Поделиться
У нас в гостях был клирик Екатерининского мужского монастыря города Видное Московской области игумен Владимир (Маслов).
Мы говорили о том, какие задачи стоят перед человеком в его земной жизни и что об этом сказано в Священном Писании.
Ведущая: Кира Лаврентьева
Кира Лаврентьева
— Добрый вечер, дорогие наши слушатели. Меня зовут Кира Лаврентьева. В этом часе в гостях у «Светлого вечера» игумен Владимир (Маслов), клирик монастыря святой великомученицы Екатерины. Здравствуйте, отец Владимир.
Игумен Владимир (Маслов)
— Здравствуйте.
Кира Лаврентьева
— Мы очень рады видеть вас вновь в нашей студии. Совершенно потрясающий был у нас с вами разговор о вашем пути к священству. И сегодня тема нашей программы «Жизнь как задача». Честно скажу, отец Владимир сам эту тему предложил. Как ученый в миру, отец Владимир продолжает заниматься исследованием и внутри Церкви и в богословии. Сегодня мы будем говорить о жизни как задаче через библейский аспект, рассматривать эту всю историю через Библию. Отец Владимир, вы лучше меня скажете. Почему такая тема возникла? Если рассматривать жизнь как задачу, совершенно меняется сразу вектор восприятия этой жизни, той самой жизни, которой мы живем.
Игумен Владимир (Маслов)
— Дело в том, что в нашей жизни мы постоянно решаем те или иные задачи, поэтому вообще в таком подходе, жизнь как задача, ничего удивительного нет. Но в какой-то момент я вдруг увидел, что и сама Библия нас ориентирует на решение задач. Когда мы только открываем книгу Бытия, то в первый же день творения встречаем: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет». Вот интересно, так это же тоже задача и ее решение. Да будет свет — это постановка задачи. И стал свет — это ее решение. Как она решается, мы пока не знаем. Если потом посмотрим на остальные шесть дней творения, тоже все построено именно так. «И сказал Бог: да будет твердь (...) отделяет она воду от воды (...) И стало так». Есть какая-то постановка задачи, что-то Бог хочет, и дальше получается именно то, чего Он хочет. И тут еще интересный такой момент, когда получается решение и получается именно то, что Бог хотел, всегда мы видим: «И увидел Бог, что это хорошо». Завершается тем, что решение связано с тем, что хорошо.
Кира Лаврентьева
— С выводом каким-то.
Игумен Владимир (Маслов)
— И когда смотришь на то, как мы решаем задачи, обнаружится то же самое. Пока есть задача, мы мучаемся, ищем решение. А когда находится это решение, как хорошо, всё на своих местах, задача решена. Проблема в том, что пока решится эта задача, мы проходим зачастую через период мучений, муки творчества, как говорят. Когда человек начинает решать задачу, есть еще одна проблема. Начинаются сложности, решать задачи непросто. Когда начинаются трудности, то всегда возникает желание вернуться назад, в то состояние, когда задачи еще не было. То есть два момента, когда хорошо: до решения задачи и когда она уже решена.
Кира Лаврентьева
— Но не в процессе.
Игумен Владимир (Маслов)
— А в процессе — напряжение, труд, сомнения, в том ли ты направлении.
Кира Лаврентьева
— Боль.
Игумен Владимир (Маслов)
— Боль, там всякое бывает. Поэтому когда все это начинается, у человека возникает искушение вернуться назад. И тут мы опять вспоминаем историю грехопадения, что там было. После того, как человек вкусил от дерева посреди рая и был удален из рая, то есть первоначального состояния, в котором находился, задач еще не было. Вот перед ним поставлена какая-то задача и поставлен Херувим с пламенным оружием, который запрещает возвращение назад. И вот мы тоже, когда возникают наши жизненные задачи, нам тоже очень хочется вернуться назад, очень хочется, чтобы не было этих задач, чтобы было легко и просто. Жизнь устроена так, что назад не вернешься. Если задача поставлена, тем более если не ты ее поставил, а Бог поставил, то путь только вперед. И если ты хочешь действительно какого-то разрешения этой задачи, опять благостного состояния, радости, хорошо чтобы было, значит, ты должен ее решить. Вывод такой. И теперь дальше встает вопрос: а что за задача поставлена перед нами Богом? Если первые шесть дней творения завершаются тем, что «увидел Бог, что это хорошо» или «хорошо весьма», то есть задачи решены, то в седьмой день творения такого нет. Задача продолжается. Поскольку там речь идет, прежде всего, о человеке, то эта задача связана с жизнью человека. Давайте теперь попытаемся понять, что же это за задача. В шестой день творения было сказано: «Сотворим человека по образу Нашему по подобию Нашему». «И сотворил Бог человека по образу Своему (...) мужчину и женщину сотворил их». Говорится только про образ Божий, эта задача решена. А вот что касается подобия, это слово «подобие» появляется только в седьмой день творения в пятой главе книги Бытия. То есть не сразу. Как раз достижение подобия Божия — это задача, которая стоит перед людьми, она еще не завершена. И мы прекрасно понимаем, глядя на нынешнее состояние человека и человечества, что достаточно далеки мы от решения этой задачи. И дальше, как решать и в связи с чем сложности тут возникают. Главная проблема для нас — это взаимоотношения человека с Богом. Если говорить о том, что человек должен быть образом и подобием Божиим, то значит главный вопрос, каков Бог и какими должны стать мы. Здесь нам подсказка дана некоторая. Когда Бог сотворил человека, это уже в седьмой день говорится, и сказано: «Нехорошо быть человеку одному, создадим ему помощника соответственного ему». Дальше рассказывается процесс творения этого человека. Оказывается, что всё не так просто. Если в первые шесть дней творения мы сразу видим результат, то здесь мы видим уже и сложности, которые возникают, потому что первоначально Бог пытался создать человеку помощника непосредственно от земли, так же как и человек создан, привел к человеку, человек дал имена. Но сказано: не нашлось никого, соответственного Адаму. То есть попытки решить независимо от человека, не увенчались успехом. Следующий момент, Бог уже берет часть самого человека, наводит на него сон, извлекает ребро и из этого ребра творит ему жену. И вот когда жена уже есть, Бог приводит к человеку, и Адам удивительным образом в этом бывшем ребре узнает часть себя, жену, и говорит: «Се кость от костей моих, плоть от плоти моей; назовется жена, потому что взята от мужа, и прилепится человек к жене своей и будут два в плоть едину». И возникает такое ощущение, что задача как бы решена, человек принял эту жену, сказал, что действительно плоть от плоти, кость от костей моих и прилепится человек к жене своей, будут два в плоть едину. Всё, кажется, замечательно. Но возникает одно «но». А дело в том, что когда Бог творил человека, то это творение выглядело так, что образовал человека от праха земного, а потом «вдохнул в него духа и стал человек душою живою». То есть человек это не только плоть, это еще и дух. Когда мы говорим о жене, то мы видим, что по плоти соответствие достигнуто. А по духу? А вот по духу, оказывается, вопрос не решенный.
Кира Лаврентьева
— «Светлый вечер» Радио ВЕРА. У нас в гостях игумен Владимир (Маслов), клирик монастыря святой великомученицы Екатерины. Меня зовут Кира Лаврентьева. Отец Владимир, давайте продолжим вашу мысль.
Игумен Владимир (Маслов)
— Мысль такая, что мы пока не знаем, соответствует ли жена Адаму по духу. Этот вопрос остается открытым. И когда он открыт, естественно, необходимо его решить. Дальше у меня есть некое предположение, что дерево посреди рая это как раз дерево, которое запускает некий тест на проверку соответствия жены своему мужу. Потом мы видим ответы Адама и жены, вы знаете, что дальше было. Вкусили, спрятались от Бога, дальше Бог находит и задает вопросы. Когда задает эти вопросы, мы обнаруживаем, что Адам и жена очень по-разному отвечают. Адам указывает на первопричину происходящего в Боге: жена, которую Ты мне дал, мне дала, и я ел. То есть указывает на небо.
Кира Лаврентьева
— Все виноваты вокруг.
