«Главные школы русского церковного пения в ХХ веке». Евгений Тугаринов

Евгений Тугаринов

У нас в студии был кандидат искусствоведения, член союза писателей России, руководитель детской хоровой студии «Царевич», руководитель проекта «Русские регенты» Евгений Тугаринов.

Разговор шел о том, как после революции в России традиции русского церковного пения распространились по миру, как это повлияло на возникновение и развитие в разных странах в ХХ веке школ церковного пения русской традиции, а также мы говорили о наиболее ярких представителях этих школ.

Этой беседой мы открываем цикл из пяти программ о русской церковной музыки.

Ведущий: Константин Мацан

---

Константин Мацан

— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья. В студии у микрофона Константин Мацан. Этой беседой мы открываем новый цикл программ из пяти Светлых вечеров, которые на этой неделе в часе с 8 до 9-ти будут у нас на Радио ВЕРА выходить и будут посвящены церковной музыке. А если быть более точным, русской хоровой церковной музыке, хоровому церковному пению в России. Об этом мы будем говорить в течение этой недели, об истории, о богословии церковного пения, о разных его аспектах, о том, как великие композиторы писали церковную музыку, или скрывали мотивы из церковного обихода в своих симфонических произведениях. О том, что такое церковное пение сегодня, как понимать, из чего оно состоит, как слушать и начинать разбираться в этой удивительной части церковной жизни. Этому будет посвящен наш цикл. Мы его задумали и вместе спродюсировали с человеком, чьё имя и чей голос нашим радиослушателям, безусловно, известны. Это Евгений Святославович Тугаринов, кандидат искусствоведения, руководитель проекта «Русские регенты», художественный руководитель православной хоровой студии «Царевич», член Союза писателей России. Сегодня он с нами в студии. Добрый вечер.

Евгений Тугаринов

— Добрый вечер.

Константин Мацан

— Всю неделю будем с вами встречаться на волнах Радио ВЕРА, с вами и с другими гостями, которые будут в пару к вам приходить, и будем беседовать о том, о чем я только что анонсировал. Сегодня нашу первую беседу мы посвятим истории церковного пения, причем истории ближайшей, истории школ церковного пения в 20-м веке. Это и Москва, это и Санкт-Петербург, это и русская эмиграция — Париж, Нью-Йорк и Сан-Франциско, и Лондон, конечно, где вы и работали много лет регентом в храме митрополита Антония Сурожского. Вы застали митрополита Антония?

Евгений Тугаринов

— Последние пять лет его жизни.

Константин Мацан

— И работали после его кончины?

Евгений Тугаринов

— Нет, нет, я работал еще при его жизни с 2001-го года.

Константин Мацан

— При его жизни и после его кончины?

Евгений Тугаринов

— Конечно, да.

Константин Мацан

— Сколько всего лет вы там прожили?

Евгений Тугаринов

— Если брать с первого приезда — 16.

Константин Мацан

— В эту школу вы были погружены на протяжении многих лет. Поговорим о том, что это было. Первый вопрос такой: почему важно говорить именно о 20-м веке? Что такого особенного, значимого в этом смысле в истории церковного пения происходило? Перечисленные школы — были ли у каждой из них какие-то свои особенности, отличия.

Евгений Тугаринов

— Наверное, 20-й век является совершенно особенным, стоит особняком, потому что в начале 20-го века произошел тот слом, который позволил Ивану Алексеевичу Гарднеру сказать, что после этого было нечто или ничто.

Константин Мацан

— Что за слом?

