«Путь к священству». о. Петр Гурьянов

У нас в студии был председатель епархиальной комиссии Мелекесской епархии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, настоятель строящегося храма Всецарицы в Демитровграде священник Петр Гурьянов.

Мы говорили с нашим гостем о его приходе к вере, и о том, как родилось твердое решение стать священником, не смотря на возражения родителей.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, дорогие друзья. В студии моя коллега Кира Лаврентьева —

К. Лаврентьева

— Добрый вечер.

К. Мацан

— И я, Константин Мацан. И приветствуем нашего гостя: сегодня в этом часе «Светлого вечера» в студии светлого радио священник Петр Гурьянов, председатель Епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, настоятель строящегося храма Всецарицы Димитровграда Мелекесской епархии — это Ульяновская область. Добрый вечер.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Здравствуйте.

К. Мацан

— Напомню тем слушателям, которые, может быть, не знают, что в этих беседах, которые мы с Кирой со священниками ведем на нашей радиостанции, мы говорим о пути к вере и в вере самого священника и об этом решении принять священный сан. Об этом решении обратиться, может быть, к самому высокому служению для мужчины, которое в принципе есть под луной — предстоять алтарю и преподносить людям таинства. И нам кажется, что это путь не всегда простой, путь сомнений, путь поиска — путь поиска веры, поиска Бога, поиска ответов на вопросы. Поэтому в этом смысле этот путь может быть соотнесен любым слушателем со своим путем, со своими размышлениями о вере и о Боге. Для нас в этих беседах своего рода такой красной нитью проходит тема — а вот священник, он такой же человек, как и все остальные? Они такие же, как мы, священники? Или все-таки есть какая-то существенная принципиальная разница, которую мы должны ухватить во взгляде на священника и мирянина, сравнивая их.

Свящ. Пётр Гурьянов

— На самом деле, мы, священники, такие же люди, как и все остальные. Но спрос с нас, естественно, больше будет, потому что мы должны подавать пример христианской жизни. И после смерти, рано или поздно, когда настанет этот момент, Христос нас спросит, как мы, какой пример подавали всем остальным людям, чтобы они следовали именно за Христом. Чтобы мы, как священники, не впали в младостарчество, особенно молодое священство, когда собою заслоняют самого Христа. Начинают «батюшка, батюшка», бегают за священником, а священник этот впадает в гордость. Это одна из первых ошибок молодого духовенства, когда мы собою заслоняем Христа. Это очень страшно.

К. Мацан

— А у вас такое было? Вот осознание этой опасности, прохождение через нее.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Вы знаете, в этом плане мне как-то повезло. Во-первых, духовник, духовный руководитель мой, это протоиерей Виктор Казанцев, бывший протодиакон митрополита Иоанна (Снычёва), священник старый. И я ведь священником служу не так много лет — я 7 лет служил диаконом. И это диаконское служение, то есть помощник священника, мне помогло как раз через всё это пройти. Я видел молодых ставленников, священников, то есть я сам вокруг престола как диакон водил их перед хиротонией, потому что я служил с архиереем. И на протяжении 7 лет диаконского служения я, можно сказать, прошел вместе с ними через это. А священником я служу всего 4 года. Меня рукоположил наш владыка Диодор, епископ Мелекесский и Чердаклинский. И тоже, глядя на его, на его пример служения, мне это помогает преодолевать. Естественно, у меня и тоже гордость возникает, я в этом тоже каюсь. И еще какие-либо моменты. Вот вы меня пригласили на радио, у меня сразу мысля: отец Петр тут приехал в Москву, на радио «Вера». Естественно, как у обычного человека, у меня вот эта самооценка и самомнение тоже возникает. Но я стараюсь ее преодолевать, потому что понимаю — все мы люди грешные, у каждого свои тараканы, свои грехи.

К. Лаврентьева

— Когда вы впервые встретились с церковью?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Впервые встретился я с церковью, когда учился в медицинском институте. У меня была мечта стать военным хирургом. Я учился в Ульяновском медицинском колледже. Все же перед экзаменом ходят и ставят свечки, помолиться. Я даже креститься толком не умел, но все пошли, и я пошел. Зашел в храм, тоже помолился, даже креститься толком не мог, не умел. И мне понравилось, как поет церковный хор. Я даже до сих пор помню это песнопение — это была «Честнейшую херувим», то есть запев на 8-й песне канона. И это меня так за душу взяло. Я после этого просто начал приходить по вечерам послушать это песнопение. А особенно, когда диакон возглашал «Богородицу, Матерь Света в песнех возвеличим». И вот, уже в медицинском колледже я принимаю решение, что нет, я хочу стать священником, поступить в духовную семинарию.

К. Лаврентьева

— Отец Петр, а почему именно военным хирургом?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Мне больше это направление нравилось...

К. Лаврентьева

— Довольно непопулярное направление.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Даже не то что популярно... Человек в военной форме, во-первых. Не то, что я мечтал в горячих точках где-то быть, нет. Но это достойно — спасать других людей.

К. Мацан

— К вопросу о спасении других людей. Я познакомился с публикацией о вас, история замечательная, она озаглавлена так: «Как подрясник священника спас девушку от самоубийства».

Свящ. Пётр Гурьянов

— Да, было такое.

К. Мацан

— Вы можете эту историю рассказать тем, кто, может быть, с этой публикацией не знаком?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Дело было года три назад, наверное, как раз первый год моего священнического служения. У меня пятеро детей. Естественно, когда дети — один заболеет, и все начинают потихоньку друг за дружкой. Простыли. И нужно было пойти в аптеку и купить лекарства. Я привык, и духовник мне все время говорил: «Всегда ходи в подряснике. Подрясник — это проповедь». А когда меня рукоположили в диаконы, мне был 21 год. Я стеснялся — как же так, в этом городе живут те, с кем я учился в школе. Хотя я сам родом из деревни, 9 классов в деревне окончил, а 10-й и 11-й в городе. И мне всё равно это было стеснительно: что обо мне подумают другие люди? Это сейчас я перед вами сижу такой статный, бородатый и в меру упитанный. А на то время я был такой худой, как трость, ветром колеблемая. В подряснике. И все равно, с первого дня я надел подрясник. И как-то вот, знаете, пошло потихоньку, поехало. И уже, будучи диаконом, пешком когда идешь в храм, на автобусе едешь — идешь в подряснике и люди все равно как-то... Кто-то с усмешкой относился, бывали моменты — проходишь мимо дома, окурки кидают с балкона.

К. Мацан

— Прямо так?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Да, было, было.

К. Мацан

— Именно специально вот, в человека в подряснике?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Да. Кто-то, до сих пор помню слова одного мужчины: «И не сеет и не пашет, а кадилом только машет». Когда я проходил мимо дома...

К. Мацан

— Человек усвоил крепко штампы революционной антицерковной пропаганды 20-30-х годов.

