«Журнал от 06.03.2026». Екатерина Мешкова, Максим Печенкин

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие ведущие Анна Леонтьева и Алексей Пичугин, а также Руководитель проекта «Что-то личное» Екатерина Мешкова и главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин вынесли на обсуждение темы:

— Праздники в день 8 марта;

— Образовательные проекты журнала «Фома»;

— Музей «Первая дача» в Переделкино и выставка о писателе Викторе Шкловском;

— «Месяц Костромской области» проекта «Консервация».

Ведущие: Алексей Пичугин, Анна Леонтьева

---

А. Пичугин

— Друзья, здравствуйте. Пятница и, значит, в эфире Радио ВЕРА наш традиционный радиожурнал. Меня зовут Алексей Пичугин, рад вас приветствовать. Я с удовольствием представляю своих коллег, тех, кто здесь же, в студии, вместе с нами и вместе с вами. Это главный режиссер радио ВЕРА Максим Печенкин. Добрый вечер.

М. Печенкин

— Добрый вечер всем.

А. Пичугин

— Ведущая наших программ Анна Леонтьева. Привет.

А. Леонтьева

— Добрый вечер.

А. Пичугин

— Руководитель проекта «Что-то личное» журнала «Фома» и руководитель образовательных проектов журнала «Фома» Екатерина Мешкова. Здравствуйте.

Е. Мешкова

— Всем добрый вечер.

А. Пичугин

— Напомню, что всегда в наших «Журналах» принимают участие наши друзья из журнала «Фома», которые рассказывают или какие-то свои истории, или что-то связанное с журналом «Фома». И также напомню, что в рамках нашего журнала мы обсуждаем то, что нам показалось интересным — за последнюю неделю из новостной повестки, из каких-то личных событий, из всего на свете, вот что-то, что нам показалось важным, и мы хотим и вам рассказать, и друг с другом пообсуждать. Поэтому давайте начинать. Я думаю, Максим, давай с тебя.

М. Печенкин

— Давай. И я сразу сделаю небольшое обращение к прошлой неделе. На прошлой неделе мы читали письмо от нашей слушательницы Алены. Алена из Кишинева родом. У нее умерла мама, и она похоронила ее, собственно говоря, в Кишиневе. Дело в чем? Алена родом вместе с мамой из Оренбурга. Она хотела маму похоронить на родине, но, к сожалению, этого не получилось сделать, в силу определенных причин. И она попросила зачитать ее письмо, и наших слушателей прислать хотя бы земли родной из Оренбурга, для того чтобы на памятнике в Кишиневе была частичка родины.

А. Пичугин

— Так часто делают, если есть такая возможность.

М. Печенкин

— Да, мы получили огромное количество писем, переслали их Алене, и вот Алена нам написала благодарность, я вот предлагаю ее сейчас зачитать: «Добрый день. На данный момент всех, кого мне любезно предоставили, обзвонила, написала. Боже, какие люди! За пересылку никто не хочет брать. Юрий пошел к батюшке землю освящать и высылает мне ее прямо в Кишинев. Представляете? Какая-то доставка есть, он сам все оплачивает. Я вот пишу и плачу от того, что если ты веришь в чудо, то оно случается. Все тут смеялись: мол, кто тебе тут ответит, кому это надо? А вот теперь у меня появились друзья в Оренбурге. Мы продолжаем общение. Юрию помогу найти армейского друга здесь у нас. Вам непременно напишу, как земля окажется в моих руках, и в тысячный раз буду благодарить. Спасибо. Огромный привет русским братьям и сестрам от всего нашего коллектива Свято-Георгиевской церкви города Кишинева, где я служу бухгалтером. Она находится в центре Кишинева: улица Святого Георгия, 4. Это единственная русская церковь в Молдове. Приходите к нам, если будете в Кишиневе. С уважением, Алена». Ну вот такая вот история.

А. Пичугин

— Тут и то, что Радио ВЕРА в этом поучаствовало, и то, что... Ну ладно, Радио ВЕРА. Радио ВЕРА здесь, на самом деле, передаточное звено. Важное, безусловно, важное — как бы себя не похвалишь... Но здорово, что оно не сработало вхолостую, что люди — Оренбург так от Москвы... Я бываю иногда в Оренбургской области. Не часто, но бываю, и кажется, что это не очень далеко, если на самолете лететь — вот он взлетел, приземлился. Но это из Москвы. Кишинев все-таки — это две границы, а теперь он стал еще фактически дальше, потому что все мы понимаем, сложности, связанные с логистикой, с перемещениями. И, представляете, люди, могут найти способ, как передать землю. Вот как зовут, Алена?

М. Печенкин

— Алена.

А. Пичугин

— Алена говорила, что кто-то смеялся. Но это, на самом деле, важно...

М. Печенкин

— Потому что мне кажется, смеялись просто от неожиданности — не верили, что такое возможно.

А. Пичугин

— Смеялись, не верили, что возможно, да. А вот она поставила цель, и нашлись люди, которые действительно могут стать ее друзьями. Это такая связь с родным Оренбургом, что тоже важно. Тем более сейчас. Раньше, да, что там, самолеты из Кишинева летали до Москвы, полно их в день было. Сейчас так просто не прилетишь. Но вот такой привет, он всегда важен.

А. Леонтьева

— И на самом деле, это история про то, как много вообще добрых людей на свете. И ты это узнаешь, попав в какую-то такую печальную ситуацию. И это всегда поражает, удивляет и в общем хочется жить дальше. Спасибо за письмо большое.