Евгений Тугаринов

— Слом? Это революция, это гражданская война, последовавшая вслед, это невероятный по численности и качеству, грубое слово, человеческого материала исход. То, что сегодня называется русской эмиграцией, хотя иммигрировали грузины, евреи, украинцы — народы, населявшие российскую империю, не принявшие революцию, вставшие на сторону белого движения. А, может быть, просто этой всей волной вынесенные даже против своей воли. Например, те люди, которые оставались на полях Первой мировой войны и которые попали в плен в Германию не потому что они были против царизма или за большевиков. Их вынесло этой волной. Но этой же волной вынесло массу православных христиан. Я помню такие слова одного знающего человека, который возил по миру Курскую Коренную икону Божией Матери. Он рассказал мне, что перед революцией было или 16 или 17 знаменитых чудотворных списков этой иконы. Но казаки взяли ту, которая меньше всего весила, она меньше всего по своим размерам. Отступали часто спешно, оставляя себе только самое необходимое, без чего нельзя было отступить. На ВЕРЕ три недели назад был разговор о моем роде, роде Тугариновых. Несколько представителей моей семьи ушли из России в те годы. Например, священник Александр Константинович Тугаринов, мой двоюродный дед. Он попал в Сербию, сначала в Константинополь в ноябре 20-го, потом в Сербию. Там он окончил Белградский университет как богослов, Загребский университет как филолог. В 32-м году он стал священником, в 55-м году он вернулся в Советский Союз и продолжил свое служение в сибирских, уральских городах, в Новосибирске, Ачинске, Канске, умер в Красноярске. Можно сказать, что те места, где он был, находясь в эмиграции, и те места, где он учился в дореволюционной России, каждое в свою меру могло бы считаться очагом или центром церковного пения, в том числе. Или богословского образования или какого-то религиозного сосредоточения людей, которые желали не просто доживать свой век, но продолжить то, что у них было в жизни в царской России. Главное, что было в жизни большинства наших сограждан, наших предшественников — это вера. Первое, что делали эмигранты, не распаковывая чемоданов практически, они искали места для обустройства храма. Это мне говорили очевидцы, это я почувствовал, бывая в тех храмах, порой бедных, порой сохранявших тот интерьер и ту атмосферу приходской жизни, которая была заложена в момент основания этого прихода. Часто эти приходы носили те же самые имена. Например, Париж, Сергиевская горка, в 24-м году, если не ошибаюсь, в августе или в самом начале сентября владыка Евлогий вместе со своими...

Константин Мацан

— Единомышленниками.

Евгений Тугаринов

— ...единомышленниками, да, приобрел лютеранскую усадьбу, которую переоборудовали в Сергиевское подворье. Там был храм, там и есть храм. Там были какие-то здания, в которых поселились священнослужители. Там образовалась школа, которая в очень быстром времени выросла в институт.

Константин Мацан

— Свято-Сергиевский богословский институт.

Евгений Тугаринов

— Свято-Сергиевский богословский институт, совершенно верно. Под крышу которого, под покров которого, покров преподобного Сергия собралась философская, богословская, музыкальная, певческая рать выходцев из России. Купив эту усадьбу, они подумали, надо совершать службы. Я помню слова Николая Михайловича Осоргина, родившегося 8-го, кажется, сентября 1924-го года. Он любил вспоминать эпизод своего рождения, его после рождения привезли на Сергиевское подворье, и он сказал, что первое богослужение на Сергиевском подворье было посвящено ему. Костя, что это могло быть? Его крестины.

Константин Мацан

— Николай Михайлович Осоргин — это впоследствии очень известный регент и руководитель хора Свято-Сергиевского подворья.

Евгений Тугаринов

— Да. Так случилось, что ему было 26 лет, когда умер его отец. Его отец вместе с еще несколькими единомышленниками, соратниками осознали, что у них нет певческих книг: нет Октоиха, нет, может быть, Триоди. И они поняли, что ничто, кроме их памяти и церковного опыта, не даст им ту пищу, ту основу, которую надо применить для того, чтобы начать богослужение. Они начали вспоминать, кто что помнит. И оказалось, что лучше всего они помнят службы Троице-Сергиевой лавры. Поэтому когда в течение нескольких месяцев они записали по памяти те гласы, которые они помнили: на «Господи воззвах» стихиры, ирмосы воскресные в первую очередь, прокимны воскресные, тропари с кондаками.

Константин Мацан

— Это вы перечисляете части православного богослужения, из чего партия хора состоит.

Евгений Тугаринов

— Да, православного богослужения. То говорить о том, что пение нам чужое, не наше, совершенно не правомочно.

Константин Мацан

— А давайте, пока мы от темы далеко не ушли, послушаем какой-нибудь фрагмент записи хора Свято-Сергиевского подворья.

Евгений Тугаринов

— Это было бы самая лучшая сейчас иллюстрация.

Константин Мацан

— Что можно послушать?

Евгений Тугаринов

— У Сергиевского хора есть две записи: это Великий пост и Пасха и различные песнопения из литургии, из всенощного бдения, тропарь святого Сергия. Я думаю, было бы правильно послушать сейчас обиходный или Глазуновский вариант «Плотию уснув», эксапостиларий Святой Пасхи.

Звучит песнопение

Константин Мацан

— Евгений Тугаринов, руководитель проекта «Русский регенты», художественный руководитель православной хоровой студии «Царевич», сегодня с нами в программе Светлый вечер. Париж стал одной школой, очагом церковного пения в Русской Церкви 20-го века. Куда теперь движемся из Парижа?