Свящ. Пётр Гурьянов

— И в один из дней, я как раз пришел в аптеку за лекарством от простуды или еще чего. И оказывается, что проходит небольшое количество времени, приходит ко мне девушка на исповедь: «Отец Петр, вот так и так. А вы знаете, буквально совсем недавно я хотела покончить жизнь самоубийством». У нее такое в голове творилось, мы с ней пообщались. Я сначала подумал: ну, мало ли, с кем она меня перепутала. Может, другой священник был. — «Нет, вы на Химмаше». Химмаш — это район нашего города, из духовенства только я там живу. — «Нет, это были вы». И она мне рассказала, что благодаря даже не мне, а просто, увидев образ священника, она всю ночь... Кстати, она купила все-таки лекарство...

К. Мацан

— Она вас в аптеке увидела?

Свящ. Пётр Гурьянов

— В аптеке, да. Оказывается, я перед ней стоял в очереди. Я стоял, а за мной она. Она то ли какие-то сильнодействующие снотворные хотела приобрести, то ли еще чего, не знаю, какие препараты, рекламировать не буду. Но суть такая, что она, все равно купив это лекарство, хотела уже сделать задуманное. И вот именно в последний момент, как она говорит, что именно образ священника — подрясник, черное облачение, ее немножко как-то сдвинуло. И прошло время — то есть она не сразу, не на следующий день пришла в храм, несколько месяцев, возможно, прошло. И она пришла и рассказала мне всю эту историю. И я еще больше подкрепился тем, что на самом деле, оказывается, даже одежда священника — безмолвная, можно сказать, проповедь получается, возможна даже, когда священник проходит... Я в магазин, например, иду — кто-то благословения спросит, кто-то еще чего. Даже бывает, кто-то записку, когда в автобусе едешь, подаст: «Батюшка, помолитесь». У кого-то операция... Естественно, я не говорю, я прямо повседневно — бывает, что я и без подрясника хожу, если куда-то в лес выезжаю, с детьми особенно люблю. И по городу, бывает. Но в основном, бо́льшую часть времени стараюсь проводить в подряснике.

К. Мацан

— Вы сказали, что вам даже было неловко поначалу в юности, когда вы только были рукоположены в диаконы, ходить в подряснике. А с чем эта неловкость была связана? Ведь, казалось бы, если человек приходит к вере, а уж тем более, к такому серьезному решению, как рукоположение в священный сан — всё, все сомнения прочь, ты настолько должен быть в этом уверен и ко всему готов.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Это боязнь именно косых взглядов людей, осуждающих тебя. Возможно, вера была такая, ветром колеблемая немного. Хотя не сказал бы, что вера у меня такая пламенная, но вот именно, что-то меня смущало. Я просто стеснялся, если так прямо выразиться. Бывают моменты, знаете, когда с молодежью общаешься, очень много людей молодых хотят ходить в храм, приходить, но они стесняются этого — они стесняются, что кто-то увидит их в храме из знакомых, возможно, кто-то на улице увидит, что они приходят в храм, и они вот этого стесняются. Вот именно то, что касается нашего города.

К. Лаврентьева

— Да, тут скорее именно провинциальная история, когда все на виду — в больших городах такая проблема не стоит.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Да. Когда я в семинарии учился в Нижнем Новгороде, для меня было вообще интересным, что в храме молодежи больше, чем пожилых бабушек, допустим. А у нас наоборот получается. И мне хотелось, чтобы в нашем храме было больше молодежи, не стеснялись своей веры.

К. Мацан

— Мы говорим о пути. И на этом пути невозможно, скажем так, миновать ту точку, которую принято называть встречей со Христом. Вот вы рассказали о встрече с церковью, с церковной культурой, с богослужением, когда вы случайно или неслучайно зашли в храм, но без каких-то больших целей и вас поразило церковное песнопение. А вот личная встреча со Христом, после которой уже не можешь быть прежним. Что это было?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Это была моя первая исповедь, именно осознанная исповедь. К сожалению, священника, который меня исповедовал, его нет в живых. Но он мне дал такие наставления, хоть он был молодым, ему даже, по-моему, 32-33 года было, но такие наставления, которые я запомнил на всю жизнь. И стараюсь теперь те же самые слова на исповеди передавать другим людям.

К. Мацан

— А что это были за слова, если это не слишком личное. Если это можно рассказать так, чтобы не выдавать тайну исповеди.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Но лучше, наверное, тогда не надо. Потому что это индивидуально, наверное. То есть я и на исповеди не каждому говорю. Но есть такие грехи, в которых люди каются, и именно вот эти слова нужно сказать, чтобы человека поддержать, чтобы он не впал именно в уныние — в яму, из которой потом будет тяжело выкарабкаться.

К. Мацан

— Хорошо, я спрошу по-другому. Я вот, например, очень хорошо помню и могу рассказывать о тех словах, которые слышал на первой исповеди, потому что эти слова, о которых я рассказываю, не касались ни ответов священника на мои грехи, а именно некого наставления на будущее. И оно сводилось, по крайней мере, я запомнил две очень яркие вещи. Первая, что нельзя прийти в церковь Иваном-дураком и тут же выйти Иваном-царевичем. Как сказал священник, опытный: «Это путь, будь готов к пути, к длительной работе». А второе, что он сказал, что «важно, чтобы церковь не превращалась в сегмент — что вот есть работа, учеба, друзья и вот еще по воскресеньям церковь. Церковь — это ткань, это главный нерв жизни, если она занимает свое правильное место в жизни». Я так это услышал, и для меня это стало такой путеводной звездой на многие годы вперед. У вас были такие наставления, которые для вас до сих пор являются актуальными, которых вы держитесь и к которым возвращаетесь?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Для меня, наверное, как для священника и диакона на то время, были наставления, когда мне сказали: «Вот ты в алтарь когда входишь, входи, как в первый раз. Когда тебя в первый раз пригласили в алтарь, с каким страхом, с какой верой ты входил в алтарь. И пожалуйста, входи, вот уже будучи священником, диаконом, с таким же страхом». Потому что наша ошибка главная священников и священнослужителей — это мы привыкаем к святыне, вот такая фраза даже есть. Когда уже вошли в алтарь, даже не перекрестились, не положили положенных земных поклонов, не приложились к престолу должным образом. Вот эти слова у меня постоянно, они у меня постоянно в голове. Стараюсь это выполнять, конечно. Но бывают порой моменты, житейские такие моменты, ну, забываешь просто — заходишь уже как по привычке. И это очень страшно. Когда верующий человек или священник привыкает к святыне.

К. Мацан

— Священник Петр Гурьянов, председатель Епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, настоятель строящегося храма Всецарицы Димитровграда Мелекесской епархии, это в Ульяновской области, сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер».

К. Лаврентьева

— Отец Петр, а в детстве у вас были какие-то диалоги с Богом, пусть неосознанные какие-то?