Игумен Владимир (Маслов)
— Минуточку, тут про вину не будем говорить, я говорю про несоответствие. Жена, если бы соответствовала Адаму, тоже могла продолжить: змей, которого Ты сотворил, мне дал, я ела. Ведь действительно змея-то Бог сотворил. И тогда первопричина была бы одна, и было бы соответствие. Но она не говорит о Боге, она останавливается на тварном, на земном. По большому счету, жена — это первый материалист, не доходит до духовного мира, до духовных причин, а останавливается на земных. Адам указывает на первопричину на небо, а жена на землю. Вот мы обнаружим несоответствие. Еще какое несоответствие? Там совершается суд, жена в конечном итоге совершает суд: змей обольстил меня, и я ела. Слово «обольстил» однозначно говорит о том, что мы совершили дурное, мы виноваты, это уже суд. А как совершается суд в земной жизни? Первоначально туда, на место происшествия приезжает следователь, факты собирает, он не выносит решения. А дальше материалы следствия передаются в суд, и суд уже на базе тех данных должен составить решение. Обязанность судьи учесть все факты. Если же он игнорирует факты, то этот суд нельзя признать праведным, он ложный, предвзятый. Если мы с этой стороны посмотрим на ответ жены, мы видим, что она совершенно игнорирует то, что сказал Адам. Поэтому суд, который она совершала, это предвзятый суд, неверный, игнорирующий факты. Поэтому здесь тоже обнаружим несоответствие. Дальше встает вопрос: если обнаруживается это несоответствие, что дальше с этим делать? Там описано взаимоотношение мужа и жены, Бог там. Но эти отношения — те же самые, что отношения Бога и человека. Когда мы говорим о Христе, мы говорим Жених, а Церковь — невеста Христова. Вот тоже, человек и его невеста, жена. А соответствует ли наша Церковь по духу Христу? Да, она создана Им, и первоначально Дух Святой сошел на Церковь, значит, безусловно, соответствовала. А вот дальше мы обнаружим, что в нынешней Церкви так много человеческого, что нам еще только предстоит достичь вот этого соответствия, соответствия Христу. Так же как Господь соответствует Отцу, сказано: «Я и Отец одно», так же в принципе Церковь должна быть со Христом, быть помощниками Ему. Это задача, которая перед нами поставлена, которую человек должен решать. И более широко можно сказать, это касается не только взаимоотношения Христа и Церкви, это касается взаимоотношения человека и Бога. Если Церковь это Тело Христово, то Христос, будучи в Церкви, должен так же явить всему миру Свою истину. И вопрос: примет ли человечество эту истину, пойдет ли за Ним, станет ли соответствовать уже Богу, Его задумке, станет ли подобием Божиим? То есть задача стоит вот так. В конечном итоге, человек, по задумке Бога, должен быть богоподобным существом. «Будете как Боги» — это задача. И в какой-то степени она частично решена уже, потому что после того, как прозвучали всякие проклятия, Бог говорит, что Адам стал, как один из Нас, знающий добро и зло. Это не отрицание, а это утверждение положительное, стал как один из Нас. Некое подобие есть, но мы понимаем, что какое-то частичное и далеко от завершения. Поэтому задача остается, как достичь этого соответствия Богу. То, что касается уже истории со Христом и возникновения Церкви, это следующий шаг, потому что несоответствие жены Адаму связано с несоответствием по духу, по плоти они соответствуют, а по духу нет.
Кира Лаврентьева
— Отец Владимир, тут нельзя не задать вопрос. Ее же тоже создал Господь, откуда берется это несоответствие?
Игумен Владимир (Маслов)
— Откуда взялось несоответствие нашей Церкви Христу.
Кира Лаврентьева
— Мы понимаем, что есть Святая Церковь, Небесная, именно Святая. А есть ее темный двойник, как говорит Серей Фудель. Но тут-то человек совершенен, он живет в Эдемском саду? Откуда? Как вы это чувствуете? Как вы осмысляете это для себя?
Игумен Владимир (Маслов)
— Я говорю, если мы начнем с обратного, от нашей Церкви, в момент возникновения она соответствовала Христу.
Кира Лаврентьева
— Первые христиане, да?
Игумен Владимир (Маслов)
— Когда апостолы приняли Духа Святого, эта первая Церковь вполне соответствовала Христу, но потом мы знаем, что люди включаются извне, не имеющие в себе Духа. Они получают, но получают уже в меньшей степени. В Церковь входит уже не только Дух Святой, а человеческого очень много. Так же как и в жене, заговорило плотское. Она взята от плоти Адама, но в Адаме и плоть земли. И это плотское, связь с землей заговорила в ней. Поэтому то, что связывает ее с Богом, все тише и тише и тише. Вот и у нас то же самое. Если первоначально Церковь очень хорошо себя чувствовала со Христом, то сейчас очень многие христиане даже и не знают ничего о Христе, очень понаслышке.
Кира Лаврентьева
— Даже и говорить неудобно на эту тему.
Игумен Владимир (Маслов)
— К сожалению, да. Поэтому задача перед нами стоит вполне определенно.
Кира Лаврентьева
— Но если мы говорим в области постановок задач и их решений, то, как идет откат от Святой Церкви для человека, так он может и обратно забраться?
Игумен Владимир (Маслов)
— Да.
Кира Лаврентьева
— По этой же ровно траектории он может забраться обратно, и со своей испорченной греховной природой он может постепенно-постепенно забираться на эту гору, на этот Эверест потихонечку и его с Божьей помощью как-то покорять.
Игумен Владимир (Маслов)
— Вспомним историю блудного сына, который ушел от отца, бедствовал, а потом, когда ему стало плохо, он вспомнил, что у отца-то лучше намного, даже и работники живут лучше, а вернусь как я к нему. Опять же, как он возвращался?
Кира Лаврентьева
— Неведомо.
Игумен Владимир (Маслов)
— Нам не сказано, как задача эта решается, а как задача она поставлена. Возвращение к отцу. Если первый момент ухода от Бога мы можем рассматривать как сеяние, утерю этого Духа, того богатства, который блудный сын получил от отца, он рассеял. А возвращение к отцу должно быть жатвой. Господь как раз и говорит: жатвы много, а делателей мало. Вопрос стоит о жатве. Если цель христианской жизни стяжание Духа Святого, это и есть жатва. Как собирать этого Духа Святого? Как приобретать в человеке, в делах, в Церкви?
Кира Лаврентьева
— «Светлый вечер» Радио ВЕРА. Напоминаю, что у нас в гостях игумен Владимир (Маслов), клирик монастыря святой великомученицы Екатерины. Меня зовут Кира Лаврентьева. Мы вернемся после очень короткой паузы. Пожалуйста, не переключайтесь.
Кира Лаврентьева
— Еще раз здравствуйте, дорогие наши слушатели. Меня зовут Кира Лаврентьева. Хочу напомнить вам, что у нас в гостях игумен Владимир (Маслов), клирик монастыря святой великомученицы Екатерины. Сегодня мы говорим о жизни как задаче. В первой части нашей программы мы поставили всю проблематику, осветили всю проблему, действительно, поставили жизнь как задачу и посмотрели книгу Бытия. Отец Владимир рассказал о сотворении человека, о первых шести днях творения. И это тоже задача, — сказал нам отец Владимир. — Это задача, которую поставил Господь, потом выполнял ее и говорил, что это хорошо, то есть вывод. Задача — решение — вывод. Мы это видим на протяжении, наверное, всей книги Бытия, и в Новом Завете, это и в Притчах показано. Мы уже поговорили о притче о блудном сыне. Отец Владимир, цель поставлена, цель жизни христианина — обожение. По большому счету, это максимальное приближение ко Христу, максимальное приближение к Богу. Казалось бы, мы все об этом знаем. Казалось бы, что это совершено понятно, каждый ходящий в церковь человек понимает это. Но с другой стороны, вы говорите о том, что как-то мы последнее время все дальше и дальше... Не Церковь Божия, не Церковь Святая, а церковь человеческая, тот самый темный двойник как-то всё больше откатывается от своей главной задачи обожения. Наша задача как христиан вернутся к своей первоначальной цели, все-таки приближения ко Христу. На словах это звучит очень трудно. Согрешить быстро и легко. Отпасть от Бога — пять минут, это очень быстро можно сделать, а вернуться — уже вопрос. Я, когда думаю об этом, возникает огромная надежда на милосердие Божие. В делах покаяния ты же только делаешь шаг и чувствуешь сразу, что Господь готов тебе просто броситься навстречу, чтобы помочь тебе пройти весь этот путь покаяния, ты его проходишь не один. Отец Владимир, дайте нам надежду в решении этой задачи, дайте нам, пожалуйста, какие-то опоры в этом разговоре, как это решение, собственно, осуществляется в жизни человека.
Игумен Владимир (Маслов)
— Если мы посмотрим на притчу о блудном сыне, то там видно, что отец не побежал сразу за своим блудным сыном. Хотя если говорить о Боге, то, наверное, Бог догадывался, что с человеком что-то не благополучно. Он дожидался, пока этот блудный сын сам придет в себя, это очень важный момент — «придет в себя», и сам примет решение идти к отцу своему, возвращаться. И дальше мы видим, когда блудный сын возвращается, отец, издалека увидев его, бросился к нему навстречу, встретил с радостью, устроил пир для него. То есть мы видим, что Бог всегда готов помочь, но для того, чтобы помощь эта получилась, человек должен двинуться навстречу Богу. Если этого движения нет, то за шиворот его никто не тянет спасать, без человека человек не спасается. Это известное положение в Церкви. Необходима какая-то решимость начать этот путь к Богу. Тогда человек может увидеть эту помощь Божию.