Евгений Тугаринов

— Мне кажется, нужно еще на секундочку задержаться в Париже, он достоин этого. Там есть кафедральный собор благоверного князя Александра Невского. В 2011-м году праздновалось 150-летие со дня его освящения. До начала 1920-х годов регентами собора были иностранцы, нерусские люди.

Константин Мацан

— Тут нужно пояснить, что это исторический собор Русской Православной Церкви, потом, в 20-м веке со всеми его событиями переходил в разные юрисдикциями. Был кафедральным собором для архиепископии приходов русской традиции в Западной Европе.

Евгений Тугаринов

— До этого он был... патриарху Фотию Вселенскому, кажется, в 31-м году он перешел.

Константин Мацан

— Это и была тогда архиепископия русских приходов, часть Русской Православной Церкви, которая в какой-то момент, когда связь с Москвой стала совсем затруднена, перешла под омофор Константинопольского патриархата. И мы знаем, что в 2019-м году эта часть, возглавляемая архиепископом Иоанном (Реннето), вернулась обратно в лоно Московского патриархата и воссоединилась с Матерью-Церковью. Теперь можно вернуться к разговору о церковном пении в соборе Александра Невского на рю Дарю.

Евгений Тугаринов

— Кажется, что традиции должно быть столько лет, сколько самому собору. На самом деле, это совершенно не так. Если мы имеем в виду традицию русского церковного пения, то в начале еще 20-х годов регентом был Селистен Бурдо, у которого пели в основном французы, которым латинскими буквами записывали русский славянский текст, и они произносили его как иностранцы. Но когда этот собор взял себе в качестве флагманского собора — простите за морскую терминологию, я сейчас работаю с морскими кадетами, в нашей школе появились морские кадеты, флагманский — это такая терминология, простите — 20-й век дал, благодаря собору, целую плеяду выдающихся регентов. Наследником, продолжателем этой плеяды является сегодняшний регент собора с 2007-го года протодиакон Александр Кедров, который является продолжателем не просто традиций, но продолжателем своего рода, его дед, Николай Николаевич Кедров был основателем первого мужского вокального квартета в Петербургской консерватории в 90-е годы 19-го века. Его отец, родившийся, кажется в начале 20-го века, был также композитором, как и его отец, и они Кедров-отец, Кедров-сын. Кстати, Кедров-отец — это автор множества произведений, но почему-то ему приписывается, в основном, знаменитый «Отче наш», который все знают. Сам отец Александр не пишет музыку, но зато он продолжает дело того квартета, который основал еще его дед. На мой взгляд, во всей полноте сегодняшней Церкви Русской Православной вне России хор собора Александра Невского является образцовым хором русского церковного пения.

Константин Мацан

— Теперь нельзя не послушать фрагментик, что-нибудь из исполнения этого хора.

Евгений Тугаринов

— Конечно. Я думаю, надо дать что-нибудь из диска, выпущенного специально к 150-летию собора князя Александра Невского, 2011-й год.

Константин Мацан

— Например, что мы можем послушать?

Евгений Тугаринов

— Например, какое-нибудь начало Херувимской песни или «Достойно есть» или тропарь святому благоверному князю Александру Невскому, с этого тропаря начинается этот диск.

Звучит тропарь святому Александру Невскому

Константин Мацан

— Ну что, теперь из Парижа переносимся куда?

Евгений Тугаринов

— Пора. В Лондон.

Константин Мацан

— В Лондон, давайте, в вашу отчину.

Евгений Тугаринов

— Моя отчина, как говорят англичане I wish to.

Константин Мацан

— В вашу епархию.

Евгений Тугаринов

— Но когда я туда впервые перенесся из Москвы, это было 9 января 1998-го года. Накануне 8 января в Москве хоронили и отпевали Георгия Васильевича Свиридова. Сев в самолет, я сокрушался, что не могу быть в храме на отпевании и на похоронах на Новодевичьем кладбище. Но оказалось, что я просидел в самолете почти день и улетел только на следующий день, теоретически я мог попасть на похороны, но так случилось. Когда я прилетел в Лондон, я сразу почувствовал, что вся жизнь церковная русских людей, английских людей, которые стали православными, идет под омофором владыки.

Константин Мацан

— Митрополита Антония Сурожского.