Свящ. Пётр Гурьянов

— В детстве да, были. Бабушка моя меня водила раз в год Великим постом, помню до сих пор, на Причастие. То есть возили нас в город с сестрой. И уже не в детстве, а в подростковом, наверное, возрасте, когда родители, например, куда-то уезжали. У нас дома была старенькая икона Святителя Николая, обычная, на бумажке распечатанная. И мама всегда нас просила, детей, говорила: «Помолитесь своими словами, чтобы мы хорошо съездили на рынок, например». Они ездили молоко продавать, картошку, скотину. Из деревни продукты продавать, чтобы всё хорошо прошло. И мама нас все время с сестрой просила молиться. Вот эта детская молитва, может быть, как-то тоже отразилась. Хотя родители у меня были против того, что я принял священство.

К. Мацан

— Расскажите об этом — почему были против?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Понимаете, я из деревни сам. И когда поступил в медицинский институт, родители возлагали на меня такие надежды — поступил сам, для меня это было интересно, для меня было такое рвение. То есть я самого раннего детства мечтал стать врачом. И тут я бросаю медицинский, его не заканчиваю, хотя учился хорошо. Я им говорю: «Мам, пап, я собираюсь стать священником. Хочу поступить в духовную семинарию». Хотя я не знал, какие там экзамены надо сдавать. И языки — древнегреческий, латинский. Ладно, латинский я с медицинского знал, еще можно было более-менее. У меня папа человек умный, он поехал в военкомат: сына надо срочно забрать в армию. Говорит: «Тебе там мозги вправят — никакой церкви, никакого священства. В армию, в армию». Я не боялся, тем более, если военная хирургия, мне по-любому нужно было бы практику проходить где-то в таких местах. И я усердно занимался спортом, у меня разряд по рукопашному бою. Ну, армия, так армия. И когда я уже прошел медкомиссию, вызвали нас всех в Ульяновск. И приходит результат — я не пригоден к службе в армии. И мне сказали: «Приезжайте за военным билетом». До сих пор помню разъяренного папу, который чуть ли не в военкомат приехал со всеми моими грамотами, которые у меня были. Говорит: «Люди бешеные деньги платят, чтобы детей не забирали в армию. А тут человек уже в кандидаты в мастера спорта по рукопашному бою идет, а его не берут». Всё дело в том, что когда я родился, в младенчестве я перенес полиомиелитоподобное заболевание, то есть с правой стороны у меня были полностью парализованы рука и нога. И с таким диагнозом не берут. Хотя меня родители выходили, вылечили, воспитали. Но даже сейчас у меня правая рука слабее, чем левая.

К. Мацан

— Ударная — левая.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Да, левая — ударная.

К. Мацан

— Можете одной левой всех.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Да. Ну вот, и все равно наперекор родителям, можно сказать, я документы забрал из медицинского документа института и поехал. Сотовых телефонов у нас тогда не было. Я в деревне заказывал звонок на почте, звонил в Нижегородскую семинарию. Адрес я нашел вообще в календаре церковном, пишут же у нас: «Духовные заведения Русской Православной Церкви». Я позвонил. Мне сказали: такие и такие-то экзамены, документы нужно подать тогда-то и тогда-то. Еле-еле собрал эти документы, всё, что нужно было. Приехал в Нижегородскую духовную семинарию, приехал в 5 утра (как и сегодня, тоже в Москву в 5 утра приехал). Просидел до 9 утра на скамейке у них там, пока откроется канцелярия, сдал документы. Экзамены я все сдал практически на «два». Русский язык, диктант тоже на «два» сдал, английский с немецким тоже, потому что у нас в деревне не было иностранных языков. Латинский сдал на «четыре», потому что я его в медицинском учил. И я думал, всё, пропал парень, потому что с медицинского уже документы забрал. И тут семинария... А тогда, понимаете... Вот сейчас я смотрю, что конкурса вообще нет в семинарию. А на то время у нас 6 человек на место было, это был 2005 год, 6 человек на место практически было. И нас поступило туда 46 человек на первый курс. А я уже даже не дожидался результатов, потому что понял, что всё провалил. С таким унынием уже собрал сумки, и тут меня догоняют из канцелярии: «Петр Сергеевич, подойдите, пожалуйста». (А я в списке себя не нашел потом.) И мне сказали: «Вы зачислены на первый курс». Я поверить не мог, говорю: «Как же так, я экзамены...» А оказалось, что самое главное при поступлении — это было пройти собеседование с ректором. На то время — архиепископ Нижегородский и Арзамасский Георгий, ныне митрополит. И я до сих пор с ним общение помню, он у меня спрашивал: что, как, почему я хочу стать священником. Он спрашивал: «Почему ты медицинский-то бросил? Доучился бы уже в медицинском, а потом бы пришел к нам». Я говорю: «Владыка Георгий, нет, хочу, прямо вот рвение такое». Я видел, что он напротив меня минус поставил. Ну, думаю, значит, всё, нечего с этого парня ловить. Нет, и как раз это огромную роль сыграло при поступлении.

К. Мацан

— А потом не было позднейших разговоров с владыкой Георгием о том, почему же все-таки он вас принял?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Нет, в дальнейшем не было таких разговоров. Хотя встречи были, мы, семинаристы на первом курсе. Признаюсь честно, я учился очень хорошо при поступлении уже в семинарию, для меня это было интересно. Раньше интернета не было, все в книгах. У нас Благовещенский монастырь, семинария на территории монастыря. Там шикарная библиотека, там столько книг! И все самые главные, древние — XIII, XII века есть. И я учился на «четыре» и «пять» до тех пор, пока не познакомился со своей женой.

К. Лаврентьева

— А вот с этого момента, если можно, подробнее.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Кстати, жена у меня медик. Познакомился я с ней, она из Нижнего Новгорода, сестра милосердия. Она Нижегородский медицинский колледж заканчивала. Вот там я и познакомился, на третьем курсе семинарии уже.

К. Мацан

— И стали хуже учиться?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Ну да. И не только хуже учиться, у меня и наказания были. Например, у нас молитвенное правило в 10 часов вечера. Естественно, я ее домой провожал, потому что она жила за городом, они там с девушками снимали квартиру. И в 11, в половине одиннадцатого возвращался, опаздывал. А у нас дисциплина же строгая. Первый, второй, третий этаж ты моешь. Ходишь с ведром до 12 ночи со шваброй. Так мне это обходилось боком. Но дисциплина, кстати, это мне очень помогло и воспитало уважение к старшим по сану, и вообще, именно в плане дисциплины. И проректор у нас, отец Андрей Кириллов, был замечательный, отец Александр Мякинин тоже — такие священники, которые нас воспитали не только духовно, но и в дисциплинарном плане тоже.

К. Мацан

— А родители в итоге приняли это решение?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Да, родители в итоге смирились. Я помню, что мама сказала мне, что «ты, сын, уже взрослый, принимай решение сам». Они потом уже сами приехали ко мне в семинарию. Сейчас, слава Богу...

