«Журнал от 02.01.2026». Ольга Зайцева, Арсений Федоров

Ведущие: Наталия Лангаммер, Анна Леонтьева

---

Н. Леонтьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА. С Новым годом, дорогие радиослушатели. В этой программе мы листаем страницы событий и смыслов, делимся своими впечатлениями, размышлениями, открытиями — это живой диалог на четверых. Мы — это ваша покорная слуга, Анна Леонтьева, моя дорогая коллега Наташа Лангаммер. Добрый вечер, Наташа.

Н. Лангаммер

— С Новым годом!

А. Леонтьева

— Заместитель главного редактора Радио ВЕРА Арсений Федоров. Добрый вечер.

А. Федоров

— Здравствуйте.

А. Леонтьева

— И Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия журнала «Фома». Ольга, здравствуйте.

О. Зайцева

— Добрый вечер. С Новым годом!

А. Леонтьева

— Ну что, сегодня такой день между и между, у нас у всех уже праздничное настроение. Не только потому, что мы любим Новый год, хотя он приходится на пост. И я думаю, что в начале нашего пути, вот по крайней мере скажу за нас, за нашу семью, когда вот мы начинали, мы очень старались игнорировать этот праздник и очень огорчали этим всех своих домашних. Потому что они-то его как раз, это было вот, не знаю, вместо Рождества, может быть, для советских людей.

О. Зайцева

— Вы не одиноки в этом.

А. Леонтьева

— Да, я думаю, что многие могут поделиться своими историями. Но как вы отметили этот праздник? Скажите хотя бы пару слов.

А. Федоров

— Ну как, тепло, в домашнем кругу. Вот тоже несколько «Журналов» назад мы размышляли о том, что такое Новый год и стоит ли его праздновать и как, я тоже делился своими ощущениями. Но мне кажется, что праздник — это всегда хорошо, если его встречать как-то вот светло, тепло, если он наполняет жизнь чем-то хорошим. Можно же по-разному праздник встретить. Бывает так, что встречаешь праздник, и это празднование наполняет твою жизнь чем-то отрицательным. Ну вот как-то вот плохо потом.

А. Леонтьева

— Сильно когда празднуешь.

А. Федоров

— Вот. А когда празднуешь так, что твоя жизнь наполняется светом — это же замечательно. Тем более, что мы вот движемся к Рождеству, движемся. И вот это, конечно, сегодня 2-е число, 2 января, как-то уже начинается такой более строгий пост по церковному уставу, но тем не менее настроение, оно как-то все равно все светлее. У меня тоже как раз к этому завязана тема, но я, наверное, позволю остальным тоже ответить на твой вопрос, как встретили Новый год.

А. Леонтьева

— Ольга.

О. Зайцева

— Ну, я считаю, что каждый день праздник, это мое искреннее убеждение. Поэтому Новый год, как и все дни, был прекрасен. Вообще я тут не согласна с Пушкиным, потому что я вот оживаю вновь каждую зиму. Поэтому, в принципе, мороз и вот эта свежесть, и вот этот контраст, когда ты можешь там, не знаю, залезть к камину и собраться семьей, собраться с самыми близкими — особенно я не так часто с ними вижусь, для меня это всегда большая радость. Вот такие разговоры по душам, какой-то смех, такая обычная, может быть, жизнь, но в эти зимние дни она окутывается каким-то особым очарованием. Поэтому как тут по-другому можно?

А. Федоров

— Да, вот присесть к камину — это, конечно...

А. Леонтьева

— Это высший пилотаж.

А. Федоров

— Да, когда есть камин. Я помню, у меня папа строил дом специально, чтобы там был камин, чтобы вот можно было сесть у этого камина. И он у нас был с изразцами, и мы около него сидели. Но как-то так вот дальше сложилось, что теперь этого дома нет, ну и камина нет. Но вот тепло посидеть все равно удается.

А. Леонтьева

— Ну, очень правильно, ведь дома ж строились вокруг печки?

Н. Лангаммер

— Конечно.

А. Леонтьева

— Сначала же строилась печка. Наташ, а какое твое отношение к этому празднику?

Н. Лангаммер

— Я тоже его пыталась игнорировать отчаянно, считала, как мне сказали на курсах богословских, один из педагогов, такая экзальтированная дама: «Это страшный праздник! Страшный!» Я думаю: чем же он такой страшный-то? Оказывается, вот он приходится на более строгую неделю, и больше ничего страшного, собственно, в нем не было обнаружено. Вопрос, как праздновать. Ну вот я елку ставлю и вешаю на нее вот эти вот огонечки. А наряжаю я ее обычно к Рождеству. Потому что у меня опасно наряжать елку. У меня четыре кота. В смысле, три кота, одна кошка. И в прошлом году пришлось повесить весь нижний ряд игрушки из кошачьей оперы. И они их снимали, сдергивали, люди смотрели эти рилсы в интернете и говорили: «Кошкин рай! Но можно как-то эти игрушки повыше?» Можно, но снято все равно все до конца, поэтому это ненадолго. Так что наряжаю я к Рождеству, чтобы уже радость была полная у всех. Но если серьезно, конечно, Новый год — это семья, это традиции, это уют, это покой такой, посидеть и спать.

А. Федоров

— И спать, да.

А. Леонтьева

— А на Рождество уже это совсем другой праздник, мы уже встречаем Спасителя.

О. Зайцева

— Но все-таки есть небольшая капелька страха в празднике Новый год. Знаете, что вот у меня регулярно его вызывает? Это вот эта массовая повестка — что с Новым годом, с новым счастьем, с новой жизнью, с новым всем! И это просто все трубит, и все так радуются, как-то радуются как бы, не знаю, может быть, будет грубо сказать неискренне, наверняка искренне. Но вот эта радость, непонятно, на чем она строится. Потому что мы перелистнули календарь, вообще-то мы идем дальше, и жизнь проходит.

А. Федоров

— Ничего себе.

О. Зайцева

— Так в день рождения вообще траур должен быть.

О. Зайцева

— Ну да, это вот как такой немножко день рождения, когда тебе уже не восемнадцать, условно говоря.

А. Федоров

— Сегодня 2 января. Жизнь проходит.

О. Зайцева

— Когда вот на это напирают прямо сильно, то это вызывает некоторую опаску. Ну вот у меня внутренне некоторую тревогу, что еще все подводят же итоги. Ну вот подвел ты итоги и что? Дальше заново или как? Ну то есть вот какие-то насаждаемые нам всякой, ну да, маркетологической историей вот эти все ходы, они, конечно, вызывают некоторую тревогу.

А. Федоров

— Ну ты знаешь, я как раз вот пару недель назад тоже, когда участвовал в «Журнале», мы говорили про Новый год и Рождество, и у меня тогда такая мысль, вот я ее сейчас вспоминаю, была, что раньше, мне казалось, хорошо бы, чтобы Рождество было по календарю нашему светскому, чтобы оно оказывалось до Нового года, чтобы мы Рождество встретили, а потом уже встречали Новый год.

О. Зайцева

— Как старый Новый год.