Евгений Тугаринов

— Митрополита Антония Сурожского, который в студенческие годы учился во Франции на врача в Сорбонне. Во время войны он был уже тайным монахом, принявшим обеты, он был врачом, спасавшим французов, он был воином сопротивления. А в конце 40-х годов, если не ошибаюсь, в 49-м году прибыл, почему-то многие до сих пор называют его «Туманный Альбион». Он совсем не туманный, это просто когда камины топили углем, то шел дым, и было всё неясно, это казалось туманом. Митрополит Антоний приехал в единственный приход Московской Церкви, это был Успенский приход. Он приехал иеромонахом. Я слушал запись епископской хиротонии архимандрита Антония (Блума) в архиерея. Слушая это, я понимал, что я слышу настоящий русский хор, дореволюционный. Эта запись была на кассете, ее поставил мне протоиерей Михаил Фортунато как свою реликвию, как драгоценность, потому что хором управлял его тесть Михаил Иванович Феокритов, ученик Касторского в Пензе в семинарии.

Константин Мацан

— Чтобы нам в именах не запутаться, Михаил Михайлович Феокритов...

Евгений Тугаринов

— Михаил Михайлович Осоргин, Михаил Иванович Феокритов.

Константин Мацан

— Михаил Иванович Феокритов руководил хором...

Евгений Тугаринов

— Успенского собора с 1946-го года, собор в Лондоне.

Константин Мацан

— А отец Михаил Фортунато — это тоже в последующее время регент хора того самого собора, где служил митрополит Антоний Сурожский.

Евгений Тугаринов

— С 1964-го года. В 50-е годы отец Михаил познакомился с дочерью Михаила Ивановича Феокритова, но не дочь привлекла отца Михаила поначалу, а сам Михаил Иванович, носитель школы Касторского, которая идет от ученичества у Римского-Корсакова. А Римский-Корсаков был помощником Балакирева в Придворной певческой капелле. А говоря о Придворной певческой капелле, мы должны пойти к Бортнянскому, к Львову, Турчанинову, к Березовскому, к Разумовскому, государевым певчим дьякам и уйти в 15-й век. Михаил Иванович Феокритов любил служить один. Так случалось, что на буднях его певчие работали и тогда отец Михаил имел возможность присоединиться к Михаилу Ивановичу. Михаил Иванович доставал особые книжки, либо напечатанные, либо переписанные его рукой, с теми напевами, которые никогда не публиковались. Хотел бы я видеть, подержать эти книжки, они были у отца Михаила. После его кончины, даже при его жизни еще, часть своего архива он передал в Московскую консерваторию. Разборкой этого архива занимается Наталья Вениаминовна Балуева, старший регент архиерейского хора Костромской митрополии сейчас, автор книги об отце Михаиле, монографии. Но часть осталась в Париже. Отец Михаил — это величина, я думаю, сопоставимая, конечно, безусловно, с его учителем Николаем Ивановичем Осоргиным, сопоставимая с отцом Матфеем (Мормылем).

Константин Мацан

— О нем еще поговорим сегодня.

Евгений Тугаринов

— А называя вот это имя, нельзя не сказать, что жизнь отца Матфея была связана с Троице-Сергиевой лавры, он там учился, там ему владыка наместник сказал: а теперь иди и пой с народом. Это он сказал еще Льву, а не Матфею (Мормылю). И отец Матфей так воспринял этот призыв как призыв Божий.

Константин Мацан

— Я думаю, что имя отца Матфея (Мормыля), легендарного регента Троице-Сергиевой лавры, еще не раз будет звучать в нашем цикле про русское церковно пение на этой неделе, потому что, как без него.

Евгений Тугаринов

— Оно должно звучать, потому что отец Матфей задал тот камертон, те критерии, те направления, он указал ту дорогу... Россия в отличие от иммиграции, так оскудела кадрами, школами, хорами.

Константин Мацан

— Давайте, мы об отце Матфее и о Троице-Сергиевой лавре поговорим чуть позже, после перерыва.

Евгений Тугаринов

— Отдельно.

Константин Мацан

— А сейчас, до небольшой паузы я хочу, чтобы мы, пока не ушли далеко, фрагмент записи Лондонского хора послушали под руководством отца Михаила Фортунато.

Евгений Тугаринов

— Конечно. Есть замечательные записи: это «Страстная неделя. Великий Четверг», это «12 Евангелий» и «Утреня Великой Пятницы».

Константин Мацан

— Что выберем?

Евгений Тугаринов

— А давайте послушаем эту знаменитую паремию о костях, паремию пророка Иезекииля, которую отец Михаил будет читать нараспев по распеву Павла Григорьевича Чеснокова.