К. Лаврентьева

— Как они к вере относятся?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Хорошо. Не говорю, что прямо каждое воскресенье... Мама, слава Богу, приходит в храм, причащается, исповедуется даже у меня. Папе все равно мне приходится под дых давать, чтобы немножко...

К. Мацан

— В духовном смысле.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Да, в духовном смысле.

К. Мацан

— А мама у вас исповедуется? Вам не тяжело маму исповедовать?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Нет, наоборот, мне как-то приятно, что именно мама моя. Мне даже приятно, когда моя дочь старшая, она: «Папа, я только к тебе». Понимаете, она рассказывает о таких грехах... Я не говорю, что какие-то преступления, но для ребенка это тяжело — своему родителю о таком рассказать. Я говорю: «Настя, может, ты к другому батюшке пойдешь?» — «Нет, папа».

К. Лаврентьева

— Ничего себе.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Мне это, естественно, приятно.

К. Лаврентьева

— Но это такое доверие, прямо стопроцентное.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Ну да. То есть в этом плане, слава Богу, со старшей дочерью у меня... Но ей всего-то 10 лет.

К. Лаврентьева

— Но это уже немало.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Но с характером девушка, с характером.

К. Мацан

— А вы помните свою самую важную, может быть, для вас, первую Литургию? Диаконскую или священническую?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Это во время хиротонии.

К. Мацан

— Ну, это понятно, что хронологически первая она. Но такая, когда ты сам понимаешь, что прикоснулся к чему-то...

Свящ. Пётр Гурьянов

— Наверное, каждый диакон, которого только рукоположили, который еще «зеленый» такой, ничего толком не знает, там, если честно... Ну, я свои переживания расскажу. Я практически ничего такого ощутимого не почувствовал — переживал, как бы правильно где взять орарь, как подать кадило, дискос, что-то еще — вот в этом плане. Но потом, когда уже ты более-менее освоился с Литургией, знаете, входишь в молитвенное общение вместе со священником — а я практически всегда служил со своим духовником. То есть он служил раннюю Литургию и просил все время приходить меня. И я с ним служил. И, знаете, наверное, я даже молиться научился, как он. Для меня это огромное имеет значение. Я переживаю, что я сейчас с ним уже месяца два не служу, потому что меня назначили настоятелем строящегося храма. А на исповедь я все равно к нему приезжаю, мы общаемся.

К. Лаврентьева

— Протоирей Петр Гурьянов, председатель Епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, настоятель строящегося храма Всецарицы Димитровграда Мелекесской епархии Ульяновской области, сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер». В студии мой коллега Константин Мацан и я, Кира Лаврентьева. Мы вернемся через несколько минут.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. В студии Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. В нами в студии протоиерей Петр Гурьянов, председатель Епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, настоятель строящегося храма Всецарицы Димитровграда Мелекесской епархии — это в Ульяновской области. Мы продолжаем наш разговор о пути отца Петра к вере и в вере. И вот вы начали рассказывать про опыт богослужения ваш, может быть, первый самый, который вы помните. Я недавно разговаривал с одним диаконом, который сказал такую для меня, в общем-то, не очень ожидаемую вещь. Он говорит: «Вот вы, миряне, стоите лицом к алтарю и молитесь. А я выхожу и вижу ваши лица, когда я стою в какие-то моменты Литургии спиной к алтарю и обращен к народу. И вижу лица молящихся». И, как я понял его мысль, очень легко, а может быть, нелегко, но для него как-то ясно — кто как молится, кто здесь, кто не здесь глазами, кто что переживает. Я не имею в виду, что кто-то переживает что-то нужное, а кто-то ненужное, но у всех разные эмоции. Не эмоции, а разное состояние во время молитвы на Литургии. А вы что чувствуете, когда видите глаза прихожан? Или чувствовали, когда были диаконом, обращались на «Символе веры», например, или на «Отче наш» поворачивались к пастве?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Такую мысль я хочу сказать вначале. Священник, вот порой бывает, когда совершаешь Литургию, даже диаконом когда служишь со священником, и молитва не идет. Реально, не идет она, и всё. Хоть ты убейся. И, знаете, такое состояние прямо подавленное. А всё из-за того, что в храме бывает очень много людей, но молятся один-два. Это очень страшное дело. И еще страшнее, когда сам священник не молится или диакон. Это вообще ужас. Я все время сравниваю, знаете, священник — это как поезд, паровоз. Вот он дал толчок ходу, огромный вагон — это прихожане.

К. Мацан

— Такой локомотив.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Да, локомотив такой здоровый. Вот он тронулся. И уже потом, за счет того, что огромное количество этих вагонов, набирается скорость — то есть они сами его толкают. И порой бывает так, что когда священник дает возглас «Благословенно Царство», пошла служба, то есть он дал толчок молитве, начал молиться. И вот зависит от того, этот локомотив, который стоит в храме, будет его толкать — вместе с ним идти вперед, либо наоборот, тормозить. Бывает так. И когда вы говорите, что диакон «Отче наш» или «Символ веры» поет, священник же тоже, если он служит без диакона, он тоже обращается к людям. Бывает, видишь у людей на глазах какое-то земное попечение, которые пришли помолиться из-за того, что, как вы сказали, просто нужно прийти, отдать дань. Но на самом деле, когда человек от чистого сердца молится, это все равно чувствуется. Бывают моменты, наверное, каждый священник об этом может сказать — чувствуется именно вот эта молитва. Откуда ее чувствуешь, я объяснить не могу. А в глазах искренность у людей все равно видно.

К. Мацан

— Потрясающие вещи, мне кажется, вы сейчас говорите. Потому что мы же рассуждаем нередко о том, что миряне, прихожане на службе, они не просто свидетели службы — они участники. То есть мы все вместе творим Литургию. Но очень часто это остается только такой фигурой речи, а в душе понимаешь, что, ну, понятно, что священник служит, а я здесь просто стою. И я могу помолиться, могу не помолиться — от этого в принципе ничего не изменится, думаем мы.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Нет.

К. Мацан

— А оказывается, как вы рассказываете, что именно мы все вместе творим Литургию, это реальность. И вы это чувствуете, как священник, что именно это общее дело и вас и прихожан, это чувствуется в воздухе, в молитве.

К. Лаврентьева

— Отец Петр, у вас были когда-то какие-то сомнения, может быть, в вере, кризисы веры?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Слава Богу, ни разу. Я вот этого боюсь.

К. Лаврентьева

— Но наверняка к вам приходят с этим. И что вы тогда говорите людям? На чем нужно стоять в такие моменты, чем укрепляться?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Вы знаете, я только вот буквально недавно пришел к такой мысли, заключению. Как вы сказали вначале, просто человек не встретился со Христом еще. Он вроде бы ходил в храм, приходил, что-то делал. Возможно, кого-то заставляли, особенно детей. Очень много, например... Вы знаете, у меня воскресная школа была, я преподавал, у меня воскресная школа 56 детей, 56 выпускников. Ни один не ходит в храм. При этом я знаю, что кто-то из них сделал аборты, кому-то статья светит. То есть они уже выросли, по 20 лет им. Хоть мне самому на то время было, я только начинал свое служение, а им по 16-17 лет на то время было. Сейчас один-два, возможно, придет, может быть, свечку поставит, перекрестится. И я себя виню — я не смог их, что ли, познакомить со Христом. Я вот из-за этого переживаю. Возможно, сам Господь ждет момента другого — ведь у каждого человека свой путь. Хотя я пытался приложить все усилия, именно чтобы познакомить со Христом. И это очень тяжело. И сейчас самое главное мое переживание — это свои дети. Я не знаю реально, честно признаюсь, не знаю, как их познакомить со Христом. Потому что меня никто не знакомил, меня...

К. Лаврентьева

— Но вы знакомы.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Да, я сам как-то... Когда мы поступили в семинарию, владыка Георгий нам сказал: «Запомните слова: „Не вы Меня избрали, а Я вас избрал“». То есть Христос в Евангелии апостолам так и сказал: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал». И вот я переживаю тот момент, что я, как родитель, как священник, я отдаю всего себя другим детям — езжу в институты, в школы, общаюсь. А домой приезжаю... У меня даже с детьми, с дочерьми бывает разговор. Я о замужестве уже сейчас разговариваю, когда им 6-7 лет, то есть я стараюсь в этом возрасте уже. У меня три дочери, два сына. «У меня муж будет, как папа, вот как ты». А вот Настя, старшая дочь, буквально месяца полтора назад мне заявила с такой претензией, с таким взглядом: «А я не хочу, папа, чтобы у меня был муж, как ты». Я говорю: «Настя, а что случилось?» — «А вот ты там и там. Ты с нами не гуляешь, ты с нами время не проводишь. Ты с другими детьми». Я езжу в детские сады, в школы. Она это видит. И тут у меня щелчок такой: «Олеся, собираем чемоданы. Поехали в лес в поход, бадминтон...» — матушке своей говорю. И вот ребенок в 10 лет это почувствовал: «Папа, ты для других детей, а для нас ты этот...» И поэтому, вы знаете, такие моменты бывают, что часто дети священников далеки потом от Церкви. Они просто видят всё это, всю тяжесть, и бывает, что не хотят иметь мужей среди священников.

К. Лаврентьева

— Как, по-моему, Антоний Сурожский говорил, что очень важно на пути к Христу увидеть в чьих-то глазах сияние вечной жизни.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Да-да.

К. Лаврентьева

— И, может быть, как раз лучший способ познакомить со Христом — это в себе возгревать эту связь с Господом.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Вы знаете, момент даже такой: когда мы в семинарию поступили, нас поступило 46 человек. А выпустилось всего 18. Из них большинство поступающих были дети священников. И они учились хорошо, то есть всё нормально. Но их отчислили. Это для меня вообще было шоком. Я потом только понял: детей заставляли ходить в храм, соблюдать посты, молитвенные правила соблюдать. А потом, когда они стали совершеннолетними, когда они уже в свою жизнь, в житейское море вышли, они поняли, их просто заставляли. И вот в этом плане я своих детей никогда не заставляю молиться. Я просто говорю: «А вы помолились перед сном своими словами?» Я не говорю, чтобы молитвенное правило какое-то читали. Спрашиваю: «Хотите ли со мной на Литургию?» Маша, средняя дочь, она знает все, она с радостью с вечера всё приготовит. А Настя уже всё, она подумает: поеду, не поду, поспать, не поспать. И все равно я ей: «Настя, поехали со мной на службу, помолимся, причастимся. Надо с Боженькой как-то связь поддерживать». Она уже взрослая, 10 лет: «Ладно, папа, поехали». Не то чтобы меня уважить, а именно с Боженькой — на детском языке с ними общаешься. Но прививать это — святое Причастие, духовную благодать — с самого младенчества нужно. А потом, когда они уже становятся взрослыми, все равно им право выбора нужно давать. И, может быть, я ошибаюсь, но никогда детей не нужно заставлять ходить в храм. Мне кажется, ничего хорошего это не даст.

К. Лаврентьева

— А насколько вам трудно дается этот момент отпускания, когда ты даешь ребенку право выбора, право свободной воли? Вот не хочешь — не иди сегодня в храм. Но ведь вам наверняка очень тяжело оставлять его дома...

Свящ. Пётр Гурьянов

— Конечно, мне неприятно. Самый главный момент — знаете, когда я прихожу на Литургию, приходят молодые родители со своими детьми...

К. Лаврентьева

— А ваш ребенок дома.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Да. А мой ребенок дома. Приходят многодетные матери, у кого несколько детей. Они мучаются там, тяжело им, но все равно приходят. И действительно, мне, как отцу, мне немного неприятно. Бывает из-за этого даже раздраженный немножко, бывает, что приходишь, и не то что ребенка наругаешь, но все равно стараешься: «Настя, а давай тогда помолимся вечером с тобой перед сном». И все равно стараюсь объяснять им, что воскресенье — это именно день для Бога. Даже не только детям, а людям говорю: «Понимаете, Господь мог бы дать другую заповедь: шесть дней Господу Богу твоему, один день, пожалуйста, себе. А Он ведь как сказал: шесть дней работай, а всего лишь один день». Даже если так задуматься: не один день — полтора-два часа в неделю в воскресенье удели Богу твоему. А шесть дней делай всё, что хочешь — работай, зарабатывай деньги на семью, хочешь — молись, хочешь — не молись, нас никто не заставляет. Но вот именно один день, воскресный день, Он просит посвятить Себе. И что самое интересное, я потом наткнулся на слова Иоанна Златоуста, где он говорит, что те люди, которые воскресный день употребляли для своего обогащения, Господь потом, когда человек уже в сознательном возрасте становится, он этого богатства лишается, сразу и резко. То есть, которое именно было приобретено в воскресный день. У него такая мысль, что, возможно, здоровьем забирает, а возможно, просто само богатство. И оставляет человека ни с чем. Дословно не могу слова его привести, но вот именно Иоанн Златоуст говорил об этом.