А. Пичугин

— Я почему-то вспомнил, что в Оренбургской области, в городе Орск есть старое кладбище. Если сейчас кто-то нас в Орске слышит — уж продолжим, да, эту тему, есть старое кладбище. Я думаю, что жители Орска знают или, наверное, узнать несложно. Я просто плохо помню, меня туда привозили. На этом кладбище покоятся военнопленные, которые когда-то жили в Орске, потом их освободили через какое-то время после войны, не все смогли в Германию вернуться, там еще венгры, итальянцы, кажется, были. В общем, на родину вернуться смогли не все, и там есть могилы, остались могилы. Вот мы с моим другом, который живет и служит в Орске, священник Максим Бражников — он бывает у нас, когда приезжает, давно, правда, не был. Но мы с ним и проект делали концлагерям на территории Хорватии, где во время Второй мировой войны содержались и сербы, и хорваты, кого только не было, и проект, посвященный Ясеновацким мученикам. И вот он из Орска. Он меня возил по этому кладбищу, и мы искали кресты, которые отмечают захоронение военнопленных. И мы несколько таких крестов нашли. Мне на самом деле было немного неудобно, что ли, за то, что... Как бы у нас люди ни относились к тому, что это немцы, итальянцы, что они там захватчики, пришли — это люди, которые там остались, жили и умерли. И вот их могилы, они в полнейшем небрежении. Вот вдруг кто-то слышит в городе Орск, кто посчитает примерно так же, и как-то, может быть, немножко приберет, облагородит эти могилы неизвестных людей. И они даже не атрибутированы, и давно там нет никаких надписей, табличек. Но вот небрежение, конечно, его быть не должно. Я так, по крайней мере, считаю. Вот, хорошо. Но ты же, Максим, сказал, что это начало, что для начала ты говоришь: «Я прочитаю письмо» — то есть тема, с которой ты пришел, она другая.

М. Печенкин

— Да, тема основная у меня несколько другая и, собственно, вот какая. Через два дня мы будем праздновать вторую неделю Великого поста. Обретение мощей блаженной Матроны Московской и Женский день международный, с которым прекрасную нашу половину я поздравляю. Отношение к этому празднику у нас в церковной среде разное. Вот хотелось бы с вами, дорогие коллеги, об этом поговорить. Леша, скажи, пожалуйста, как ты относишься к 8 Марта?

А. Пичугин

— Хорошо отношусь. Мне кажется, что даже разговоры об отношении к 8 Марта, негативные или положительные, они по крайней мере, несколько лет я уже этого не слышу. Там было: вот, Клара Цеткин, Роза Люксембург...

М. Печенкин

— Вспомните поглубже, как это все, да?

А. Пичугин

— И нет, как это все начиналось, когда это был такой важнейший праздник, один из самых главных праздников в году, уже Международный женский день, когда-то в нашем детстве, в нашей юности. А потом все менялось. А в Церкви, когда я воцерковился, конечно, первое время там у нас же даже делали все, чтобы этот праздник никак не отмечался в церковной среде. Я не праздную. Я помню, когда первые православные какие-то сообщества появились, там аватарки кто-то ставил: «Я не праздную 8 Марта», — женщины ставили. Но все это, мне кажется, ерунда. Если вы любите своих женщин, если вы считаете, что это может быть, вы как-то можете договориться между собой. Вот вы не любите 8 Марта и никакой ценности для вас там Международный женский день не представляет, неважно, что это там. Но и ваша вторая половина — там, я не знаю, ваши родители, ваша мамы, бабушки, если там бабушки есть, кто угодно, дети, дочери, — если для них это никакой ценности не представляет, так же, как и для вас, наверное, проблемы нет. Но так как у нас мы все равно живем в светском обществе, которое массово отмечает 8 Марта, то, наверное, все-таки, если не поздравить, даже если вы к этому плохо относитесь, вот в этой общей массе поздравлений, потому что их все равно будут поздравлять на работе, в школе, в институте, в детском саду. Вот у меня дочка в детский сад ходит — у них там целый утренник был, посвященный 8 Марта.

А. Леонтьева

— Даже на улице.

А. Пичугин

— На улице, да. А вы не поздравите — вот как-то мне кажется, это не совсем правильно.

А. Леонтьева

— Слушайте, а я думаю, что отношение к 8 Марта, оно вот варьируется как-то по мере прохождения вот этого пути, так называемого воцерковления. Потому что у меня есть две истории про 8 Марта. Значит, когда мы с мужем вот только-только пришли в Церковь, были очень строгими, не праздновали Новый год и 8 Марта. И я помню, что мы пришли в гости к друзьям, и муж так гордо сообщил, что мы не празднуем 8 Марта. А семейная пара, к которой мы пришли, значит, глава семьи, так очень ненавязчиво говорит: «Да? А я никогда не пропускаю повода подарить жене цветы». И он в такое неловкое положение моего мужа привел.

А. Пичугин

— Это тоже зря, мне кажется.

А. Леонтьева

— Ну так это было, да, не без ехидства.

М. Печенкин

— Ты знаешь, а с другой стороны, вот тоже слышал такое мнение, чем хорош праздник 8 Марта? А тем, что он позволяет нам, мужчинам, вспоминать, что женщинам дарить цветы надо каждый день и радовать, и обнимать. Подойти, обнять свою супругу, сестру, маму, дочку, племянницу — ну, тут можно много перечислять, да? — порадовать человека, подойти и сказать, как ты его любишь, как ты ему благодарен. И по празднику, и без праздника, и вспомнить и просто сделать что-то хорошее. Мне кажется, это очень-очень важно, лишний повод для этого. Ну, в конце концов, почему бы нет?

А. Леонтьева

— Ну, а вторая история, вот, собственно, когда мы уже начали его праздновать и мы 8 Марта пригласили друзей. И это был тоже пост, поэтому там была какая-то селедка, что-то такое, все равно мы попраздновали. А, и была еще суббота, с субботы на воскресенье. В воскресенье мы пришли к нам в храм, у нас такая строгая вот тоже воцерковляющаяся прихожанка, и она говорит: «Как вы?» И мы говорим: «Ну вот, мы с друзьями попраздновали». Она говорит: «А я была у блаженной Матроны». И очень строго на нас посмотрела. Я помню, муж тогда сказал, — так тоже это была неловкая ситуация, — муж сказал: «Милая, помолись о нас грешных».

А. Пичугин

— Я хочу сказать, что в нескольких храмах, которые я знаю, и, соответственно, если мы там исходим из какой-то статистики, значит, этих храмов гораздо больше, где 8 Марта если вдруг выпадает на воскресенье — точно, и часто, если там 8 Марта в течение недели — в воскресный день, который будет следующим, прихожанкам дарят цветы всегда всем. И я несколько раз при этом присутствовал. И да, можно подарить на Жен-мироносиц. Но можно подарить еще и на 8 Марта, потому что среди прихожан очень много бабушек. Вот я видел просто вот: бабушки, которым давно никто ничего не дарит, никаких цветов, потому что некому уже подарить. Ну и что, что 8 Марта, даже если оно вам не нравится? Но все равно вот лицо бабушки, которой подарили цветы, которой никто десятилетиями уже ничего не дарил, это гораздо важнее, чем ваше отношение к этому дню. Вот мне так кажется.

Е. Мешкова

— Ну да, еще же история этого дня. Конечно, можно ее помнить и нужно ее знать, безусловно. Но мне кажется, что сейчас уже, в современном обществе, мы скорее смотрим на этот праздник как на повод женского дня, а не всей истории, которая за ним стоит — как на начало весны, как на какую-то улыбку, которая в этот день как-то витает в воздухе, мне кажется. Поэтому у меня тоже отношение к 8 Марта менялось, но сейчас я максимально к нему спокойна. И, больше того, мне кажется, что здесь любая категоричность, она несколько нарушает такое тепло этого праздника. Почему бы не дать повод людям? Мне кажется, в нашем мире так мало вообще хороших поводов для улыбки и для теплого отношения друг к другу, что здорово, когда он появляется, пусть даже вот таким светским днем.

М. Печенкин

— В общем, как классик сказал: «Дарите женщинам цветы».

А. Пичугин

— Наш традиционный радиожурнал в эфире. Напомню, что здесь, в этой студии, главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин, ведущая наших программ Анна Леонтьева. Екатерина Мешкова, руководитель проекта «Что-то личное» в журнале «Фома». И я Алексей Пичугин. Екатерина, вас представили как руководителя проекта «Что-то личное», но вы еще в журнале «Фома» занимаетесь развитием направления проектов по образованию, образовательных проектов. С чем вы к нам пришли сегодня?

Е. Мешкова

— Да, это так, и я бы с огромным удовольствием поделилась и рассказала наши новости в этом направлении. Потому что наверняка многие из наших слушателей знают, что в «Фоме» есть такой большой проект — «Академия журнала «Фома». И «Академия» создавала до этого момента довольно много прекрасных таких просветительских интересных продуктов. И мы подумали, что было бы здорово их немножко реанимировать, потому что мы давно про них ничего не рассказывали, никому не показывали. И лежит это золото, а хочется, чтобы оно не просто лежало, а приносило людям новые знания и новые какие-то открытия. И хочется попробовать делать что-то и новое в том числе. И все проекты, которые связаны с образованием в журнале «Фома», они такого гуманитарного круга — есть и богословские проекты, есть и проекты, связанные с психологией. Вот как раз проект, которым я руковожу внутри «Фомы» — «Что-то личное» — это такой психологический проект про отношения, про поддержку, про такой душевный рост больше, чем духовный, про отчасти, возможно, быт христианина. То есть у нас большинство подписчиков — это женщины, прекрасная половина человечества. Вспомним про 8 Марта снова. И очень много статей, которые направлены именно на женскую аудиторию — про отношения в семье, про воспитание детей. И мы подумали, что, в общем-то, это прекрасные темы, которые можно поднимать не только в рамках коротких каких-то постов или наших чудесных прямых эфиров с психологами, но и в рамках более широких масштабных продуктов, где человек, который, может быть, не имеет возможности или пока желания напрямую ходить к психологу на какие-то индивидуальные сессии, тем не менее, может получить и знания, и поддержку, и опыт прямой встречи с психологом, потому что будут и вебинарные части в том числе. И гуманитарный круг этим не завершается, разумеется, еще вся культура и искусство, и все, что касается литературы — вот по всем этим направлениям мы хотим попробовать создавать интересные проекты, смотря на все, о чем я рассказывала, через христианскую призму, то есть через христианское мировоззрение. Все наши эксперты, безусловно, люди именно с таким опытом, именно с таким мировоззрением, поэтому, хочешь не хочешь, люди будут рассказывать о том, в чем они профессионалы, именно через эту призму. И вот сейчас, на время Великого поста, мы подготовили такое специальное предложение, в которое мы включили три курса, на мой взгляд, очень интересных, связанных как раз с культурным направлением. Как мы знаем, мы так стараемся — не все, но вот по мере сил, — отходить на время Великого поста от развлечений и жить такой более глубокой духовной жизнью, размышлениями. И мы выбрали три курса, которые помогают это делать. Первый курс связан с искусством, называется он «Как искусство говорит о Боге». Ведет этот курс чудесная Ирина Языкова, искусствовед.

А. Пичугин

— Да, я тоже так всегда радуюсь, когда она к нам приходит. У нее такие наполненные программы всегда.

Е. Мешкова

— Да, Ирина потрясающая. Вот мы все думаем, что как-то хочется о ней еще больше рассказывать людям, потому что как будто бы ее образ не вполне полон, хочется больше о ней говорить. И курс совершенно удивительный, мы там говорим о живописи самых разных эпох и именно отвечаем на вопрос, как искусство разных эпох говорит о Боге. И это очень интересный, такой глубокий курс. Второй курс связан с музыкой. Мы выбрали цикл «Страсти» Баха, который, в общем, про Страстную седмицу, и смотреть его — наверное, не в саму Страстную седмицу, но накануне этого периода, кажется, что было бы очень интересно и глубоко. И, в частности, музыка классическая, конечно, духовной жизни способствует очень сильно. И как Бах сам проживал эти страдания Христа, кажется, что очень такая интересная и помогающая каким-то порывам души музыка. И разбираем мы эти произведения с чудесной Юлией Казанцевой.

А. Пичугин

— Тоже многократный гость наших программ.

Е. Мешкова

— Да, уверена, что многим нашим слушателям знакома прекрасная пианистка, чудесная девушка, человек, который рассказывает о музыке так, что невозможно ее не понять и не влюбиться в эту музыку, даже если вам классика кажется сложной. Уверена, что Юля сможет достучаться до ваших сердец. И третий курс — мы не могли обойти литературу и решили поговорить про «Божественную комедию» Данте. Тема, в общем-то, 700 лет назад написанное произведение, казалось бы, но при этом вечно актуальное. И разбираем мы с необычным спикером это произведение, с отцом Сименом (Томачинским).

А. Пичугин

— Стоит ли говорит, что и в наших программах.

Е. Мешкова

— Естественно. И такой взгляд — с одной стороны монаха, с другой стороны филолога, а напомню, что он по образованию, одному из, насколько я помню, филолог — это очень интересно и очень глубоко. И вот такой вот пакет из трех курсов мы решили сделать на время Великого поста. Возможно, нашим слушателям это тоже будет интересно. Можно там все курсы приобретать, разумеется, по отдельности, но вот есть отдельное предложение.

А. Пичугин

— А как называется?

Е. Мешкова

— Предложение как само называется?

А. Пичугин

— Нет. А, то есть курсы, они не объединены в один...

Е. Мешкова

— Да, они вот три курса по отдельности. Все вместе мы их назвали как специальное предложение: «Три курса, которые напитают вашу душу». И важно, наверное, отметить, что мы переехали на новую такую платформу, на новый сайт, в общем, на новое решение, и назвали этот сайт «Баккурот». Таким вот необычным словом вопрос в студию: знаете ли вы, что это?

А. Пичугин

— А можно еще раз не знаю?

Е. Мешкова

— Бак-курот.

А. Пичугин

— Бак-курот? Нет, я не знаю.

А. Леонтьева

— Я посмотрела на умных коллег и подумала, что мне не стыдно признаться, что я тоже не знаю.

А. Пичугин

— Но у меня передо мной есть поисковик.

Е. Мешкова

— Я облегчу.

А. Леонтьева

— Вот Катерина наш поисковик сегодня.

Е. Мешкова

— Это одно из имен инжира, просто оно очень редкое. И вот эта отсылка к инжиру, к фиговому дереву, к плодам, о которых мы не раз слышим в Евангелие, нам показалась очень интересным. И, возможно, вы знаете, что у Юрия Вяземского есть чудесная книга, где вот слово «баккурот» тоже фигурирует в названии, что тоже, в общем-то, довольно...

А. Пичугин

— А поисковик ничего не выдал. Написал, наверное, неправильно. А как правильно пишется?

Е. Мешкова

— Через два «к», «т» на конце.

А. Пичугин

— Так и написано. А, «т» на конце? Теперь есть.

Е. Мешкова

— Да. Так что такое вот имя у нашего нового проекта. И мы очень надеемся, что уже в апреле, к Светлой седмице, после Пасхи, мы добавим еще возможность каких-то новых курсов, возможно, новых форматов. Потому что пока это все в формате видеолекций с таким свободным, удобным для вас временем просмотра.

А. Пичугин

— Ну а лекции записаны специально для проекта.

Е. Мешкова

— Сто процентов, да. Так что будем очень рады, если вас это заинтересует и, возможно, сделает ваш пост еще более таким вдохновляющим, глубоким, и духовная весна будет в ваших сердцах, и благодаря встрече с нашими чудесными спикерами.

А. Леонтьева

— Екатерина, а я вот, как самый слабый пользователь в этой студии, хотела всё‑таки уточнить: это та же самая «Академия журнала «Фома»? То есть, если я захочу послушать эти лекции, я просто открываю ваш Telegram‑канал. Нет?

Е. Мешкова

— Вы можете открыть напрямую сайт. Но на самом деле мы сейчас начнем рассказывать во всех наших каналах — и в журнале «Фома», и в «Академии журнала «Фома», и в «Чем-то личном» мы обязательно расскажем про это предложение. Вы не пропустите. Мы будем делать несколько таких постов, чтобы напомнить о том, что оно есть.

А. Пичугин

— А я помню... Опять же, вот как-то наше отношение — наверное, не у всех, но я, может быть, про себя говорю, про окружение, про людей, с которыми я общаюсь — оно немного трансформируется. Я помню, что я был прихожанином одного московского храма когда-то очень давно. И я больше привык к тому, что в начале Великого поста священник выходил и говорил, что давайте мы с вами будем в пост читать такие-то книги Ветхого Завета, вот мы за пост должны прочитать это, это и это. И вот первая неделя поста, и буквально понедельник, Великий канон, и выходит священник после повечерия и говорит: «Ну вот, как я вам и говорил (но, видимо, он до этого говорил, я не слышал) очень хорошо в пост читать хорошие книги». И это уже для многих на самом деле, может быть, активных прихожан этого храма не было каким-то открытием. Но вот мне тогда тоже так казалось, но я думал, что, наверное, я в своих мыслях скорее больше одинок. И вот хорошая книга, например, говорил священник, это замечательная серия... Наверное, вы даже по фильму, который в 50-60-е годы снимался, итальянский замечательный фильм, про дона Камилло. Кто-нибудь помнит из вас его, нет?

А. Леонтьева

— Нет.

А. Леонтьева

— Это чудесная книга... Не то чтобы я сейчас советовал, я просто вспомнил совет этого прекрасного священника своим прихожанам. И действительно, эта книжка продавалась тогда в храме, это было много лет назад, и ее быстро очень раскупили. И я в том числе, и выполнил благословение этого отца, потому что книжка совершенно чудесная — «Удивительный мир дона Камилло». Про священника, который живет в маленьком-маленьком итальянском городе. У него есть главный противник и в то же время друг, коммунист местный, который такой вот антиклерикал, который очень не любит все, что связано с церковью. Но они при этом — маленький город, они друг с другом не враждуют, у них скорее больше общего в каких-то собственных социальных проблемах, еще в чем-то. И есть главный собеседник у дона Камилло — это Христос, к Которому он всегда приходит, у него есть статуя Христа в храме, и он с Ним общается как с самым близким человеком. Он Ему все свои проблемы, беды, радости, все Ему рассказывает, и Тот ему отвечает зримо. Вот на страницах книги описаны их диалоги. Есть фильм, и я так понимаю, что и книжек тоже несколько. Ну вот это вот такая чудесная книга, которую хорошо вот так, мне кажется, в пост тоже вспомнить. Это наш радиожурнал, друзья, по пятницам, как всегда в это время на Светлом радио. А здесь, в этой студии, собираются ведущие, сотрудники Радио ВЕРА и наши друзья из журнала «Фома». Мы обсуждаем интересные истории, которые лично нас тронули, может быть, это что-то из новостной повестки, может быть, это просто какие-то личные истории, которые хотелось бы обсудить друг с другом и рассказать вам. Сегодня здесь, в этой студии, ведущая наших программ Анна Леонтьева, руководитель проекта «Что-то личное» и руководитель образовательных проектов в журнале «Фома» Екатерина Мешкова, Максим Печенкин, главный режиссер Радио ВЕРА, и я Алексей Пичугин. Буквально через минуту в этом же составе мы все снова здесь.

А. Пичугин

— Друзья, возвращаемся в студию Светлого радио. Напомню, что это наш традиционный радиожурнал, который по пятницам выходит в эфир. Здесь, в этой студии, мы — сотрудники Радио ВЕРА и наши друзья из журнала «Фома» — обсуждаем то, что нам кажется важным, интересным, обсуждаем друг с другом, обсуждаем с вами. Здесь сегодня Максим Печенкин, главный режиссер Радио ВЕРА, Екатерина Мешкова, руководитель проекта «Что-то личное», руководитель образовательных проектов в журнале «Фома», я Алексей Пичугин и моя коллега Анна Леонтьева, которая сейчас хочет, наверное, продолжить литературную тему, которую мы только что начали.

А. Леонтьева

— Как ты догадался? Дело в том, что у меня очень хорошие новости из нашего родного Переделкина. Я недавно была на открытии музея, который называется «Первая дача» и расположен на территории Дома творчества. Дом творчества писателей — это отреставрированный и премного украшенный особняк. И я очень хорошо помню какие-то, по-моему, конец 90-х, когда мы с мужем решили наконец сходить в ресторан — там был ресторан рядом с домом, такой буквально в пешей доступности. И мы пошли в ресторан, который назывался на тот момент «Дети солнца». И мы были совершенно поражены какой‑то такой странной, я бы сказала, мутной атмосферой, которая там царила. На самом деле это было вот такое заведение — по‑моему, оно принадлежало солнцевской бандитской группировке.

А. Пичугин

— Там у вас рядом.

А. Леонтьева

— Да-да-да. И вот нас настолько поразила эта атмосфера, что мы больше туда никогда не ходили. Сейчас это одно из самых нарядных мест, в общем-то, Подмосковья.

А. Пичугин

— Ну солнцевские постарались.

А. Леонтьева

— И вот на территории этого комплекса (там есть гостиница, кстати, которую постарались сделать в стиле каких-то советских таких годов) проходят лекции, очень часто приезжают литераторы, какие-то будущие писатели. В общем, Дом творчества старается поддерживать вот эту линию, вернее, ее возрождать, уже довольно-таки надолго утерянную. И вот музей «Первая дача» сейчас представляет выставку писателя Виктора Шкловского. И там находится архив, там можно, предварительно записавшись, даже посидеть (если я все правильно поняла, но это надо уточнять), можно посидеть в отреставрированном кабинете Виктора Шкловского, посмотреть там книги с пометками на полях и вообще посмотреть архив. И я тоже помню очень хорошо, как этот дом, единственный на территории вот этого комплекса, он был обитаемым — то есть там жили люди. Это было очень странно. Ну, представляете, ходят такие толпы нарядных людей, которые специально нарядились, сели в электричку или... Ну, скорее, в электричку, потому что на машинах там парковаться вообще негде.

А. Пичугин

— Потомки Виктора Борисовича или...

А. Леонтьева

— Нет-нет-нет. Просто нарядные люди, которые приехали в Дом творчества, чтобы погулять по этой прекрасной территории.

А. Пичугин

— Ты говоришь: жили. Или жили как бы...

А. Леонтьева

— Нет, жили никакие не потомки, как выяснилось, вот когда я сходила на эту экскурсию. Жили люди, которые даже юридически как-то так, в общем, не имели к этому...

А. Пичугин

— Самозахват?

А. Леонтьева

— Что-то вот такое, какая-то такая история, мне ее подробно не рассказали. Но дом был в очень плачевном состоянии. А это коттедж, построенный в 30-е годы, специально для писателей — с такими вот круглыми, знаете, верандочками, очень такой причудливый по архитектуре. И вот он подлежал какой-то колоссальной реставрации, потому что его пришлось поднимать, делать фундамент заново. И хотя бы стены, которые укрепили, естественно, каркасом и, знаете, сделали так, чтобы эти стены сохранились, чтобы можно было их увидеть. Они очень старые, они там за стеклом находятся и так далее. Там довольно интересная выставка, где можно посмотреть какие-то видеоматериалы, послушать голоса писателей, которые звучат из динамиков. В общем, сделано все, огромная работа проделана. И меня не может не радовать, как, можно сказать, местного жителя, что такой огромный интерес сейчас вообще проявляется к творчеству писателей, которые раньше, мне кажется, что писатель — это был уже какой-то вот, такая страшная сила...

А. Пичугин

— Со Шкловским интересная история.

А. Леонтьева

— У Шкловского очень тяжелая биография. Чудовищно тяжелая.

А. Пичугин

— Да. И у нас ведь не очень принято любить Шкловского — друга Маяковского, вроде все помнят. По крайней мере, вот наше поколение... Вы проходили Шкловского в школе?

М. Печенкин

— Нет.

А. Пичугин

— Мы что-то читали, какие-то его статьи литературоведческие. Но вот со второй половины, наверное, 70-х годов, 60-х годов даже, о нем стали забывать, несмотря на то что сам-то он был жив. Говорят очень многие литературоведы, что Шкловский, он очень сильно разделяется двумя периодами. Первый — это его молодость, до 30-х годов, до Большого террора, когда у него немалая часть семьи погибла. И после этого вот он превратился в такого испуганного человека, который этот испуг пронес через всю жизнь. И поэтому и травля Пастернака не обошлась без его участия, поэтому он там зачастую был впереди всех обличителей. И тоже это, наверное, не было какой-то чертой характера. Был действительно сложный, сломанный, тяжелый человек. Но, безусловно, один из самых, наверное, ярких вот таких фигур в нашей литературе XX века.

А. Леонтьева

— Ну да, он как бы незаслуженно забыт. И вообще, я, честно говоря, к стыду своему, даже и не помню, что я читала Шкловского, хотя что-то такое студенческое было.

А. Пичугин

— Да, я тоже. Помню, у нас собрание сочинений его стояло.

А. Леонтьева

— Да, собрание сочинений у родителей тоже стояло. И вот собираюсь как-то восполнить этот пробел в образовании.

А. Пичугин

— А надо на выставку пойти, значит, сначала.

А. Леонтьева

— Да. На самом деле ребята молодые, которые это делают, конечно... Как вам сказать, если почитаешь воспоминания Шкловского, на самом деле было два периода, как правильно, Алексей, как я понимаю. Период, когда его очень сильно преследовали, и он перешел по только что затянувшемуся льдом Финскому заливу за границу. И период, когда он уговорил писателя Максима Горького помочь ему вернуться. Видимо, в этот период он, собственно, и стал испуганным человеком. Потому что это действительно очень тяжелая биография. А интерес к Переделкино, интерес возрождающийся — там будут следующие экспозиции, следующие писатели, и я прямо вижу это невооруженным глазом. То есть там, где был, как я уже рассказала, ресторан «Дети солнца» (кстати, еда была тоже не очень вкусная), там проводится очень много экскурсий, и люди с удовольствием ездят на эти экскурсии.

А. Пичугин

— Это вот «Первая дача», да, как раз?

А. Леонтьева

— Да. У нас на радио была замечательная экскурсовод, — она также проводит экскурсии в нашем храме Игоря Черниговского в Переделкино, — Инна Воронова. Очень интересная была передача. Мне кажется, она знает о литераторах все. Просто вот обо всех и все. И она очень увлекательно это рассказывает. Правда, я не могу сказать, что у нее дефицит какой-то слушателей, то есть мы стараемся ее снова пригласить на Радио ВЕРА и никак не можем добиться, чтобы она, так сказать, провела нам тут экскурсию.

А. Пичугин

— Ну, у нас есть Павел Крючков, наш дорогой, который ведет программу «Рифмы жизни», «Закладки». Максим, наверное, здесь вспомнит, что еще.

М. Печенкин

— Надо еще сказать, что Павел Михайлович, он вообще-то звукоархивист. Поэтому, когда ты сказала о записях голосов писателей, то, наверное, это мне кажется, благодаря, может быть, его поддержке даже получилось. Потому что, наверное, такого крупного исследователя и хранителя в этой области у нас в стране не найти.

А. Пичугин

— И помимо того, что он еще и заведующий отделом поэзии «Нового мира», он сотрудник музея Чуковского в Переделкино. И это фантастические — Максим не даст соврать, — экскурсии он нам проводил. Просто фантастика. Я не знаю, насколько правда там его компетенция распространяется на другие дачи переделкинские, но уже даже одна дача Чуковского — это просто вот у Павла Крючкова фантастические какие-то.

М. Печенкин

— В общем, все, кто будут в Переделкино, приходите, ищите Павла Михайловича на месте и...

А. Пичугин

— Он, по-моему, сейчас, кстати, по крайней мере, одно время он не водил экскурсии, потому что говорил, что слишком много всего. И экскурсии он водит в каких-то крайне исключительных случаях. Может быть, там несколько раз в год, когда собираются какие-то знакомые или вот очень просят. Ну это, кстати, Максим прав: можно его там найти, и тогда, наверное, ему сложно будет отвертеться.

А. Леонтьева

— Вот мы заложили уже двух людей: Инну Воронову и Павла Крючкова. В общем, приезжайте к нам в Переделкино. И я думаю, что это тоже можно делать в пост, потому что там ничем таким непостным не кормят. Это просто экскурсия.

А. Пичугин

— Да, Переделкино — если вы в Москве живете, так это совсем не сложно. А тем более, что сейчас там вокруг новые микрорайоны, соответственно, транспорт развивается, добраться до Переделкино несложно.

А. Леонтьева

— Замечательные электрички, господа.

А. Пичугин

— Сейчас у вас проездки по Подмосковью начнется здесь. Ну, это место стоит того. Я, на самом деле, вот сколько раз был в музее Чуковского, а не был ни разу, например, в музее Пастернака. И я считаю, что это вот мое очень большое упущение. Вообще в Переделкино надо как-то будет, вот сейчас теплее станет...

А. Леонтьева

— А музей Окуджавы?

А. Пичугин

— И не был я в музее Окуджавы, тоже не был. Я говорю, я был только в музее Чуковского. При этом я многажды, Переделкино одно время входило в какой-то такой мой маршрут — я через него несколько раз в неделю, проезжал насквозь этот писательский поселок и ехал дальше по своим делам. Но вот чтобы там побыть, походить, почувствовать — это бывало крайне редко.

А. Леонтьева

— Зайти к коллеге на чашку чая.

А. Пичугин

— Вот-вот.

М. Печенкин

— Напомню, что у Алексея есть такой проект, называется «Поездки по Подмосковью». Скажи, а ты же делал, кажется, программу про Переделкино?

А. Пичугин

— А я не помню. Нет, у нас Переделкино... Нет, что значит, не помню? Не было у нас Переделкино.

М. Печенкин

— Вот тогда это отличный повод съездить в Переделкино.

А. Пичугин

— Да, в общем, обещаем вам, что мы в Переделкино обязательно поедем с нашими коллегами. Вот кто захочет, кто возьмет на себя миссию провести нас с вами, дорогие друзья, по литературному Переделкино, вот с тем мы и поедем.

М. Печенкин

— Может быть, даже и не один раз.

А. Пичугин

— Да, конечно, тут кого ни возьми — все стоят отдельной экскурсии, поездки.

А. Леонтьева

— Ну да. И, кстати, вот Инна Воронова в нашей программе (я отсылаю радиослушателей к архивам Радио ВЕРА) рассказала о совершенно неизвестных мне христианских течениях вот тех советских писателей, которых я даже не подозревала в этом.

А. Пичугин

— Я напомню, что это наш радиожурнал. Здесь, в этой студии, наши коллеги из радио ВЕРА и наши друзья из журнала «Фома». Екатерина Мешкова, руководитель проекта «Что-то личное» и образовательных проектов журнала «Фома». Анна Леонтьева, ведущая наших программ. Максим Печенкин, главный режиссер радио ВЕРА. Я Алексей Пичугин. Так я понимаю, что очередь до меня дошла, да?

М. Печенкин

— Алексей, а с чем ты пришел?

А. Пичугин

— Я пришел с проектом и мероприятием, о котором мы уже здесь рассказывали, про это была отдельная программа. Вообще люди, которые занимаются проектом, достаточно часто бывают в гостях в моих программах, и часто я в «Журнале» рассказываю и говорю на какие-то темы, связанные с сохранением наследия, поскольку считаю, что это такая одна из важнейших тем сейчас. Тем более что видно, как появляются новые инициативы снизу. Когда‑то сначала было ощущение, что нет ничего. Потом появился «Архнадзор» в Москве, потом стали появляться какие‑то низовые проекты, и вроде бы все закрутилось. И сейчас, несмотря на то что наше наследие находится в ужасающем состоянии, — это и храмы, и усадьбы, и заводы промышленной архитектуры начала XX века. А уж, к сожалению, как это все сносится совершенно безобразным образом, очень постыдно, как у нас памятники архитектуры становятся не памятниками архитектуры... Вот я вам сейчас прямо даже скажу, по-моему, ни разу про это не говорил — это не та тема, о которой я хотел поговорить, но я сейчас к ней перейду. На Бауманской, на углу Бауманской и Бакунинской улиц, стоит прекрасный доходный дом. И доходный дом был на первом этаже до, не знаю, декабря месяца отделан прекрасной перксовской плиткой. Перксовская плитка, если кто-то не знает, это такая плитка-кабанчик похожая на кафельную.

М. Печенкин

— Выпуклая такая, да, квадратиками.

А. Пичугин

— Иакая вот, квадратиками, прямоугольничками такими блестящими, как глазурь. Если вы видите доходный дом с такой плиткой, велика вероятность, что когда-то... Во-первых, то, что эта плитка, которая сохранилась, вы видите, как она идеальна абсолютно — она не отваливается, как современная, она идеально вся сделана, 120 лет назад примерно. Таких домов в Москве какое-то количество сохраняется. И вот наша там общественность Басманного района очень возмутилась, когда увидела, что с этого дома всю перксовскую плитку стесали, а на ее место водрузили такой дешевый очень плохой керамогранит.

М. Печенкин

— Хорошо, хоть не сайдинг.

А. Пичугин

— Ну сайдинг, он все-таки не деревянный, хотя там все, что угодно, сайдингом отделывают. Но керамогранит. Такой отвратительный. Прямо такое чувство, что на этот керамогранит надо что-то еще налепить, чтобы это хоть как-то смотрелось. Стали разбираться— а выяснили, что этот дом вообще не объект культурного наследия. Не то что не памятник архитектуры, но вообще не объект культурного наследия. Это там один из символов Бауманской, один из такой самых заметных доходных домов в этом районе. Ну вот, то есть они или не ставятся на охрану, или снимаются с охраны, или градозащитники с удивлением узнают, что начинают что-то сносить, а оно, оказывается, давно на охране не стоит. Сейчас вот была новая история, когда градозащитники договорились с застройщиками, с мэрией, что какой-то есть список домов, который совершенно точно на время реновации, на время нового строительства не будет определен под снос — что если там реновация происходит, то она проводится с учетом того, что это важный объект городской застройки. И вот уже там список был, все выдохнули с облегчением, что ничего не произойдет. Но уже несколько домов из этого списка снесены.

А. Леонтьева

— Какая ужасная история.

А. Пичугин

— Да. И непонятно, что делать. Потому что как бы все приходят, казалось бы, там люди приходят на федеральные каналы, с высоких трибун об этом говорят. А кто-то улыбается — а наутро котлован на этом месте. Ну, я не про это хотел рассказать. Просто, когда начинаешь говорить про защиту наследия, про это не говорить невозможно. Я хотел рассказать о хорошем. Хотел рассказать о том, что есть замечательный проект, который называется «Консервация», им руководит Евгений Соседов, прекрасный совершенно человек, с которым мы проводили программы, я уверен, что он еще не раз к нам придет. И вот у них в проекте «Консервация» сейчас проходит месяц Костромской области. На самом деле он уже вылился не в месяц, а в такое более продолжительное время. Не знаю, на сколько еще, но вот весна Костромской области, может быть. И когда говоришь там: весна Костромской области, — тебе кажется, что есть какая-то надежда на то, что все, что в Костроме...

М. Печенкин

— А еще очень похоже на какой-то культурный фестиваль, знаешь: «Весна в Костромской области».

А. Пичугин

— Да, может быть, мы сейчас даже подарим кому-то в администрации Костромской области идею. Но весна Костромской области дарит надежду на то, что все эти руины — у них есть будущее. В Костромской области очень и очень много... Во-первых, она большая, и некоторые объекты труднодоступные находятся там в четырехстах километрах от Костромы — это дальше, чем от Костромы до Москвы. Но они в Костромской области.

М. Печенкин

— Ты знаешь, я никогда не забуду, как я просто ездил из Кирова в Москву, из славного города, который вообще-то Вятка называется, из Вятки в Москву. И ты едешь по костромским лесам 200 км просто сплошных елок. Ты едешь, и тебе даже навстречу никого нет. Незабываемое впечатление.

А. Пичугин

— Я так на границе с Кировской областью ездил из Йошкар-Олы в Нижний Новгород, но не основной дорогой, а какой-то вот более... Просто было интересно посмотреть. А это был еще первый снег, самый первый в том году выпавший снег. И мне было очень страшно, потому что вот дорога плохая и, не дай бог, тебя занесет. А я смотрю на карту — в радиусе там 50 км вообще нет никакого жилья.

М. Печенкин

— Я так каждый год езжу к родственникам.

А. Пичугин

— То есть для тебя эта тема Костромской области, нельзя сказать, что чужая.

М. Печенкин

— Нет-нет-нет, в некотором образе она, конечно, близкая. И да, я с тобой соглашусь, что за культурными объектами там следить просто необходимо. Я тебя поддержу просто всеми руками.

А. Пичугин

— А в Кировской области, кстати говоря, тоже, я так понимаю... Ведь никто же раньше не делил вот так, что это Костромская область, это Кировская, понятно, Вятская губерния, Костромская губерния. Но в целом где-то какие-то культурные парадигмы, они пересекаются. Вот тут строили определенным образом, да? И вот здесь очень много вот таких памятников. Но это переходит там куда-то и в Кировскую область, здесь больше в Костромской. И вот ребята действительно спасают эти памятники, они в поддержку памятников Костромской области проводят огромное количество разных мероприятий. Они, конечно, платные, эти мероприятия, но это не то, что они на этом наживаются, зарабатывают, что это бизнес какой-то. Основная часть средств, которая выручается из лекций, из показа фильмов, из спектаклей, которые проходят в Доме Телешева в Москве, на Покровском бульваре, там, где находится проект «Консервация», собственно, располагается, еще много еще других проектов, направленных на сохранение наследия. Можно найти в социальных сетях, еще где-то, объявления. Во-первых, там на сайте «Консервации», в их Telegram-канале, в Telegram-канале Дома Телешева, какие события у них проходят и как они поддерживают этот месяц Костромской области. Кстати, Дом Телешева — это дом, в котором потомки Телешевых живут до сих пор. То есть туда можно прийти. Вот вы пришли зачем-то там в «Консервацию» или там в другой какой-то фонд — а за стенкой живут люди, которые в этом доме жили до революции, то есть уникальное достаточно для Москвы явление. Мы недавно — адресую наших слушателей к нашей недавней программе, которая была как раз посвящена этому месяцу Костромской области, и там Степан Янин, координатор «Консервации» Костромской области и Арсений Симатов, искусствовед, совершенно замечательно рассказывали о памятниках Костромской области. Причем некоторые из них находятся совсем в глуши, и туда очень сложно, лесовозами только какими-то добираться, и потом идти еще по этим лесам. А некоторые — вроде ты едешь по дороге... Вот там речь шла о храме — фантастика, там такие скульптуры, он так выглядит. Он заброшен, он полностью стоит, но он заброшен. И я по дороге, возле которой он находится, ездил множество раз — там из Судиславля в Кострому, из Судиславля в Галич. И вот он вроде рядом — я смотрю, я тут много раз проезжал, но его не видно, потому что он в лесу стоит, где-то километр, может быть, от дороги. И там фантастические совершенно церкви, усадьбы. Вот, в общем, месяц Костромской области, я считаю, что это то, о чем нужно обязательно говорить.

А. Леонтьева

— Слушай, а можно вопрос? Вот ты говоришь — а у меня прямо сердце болит. А нельзя устроить весну в Тверской области?

А. Пичугин

— А Тверская область — это как раз для «Консервации» это вообще база. Правда, ты, я так понимаю, в сторону Осташкова подводишь.

А. Леонтьева

— Да.

А. Пичугин

— А у них база — это Бежецк. Они даже в Бежецке очень хотят сделать реставрационный центр, потому что они в Бежецке — это тоже у нас есть соответствующие программы на радио. Еськи. Вот мы много раз про село Еськи говорили, которое когда-то было там третьим по величине селом в Тверской тогда губернии. И вот все это вокруг Бежецка в основном. Там работают реставраторы, люди, которые занимаются спасением фресок. В том числе там замечательного иконописца, малоизвестного, но и про него мы много говорили, Михаила Тыранова. Там, где можно, на месте их сохраняют, где нельзя, представляете, они просто снимают фрески со стен, собирают мельчайшие фрагменты, которые за несколько десятилетий упали вниз, все это. Сейчас они возят все это в Москву, и в Москве этим занимаются. Но они мечтают о том, что когда-нибудь в Бежецке все-таки дойдет до того, что они откроют центр — они его уже почти открыли, но там будут все условия для того, чтобы на месте все это реставрировать, собирать и возвращать назад в те храмы, на стены, с которых это было снято для реставрации.

М. Печенкин

— Ну то есть сейчас они их привозят назад же?

А. Пичугин

— А сейчас некуда привозить, для этого нужно храмы законсервировать. Вот проект «Консервация», он направлен на то, чтобы храмы консервировать в ожидании того, что когда-нибудь до них дойдет очередь на реставрацию как-нибудь. Но пока консервируют все, что могут — стены, росписи. Слово «фрески», кстати говоря, неправильное. То есть фреска — это отдельная совершенно техника, а вот все, что мы видим, в основном, это не фрески, это именно росписи. Причем они разные могут быть. И общение с реставраторами из «Консервации», из лаборатории «Сохранение», которая там на базе «Консервации» существует, меня приучило там осторожнее относиться к терминам. Хотя я сейчас тоже так, широко, говорю: «фрески, фрески», но на самом деле не фрески. Но тут же как, отвечая на твой вопрос, это проекты низовые, то есть люди сами предлагают. Можно стать волонтером «Консервации», можно стать тем, кто занимается в конкретном регионе конкретными памятниками. Вот там пример опять же из Костромской области. Есть такая девушка — Антонина Бутрина, которая живет в Москве, которая когда-то у нас на Радио ВЕРА услышала программы про «Консервацию», про сохранение наследия, росписей. И у нее были тогда мысли, что надо начать заниматься вот храмом в Костромской области, откуда ее родственники происходят. И уже села толком нет, но храм, вот остатки храма есть. И она стала этим заниматься, фонд основала, вот уже там Радио ВЕРА ей письмо поддержки писало. И, совместно с «Консервацией», она тоже участвует в этом месяце Костромской области. Но это вот такие низовые проекты. Там «Белый Ирис» есть — это огромная такая платформа уже стала, которая проводит фестивали.

М. Печенкин

— Ольга Шитова.

А. Пичугин

— Да, Ольга Шитова, с которой мы тоже на Радио ВЕРА дружим. Они делают такую штуку: хранители храмов, — то есть там есть человек, который поддерживает конкретный храм, он может быть действующий, но чаще всего там он заброшенный, и он на протяжении года что-то делает. Люди собираются, обмениваются опытом, есть Школа хранителей храмов, в которой все участвуют. В общем, вот такая история.

А. Леонтьева

— Низовой — ты имеешь в виду, когда ты говоришь это слово, ты имеешь в виду, что это группа людей, которая инициируют вот это все. У меня есть такая группа людей.

А. Пичугин

— Не государство, не Церковь, а это именно вот люди, которые могут... Это может быть приход. Да, здесь это не епархия, а приход. Или это не государство, не администрация, а это вот собрались несколько человек и начинают что-то делать в этом направлении. Поэтому обращайся в «Консервацию» — и тебе подскажут.

А. Леонтьева

— Да-да-да, спасибо большое. Это вообще очень полезная информация. Потому что город Осташков — это уникальный город на озере. Где вы видели еще города на озере? На озере обычно какие-то поселки, деревни. Это город на озере, старинный город, с замечательными памятниками и очень сильно руинированный.

А. Пичугин

— Вот такой у нас сегодня получился радиожурнал. Спасибо вам всем большое. Я напомню, что здесь, в этой студии, были главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин, Анна Леонтьева, ведущая наших программ, Екатерина Мешкова, руководитель проекта «Что-то личное» и руководитель образовательных проектов журнала «Фома». Я Алексей Пичугин. Прощаемся с вами, до новых встреч. Всего хорошего. Счастливо.

М. Печенкин

— До свидания.

А. Леонтьева

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Журнал

• «Журнал от 17.04.2026». Арсений Федоров, Алена Рыпова, Матвей Кипнис
• «Журнал от 10.04.2026». Максим Печенкин, Глафира Базурина
• «Журнал от 03.04.2026». Максим Печенкин, Ольга Богданова