Звучит паремия

Константин Мацан

— У нас сегодня в гостях Евгений Тугаринов, кандидат искусствоведения, руководитель проекта «Русские регенты». Мы сегодня, как на этой неделе каждый вечер с 8-ми до 9-ти, будем говорить о традициях русской хоровой церковной музыки. После небольшой паузы мы вернемся к этому разговору. Дорогие друзья, не переключайтесь.

Константин Мацан

— Светлый вечер на Радио ВЕРА продолжается. У микрофона Константин Мацан. В гостях у нас сегодня Евгений Святославович Тугаринов, кандидат искусствоведения, руководитель проекта «Русские регенты», художественный руководитель православной хоровой студии «Царевич», член Союза писателей России. Мы говорим о школах русского церковного пения в 20-м веке и перемещаемся между городами.

Евгений Тугаринов

— Между странами.

Константин Мацан

— Между странами. Уже мысленно побывали в Париже в двух легендарных местах, в Свято-Сергиевском подворье и в институте Сен-Серж, на улице Дарю в храме Александра Невского. Побывали в Лондоне, немного там времени провели в Успенском соборе, где служил владыка Антоний Сурожский, а хором руководил отец Михаил Фортунато. Куда движемся дальше? В Троице-Сергиеву лавру? Или пока еще в Лондоне остаемся?

Евгений Тугаринов

— Я думаю, давайте вернемся в Россию чуточку позже, а сейчас сядем на пароход или на дирижабль и перенесемся через Атлантический океан на Американский континент. Еще в десятые годы один из выпускников Московского Синодального училища уехал в Америку, и там начали появляться образцы русского церковного пения, уже со знаком качества, можно сказать, ГОСТ. Мы попробуем перенестись на Американский континент и на его западную часть, в Сан-Франциско. В Сан-Франциско владыкой был святитель Иоанн Шанхайский. Владыка служил в соборе «Нечаянной радости». Может быть, по совету своих прихожан, а может быть, зная сам, он пригласил одного из харбинцев, если не ошибаюсь, его имя Виталий Лукша. Но фамилию я помню точно, Лукша, харбинец. Есть воспоминания одной певчей харбинской, которая говорит, что в середине 20-х годов в Харбине было около 30-ти русских церквей с полным набором клира и с полным набором хоров. Она дает списки певчих, целого ряда, во всяком случае, центральных храмов, там меньше 30-ти певчих не было. Я уверен, что это были люди, которым не платили, которые приходили петь по любви. Кстати, отец Михаил Фортунато тоже говорил: любитель — это не тот, кто не умеет, или тот, кто умеет делать хуже профессионала, а тот, кто любит свое дело, в том числе любит петь. В Харбине не просто были большие хоры, они ходили Крестными ходами друг к другу на престольные праздники, они устраивали совместные фестивали, постановки театральные, где эти хоры пели в постановках. То есть там была невероятно активная церковная, певческая в том числе, жизнь. Но наступило время, когда харбинцы стали уезжать, очень большая часть оказалась в Америке. Первый харбинец, может быть, Лукша, который оказался в Сан-Франциско, заложил те традиции, которые шли из дореволюционной России. Но в конце 70-х годов среди молодежи, которая пела у него в хоре, он выбрал человека по имени Владимир Вадимович Красовский. Это был, если не ошибаюсь, 79-й год. На клиросе до сих пор в Сан-Франциско стоит регент Владимир Вадимович Красовский, человек, который не только музыкант и певец, он еще и иконописец. Я сейчас не вспомню имя знаменитого человека, который руководил росписью храма в Сан-Франциско, так Красовский помогал ему, звездочку или какой-то абрис святого, или раскрасить одеяние. Брат родной, младший брат Владимира Красовского, когда я с ним познакомился в 2010-м году, Роман Красовский, а ныне начальник Духовной Миссии в Иерусалиме, был регентом в Троицком монастыре в Джорданвилл. А Джорданвилл, кроме того, что являлся монастырем, туда была перевезена из Чехии или из Словакии типография Иова Почаевского, которая издавала ту самую литературу, в том числе певческую, нотную литературу, которая распространялась по всему западному миру.

Константин Мацан

— Джорданвилл это монастырь и семинария там была известная.

Евгений Тугаринов

— Там семинария есть. Конечно.

Константин Мацан

— Это юрисдикция Русской Православной Церкви Заграницей.

