«Журнал от 16.01.2026». Алексей Соколов, Андрей Тарасов

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Марина Борисова и Константин Мацан, а также Исполнительный директор журнала «Фома» Алексей Соколов и заместитель Главного редактора Радио ВЕРА Андрей Тарасов вынесли на обсуждение темы:

— Новая программа на Радио ВЕРА «Духовные этюды. Мысли на каждый день с протоиереем Артемием Владимировым»;

— «Старый Новый год» — необычная традиция;

— Юбилей Сергея Фуделя и его размышления о «Монастыре в миру»;

— Акция журнала «Фома» по сбору средств для храма в Луганске.

Ведущие: Константин Мацан, Марина Борисова

К. Мацан

— Добрый вечер, дорогие друзья. Это наш еженедельный «Журнал» — программа, в которой мы вчетвером собираемся в студию, чтобы обсудить, что лежит на сердце, поделиться размышлениями о последних событиях, поделиться с вами, нашими слушателями, тем, что мы обсуждаем на планерках Радио ВЕРА за рамками эфира и тем, что мы считаем достойным внесения в эфир и того, чтоб поговорить об этом вместе с вами. Еще раз добрый вечер. В студии, как всегда, ведущие «Радио ВЕРА». Моя коллега Марина Борисова.

М. Борисова

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Я Константин Мацан. И завсегдатаи нашего «Журнала». Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома». Привет.

А. Соколов

— Здравствуйте. И еще раз с Рождеством Христовым всех. Давайте продолжим праздновать.

К. Мацан

— Паки и паки с Рождеством Христовым.

А. Соколов

— И с наступающим Крещением, грядущим уже.

К. Мацан

— Воистину. И Андрей Борисович Тарасов, заместитель главного редактора Радио ВЕРА. Добрый вечер.

А. Тарасов

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Ну что, поддерживаю начинания Алексея. Еще раз с Рождеством Христовым, со святыми днями, с грядущим Крещением Господним, с Богоявлением. Как настроение праздничное в эти дни, коллеги?

М. Борисова

— Совершенно замечательное.

А. Тарасов

— Праздничное. Позавчера был старый Новый год или Новый год по церковной традиции, по церковному календарю, завтра завершаются Святки — то есть новый год вступил полностью в свои права.

А. Соколов

— А там совсем немножко и Великий пост. Он в этом году довольно рано начинается.

К. Мацан

— Когда, кстати?

А. Соколов

— 23 февраля.

К. Мацан

— Прекрасный день для начала Великого поста.

А. Тарасов

— Да, а заканчивается...

А. Соколов

— Ранняя Пасха будет.

А. Тарасов

— 12 апреля, на День космонавтики.

К. Мацан

— Да, ранняя Пасха. Прекрасно. Правда, первое слово, когда я спросил, какое настроение, Андрей Борисович ответил так: праздничное. И рассказывают, что в Троице-Сергиевой Лавре был отец, который, у него было так от природы, такая речь. Он, когда в проповеди начинал говорить, это звучало примерно так: «Дорогие братья и сестры, сегодня праздничный радостный день». Ну что ж, а мы тогда перейдем к нашим темам из сегодняшнего «Журнала». Андрей Борисович, вот вы с какой темой пришли сегодня?

А. Тарасов

— Я — с праздничной.

К. Мацан

— С праздничной.

А. Тарасов

— Новогодней темой.

К. Мацан

— Так.

А. Тарасов

— Как всегда на Новый год подарки дарим людям. Вот мы подарили подарок —новую программу, которая называется «Духовные этюды. Мысли на каждый день» с протоиереем Артемием Владимировым.

А. Соколов

— Ух ты.

А. Тарасов

— Да, вот такая программа у нас началась прямо 1 января 2026 года.

К. Мацан

— Класс.

А. Тарасов

— А до этого мы ее обсуждали на планерках в декабре, мы даже обсуждали в январе на планерках ее развитие, и вот прямо от этой идеи до ее воплощения не так много и времени прошло.

К. Мацан

— Что редкость для радио, кстати. Приоткроем закулисье — обычно программы долго обсуждаются, долго рождаются.

А. Соколов

— Здесь, видимо, от личности ведущего зависело.

А. Тарасов

— Да, он же и сценарист, он же и диктор, то есть получается, автор и ведущий программы этой. Но хочу немножко рассказать про историю программы. Начиналась она, как вы понимаете, не с отца Артемия Владимирова. Потому что «Мысли на каждый день» — ничего не напоминает?

К. Мацан

— «Евангелие день за днем»? Есть у нас такая программа.

А. Тарасов

— Нет.

К. Мацан

— Ну есть Феофан Затворник.

А. Тарасов

— Да, вот теперь в десятку. На каждый день года мысли святителя Феофана Затворника, и мы хотели сначала именно вот с этими мыслями что-то сделать и дать в эфир. И обсуждали на редколлегиях, и делали пилотные выпуски, но не пошло. Потому что все-таки стиль изложения мыслей не совсем уже современный, язык не совсем современный и иногда тяжелый для восприятия. И плюс у него разные мысли по размеру, и хронометраж иногда бывает очень значительный. И для утренней программы — а мы хотели что-то для утреннего эфира, — получается очень большая программа. Сложно ее было там планировать, и по настроению, по темпам это не утренняя программа. И даже толкование иногда надо делать на эти мысли святителя Феофана. А хотелось что-то вот такого типа чтобы, и действительно, чтобы на каждый день. Даже я смотрел на сайтах, где вот мысли святителя Феофана выкладываются — там тоже не на каждый день на самом деле, есть пропуски. А мы хотели на каждый день, и чтобы это было доступно современному слушателю, и в то же время чтобы это было в традиции, заложенной святителем Феофаном.

А. Соколов

— И отец Артемий заместил.

А. Тарасов

— Не заместил, я бы сказал, продолжил эту линию на нашем современном этапе. И в итоге в редакции пришла идея, появилась такая идея, мы ее обсуждали, и достаточно быстро обсудили и сразу решили пригласить отца Артемия. И что удивительно, он сразу согласился, несмотря на свою занятость, потому что его эта идея тоже вдохновила. И вот уже с 1 января программа в эфире в первой половине дня, утром два раза выходит — после восьми часов утра и после одиннадцати часов утра. И в этой программе на каждый день дается небольшое размышление автора о жизни человека, о его внутреннем мире, о его взаимодействии с окружающим миром и с Богом. И эта программа достаточно актуальная, на мой взгляд. Допустим, вот сегодня, 16 января, в эфире был выпуск, который называется «Сугроб». Мне кажется, что тема такая актуальнейшая.