Кира Лаврентьева
— Отец Владимир, тогда еще один вопрос. А если человек, находясь в Церкви всю жизнь, допустим, сильного греха не сделал, как-то так не шатко — не валко живет себе, в храм ходит по воскресеньям и думает, что он, наверное, задачу о своем спасении решает. Как избежать такого иллюзорного представления о своей духовной жизни, когда тебе кажется, что с тобой всё хорошо, а по сути дела тебе еще работать и работать. Эту иллюзию как разглядеть в себе? Или это тоже некий дар, ее тоже Господь открывает?
Игумен Владимир (Маслов)
— Тут вот какая вещь. У нас очень много говорится о грехах, а если вы посмотрите в Евангелии, Господь говорит больше о плодах. В некоторых случаях, иногда он говорит, исцеляя человека, иди и не греши больше, между прочим как бы, иди и не греши больше. А главное — это плоды, принесите плод, достойный покаяния. И смоковница, которая не принесла во время плод, оказалась проклятой. То есть речь идет, прежде всего, о плодах. К сожалению, о плодах люди редко задумываются, всё о грехах, о грехах. Я на исповеди иной раз говорю: представь себе, что ты избавился от всех грехов и стал как стенка?
Кира Лаврентьева
— И что? Что у тебя есть?
Игумен Владимир (Маслов)
— У стенки грехов нет.
Кира Лаврентьева
— Да.
Игумен Владимир (Маслов)
— Но от нее и добродетелей никаких нет, плодов нет. Поэтому этого совсем не достаточно — избавиться от грехов. Нечистый дух, будучи изгнанным, пытается вернуться. Поэтому очень важно заполнить свою душу чем-то, что-то положительное должно быть в ней, плод принести. Дальше вопрос, как принести эти плоды?
Кира Лаврентьева
— Следующая задача.
Игумен Владимир (Маслов)
— Следующая задача. В Евангелиях рассказывается история воскресения Лазаря. Лазарь — помощь Божия, имя означает. Как же Господь воскрешает Лазаря? Помощь Божия умирает, мы как бы лишаемся. Что нужно сделать для того, чтобы воскресла эта помощь Божия? Христос, узнав, что Лазарь умер, некоторое время задержался, а потом пошел воскресить Лазаря. Первый, кто встретил Его, была Марфа. Марфа из Евангелия, которое читается на каждый Богородичный праздник, это та, которая дела делает, а Мария, это та, которая сидела и слушала. И у которой благая часть, которая не отнимется у нее, у Марии. Марфа пришла без Марии, Господь встретил ее и остался на месте. Очень интересное замечание, которое там есть. Марфа пошла за Марией. Когда Мария подошла ко Христу, только тогда Он пошел дальше и воскресил Лазаря.
Кира Лаврентьева
— Что это значит?
Игумен Владимир (Маслов)
— А это значит, что когда человек хочет получить помощь Божию...
Кира Лаврентьева
— Он напрягается.
Игумен Владимир (Маслов)
— Он первое, что делает, это дела свои, идет к Богу своими делами.
Кира Лаврентьева
— Он что-то делает.
Игумен Владимир (Маслов)
— И Господь встречает, принимает эти дела. А дальше нужно не только делание, нужно еще понимание, чего ты делаешь. Правильно ли ты делаешь? То ли ты делаешь, что Господу нужно? Если этого понимания нет, то Он остается на месте. И только тогда, когда это понимание приходит, когда Мария появляется, тогда они идут и воскрешают Лазаря. И человек чувствует реальную помощь Божию. У нас сейчас проблема в том, что дел много, а понимания мало.
Кира Лаврентьева
— Так это понимание как раз берется, отец Владимир, от какого-то сотворчества с Богом. Ты должен понимать что-то про себя, про Бога, про себя в Боге. То есть ты личностно должен понимать, зачем ты тут находишься, чтобы делать дела осознанно, чтобы ходить в храм осознанно. А не просто так хаотично всё выстраивать в своей жизни.
Игумен Владимир (Маслов)
— Да, конечно. Тут как раз Господь пошел навстречу человеку. Нам дано откровение — Священное Писание. Пожалуйста, читайте, понимайте, примеряйте его к жизни своей, пытайтесь понять, как это приложимо к твоей жизни, наблюдайте, как в жизни это всё происходит вашей.
Кира Лаврентьева
— Это можно умом понять, вы думаете?
Игумен Владимир (Маслов)
— Нет, тут не только умом. Если, допустим, к науке обратиться, там никто не сидит и не ждет понимания.
Кира Лаврентьева
— Да, озарений.
Игумен Владимир (Маслов)
— Там ищут, там задают вопросы, там совершают какую-то деятельность.
Кира Лаврентьева
— Жажда есть, да?
Игумен Владимир (Маслов)
— Эксперименты какие-то ставят, ищут. То есть там есть постановка задачи, и дальше люди начинают ее решать. Сами на себя берут этот труд мучений творческих, пока задача не решена будет. Сами мучаются ради того, чтобы достичь результата и получить эту радость открытия.
Кира Лаврентьева
— Отец Владимир, простите, я достаю вас сегодня. А если человек перегружен простыми жизненными бытовыми задачами. У него дети, работа, начальник какой-нибудь дурной, зарплата небольшая, кредиты, ипотеки. А тут ему надо еще думать о задачах, которые ставит перед ним Евангелие. Отец Владимир, как тут зерна от плевел отделить и где найти на это ресурс? Вот задача еще одна перед нами.
Игумен Владимир (Маслов)
— Хорошо. Эта задача тоже поставлена и показано, как решается. В Ветхом Завете была заповедь о субботе: шесть дней работай...
Кира Лаврентьева
— А седьмой отдавай Богу.
Игумен Владимир (Маслов)
— А седьмой Богу. Когда они не исполняли эту заповедь, у них шло всё кувырком, дел много, а результатов нет, плодов нет. Они чисто опытным путем поняли, что это очень важно. Настолько сильно восприняли это, что даже на Христа, который, как им казалось, нарушал субботу, сказали: это нарушитель субботы, это не наш человек, это не от Бога. Настолько серьезно. Эта заповедь о том, что ты должен посвятить какое-то время Богу, очень серьезна. Иначе плодов нет, иначе многие дела, которые человек совершает, тратя огромное количество сил, оказываются бесплодными. Это то, что мы называем суетой. Человек, как белка в колесе, бежит-бежит-бежит, а на месте стоит. И только тогда, когда человек начинает время посвящать Богу...
Кира Лаврентьева
— Всё выстраивается, да?
Игумен Владимир (Маслов)
— Когда он не делает, у него остается время, наконец, послушать Бога. Потому что если есть только одна Марфа, дела, дела, дела, а нет Марии, дела делаются, только какие? Много чего бестолкового и не дающего результата.
Кира Лаврентьева
— То есть решение этой задачи, вот эта замотанность жизненная — это воскресение стараться отдавать Богу, утром в храм, добрые дела.
Игумен Владимир (Маслов)
— Я не буду говорить, что точно в воскресенье.
Кира Лаврентьева
— Отец Владимир, мы должны все равно с вами какие-то решения озвучить.
Игумен Владимир (Маслов)
— Мы служим литургию каждый день.
Кира Лаврентьева
— Какое-то время отдать Богу. Не у всех есть возможность в воскресение.
Игумен Владимир (Маслов)
— Если человек не уделяет время Богу, то в делах своих это только Марфа, которая делает, делает, делает, а слышания и понимания Бога нет.
Кира Лаврентьева
— То есть мы с вами от общего, просто жизнь как задача, переходим к частному, решение этих задач.
Игумен Владимир (Маслов)
— Это тоже задачи, как людей повернуть к тому, что надо слушать Бога, благую часть поиметь. Не забывайте, что Та, Которая родила Христа — Мария. Та, которая первая узнала о Воскресении Христа — Мария. Те, которые стояли у Креста, жены-мироносицы, там большинство Марии. Это очень важное утверждение, что нам нужно слышание, без него мы никуда не двинемся.
Кира Лаврентьева
— Как вы думаете, почему Мария? Почему это имя чаще всего повторяется в Новом Завете?
Игумен Владимир (Маслов)
— А потому что слышание.
Кира Лаврентьева
— Мария — это слышание?
Игумен Владимир (Маслов)
— Мария благую часть...
Кира Лаврентьева
— Избрала для себя.
Игумен Владимир (Маслов)
— Дело одно, «едино нужно на потребу, Мария же благую часть избрала». Без этой благой части не совершается дело.
Кира Лаврентьева
— Вы имеете в виду Марфу и Марию, сестер Лазаря, которые постоянно были с Господом?
Игумен Владимир (Маслов)
— Я имею в виду само имя вот это.
Кира Лаврентьева
— Это имя как раз ставится на первый план везде в евангельских событиях.
Игумен Владимир (Маслов)
— Это имя прямо связано именно со слышанием. Это очень важно: слышать Бога, понимать Его. Потому что без этого понимания человек делает, но вслепую, он делает не то зачастую, что нужно Богу. По-своему, да, он может быть прав, как ему кажется, но с точки зрения Бога он делает вещи бессмысленные.