Евгений Тугаринов

— Да. Но можно конечно, понимать, что семинария, типография, вообще учебная жизнь является средоточием. На самом деле средоточием является кладбище рядом с Джорданвиллом, там Успенская церковь. Посмотрите, походите, если есть возможность по этому кладбищу, и вы найдете имена священников, вы найдете имена регентов, в том числе Бориса Михайловича Ледковского. Называя это имя, мы должны перенестись в Нью-Йорк. Борис Михайлович с переездом Синода из Мюнхена в Нью-Йорк уехал вслед за Синодом и стал регентом в Покровском соборе Русской Зарубежной Церкви. Монастырь Джорданвилл избрал своей, может быть, неофициальной резиденцией приснопамятный митрополит Лавр, именно при активном участии митрополита Лавра и патриарха Алексея II совершилось воссоединение двух ветвей Русского Православия. Это 2007-й год.

Константин Мацан

— Да, когда был подписан Акт о каноническом общении Московского патриархата и Русской Православной Церкви Заграницей.

Евгений Тугаринов

— Да. Так вот, Ледковский был не только регентом Покровского собора, он был руководителем хора в Свято-Владимирской семинарии во времена, когда деканом там был протопресвитер Александр Шмеман, а потом протопресвитер Иоанн Мейендорф.

Константин Мацан

— Да, Свято-Владимирская семинария — это еще один очаг научной и культурной жизни.

Евгений Тугаринов

— Еще какой, научной, исследовательской, богословской.

Константин Мацан

— Православие в США это уже юрисдикция Американской Православной Церкви, относительно новая церковная структура, которая получила автокефалию от Русской Православной Церкви, то есть признание себя самостоятельной автокефальной Православной Церковью. Это всё тоже происходило при участии отца Александра Шмемана и митрополита Никодима (Ротова), на тот момент руководителя отдела внешних церковных сношений. Это такая Церковь-дочь православная по отношению к Церкви-Матери Русской.

Евгений Тугаринов

— Борис Михайлович Ледковский заложил русскую традицию, а он выпускник Московской консерватории, он казачьих кровей, он Вторую мировую войну находился в Германии, как и Феокритов, они не могли оттуда уехать. И когда Ледковский был арестован СМЕРШем, отступая на запад Германии, и когда его на допросе спросили, чем вы занимаетесь? — Я хоровой дирижер, я регент. — А, так сейчас поедем в Берлин, ты нам организуешь хор из красноармейцев. И он согласился, потому что выбора не было, но по дороге как-то он сумел улизнуть, правда, вместе с семьей. Я не застал Бориса Михайловича, но я имел очень длительную беседу с его вдовой, супругой, Мариной Викторовной Ледковской, давно уже скончавшейся, но я застал Марину Викторовну. Ледковский, имея соприкосновение со Свято-Владимирской семинарией, пение не просто исполнял за богослужением, он учил русскому церковному пению. А его пение наследовал американец Дэвид Дриллог, который выпустил, наверное, десяток дисков с записями литургии, всенощной, праздников на английском языке, но на тех мелодиях, которым он научился от Бориса Михайловича Ледковского.

Константин Мацан

— Давайте фрагмент этих записей послушаем.

Звучит песнопение

Константин Мацан

— Евгений Тугаринов, руководитель проекта «Русские регенты», художественный руководитель православной хоровой студии «Царевич», сегодня с нами в программе Светлый вечер. Так, в Америке побывали, теперь долгожданное возвращение на родину, в сердце Русского Православия. Троице-Сергиева лавра. Архимандрит Матфей (Мормыль).