К. Мацан

— Вот эта мысль, которую вы только что озвучили, она такая амбивалентная. С одной стороны, она понятная и в ней есть, наверное, совершенно необходимая педагогика такая церковная. С другой стороны, как мне кажется, отсюда остается один маленький шажочек, чтобы увидеть в Боге такого мстителя, такого законодателя, который: ага, ты не пришел, вот Я теперь тебя этого лишу. И возникает такое карикатурное представление о страхе Божьем. Что вот христиане потому и стараются что-то выполнять, в нравственном плане или в таком церковно-дисциплинарном — службы, посты, — потому что боятся, что Бог накажет.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Нет, тут всё очень просто. Я тоже раньше об этом думал. И не то что много лет, но несколько лет думал, почему так, что Бог именно такой грозный Судья. Например, за невыполнение в среду и пятницу — человек нечаянно съел конфетку какую-то, а там было молоко, оказывается, сухое. Всё, человек рвет на себе волосы: Господь тебя накажет. На самом деле, нет. А ответ прост, он в Евангелии есть. Христос своим ученикам говорит: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если вы будете иметь любовь между собою». Вот это один из критериев, наверное, одна из таких аксиом, маяков таких, которые должен иметь православный христианин — это любовь, именно любовь к ближним людям. Бывают моменты, что человек не смог прийти в храм в воскресенье, у него не получилось. Я в семинарии дипломную работу писал, у меня была тема «Дисциплинарная часть древнерусских уставов». И как раз там именно в качестве дисциплины говорится о том, что нежелательно четыре воскресенья пропускать. Три воскресенья как-то дозволительно, но без уважительной причины это очень плохо.
И тут, знаете, такой момент — хотя бы раз в месяц человек все равно должен прийти: «Господи, спасибо Тебе. Слава Богу, я жив, здоров, на своих ногах». Ведь без воли Божьей ничего не случается. Если Господь говорит, что даже «все волосы сочтены у вас на голове», а мы просто хотя бы как люди, просто спасибо сказать, мне кажется, просто обязаны прийти. Потому что если нам какой-то человек что-то сделает, мы придем, отблагодарим его — коробку конфет, бутылочку чего-то там. (Как отец Димитрий Смирнов говорит: «Ящик лучше»). А это сам Бог дал вам жизни — сам Бог — неужели нельзя? «Чадо, дай мне твое сердце!» Мне ничего не нужно: «Небо — престол Мой, а земля — подножие ног Моих». Поэтому что мы можем принести в качестве благодарности? Вот пришли мы: «Господи, спасибо Тебе, мы живы-здоровы, дети, слава Богу, сыты, одеты. Благослови на предстоящую неделю, благослови на предстоящий месяц, год. Спасибо Тебе. И прости меня, каюсь в грехах». Не нужно забывать, потому что у нас реальная есть такая возможность — исповедь, когда человек кается в своих грехах. Это не говорит о том, что я сейчас выйду после вашего радиоэфира, пойду нагрешу и приду на исповедь, мне всё простят. Нет. Исповедь — это осознанное покаяние, то есть изменение своей жизни.

К. Мацан

— Вы произнесли слово, которое мне лично кажется очень таким дорогим и ценным, может быть, даже центральным в отношениях человека и Бога, это слово — благодарность. А вот вы можете как-то про себя, не знаю, отследить, артикулировать, когда и как вы пришли к этой мысли о том, что нужно за всё благодарить? Что благодарность — это такая одна из самых первейших ниточек, которая связывает человека и Бога.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Вы знаете, это было, когда служил диаконом, момент. Расскажу вам такой случай, наверное, я тоже в гордыню впал. Помните, моменты евангельские, когда зашли мытарь и фарисей помолиться?

К. Мацан

— Конечно.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Мытарь стоял в сторонке, в храм боялся зайти... «Боже, будь милостив ко мне грешнику!» А фарисей прошел в храм, в центр: «Господи, спасибо Тебе, что я жертвую, пощусь два раза в неделю, что я не такой, как мытарь». И у меня вот, — я каюсь в этом плане, — то же самое было. Когда я служил диаконом, как-то со своими друзьями близкими встретился. Ну, у кого-то суд должен был быть — от 15-и до пожизненного. Кого-то уже посадили. Потому что у меня подростковое детство было такое, можно сказать, насыщенное, бурное. Упаси Боже, конечно, от этого. И когда, будучи диаконом, я помню этот момент до сих пор прекрасно — как я прошел в алтарь, думаю: «Господи, слава Богу, что я не такой, как они. Пощусь. Великий пост закончился, ведь от начала до конца пропостился». И вы знаете, когда я зашел в алтарь, мне как будто молотком прямо по затылку дали: глупый, а ты о чем говоришь? Ты точно такой же фарисей, как тот, который некогда зашел в храм. И вот именно тогда я понял, что благодарить нужно не за это, не то, что я такой правильный, а благодарить за то, что Господь тебе дал предстоять у жертвенника, что тебя молния не попалила, когда ты прикасаешься к этой святыне, когда ты причащаешься, ты Тело Христово держишь в самих своих руках грешных. Вот именно в этот момент меня тогда осенило. Наверное, это был первый или второй год диаконского служения. И после этого я уже перестал думать, какой я хороший, что весь мой пост, которым я пропостился тогда, весь коту под хвост ушел именно от этой вот мысли.

К. Лаврентьева

— Отец Петр, я давно подписана на вас в социальных сетях. И однажды я увидела такой пост от вас, исполненный отчаянием, какого-то такого отчаяния и одиночества внутреннего. И вы это не скрывали. И спасибо вам огромное за эту искренность и чистоту, которые вы несете, в том числе и в течение нашей всей беседы. Вы возглавляете, получается, комиссию по вопросам защиты семьи, материнства и детства. Судя по всему, насколько мне кажется, возглавляете ее очень искренне — не номинально и не по документам. И однажды вы написали, что вы фактически единственный, — конечно, сейчас это не цитата, а мой вольный пересказ, — фактически единственный в своей области или в своей епархии боритесь против абортов, и очень часто вам никто не помогает.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Да, на самом деле такое есть. Я даже еще когда даже этой должности не было, то есть Епархиальной комиссии по вопросам семьи, когда меня рукоположили, мне именно хотелось отговаривать девчонок от абортов. Я ездил в женские консультации, знакомился с заведующими женскими консультациями. Очень прекрасные врачи, отзывчивые, добрые, и гинекологи тоже хорошие. И мы с ними решили вместе — то есть не я один — бороться с абортами. И, естественно, где-то получалось у нас, где-то нет. Но, к сожалению, на самом деле заменить некому. Даже я сейчас все время поглядываю на телефон, боюсь, что сейчас позвонят из женской консультации, будний день тем более: «Отец Петр, девушка пришла на аборт. Она согласна побеседовать с вами, приезжайте». У меня часто такие моменты бывают. Я давай отцам отзванивать, то есть священникам. «Ой, отец, ты чего, только не аборт, я даже не знаю, что говорить». Я говорю: «Ну, приедь, поговори хотя бы». — «Нет-нет. Пусть ко мне в храм придет». — «В храм — это поздно, это уже все. Это нужно сейчас, нужно бросать всё, ехать». У меня знаете, был такой момент, когда я служил диаконом 7 лет, и служил архиерейским диаконом. И был момент, кода архиерейская служба в будний день, был какой-то праздник. И мне звонят из женской консультации, а мне нужно архиерейскую службу возглавлять. Это же не просто так пришел, это вся служба, можно сказать, на тебе, на твоих плечах. Мне пришлось один раз всё бросить и приехать к девушке, побеседовать с ней. В итоге, я опоздал на службу, получил хорошенько за это. Но владыка, слава Богу, отнесся с пониманием. Девушку, слава Богу, получилось отговорить. Ребенка покрестили, я крестным стал. То есть, слава Богу, получается. Но вот пока помощника такого не нашел.