А. Федоров

— Да. Но сейчас я понимаю, что как раз вот Рождество, которое будет после Нового года, оно позволяет нам не поддаться вот этому унылому расстройству, что Новый год прошел, все, а ничего не случилось. А у нас Новый год прошел, и все только начинается. Мы вот сейчас ждем, мы еще больше готовимся. Мы уже все, мы подарки подарили, праздник зимний отпраздновали. И теперь мы смело готовимся к Рождеству, которое будет у нас дальше и к Крещению, к этим Святкам. У нас будет еще больше радости.

А. Леонтьева

— Целый месяц праздников.

А. Федоров

— Да, поэтому вот как раз унывать нам некогда.

Н. Лангаммер

— Жалко, что елочка осыпается к Крещению, к концу Святок уже.

А. Федоров

— У нас много лет пластиковая, поэтому...

Н. Лангаммер

— Зато не пахнет.

О. Зайцева

— Свои плюсы.

А. Федоров

— Хотя она тоже потихоньку осыпается. А вот, кстати, сегодняшняя моя тема, она вот очень связана со всем этим. Потому что еще до Нового года у нас как-то в редакции обсуждалось несколько писем и каких-то комментариев, и одно из них, вот я как-то его запомнил, кто-то написал: «Вот вроде Рождественский пост, а я радуюсь. Может быть, это плохо?» И мы как-то, знаешь...

А. Леонтьева

— Тоже неофит, да.

А. Федоров

— Да, вот как-то так странно. Как отнестись к такому комментарию? Вроде действительно пост.

Н. Лангаммер

— Мы об этом целую программу сняли, перед Новым годом была — «Клуб частных мнений».

А. Федоров

— Да. И вот эта тема радости, она у нас очень важная на Радио ВЕРА, и мы часто разные программы об этом делаем, в разных аспектах смотрим, обсуждаем. И вот здесь действительно вот пост. А сейчас у нас еще он более строгий стал, как-то надо более внимательно готовиться. Неужели нельзя радоваться тому, что скоро будет праздник и вот это общее настроение, царящее в воздухе, какой-то радости к себе применять? Вот это вопрос, который я в очередной раз предлагаю нам поднять и обсудить. Как это чувствуется у вас? Вот вы рассказывали про свои такие неофитские годы, когда надо было отменить Новый год, все запретить и так далее. И я тоже очень хорошо помню, когда человек внешне должен был тоже показывать, что он постится. Вот это тебе надо было, чтобы каждый, кто тебя видит, понимал, что тебе сейчас очень тяжело...

А. Леонтьева

— У тебя очень постное лицо.

А. Федоров

— Тебе очень постно и так далее. Хотя вот Господь в Евангелие говорит: если постишься, помажь голову свою елеем, чтобы казаться постящимся не перед людьми, а перед Богом. Вот что такое этот пост сейчас? Вот мы движемся к Рождеству, мы к нему готовимся, накладывая на себя определенные ограничения. Вот эти ограничения, они вот чего для вас могут касаться? Вот внешне понятно — это мы не едим определенную пищу, которая в уставе запрещена, то есть постимся, так скажем, пищей. А еще вот что такое пост, который сейчас у нас вроде как усугубляется? Вот чем он, может быть, был для вас раньше, а чем он стал сейчас? Потому что я очень хорошо помню, я всем говорил: я не понимаю, в чем сложность поститься? Потому что у меня мама очень вкусно готовила и готовит сейчас. То есть пост для нас — это особое такое меню...

О. Зайцева

— Праздничное.

А. Федоров

— Когда там все становится еще вкуснее.

Н. Лангаммер

— И легче переваривается.

А. Федоров

— Да. Поэтому какая проблема поститься? Ну, я ем не мясо, а что-то более вкусное в этот период. Но не более вкусное, а по-другому вкусное. Поэтому сейчас мы там тоже с супругой что-то такое постное готовим. Вот это ограничение в пище, оно для меня никогда не было сложностью. И для меня последние годы стало вот каким-то таким сложным вызовом: а как для себя сделать пост таким, чтобы я понял, что это пост? Что вот что-то для меня должно меняться. И я каждый раз что-то там пытаюсь придумать, как-то там что-то добавить, может быть, в молитвенное правило или что-то читать. Но при этом вот это ощущение того, что нужно ходить с хмурым видом, оно у меня пропало давно.

Н. Лангаммер

— Слава Богу.

А. Леонтьева

— Слава Богу.

А. Федоров

— Правильно это или неправильно? Я не знаю. У каждого, наверное, какая-то своя мера поста, так скажем, и свое к этому отношение, и это важно обсуждать там с духовником или как-то еще. Но вот как у вас дела с радостью?

Н. Лангаммер

— Слушай, мне кажется, вот этот сейчас период поста, для меня это такие вот, например, для меня точечные взаимоотношения с Богом в конкретных ситуациях. Вернее, взаимоотношения постоянные, точечные подвиги, так скажем. Вот можно это сделать, а я себе говорю: «Ну ты не сделай. Господи, помоги мне. Ну ты же приняла это решение? Ну, значит, ты вот откажись от этого». Ну, это абсолютно мое решение. Не потому, что так вот сейчас надо ходить, что-то, я просто приближаюсь чуть-чуть к Богу в это время, немножечко фокусируюсь на этих отношениях и оказываюсь чуть-чуть за стеклом от того, о чем Оля говорила. Вот эта вот шумиха внешняя, да, которая насильно нас призывает почему-то разжигать в себе какую-то искусственную радость. Как раз пост дает возможность так вот укрыться, спрятаться: а можно я не буду этого делать? Особенно после Нового года, вот эти дни сейчас — это вообще период тишины. На улицах Москвы все этому способствует.

А. Леонтьева

— Точно. Кстати да.

Н. Лангаммер

— Машин нет. Тишина. Ну, какие-то петарды, ну и...

А. Федоров

— Ну, кстати, машин — уже давно изменилась эта ситуация. Раньше, действительно, 1 января по улице можно было идти через любой проспект одному. А сейчас нет. Сейчас даже в новогоднюю ночь если куда-нибудь поехать, то можно и в пробку попасть.

Н. Лангаммер

— В новогоднюю — да. А вот 1-го, 2-го уже можно проехать.

А. Федоров

— Все-таки вот как-то люди стали, наверное, слава Богу, более ограниченно относиться к алкоголю — это не стало таким обязательным элементом праздника.

Н. Лангаммер

— Слава Богу.

О. Зайцева

— В Москве, вероятно.

А. Федоров

— А вот погулять, встретиться с друзьями — это вот стало таким более правильным.

А. Леонтьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА. У микрофона Анна Леонтьева и моя дорогая коллега Наталья Лангаммер. У нас наши (уже утвержденное слово) завсегдатаи нашей программы — Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия журнала «Фома», и Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА. Вот то, о чем ты говоришь, Арсений, это на самом деле действительно заметно. И это мне заметно по молодым людям, которые давно уже демонстрируют, вот по крайней мере мое окружение молодых людей демонстрирует, что алкоголь — это уже не такой обязательный...

Н. Лангаммер

— Не тренд.

А. Леонтьева

— Не тренд, правильно сказала Наташа. Вот прекрасное русское слово «тренд».

А. Федоров

— Очень новогоднее.

А. Леонтьева

— Да, новогоднее.

Н. Лангаммер

— Очень понятное, к сожалению, да.

А. Леонтьева

— Да. Ну то есть, как бы у каждого поколения, наверное, свои какие-то, такое ощущение...

Н. Лангаммер

— Не тот вайб.

А. Леонтьева

— Тоже прекрасное слово.

А. Федоров

— Я еще не знаю такого.

А. Леонтьева

— Не знаешь? Настроение.

О. Зайцева

— А мы в «Академии» мучаемся, чем заменить слово «вайб». Потому что в нем есть определенный смысл, который не передается русскими словами.

Н. Лангаммер

— Настроение. Состояние души.

О. Зайцева

— Настроение, состояние души или атмосфера — это все равно немножечко другое.

Н. Лангаммер

— Не вайб.

О. Зайцева

— Это не вайб. Вайб — это немножко полегче, но при этом не так легко.

Н. Лангаммер

— В общем, он безалкогольный. Ань, прости, перебили.

А. Леонтьева

— Да. Ну, я, кстати, вот отвечая на вопрос Арсения, я помню вот именно в эти годы неофитские, когда мы очень строго постились в Новый год. Зато приезжали, например, какие-нибудь родственники из других городов, я сажала их — у меня была такая здоровая, такой автобус, «сарай» я его называю —"Шевроле Тахо«. Поскольку детей много было, надо было их все время возить куда-то. И я их сажала и вот по этим пустым улицам...

Н. Лангаммер

— Везла на экскурсию.

А. Леонтьева

— Центральной, да, Москвы везла их на экскурсию. И, конечно же, прекрасное абсолютно ощущение, когда ты 1 января тоже можешь сесть и уже ехать кого-то навестить там из родственников стареньких и так далее. Ольга, а с чем вы к нам пришли, кроме вот этой прекрасной книги Клайва Стейплза Льюиса?

О. Зайцева

— Ой, как приятно, что вы сказали об этом. Потому что да, я пришла сегодня с книгой. Слушатели этого не увидят.

А. Федоров

— Да, но она зелененькая, новогодняя.

О. Зайцева

— Да, и вся в закладках, что самое главное. Вообще, я, как обычно, прихожу в журнал с калейдоскопом тем из нашей «Академии». Потому что мы в «Академии» за искусство, и в праздники мы тоже за искусство. Поэтому у нас каждый день какой-то лабиринт рождественских, новогодних и прекраснейших историй. И сегодня я хочу рассказать про наш новый подкаст, который мы запустили, получается, уже в прошлом году. И вот он у нас продолжается, и буквально на днях, но еще в прошлом году у нас вышел выпуск нашего нового подкаста, который называется «Про что».

Н. Лангаммер

— И про что он?

О. Зайцева

— Подкаст «Про что».

А. Леонтьева

— Я уже сбилась. У вас столько подкастов, невероятное количество.

О. Зайцева

— Да, в «Фоме», конечно же, вереница подкастов происходит. Мы даже составляем целую программу. Она у нас получается, как вот раньше в газетах печатали, знаете...

Н. Лангаммер

— Сетка телепередач.

О. Зайцева

— Вот мы тоже такие составляем, конечно, обязательно, обстраиваемся, как можем.

А. Федоров

— Многим, кстати, это даже, может быть, нашим слушателям будет непонятно, о чем мы говорим — что за программа, в какой газете. А я действительно, у меня сейчас так всплыло в памяти, когда ты эту дедушкину газету раскрываешь на последней странице, где обведено время, когда мультики.

О. Зайцева

— Да. Я не обводила и не следила, но я просто помню, что такой факт был. Но, возвращаясь к нашей «Академии», у нас в «Академии» подкастов не так много. У нас есть подкаст «Худсовет», и про него я тоже хочу сегодня рассказать, потому что буквально на днях скоро уже у нас выйдет рождественский выпуск специальный. И «Худсовет» — это у нас такие кухонные разговоры про книги.

Н. Лангаммер

— Это не «Райсовет».

О. Зайцева

— Это не «Райсовет».

Н. Лангаммер

— Понятно.

О. Зайцева

— Это наоборот, да.

А. Леонтьева

— То есть «худ» — от слова «худо».

Н. Лангаммер

— Или от слова «дух» наоборот?

О. Зайцева

— Я думаю, что каждый тут увидит свое. Не будем настраивать.

А. Федоров

— Я все-таки считаю, что художественный.

А. Леонтьева

— Хорошо. Вы сказали в противоположность «Райсовету», поэтому я предположила.

О. Зайцева

— Ну, потому что мы говорим там про художественные вещи, это правда. А про новый подкаст, который называется «Про что» — это наш такой вот авторский, можно сказать, момент, который мы запустили. Мы в этом подкасте буквально открываем книги и выясняем, про что они. На днях у нас вышел такой выпуск «Про что», и мы его посвятили «Хроникам Нарнии». Потому что за несколько лет существования проекта так получилось, что про «Хроники Нарнии» мы говорили мало. А уже в предыдущие годы, особенно когда у проекта есть ограничения, и мы говорим про культуру, мы поняли, что мы исчерпали просто все, что можно рассказать. Мы рассказали про все.

А. Федоров

— А «Хроники Нарнии» забыли.

О. Зайцева

— Нет, мы не забыли, конечно же, но рассказывали не так много, скажем так. При том что мы стараемся вообще работать на любой вкус. И для более старшей аудитории. У нас, например, был разбор фильма «Ирония судьбы».

Н. Лангаммер

— Это уже старшая аудитория, да? Все.

О. Зайцева

— Я вам сейчас как редактор так называю, потому что могу видеть возраст аудитории, которая смотрит эти выпуски.

А. Федоров

— Да.

О. Зайцева

— Поэтому мы стараемся, чтобы всем было с нами интересно. Есть у нас и такие выпуски, есть у нас разборы «Гарри Поттера». Это мы любим, это у нас смотрят активно.

Н. Лангаммер

— Говорят, зумеры не смотрят «Гарри Поттера», более старшее поколение смотрит.

А. Леонтьева

— Ну-ка, давайте выясним.

О. Зайцева

— Не могу отвечать за зумеров, потому что я-то уже не зумер.

Н. Лангаммер

— Вот-вот.

О. Зайцева

— Мне, кстати, я вас понимаю, потому что для меня это тоже открытие, что я теперь не самая молодая в этом мире. Ну ничего.

Н. Лангаммер

— Да, накрывает, бывает такое.

О. Зайцева

— Нет, это пока что вызывает легкое удивление. Но ничего.

А. Леонтьева

— Но зумеры — это не ваша аудитория.

О. Зайцева

— Почему? Им тоже с нами интересно, у нас есть ребята, потому что мы, например, и можем поговорить про аниме.

Н. Лангаммер

— Уже поколение «альфа» аниме, нет?

О. Зайцева

— Ну, почему? Например, мультфильмы Миядзаки любят вообще все поколения, скажу я вам. Поэтому у нас все есть на любой вкус и цвет. Самое главное — это то, что мы, конечно же, про эти произведения рассказываем не с целью, чтобы про них поговорить, потому что это можно услышать много где. А мы ищем там наши смыслы — наше жизнеутверждающее, вечное, доброе, светлое, и правда там этого много.

А. Федоров

— Даже в «Иронии судьбы» откопали?

Н. Лангаммер

— Вот я тоже об этом думаю. Смыслы в «Иронии судьбы» христианские.

А. Федоров

— Ну да, хорошо.

Н. Лангаммер

— Ну, новогодняя тема.

А. Леонтьева

— Такой допрос строгий.

Н. Лангаммер

— Просто собрались тех, для кого «Ирония судьбы» — это совсем не ретро.

О. Зайцева

— Надо было мне больше, конечно, «Иронию судьбы» тогда освежить в памяти. Знала бы я наш состав.

А. Федоров

— Давайте ее оставим. Новый год уже прошел.

О. Зайцева

— Да, хорошо, оставим. А я хочу с вами открыть «Хроники Нарнии» сегодня. Потому что мне в нашем подкасте «Про что», поскольку я там ведущая, и, в принципе, нас там двое, и мы оба ведущие. И несколько выпусков, которые мы сейчас записали, мы записали их с Петром Пашковым, с прекрасным просто кандидатом теологии, историком, филологом и просто потрясающим, замечательным человеком. И вот мы с Петром Алексеевичем открываем книги. И он умеет про них рассказать вот с точки зрения исследователя. И он все рационально объяснит, вплоть до деталей, но при этом будучи человеком очень все равно чутким и глубоким. Ну а я себе позволяю, конечно же, немного эмоций. Хотя, когда училась на филфаке, из меня это очень выбивали и учили смотреть на книгу как на текст. Но я поняла, что здорово, что есть места, где можно себе позволить этого не делать. И буквально к этому подкасту я перечитала все повести «Хроники Нарнии», их там семь. И меня, прямо как в детстве, накрыла такая радость от этой книги, такой свет от нее исходит. В моменте, где Аслан приносит себя в жертву, я так же, как и в детстве, рыдала навзрыд и ничего не смогла с собой сделать.

Н. Лангаммер

— Это невозможно.

О. Зайцева

— Это невозможно, да. И я удивляюсь, насколько время идет, а какие-то вещи остаются, но при этом какие-то открываются вновь. И, конечно, вот именно в нашем новом формате нам бы хотелось, с одной стороны, привлечь тех, кто не читал, и сделать так, чтобы им тоже было интересно слушать. Но, с другой стороны, и не отпугнуть тех, кто не читал. А может быть, напротив, вдохновить их вернуться к хорошей качественной, полезной литературе. И поэтому вот мы тут ищем такую форму. Поэтому мы буквально с Петром Алексеевичем открываем книгу, у нас много закладок.

Н. Лангаммер

— Мы видим, да.

О. Зайцева

— Мы ходим по закладкам, выделяем ключевые моменты и зачитываем какие-то сильные прямо вещи, сильные цитаты. И я, знаете, тоже немножечко можно зачитаю вам?

А. Леонтьева

— Нужно.

О. Зайцева

— Конечно же, я думаю, вы помните и знаете, но еще раз услышьте, мне кажется, это будет приятно. Это не из текста самого, непосредственно хроник, а посвящение, которое Клайв Стейплз Льюис написал перед второй хроникой, как раз самой известной, и часто люди думают, что с нее-то и начинается история — «Лев, колдунья и платяной шкаф», а это вторая хроника. И вот он что написал перед ней: «Моя дорогая Люси! Я написал эту историю для тебя, но тогда, начав писать, я еще не знал, что девочки растут быстрее книг. И вот сейчас ты уже слишком большая для сказок, а когда ее напечатают и переплетут, ты будешь еще старше. Но придет день, когда ты повзрослеешь настолько, чтобы снова начать читать сказки. Тогда ты достанешь эту книгу откуда-нибудь с верхней полки, вытрешь с нее пыль и скажешь мне, что ты о ней думаешь. Возможно, к этому времени я уже стану совсем глухим, чтобы услышать, и совсем старым, чтобы понять, что ты говоришь, но я по-прежнему останусь любящим тебя крестным отцом».

Н. Лангаммер

— Ой как, до слез прямо.

О. Зайцева

— Да, и я, когда это посвящение увидела, и вот мне кажется, что вот в этих буквально словах заложен весь дух этой большой, но такой увлекательной, такой не отпускающей книги. Поэтому вот хотелось поделиться с вами.

А. Леонтьева

— Спасибо.

О. Зайцева

— Вас призвать и посмотреть наш подкаст и почитать «Хроники Нарнии». И сейчас такие прекрасные дни. Очень люблю читать книги детям. У меня 13 племянников.

Н. Лангаммер

— Ух ты!

А. Леонтьева

— Здорово.

О. Зайцева

— Поэтому я с семи лет профессионально читаю и рассказываю им сказки. И «Хроники Нарнии» всегда, конечно же, находятся в топе. Поэтому делюсь, предлагаю. И, конечно же, всех призываю подписываться на наш канал, на нашу «Академию журнала «Фома» в Телеграме — «Академия журнала «Фома», так и называется канал. У нас в эти дни, в эти праздники особенно тепло, особенно интересно. А поскольку у людей все-таки время освобождается, все-таки это выходные, можно их провести и приятно, и с пользой, и с душой. Поэтому приходите к нам, подписывайтесь. Ну, и смотрите наш подкаст тоже.

Н. Лангаммер

— Спасибо.

А. Леонтьева

— Ольга, спасибо огромное, такой прекрасный рассказ и какая-то просто душераздирающая цитата. Я не помню уже этого. То есть я очень много, детям я сначала пересказывала «Хроники Нарнии», когда они были маленькими, потом мы доросли до того, чтобы читать «Хроники Нарнии», но это же тоже не маленькие дети, да? И потом они уже сами стали читать «Хроники Нарнии». Это какая-то бессмертная совершенно книга. И абсолютно подтверждаю, что в каждый вот этот момент, когда мы знаем, что Аслан потом возродится...

О. Зайцева

— Это не утешает.

О. Зайцева

— Мы все равно навзрыд. Как он это делает, я не представляю.

О. Зайцева

— Но еще и хороший перевод тут нужно.

А. Леонтьева

— Безусловно. Это очень важно. Программа «Журнал» на Радио ВЕРА, ее ведущие — Анна Леонтьева и моя дорогая коллега Наталья Лангаммер. И у нас не в гостях, а наши завсегдатаи — Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, и Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия журнала «Фома». Мы вернемся к вам через минуту.

А. Леонтьева

— Продолжается программа «Журнал» на Радио ВЕРА. У микрофона Анна Леонтьева и моя дорогая коллега Наталья Лангаммер. С нами в студии Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия журнала «Фома», Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА. В этой программе мы рассказываем о событиях, размышлениях и обо всем, что нас волнует, и о каких-то наших, может быть, открытиях. И Наталья тоже принесла нам какие-то истории...

Н. Лангаммер

— Размышления.

А. Леонтьева

— Размышления.

Н. Лангаммер

— Размышления. Вы знаете, вот о духовном, ну и о физическом тоже. Перед Новым годом такой получается какой-то ритм очень насыщенный, что вот не знаю, как у вас, вот ощущение только одно: скорее бы Новый год, скорее бы Новый год, скорее бы Новый год...

А. Леонтьева

— И все затихло бы.

О. Зайцева

— Дожить.

Н. Лангаммер

— Выдохнуть.

О. Зайцева

— Можно дожить.

Н. Лангаммер

— Можно дожить, да. И вот в прошлом году у меня какая-то произошла такая ситуация очень странная, когда случился Новый год, начались вот эти праздники, я почувствовала себя в безопасности: двери заперты, никто не стучит, я никому ничего не должна. Можно полежать день-два. А дальше начинается тоска. И я попала вот в это состояние отдыха, который оказался деструктивным отдыхом. И я помню, как себя за шиворот из него вынимала. С помощью чего? Я начала редактировать тексты для новых программ на Радио ВЕРА. Но вот сейчас я вас слушаю и понимаю, что, конечно, другие варианты есть. Я тогда встретилась со своими крестницами, начала им рассказывать про Рождество — то есть наполнила вот эти дни после Нового года. Уже ладно, лежать это, конечно, хорошо, но почему-то не помогает. Тогда хоть что-то вот такое вот делать полезное, хотя бы вот духовностью наполняться. Потому что это же очень важно — научиться наполняться силами в Боге. В том числе физическими силами в Боге. Но это сложно. Вот как у вас с этим обстоит дело, с отдыхом и с наполнением на праздниках между Новым годом и Рождеством?

О. Зайцева

— Вот Наталья, любите вы. Я вот как прихожу в «Журнал», и вы вечно какой-нибудь такой вопрос зададите, что больно ушам.

Н. Лангаммер

— Ну что ж такое-то, Олечка?

А. Федоров

— Что же делать?

О. Зайцева

— Что же делать.

А. Федоров

— На самом деле, вот эта история про отдых, который становится чем-то деструктивным, она, в общем, достаточно распространенная. У меня, правда, немножко другая ассоциация сразу возникает, может быть, она мне более близкая. Это мы часто вот с моим сыном, я тоже с ним это обсуждаю. Я говорю: вот нам навязывают со стороны определенные стереотипы. Ну вот как ты говоришь, сначала гонка-гонка-гонка — то есть ты должен успеть все купить, успеть всем подарки сделать, успеть это. Я говорю: а если остановиться и подумать: а зачем я это должен? Я могу приехать к родителям и не подарить им ничего, а просто приехать. А не то что там думать: ой, я ничего не купил, поэтому я не поеду. А лучше приехать, ничего не подарить, чем не приехать. А с другой стороны, или там что-то приятное написать, это всегда. И я помню очень хорошо вот какие-то моменты — я не знаю, может быть, это и неправильно. Но я в какой-то момент, понимая, что я не могу чего-то вот всем купить, кого я хочу навестить, я просто через силу себя заставлял не покупать, а просто приезжать. И оказывалось, что ничего страшного. И даже если тебе человек сам что-то дарит, а ты ему в ответ ничего не даришь, а просто говоришь спасибо и прекрасно с ним проводишь время рядом — твой близкий, какой-то родственник, оказывается, что и он не обижается, и ты не умирал в этой какой-то безумной гонке, а всем хорошо. И вот эти подарки, они как вот есть у тебя желание, ты знаешь, что подарить — ты это делаешь, нет — не делаешь. Ну, это как-то вот так у нас становится постепенно принято. Я детям тоже говорю: ну, вы не хотите дарить мне ничего — не дарите, у меня нет в этом потребности. Мне нужно просто, чтобы вы имели возможность уделить мне какое-то время, а я вам. Ну и вот мы проводим так праздники. И как-то стало легче, знаешь, двигаться к этому празднику. Когда ты понимаешь, что о, вот это я хочу купить — я куплю. А вот если так, что вот мне обязательно надо эту неделю потратить в беготне и что-то обязательно найти, то тогда, во-первых, ты покупаешь что-то ненужное никому, а во-вторых, потратил нервы. Это первое. А второе — это про отдых. И вот что я начал говорить про свою ассоциацию. Это, например, у меня были несколько знакомых, которые, возвращаясь из армии, говорили: «Теперь у меня, вот я там ах, а теперь я должен отдохнуть — это мое право». И человек просто деградирует моментально. Потому что он говорит: «Мне можно сейчас немножко выпивать, мне можно ничего не делать, мне надо отдохнуть». И этот отдых растягивается на полгода, на год. А потом человек просто не может себя из этого вытащить, потому что уже все, он вот так, он это все потерял. И в этом смысле какие-то наши короткие праздники, они может быть тоже так...

А. Леонтьева

— Ну да, та же модель.

А. Федоров

— Да, мне со всех сторон говорят, что в это время надо отдохнуть — лежать на диване и смотреть телевизор.

Н. Лангаммер

— И есть оливье.

А. Федоров

— Да, и значит, я имею право лечь на диван и ничего не делать. Не трогайте меня никто. Почему именно так нужно отдыхать? Ну почему? Можно же отдыхать совсем по-другому.

Н. Лангаммер

— Ну вот как?

А. Федоров

— Взять лыжи, если есть снег.

Н. Лангаммер

— Нету.

А. Федоров

— А если нету, можно взять палки и пойти с палками в лес гулять.

А. Леонтьева

— Скандинавской походкой, да?

А. Федоров

— Скандинавской походкой. Кстати, я вот своего сына младшего вожу на футбол, и он занимается пока футболом, я в это время беру палки и хожу по стадиону там вот с этими палками. И каждый раз, когда я приезжаю и сижу в машине, он бежит на свою тренировку, я думаю: «Ну не пойду сегодня. Ну я так устал. Дождь идет. Ну зачем мне это надо? Я посижу в машине, посмотрю какое-нибудь кино на телефоне». Но когда ты себя выпихиваешь и ходишь с этими палками, вот это ощущение того, что, во-первых, ты себя преодолел, а во-вторых, удовольствие получаешь от воздуха, от людей, которые вокруг, от того, что ты видишь, и это замечательно. И когда вот тоже на праздники я помню, что вот мы с детьми были на даче, и все такие: «Ой, скучно, я сижу там». Я говорю: «Ну-ка все пошли, вот у нас лыж полный сарай, у родителей». Все разобрали лыжи, ботинки и пошли в лес: бу-бу-бу-бу-бу... А потом их с улицы не утащить. Потому что действительно мы пошли в какой-то лес, нашли какой-то там овраг, что-то там все покатались, повалялись, и все. И все дальнейшие наши праздники, они прошли вот под этим.

Н. Лангаммер

— В другом темпе уже.

А. Федоров

— Да, лучше гулять, лучше дышать. Не знаю, может быть, у кого-то, конечно, нет такой возможности, у кого-то там нет близких, с которыми можно провести это время. Но тоже в одном из предыдущих наших «Журналов» Костя Мацан говорит: «А ведь замечательно, что есть церковь, что мы можем прийти и встретить праздник там, если нам вдруг дома не с кем его встретить». Ну, по каким-то причинам — кто-то уехал, кто-то там не может, кому-то не с кем. И ты приходишь, и ты оказываешься вот в этой общей какой-то праздничной атмосфере, светлой, теплой, где тебя поддержат, где ты можешь стать частью вот этого общего празднования. В общем, конечно, бывают разные ситуации. Но даже опять же тот же Костя рассказывал, как они, больные, с женой пролежали весь Новый год, но при этом все равно им было хорошо.

Н. Лангаммер

— Тоже вариант.

А. Леонтьева

— Ключевое слово — «с женой».

А. Федоров

— Да, потому что была возможность отдохнуть от сумасшедшего темпа с детьми.

Н. Лангаммер

— Пообщаться.

А. Федоров

— Но тем не менее. И мне кажется, что вот это, с чего я начал, о чем я пытаюсь иногда говорить со своим сыном, что не надо поддаваться вот этому навязыванию стереотипов, что отдыхать надо лежа на диване. Не знаю, зачем нас этому учат, но отдых, он может быть совсем другой.

А. Леонтьева

— Ну, я на самом деле, знаете, вот слушаю Арсения и пытаюсь мысленно ответить на твой вопрос и понимаю, что у меня очень богатая палитра проведения Новых годов. Понятно, что мне годов-то довольно много. И очень странно, но очень многие Новые года, действительно, которые вот я вспоминаю с огромным теплом, они абсолютно какие-то парадоксальные. Я помню очень классный Новый год, когда я собиралась его встретить в студенческой компании, и прямо такие ребята отличные были, они такую тематическую вечеринку хотели забабахать. И заболела, поехала к бабушке с температурой 38,8. Значит, чокнулась с ней...

Н. Лангаммер

— Томатным соком.

А. Леонтьева

— Томатным соком. И это было так мило. И я поняла, что я бабушку уже много лет бросаю на этот праздник. Она такая вот, кротко это все переносит. А были Новые года, которые мы с братом мужа в Казани проводили. И мы с мужем как раз очень уставали, как и все, к Новому году, и очень жаждали тишины. И мы заранее каких-то вот накупали там, в багажник клали еды. И я помню, что мы приезжаем, а брат вот только-только закончил — он хирург, и у него вот только закончилась работа. Он говорит: «Ребята, поехали в магазин и давайте купим еды». И мы попали в самое пекло Нового года. Я ничего страшнее не помню в своей жизни. То есть такого количества народу, и 31-го числа, когда ты не можешь разъехаться никаким образом, и в очередь вставать безнадежно, потому что не видно ее конца, как мавзолей. Ну, то есть это просто вот. И поэтому, знаете, вот Новый год — я как раз хотела в своей части программы тоже рассказать об этом. У меня в жизни так мало тишины, что вот эта вот пронзительная, прекрасная тишина, если никто ко мне не приедет на Новый год — это самое лучшее, вот что может случиться. Ну и, кстати, да, гулять — это замечательно.

О. Зайцева

— А мне кажется, Наталья, вы еще все-таки говорили вот именно про отдых. И вот тут, отвечая на ваш вопрос мысленно, я понимаю, что очень чувствую эту проблему. Потому что вот для меня самая главная сложность — это смена ритма. Потому что, когда ты живешь вот в этом своем рабочем обычном темпе и как-то все равно выстраиваешь свой график, и я вот, например, очень люблю активный спорт — я очень люблю бегать, я люблю всякие-разные там гимнастики, растяжки и все вот это. очень люблю. Но когда наступает вот эта вот эра праздников...

Н. Лангаммер

— Посленовогодних.

О. Зайцева

— Да, и ты уже загнался в конец, и там, например, может быть, даже у тебя смена обстановки, ты куда-то уехал. Но у тебя меняется ритм. И вот это все, к чему ты привык, оно как-то немножечко исчезает. И потом войти в него обратно очень сложно.

Н. Лангаммер

— Может быть очень радостно как раз.

О. Зайцева

— Так же, как и выйти очень сложно. Потому что все равно это дается не само собой, что мне это нравится так делать, и все, и я буду тут с утра до ночи вот по всем своим проектам, делам, людям и прочее ходить и радоваться. Потому что это определенный всегда труд и работа. И отдых — это тоже, умный отдых, он тоже требует труда. Да, тоже требует труда. Потому что можно действительно вот так вот лечь, поспать до двенадцати. А потом уже как-то там поспали — можно и поесть. Поели — можно и поспать, можно там полежать, валяться. Хотя я вот за валяться, ничего против не имею. Мне кажется, что это людям полезно.

А. Леонтьева

— Это прекрасно.

О. Зайцева

— Для нервной системы.

Н. Лангаммер

— Конечно. Хочется, знаете как, вернуться на работу. Вот поскольку нас у всех тут работа прямо ну любимая-любимая, хочется вот, чтобы ты проснулся и сказал: «Да, я сегодня вот поеду на программу». А когда ты уже такой встаешь: «Господи, дай сил хоть доплестись до редакции».

О. Зайцева

— Так и будет.

Н. Лангаммер

— Вот это неправильно.

А. Федоров

— Ой, вы знаете, вот мне кажется, что очень замечательно, что в Церкви есть определенный годовой, суточный ритм. То есть вот Церковью что-то установлено — праздники, посты, посты и праздники, службы, богослужения. Ты во всем этом участвуешь, и если это становится твоим ритмом жизни, то это очень помогает. Ну, правда, вот мы говорим сейчас, кто-то Новый год отметил и 12 дней лежит. Но мы не можем себе позволить 12 дней лежать.

Н. Лангаммер

— Не можем. Только пять.

А. Федоров

— Да, нам нужно пойти на службу в воскресенье, потом Рождество, потом очередной какой-то праздник.

О. Зайцева

— Сочельник.

А. Федоров

— Сочельник. Мы в этом участвуем, мы идем в храм помочь его помыть перед праздником. Мы идем в храм помочь там святую воду раздать. Это становится частью нашей жизни, и этот годовой твой ритм, он помогает нам держать себя и в форме, и в тонусе, и в какой-то радости. И здесь мы погрустили, подготовились там к посту или к какой-то Страстной седмице, здесь мы порадовались, встречая прекрасные праздники, которые разбросаны по всему нашему году. И вот когда это становится частью жизни, это удивительно. Я очень хорошо помню, как в детстве, да, вот даже школу, я помню, я пропускал для того, чтобы попасть на какой-то праздник. И это тоже становилось моим таким вот ритмом: «Ага, у меня есть возможность в школу не пойти, зато отметить какой-то праздник церковный». И это очень-очень вот как-то вдохновляет и силы придает, и помогает, в общем, существовать.

Н. Лангаммер

— На Светлой полежим.

А. Леонтьева

— Ну, ближе к Светлой определимся, что мы будем делать на Светлой.

А. Леонтьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА. Ее ведущие Анна Леонтьева и Наталья Лангаммер. С нами Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА. И Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия журнала «Фома». Какая-то удивительно гармоничная получается программа. Прямо вот одно из другого проистекает. Мы вот с Ольгой пришли с толстыми книжками...

О. Зайцева

— Не договариваясь.

А. Леонтьева

— Арсений...

А. Федоров

— Арсений с тонкой книжкой.

А. Леонтьева

— Арсений и Наталья задали такие правильные вопросы о том, как поститься и как вот когда пост ужесточается как бы под Рождество, и как отдыхать. И мы с радостью узнали о новом подкасте журнала «Фома». Как он еще раз, Ольга называется?

О. Зайцева

— «Про что».

А. Леонтьева

— «Про что».

Н. Лангаммер

— Можно лежать и смотреть подкаст «Про что».

О. Зайцева

— Даже можно слушать и мыть посуду.

А. Федоров

— А можно бежать на беговой дорожке и тоже слушать.

Н. Лангаммер

— И на лыжах.

А. Леонтьева

— Кстати, да, прекрасный вариант. И вот как раз незадолго до Нового года делали для подкаста «Что-то личное» с психологом Екатериной Сивановой, и я вела эту беседу и, знаете, почерпнула очень много — не хочется говорить слово «лайфхаки» опять, — очень много секретиков. Секретиков, как вот не втянуться. Вот Ольга говорила про вот эту всемогущую силу маркетинга, когда мы должны что-то делать, что-то покупать и, безусловно, хоть как-то попасть на шопинг. Опять же прекрасно.

Н. Лангаммер

— Зато все понятно.

А. Леонтьева

— И вот Екатерина дала прекрасные вот эти секретики.

Н. Лангаммер

— Ноу-хау.

А. Леонтьева

— Я вам сейчас немножечко, да, немножечко я все пытаюсь перевести на русский язык. Наталья.

А. Федоров

— Наталья не может, ей надо...

Н. Лангаммер

— У меня такой сегодня вайб.

А. Леонтьева

— Ты как Мальчиш-Плохиш с дикого запада.

Н. Лангаммер

— Мальчиш-Плохиш, да.

А. Леонтьева

— И смотрите, прекрасно, я даже записала себе. Потому что я лично подвержена. Я, бывает, очень здорово там могу поэкономить и там себе что-то не позволить, и вдруг я попадаю в магазин — и вся моя пружинка вот эта разворачивается, и уже никакого контроля и назад пути нет. Значит, какую я получила пользу? Значит, когда ты идешь на кассу, и у тебя такая охапка каких-то вещей...

Н. Лангаммер

— Тележка.

А. Леонтьева

— Ну, она сказала для мужчин там, не знаю, удочек условных.

Н. Лангаммер

— Для нас платьиц.

А. Леонтьева

— Для нас платьица, да. И ты идешь на кассу. И вот представь себе, что ты можешь все это как бы получить обратно деньгами.

Н. Лангаммер

— Это, кстати, классно.

А. Леонтьева

— Если эта мысль тебя согреет, клади платьишки и удочки на полки и иди с спокойной совестью.

А. Федоров

— Так это ж сребролюбие возгревать.

А. Леонтьева

— Естественно.

О. Зайцева

— А если это корзина на Wildberries?

Н. Лангаммер

— Тогда это лихоимство.

О. Зайцева

— Между прочим очень-очень актуально.

А. Леонтьева

— Вот. Еще очень мне понравилась такая традиция, которую Екатерина рассказала, что к ним домой все-таки приходит Дед Мороз, но он приходит на Новый год сначала с мешком книг.

Н. Лангаммер

— О!

А. Леонтьева

— Классно?

О. Зайцева

— Тяжело ему.

А. Леонтьева

— Тяжело. А что делать-то? А кому легко, да? Вот. Очень мне понравилось, что подарки на Новый год или на Рождество мы их делаем — это все-таки чудо. Немножко чудо, да? Сейчас очень принято часто дарить деньги. И вот я согласилась с Екатериной, что дарить деньги — это не чудо.

Н. Лангаммер

— А знаешь, почему? Потому что вот я услышала такую формулировку, что подарок — это в первую очередь мысль: ты подумал о человеке, ты вложил кусочек души, чтобы, подумав о нем, предположить, что его порадует. А деньги — это леность мышления: не хочу я напрягаться.

А. Леонтьева

— Я с тобой совершенно согласна.

Н. Лангаммер

— Конвертик тебе. Или перевод — еще холоднее.

А. Леонтьева

— Вот. И тут еще прозвучал у нас тоже очень важный вопрос: как отдыхать и как вот это время вообще провести? Ведь оно действительно — чик-трак, я в домике. И наконец-то никто к тебе не придет, что ты там что-то не сдал.

Н. Лангаммер

— Даже если работа недоделана, и мы ее доделываем, но все равно все отдыхают, всем не до тебя.

А. Леонтьева

— Да. Вот я, как человек, последнее время начинаю немножко паниковать по поводу не то чтобы своего возраста, а того, как мало я прочитала книг к своему возрасту.

Н. Лангаммер

— Ты?

А. Леонтьева

— Ну конечно. Сколько книг я прочитала в юности и абсолютно забыла, сколько книг мне нужно перечитать, и сколько еще вот каких-то вот, хотя бы, не знаю, Писание изучить, вот это все. И поэтому я открыла, что вот эти выходные для чтения — это, ребята, такое прекрасное время, это столько можно прочитать! И вот я принесла с собой тоже толстую книгу, к которой хочу привлечь внимание, как и вы, Ольга.

Н. Лангаммер

— Это любимый наш Гилберт Честертон.

А. Леонтьева

— Гилберт Честертон, да. Знаете, он всегда вот во все времена почему-то очень вдохновлял меня на вот, знаете, как читаешь книжку — у тебя какие-то новые смыслы тебе открываются, хотя вроде ты все знаешь. И его удивительный прием, когда он, например, пишет о богословии — это чувство юмора. Потрясающе, как чувство юмора может тебя развернуть вот к смыслам. И книга с пугающим названием «Ортодоксия», которую прочитаю...

А. Федоров

— Всю?

А. Леонтьева

— Вернее, цитату из которой я приведу вам, ладно? Ну то есть, действительно такое название, да, кажется — «Ортодоксия». Вот что-то сейчас будет такое тяжелое. Сейчас у меня тут все...

Н. Лангаммер

— Закладочки, закладочки.

А. Леонтьева

— Без закладочек. Но начинается она со следующего пассажа, у нас вот это к нам очень близко: «Однажды я гулял с преуспевающим издателем, и он произнес фразу, которую я часто слышал и раньше, — это, можно сказать, девиз современности. Я слышал ее слишком часто — и вдруг увидел, что в ней нет смысла. Издатель сказал о ком-то: «Этот человек далеко пойдет, он верит в себя». Слушая его, я поднял голову, и взгляд мой упал на омнибус с надписью «Хэнуолл» — это такой сумасшедший дом там в западном округе Лондона. — Я спросил: «Знаете, где надо искать людей, больше всего верящих в себя? Могу вам сказать. Я знаю людей, которые верят в себя сильнее, чем Наполеон или Цезарь. Я знаю, где пылает неподвижная звезда уверенности в успехе, я могу сопроводить вас к престолам суперменов. Люди, действительно верящие в себя, сидят в сумасшедшем доме».

Н. Лангаммер

— Да, прекрасно.

А. Леонтьева

— Такие вот пассы, да. Я, по-моему, тебе даже зачитывала.

Н. Лангаммер

— А мы летом с тобой читали как-то синхронно там.

А. Леонтьева

— И еще немножечко, и еще немножечко...

Н. Лангаммер

— Это просто надо знать Аню. Когда ей пишешь вечером: «Я пришла, все, я упала, я вот сейчас там, не знаю, пельменей сварила». Говорю: «Ты чем занимаешься?» «Ты знаешь, я перечитываю Достоевского, и я вот думаю...» Это просто Аня, да? Когда ты о земном...

О. Зайцева

— А я всегда так чувствую, когда к нашим материалам перечитываю в каком-то экспресс-режиме книги, и в мыле просто их открываю. Но при этом и удовольствие получаешь, но при этом у тебя вот этот счетчик стоит в голове беспрестанный.

Н. Лангаммер

— Это точно так.

О. Зайцева

— Что надо успеть.

А. Леонтьева

— Ну да, но вот действительно праздники — это единственное время, когда этот счетчик как-то немножко, знаете, тебя отпускает, и ты можешь себе прямо позволить, знаете ли.

Н. Лангаммер

— Почему-то книги сейчас входят в число тех занятий, на которые ты пытаешься выкроить время. А раньше как-то у людей, мне кажется, это было обязательным. В нашем детстве как-то не читать было неприлично, а сейчас урывками получается.

А. Леонтьева

— Дальше такая маленькая цитата, он нападает на философа-рационалиста английского, которого зовут Майккеб Джозеф: «Маккейб считает меня рабом, потому что мне нельзя верить в детерминизм. Я считаю Маккейба рабом, потому что ему нельзя верить в фей. Но, изучив эти два запрета, мы увидим, что его запрет гораздо строже, чем мой. Христианин вправе верить, что в мире достаточно упорядоченности и направленного развития; материалист не вправе добавить к своему безупречному механизму ни крупицы духа или чуда. Бедному Маккейбу не остается даже эльфа в чашечке цветка». Представляете, какая чудесная книга.

Н. Лангаммер

— Красиво, да.

А. Леонтьева

— С потрясающими какими-то вот такими пассажами. Вот, наверное, я не буду вас утомлять, хотя я много всего выделила.

О. Зайцева

— Но самые яркие вещи вы выделили на самом деле. Потому что что, кстати говоря, Льюис, что Толкин, что Честертон, они же все принадлежали к кружку «Инклингов». Это вообще удивительная тоже история про то, как люди такие —вот прямо богословы, профессура оксфордская фактически, и они собирались вот в этом пабе вечером, вот так вот за чашечкой, наверное, чего-то такого бодрящего. И вместе обсуждали, общались, и из этого рождались такие мысли, которые вот мы потом читаем в этих книгах.

Н. Лангаммер

— Да, как драгоценности собираем.

О. Зайцева

— Это правда удивительно, что все вот выходит из вот таких вот соединений. Из хороших тусовок.

Н. Лангаммер

— И сейчас ты сказала про Лондон, и сразу какое-то ощущение такое Рождества западного, что тоже, кстати, мне кажется, прекрасно. У них уже оно прошло, но ощущение-то осталось у нас.

А. Леонтьева

— Ну, у нас очень всегда, вот даже в Советском Союзе, в котором я выросла, было совершенно другое отношение к Новому году — это сокровенный праздник, такой семейный, сугубо семейный, когда вот семья собирается. Я помню вот эти ощущения детские, когда все готовится на кухне, почти ничего нельзя есть, потому что все будут есть дома. И тоже я читала какую-то книжечку одну и тоже сейчас не помню даже название, но для меня была тоже такая в преддверии Нового года. А на Западе это же такой общественный праздник, и все выходят — у нас отчасти это тоже сейчас стало, да, все выходят на улицу и начинают палить салюты. Это, кстати, очень тяжелый момент для моей собаки.

Н. Лангаммер

— Ты имеешь в виду именно Рождество?

А. Леонтьева

— Нет, именно Новый год. Рождество на Западе более семейный праздник. А Новый год — это вот когда ты выходишь на улицу, начинаешь палить.

Н. Лангаммер

— Ну вот Рождество — как раз очень уютное настроение. Я первый раз столкнулась с западным Рождеством, мне тогда было, наверное, 13 лет. Мы с мамой попали в Нью-Йорк предрождественский, декабрьский. Вот как раз это было начало декабря.

О. Зайцева

— Прямо как в кино.

Н. Лангаммер

— Да, это и было как кино. И вот надо сказать, что...

О. Зайцева

— «Один дома»?

Н. Лангаммер

— Да, «Один дома», вот разные такие фильмы есть. Я сейчас смотрю эти западные все фильмы рождественские, как будто в детство возвращаюсь. Там немножко по-другому. Это не наш Новый год все-таки. Все-таки там где-то и про Христа что-то такое мелькало. Но это когда было, много-много лет назад.

О. Зайцева

— Вообще Рождество, оно же и прекрасно тем, что оно в каждой стране происходит, потому что Христос же родился для всех. И все по-разному эту радость встречают и проявляют, и это каждый раз какое-то чудо.

А. Федоров

— Да. Ну, вы знаете, все-таки важно, вот когда мы говорим про Рождество, все-таки важно помнить, что это Рождество Иисуса Христа.

Н. Лангаммер

— Да.

А. Федоров

— Что это не просто некое Рождество, которое вот оно все-таки даже вот этой современной культурой она как-то вымывается. Когда, я не знаю, вот мы смотрим там или читаем «Гарри Поттера», и они празднуют Рождество. Какое они там могут праздновать Рождество? На какие рождественские каникулы уезжает Гарри Поттер из волшебной страны и все эти маги? Но вот это становится просто каким-то праздником. Но это, мне кажется, все-таки это неправильно. Мы должны, говоря о Рождестве, говорить именно о Рождестве Иисуса Христа. И, как ты, Оля, правильно говоришь, несмотря ни на что, Христос рождается, родился и рождается, как мы говорим, поскольку времени нет для Него, это все вот в вечности происходит. И мы каждый раз, каждый год к этому прикасаемся. И важно прикасаться именно вот к этому событию, а не к какому-то просто веселому празднованию с бабаханьем фейерверка.

Н. Лангаммер

— Кстати, как еще можно преддверие Рождества отметить? Сделать вертеп домашний. Я думаю, что все его делают, я из елок делаю, из веточек. Это тоже прикосновение.

А. Федоров

— Так что движемся к Рождеству.

Н. Лангаммер

— Движемся к Рождеству.

А. Леонтьева

— Движемся к Рождеству. И мне кажется, очень правильно, Арсений, напоследок, на конец нашей программы ты напомнил, да, чего, собственно, мы ждем. Мы ждем рождения Богомладенца и в преддверии постимся, как можем. Но надеюсь, постом приятным. Для каждого это что-то свое. А сегодня программа «Журнал» закончилась. И мы снова будем с вами в следующую пятницу в шесть часов. Сегодня у микрофонов была Анна Леонтьева и Наталья Лангаммер, наши дорогие Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия журнала «Фома». Спасибо большое за этот новогодний разговор и с Новым годом, дорогие!

А. Федоров

— Да, всех поздравляем!

А. Леонтьева

— С наступающим Рождеством!

Н. Лангаммер

— С наступающим Рождеством Христовым!

А. Федоров

— Да, спасибо.

Н. Лангаммер

— Всего доброго.

О. Зайцева

— Спасибо.

---