Евгений Тугаринов

— Это имя настолько большое, что в нескольких словах его охарактеризовать... Для сегодняшних священников, наверное, настоятелей, может быть, даже архиереев, даже скорей всего — это учитель. Грозный, но любящий, знающий, иногда не прощающий, но по большей части прощающий. Я встретил схимника на Афоне, Нила, который был учеником отца Матфея в Троице-Сергиевой лавре. Он мне рассказывал про то запомнившееся ему пение, которое стало ориентиром в смысле церковности хорового пения в церкви. Это очень важное качество, пение должно быть церковным, пение должно быть молитвенным, пение должно сопровождать молитву, оно сопровождает молитву, но пение должно быть молитвой. Здесь не всё соединяется так легко и просто. Мне кажется, что мерой церковности является опыт духовной жизни каждого певца, составляющего хор, опыт духовной жизни регента. Эти слова — надо исповедоваться и причащаться — под собой имеют какую-то непонятную простоту и совершенно не познаваемую глубину, но которые очень легки в выполнении, хотя трудны в выполнении. Мы знаем, сколько нужно усилий, но эти усилия создают опыт конкретной человеческой жизни. Отец Матфей умел придать церковность во всей ее совокупности, полноте любому самому сомнительному с точки зрения церковности песнопению. Ведь таких песнопений появлялось немало, и в 18-м веке, и в 19-м веке, десятилетия требовались русским мыслителям, педагогам, регентам, исследователям, чтобы под слоями наносного, западного ли, любительского или еще какого-то, этими культурными слоями дойти до корневых основ наших, которые конечно коренятся в крюковых напевах, знаменных напевах. Но как пишет Гарднер, после церковного раскола 2-й половины 17-го века прошло три поколения певчих и регентов, и знаменный распев был забыт. А забыт — это означает потерян. Один из первых историков русского церковного пения, митрополит Евгений (Болховитинов) называл партесное пение бесовским. Ему вторили и другие, более поздние исследователи. Гарднер посвятил немало страниц, чтобы понять этот феномен русского пения, которое имеет в совокупности своей народную фольклорную традицию. А это очаги, идущие из Киева через северные монастыри, через южные монастыри, через центральные монастыри, через малые напевы, через киевский, московский, греческий, лаврский напев, почаевский напев — это всё очаги, которые имели свои взлеты, расцветы и угасания. Совершенно с разных точек зрения, с исторических, политических, военных, экономических, каких угодно. Но в 20-м веке отец Матфей (Мормыль), еще застав дореволюционных певчих, разыскивая их по всей лавре, которые помнили на каких чердаках, в каких домах лежат чемоданчики или просто кипы перевязанных старых нот. Я пришел в первый мой храм, где я стал петь, в декабре 1991-го года, храм Нечаянной радости на Шереметьевской улице. Я еще удивился, откуда такие сборники гласов, потом мне сказали, это из старого храма Христа Спасителя, взорванного в 31-м году. Я держал в 91-м году, через 60 лет после взорванного храма, те папки, по которым пел хор под управлением Александрова, создателя Краснознаменного ансамбля, или Карпова. Отец Матфей не из любопытства собирал эти старые ноты или записывал мелодии за поющими монахами старыми. Он имел наказ наместника Троице-Сергиевой лавры петь с народом. На Воздвижение 1997-го года я пришел на правый клирос отца Матфея, левым управлял иеромонах Амвросий (Ермаков), нынешний митрополит Тверской, председатель общественного Совета по церковному пению при патриархе. Я тогда, помню, как управлял народом отец Матфей во время Воздвижения Креста, когда наместник монастыря владыка Феогност опускал, а потом воздвигал крест. И как отец Матфей пел с народом, это спустя 40 лет. Отец Матфей — это целая эпоха, он дал критерий церковности, и в этом его самая главная заслуга. Он пропагандировал наше пение по всему миру православному. Есть у меня фотография — смеющиеся два лица, Осоргин и Мормыль, два человека, которые увидели друг в друге единомышленников, созидателей, одинаково ревностно служа Церкви своей, один в Париже, другой под Москвой. Но ведь Матфей узнал свои гласы в исполнении хора Осоргина на Сергиевской горке, потому что гласы идут от дореволюционной России. Представляете, какая встреча! А это было Крещение Руси — это поездка 88-го года.

Константин Мацан

— Да, встреча традиций.

Евгений Тугаринов

— Встреча традиций, одной традиции, сошлись. Это очень интересно. Вообще, отец Матфей — это эпоха. Но такая же, может, чуть меньше по времени, эпоха Комарова. Потому что взять патриарший хор в 43-м году, которого не было — патриарх в 44-м, а хор с 43-го — и в 45-м году дать концерт в большом зале консерватории, посвященный 500-летию автокефалии Русской Православной Церкви, куда съехались иерархи и представители всех Поместных Церквей. И даже не только поместных, а просто христианских. И это был концерт-подвиг, он собрал певцов Большого театра, добавив к своему, на сцене стояло 120 человек, солировал Козловский, солировала Шпиллер, сестра родная отца Всеволода Шпиллера.

Константин Мацан

— Козловский вообще пел в храме Воскресения Словущего.

Евгений Тугаринов

— Конечно.

Константин Мацан

— Рассказывают даже, что когда он уже был пожилым, ему специально в квартире...

Евгений Тугаринов

— Рядом.

Константин Мацан

— Дом рядом с храмом, сделали окошко, чтобы он мог смотреть на храм и, видимо, лучше слышать и видеть, потому что он был уже старенький и не мог на службу ходить.

Евгений Тугаринов

— Ощущать себя в храме.

Константин Мацан

— Но вот так окно, чтобы на храм выходило, ему специально сделали. Мы теперь просто обязаны что-то послушать из отца Матфея и хора Троице-Сергиевой лавры.