К. Мацан

— Интригующая.

А. Тарасов

— Да, актуальная для этой зимы. Сначала казалось, что по-другому, но в итоге оказалась....

А. Соколов

— В январе она оказалась...

А. Тарасов

— Очень актуальной, да. И вот эта программа начинается такими словами: «Если вы оказались в сельской местности, среди нетронутой природы, обратите внимание на сугроб где-нибудь в поле или близ перелеска». Но теперь мы можем обращать внимание на сугроб и в Москве, и в Петербурге, и в других городах, не только где-то в сельской местности.

А. Соколов

— Их вообще стало сложно игнорировать.

А. Тарасов

— Да, их стало очень сложно игнорировать. Но что интересно, что вот эта программа, она не похожа вроде бы на мысли святителя Феофана Затворника —даются картины природы, какие-то реалии современной жизни, но потом все меняется, и от вот этого такого привычного какого-то современного контекста отец Артемий переходит к размышлениям о духовной жизни человека. Вот, допустим, вот тот же выпуск, сегодня который прозвучал, заканчивается такими словами: «Какие бы страсти и греховные падения ни отзывались холодом в душе, в заветной ее глубине теплится Божья благодать, выходит она наружу и перерождает человека посредством нашего глубокого покаяния». И вот в этом смысле в этой подаче, в этой глубине, которую затрагивает отец Артемий, есть как раз преемственность с мыслями святителя Феофана Затворника. В этой программе нет такой явной связи с церковным календарем, как у святителя Феофана, нет такой явной связи с чтениями дня, с евангельскими, апостольскими, но по сути, по духу это как раз программа та же самая, то есть она продолжает эти размышления и традиции, которые были у святителя Феофана. А еще в «Миниатюрах» — а это программа очень маленькая, всего одна минута в эфире, и вот в этих «Миниатюрах» протоиерея Артемия Владимирова присутствует яркая образность, красота русского литературного языка и в то же время легкий, доступный каждому слушателю стиль изложения. И я бы назвал эти размышления своеобразными духовными стихотворениями в прозе. И, на мой взгляд, эта программа заслуживает внимания, и надеюсь, что она понравится, а может, уже кому-то понравилась. Программу можно не только услышать в эфире, но и увидеть в социальных сетях. Основная идея этой программы с нашей точки зрения — это побудить слушателя к активной внутренней духовной жизни, к работе над собой. И эта основная идея, на мой взгляд, работает. По крайней мере я, когда читаю сценарии до записи, я уже начинаю работать над собой. И я просто прямо чувствую, что вот это прямо в десятку, это в десятку, вот с этим мне надо поработать, с этим. И я понял, что идея программы работает. Может быть, и слушателям тоже она поможет в их духовной жизни.

К. Мацан

— Вообще какая масштабная задача, если это ежедневная программа. Сколько же тем нужно найти отцу Артемию и тебе, как редактору, вот для этих, пускай и коротких, но все равно больших тем. Потому что мы знаем, что иногда написать короткий, точный текст труднее, чем длинный обо всем.

А. Тарасов

— Точно. Некоторые говорят, что краткость — это сестра таланта.

К. Мацан

— Нашего брата, да.

А. Тарасов

— Да, а на самом деле это не сестра, а сам талант. Потому что действительно иногда короткий текст написать гораздо сложнее, чем длинный. Тем более, чтобы была какая-то образность, какой-то яркий образ, чтоб была глубокая тема и все это раскрыть за одну минуту.

К. Мацан

— А где отец Артемий темы берет? Он их сам порождает или ты подсказываешь?

А. Тарасов

— Я думаю, что это надо будет обсудить в одном из «Светлых вечеров» более подробно.

А. Соколов

— Расспросите его.

А. Тарасов

— Да.

А. Соколов

— А знаете, а вот я подумал, а ведь когда-то и творчество святителя Феофана было современным богословием. А еще раньше было время, когда и творчество, скажем, Иоанна Златоуста было актуальным и очень спорным. И многие говорили, наверное, тогда тоже: зачем, если есть древние писания, что-то новое? Я просто не сомневаюсь, вот зная, собственно говоря, и непростую судьбу там того же святителя Иоанна Златоуста, да и Феофана Затворника — казалось бы, в XIX веке, в православной России, не все так просто складывалось. И мы сейчас понимаем, что это такое вот как бы ставшие уже православным каноном, в каком-то смысле классикой православной мысли произведение. И, наверное, очень здорово, что в духе этого текста, но что-то новое рождается, потому что обращаться исключительно к текстам прошлого — это как-то немножко остановиться. Слава Богу, у нас есть кому продолжить, и есть какая-то современная мысль духовная.

А. Тарасов

— Да, согласен.

К. Мацан

— Мне еще показалось интересным то, что вот ты привел пример сугроба. Вот как от сугроба взойти тематически, риторически к идеям о духовной жизни? Тоже особый талант. Я почему-то вспоминаю на эту тему такое чеканное выражение из «Ортодоксии» Честертона, когда он пишет, что, защищая христианство, я могу начать с чего угодно — с репы или с такси, и все равно приду к защите христианства. Вот в каком-то смысле, отец Артемий практикует ту же самую такую логику религиозного мыслителя и в широком смысле слова апологета, показывающего, что все дороги в нашей культуре ведут, может быть, не в Рим, но в Иерусалим или к Евангелию и к Голгофе, и к Воскресению. Вот о чем бы мы ни говорили, если мы всерьез об этом думаем и задаемся смыслом даже сугроба, мы все равно придем к этому, к самому главному.

А. Соколов

— Посмотрим. Программа должна тоже пройти испытание временем. Уверен, что шансы у нее есть.

А. Тарасов

— Да, уже первые отклики пошли и уже комментарии пошли, просмотры.

А. Соколов

— Пройдет еще лет десять — двадцать, сто... И посмотрим.

А. Тарасов

— Да, тогда — да. Если доживем до этого.

М. Борисова

— Надо обязательно, чтобы нашу программу послушал отец Артемий, чтобы он знал, что ему предстоит еще в течение ближайших ста лет непременно.

А. Соколов

— Нет, почему? Он один год записал и можно потом погулять. Так что ему как раз работы немножко, он через год закончит.

К. Мацан

— А мы давайте договоримся, что через сто лет встретимся в этой студии.

А. Соколов

— Хотя бы через год для начала.

М. Борисова

— И обсудим.

А. Тарасов

— И обсудим итоги этой работы.

А. Соколов

— Давайте промежуточную точку пораньше. Ну и через сто тоже, да.

К. Мацан

— Это еженедельный «Журнал» в эфире Радио ВЕРА. В студии моя дорогая коллега Марина Борисова, я Константин Мацан, мы ведущие Радио ВЕРА. И с нами в студии завсегдатаи «Журнала» — Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», и Андрей Тарасов, заместитель главного редактора Радио ВЕРА. Мы продолжаем листать воображаемые страницы нашего «Журнала». Марина, а вы с какой темой сегодня?

М. Борисова

— Да с праздничной, конечно. У нас все же пришли с праздничными темами, тем более...

А. Соколов

— И все таким голосом вот просто...

М. Борисова

— Да, загробным.

А. Соколов

— Да, с праздничной темой действительно. Как вот вы, Константин, задали, так мы и продолжаем. И я, Марина, прошу прощения, перебью. У нас вот буквально был наш Рождественский вечер журнала «Фома», и там выступал отец Игорь Фомин наш дорогой, и тоже обсуждалась вот эта тема, что как сохранять духовную жизнь постоянно. И все свелось к тому, что в праздники это сложнее всего. Потому что, когда мы начинаем праздновать, нам кажется, что мы духовной жизнью жить перестаем как бы. Потому что мы понимаем, как духовно поститься, мы не понимаем, как духовно праздновать. Вот сейчас вот мы все в этой же ситуации примерно.

М. Борисова

— Ну почему? Мы как раз духовно празднуем.

А. Соколов

— Ну как-то очень сильно внутренне, наверное.

М. Борисова

— Почему? Роскошь человеческого общения. Как же, вот сидим, общаемся, и от этого испытываем сугубую радость.

А. Соколов

— Да, ну такую, тихую.

М. Борисова

— Ну не обязательно громкую.

К. Мацан

— Тихую, но громкую.

А. Соколов

— Да. Тихо испытываем громкую радость.

М. Борисова

— Вот по поводу новогодней радости. У нас ведь неделя — в середине недели праздник, в завершении недели праздник — сплошные праздники. И мы как-то уже привыкли и вроде как представить себе, что вдруг они закончатся, даже как-то странно. Лешу, правда, не устраивает эта ситуация, ему подавай Великий пост сразу.

А. Соколов

— Нет, я как раз большой фанат праздников.

М. Борисова

— Но я хочу как раз напомнить про то, что в середине недели у нас был замечательный, уникальный, по-моему, существующий только в нашей стране, праздник под названием старый Новый год. Ну, то есть в церковном календаре он, конечно, совершенно по-другому и называется, и празднуется, поскольку это праздник Обрезания Христова, и это праздник воспоминания святителя Василия Великого. Все это понятно, новолетие. Но в сознании — не знаю, как постсоветского человека, но человека советского, который еще тогда родился и немножечко подрос, это все равно навсегда остается таким удивительным праздником под названием старый Новый год. Само название, оно как-то вот очень близко именно сердцу наших соотечественников. Объяснить это иностранцу невозможно по определению. Но я подумала, что неплохо было бы, может быть, так вот более глубоко заглянуть, что ж это за праздник такой? Мне в свое время этот праздник открыл природу такого явления популярного, под названием кризис среднего возраста.

К. Мацан

— Так. Интригующий заход.

М. Борисова

— Да. Дело в том, что мне когда-то попалось на глаза стихотворение Юнны Мориц под названием «Старый Новый год». И я, чтобы было понятно, о чем я вообще говорю, позволю себе это стихотворение прочитать, просто чтобы знать, о чем идет речь.

Старый Новый год...

И все равно мы дети. Нам так страшно

на елку опоздать из—за метели,

из—за трамвая, или гололеда,

на этот праздник детский опоздать.

Мы женимся, разводимся, простите,

но все равно мы дети — мы на елку.

И мы летим за праздничной добавкой:

добавьте нам хоть Старый Новый год!

Он старый, старый, он совсем уже не новый,

на нем уже пылали эти свечи,

на них уже сверкали эти слезы,

однажды утром эти гости разошлись.

Но мы летим опять на это пламя,

но втайне мы надеемся на чувство.

На эту самую желанную добавку,

добавьте нам хоть Старый Новый год!

Он старый, старый, он совсем уже не новый,

на нем уже звенели эти струны,

и этот снег, и этот воск, и эти чувства.

Однажды утром этот воск окаменел.

Но все равно мы дети, мы на елку.

и мы летим за этой праздничной добавкой,

за невозвратным и неповторимым,

добавьте нам хоть Старый Новый год!

Он старый, старый, он совсем уже не новый,

На нем уже слыхали эти песни.

На нем уже пылали эти клятвы.

Однажды утром — только пепел золотой.

Но мы готовы умереть за этот пепел,

За этот праздник нашей нежности и грусти

И мы летим за этой праздничной добавкой,

Добавьте нам хоть Старый Новый год...

И как раз когда мне попалось на глаза это стихотворение, я вместе со своей подругой переживала ее развод. И мы бесконечно обсуждали причины, следствия, кто виноват, что делать. И я поняла вдруг, что вот, собственно говоря, ключ к пониманию, что происходит, это самое стихотворение. Нам кажется, что возвращение в старый Новый год, которого не может быть по определению, потому что ну что такое? Это оксюморон — старый Новый год. Возвращение в старый Новый год — это продление жизни, это то, чего, в принципе, христианин ждет, обращая свой взор в сторону Пасхи. А человек колеблющийся, или же неверующий, или еще пока не нашедший свой путь, он все время оглядывается назад, и его тянет за этой призрачной добавкой. Ему этот старый Новый год — эти чувства, которые уже прошли, эти слезы, которые высохли и этот воск, который окаменел, и эти клятвы, которые превратились в золотой пепел — это так дорого, и это так хочется. И это приводит к тому, что человек бросает все, что он пытался создать, на полдороге и кидается туда, вот туда, куда он так боится опоздать, в этот старый Новый год, на эту елку, которой уже давным-давно нет и не будет никогда. Вот какие-то такие мысли пришли мне в голову в связи с праздником старого Нового года.

А. Соколов

— Это такая праздничная мысль, конечно. Я не могу не продолжать иронизировать, да простят меня слушатели. У меня как-то всегда со старым Новым годом все-таки более позитивные ассоциации связывались. Это такой дополнительный праздник, о котором ты все время забываешь. Знаете, вот как вот вроде съел все конфеты, а потом — раз, и последняя нашлась там, да, в кармане. И здесь то же самое. Вот вроде уже и Новый год, и Рождество прошли, вот уже скоро вроде бы Крещение — и все, и ты понимаешь, что зимние праздники, вот эта череда, она как-то подходит к концу. Но тут — раз, а вы помните, что перед Крещением еще старый Новый год? Нет, конечно. Ну, давайте еще раз попразднуем. Тем более, что уже поста нет. У меня такое позитивное ощущение.

М. Борисова

— Ты просто совершеннейший Винни-Пух. Ну, по отношению к меду и к его роли в жизни каждого медвежонка.

А. Соколов

— Смотри, как у нас по-разному получается — то есть на одну и ту же вещь можно взглянуть как на дополнительную плюшку, которую получил ты, будучи Карлсоном, или варенку меда, будучи Винни-Пухом. И как на все прошло, и печаль, и радость.

К. Мацан

— У меня, уж простите, главная ассоциация с этим выражением «Старый Новый год» — это пьеса.

А. Соколов

— Да-да-да...

К. Мацан

— Михаила Рощина.

М. Борисова

— Или фильм.

К. Мацан

— Фильм, конечно, выдающийся с Калягиным и Невинным, и другими прекрасными, Мирошниченко и всякие-всякие в главных ролях. Если кто давно не пересматривал, то канва фильма в том, что вот есть две семьи — одна такая интеллигентская, другая более пролетарская. И на старый Новый год в обоих случается такая как бы ссора семейная, такая как бы не просто бытовая, а такой мировоззренческий раскол в семье. И оказывается — что ты интеллигент, что ты пролетарий, что ты попроще, что-то поумнее — проблемы у человека одни и те же, вопросы вечные стоят. И это, конечно, просто то, что вообще стоит, может быть, пересмотреть, потому что такие какие-то прямо, не знаю как для вас, для меня вот такой золотой фонд вообще советского кинематографа и мхатовской школы.

М. Борисова

— Но, что характерно, умиротворение и всеобщая гармония достигается в бане.

К. Мацан

— В бане. «Римлянцы, сограждане», — говорит персонаж Евстигнеева.

М. Борисова

— Вот я думаю, что вот пристрастие к решению жизненных и философских проблем в бане...

К. Мацан

— Оно пронизывает. Кстати, к этому вот к этому, к этой теме про баню, я могу поделиться каким-то личным откровением. В очередной раз в этом году пересматривая «Иронию судьбы или С легким паром», я, честно говоря, начал переосмысливать этот фильм. Хотя, наверное, люди уже давно начали его переосмысливать. Но, в общем, люди в этом фильме максимально нелогично поступают. И вообще мы привыкли смотреть этот фильм как такую милую романтическую комедию, в которой все хорошо, и такое чудо новогоднее происходит, как влюбленные друг друга встречают. А на самом деле вот я в этом фильме увидел полный раздрай представлений о какой бы то ни было нормативности в отношениях. Ну человек напивается, едет в другой, случайно попадает в другой город, там встречает женщину, которая до этого встречалась с женатым мужчиной и странно, что все никак она не вышла замуж. У него есть невеста, он с ней порывает ради какой-то мимолетной интриги. И так далее, и так далее. И вот обратите внимание, единственный человек в этом фильме, который за счет жизненной мудрости как-то соответствует тому, что мы называем там семейными ценностями или традиционными ценностями, это мама главного героя.

М. Борисова

— Я не согласна.

К. Мацан

— Которая не согласна. Которая в конце говорит, когда вот привозит Женя Лукашин свою невесту или она к нему, вернее, приезжает — вот, это Надя, вот мы так счастливы вместе. Мама говорит, помните, что ну, посмотрим. Посмотрим, к чему вот так начавшиеся отношения приведут.

М. Борисова

— Мне кажется, что самый здравый и нормальный, с точки зрения христианской, персонаж в этом фильме — это персонаж Ширвиндта.

К. Мацан

— Это требует контекста и пояснения.

М. Борисова

— Который хранит свою дружбу на протяжении большого количества лет, со школьных времен, с абсолютным раздолбаем, главным героем. Который, несмотря на сложности начала их романтической истории, хранит верность жене, к которой он собирался лететь как раз в Ленинград праздновать Новый год. И вообще он со всех сторон положительный человек и, собственно говоря, поспешил на следующий день после всех этих приключений прийти на помощь другу, поздравить его с Новым годом. То есть самый положительный персонаж, на мой взгляд, как раз он.

К. Мацан

— И неслучайно, видимо, что именно с него фильм начинается, он покупает шампанское и фрукты.

М. Борисова

— Да.

К. Мацан

— Но мне еще что в этом фильме очень дорого? То, что в нем играет храм Архангела Михаила в Тропареве. Вот мимо этого храма, в этом районе, где мы регулярно на улицах встречаемся с Андреем Борисовичем Тарасовым, потому что там живем.

А. Тарасов

— Я вижу вас из своего окна.

К. Мацан

— Да. И вот одноклассник моего сына живет в подъезде, на котором висит табличка, что вот около этого подъезда снимались сцены из «Иронии судьбы, или С легким паром». Вот у нас в районе там, в Тропарево, Женя Лукашин прыгает и говорит: «Пить надо меньше, надо меньше пить». И, в общем, память об этом хранится. Мы вернемся к нашему еженедельному «Журналу» после небольшой паузы. Дорогие друзья, не переключайтесь.

К. Мацан

— В эфире наш еженедельный «Журнал». В студии ведущие Радио ВЕРА — Марина Борисова, я Константин Мацан. Завсегдатаи нашего журнала — Андрей Борисович Тарасов, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, и Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома». Мы продолжаем наш разговор. И я хотел бы вот подхватить тот мотив, который вы, Марина, задали — про человека из советского прошлого, человека, хорошо знающего жизнь в эти годы. Дело в том, что вот эти новогодние дни у нас юбилейные в этом году, потому что 125 лет со дня рождения Сергея Иосифовича Фуделя. А его день рождения очень интересно приходится: если по старому стилю — он родился 31 декабря 1900 года, он ровесник XX века, а если по новому стилю — то уже 13 января 1901 года. Поэтому вот можно обе даты праздновать. У нас есть старый юбилей и новый юбилей. Но вот все-таки...

М. Борисова

— То есть родился два раза.

К. Мацан

— Да, родился два раза, в двух годах. И там, и там есть юбилей. Что в прошлом году был юбилей, что в этом году юбилей.

А. Соколов

— А если еще правильно трактовать, вот что последний год предыдущего века, то и в разные века родился.

К. Мацан

— Вообще да, человек как бы собой объединяющий два века. Мы много и часто на Радио ВЕРА про Сергея Фуделя говорили, я его люблю, творчество его люблю, постоянно перечитываю его работы. Но я бы вот с какой стороны сейчас хотел к этой теме обратиться — и, кстати, вот особенно мне ценно, что сейчас вы, Марина, с нами в студии, потому что у меня даже, может быть, к вам вопрос и вот некая надежда на вашу реплику, потому что вот о чем бы я хотел сказать. Одна из основных тем Сергея Фуделя, всего его творчества и мысли — это тема о так называемом «монастыре в миру». Речь не идет в данном случае узко о какой-то вот общине, которая собиралась бы на квартире, а не в храме. Не об этом речь, а о том, что для Фуделя вот этот идеал «монастыря в миру» — это идеал, если угодно, внутреннего монашества, как он это называет. Когда церковная жизнь для тебя не ограничена приоритетно приходом в храм, на службу, участием вот только в такой общественной церковной жизни, но связана с осознанием того, что в каждую секунду своей жизни, в каждом моменте своей жизни ты идешь за Христом. На работе, дома, в любом коллективе — знают, что ты верующий, не знают, — ты в этот момент христианин всегда. Вот это такое внутреннее монашество — то, что называет Фудель «монастырь в миру». И это именно не церковная община, именно «монастырь в миру». Вот как монах всего себя посвятил следованию Богу и от всего как бы другого в жизни отказался, так и всякий христианин может такой выбор внутренний для себя в ценностном плане совершить. И вот такая, казалось бы, очень правильная, глубокая, привлекательная мысль и такое суждение обязывающее, высокую планку в этом смысле задает Фудель, конечно, опираясь на чтение отцов. Но вот я недавно с одним коллегой об этом разговаривал и от него услышал такую любопытную мысль, что, конечно, это хороший, правильный, высокий идеал, да, монастырь в миру. Но, говорит мой коллега, мне кажется, говорит он, почему Фудель так на этом настаивает? Потому что он жил в советскую эпоху, особенно в раннесоветскую, когда, собственно, обычная церковная жизнь была затруднена, когда трудно было просто прийти на службу, когда храмов было мало или за это преследовали. Вот тогда, как бы из некой невозможности жить обычной церковной жизнью, растет вот этот идеал — тогда мы уходим внутрь себя, тогда у нас монастырь в миру, тогда у нас внутреннее такое христианство и монашество. А время от времени, когда есть возможность, там где-то на квартире совершается богослужение, тайнообразующе и так далее. И вот я думаю, в принципе, такая мысль, которая заслуживает продумывания. В чем еще здесь конфликт некоторый идейный есть? В том, что действительно, если, вот по мысли моего собеседника, последовательно эту идею монастыря в миру и внутреннего христианства развивать, то можно дойти до некого, в общем-то, ну не отрицания Церкви — как вот общественных богослужений, такой обычной церковной жизни, но до некого такого отношения к ней как к чему-то — ну и без этого можно обойтись. В принципе, это не главное, главное — вот верить в душе и так далее. И вот, повторюсь, для моего собеседника, ему кажется, что вот он так, как философ, реконструирует мысль Сергея Фуделя, что корни этого ощущения фуделевского именно вот в советской действительности, затрудняющей обычную церковную жизнь. Хотя я как бы вот исторически с этим не согласен, потому что идея «монастыря в миру» встречается обильно в текстах и дореволюционных — там у Валентина Свенцицкого, у отца Иосифа Фуделя, даже там у Мечевых постоянно. Но это другой вопрос. Марина, вот как вам кажется, действительно вот это уместное такое суждение, что именно затрудненность такой обычной жизни в советских реалиях может вести к этому идеалу «монастыря в миру»? А в обычной жизни сегодня, допустим, когда много храмов открыто, выбирай себе духовника на любой вкус, вот это уже мысль, которая как бы не столь актуальна, на которой не нужно столь уж делать акцент.

М. Борисова

— Я думаю, что сейчас это более актуально, чем в советские времена. Но просто почему останавливаются на XIX веке? Можно сделать отсыл в более глубокую христианскую древность, например, ко временам Ефрема Сирина. У сирийских монахов в те времена была очень хорошая система, они, в отличие от египетских, не уходили глубоко в пустыню, они селились поблизости или на окраинах городов. И у них была такая градация евангельских заповедей Нагорной проповеди, они их поделили на «большие» и «малые» — в кавычках, естественно, просто это как название. И вот «малые» заповеди с их точки зрения должны были исполнять миряне в обязательном порядке. А есть какие-то заповеди, которые очень трудно сочетать с семейной жизнью и с какими-то общественными обязанностями, и это относилось у них к разряду «больших» заповедей. И эти заповеди были обязательны уже для монашествующих. Так что идея «монастыря в миру», она совершенно актуальна, по-моему, всегда, начиная с апостольских времен. И чем более спокойная эпоха для Церкви, тем более актуальна становится эта задача.

К. Мацан

— Интересно. Тут мы снова вспоминаем Иоанна Златоуста и фразу, которую, честно говоря, не знаю, приписывают ли ему или это реально из его наследия, что нет для Церкви худших гонений, чем отсутствие гонений.

М. Борисова

— Ну, я поскольку не отношусь к категории святых отцов и даже матерей, поэтому я не возьму на себя смелость утверждать такие вещи. А тем более, что пройдя школу церковной жизни при советской власти, как-то не хочется повторять на старости лет то же самое.

К. Мацан

— Упаси Бог.

М. Борисова

— Но при этом, конечно, это сложное время, когда все спокойно. И чем спокойнее, тем сложнее. Собственно говоря, об этом мы можем судить, если поинтересуемся историей Русской Зарубежной Церкви в XX веке, которую как раз никто не гнал, но у которой внутренних сложностей было огромное количество. И чем спокойнее и обеспеченнее во всех смыслах была жизнь христиан, тем сложнее было им удерживаться в состоянии христианства.

К. Мацан

— Но тут такой действительно любопытный момент. Ведь вот опять же я возвращаюсь мыслями к разговору со своим собеседником. В чем еще вот он видит, например, такую опасность в каком-то смысле или какую-то противоречивость такого акцентирования этого внутреннего христианства, «монастыря в миру», внутреннего монашества — в том, что как будто бы здесь немножко нивелируется все, что связано с церковной дисциплиной. Ну вот обычный христианин знает, что вот надо — надо время от времени причащаться, надо и так далее, надо поститься. А когда мы говорим, что нет, вот у меня «монастырь в миру», то можно очень легко себя так оправдать: но я же как бы живу внутренней жизнью, я там, не знаю, ценностный выбор сделал. А в общем-то, можно и в храм и не пойти сегодня. Или как-то для себя вообще вопрос о некоем послушании Церкви как организации, как институции, и свое участие в ней, скажем так, признать чем-то если, конечно, не то чтобы совсем не значащим, но в общем вот второстепенным. Вот не первостепенным, а второстепенным только. Не знаю, коллеги, что вы об этом думаете?

М. Борисова

— Если не относиться к Церкви как к армии с ее уставом, то, в общем-то, нет никакого противоречия. Ключевое же слово — «монастырь». Любой монастырь подразумевает определенный устав. Причем, в зависимости от монастыря, устав может быть разным. Но если он принимается как устав, дальше он исполняется, соответственно, всеми в обязательном порядке. Не вижу никакого противоречия.

А. Соколов

— Я думаю, что дело даже не только в различии монастырей, но и в различии эпох. В разное время, как опять же мы видим, в разных странах, в разных условиях монашество тоже по-разному совершенно развивалось — где-то это был уход от мира, где-то наоборот, это была некая попытка в мире существовать совершенно по другим условиям. И мне кажется, что проблема в том, что мы просто опять же пытаемся немножко бездумно калькировать опыт предыдущего времени, не понимая, почему люди действовали тогда именно так, когда причастие было действительно сложнейшим событием в твоей жизни. Вот как мне рассказывала моя покойная теща, что нам на службу надо было поехать в другой город. Нужно было не попасться, чтобы, не дай Бог, тебя там не записали в числе тех, кто — не потому, что боялись причащаться, в городе просто не было ни одного храма. А в другой храм попасть — это надо на автобусе междугороднем, встать и доехать к семи часам. А такого автобуса нет, значит, надо ехать с ночи и где-то переночевать на вокзале и прийти в храм утром на исповедь и на причастие. И я понимаю, это одни условия. И там один вызов — да, вот этот тяжелый путь. А у нас другой вызов. У нас вот слишком часто Чашу выносят людям. У меня вот храм — соседнее со мной, за моим домом здание было много лет. Очень хорошо, две службы, и ты думаешь: на какую бы пойти? Естественно, какой может быть монастырь в миру, если ты не установил себе жесточайшие правила, когда ты там причащаешься? Ты просто будешь все время «потом» причащаться. Так же, как к родителям мы все время «потом» заезжаем, если не вписали это в график. Я должен на этой неделе там у мамы побыть — хочешь ты не хочешь, все остальное отодвинуть. Ну вот это тоже в каком-то смысле соблюдение определенных правил.

К. Мацан

— Знаете, я могу признаться в таком личном открытии, очень простом. Я вот в прошедшем семестре преподавал в Московской духовной академии — то есть ездил в Лавру раз в две недели на две пары, и занятия начинались на второй паре, то есть в 10:30. Ездил я по субботам, вот через субботу. И тут, ты знаешь, Леш, ты говоришь вот про то, что нужно ехать там далеко на автобусе. Сейчас другие же, если угодно, искушения. Я просто понимал, что на машине туда-обратно ездить — это на бензине разориться. Поэтому ездил на электричке, чего много-много лет не делал вообще, вот не ездил никуда на электричках. Но в этом постепенно для себя открываешь какой-то особый опыт. Вот этот ежедвухнедельный там двухчасовой путь в Лавру, к Преподобному — это вот встать там в шесть утра, приехать на вокзал, сесть в электричку, ехать в любую погоду. Потом от вокзала идти до Лавры, там вот ты проводишь занятия, потом едешь обратно, какой-то напитанный этим светом. Сам путь — вот уж на что я не ценитель электричек как класса, но почему-то, когда едешь в Лавру на ней, немножко какое-то, маленькое ощущение какого-то микропаломничества здесь возникает, и оно очень согревает.

К. Мацан

— В эфире наш еженедельный «Журнал». В студии ведущие Радио ВЕРА — Марина Борисова, я Константин Мацан. Завсегдатаи нашего «Журнала» — Андрей Борисович Тарасов, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, и Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», сегодня с нами. И мы вот, Леша, к твоей теме переходим.

А. Соколов

— Я сейчас понял, что всю дорогу мы разговаривали о том, что необходимо быть праздничным, и тут вот возникла какая-то тенденция утверждать, что я люблю более постные темы. И под конец я должен, видимо, ее оправдать.

К. Мацан

— Сейчас ты зажжешь.

А. Соколов

— Не знаю, зажгу или охлажу вас немножечко, но мне хотелось поговорить о теме, без которой праздник на самом деле не очень праздник, особенно такой, как Святки и Рождество — это тема добрых дел. Я не знаю, праздничная она или постная...

К. Мацан

— Но она обличающая. Меня во всяком случае.

А. Соколов

— Нет, вот сейчас никого обличать не будем. Я как раз хотел в обратную сторону.

К. Мацан

— Меня можно.

А. Соколов

— Ну, вы самообличитесь, Константин, пожалуйста. Ну, весело все и на самом деле очень хорошо, и я очень рад, что мы с вами беседуем в этой прекрасной теплой студии. И сейчас мы закончим, и я пойду домой, и там все будет хорошо. Я, можно, редко это делаю, но я сейчас извиняюсь перед слушателями, я зачитаю кусок текста, можно? Это вот небольшой материал, совсем короткий. «В тридцати пяти километрах от города Луганска живет Павел и его жена, уже четыре года прикованная к постели, Ольга. Их дом — это заброшенное многоквартирное здание, куда осенью и зимой можно добраться только на внедорожнике. А чуть ближе в пригороде живет Ольга Петровна, которая одна воспитывает троих внуков на пособие в семь тысяч рублей. Отец детей погиб, мама от них отказалась. Теперь у Даниила, Дианы и Даши есть только бабушка и маленький домик, в котором они учатся, играют и мечтают о самом малом — нормальной одежде, вкусной еде и спокойствии. Что их объединяет и не только их, а еще многих других людей, живущих в пригородах Луганска вот на таком расстоянии — это то, что всем им так или иначе помогает храм Всех святых в Луганске, настоятелем которого является протоиерей Александр Беспалов. И вот он вместе с прихожанами организует гуманитарные маршруты по развозу помощи». Это не грустная история на самом деле. Это, во-первых, я просто назвал людей — призываю, может быть, помолиться как-то тем, кто далеко от этого места и может только молитвенно их поддержать. Но хочу сказать, что наши читатели — не журнал «Фома», а наши читатели вот должны были, мы призвали их помочь в рождественские дни этому прекрасному начинанию, опубликовали вот этот материал, и 488 тысяч рублей удалось собрать благодаря тому, что люди приходили и делали пожертвования через наш сайт. У нас прошла традиционная акция, называется «Пять добрых дел на Рождество». И главный наш конфликт редакционный в том, что я считаю, что надо было сделать «Семь добрых дел на Рождество». Мы понимаем, что у людей была готовность помочь больше, чем мы попросили. Саму благотворительную акцию не мы организовывали, не редакция журнала «Фома» — мы тут выступили скорее такой площадкой по привлечению внимания людей. А организовывал все наш с Радио ВЕРА общий близкий партнер и, так сказать, как это правильно, какое-то слово надо такое правильное, партнер — это слишком холодно звучит, фонд «Мои друзья» благотворительный.

К. Мацан

— Соратник.

А. Соколов

— Соратники. Потому что здесь можно слово «борьба» даже употребить — борьба за доброе дело. Вот наши дорогие девушки из фонда «Мои друзья», они собрали самых разных нуждающихся, и мы провели эту акцию традиционную уже. Мы всегда проводим большую благотворительную акцию в «Фоме» на Пасху и на Рождество, и каждый раз все больше и больше собирается средств благодаря нашим замечательным читателям. А о чем бы я хотел сказать? В общем-то, такое немножечко грустное наблюдение. Почему я выбрал именно историю храма? Потому что это да, мы рассказали ее через историю конкретных людей, которым мы помогаем, но написано было, что в помощи нуждается именно храм Всех святых в городе Луганске. И люди сделали пожертвование на благотворительную деятельность этого храма. К сожалению, все, кто занимаются благотворительной деятельностью, прекрасно знают, что если сбор идет на больного ребенка, скажем, или там на человека, оказавшегося в какой-то очень такой трагической, яркой ситуации, которую можно как историю рассказать — это собирает много пожертвований. А когда говорят: помогите, пожалуйста, там приходу, который каждый день помогает там людям, помогите, пожалуйста, больнице там и так далее — собирается меньше, потому что нет какой-то личной истории. Банальные, всем нам здесь, коллеги, известные механизмы работы средств массовой информации здесь тоже работают, к сожалению. И отсюда возникает вот эта потрясающая проблема, что благотворительность аудитории якобы надо продавать. Если ты не продал благотворительность аудитории, то и ничего не собралось. А вот у нас маленькое рождественское чудо, оно заключается в том, что вот эти вот безличные сборы, они тоже очень хорошо собрали и очень быстро. Потому что люди, может быть, к нам какое-то доверие как к редакции проявили. А может быть, просто решили, что мы поможем вот тому, кому надо. Не задумываясь, хорошая там история, плохая — это не какой-то аттракцион, это просто вот надо. И для нас очень большая радость, как для издания, то, что у нас такие потрясающие читатели, которые здесь не задают вопросов, не выбирают, какая история больше понравилась, а просто помогают тому, кому нужно. Это, по-моему, очень прекрасно. Вот мы много спорим о том, как вообще измерить эффективность нашей работы. Вот мы здесь сидим перед микрофонами, видим друг друга, смотрим друг на друга. А, к сожалению, наших читателей не так часто видим живьем, не так часто можем оценить, кто нас слушает, кто нас смотрит, что это за люди, что их волнует. И вот такие вот истории, как эта благотворительная акция, для нас, как для журналистов, они, конечно, очень важны именно в том плане, что помогают почувствовать этих людей и понять, что это не просто там вот циферки посещаемости сайта https://foma.ru/ там, да, просмотры видео где-нибудь на каком-нибудь сервисе в VK Видео, там Rutube. А это действительно люди, которые нам доверяют, которые вместе с нами что-то замечательно делают. Надеюсь, что и мы тоже какой-то свой вклад в эту благотворительную акцию внесли тем, что помогали ее продвигать. Надеюсь, что у всех ее участников все будет хорошо.

М. Борисова

— Я вот слушаю, думаю: все замечательно, все здорово, и солидарна со всем, что Леша говорит. Только единственное, меня всегда интересует вопрос, почему мы, когда говорим о помощи, все время упираемся только в деньги. А очень часто и гораздо труднее от нас ждут помощи совсем другой. Эмпатия такая вот, о которой можно прочитать в интернете, она настолько дефицитна вокруг нас. И, что самое печальное, мне кажется, среди христиан она не менее дефицитна, чем среди людей неверующих. Может быть, у неверующих даже ее больше.

А. Соколов

— А что ты имеешь в виду под деятельной помощью? Я просто могу сказать в защиту опять же наших слушателей, читателей и зрителей, что, конечно, мы об этом тоже много говорим, самая деятельная помощь — это, наверное, даже не перечислить деньги в благотворительный фонд, а самому там взять в руки какой-то инструмент и поехать вот восстанавливать дома под Донецком. Мы постоянно помогаем отделу по делам благотворительности, которому постоянно нужны волонтеры, волонтеров там не хватает, мы это знаем. Но можно ли осудить человека, который, скажем, не имеет такой физической возможности туда поехать и, может быть, даже и денег не имеет, чтобы там сделать какое-то гигантское пожертвование, там, может, лепту там какую-то внесет. Мы все знаем прекрасно, что дело не в сумме, но, скажем, действительно проявил эмпатию. Я просто пример приведу. Вот у нас один из самых таких эмоциональных моментов — это когда человек под статьей какой-нибудь, под публикацией в Телеграме там начинает рассказывать свою историю — историю трагическую, и другие люди в комментариях начинают его утешать. Вот кажется: ну они просто в комментариях общаются. Но они — видно, что вкладываются эмоционально, они пытаются этого человека утешить. Они вот сидят, пишут это, пишут сложный текст. Не просто там лайки со смайликами ставят, пытаются как-то вникнуть в его проблему. При этом потрясающим образом не поучают его, не рассказывают ему, как друзья Иова там, да, что ты там сам виноват, ты сходи на исповедь, причастись, покайся, твой грех. А прямо вот сочувствуют, видно, что сочувствуют. И это, конечно, стоит порой даже не меньше денег, которые люди жертвуют. Это вот про это?

М. Борисова

— Не совсем. Это да, безусловно...

А. Соколов

— А что тогда еще может сделать?

М. Борисова

— Я тебе могу сказать. Смотри, у меня подруга близкая, ей 78 лет. В соседнем подъезде живет женщина, которой сильно за восемьдесят, и она уже физически не может ходить в храм. Ее иногда родственники на большие праздники возят, чтобы она могла поисповедоваться, причаститься. Но, в принципе, она в основном даже во двор не выходит, остается в своих четырех стенах. И вот моя подруга, которая сама еле ноги носит и ходит с двумя этими палками для скандинавской ходьбы в церковь, она приносит ей просфору и святую воду. Ну и попутно там, я не знаю, пряники там, яблоки и прочее. Вопрос: она самая молодая и самая полная сочувствия из всех прихожан этой церкви? Но ведь наверняка нет. Просто есть вещи, которые нельзя спустить по директиве и невозможно обо всем сообщить в интернете. Но пока мы живы, мы можем хотя бы поинтересоваться, может быть, на приходе есть люди, которым просто необходимо хотя бы иногда, чтобы к ним зашли, принесли просфору и святую воду и поговорили.

А. Соколов

— Ну это безусловно так. Потому что ждать какой-то инструкции — это самое последнее дело. Но мне кажется, что каждый просто реализуется там, где он может. Вот меньше всего хочется сейчас, чтобы вот у тебя так прозвучало, что вот смотрите, вот там вот правильный человек — он ножками ходит, а вы в интернетах своих сидите. Я понимаю, мы разного поколения люди, но мне кажется, что и в интернете можно потратить не меньше сил и эмоций, если подойти к человеку по-человечески.

К. Мацан

— Прекрасные слова для завершения нашего праздничного радостного разговора.

М. Борисова

— На этой оптимистической ноте...

А. Соколов

— Выходим в продолжение праздника. С наступающим Крещением вас, дорогие слушатели.

К. Мацан

— Да, дорогие друзья. На самом деле я немножко иронизирую. Действительно важнейшую тему Алексей Соколов поднял, и тема вечная в том смысле, что мы никогда не перестанем о ней в разных изводах на Радио ВЕРА говорить. Спасибо огромное, коллеги, за наш сегодняшний «Журнал». В студии были ведущие Радио ВЕРА — Марина Борисова, я Константин Мацан, заместитель главного редактора Радио ВЕРА Андрей Борисович Тарасов. И почему-то я привык Андрея Бориса Борисовича с отчеством упоминать. Видимо, сказывается...

М. Борисова

— От глубокого уважения.

А. Соколов

— А это потому, что он доктор наук.

К. Мацан

— Доктор филологических наук, да.

М. Борисова

— А ты всего лишь кандидат.

К. Мацан

— И да, во мне какая-то корпоративная просыпается такая, корпоративная, как бы это сказать, чувствительность к чинам. Нет, на самом деле просто у нас же есть программа очень популярная «На струнах Псалтири», где главный герой — вымышленный персонаж, но тем не менее он Андрей Борисович.

А. Тарасов

— И филолог.

К. Мацан

— И филолог, да. Поэтому некий прототип этого вымышленного персонажа нам, в общем-то, известен.

А. Соколов

— Если бы это был античный автор, он бы назывался «псевдо-Тарасов». Очень сильно филологически.

К. Мацан

— Но у нас есть подлинно Тарасов.

А. Соколов

— Подлинный Тарасов.

К. Мацан

— Да, Андрей Борисович, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, и Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», были сегодня с нами в студии Радио ВЕРА и вместе с нами листали и делились мыслями в нашем «Журнале». Дорогие друзья, ровно через неделю в это время мы продолжим размышлять над темами в нашем еженедельном «Журнале». Оставайтесь с нами. До новых встреч на волнах Радио ВЕРА.

А. Соколов

— До свидания и с Новым годом вас.

А. Тарасов

— Всего доброго.

М. Борисова

— До свидания. С наступающим Крещением.

---

Все выпуски программы Журнал

• «Журнал от 27.02.2026». Алексей Соколов, Арсений Федоров
• «Журнал от 20.02.2026». Глафира Базурина, Юлия Селюкова
• «Журнал от 13.02.2026». Ольга Богданова, Максим Печенкин