Кира Лаврентьева
— «Светлый вечер» Радио ВЕРА. У нас в гостях игумен Владимир (Маслов), клирик монастыря святой великомученицы Екатерины. Отец Владимир, вы рассказываете сейчас о жизни как задаче, идете по Ветхому Завету, идете по Новому Завету, ставите совершенно ощутимые и явные проблемы, которые стоят перед человечеством уже не один век. А я смотрю на это со стороны крайне обывательской, представляю себя тем самым слушателем, который замотан, уставший, который хочет как-то приблизиться к Церкви, что-то о ней узнать, но еще, может быть, мало знает. Поэтому давайте ставить тогда следующую задачу, наверное, она главная во всем этом разговоре. Зачем это все нужно? Что даст человеку духовная жизнь? Что даст человеку отказ от грехов? Вы сказали, что мы всё каемся, выцеживаем комара, смотрим в себе, какие у нас еще грехи, занимаемся исключительно тем, что делаем акцент на своей греховной жизни. Я так ощутимо и остро пережила то, что вы говорите. Ну вот, освобождаешься ты от этих грехов, но ты остаешься пустым, потому что вместо того, чтобы что-то стяжать, ты занимался исключительно тем, что варил борщ из своих бесконечных грехов. Как раз в первой части нашей программы вы сказали, что помимо того, что мы должны избавляться от грехов и страстей, это на самом деле не цель. Цель — приближение ко Христу, и по мере этого приближения ты получаешь плоды, ты сам видишь эти грехи автоматически. Не надо их выискивать по книжкам, ты всё сам видишь в себе по мере приближения ко Христу, и это становится уже второстепенным вопросом. Теперь мы, наверное, с вами подошли к вопросу, зачем нужно искать Бога современному человеку? Зачем ему нужно открывать Библию? Зачем ему нужно выделять день в неделю на то, чтобы служить Богу или ходить на литургию? Зачем это ему нужно? Что это ему даст? Мотивация для современного человека, как мы знаем, чуть ли не основной аспект. Новая задача, да, отец Владимир?
Игумен Владимир (Маслов)
— Понятно. Здесь очень легко провести параллель с наукой. Когда не было еще ученых, люди просто решали свои жизненные проблемы, как решали, в какой-то степени жизнь шла, и преобразование мира потихонечку шло. А когда люди стали интересоваться, как же мир устроен, получать знания, использовать эти знания, мы видим, как резко началось изменение этого мира, как много эти знания, наука нам дала. Хотя из общих соображений представить себе, к чему это наука приведет и что даст, было бы очень сложно. Наука сосредоточилась только на изучении вот этого, видимого, мира, и остался за бортом мир духовный, о котором говорит Библия. Теперь, если сказать, что если мы так же, как наука занялась изучением мира, с такой же серьезностью займемся изучением мира духовного, который открыт нам в Библии, и в нашей духовной жизни, в практике церковной жизни, если мы будем там получать какие-то знания, то польза будет побольше, чем от науки. Но это не скорые плоды, наука не сразу дает плоды.
Кира Лаврентьева
— Как говорят, можно сказать тысячу праведных слов и не иметь никакого действия на ближнего. А если ты стяжал какие-то дары Духа Святого, если ты молитвенно приблизился к Богу, как мы видим на примере святых и подвижников, ты скажешь одно слово, и оно поменяет тысячу людей. Как сказал преподобный Серафим, стяжание Духа Божия, «стяжай дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся». Это ведь про это, отец Владимир?
Игумен Владимир (Маслов)
— Господь тоже сказал, что «если двое или трое соберутся во имя Мое, то Я с ними». Когда ты действительно пытаешься понять Бога и когда ты общаешься с другими людьми в Боге, Господь рядом. И Он участник, и Он подсказывает.
Кира Лаврентьева
— А это про что, отец Владимир? Это про какую-то познавательную функцию, которая дана как дар каждому человеку? Мы не должны зарывать в себе жажду познания, жажду узнавания? Не аккумулировать ее в какие-то деструктивные формы, а стараться узнавать? Про это же вы говорите? Мы должны понимать, зачем мы живем. Мы должны узнавать, какая цель нашего пребывания здесь на земле. Перед человеком, даже очень далеким от Церкви, должна стоять какая-то задача. Про это мы говорим, отец Владимир?
Игумен Владимир (Маслов)
— Понятно, каждый в принципе в своей жизни. Я сейчас ставлю самую общую задачу, которая для всех. А для каждого человека еще стоит своя собственная задача.
Кира Лаврентьева
— Личная.
Игумен Владимир (Маслов)
— Да. Здесь важно определить, какие таланты тебе даны, чтобы не зарыть в землю, а пользоваться именно этими талантами.
Кира Лаврентьева
— Еще один момент.
Игумен Владимир (Маслов)
— Что именно для тебя задано, какие задачи, Промысл Божий для каждого человека. В решении глобальных задач есть всегда иерархия. Глобальные задачи порождают множество других, более мелких задач, которые тоже надо решать, прежде чем ты решишь глобальную задачу. Если мы возьмем, допустим, пример, запуск человека в космос. Это глобальная задача. И сколько промежуточных задач нужно решить, прежде чем решится эта основная задача. И сколько отдельных специалистов должно заниматься: топливо, какая пусковая установка.
Кира Лаврентьева
— Инженеры, короче.
Игумен Владимир (Маслов)
— Жизнеобеспечение, очень много задач других, но они все определены этой главной задачей. То, что для отдельных людей или для групп людей, в конце концов, тоже определяется центральной задачей. Но для себя понять, да, что тебе именно дано, в чем ты, можешь быть специалистом и сделать свою часть этой общей задачи.
Кира Лаврентьева
— Через это мы уже меняем себя. Через это мы уже меняем Церковь к лучшему.
Игумен Владимир (Маслов)
— Через исполнение вот этой задачи, через получение результатов, плодов, человек и получает Духа Святого. Я уже сказал, что первой задачей сказано, да будет свет, и стал свет и увидел Бог, что это хорошо. Решение задачи связано с радостью, с ощущением, что ты чего-то достиг, чего-то ты получил.
Кира Лаврентьева
— Да. Жизненной энергией.
Игумен Владимир (Маслов)
— И когда человек решает эти свои задачи, когда он приближается к тому, чего Бог от него хочет, получает какие-то плоды, он это на себе ощущает, как радость, как помощь Божию. Это есть. И люди, которые в науке, прекрасно это осознают. Иначе просто не было бы ученых. Причем, увлечение бывает настолько велико, что человек целиком погружается в свои исследования, работы, всё отдает ради познавательного интереса, заниматься своим делом.
Кира Лаврентьева
— Вопрос теперь, задача, как этот познавательный интерес обрести? Вот это отдельная задача со звездочкой, да?
Игумен Владимир (Маслов)
— Да. Здесь, скажем так, интерес, аппетит приходит во время еды. Если человек решает задачи, если видит, что у него получается, и он получает эти плоды, ему хочется еще. Когда он еще решает более сложные задачи, и видит, что задачи более сложные получаются, интерес становится всё больше и больше. Это инстинкт своего рода. У гончей инстинкт на то, чтобы поймать жертву свою, так и у ученого достичь результата становится потребностью.
Кира Лаврентьева
— Но надо сделать первый шаг, да? Аппетит приходи во время еды, как вы сказали.
Игумен Владимир (Маслов)
— Тут опять же не всем это в одинаковой степени дано. Ученых на самом деле очень мало, а тех, которые пользуются плодами того, что они получили, очень много. Так что в принципе, мы знаем, что и святых тоже не много, но их молитвами, их достижениями мы все пользуемся.
Кира Лаврентьева
— Отец Владимир, кстати говоря, есть большое количество людей, которые просто устроены по своей природе так, что они должны и могут делать монотонную ежедневную работу, одну и ту же. И так, мы знаем, в монастырях есть послушания, на которых человек находится всю жизнь. Он ничего, может быть, и не исследует с точки зрения интеллектуальной, с точки зрения богословской, но для него это смиренное послушание и Иисусова молитва тоже становятся определенным исследованием духовным, определенной работой и возрастанием. Скажите что-нибудь на эту тему. Если ты не создан, чтобы исследовать интеллектуально Святое Писание, но ты его можешь познавать как-то по-другому, ты его можешь познавать духом, сердцем?
Игумен Владимир (Маслов)
— Тут вот какая вещь, наше тело так устроено, что в основном голова, сердце участвуют в поиске творческом. Сердце больше определяет направленность, чего ты хочешь понять, какой цели достичь, а голова помогает решить эти задачи. Но у нас множество всяких других органов, которые не участвуют непосредственно в этом, но без которых ничего не будет. Дышать нужно постоянно, перестанешь дышать, ни голова, ни сердце работать не будут. Питаться нужно постоянно. Поэтому эта рутинная, казалось бы, работа, которая непосредственно не связана с творчеством, да и в науке полно такой рутинной работы. Посмотрите, как в науке это устроено, настоящих творцов мало, а тех, которые обеспечивают их работу, гораздо больше.
Кира Лаврентьева
— Если ты на своем месте, то и рутинная работа будет тебе доставлять радость?
Игумен Владимир (Маслов)
— Да, конечно. Каждому человеку дает Бог по силам. Как в притче о талантах, всем дано разное, каждому по силам его. Если человек берется за что-то большее, чем он может, скорей всего надорвется. Задачу, которая тебе не по силам, будешь решать, не решишь и будешь в скорбях одних. Если ты будешь решать задачи, которые для тебя слишком легко, решаешь, но удовлетворение не слишком. А вот найти то, которое ты способен решать и у тебя получается. Если у тебя получается, ты будешь от Бога получать радость, удовлетворение.
Кира Лаврентьева
— То есть найти задачу, которую ты способен решать, тебе будет не слишком легко и не слишком сложно, это тоже еще одна задача. Задача найти задачу.
Игумен Владимир (Маслов)
— Да. Тот путь, который для тебя задан.
Кира Лаврентьева
— Спасибо, отец Владимир. Это очень интересно было. Спасибо огромное за этот разговор, мы его обязательно продолжим и в других аспектах рассмотрим обязательно. Я надеюсь, отец Владимир, вы еще к нам придете в студию, потому что это, честно говоря, просто мёд для ушей. Спасибо большое. «Светлый вечер» Радио ВЕРА. У нас в этом часе был игумен Владимир (Маслов), клирик монастыря святой великомученицы Екатерины. Мы говорили о жизни как задаче. Обязательно слушайте эту программу Радио ВЕРА, завтра она уже будет на сайте. Меня зовут Кира Лаврентьева. Мы вернемся к вам через неделю. Всего вам доброго. До свиданья.
Все выпуски программы Светлый вечер
«Царские лампады». Тимур Носов, Арам Оганесян
Поделиться
Гостями рубрики «Вера и дело» были представители проекта восстановления исторических лампад Тимур Носов и Арам Оганесян.
Мы говорили с нашими гостями об их пути к вере, о значении ювелирного искусства в убранстве храмов, а также о восстановлении Царских лампад в Дивеевском монастыре.
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
Мария Сушенцова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, у микрофона Мария Сушенцова. Это программа «Вера и дело», в рамках которой мы рассуждаем о христианских смыслах экономики. У нас сегодня в гостях Тимур Носов — руководитель проекта восстановления исторических лампад, руководитель церковного отдела мастерской «Иоанн Мастер», и Арам Оганесян — друг и сподвижник проекта, который занимается аналитикой и маркетингом в этом деле. Добрый вечер, дорогие гости!
Тимур Носов
— Здравствуйте, Мария!
Арам Оганесян
— Добрый вечер.
Мария Сушенцова
— Первый вопрос я хотела бы задать Тимуру. Мы впервые встречаемся здесь в таком составе. Расскажите нашим слушателям, как начинался ваш путь ювелира, и что послужило для вас поворотной точкой на пути к вере?
Тимур Носов
— Всё началось ещё в далёком XX веке, в 1989 году. А поворотной точкой стал уже мой осознанный приход в Церковь и поступление в университет Иоанна Богослова на программу «Декоративно-прикладное искусство и народные промыслы». Именно тогда я понял, чем хочу заниматься. Появились мои первые работы, и та красота, которая, наверное, есть в каждом из нас и которую мы впитываем с молоком матери, стала проявляться. Я понял, что главным направлением моей работы должны стать именно украшения для церкви. Во время обучения мне попала в руки книга о Марке Лозинском — ювелире, который посвятил всю свою жизнь благоукрашению церкви. Для меня это, наверное, и стало переломным моментом.
Мария Сушенцова
— А почему вы в принципе решили стать ювелиром? У вас с самого начала была какая-то тяга к красоте?
Тимур Носов
— Есть две версии. Есть версия для Радио ВЕРА, а есть неофициальная. (Смеются.) Наверное, не совсем ловко рассказывать неофициальную, хотя, если вы будете настаивать, расскажу.
Мария Сушенцова
— Конечно, мы настаиваем на самой искренней версии.
Тимур Носов
— Когда я служил в армии, был у меня один относительно лёгкий период, когда всем было тяжело, а мне повезло: меня попросили оформить ленинскую комнату, в то время как остальные уехали на полевой выход в мороз. Служил я на Урале. Мы с товарищем остались оформлять эту комнату. После тягот первых месяцев службы эта неделя показалась нам просто отдыхом: мы могли немного прийти в себя. Это была «учебка», а в «учебке» всегда непросто. И вот тогда мы с товарищем сделали себе татуировки с датой — 31 января 1986 года. Спустя много лет, когда я уже стал ювелиром, выяснилось, что 31 января — Международный день ювелира. Но вообще к этой профессии меня вело, наверное, всю жизнь. Ещё в детстве я всё время пытался что-нибудь делать руками. Подростком пришёл в дельтаклуб учиться летать. Летать мне было ещё рановато — мне было всего двенадцать лет, — поэтому мы строили дельтапланы. Я освоил слесарную работу, делал носовые узлы, точил детали и так далее. Так что в армию я уходил уже подготовленным человеком и практически всё умел делать руками. А сам выбор профессии был, наверное, случайным. Я жил в маленьком сибирском городе, и ювелир — не та профессия, которую ты там мог просто взять и выбрать. Скорее она выбирала тебя. В нашем городе произошла такая история: без вести пропал ювелир. И мне однажды предложили: «А ты не хочешь поехать учиться?» Я сказал: «Да». Вот так всё начиналось. Это та версия, которую мы обычно никому не рассказываем. Обычно придумываем какие-то более красивые истории.
Мария Сушенцова
— Спасибо большое, что поделились. Я совершенно далека от ювелирного дела и вообще от профессий, связанных с такой тонкой ручной работой. Но со стороны в этой профессии очень заметно то, что она как будто непрагматична. Она вся об эстетике, красоте, прекрасном. С одной стороны, здесь нужны практические навыки: умение работать руками, инженерные, конструкторские способности. А с другой стороны, весь результат появляется ради чего-то красивого и как будто вечного. Очень интересное сочетание. Арам, у вас я хотела бы спросить: что произошло раньше — ваш приход к вере или присоединение к делу Тимура? Или всё было переплетено? Что привело вас в эту команду и как складывался ваш собственный путь к Богу?
Арам Оганесян
— Если рассказывать в правильной последовательности, то надо начать с того, как я пришёл к Богу. Это семейная история. У нас с супругой сложились непростые житейские обстоятельства, человеческого решения и человеческой поддержки в тот момент было недостаточно, а нам очень нужен был важный совет. И мы понимали, что лучшего места, чем Церковь, для такой поддержки не найдём. И всё промыслительно сложилось так, что в храме мы встретили священника — протоиерея Андрея Алексеева, который сегодня является настоятелем храма святого благоверного великого князя Дмитрия Донского в Северном Бутове, он стал нас духовно окормлять. С Божией помощью, его молитвами наша семейная ситуация благополучно разрешилась. Это был даже не только мой личный приход к Богу, а наш с супругой совместный приход к Нему через церковь. А через отца Андрея мы и познакомились с Тимуром Георгиевичем. Долгое время мы просто дружили и общались, никаких деловых отношений у нас не было. А примерно в 2018–2019 году Тимур Георгиевич попросил меня принять участие в реорганизации сайта компании. У меня тогда была своя компания, я занимался её сайтом, но не как программист, а, скорее, как менеджер проектов. Так наша дружба превратилась ещё и в соработничество. С тех пор мы трудимся вместе уже семь-восемь лет. Слава Богу за всё. Благодаря этой работе мы с Тимуром Георгиевичем побывали во многих местах, в разных монастырях, в том числе на Афоне. У нас был проект «Зажги именную лампаду на Афоне», благодаря ему мне дважды удалось побывать на Святой Горе. А сегодня мы уже трудимся над дивеевским проектом — восстановлением царских лампад.
Мария Сушенцова
— Вы как раз предвосхитили мой следующий вопрос, который я хотела адресовать Тимуру. Тимур, вы рассказывали, что решили получить образование, связанное с церковным искусством, и сосредоточить внимание на благоукрашении храмов. В Церкви мы видим множество предметов, изготовленных руками ювелиров — это целый мир церковной эстетики. Но почему в центре вашего внимания оказались именно лампады? Почему именно они вас заинтересовали? Сегодня существует уже целый проект по восстановлению царских лампад для Дивеево, и весь он сосредоточен именно вокруг этого церковного предмета. И ещё вопрос: какую роль здесь сыграл Афон, о котором уже немного рассказал Арам?
Тимур Носов
— Знаете, Мария, я до сих пор сам себя спрашиваю: почему? И у меня нет ответа. Церковное искусство — это, конечно, далеко не только лампады. Мы делаем и прекрасные мощевики для частиц святых мощей. Но лампады действительно стали центральным направлением, и произошло это как раз на Афоне. В 2016 году, во время одной из поездок, я случайно остановился возле лампады, которую когда-то подарили монастырю русские моряки с эскадренного миноносца «Император Николай I». Это было в 1894 году. На внешней стороне лампады были искусно нанесены имена этих моряков: офицеров, мичманов, капитана, членов команды. И для меня это стало особым моментом. Вот когда ты приходишь в храм, пишешь записку, священник читает её на проскомидии и поминает твоих близких. А здесь прошло уже пять поколений — и имена этих людей по-прежнему находятся в храме, их видят, их поминают. И тогда я понял, что хочу сделать лампаду своему небесному покровителю. Через год я привёз свою лампаду к иконостасу Покровского храма русского Свято-Пантелеимонова монастыря, сам её повесил — и, можно сказать, с этого всё началось. Игумен монастыря, архимандрит Евлогий, то ли в шутку, то ли всерьёз однажды сказал: «А можешь весь иконостас украсить своими замечательными лампадами?» Я ответил: «Да. Как благословите, батюшка». Но сначала-то я сказал «да», а когда вышел, сразу подумал: «а как я вообще буду это делать?» Тогда мы стали искать людей, которые хотели бы повторить мой опыт — сделать свою именную лампаду. И желающие были, тут без затруднений — сложности возникли с доставкой лампад на Афон. Это ведь не соседний город, куда можно просто приехать, привезти изделие и установить. Этот проект длился девять лет. В 2025 году мы отвезли две последние лампады к Царским вратам. Был большой перерыв из-за ковида, возникали и другие сложности. Вот так всё начиналось. А когда афонский проект завершился, мы стали думать, куда двигаться дальше. Были разные направления: Соловецкий монастырь, Троице-Сергиева Лавра, но почему-то получилось с Дивеево. Дивеево — монастырь, который я посетил во время своей первой большой паломнической поездки много лет назад. Мы как раз ездили с Арамом; кажется, это был 2011-й или 2012 год. Но почему лампады и почему Дивеево? — на эти вопросы у меня до сих пор нет окончательного ответа.
Мария Сушенцова
— На одно «почему» вы уже постарались ответить, а на второе сейчас попросим ответить Арама. Но сначала хочу уточнить для себя и слушателей: именная лампада, которую вы изготавливали, — это лампада, на которой наносится одно имя небесного покровителя заказчика? Или там может быть много имён?
Тимур Носов
— Не обязательно одно. Это могут быть имена близких, друзей, родных — кого пожелает заказчик или изготовитель. Конечно, пространство ограничено, очень большое количество имён физически не поместится. На моей первой лампаде, например, были имена близких и друзей.
Мария Сушенцова
— Арам, почему после изготовления лампад для иконостаса афонского русского монастыря вы выбрали именно Дивеевский монастырь? А может быть, и не вы выбрали — просто так сложились обстоятельства, что ваше внимание переключилось на восстановление утраченных царских лампад именно в Дивеево?
Арам Оганесян
— Во всей этой истории, как и вообще в жизни православного человека, очень важно увидеть Промысл Божий. Ты понимаешь, что перед тобой не отдельные, никак не связанные события, а единый связный путь. И вот дивеевский проект для нас — часть такого пути. Господу известна конечная точка, а мы идём. Наша задача — молиться, просить помощи, чтобы не сбиться с этого пути. Так мы и оказались внутри большого, значимого проекта, не побоюсь этого слова — значимого не только в масштабах страны, но, наверное, и для людей всего православного мира. Вообще, о дивеевских лампадах мы первоначально практически ничего не знали. К сожалению, вместе с самими лампадами оказалась во многом утрачена и большая история Саровских торжеств, которые имели всероссийский масштаб. На эти торжества съезжалось огромное количество людей. По некоторым историческим оценкам, общее число паломников могло доходить до миллиона, непосредственно в самих торжествах участвовали сотни тысяч человек, а возглавляла их Царская Семья. И когда мы узнали, что среди многочисленных даров монастырю были и царские лампады, пришло понимание, что мы хотим участвовать в их возвращении. Конечно, главным инициатором и пионером здесь был Тимур Георгиевич. Думаю, его решение было прежде всего эмоциональным: он просто почувствовал, что это надо делать. Но в делах служения Господу и не может быть никакого прагматизма. Конечно, необходима рассудительность, но должно быть настоящее внутреннее движение. Тимур Георгиевич взялся за этот проект, затем стали присоединяться другие люди. Проект действительно большой и очень ответственный. И, слава Богу, сегодня уже есть результат: первая лампада готова, а работа над второй идёт полным ходом.
Мария Сушенцова
— А где эту первую лампаду могут увидеть паломники, которые отправляются в Дивеево? Может быть, кто-то из наших слушателей сможет посмотреть на неё, полюбоваться и помолиться у той иконы, возле которой она размещена?
Арам Оганесян
— По совету сестёр монастыря и по благословению матушки игумении Сергии было принято решение повесить первую лампаду у иконы Божией Матери «Умиление». Всем известно, что этот образ особо чтил преподобный Серафим Саровский. Сейчас лампада находится у этой иконы, и многие обращают на неё внимание. Эта лампада выделяется на фоне остальных. Когда смотришь на неё, то понимаешь, какое благолепие было когда-то утрачено и сегодня возвращается. Вопрос культурной преемственности здесь имеет не только эстетическое значение, есть более глубокий смысл: Богу мы должны приносить лучшее из того, что можем. Поэтому, дорогие слушатели, если будете в Дивееве, в Серафимо-Дивеевском монастыре, зайдите в Троицкий собор. Там находится икона «Умиление» и мощи преподобного Серафима. Пожалуйста, обратите внимание на эту лампаду, мы делали её для всех вас, для Церкви. Нам будет очень радостно.
Мария Сушенцова
— Спасибо большое за рассказ. Но ведь восстановление утраченной исторической лампады — это всегда ещё и исследовательская работа. Это не свободный полёт фантазии мастера, но опора на документы, архивные материалы, сохранившиеся фотографии или словесные описания, зарисовки, чтобы максимально достоверно восстановить, как она выглядела, когда была подарена Августейшей семьёй в День прославления преподобного Серафима Саровского монастырю. Арам, расскажите, пожалуйста, насколько большая исследовательская работа была проведена в вашем случае, и кто в ней участвовал?
Арам Оганесян
— Вы знаете, мы обнаружили, что полноценной летописи всех этих событий, всех даров — что именно было подарено и кем — фактически нет. Сегодня, уже находясь внутри проекта, мы поднимаем исторические данные в разных источниках, иногда они даже противоречат друг другу. И постоянно узнаём что-то новое. С самого начала мы работали с архивными материалами. Одним из базовых источников стал старинный «Альбом видов Сарова». Там, в частности, есть фотографии этих лампад с подписями, кто именно их подарил. С этого мы начинали. Всё, что мы делаем, согласовывается с сёстрами монастыря, с художественным советом. Сейчас к проекту присоединился и профессиональный историк, поэтому каждое новое найденное свидетельство становится частью работы. У нас появилась ещё одна идея: сохранить после себя подробные записи, чтобы будущим поколениям осталась информация об этих лампадах — кто их восстанавливал, как они были устроены, какие у них технические характеристики, какие люди участвовали в проекте. То есть создать своего рода летопись, которая будет храниться в монастыре, чтобы наши потомки, сохранившие православную веру, могли всё это изучать.
Мария Сушенцова
— Получается своего рода каталог того, что там представлено. Мало ли что, пригодится.
Тимур Носов
— Ведь огромное количество людей приносили в дар Церкви самую разную утварь: напрестольные Евангелия, кресты, драгоценные чаши для Причастия, а история многих этих вещей сегодня утрачена. Её нужно восстанавливать и продолжать.
Мария Сушенцова
— А чем лично вас зацепила история именно царской лампады? Почему вы решили восстановить её? Может быть, она особенно необычна по оформлению или материалам?
Тимур Носов
— Знаете, и на этот вопрос «почему?» у меня тоже нет однозначного ответа. Наверное, потому, что меня давно беспокоит серийность, которую сегодня мы видим и в ювелирных украшениях, и в церковном убранстве. А ювелиры той далёкой эпохи работали совершенно в других техниках. Всё делалось руками, не было сегодняшних технологий. Это был огромный труд и при этом очень высокая эстетика. Русский стиль (его называют ещё новым русским стилем) — это совершенно необыкновенная вещь. Когда я увидел эти лампады, все сомнения у меня исчезли. Сначала идея была произнесена словами, потом я увидел фотографии и понял: да, это моё, мы будем это делать.
Арам Оганесян
— Можно я добавлю несколько слов? Когда смотришь на старые фотографии, они чёрно-белые и, конечно, не способны передать всю палитру и красоту, которая была у этих предметов больше ста лет назад. Это примерно как под водой: если дайвер использует специальные фильтры, перед ним вдруг открывается настоящая цветовая гамма подводного мира. И здесь то же самое: смотришь на старую чёрно-белую фотографию, а потом — на уже восстановленный, цветной, живой предмет. И понимаешь: лампада называется царской не только потому, что была принесена Императорской семьёй. В переносном смысле она тоже царская, то есть лучшая. Вот наша задача и состояла в том, чтобы вернуть это благолепие и красоту. Мы очень надеемся, что наши слова найдут отклик в умах и сердцах паломников, которые будут приезжать в Дивеево и видеть эту лампаду.
Мария Сушенцова
— Даже те, кто пока не собирался в Дивеево, пусть теперь соберутся.
Арам Оганесян
— Может быть, желание увидеть лампады станет поводом для поездки.
Мария Сушенцова
— Вполне возможно. У всех свои особенности восприятия.
Мария Сушенцова (после перерыва)
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Это программа «Вера и дело», с вами Мария Сушенцова. В этом часе мы беседуем с Тимуром Носовым — руководителем проекта восстановления исторических лампад, руководителем церковного отдела мастерской «Иоанн Мастер», и с Арамом Оганесяном — другом и сподвижником Тимура по проекту восстановления исторических лампад. Тимур, мы остановились на том, почему именно царские лампады привлекли ваше внимание, и вы решили заняться именно их восстановлением. Но можно поставить вопрос шире: зачем вообще нужна красота в церкви? Почему люди на протяжении веков стремились строить прекрасные храмы, создавать особые иконы, оклады, светильники, добиваться совершенства в благоукрашении? И если поставить вопрос совсем философски, то может ли красота быть проявлением любви?
Тимур Носов
— Хороший вопрос, Мария. Красота — понятие общее. Женщины тоже занимаются украшением себя, мы смотрим на красивые автомобили и так далее — это внешняя красота. Но, помимо внешней красоты, есть ещё и внутренняя красота. Вот просфорник делает просфоры и во время своего труда молится. Так и здесь: отношение к создаваемому предмету должно быть не как к куску металла, которому надо просто придать красивый вид. В предмет изначально закладывается внутренняя красота. Я пришёл к этому опытным путём, для меня это главное. Что же касается красоты внешней — наша Церковь должна быть красивой. Серийные вещи тоже необходимы, потому что благоукрашение храма стоит дорого. Наши священники часто находятся в очень непростых условиях. Настоятелю приходится одновременно быть и пастырем, и руководителем, и организатором хозяйственной жизни прихода, это огромная нагрузка. Но если есть люди, которые могут позволить себе помогать украшать храмы, они должны это делать. Есть предание, что мой любимый император Юстиниан потратил годовой оборот Египта только на один амвон храма Святой Софии и произнёс знаменитые слова: «Соломон, я превзошёл тебя». Конечно, на такое способны не все, но я вижу это так: богослужебные предметы должны быть достойными, сделанными из драгоценных металлов. В них должен быть вложен труд хорошего мастера, умеющего создавать красивые вещи; не всем это дано. И вот эту внутреннюю и внешнюю красоту мы должны приносить Церкви. Если я ответил на вопрос, то слава Богу; если нет — задавайте ещё, разовьём эту тему.
Мария Сушенцова
— Я бы хотела развить в одном из аспектов, о котором вы уже упомянули. Вот эта дилемма между серийностью, но в то же время доступностью для многих храмов с одной стороны, и с другой стороны, между внутренним стремлением к совершенству, желание принести Богу лучшее. А значит, это более дорогие материалы, больше ручной индивидуальной работы, участие мастеров высокой квалификации. Как эта дилемма может разрешаться в масштабе всей страны? Мы знаем, что сегодня строится много храмов. Есть в том числе быстро возводимые храмы с довольно простым убранством, потому что первостепенная задача — начать богослужебную жизнь в том или ином районе или населённом пункте. Понятно, что сложное благоукрашение в такой ситуации может отходить на второй план: это дорого и требует времени. Как вы смотрите на эту дилемму в прагматичном ключе? Как у ювелира у вас, наверное, болит сердце за красоту и совершенство, но, с другой стороны, иногда важнее, чтобы храм просто открылся, и люди могли участвовать в Таинствах, а его украшение продолжалось уже постепенно.
Тимур Носов
— Мария, мне кажется, это как раз самое подходящее место, где об этом можно сказать. У нас утрачена традиция принесения вкладных даров церкви, когда люди сами приносили в храм предметы богослужения. Так сложилось из-за тяжёлого периода церковной истории XX века. По декрету 1929 года было запрещено дарить церкви предметы богослужения, приносить в дар, передавать, это было уголовная статья. Это длилось очень долго, и люди постепенно отвыкли самостоятельно заказывать, покупать и приносить в храм какие-то вещи как свой личный вклад. А об этой традиции надо людям напоминать, и Радио ВЕРА здесь тоже становится проводником этой мысли. Возможно, кто-то услышит нашу передачу и по-другому посмотрит на своё личное участие в жизни Церкви. Ведь в христианской жизни есть не только молитва, но и возможность отдать что-то своё для прославления Бога. Мы все несовершенные христиане. Если говорить лично обо мне, я не считаю себя хорошим христианином, у меня огромное количество недостатков. Но то, что я делаю, — наверное, одна из форм моей жертвы Богу и моей молитвы. Благодаря этому у меня есть ощущение, что я живу не зря на свете и оставлю после себя какой-то след — не исключительно утилитарные изделия, о которых никто потом не вспомнит, а могу делать что-то для Церкви, и это останется там. Я не знаю, сколько времени будут висеть наши лампады, в российской истории бывало всякое. Но очень надеюсь, что и через пять, и через десять поколений они будут там. И, пользуясь эфиром, я хотел бы напомнить об этом людям, которые, может быть, пока не рассматривают своё служение Богу через такие действия.
Мария Сушенцова
— Если расширить ваш личный уникальный пример: вы церковный ювелир, и на вашем опыте очень наглядно видно, что можно принести Церкви не только молитву в духовном смысле, но и что-то вполне материальное и осязаемое. А как вам кажется, что может принести Богу обычный человек, если он не ювелир, и у него другие способности, знания, сильные стороны?
Тимур Носов
— Мне сложно однозначно ответить, что именно каждый человек может принести Богу — каждый решает это сам. Но наш проект, как вариант, уже объединил большое количество участников. Когда всё начиналось, были только Арам, я и наши семьи. Было трудно. Но постепенно стали присоединяться другие люди, иногда даже далёкие от религиозного мировоззрения: им просто было интересно участвовать прежде всего в историческом и культурном проекте. Это действительно уникальный шанс стать частью большого дела. И желание, которое когда-то загорелось внутри нас, посвятить себя этому проекту, я считаю правильным хотя бы потому, что через участие в нём некоторые люди пришли к вере, хотя прежде даже не рассматривали такую возможность. Теперь перейду к другой, вполне практической стороне — денежной: проект очень дорогой. Мы долго думали, как его финансировать. Когда решили, что будем восстанавливать лампады, мы взяли ответственность на себя и первую работу сделали фактически на собственные средства. Лишь немногие финансово помогали нам. И огромное спасибо всем, кто поддерживал проект не только деньгами, но и своими связями, личным участием, организацией встреч, это тоже помощь. Так вот, мы стали думать, как сделать финансирование устойчивым, и придумали создавать небольшие символы, визуально связанные с восстановленными лампадами. Это те же мотивы, которые присутствуют на самих изделиях: шестикрылые серафимы, которые на подвесной системе находятся, и двуглавые императорские орлы, различные христианские символы. Такие детали у нас выходят лимитированными сериями, и человек, приобретая один из этих символов, становится участником проекта, а полученные средства направляются на восстановление лампад. Вот так мы решили эту задачу. Наша цель — сделать этот проект, не побоюсь этого слова, народным. Потому что масштаб очень серьёзный: всего лампад было 36, на восстановление каждой уходит примерно по полгода. Мы понимаем, что значительная часть нашей жизни уйдёт на эту работу, дай Бог нам успеть осуществить всё задуманное.
Мария Сушенцова
— Ничего себе! Действительно масштабное и очень долгосрочное планирование. Арам, а что изменилось лично в вас за время работы над этим проектом? И, может быть, не только в вас, но и вообще в участниках, которые присоединялись по ходу дела?
Арам Оганесян
— Хороший вопрос. Знаете, иногда просыпаешься утром — и вдруг приходит новая мысль или новое понимание, связанное с этим проектом. Например, уже после завершения первой лампады я осознал, что, по большому счёту от меня здесь ничего не зависело; я просто был инструментом. Вы говорили об умении работать руками, но в этом плане я далеко не мастер: гвоздь в доску забить могу, а сделать такую вещь для меня совершенно недостижимо. Но во время изготовления первой лампады я видел, как у людей буквально загорались глаза по мере того, как они понимали, что проект реальный. Многие сначала не верили. Не буду скрывать: мне самому временами казалось, что это неподъёмная ноша для нас. Но в процессе мне тоже захотелось принять участие руками, чтобы потом, оказываясь в Дивееве, понимать: здесь есть и маленькая частица моего труда. Я попросил Тимура Георгиевича, он научил меня некоторым моментам, и я тоже участвовал в изготовлении. Одно из главных пониманий, которое ко мне пришло, что от нас нужны готовность и желание, а остальное — в руках Божиих. Я видел такое же стремление и в других людях, которые приходили и приходят в проект, он продолжает расти. Люди меняются через это, возникает общность людей, ощущающих себя причастными к чему-то важному. Мы живём сейчас в непростое время, люди погружены в житейские заботы и проблемы, а этот проект становится лучиком света — причём даже буквально, потому что речь идёт о лампаде и огне как образе веры. И люди начинают чувствовать себя нужными, понимают, что они не одни, что делают нечто большее, чем просто что-то для себя. Они создают то, что останется после них. Нас когда-нибудь не будет, а эта вещь будет находиться в храме. Это действительно меняет человека. Для меня лично проект стал ещё и огромным профессиональным опытом, мы обрели новые связи, знакомства, возможности. Вот мы сегодня сидим в вашей студии, разве мы могли себе это представить? Радио ВЕРА постоянно звучит у нас в машинах, но лично я никогда не представлял, что когда-нибудь Господь даст мне такой подарок и я сам буду участвовать в эфире, правда. Вот так, очень тонко, действует Господь. Слава Богу за всё.
Тимур Носов
— Я хотел бы рассказать и о своих ощущениях от тех перемен, которые происходят и с людьми, и с нами самими. Мы уже говорили, что за это время были люди, которые пришли к Богу. А что уж говорить про нас, которые считаем себя такими православными «ортодоксами» с многолетним опытом за плечами? Расскажу один личный случай. На разных этапах согласования проекта с матушкой Сергией, игуменией монастыря, было очень много трудностей. Однажды я в очередной раз подошёл к матушке во время службы, а она сказала: «Ну что ты всё ходишь и ходишь? Ты мне молиться не даёшь». Такая отповедь. А мне надо было уже на следующее утро быть в Москве. Она сказала: «Оставайся на всенощную. Может быть, потом поговорим». Это был тот момент, когда мне пришлось просто заставить себя остановиться и выдохнуть. А первый порыв был — всё бросить и уехать, настолько внутренне тяжёлым оказался этот момент. И только потому, что за мной уже стояли люди, поверившие в проект, я заставил себя остаться. Сидел на службе, смотрел на образ Святой Троицы и говорил: «Господи, вот как Ты всё управишь, так оно и будет. Всё отдаю в Твои руки». И в ту же секунду словно отпустило — я выдохнул, стало легче. Таких моментов за время проекта было очень много. Бывало, я считал какой-то вопрос совершенно срочным, настаивал: «Надо скорее решить, ведь мы одно общее дело делаем». А матушка могла спросить: «И что дальше?» Я говорил: «Как что? Мы же прославляем Царскую семью». А она отвечала: «Что их прославлять? Они уже прославлены. Ты сам будь хорошим христианином — это твоя главная задача. А потом всё остальное». Таких моментов было много, они постепенно выковывали мой характер и меняли понимание всего происходящего. В принципе, она глубоко права. В Своём уделе всеми процессами управляет Богородица и преподобный Серафим. Но понимание этого пришло не сразу. Был и ещё один момент. Когда мы только начинали, у меня было неоднозначное отношение к прославленной Царской семье. Что-то внутри останавливало, мне было трудно почувствовать их святость. Простите, может быть, это не самое подходящее место для подобных признаний, но именно в Дивееве я понял, кто такие страстотерпцы.
Мария Сушенцова
— Я знаю, что одним из направлений развития проекта стала подготовка фильма о восстановлении царских лампад. Расскажите, пожалуйста, и об этом.
Тимур Носов
— Когда мы начинали проект, то совершенно не думали, что будем снимать фильм. Были мысли снять что-нибудь небольшое для наших каналов, несколько коротких сюжетов. А потом захотелось рассказать всю историю. И сделать не рекламный фильм, экономически выгодный, а настоящую документальную историческую ленту о связи поколений. Однажды ко мне пришёл друг и сказал: «Знаешь, мне одна мысль не даёт покоя. Ведь 1903 год — это переломный момент в политической жизни России. И сейчас, когда лампада возвращается в Дивеево, это тоже переломный момент. Так родилась идея сделать фильм не только о том, как мы делали лампаду, но и об этих периодах, которые переплетаются вокруг вкладных даров. Хотелось честно рассказать о том, как мы работали, что чувствовали, что переживали, о чём думали и как сами менялись. Вот об этом наш фильм. Релиз планируется на конец ноября, а полноценный выход мы хотели бы приурочить к 200-летию Мельничной общины — юбилейной дате, связанной с Дивеевской обителью, 22 декабря. Есть предварительные договорённости о показе фильма; пока не будем говорить, где именно. Надеемся, всё сложится. Короткая версия фильма, насколько я знаю, должна появиться и в итоговых новостях на телеканале «Спас».
Мария Сушенцова
— А как будет называться фильм, чтобы слушатели могли запомнить?
Тимур Носов
— Было несколько вариантов названия. Но в итоге мы решили не усложнять и оставить самое точное — «Царские лампады Дивеева».
Мария Сушенцова
— Да, самое точное название, которое отсылает к сути. Но при этом, насколько я понимаю, в фильме будет и серьёзная документально-историческая линия? То есть не только процесс восстановления лампад, пропущенный через ваш личный опыт, но и события начала XX века в дореволюционной России?
Тимур Носов
— Да, именно так. В фильме принимает участие большое количество спикеров. Это духовник нашего проекта — архимандрит отец Сильвестр, архимандрит Тихон (Затёкин), председатель Императорского Православного Палестинского Общества Сергей Вадимович Степашин. Матушка игумения Сергия дала для фильма большое, примерно получасовое интервью. Именно их взгляд на проект и на исторические события делает картину более полной. Это уже не только наше собственное суждение, рассказ о нашей работе и желании что-то восстановить, но и объективный взгляд людей, которые непосредственно не участвовали в изготовлении лампад.
Мария Сушенцова
— То есть такой комплексный взгляд на этот процесс восстановления с отсылкой к событиям 1903 года.
Тимур Носов
— Именно так.
Мария Сушенцова
— Спасибо вам большое за этот разговор. Сегодня у нас в гостях были руководитель проекта восстановления исторических лампад, руководитель церковного отдела мастерской «Иоанн Мастер» — Тимур Носов, а также его друг и сподвижник по этому проекту — Арам Оганесян. У микрофона была Мария Сушенцова. Мы беседовали в рамках цикла «Вера и дело», где рассуждаем о христианских смыслах экономики. Спасибо вам большое за погружение в такую необычную и действительно непрагматичную идею и замысел, который уже реализуется и рассчитан на очень долгую перспективу. Хочется пожелать вам помощи Божией в этом деле, поддержки единомышленников и непрекращающегося личного вдохновения.
Тимур Носов
— Спасибо, Мария.
Арам Оганесян
— Спасибо вам за приглашение и за передачу.
Мария Сушенцова
— Всего доброго, до свидания.
«Свято-Сергиевский институт: русское богословское образование в Париже». Наталия Сухова
Поделиться
У нас в гостях была Наталия Юрьевна Сухова — профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, доктор исторических наук, доктор церковной истории, заведующая Научным центром истории богословия и богословского образования ПСТГУ.
Разговор был посвящён Свято-Сергиевскому православному богословскому институту в Париже — одному из важнейших центров русского богословского образования в эмиграции. Участники беседы говорили о предыстории его создания, о митрополите Евлогии (Георгиевском), первых богословских курсах, преподавателях и студентах института, а также о том, как институт продолжал работу в годы немецкой оккупации Парижа и его положение после 1990-х годов.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвящённых русской эмиграции, русскому зарубежью и церковной жизни после революции за рубежом.
Первая беседа с доктором исторических наук Андреем Кострюковым была посвящена истории Русской Зарубежной Церкви в первые годы эмиграции (эфир 14.09.2026).
Вторая беседа с доктором исторических наук Андреем Кострюковым была посвящена жизни церковной эмиграции во второй половине XX века (эфир 15.09.2026).
Третья беседа с доктором исторических наук Натальей Суховой была посвящена распространению традиций русского духовного образования в разных странах (эфир 16.09.2026).
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер
Знаменский мужской монастырь города Курска
ПоделитьсяОдин из древнейших монастырей в России, Знаменский мужской монастырь в городе Курске посвящен величайшей русской святыне Курско-Коренной иконе Божией Матери «Знамение». Знаменский Собор монастыря, возведенный для этого образа, является одним из самых грандиозных храмов на русской земле. В город Курск ежегодно съезжаются тысячи паломников для участия в великом Крестном Ходе с чудотворной иконой «Знамение». О том, как сквозь века развивалась обитель, о том, как проходили Крестные Ходы с чудотворным образом до революции, о том, как привлекает эта святыня в наше время множество паломников и туристов, рассказывается в нашей программе.
Все выпуски программы Места и люди