Евгений Тугаринов

— Как ни странно, может быть, «Покаяние двери» Веделя или «С нами Бог» Зиновьева?

Константин Мацан

— Так что выберем?

Евгений Тугаринов

— «С нами Бог» Зиновьева.

Звучит песнопение

Константин Мацан

— Последний вопрос. Мы сегодня послушали в течение программы разные хоры, которые, с одной стороны, принадлежат одной традиции, с другой стороны, разные лики. Это традиция — соборность, единство во множественности, множество во единстве. А есть ли, как вам кажется, между ними какая-то принципиальная разница, чтобы сказать, что в лавре такая школа, в Лондоне сложилось так, в Париже так, в Америке так? Что бы вы выделили как критерий для обнаружения специфики и уникального лица каждого из этих хоров?

Евгений Тугаринов

— Мне кажется, в оценках своих мы тоже можем находиться в разных слоях. И, мне кажется, самый важный слой — верхний, где будет сказано: это пение русского церковного хора. Конечно, у отца Михаила Фортунато, наверное, в 60-е годы еще не было англичан, а в 70-е они стали появляться, потому что митрополит Антоний — это как бы апостол 20-го века, призывавший англичан в православие. Как сказал один священник, отец Максим Никольский, возвращаться в православие. А английски язык, английский голос иной, он более мягкий, у него есть свои какие-то... И это смешение русских голосов с английскими дало что-то неповторимое хору отца Михаила. У отца Матфея (Мормыля), он часто называл свой хор «дважды краснознамэнный» по аналогии с дважды краснознаменным ансамблем песни и пляски. Отец Матфей умел выжать из хора, кажется, невозможное.

Константин Мацан

— Как интересно, дважды краснознамэнный, то есть красные знамения, знаменный распев.

Евгений Тугаринов

— Знамение.

Константин Мацан

— Тут, видимо, речь идет о том, что знаменный распев.

Евгений Тугаринов

— О знаках.

Константин Мацан

— Да, знамя — это знаки, по которым записывается мелодия, не нотами, а знаками.

Евгений Тугаринов

— Какие-то важные пометы красным цветом.

Константин Мацан

— Красные — это красивые.

Евгений Тугаринов

— Красный — это правильный.

Константин Мацан

— Это корень в славянском языке, красный — это еще и красота.

Евгений Тугаринов

— Это еще и верность.

Константин Мацан

— По-болгарски сказать, у тебя красный живот — это сказать, ты красиво живешь. У тебя красивая жизнь.

Евгений Тугаринов

— Похвалить.

Константин Мацан

— Поэтому красный, дважды краснознаменный — дважды красивые знаки, дважды красивые знаменные распевы — вот смысл, видимо, этой метафоры.

Евгений Тугаринов

— Да. Но отец Матфей умел наполнить пение, особенно на концерте, а ему приходилось давать их множество. Я бы порекомендовал нашим слушателям найти в интернете запись концерта из Большого театра, посвященного 1000-летию Крещения Руси, 1988-й год. Это потрясающая запись. Хор на рю Дарю, хор Святой Сергиевской горки. Слушая диск, ты слушаешь не номера, хотя это может быть из разных богослужений, ты себя ощущаешь на богослужении, стоящим на коленях, крестящимся. Удивительно, за счет чего происходит эта иллюзия, не понять.

Константин Мацан

— Ну что ж, оставим нашим слушателям не домашнее задание, а некую интригу на будущее...

Евгений Тугаринов

— Посыл.

Константин Мацан

— Найти записи, наверное, сейчас это не трудно сделать, и начать как-то с ними осваиваться и с ними знакомиться. Эту красоту, эти красные знаки для себя...

Евгений Тугаринов

— Богатство.

Константин Мацан

— Да, красоту и богатство для себя раскрывать. Евгений Тугаринов, руководитель проекта «Русские регенты», художественный руководитель православной хоровой студии «Царевич», был сегодня с нами в программе Светлый вечер. И всю эту неделю мы будем разговаривать о русской хоровой музыке. Так что, дорогие друзья, с 8-ми до 9-ти в Светлом вечере на этой неделе оставайтесь с нами. На сегодня мы с вами прощаемся. У микрофона был Константин Мацан. Надеюсь, до новых встреч на волнах Радио ВЕРА. До свиданья.

Евгений Тугаринов

— До свиданья.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Адмирал Д.Н. Вердеревский». Константин Залесский
• «Искусственный интеллект и вера». Иером. Геннадий (Войтишко), Сергей Комаров, Саркис Григорян
• «Неделя о мытаре и фарисее». Протоиерей Максим Первозванский

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов