Жития. Летопись. Лука Войно-Ясенецкий

Поделиться

Фото: Iewek Gnos / Unsplash

Перед Великой отечественной войной в селе Большая Мурта под Красноярском появился странный ссыльный. Он устроился работать в местную больницу, и сразу стало понятно, что это очень хороший доктор. Но перед операцией — это медсестры видели своими глазами! — он широко крестился и йодом рисовал на месте разреза крест. Церкви в селе давно уже не было, и этот странный доктор уходил в соседний лесок, ставил там на пень икону и молился. По документам звали его Валентин Феликсович Ясенецкий, но рецепты он подписывал двойной подписью — с добавлением «епископ Лука». А через несколько месяцев после начала войны в село прилетел самолет, приземлился на поле за огородами и забрал доктора-епископа.

Доктор, которого прикомандировали к главному красноярскому госпиталю, вытащив из ссылки, и был святитель Лука, в миру Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий.

Священник и врач, богослов, проповедник и автор «Очерков гнойной хирургии», которые до сих пор служат учебником для хирургов. Вскоре после Великой Отечественной войны он почти одновременно становится лауреатом Сталинской премии и обладателем самой высшей церковной награды — бриллиантового креста. Уникальный человек, всю жизнь отдавший служению людям, и, наконец, святой, который помогает верующим и после своей земной жизни — по вере и молитве. Как все это соединялось в одном человеке, как это было возможно?

Родился святитель Лука 27 апреля 1877 года в Керчи. Он с детства обладал талантом к рисованию, увлекался философией и другими гуманитарными науками, но, в конце концов, решил окончить медицинский факультет. С юношеским максимализмом он считал, что сейчас важнее помогать людям и сразу же после окончания института уехал в деревню работать земским врачом.

Молодой доктор работает над диссертацией, делает серьезные научные открытия и ничто не предвещает, что он когда-либо станет священником. Но вот перед самой революцией Валентин Войно-Ясенецкий начинает писать книгу о гнойной хирургии. И однажды совершенно неожиданно у него возникает странная мысль, что когда он закончит этот труд, на титульном листе рядом с его фамилией появится слово «епископ».

Вскоре из-за болезни супруги ему приходится уехать в сухой и жаркий климат, в Ташкент. Начинается гражданская война, гонения на церковь, а он, наоборот, в церковь приходит. Посещает богослужения, выступает на собраниях верующих. Но ни о каком священстве, а тем более о сане епископа все также не думает.

Все происходит неожиданно для него самого. Однажды на епархиальном собрании он очень хорошо выступил. Он говорил о положении дел в епархии, о том, как жить верующему человеку в условиях безбожной советской власти. И после собрания правящий архиерей епископ Ташкентский и Туркестанский Иннокентий, восторгаясь его выступлением, вдруг сказал: «Доктор, Вам нужно быть священником!» И ни минуты не размышляя, Валентин Войно-Ясенецкий, неожиданно для самого себя, вдруг сказал: «Хорошо, Владыко! Буду, если так Богу угодно!» И уже в следующее воскресенье в чужом подряснике он вышел к стоящему на кафедре собора архиерею и был посвящен сначала в иподиакона, а потом, во время литургии и в сан диакона. Еще через неделю его рукоположили в иерея, он стал священником.

А наутро в понедельник уважаемый хирург появился в больничном коридоре в необычном виде...

Как оказалось, бывает! Не обращая внимания на удивленные взгляды, Войно-Ясенецкий прошел в свой кабинет, снял церковное облачение, надел халат и стал готовиться к операции. Ассистенту, который обратился к нему по имени и отчеству, сказал — что Валентина Феликсовича больше нет. Теперь есть отец Валентин.

Коллеги недоумевали, студенты пытались устроить обструкцию профессору, коммунисты впрямую издевались. Войно-Ясенецкий не обращал внимания, но уж если вступал в дискуссии, то за словом в карман не лез.

В двадцать первом году чекисты решили устроить показательный суд над коллегами Войно-Ясенецкого. Ясенецкий выступил в их защиту. С научными аргументами, убедительно и весомо. Тогда начальник Ташкентского ЧК Яков Петерс задает, как ему думается, убийственный вопрос, который должен опустить противника в глазах зрителей...

Петерс: «Скажите, поп и профессор Ясенецкий-Войно, как это вы ночью молитесь, а днем людей режете?»

Отец Валентин тогда ответил, не задумываясь: «Я режу людей для их спасения, а во имя чего режете людей Вы, гражданин общественный обвинитель?» Коллег Войно-Ясенецкого на тот момент оправдали, но чекисты впоследствии припомнили ему этот диалог.

А времена надвигались страшные. Разрушения храмов, аресты и расстрелы священников. Опасно было не то, что бы служить, — опасно было просто верить.

Но именно тогда священник Войно-Ясенецкий делает следующий шаг — он принимает сан епископа. И получает новое имя — в честь евангелиста Луки.

Это почти автоматически означало арест. От него требовали одного: отречься от веры, снять с себя сан и пожалуйста — работай, оперируй, живи, как советская элита. Он выбрал другое — тюрьмы, допросы, пытки и ссылки — в Енисейск, Архангельск, далекий Туруханск.

Работа в маленьких сельских больницах и служба в сохранившихся еще храмах. Суровые условия жизни, морозы, бедность, человеческие страдания.

Как ни странно, освобождение принесла война! Нужно было спасать огромное число раненых, и его уникальный опыт в гнойной хирургии стал жизненно необходим. И более того, он понадобился и как священник, как епископ! В тяжелое военное время Сталин вспомнил о церкви, о том, что она утешает и укрепляет, помогает пережить потери и дает силы. В стране открываются храмы, нужны священники и церковные иерархи, но почти все они уничтожены репрессиями. Войно-Ясенецкого назначают епископом Красноярским.

С утра он оперирует, осматривает раненых, консультирует. А потом — отправляется на службу, принимает по церковным делам.

После Красноярска его направили архиепископом в Тамбов, а после окончания войны — в Ялту. Везде он лечил и проповедовал, устраивал жизнь епархии и помогал людям. За научные медицинские труды ему была присуждена Сталинская премия.

Казалось, жизнь наладилась. Однако испытания его не закончились.

Он постепенно слепнет, не может уже заниматься врачебной деятельностью. В стране начинаются новые гонения на церковь, закрытие храмов и пропаганда атеизма. До самого конца своей нелегкой жизни он продолжает бороться — как с собственными недугами, так и с непростыми обстоятельствами жизни внешней. Борется за каждый храм в епархии, за каждую душу. Люди записывают его проповеди, передают друг другу простые тетрадки с записями.

Святитель Лука покинул этот мир 11 июня 1961 г. — в день празднования Всех Святых, в земле Российской просиявших.

Надпись на могильном камне он придумал заранее. Она включала все, что ему было дорого. То, что он всю жизнь пытался соединить и все-таки соединил. «АРХИЕПИСКОП ЛУКА ВОЙНО-ЯСЕНЕЦКИЙ, доктор медицинских наук, профессор хирургии. Лауреат».

Правда, прошло еще тридцать лет, прежде чем на очередном издании его «Очерков гнойной хирургии» к фамилии автора на обложке добавилось слово «епископ». Но это все-таки произошло, и, значит, все было правильно и верно.

В 1996 году были обретены нетленными его честные мощи, которые покоятся ныне в Свято-Троицком кафедральном соборе Симферополя. В 2000 году архиепископ Лука Войно-Ясенецкий был причислен к лику святых как святитель и исповедник. И до сих пор он продолжает помогать тем, кто приходит к нему с молитвой о помощи и исцелении.