К. Лаврентьева

— Протоиерей Петр Гурьянов, председатель Епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, настоятель строящегося храма Всецарицы Димитровграда Мелекесской епархии Ульяновской области, сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер». Отец Петр, а насколько вам сложно с девочками, с женщинами говорить на такую деликатную тему? Вот вы правильно сказали, что ваши друзья, священники, далеко не все берутся за это дело.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Понимаете, они же приходят на аборт не от хорошей жизни.

К. Лаврентьева

— Безусловно, конечно.

Свящ. Пётр Гурьянов

— В такой иногда хаос попадают...

К. Лаврентьева

— А если родители не разрешают? Вы с родителями разговариваете?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Была девочка даже 13 лет. Хотя был парень, то есть он был согласен: давайте подождем, я согласен на ней потом жениться. Он немного старше ее, но тоже несовершеннолетний. Но в итоге, к сожалению, все равно родители настояли на аборте, хотя она сама хотела рожать.

К. Лаврентьева

— Вот это самое тяжелое.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Это самое страшное, да. Бывают такие... Там куча моментов. Первое время, первые года было очень тяжело. Я не мог понять психологию человека, не мог понять, почему она такое принимает решение? А бывает еще хуже: у человека семья, муж, дети, работа, всё хорошо. Но вот, например, третий ребенок — «нам он не нужен». Это тяжело. И думаешь: ну, как так? И тут, вы знаете, если муж скажет «рожай», то всё, в 90 процентах исход положительный — она родит. Вот у меня даже на машине наклейка «Аборт — это и мужской грех». И на крови убитых детей счастья не построишь никоим образом. А бывают моменты, как я говорю, когда из воскресной школы приходят мои же ученики. И когда я их вижу в женской консультации — они идут на аборт. И у меня не получается отговорить от аборта. Для меня, знаете, как у врача, есть же свое персональное кладбище, — и у меня именно в этом плане тоже есть небольшое кладбище, где я, может быть, не смог что-то сказать, может быть, не получилось. То есть не смог отговорить. Хотя со всеми, со всеми девушками, неважно, какой исход, сделала она аборт, не сделала, я все равно связь поддерживаю, общаюсь с ними. Некоторые из них, слава Богу, знаете, они осознали грех, они пришли, покаялись. Слава Богу, Господь им дал еще детей, то есть они родили. И знаете, там такие были моменты, то есть, ну, думаешь: «Господи, ну зачем Ты дал этого ребенка ей? Ты же видишь, там вообще всё ужасно — там ни семьи, ничего, ни кола, ни двора, то есть нищий человек». Я просто сам из бедной семьи, понимаю прекрасно, что это такое. И тут получается, что она, имея трех детей от мужчины, который ее бросил, она знакомится с другим парнем. Он берет ее замуж и у них всё прекрасно — для меня это вот именно чудо. Естественно, я молюсь за них за всех, у меня отдельный помянник есть, так и называется «Аборты». Прямо так написано на помяннике. И открываешь: где плюсик — родила, где минус — сделала аборт. И читаю. Еще диаконом когда был, к духовнику подойду: «Батюшка, пойдем поковыряем, частички из просфор вынем». — «Давай. Ты своим абортницам опять, что ли?» — «Да, батюшка». И стоим, читаем. А там имен очень много. «Ну, всё что ли у тебя?» — «Всё».

К. Мацан

— А среди тех, кто занимается этой темой — защита материнства и детства — есть много разных волонтеров, активистов, профессионалов. И есть священники. А как вам кажется, что в этой ситуации может дать и мужчине и женщине, которая с этой проблемой сталкиваются, с мыслью о том, не прервать ли беременность, именно священник? То, чего, может быть, ни волонтер, ни психолог, ни даже профессионал другой, не могут дать. Есть ли какая-то, я не знаю, особенная поддержка у вас личная, связанная с благодатью священства, с чем-то вот таким.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Это только молитва, именно молитва. Потому что и психолог, и священник... Слова можно любые подобрать. У меня момент был даже, когда я поехал поступать в Троице-Сергиеву лавру, уже в Академию, в аспирантуру. Опять звонок во время экзаменов — из женской консультации: «Отец Петр, приезжайте срочно, девочка вот... Согласна побеседовать, она как раз колеблется». А у меня нет возможности приехать. Я тут отцов, монахов, кто поступает: «Батюшки, давайте молиться». Имя мне сказали. Всё, молимся за нее. Я с ней по телефону. Я говорю: «А можно эсэмэсками с ней общаться?» Она согласилась. И благодаря вот этим эсэмэскам, даже не в социальных сетях, а именно эсэмэскам, получилось. Когда она написала: «Отец Петр, простите, но я поехала на аборт», — у меня уныние, руки опустились. А вечером приходят три слова: «Я не смогла». И всё, больше я с ней не общался, не видел. Но год, по-моему, прошел, она уже годовалого малыша принесла крестить, и я крестным стал. Для меня это было шоком. Бывают такие моменты, когда, знаете, в «ВКонтакте», в «Инстаграме (деятельность организации запрещена в Российской Федерации)» с ними общаешься, все равно поддерживаешь с ними связь. Уже знаешь, и она: «Батюшка, всё, я поехала. Простите, не пишите больше, пожалуйста, не нервируйте меня». А потом проходит 9 месяцев и оказывается, что она все-таки передумала. И сейчас у меня тоже момент с девушкой одной. У нее мужа посадили в тюрьму. Она съездила на свиданку к нему и третьим ребенком забеременела. Хотя мужу осталось сидеть всего лишь каких-то два с половиной года. Я давай Наташе Москвитиной звонить: «Наташа, давай напишем в колонию, чтобы по УДО ему как-нибудь по этой причине. Синодальный отдел подключим, может, там не такая статья строгая... В связи с тем, что жена забеременела». Наташа тоже подключилась, письмо составили. Сейчас ждем ответа. Кто знает, может? Любые шансы, но нужно использовать.

К. Лаврентьева

— Для наших радиослушателей: Наталья Москвитина — руководитель движения «Женщины за жизнь».

К. Мацан

— Какая ваша главная радость в священстве?

Свящ. Пётр Гурьянов

— То, что я могу совершать Литургию.

К. Мацан

— Вот я ожидал этого ответа.

Свящ. Пётр Гурьянов

— Важнее, наверное, ничего нету.

К. Мацан

— А как вы это можете, если можете, проартикулировать? Что такое радость совершения Литургии? Вот я ее, по понятным причинам, в том же виде, в котором вы, переживать ее не имею возможности...

Свящ. Пётр Гурьянов

— Нет, мне кажется, вы имеете возможность. Почему? Потому что я ее пережил, когда я был диаконом. Для меня сослужение со своим духовником, когда реально вот, знаете, вот молишься, именно когда он произносит евхаристические слова «сердце чисто созижди во мне, и сотвори убо хлеб сей». И это я, будучи диаконом, то есть указуя орарем рукой на Тело и Кровь Христову: «Благослови, владыко, обоя». То есть ты уже соучастником Литургии являешься и каждый прихожанин тоже соучастник Литургии, потому что когда мы и частички за вас вынимаем о здравии, мы опускаем в Чашу: «Отмый, Господи, грехи поминавшихся...» — вы тоже все соучастники этой Литургии. И для меня как для священника, наверное, это самое главное. И естественно, и самое ответственное. Потому что ты знаешь, что тебя спросят с этого. Если ты недолжным образом приготовился к Литургии, потому что у священника ведь и молитвенное правило совсем другое, то есть правило к Литургии. Вы знаете, когда такие молитвы читаешь к Литургии, если честно, не хочется даже совершать. Вернее, страшно совершать, потому что там такие слова, там какие... Молитва Иоанна Златоуста, которую он составил, то есть огонь даже палить может. Для будущих священников, если нас кто слушает, семинаристы, будущие священники. Перед тем, как принять священство, прочитайте замечательную книжку, тоненькая брошюрка, такая небольшая — «Семь слов о священстве» Иоанна Златоуста. Прочитав ее, вы подумайте, стоит ли на себя брать такую ответственность или нет. А если взяли такую ответственность, то уже не оборачивайтесь назад — вперед напролом и до конца.

К. Мацан

— А что такое «до конца»? Где конец?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Конец будет, когда мы предстанем пред Христом: «Господи, вот я, а там вот те, которых я привел к Тебе». И дай Бог, чтобы ты оглянулся, и там было много людей, а не так — один-два человека. Дай Бог, конечно, чтобы хотя бы один-два человека были.

К. Мацан

— Это много или мало?

Свящ. Пётр Гурьянов

— Для меня это много.

К. Мацан

— Спасибо огромное за эту беседу. Напомню, сегодня в «Светлом вечере» с нами и с вами был протоиерей Петр Гурьянов, председатель Епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, настоятель строящегося храма Всецарицы Димитровграда Мелекесской епархии — это в Ульяновской области. В студии была Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. До свидания.

К. Лаврентьева

— Всего хорошего.

Свящ. Пётр Гурьянов

— До свидания.

Другие программы

Духовные этюды

2 мая. «Царица весна»

Скачать

Фото: Ralph Katieb/Unsplash

Незаметно свершается пришествие весны, тихими шагами, лёгкими стопами входит она в зимнее пространство и воцаряется в мире без внешних потрясений. Так и Царство Небесное, по слову самого Спасителя, не приходит заметным образом, требуя от нас, однако, постоянных и целеустремлённых усилий для своего водворения. Каковы эти усилия? Стяжание глубокого смирения пред Богом, постоянной и чистой молитвы к Нему и нелицемерной любви, милующей и ближних, и дальних.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 3 мая (вечер 2 мая) 2026г.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры Недели о расслабленном, глас 1, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Дла́нию пречи́стою созда́вый челове́ка,/ прише́л еси́, Благоутро́бне, неду́гующия исцели́ти, Христе́,/ разсла́бленнаго во О́вчей купе́ли,/ сло́вом Твои́м возста́вил еси́:/ кровоточи́вой же боле́знь исцели́л еси́:/ ханане́и отрокови́цу стужа́емую поми́ловал еси́,/ и проше́ния со́тника не презре́л еси́./ Сего́ ра́ди зове́м:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Непогребе́н мертве́ц сый,/ разсла́бленный ви́дев Тя, возопи́:/ поми́луй мя Го́споди, я́ко одр мой гроб мне бысть./ Что ми приобре́тение живота́?/ Не тре́бую О́вчия купе́ли,/ не и́мам бо никого́же влага́юща мя,/ возмуща́ющимся вода́м:/ но к Тебе́ исто́чнику прихожду́ исцеле́ний,/ да и аз со все́ми зову́:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Взы́де Иису́с во Иерусали́м на О́вчую купе́ль,/ глаго́лемую иуде́йски Вифесда́,/ пять притво́ров иму́щую:/ в тех бо слежа́ше мно́жество немощству́ющих./ А́нгел бо Бо́жий по вся ле́та сходя́, возмуща́ше ю́,/ и здра́вие подава́ше приступа́ющим ве́рою./ И ви́дев Госпо́дь многовре́менна челове́ка, глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль:/ враче́м изда́х все име́ние мое́,/ и ми́лости улучи́ти не сподо́бихся./ Но Врач душ и теле́с глаго́лет к нему́:/ возми́ твой одр и ходи́, пропове́дуя Мою́ си́лу,// и ве́лию ми́лость в конце́х.

Догматик, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́/ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: При О́вчей купе́ли,/ челове́к лежа́ше в не́мощи,/ и ви́дев Тя Го́споди, вопия́ше:/ челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в ню./ Егда́ же прихожду́, ин предваря́ет мя, и прие́млет исцеле́ние:/ аз же немощству́яй лежу́./ И а́бие умилосе́рдився Спас, глаго́лет к нему́:/ тебе́ ра́ди Челове́к быв,/ тебе́ ра́ди в плоть облеко́хся,/ и глаго́леши: челове́ка не и́мам:/ возми́ одр твой и ходи́./ Вся Тебе́ возмо́жна, вся послу́шают, вся повину́ются:/ всех нас помяни́, и поми́луй Святы́й,// я́ко Человеколю́бец.

Богородичен воскресный, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Храм и дверь еси́,/ пала́та и престо́л Царе́в,/ Де́во Всечестна́я:/ Е́юже Изба́витель мой, Христо́с Госпо́дь,/ во тьме спя́щим яви́ся, Со́лнце Сый пра́вды,/ просвети́ти хотя́, я́же созда́ по о́бразу Своему́ руко́ю Свое́ю./ Те́мже Всепе́тая,/ я́ко ма́терне дерзнове́ние к Нему́ стяжа́вшая,/ непреста́нно моли́// спасти́ся душа́м на́шим.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:/ пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о расслабленном, глас 8.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: В притво́ре Соломо́нове,/ та́мо слежа́ше мно́жество немощству́ющих,/ и преполови́вшуся пра́зднику,/ обре́те Христо́с три́десять осмь лет разсла́блена лежа́ща,/ Влады́чним гла́сом глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль./ Он же глаго́лет к нему́:/ возми́ одр твой, и ходи́:/ се здрав был еси́, ктому́ не согреша́й./ Богоро́дицы моли́твами// низпосли́ нам ве́лию ми́лость..

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия