Поделиться
прот. Игорь Гагарин
У нас в гостях был настоятель Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское протоиерей Игорь Гагарин.
Накануне Введения во храм Пресвятой Богородицы мы говорили об истории и значении этого праздника и об отношении к Божьей Матери в православной традиции.
Ведущий: Александр Ананьев
А. Ананьев
– Здравствуйте, друзья, меня зовут Александр Ананьев. И у меня в гостях настоятель Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское, протоиерей Игорь Гагарин. Добрый вечер, отец Игорь.
Протоиерей Игорь
– Добрый вечер.
А. Ананьев
– Хотя правильнее было бы сказать, что это не вы у меня в гостях, а что это я у вас в гостях. Потому что вы священник, вы человек очень опытный, вы настоятель храма, а я всего лишь неофит. Сколько у нас неофитство продолжается в жизни человека? Кто говорит – три года, кто говорит – десять лет.
Протоиерей Игорь
– Да до конца жизни, мне кажется.
А. Ананьев
– До конца жизни. Ну вот будем надеяться...
Протоиерей Игорь
– Все мы только учимся, все мы только начинаем искать истину, так что...
А. Ананьев
– Слава Богу. Это прямо камень с души.
Протоиерей Игорь
– И даже я более того бы сказал, что, может быть, на первых порах человек гораздо более остро переживает те истины, к которым потом вот есть такая опасность привыкания, привыкает и уже не так ощущает красоту и великолепие.
А. Ананьев
– Да, но пыл неофитства, он тоже несет какие-то опасности.
Протоиерей Игорь
– Наверное. Но мне хотелось бы, чтобы все мы побольше оставались неофитами в какой-то степени. Потому что когда человек все время ощущает, что он только начинает свой путь ко Христу, это, по-моему, самое здоровое и правильное ощущение. У нас есть даже в одной молитве: «Господи, аще ничтоже благо сотворих пред Тобою, но даждь мне по благодати Твоей положити начало благое». Вот пусть каждый день будет началом нашего пути к Богу.
А. Ананьев
– Как вы знаете, по понедельникам в одно и то же время, в восемь часов вечера я задаю вопросы неофита. И поскольку впереди большой праздник, один из двунадесятых праздников – 4 декабря отмечается праздник Введения во храм Богородицы, – начнем вот с чего: Пресвятая Богородица почитается выше всех людей. Почему?
Протоиерей Игорь
– Если мы вспомним, что превыше всех и всего это Господь Бог, конечно, да, и нет ничего выше на свете, то если мы будем говорить о сотворенных существах Божиих, то выше то, что ближе к Господу. Поэтому мы всегда вспоминаем об Ангельском мире и о девяти чинах Ангельских, вспоминаем, что превыше всех Херувимы и Серафимы, которые особенно близки к Богу, в такой степени близости, которой никто больше недоступен. Ну а если говорить о людях, то конечно, ну да, святые, то есть люди, которые в той или иной мере соединились с Господом. Ведь, цель, призвание жизни человека – это обожение, соединение с Богом, когда Бог во мне и я в Боге. Но вот степень этого обожения, наверное, и определяет величие, подлинное величие человека. И конечно, кто может быть более велик, чем Та, в Которую вселился Сам Господь, Которая родила Бога по плоти, Которая Мать воплотившегося Господа Иисуса Христа. Поэтому мы и даже в одном из песнопений говорим: «Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим» – что да, до того как произошли события, о которых мы читаем в Евангелии, которые хранит в памяти своей Священная история, Херувимы и Серафимы были особенно близки, но с момента вознесения Господа, а затем уже Успения Пресвятой Богородицы Она ближе всех ко Господу, и поэтому, конечно, превыше всего для нас.
А. Ананьев
– Но в том случае, если святые достигли своей святости через какие-то конкретные действия, через свою волю, через свое желание и через свою веру и, самое главное, через свой подвиг, то в чем подвиг Богородицы?
Протоиерей Игорь
– Вы знаете, подвиг это, конечно, одна из неотъемлемых составляющих святости. Но тем не менее святость это не только ведь действие человеческое, действие Божие. И все великое, что приходило на свете, оно происходило и происходит взаимным соработничеством, соединением усилий, воль Бога и человека. Самый главный подвиг, конечно, то что Она родила Господа Иисуса Христа, но это рождение ведь не было ну вот чисто случайно – что много на свете было девушек, и Господь вот почему-то взял и именно Ее, Которая ничем не отличается от других, избрал...
А. Ананьев
– Вот об этом я постоянно думаю.
Протоиерей Игорь
– Да. А то что если мы называем человека, в которого вселяется Бог, сосудом, а мы все сосуды вообще-то, все мы сосуды, другое дело, что содержание этих сосудов очень разное. Так вот не было на свете более чистого, более совершенного сосуда, чем Приснодева Мария. И Ее чистота заставляет и нас с вами ну задумываться о том, как она достигается, каким образом человек может, формируясь, избежать вот той грязи, которая все время стремится проникнуть в нашу душу, в наши мозги, в наше сердце и сохранить такую чистоту, при которой она удостоилась стать вместилищем Самого воплотившегося Бога.
А. Ананьев
– Правильно ли я вас понял: то что Мария стала Богоматерью – это не было случайностью. Она была избрана по той причине, что к тому моменту Она была самым чистым, самым непорочным человеком на земле.
Протоиерей Игорь
– Это абсолютно точно. Даже более того, святые отцы иногда и говорят, вот есть у кого-то, не помню, такое – на вопрос, а почему раньше Бог не воплотился, мог бы раньше воплотиться, что не было на земле, не родилась еще на земле такая, которая могла бы вместить Его в Себя. Поэтому, конечно, мы понимаем, что Она была предызбрана к этому. В любом случае у Бога есть замысел о каждом человеке. И о вас, и обо мне у Него есть Свой замысел, и время от времени различными намеками какими-то мы об этом замысле Божием узнаем. И может быть, самое главное в нашей жизни – соответствовать этому замыслу. Н этот замысел не подразумевает какой-то такой фатальной зависимости, что если Господь решил, что ты должен быть таким, таким, таким-то и в жизни должен соверши то, то и то – то это непременно будет. Очень многое зависит от твоей собственной воли. Господь избирает и призывает человека к чему-то, но всегда оставляет за человеком возможность жить в соответствии с этим призванием, осуществить это призвание или же оказаться недостойным его. Таких примеров, к сожалению, очень много. И о том, что Мария изначально была призвана к тому, что совершилось, мы знаем достаточно. И праздник Рождество Пресвятой Богородицы, который мы не так давно праздновали, и вот теперь праздник, который мы готовимся праздновать, Введения во храм Пресвятой Богородицы, все эти праздники, которые касаются – и Рождество, и Введение во храм – детства. Еще совсем детство, еще подвига никакого не совершилось. Но уже мы видим, что Господь явил Свой замысел о том, Кем должна стать эта Девочка, Которую в три года ввели в храм. Ну а дальше многое зависело и от Нее тоже. Я думаю, что любой человек, абсолютно любой человек искушается темными силами, искушается сатаной. Об этом искушении, о тех искушениях, которые пришлось пережить Марии, мы ничего не знаем, о Ней действительно сказано мало. Но нам достаточно знать, как искушал сатана Иисуса Христа, когда после крещения Он ушел в пустыню, и это были не единственные искушения. Я думаю, что если Сам Господь Иисус Христос не избежал искушения, и снова и снова они приходили к Нему, конечно же, были искушения и в жизни Девы Марии. Какие – да, для нас это тайна, многое в жизни Ее тайна, но, наверное, в этом, прежде всего, и подвиг. И не только Ее, но каждого человека. Самый главный подвиг в жизни – это преодолеть те искушения, с которым ты встречаешься.
А. Ананьев
– Вы верите в то, что в человеке может быть или не может быть дара веры? Ну как музыкальный слух, как талант к живописи.
Протоиерей Игорь
– Я думаю, дар веры, мы говорим об этом, часто говорим о том, что вера это дар Божий, но опять же, наверное, свести это только вот исключительно к дару – ну так примерно делают кальвинисты, вот реформатская церковь, вот там вот примерно вот так. У них так, что от тебя вообще ничего не зависит. Вот тебе дал Господь – ты с благодарностью принял, радуешься и восхищаешься тем, что ты спасен, потому что этого уже достаточно, дар веры уже свидетельствует, что ты уже избран ко спасению и ты спасен. Вот у нас несколько по-другому. Мы понимаем, что дар-то я получил, но что я с этим даром буду делать, и как этот дар будет во мне возрастать. И вот где та граница, где собственно дар, а где уже моя работа с этим даром – это, наверное, тайна. Потому что, с одной стороны, я понимаю, что кому-то дар дан больше, кому-то меньше. Но, с другой стороны, я говорю тайна, потому что я не могу допустить мысль, что есть какие-то люди, которым Бог вообще этого дара не дал. Мне думается, в любом случае, так или иначе Господь зовет каждого человека. И вот почему одних Он зовет таким путем, других другим. Кто-то в детстве загорелся и всю жизнь пылает, кто-то загорелся, а потом потух, а кто-то наоборот, никогда не горел, а вот перед смертью вдруг сердце его застучало, и он требует встречи со священником и хочет исповедаться, и в эти последние минуты жизни, может быть, он пришел. И действительно загадка.
А. Ананьев
– Почему я заговорил о даре веры. У меня просто, по неофитству возможно, есть ощущение, что у женщин этот дар сильнее, ярче. Мужчина же, он что, он пытается анализировать, он пытается спросить: хорошо, а где доказательства? А нет ли правды в этом утверждении, что женщины верят иначе, чем мужчины?
Протоиерей Игорь
– Я думаю, правда в том, что женщины все делают иначе, чем мужчины. И наоборот – мужчины, чем женщины, они чувствуют по-другому. Все-таки ведь разница между женщиной и мужчиной не только физиологическая, а гораздо больше. И женственность, и мужественность это понятия, которые включают в себя очень много, в том числе и способ воспринимать жизнь и реагировать на то, что происходит. Поэтому я даже не знаю. По поводу веры я бы даже все-таки побоялся бы сказать, что кто-то сильнее, кто-то не сильнее – по-разному, наверное. Тем более мы же должны смотреть не только количественно на то, что мы видим в храме, но если мы возьмем наши святцы, то мы увидим там мужчин ну никак не меньше, чем женщин, среди святых.
А. Ананьев
– У меня просто есть ощущение, что если ты хочешь понять и полюбить, принять, почувствовать женщину, ты должен понять, принять и полюбить Богородицу, потому что Она абсолютная женщина.
Протоиерей Игорь
– Я думаю, что если мы говорим о женственности вот в ее...
А. Ананьев
– Абсолюте.
Протоиерей Игорь
– Абсолюте, да, в ее совершенной полноте, красоте – то да, конечно, для христианина это Богородица.
А. Ананьев
– Меня зовут Александр Ананьев. Я сегодня задаю вопросы неофита настоятелю Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское, протоиерею Игорю Гагарину. И сегодня, накануне большого праздника, Введения во храм Богородицы, мы говорим именно о Богородице. И мне хочется сейчас вспомнить слова святителя Амвросия Медиоланского, который на основе дошедшего до него Предания писал о Матери Божией: «Она была Девою не телом только, но и душою – писал он, – смиренна сердцем, осмотрительна в словах, благоразумна, немногоречива, любительница чтения, трудолюбива, целомудрена в речах. Правилом Ее было – никого не оскорблять, всем благожелать, почитать старших, не завидовать равным, избегать хвастовства, быть здравомысленной, любить добродетель. Когда Она, хотя бы выражением лица, обидела родителей? Когда была в несогласии с родными? Когда погордилась пред человеком скромным, посмеялась над слабым, уклонилась от неимущего? У Нее не было ничего сурового в очах, ничего неосмотрительного в словах, ничего неприличного в действиях: телодвижения скромные, поступь тихая, голос ровный; так что телесный вид Ее был выражением души, олицетворением чистоты. Все дни Свои она обратила в пост, сну предавалась только по требованию нужды, но и тогда как тело Ее покоилось, духом Она бодрствовала, повторяя во сне читаное или размышляя о приведении в исполнение предположенных намерений или предначертывая новые. Из дома выходила только в церковь и то в сопутствии родных. Впрочем Она хотя и являлась вне дома своего вне в сопровождении других, но лучшим стражем для себя была Она сама. Другие охраняли только тело Ее, а нравы Свои Она блюла сама». Потрясающе красиво.
Протоиерей Игорь
– Да, конечно.
А. Ананьев
– Потрясающе красиво. Ну вот я читаю воспоминания святителя Амвросия Медиоланского – и ведь это IV век, правильно я понимаю?
Протоиерей Игорь
– Ну да, конечно, сам он этого помнить не мог.
А. Ананьев
– Сам он этого помнить не мог. И здесь возникает вопрос вот какой: вот эта механика преданий, давайте поговорим о ней, вот что за четыре века могло измениться? Это если как бы мы с вами сейчас, отец Игорь, рассказывали о внешности человека, жившего в XVI веке.
Протоиерей Игорь
– Вы знаете, да, действительно, я согласен, что с преданиями в какой-то степени все сложнее. Предание – это живая память, которая сохранилась. И память вещь такая достаточно спорная, потому что даже мы-то в своей жизни порой, бывает, проходит время, и что-то вспоминаем не совсем так, как оно было на самом деле, и насколько можно доверять этой памяти. Ну если бы Церковь была бы просто вот человеческой организацией – люди, объединенные вот какой-то общей идеей, как-то живут, выстраивают свою жизнь, что-то делают и при этом у них есть свои какие-то воспоминания, они ими дорожат, записывают, что-то – то можно было бы как-то думать о том, насколько вообще эти воспоминания соответствуют действительности. Ну что говорить, вот так человеческая история. Вот даже если сейчас мы знаем, есть учебники истории, и в то же время очень часто слышим то от одного, то от другого ученого историка, который говорит: вы знаете, вообще все было не так, это уже потом все было додумано, передумано и так далее. Но здесь мы говорим о Священной истории, здесь мы говорим о истории Божиего народа. Церковь – это народ Божий, это богочеловеческий организм, это не только люди, это и Сам Господь, Который живет в Церкви. Церковь живет Духом Святым. Если Церковь это Тело Христово, то как вот у нас с вами есть тело и душа, то Церковь это и люди, которые есть тело Христово, и Дух Божий. И поэтому в Церкви, конечно, если говорить про ее человеческую составляющую, всегда были, и есть, и будут какие-то заблуждения, какие-то ошибочные действия, установления. Но все равно, по мере, по ходу развития истории Дух Святой корректирует, и то что не соответствует, то что должно быть убрано, оно стирается. Люди забывают всякие сказки, всякие вымыслы. И мы верим, а мы как в Символе веры: «Верую во единую Святую Апостольскую Соборную Церковь» – мы веруем, что Господь Дух Святой Сам указывает Церкви, что стоит сохранить в своей памяти и чему можно доверять. А что является небылицами, то оно улетает, исчезает. И вот этот вопрос о детстве Божией Матери – мы знаем, у нас есть два праздника, связанные с Ее детством – праздник Рождества Богородицы и праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. Если брать фактическую сторону того, что мы знаем об этих праздниках, то мы узнаем о них из так называемых евангелий – от Иакова и есть от псевдо-Матфея еще евангелие. Оба эти евангелия не являются достоверными – это ни в коем случае мы не полагаем, что это Иаков писал или Матфей. Это апокрифы – то есть тексты, которые не являются тем, чем их пытались представить.
А. Ананьев
– Непризнанные каноническими.
Протоиерей Игорь
– Да, не признаны каноническими. Но в то же время считать, что раз они не признаны каноническими, то все, что в них есть, это абсолютные небылицы – вычеркнуть и выбросить – это тоже, наверное, не совсем правильно. Потому что все время было же очень много людей, которые были вокруг Богородицы, были вокруг Иисуса Христа, которые помнили их. Богородица прожила после уже Вознесения достаточное время, и Она ну не на необитаемом острове жила. В конце концов, были люди, которые видели, были люди, с которыми Она общалась. Были люди, которым Она рассказывала, в конце концов, рассказывала о Своем детстве. И не могло это никак исчезнуть, все равно все это как-то кто-то запоминал, кто-то передавал, об этом говорили. И поэтому существует все-таки мнение в Церкви, что вот то, что мы читаем о детстве Богородицы, хоть сами-то эти тексты написаны совсем не теми авторами, кто там заявлен – не Иаков и не Матфей, – но тем не менее те, кто их составляли, они учитывали, то есть они использовали вот те устные предания, которые были. И поэтому Церковь доверяет вот этим фактам, и сделала их, даже вот придала им такое огромное значение, что они стали – и Рождество, и вот теперь уже Введение во храм Пресвятой Богородицы – стали важнейшими двунадесятыми праздниками.
А. Ананьев
– Прежде чем мы подробно поговорим об этом празднике, мне хочется разобраться еще вот в каком моменте. Правильно ли я понимаю, что Богородица сопровождала Спасителя на всем протяжении Его жизненного пути?
Протоиерей Игорь
– Нет, я думаю, этого не было.
А. Ананьев
– Этого не было.
Протоиерей Игорь
– Этого не было. Дело в том, что Евангелие об этом нам не говорит, тем более мы можем вполне, даже у нас есть эпизод, когда Господь проповедует, и пришли Его Мать и братья, и Ему говорят, что Мать и братья Твои здесь. То есть уже то, что Ему об этом говорят, означает, что, значит, что их не было до этого. Нет, я думаю, что такого как раз-то ничего этого нету, скорее даже наоборот, Дева Мария жила, продолжала жить все-таки Своей жизнью в городе Назарете, в котором Она жила. Но в то же время, без всякого сомнения, время от времени Она была рядом со Своим Сыном. Ну для нас в Кане Галилейской, да, мы с вами помним эпизод в Кане Галилейской – это ясно совершенно там говорится о том, что Она была вместе, Господь и ученики. И вот те места, я думаю, где в Евангелии сказано, что Она была, вот там Она и была, а где – мы не знаем, наверное. Израиль не такая большая страна, я думаю, что находясь в Галилее. А тем более что Израиль делился на области – Иудея, Самария и Галилея. И Сам Господь Иисус Христос, и большинство Его учеников, они все были галилеянами, они жили в тех местах, где собственно это они все рядышком там –и Назарет, Капернаум, все это рядышком. Поэтому, конечно, я думаю, когда Господь находился в Галилее, Он часто там находился, то конечно же, общался со Своей Матерью. И время от времени Она где-то, наверное, Его и сопровождала.
А. Ананьев
– И вот при том что в Священном Писании так мало рассказывается о Богородице, икон с ликом Богородицы чуть ли не больше, чем икон Самого Спасителя – это правда?
Протоиерей Игорь
– Ну вы знаете, то что их много, без всякого сомнения. Считать – я не знаю даже, больше или меньше. Единственное, что я бы все-таки поправил бы, сказал, что ну ведь икона Богородицы это и икона Спасителя в том числе. Вот у нас в студии икона – мы видим: на руках Спаситель. Поэтому подавляющее большинство, да, есть иконы Богородицы, где только Богородица и Спасителя рядом с Ней нет, но все-таки подавляющее большинство икон, где либо на руках, или рядом с Богородицей, либо в центре Ее, ну в сердце как бы символически, находится Спаситель. Поэтому обращаясь к Богородице, мы обращаемся и к Самому Господу Иисусу Христу. Их нельзя отделить, вот в том и дело, что их уже никогда нельзя отделить. И Церковь все время ну вот как-то, говоря о Богородице, и воспринимает Ее в неразрывном единстве с Ее Сыном.
А. Ананьев
– В отношении Пресвятой Богородицы, как я уже упомянул, часто сталкиваюсь с определениями: свет и тишина. Что это значит?
Протоиерей Игорь
– Если в буквальном смысле мы будем говорить о слове «тишина», то тишина – отсутствии шума. Под шумом понимается, конечно, не вот эти звуковые волны в данном случае, а то что шумит у нас в сердце, то что шумит у нас в уме, там много чего шумит, да, вот вы только проснулись – а там уже шуметь начинает.
А. Ананьев
– Что мешает нам остаться наедине с Богом.
Протоиерей Игорь
– Конечно, да. И как там вообще-то в одном из молитвословий есть: «Начальника тишины родила еси». Собственно тишина как отсутствие того, что нарушает мир человеческого сердца, мир человеческой души. Вот, наверное, так бы я понял.
А. Ананьев
– Слушайте, спасибо вам большое за то, что напомнили вот это определение – «Начальник тишины». Я ведь даже, к своему стыду, и не слышал, не встречал его, а это настолько сильно, настолько красиво. Спасибо вам. Мы вернемся к разговору через минуту. Сегодня, накануне большего праздника Введения во храм Богородицы, мы беседуем о Ней с настоятелем Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское, протоиереем Игорем Гагариным.
А. Ананьев
– Еще раз добрый вечер, вы слушаете светлое радио. Сегодня вопросы неофита я, Александр Ананьев, задаю настоятелю Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское, протоиерею Игорю Гагарину. И сегодня мы накануне праздника Введения во храм Богородицы, который отмечается 4 декабря, одного из важнейших двунадесятых праздников, говорим именно о Богородице. И мы собственно подошли к самому празднику, к смыслу этого праздника, к тому, что мы отмечаем и как мы отмечаем. Давайте вспомним. Родители поставили Марию на первую ступень лестницы перед входом в храм, и Она Сама поднялась на 15 ступеней, не оборачиваясь к матери с отцом, как обычно это делают дети. Ребенка привели в храм – что здесь важного?
Протоиерей Игорь
– Давайте теперь, тоже я очень рад, что есть возможность поговорить нам с вами теперь о самом этом празднике. Во-первых, давайте вспомним: мать Богородицы, Анна, и ее отец Иоаким обещали, мы об этом еще вспоминаем в день Рождества Богородицы, что они посвятят свое дитя Богу. Такое бывало вообще-то, прецеденты такие мы знаем, в Ветхом Завете...
А. Ананьев
– Они очень долго ждали и молили о ребенке.
Протоиерей Игорь
– Да, пророк Самуил вот, в частности. Так же его мать – тоже, кстати, Анна, –обещала, что как только дитя будет отнято от груди, оно будет отдано Богу, чтобы служить Богу, без остатка посвятить себя Богу. И вот когда три года исполнилось Деве Марии – то есть тот возраст, когда девочка уже может обходиться без матери, – Ее привели в храм. Но для меня, вы знаете, я немножко, может быть, с другого бока зайду.
А. Ананьев
– Конечно.
Протоиерей Игорь
– Потому что для меня лично вот важность того, что мы вспоминаем в этот день, в чем заключается. Ну мы же с вами все хотим быть прекрасными людьми, да, и даже более того, я считаю, что это ну должно быть главным желанием в нашей жизни, что человек, как только он себя осознал как человек, он должен стремиться к совершенству. И очень обидно, если этого нет в его душе. Если я стремлюсь к совершенству, и не только сам стремлюсь, но и дети, которых Господь мне послал, теперь уже и внуки – я хочу, чтобы они сформировались в людей ну настолько прекрасных, насколько только возможно. Меня, конечно, интересует, вот ну а кто вообще на земле жил, какие прекрасные люди на земле жили и каким образом они такими прекрасными стали. И я думаю, это любого. Ну вот я даже помню, когда мое детство проходило и юность, когда я еще не был христианином, был неверующим, но всегда было очень важно, интересно знать о каких-то замечательных прекрасных людях, потому что это очень вдохновляет, и я тоже так же хочу. И всегда интересно: а как они стали такими? Ведь не сразу человек таким стал. И вот теперь мы говорим о том, что если христианин, понятно, что нет никого прекраснее, чем Дева Мария, то возникает вопрос: а как Она такой стала, каким образом? Мы все с вами знаем, какую огромную роль в жизни человека играет воспитание. Может быть, воспитание это, конечно, не все сто процентов того, что человек, но очень много зависит. Неслучайно, когда там встречают человека, говорятя: кто же его так воспитывал? Какой невоспитанный человек там и так далее. То есть действительно понимают, что от этого зависит, как проходило воспитание, как проходило его детство, потому что это важнейший период. И вот то что Церковь, говоря, воспевая, прославляя Богородицу, предлагает обратить нам внимание на Ее детство, что посмотрите, вот каким образом Она стала тем, кем Она стала – такой чистой, такой светлой. И, говорят, потому, что с самого раннего детства Ее жизнь прошла в храме Божием, что Она жила молитвой, Она жила ну в наиболее доступной близости для человека на земле, который мог быть, жила в храме Божием. Вот для меня вот это прежде всего, потому что я понимаю, что ведь это же указание и мне самому, что ты хочешь быть чистым, ты хочешь быть совершенным, ты хочешь быть прекрасным – вот веди свою душу в храм. Ты хочешь, чтобы твои дети были прекрасными, чистыми, замечательными, добрыми – постарайся сделать так, чтобы храм стал их домом. Чтобы даже не вторым домом, может быть, потому что для христианина все-таки хорошо, когда храм это второй дом, но лучше, чтобы был первым домом. Не по времени пребывания там, а по важности, которую человек воспринимает – я иду домой, я иду в дом свой, как каждый раз, когда идет он в храм. Вот для меня вот это вот особенно важно, когда я говорю о Богородице, именно о Ее Введении во храм. Поэтому, знаете, для меня даже праздник, ну все праздники, посвященные Богородице, они, конечно, о Ней, но вот даже то, о чем мы сейчас с вами говорим – о Ее достоинстве, о Ее выборе, чистоте и так далее – может быть, вот я более как-то это переживаю в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы. Потому что там вот как бы уже вот Ее призвание к этому подвигу. А вот сегодня, вот в эти дни Введения во храм, мне как раз-то очень важно: Она делает первые шаги, первые, в какой-то степени, самостоятельные шаги. Пока Она еще грудной ребенок была, до трех лет, и вот теперь Она начинает делать первые шаги, когда Она, пройдет очень немного лет, до 12 лет Она была в храме. Для нас сейчас 12 лет это совсем еще ребенок, вот школьница, но в те времена это уже была совсем сформировавшаяся девушка в 12 лет. И вот Ее формирование Ее души проходит в храме. И здесь вот я скажу, знаете, еще что для меня – это праздник еще храма. Для меня, всегда я и на проповеди говорю в этот день людям о том, что вот давайте вспомним о нашем доме, о храме, о том, что в день Введения во храм домом Девы Марии стал храм. И нашим домом – вот в этот день как раз хочется сделать акцент, чтобы еще раз осознать именно храм как дом, где мы по-настоящему дома – простите за тавтологию за такую. И поэтому о храме хочется тут тоже особенно поговорить.
А. Ананьев
– Ой, слушайте, отец Игорь, у меня в конце был вопрос: а какой смысл и значение этого праздника? Вот смотрите, он же праздник родителей, праздник детей, праздник воспитания в себе христианина.
Протоиерей Игорь
– Воспитания. Очень педагогический праздник, кстати, я считаю, что...
А. Ананьев
– Вот если я вам сейчас задам вопрос о воспитании детей и о том, как много зависит от родителей в воспитании детей – мы, боюсь, с вами еще уйдем на час в совершенно другую степь. Но не могу не спросить все-таки: а вот как вы считаете, много ли зависит от родителей на самом деле? Часто ведь как говорят родителям: вы сами живите правильно и не мешайте ребенку, он просто будет за вами все повторять.
Протоиерей Игорь
– Конечно, от воспитания очень много зависит. Единственное, что я все-таки понимаю, что далеко не все зависит. Конечно, много, без всякого сомнения. Но просто опыт показывает, что очень часто в одной и той же семье, у одних и тех же родителей, примерно одного и того же возраста вырастают совершенно разные дети. Поэтому, конечно, очень много зависит и от того, что изначально...
А. Ананьев
– И с разной судьбой, да. Итак, мы возвращаемся в храм. Марии три года, Она поднимается на 15 ступеней – на этом автор этого воспоминания делает особенный акцент. Почему 15 ступеней? Она поднимается на 15 ступеней, не оборачиваясь к матери с отцом.
Протоиерей Игорь
– Ну почему 15, потому что там их было 15, в храме. Было бы 16, наверное, на 16 бы поднялась, просто их было там 15. То что не оборачивается к матери с отцом, может быть, я просто думаю, что вот ребенок разлучается с родителями –я не думаю, конечно, что они разлучились навсегда и насовсем. Я не думаю, что это было так. Конечно, родители посещали храм...
А. Ананьев
– А кстати, в преданиях нет ничего о том, поддерживали ли они отношения?
Протоиерей Игорь
– Нет, ну я думаю, конечно, поддерживали. Я думаю, да без всякого сомнения, конечно же, поддерживали. Все-таки жила Она теперь в храме. И наверное, для ребенка в этом возрасте оторваться от родных, от близких, от семьи должно быть очень болезненно. Но когда мы с вами с чем-то расстаемся, очень дорогим для нас, то, наверное, это расставание будет безболезненным, если оно станет одновременно встречей с чем-то еще более ценным. Вот мы с вами знаем же, да, что человек призван возлюбить Господа более всего – более отца, более матери. Но как-то это на практике трудно бывает людям до конца понять. Хотя на самом деле так и должно быть, что ну «кто любит отца, или мать, или дочь, или сына более, нежели Меня, недостоин Меня» – это не значит, что мы не должны любить отца, мать и так далее, ни в коем случае, что любовь к Богу в ущерб любви к близким. Но даже скорее наоборот, чем больше люблю Бога, тем больше, в свою очередь, люблю и близких. Но тем не менее если мое ощущение Бога, моя любовь к Богу является самым сильным переживанием моего сердца, я смогу пережить расставание с тем, что тоже может быть очень дорого мне, но все-таки вот это выше. И вот я думаю, то что уже в трехлетнем возрасте эта Девочка ощущала, что здесь нечто гораздо более важное, чем родительский дом, что да, та любовь, которой Ее окружали родители, конечно, понятно. Но та любовь, которая исходит от Бога, она несравнима ни с чем, я думаю, и Она ее уже ощутила. Еще знаете, я вообще как-то, может быть, немножко в сторону уйду, но все-таки скажу пару слов. Я считаю, что ведь одна из важнейших истин – то, что мы любимы Богом, да, это, наверное, самая важнейшая истина. Но тем не менее вот все люди, условно, на мой взгляд, делятся на три категории. Вот первая – которые даже об этом не знают, как тебя любит Бог – ну это неверующие которые. Вторая категория – это верующие люди, которые знают отлично – ну что, об этом везде пишут, – но это плохо как-то ощущают. И вот есть те, кто ощущает это. И вот когда человек уже ощутил вот эту силу любви Божией, он уже не то чтобы не нуждается ни в какой другой любви – конечно, мы все хотим чтобы любили родные, близкие, – но это для него уже второе. Потому что любовь Божия настолько заслоняет все остальное, что он переживет отсутствие любой другой любви. И вот я думаю, что Мария как раз-то и ощущала любовь Небесного Отца в той мере, что Она в этот момент уже могла не оглядываться назад и не рваться обратно к тем родителям, которых Она покидала.
А. Ананьев
– Вы слушаете «Светлый вечер», меня зовут Александр Ананьев. И сегодня о празднике Введения во храм Богородицы, который мы отмечаем 4 декабря, мы беседуем с настоятелем Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское, протоиереем Игорем Гагариным. И мы сейчас говорим об истории этого праздника. О том, что в три года Мария вошла в храм, поднялась на 15 ступеней, не оборачиваясь к матери с отцом. И у меня вопрос, отец Игорь: в какой храм Она пришла? Что это был за храм? Давайте поговорим о контексте вот этого важнейшего события в истории христианства.
Протоиерей Игорь
– Да, очень, мне кажется, хороший, интересный вопрос. Потому что это сейчас мы привыкли с вами, что...
А. Ананьев
– Храм был другой.
Протоиерей Игорь
– Да, что храмы у нас кругом и, слава Богу, и чем больше их будет, тем лучше. Но в те времена, о которых мы говорим, был один, на всей земле был один единственный храм Божий. Храмов было много, но они были посвящены кому угодно, но только не истинному Богу. И только в Иерусалиме был храм Божий. И вот здесь, мне кажется, очень уместно сейчас вспомнить о том, чьим потомком была Дева Мария. Ведь Она была из рода царя Давида. И царь Давид, который любил Бога, ну может быть, так, как мало кто на свете Его любил, ему принадлежал слова, которые очень уместно вспомнить в этот день – 26-й псалом: «Едино просих у Господа, то взыщу: еже жити ми в дому Господни вся дни живота моего, зрети ми красоту Господню и посещати храм святый Его». Вот думаешь: это говорит человек – царь, у которого уже в то время, ну наверное, все блага, о каких только может мечтать человек, все уже было. Слава – сколько угодно, богатство, подвиги, которые совершил, власть какая – царь. Ну любовь тоже была в его жизни. Ну все, все было. И этот человек говорит, одного прошу я у Господа, только того: «жити ми в дому Господни вся дни живота моего, зрети ми красоту Господню и посещати храм святый Его». То есть этот человек понимает, что нет ничего выше, нет ничего прекраснее – жить в доме Божием и посещать храм Его святой. Хотя храма-то еще не было, была скиния. И вот здесь история появления в Израиле храма Божия связана, конечно, и с царем Давидом, который очень хотел построить храм, потому что до Давида была скиния, то есть палатка. Когда израильтяне ходили по пустыни, они сами жили в этих шатрах, в палатках, ну и для Бога была скиния. А потом все изменилось, они перешли уже, ну так скажем, к оседлому образу жизни, уже много лет прошло, они жили в нормальных домах. А некоторые во дворцах, как сам царь Давид. И тогда Давиду приходит на ум мысль о том, что как же так? Мы-то все живем в домах, а Бог по-прежнему в палатке, у Него нет дома. И он обращается к пророку Нафану и говорит, я хочу построить дом Божий, который будет достоин Бога. Нафан говорит, что я спрошу у Бога, благословит ли он тебя. И говорит ему, что нет. Что да, с одной стороны, ты правильно желаешь, желание твое правильное, надо построить Богу дом. Но только не тебе. Ты не можешь его построить, потому что ты воинственный человек, ты воевал много, на твоих руках есть кровь. А нельзя строить храм руками, на которых кровь. Даже несмотря на то, что Давид воевал во славу Божию, он герой, а тем не менее вот сразу изначально дается установка, что какое величие храма в глазах Божиих, что даже герой, который вот, казалось бы, прославлен. Но нет, как говорит царю, вот твой сын, Соломон, он воевать не будет, ты уже завоевал все, что нужно было завоевать, его задача только уже поддерживать вот это, то что ты завоевал. Вот твой сын построит. Потом мы читаем, как Соломон строил этот храм, читаем великолепное описание, как он его освятил. И как дорожили храмом израильтяне. Позже уже читаем о том, как храм был разрушен, и это было величайшее горе для народа, когда народ был уведен в плен. Потом через 70 лет израильтяне возвращаются вот на это пепелище, и снова с чего они начинают – говорят, что начнем с того, что построим снова храм. Как мы можем здесь жить, если не будет храма? Строят этот храм. И вот, конечно, это было главное сокровище, главная и святыня для народа все время. И вы знаете, вот сейчас от этого храма остался маленький кусочек, маленький фрагмент, который мы называем Стеной Плача. И мне всегда, когда я приезжаю в Иерусалим, говоришь гиду там, допустим, что пойдем ли мы к Стене Плача? И часто мне приходилось слышать: а зачем вам нужна Стена Плача? Это не наша, это еврейская святыня, зачем нам Стена Плача? Я говорю: как? Это же маленький пусть кусочек, но храма. Ну какой, это ветхозаветный храм, у нас Новый Завет. Я говорю: ну простите, но ведь в это храм пришла Богородица, именно в этот храм. И кстати, ступеньки сохранились, сейчас выстроены там, по которым Она должна была восходить. В этом храме обрезание происходило Господне. В этом храме на сороковой день встретился с Симеоном. В этом храме в 12 лет Господь пришел и не захотел оттуда уходить, три дня Его родители искали, Он сказал: «Мне надлежит быть в доме Отца Моего Небесного». Из этого храма Господь изгонял торгующих и говорил, ревность по дому Божию в сердце Его, и «дом Мой домом молитвы наречется». Поэтому я думаю, что вот этот день – это еще и о храме. Вы знаете, если вы сказали уже этот вопрос: как праздновать этот праздник? Вот, может быть, потому что этот вопрос уже прозвучал, что вот каждый праздник мы празднуем. А как вот праздновать, что такое вообще праздник? Праздник – это воспоминание о каком-то очень важном и ценном событии. Ну для верующего человека это событие Священной истории – то есть событие, которое определило, может быть, благодаря которому произошло нечто очень-очень важное во взаимоотношениях между человеком и Богом. И здесь, на первый взгляд, может показаться: ну какая важность, что ну вот ввели в храм – хорошо, конечно, об этом тоже мы вспомним. Но делать из этого праздник, причем один из важнейших праздников.... Вот для меня всегда праздник – это не только воспоминание о событиях вот какой-то истории, которая была две тысячи лет назад, но это всегда призыв к тому, чтобы задуматься о себе, о своих отношениях с Богом. И, по-моему, любой праздник мы по-настоящему можем переживать только тогда, когда мы видим и какое он имеет отношение лично, конкретно к тебе. И любой праздник – это не просто воспоминание, это благодарное воспоминание. Мы благодарим. Поэтому если говорить о том, как праздновать – конечно, благодарить. А как благодарить, как вообще мы можем благодарить? Нам тоже Церковью открыто, что нет более прекрасного вида благодарности, как Божественная литургия, Евхаристия – это и есть благодарность. Поэтому любой праздник мы, конечно, стараемся, если есть возможность, быть в храме, идти на Божественную литургию. На каждой литургии мы благодарим Господа. И, конечно, есть то главное, за что мы благодарим Его, но вот к этому главному благодарению, о котором я не буду сейчас говорить, потому что это тема, что такое вообще Божественная литургия, добавляется еще и то конкретное, в этот день надо за что еще поблагодарить. И вот я думаю, что для себя лично я всегда вижу смысл поблагодарить, что я тоже в храме, поблагодарить, что и меня Господь привел в храм, что и меня – ну тут я как священник могу сказать, к сожалению, не все, наверное, могут этому порадоваться, но что и меня Господь ввел во Святая святых, служить алтарю Господню, что в этот праздник подумать, насколько я достоин – и здесь уже не только священник, а и каждый человек, наверное, который входит в храм, насколько я достоин того, чтобы вот быть здесь, молиться здесь, быть в доме Божием. И просить, конечно, чтобы Господь помог быть достойным этого. Я думаю, что, знаете, еще о чем нужно сказать? Ведь мы говорим о храме, но ведь призвание человека самого – быть храмом Божиим. И разве не знаете, говорит апостол Павел, что вы есть храм Божий. И в храме Божием ну вот так же, как в ветхозаветном храме был притвор – где там, куда приходили все, даже язычники в отдельных могли местах находиться, было святилище – где только священники, было Святая святых – туда вошла Богородица в этот день. Так же у меня вот в моем храме есть, наверное, то, что доступно всем и открыто для всех. Есть, наверное, святилище – то есть то, куда я далеко не каждого человека пущу, но у меня есть друзья, есть близкие люди. И есть святая святых, у каждого человека есть святая святых – что-то такое драгоценное, та часть души, куда вообще, может быть, я бы никого кроме Бога не пущу, и может быть, ну самого-самого кого-то близкого человека. И вот там, во святая святых у меня Богородица. А я знаю, что там Господь и там Богородица. Вот в тот день еще раз ввести во святая святых своей души Богородицу, помнить, что вот где Христос там и Богородица – и вот это для меня вот как-то очень важно в этот день, в этот праздник.
А. Ананьев
– У меня с каждым новым шагом в церковной жизни все сильнее понимание, что церковные праздники, которые мы отмечаем, это не то, что случилось когда-то, и мы об этом вспоминаем благодаря преданиям и Священному Писанию. Это то, что происходит снова и снова...
Протоиерей Игорь
– Конечно.
А. Ананьев
– То, что происходит здесь и сейчас. И то чему мы не просто являемся свидетелями, а каждый является участником.
Протоиерей Игорь
– Да, да. Так же как литургия это не только воспоминание о той Тайной Вечери, которая прошла в Сионской горнице две тысячи лет назад...
А. Ананьев
– Это общее дело.
Протоиерей Игорь
– А литургия это Тайная Вечеря, которая никогда не прекращается, мы становимся снова и снова участниками этой Тайной Вечери. Так и здесь. Поэтому вот именно, наверное, очень важно, вот я сейчас сказал, что как-то важно для меня. И далеко не все еще, можно много было чего сказать. Но я как раз-то приглашаю всех наших слушателей к тому, чтобы размышляя над этим праздником, постараться найти свое место в этом событии. Постараться найти в этом событии, которое мы вспоминаем, с одной стороны, но и заново переживаем, найти то, что касается конкретно лично тебя и вдохновляет лично тебя к тому, чтобы сделать еще какие-то шаги к совершенству.
А. Ананьев
– Ну а еще, наверное, я так подозреваю – поправьте меня, если я не прав, – это напоминание родителям о том, что надо взять ребенка за ручку и надо помочь ему подняться на ступеньки и войти в храм.
Протоиерей Игорь
– Конечно. Я думаю, что вот мы снова возвращаемся, уже сегодня один раз прозвучало, что праздник в какой-то степени педагогический, да, праздник о воспитании, конечно. И как-то привить ребенку любовь к молитве – очень мягко привить, ненавязчиво, – конечно, это очень важно. И вот в этот день как раз самое время об этом еще раз напомнить себе. О том, что надо и не только мне, но и моему ребенку иногда оставаться наедине с Богом, пусть на полминуточки где-то, и эти полминуточки будут стоить, может быть, многих часов, которые...
А. Ананьев
– Да, есть то, что остается потом с тобой навсегда, и ты снова и снова переживаешь это, вне зависимости от возраста, опыта и прожитых лет. Поделюсь с вами очень личным воспоминаниям. Первая молитва, которую я выучил – ну мне надо было ее выучить, – это был Символ веры, я ее не знал еще полгода назад. Второй – так получилось, – это была «Отче наш», которую я тоже не знал. Но это то, что мне надо было выучить, и я старательно учил. Третьей молитвой стала «Богородице Дево, радуйся». И не потому, что мне ее надо было выучить, она мне просто очень нравилась, как она звучит. С этим праздником какая молитва связана?
Протоиерей Игорь
– Ну вы знаете, что любой праздник православный имеет целый ряд песнопений – и тропарь, и кондак, и канон, и стихиры. Ну вот так же, как у каждого праздника есть икона своя, да, так же есть своего рода словесная икона, каковой является тропарь праздника. И этот тропарь, мы можем его прочитать.
А. Ананьев
– Да-да, я вот об этом и хотел вас очень попросить, отец Игорь.
Протоиерей Игорь
– «Днесь благоволения Божия предображение и человеков спасения проповедание: в храме Божии ясно Дева является и Христа всем предвозвещает. Той и мы велегласно возопиим: радуйся, смотрения Зиждителева исполнение».
А. Ананьев
– 4 декабря отмечается праздник Введения во храм Богородицы – один из самых светлых, самых красивых и самых важных праздников христианства. Об этом празднике мы сегодня на «Светлом вечере» говорили с настоятелем Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское, протоиереем Игорем Гагариным. Отец Игорь, спасибо вам большое и за то, что рассказали, от меня лично большое вам спасибо за вашу милость. Потому что, будем откровенны, я задал только один дельный вопрос: отец Игорь, расскажите мне о Богородице. Все остальное вы рассказывали сами и вели всю беседу сами. Спасибо вам большое. Для меня эта беседа была очень важной.
Протоиерей Игорь
– Спасибо большое.
А. Ананьев
– Я очень надеюсь, что и вам, слушателям радио «Вера», тоже удалось услышать, понять и почувствовать что-то очень важное для себя. С наступающим праздником и до новых встреч.
«Радость против уныния». Священник Андрей Щенников
Поделиться
У нас в студии был настоятель храма Антипы Пергамского на Колымажном дворе священник Андрей Щенников.
Разговор шел об унынии и противоположной ему христианской радости.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных страстям и добродетелям.
Первая беседа с протоиереем Федором Бородиным была посвящена страстям чревоугодия и блуда и противостоящим им добродетелям воздержания и целомудрия (эфир 02.02.2026).
Вторая беседа с иеромонахом Макарием (Маркишем) была посвящена сребролюбию и нестяжательству (эфир 03.02.2026).
Третья беседа с протоиереем Игорем Фоминым была посвящена гневу и кротости (эфир 04.02.2026).
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Вера и дело». Сергей Поляков
Поделиться
Гостем рубрики «Вера и дело» был предприниматель, председатель Братства священномученика Ермогена Сергей Поляков.
Наш гость рассказал, как в последние годы Советского союза начинал своё дело, как создавал православное братство, а также мы говорили о том, как предпринимательство может соотноситься с христианскими ценностями.
Ведущая: Кира Лаврентьева
К. Лаврентьева
— Программа «Вера и дело» на Радио ВЕРА, меня зовут Кира Лаврентьева. Сегодня у нас в гостях Сергей Леонидович Поляков — православный предприниматель, председатель Православного Братства священномученика Ермогена, создатель нескольких бизнес-направлений, о чем мы сегодня будем говорить. Здравствуйте, Сергей Леонидович!
С. Поляков
— Добрый день!
К. Лаврентьева
— Бывали вы у нас уже на Радио ВЕРА, интересные очень у нас были разговоры с вами в рамках программы «Вечер воскресенья» в 2022 году, когда вы рассказывали о своем удивительном крещении, приходе к вере. Настоятельно рекомендую нашим слушателям послушать ту программу с вами, потому что она действительно связана со многими удивительными встречами, которые были в вашей жизни. А сегодня мы говорим о бизнесе, как это ни удивительно, о предпринимательстве, о предпринимательстве и вере, совместимо ли это все между собой. В целом, этот цикл программ как раз и посвящен совместимости предпринимательства и веры. Хотела вас спросить, Сергей Леонидович, с чего все начиналось? Потому что у вас история нестандартная, и, наверное, как история каждого предпринимателя, который с нуля пытался делать что-то свое, история ваша нетривиальна. Поэтому расскажите, пожалуйста, если можно, с самого начала.
С. Поляков
— Если говорить об истории, тут я недавно совершенно выяснил, что у меня были предки — купцы достаточно крупные по размаху, и один из моих предков построил храм Димитрия Солунского в поселке Восточный. Потом его в советское время снесли, и сейчас вот новый построили. В общем, много интересного я узнал. Дело в том, что нас воспитывали в советское время в некотором презрении к деньгам, в понятиях спекуляции, когда: как это — ты купил за рубль, продал за полтора? Это все считалось плохо. И родители так воспитывали, говорили, что деньги — это ничто, это ерунда. И также относились к деньгам, давали свой пример, постоянно занимали от зарплаты до зарплаты. А когда я столкнулся с этим так называемым бизнесом в 90-х, было очень тяжело перестраиваться, это был такой шок, можно сказать. Хотя вроде бы корни есть купеческие, но я совершенно был другого воспитания, советского, и мне это давалось с большим трудом. Но все равно душа хотела чего-то своего и когда разрешили нам не работать, отменили «закон о тунеядстве» в 1991 году, перестали сажать в тюрьму за тунеядство, я тут же уволился (работал в то время инженером). А я уже тогда в церковь ходил и активно участвовал в самиздате. Мы издавали книги подпольно и так же, подпольно, потом их продавали. Соответственно, у меня была мысль заняться переплётом этих книг, потому что книги распространялись в виде ксероксов разрозненных, пачками. Спрос на них был большой, особенно у батюшек, которые знали все эти явки, квартиры, туда приезжали, покупали. Ну, а более ценились книги в переплёте, и я подумал: во-первых, разрешили нам не работать официально, во-вторых, есть потребность в том, чтобы книги эти переплетать, в-третьих, вдруг я увидел в продаже переплётный станок, что было тогда очень большой редкостью, ручной, и стоил он 100 рублей, это цена зарплаты месячной такой небольшой. Я его купил, окончил курсы переплёта, и такая вот была светлая мысль заниматься трудом и хорошим делом, близким к православию, зарабатывать, но всё пошло не так. Как вы помните, 91-й год — развал СССР, 92-й год — крах экономики полный, безработица, инфляция, ну и так далее. И я остался без работы, с одной стороны; а с другой стороны, зарабатывать на переплёте оказалось не так уж и прибыльно. И я остался с двумя детьми маленькими, без работы, жена не работала, потому что я же православный такой был, у меня жена не должна работать, она дома должна сидеть, детьми заниматься. Соответственно, дохода никакого, кроме того, что я заработаю за день и пришлось так вот барахтаться. Потом я понял, что заработок на переплётах слишком маленький, нужно просто эти книги перепродавать, то есть где-то их закупать, либо печатать, а потом большими объёмами их уже распространять. Тогда уже был магазин «Православное слово», и я стал поставщиком этого магазина. И вот эта книжная тема мне очень грела душу, потому что я такой вот книжник был с самого начала, и дед мой был книжник, как раз потомок этих купцов, у него была огромная библиотека, и часть из этой библиотеки мне тоже перепала. Таким образом, любовь к книгам и жилка предпринимательская сделали своё дело, мы начали книжный издательский бизнес. На тот момент я только недавно обратился к Церкви и вообще не мыслил ничем другим заниматься, кроме как этой темой, с гневом отвергал мысль торговать чем-то другим, не говоря уже о чем-то вредном, пивом и так далее. Вот так начался этот так называемый бизнес, всё было интуитивно, никто нас не учил, как это всё делать, и уже в 93-м году я основал Братство Ермогена, которое до сих пор пока ещё живо. А через юридическое лицо этого Братства мы начали издательскую и торговую деятельность, связанную с книгами православными. Тогда очень большой был спрос на это, люди жадно всё раскупали, можно было переиздать даже 100 тысяч экземпляров любой дореволюционной книги, и она гарантированно продавалась в течение нескольких месяцев. Вот так всё начиналось.
К. Лаврентьева
— Какой это был год, Сергей Леонидович?
С. Поляков
— Это 1993 год.
К. Лаврентьева
— Ну, самое пекло развала Советского Союза. И, конечно, очень тяжело было, наука никак не финансировалась, бизнесу было крайне тяжело, законы в принципе какие-либо отсутствовали, человеческие ценности тоже рухнули просто с неумолимой какой-то скоростью. Поэтому 93-й год и бизнес представить себе сложно, тем более православный, тем более Братство священномученика Ермогена. Кто-то вообще понимал, кто такой священномученик Ермоген, что это за Братство и зачем вы его создавали в тот момент?
С. Поляков
— Ну, вообще-то в тот момент братское движение было очень мощным. В Москве было где-то 140 братств и сестричеств в 93-м году.
К. Лаврентьева
— Как вы думаете, с чем это связано?
С. Поляков
— Это было связано с тем, что поменялось всё, в том числе в Церкви. Вот Патриарх Алексий был избран патриархом, и он оказался в некоей растерянности, что делать-то? Государство говорит: теперь делайте, что хотите. Раньше КГБ диктовало, что делать, кого назначать, а теперь вот что хотите, то и делайте, и вот вам деньги, ресурсы, решайте сами. И руководство Церкви было несколько в замешательстве — а что делать-то? Потому что старые формы приходской жизни, отношение священников к тому, что вот я отслужил, и всё, больше ничего не надо. И даже отец Дмитрий покойный, я помню, вспоминал: «Как хорошо было в советское время — выходишь после литургии, такси стоит, тебя отвозит, ни о чём не думаешь. А тут приют, гимназия, детский дом и так далее». Так вот, провели съезд Союза православных братств и дали клич: создавайте братства и сестричества. Там, кстати, присутствовал нынешний Патриарх Кирилл, он был тогда митрополитом. То есть попытка была сделать ставку на мирян, на их активность, на их энергию, которой не давали проявиться православным в советское время. Но потом быстро поняли, что как-то всё пошло не туда и начали, наоборот, давить это движение православных братств и сейчас, по сути, осталось два-три братства.
К. Лаврентьева
— Да, сейчас немного.
С. Поляков
— Это потому, что Союз православных братств решил заниматься политикой и, в частности, выступать против священноначалия с разными там и смешными и не очень лозунгами. Такая попытка втянуть Патриарха и священноначалие в какие-то политические темы, совершенно дикие вообще, дико звучащие. Но, тем не менее, получилось, что были востребованы у православных мирян и эти идеи, и явные иллюзии по поводу жизни, к сожалению, и это послужило началом конца движения православных братств. А в 1997 году был Архиерейский Собор, на котором сказали: всё, теперь братства могут существовать только при конкретном храме. Раньше — пожалуйста, регистрируйся на домашний адрес, на что угодно. А теперь Собор постановили, что только при храме, только под ответственностью настоятеля храма и только по благословению архиерея могут быть права юридического лица. А если хотите просто братство — ухаживать за храмом, его украшать — пожалуйста, но только зачем вам юрлицо, зачем вам счёт расчётный? Всё делаете через храм, логика была такая. Ну, и я тоже столкнулся с таким давлением Патриархии тогда, хотя мы написали с настоятелем прошение, но нам объяснили популярно там в юридическом отделе, что мы не поняли посыла, «вам просто надо закрыться», — нам сказали так. И если бы не отец Дмитрий Смирнов, то я не знаю, что бы было с Братством. Мы уже хотели вместо Братства фонд открыть и через него уже деятельность вести, но вот отец Дмитрий помог, и больше двадцати лет мы под его крылом существовали. Вот такая была история.
К. Лаврентьева
— Сергей Леонидович, а когда отец Дмитрий вас поддержал и убедил вас Братство не закрывать, не переводить его в рамки фонда и каких-то других организаций, чем сам отец Дмитрий руководствовался? В чём были его главные аргументы? Почему он сказал: «Давай-ка, Сергей Леонидович, ты Братство сохраняй, оно нужно и важно»?
С. Поляков
— Здесь я вас поправлю, совсем не такая была фраза...
К. Лаврентьева
— Это художественный пересказ.
С. Поляков
— А фраза была такая: «Мне нужен ты, а не твоё братство. А братство своё можешь закрыть, и лучше закрой его, но я тебе по-христиански просто помог, раз ты его не хочешь закрывать. Мне это не нужно, а наоборот, проблемы создаёт с Патриархией. У вас там что-нибудь взорвётся, а потом Патриарх мне скажет: „Что у тебя там с твоим этим братством?“ Вся суть, что мне нужен ты, как некий сотрудник, который мне поможет в чём-то. Ну, а я тебе по-христиански просто помогу». Тогда отец Дмитрий вес большой имел, он разрешил нам быть при его храме — я поделился с ним проблемой, что настоятель отказался. И буквально за неделю новый устав, всё подписано, всё благословлено, печать Патриарха, вот так получилось. Но я вас поправил в том, что он не убеждал сохранить братство.
К. Лаврентьева
— Он сохранить вас хотел и вместе с вами сохранил братство.
С. Поляков
— Да, и плюс мы ему что-то перечисляли.
К. Лаврентьева
— У отца Дмитрия много было проектов, ему всегда нужно было куда-то эти средства употребить. Даже люди, которые знают отца Дмитрия не так давно, рассказывают, что у него всегда были какие-то потрясающие идеи, потрясающие проекты. А вот знакомство с отцом Дмитрием на вас как-то повлияло, Сергей Леонидович?
С. Поляков
— Ну, конечно, это тоже всё было под эгидой предпринимательства. В 90-м году мне удалось получить разрешение на торговлю книгами у нескольких станций метро. В частности, на Тушинской, потом у метро Сокол, прямо у храма Всех святых, ещё была пара точек. А отец Дмитрий уже тогда начинал получать разрешение на торговлю в метро централизованно, его Патриарх благословил возглавить это, координировать. Если вы помните, была очень большая торговля церковными принадлежностями, крестиками в метро, а отец Дмитрий возглавлял эту систему. И я, когда к нему приехал в первый раз, мы познакомились, я ему говорю: «Батюшка, у меня разрешение есть, но торговать некому, хотите — вам передам?» А он так улыбается, говорит: «Ну, мы тут покруче сейчас кашу завариваем, твои эти разрешения не особо нам интересны». Действительно, очень масштабная была торговля в метро, и разрешение выдавалось именно по решению отца Дмитрия — кому, сколько, какие станции и так далее.
К. Лаврентьева
— Сергей Леонидович, а если бы вас спросили, как вы себя ощущаете, какое ваше призвание, то что бы вы ответили на этот вопрос?
С. Поляков
— Ну, я кратко пишу: предприниматель.
К. Лаврентьева
— То есть вы себя ощущаете предпринимателем? Не инженером, не инноватором, а предпринимателем?
С. Поляков
— Да, предпринимателем, с немного философским уклоном в плане того, что мне обязательно нужен смысл любой деятельности. Не просто заработать денег — это по́шло, неинтересно, а иметь смысл своей работ и при этом реализовать какую-то идею. «В начале было Слово» — вот в начале должна быть идея, и если ты правильно её угадал, то дальше уже дело техники, но эта техника тоже должна быть грамотно выстроена. Любой бизнес — это технические вещи в виде расчётных счетов, персонала, операций каких-то, налогов, продаж, учёта, системы и так далее. Но если ты правильно угадал идею, потребности людей, которые они хотят удовлетворить, и грамотно вот эту техническую часть выстроил, тогда и получается успешное предприятие.
К. Лаврентьева
— Сергей Леонидович, но сейчас ведь все хотят быть бизнесменами. Спроси какого-нибудь старшего школьника или среднего — у всех есть какие-то невероятные идеи бизнеса, развития, стартапов, разных возможностей себя как-то проявить. Но все ли могут быть предпринимателями? Какие качества нужны предпринимателю хорошему, чтобы он в этом деле действительно раскрылся?
С. Поляков
— Вы знаете, Кира, я с вами не совсем согласен, что все прямо хотят. Наоборот, я наблюдаю, что последнее поколение совершенно не хочет ничем заниматься.
К. Лаврентьева
— Хотят, Сергей Леонидович. Просто они хотят другого — они хотят вот этого лёгкого предпринимательства в интернете, что-нибудь там крутить-вертеть.
С. Поляков
— Понятно, о чём речь. Очень модное сейчас понятие «пассивный доход», когда ты лежишь на диване, а у тебя там капает прибыль из каких-нибудь твоих вложений, акций. Либо ты фирму типа создал, нанял директора, а сам катаешься на лыжах — как здорово, да? То есть он вроде как ни при чём вообще, пассивный доход. На самом деле это, конечно, иллюзия.
К. Лаврентьева
— Это называется ручное управление. Насколько оно возможно в большой компании, Сергей Леонидович?
С. Поляков
— Это некое ожидание чуда, что вот я вложил рубль, и мне два рубля пришло.
К. Лаврентьева
— Нет, я имею в виду — во всё вмешиваться.
С. Поляков
—На это есть разные точки зрения. Одно из мнений, что, наоборот, собственник не должен вмешиваться в так называемую операционку (операционную работу), это вредно. Есть даже такое понятие, как предприниматель-чайка — налетит, накричит и улетит, и люди не знают, что делать, все ошарашены, все демотивированы. А есть другая точка зрения, что в малом бизнесе, где собственник и директор — одно лицо, без этого никак. Там ты должен вникать в каждую мелочь. И есть ещё такое понятие — делегирование, модное тоже. Вот тот, кто не умеет делегировать, он, как правило, погрязает в этой операционке и становится таким узким бутылочным горошком, через которое всё проходит. А, не дай бог, он заболел или что-то случилось у него, и всё начинает постепенно сходить на нет — вот это, конечно, неправильно. С точки зрения крупных организаций так это не работает. Делегировать нужно уметь, но при этом нужно уметь найти людей, которым можно делегировать, потому что зачастую бывает конфликт интересов и те, кому делегируешь, начинают одеяло в свою сторону тянуть, пользоваться своими ресурсами и, по сути, они начинают работать против предпринимателя, то есть свои интересы шкурные блюсти. Я уж не говорю конкретно о кражах, это уже проза жизни. Есть кражи такие вот явные, а есть неявные, когда человек скрытно присваивает себе ресурсы, пользуясь тем, что он ими управляет, ему поручили, доверили, делегировали и это, конечно, проблема. Ну, а все учебники по экономике, включая западные, пестрят вот этой фразой, что «между собственником и директором всегда будет конфликт», как его разрешать и так далее, и так далее. Это уже избитая такая тема. Но я на это немножко по-другому смотрю — что, в принципе, можно. Если у нас ценности одинаковые, философия одинаковая, взгляды на жизнь, то мы можем договориться и создать эффективную организацию, когда все имеют по максимуму то, что они хотят и даже более, это в идеале. А вот эти все конфликты возникают из-за недопонимания, из-за недоговоренности, из-за недоверия, из-за того, что человек имеет какие-то скрытые цели, при этом он тебе их не высказывает, и ты должен угадывать по каким-то слабым сигналам, что он на самом деле хочет.
К. Лаврентьева
— Такая глубокая психологическая работа, на самом деле.
С. Поляков
— Естественно, любой предприниматель должен быть психологом. По-моему, Григорий Богослов говорил, что человек — это хитрейшее животное, с которым вообще-то очень тяжело, если ты не понимаешь его мотивов, его реальных запросов, его мировоззрения. Ты просто тогда погубишь любую организацию, если у тебя нет понимания. То есть руководитель должен как бы впустить внутрь себя сотрудника и не выпускать, только так. Потому что очень много компаний разрушаются именно из-за несогласованности, непонимания мотивов сотрудников, начинаются раздраи, воровство, анархия и так далее, цинизм процветает. Соответственно, любой бизнес, любая компания, если она, конечно, не питается из бюджета, начинает разваливаться.
К. Лаврентьева
— Мы продолжаем цикл бесед «Вера и дело», в рамках которого рассуждаем с предпринимателями, экономистами, чиновниками о христианских смыслах экономики. Сегодня у нас в студии Сергей Леонидович Поляков — православный предприниматель, председатель Православного Братства священномученика Ермогена, создатель нескольких направлений предпринимательских, и как раз об этих направлениях пришло время поговорить, Сергей Леонидович. Но прежде хотела еще задать вам вопрос о ведении бизнеса, принципы ведения бизнеса в России. Вы рассказывали про 90-е, там, безусловно, были свои трудности, сложности, препятствия, которые приходилось преодолевать, находить какой-то компромисс, а сейчас из-за непростой ситуации в стране бизнесу малому приходится нелегко, не мне вам об этом рассказывать. И в этом смысле, наверное, уместен вопрос: как православному человеку, живя по заповедям, в которых явно есть указания о недопустимости воровства, даже какого-то минимального, вести честный бизнес?
С. Поляков
— Я сразу вспомнил православного предпринимателя Алексея Волобаева, который в 1997 году издал книгу под названием «Как выжить православному предпринимателю в современном российском бизнесе», я ее в свое время перечитал вдоль и поперек. Многие советы оказались полезными, но многие я отверг. Когда он в книге об офшорах рассуждает, о налогах, у него подход такой был, что налоги — это такое необходимое зло, нельзя совсем не платить их, но и платить по максимуму тоже нельзя, то есть нужно как-то вот разумно к этому подойти. А если говорить о том, что нельзя платить по максимуму, это всегда связано с чем? С какой-то подтасовкой, с какими-то нечестными, незаконными, полузаконными действиями. И здесь, конечно, сразу возникает вопрос: если ты православный, так вот, не по названию, а внутри, то неуплата всех налогов положенных или ущемление в зарплате подчиненных, насколько это соответствует твоей вере, твоему мировоззрению? Понятно, что не соответствует. На заре своего предпринимательства я попадал в разные тусовки и слушал разных более крутых бизнесменов, пытаясь учиться чему-то, и меня так учили, что «я вас научу, как сэкономить на налогах, но вам потом на исповедь придется идти». И это явный перекос — утаивание, черная бухгалтерия, всякие искажения отчетности. Я уж не говорю о том, что это вообще-то преступление. Ну и с духовной точки зрения тоже как-то не очень. Хочется быть, как стеклышко перед Богом, чистым, открытым. На самом деле, выход есть, хотите — скажу?
К. Лаврентьева
— Так...
С. Поляков
— Но он сложный достаточно. Выход такой — создать голубой океан. Вот есть такая книга — «Стратегия голубого океана», суть её в том, что есть красные океаны, если говорить о бизнесе, красные от чего? От крови, от конкуренции. Когда существует конкуренция, начинают большие рыбы есть мелких и так далее, так вот устроено общество человеческое. Тем более, что во всех учебниках по экономике, по бизнесу, и западных, и наших пишут, что «конкуренция — основа бизнеса, без конкуренции никак». Так вот, как раз эта книга говорит, что можно и без конкуренции. А когда у тебя нет конкуренции, ты можешь вполне и платить все налоги, и платить хорошую зарплату, но ты вне конкуренции, потому что твой товар-услуга востребован, и аналогов нет. Ты сам назначаешь цену, за которую люди совершенно свободно и спокойно платят. А когда конкуренция — ты вынужден играть в ценовые игры, в ценовые войны. Есть такое понятие — «глупая война, в которой не выиграет никто», когда начинают демпинговать, опускать цены, в итоге все сводят свою прибыль к нулю, либо к убыткам, чтобы завоевать рынок, демпинг, ниже себестоимости что-то продавать и так далее. Выход какой? Быть честным, чистым, создать «голубую лагуну» или «голубой океан», свободный от конкуренции — какая-то новая идея, но при этом она должна быть такой, что ее невозможно быстро скопировать. Либо никто не должен понять, на чем ты зарабатываешь, а когда до них дойдет через два-три года на чем ты зарабатываешь, тогда открываешь еще что-то, потому что они начинают тоже туда идти — «а, так тут деньги, мы тоже так хотим!»
К. Лаврентьева
— То есть все время нужно придумывать что-то новое, тогда тебе удастся вести честный бизнес. Постоянно лавировать нужно. Если не совсем кардинально новое, то придумывать новые направления, правильно?
С. Поляков
— Совершенно верно. Это называется создание рыночных ниш. И есть такое мнение: «ну, какие ниши, сейчас все уже давно создано, все придумано». Но это говорят люди, которые либо не хотят думать, либо не способны к этому, не видят, либо не предприниматели, а предпринимательство — это именно и есть создание чего-то нового. Само слово «предпринимать» — это значит, что ты должен сначала, до начала сражения уже победить, уже понять, что ты придумал что-то такое, что точно совершенно даст огромный эффект и не будет никакой конкуренции.
К. Лаврентьева
— Сергей Леонидович, тут как раз уместно спросить про ваши бизнес-направления, потому что, наверное, когда вы начинали ими заниматься, это тоже было что-то новое?
С. Поляков
— Нет, конечно. Я шел по накатанной. Эту тему «с голубыми океанами» я стал изучать совершенно недавно, и когда задался вопросом: а как, действительно, православному не согрешить, потому что человек, который идет на войну, какой бы он ни был нравственный, православный, он на войне так или иначе впадает в какие-то грехи — ненависти к противнику, жажды мести, ну и так далее. Так же и здесь, то есть, если человек ввязывается в конкуренцию, у него появляются мысли, как бы сжечь этот склад конкурента, пусть это даже на уровне мыслей. Или как в Японии: в любой компании японской воспитывается огромная ненависть к конкурентам, то есть там, когда слышат сотрудники, название конкурирующей фирмы, они прямо все выворачиваются наизнанку от злобы, и у нас тоже так считают многие предприниматели, что именно так надо. Вот если сотрудники все прямо — «Ух, гады! Мы их победим, вот тогда мы будем суперэффективными». Ну да, отчасти это работает. Но, естественно, с православием очень тяжело связать такое отношение к конкурентам, к врагам, потому что сказано: «любите врагов ваших» — любите конкурентов. И если говорить об эффективной организации, то она должна учитывать интересы и конкурентов тоже, если они у вас есть. И, кстати, эффективное сотрудничество с конкурентами практикуется многими организациями и вполне себе этот симбиоз работает, то есть они не враги, они сотрудничают, получается. Например, я не работаю с мелкими клиентами, я их отправляю к конкуренту, пусть конкурент их обслуживает — и ему хорошо, и мне хорошо.
К. Лаврентьева
— Сергей Леонидович, чем вы сейчас занимаетесь, хотя бы в общих чертах?
С. Поляков
— Я сейчас занимаюсь осмыслением бизнеса и попыткой создать «голубой океан».
К. Лаврентьева
— То есть всё-таки что-то кардинально новое.
С. Поляков
— Да. Это такая идея, которую, мне кажется, нужно реализовать, ну а потом и помирать можно.
К. Лаврентьева
— Звучит оптимистично.
С. Поляков
— Ну, так все же там будем, и мы должны что-то сделать на этой земле, пока мы здесь. У каждого есть какая-то задача и так считаешь, что если ты это сделаешь, то дальше можно будет спокойно доживать остаток жизни — все, я выполнил свою миссию. Ну, как-то так.
К. Лаврентьева
— Сергей Леонидович, мы можем сейчас «голубой океан» не открывать до времени, но мы хотя бы можем наших слушателей познакомить с деятельностью Братства священномученика Ермогена, тем более, эта деятельность, я так понимаю, вполне открыта, на сайте есть вся информация, чем оно занимается. Поэтому давайте расскажем, что Братство священномученика Ермогена, как предпринимательская организация, занимается продажей лампадного масла, свечей, свечей художественной работы ручной, ладаном, то есть церковной утварью, грубо говоря. Расскажите, пожалуйста, сколько лет уже существует такой формат бизнеса?
С. Поляков
— Такой формат существует, начиная с 1997 года, то есть почти тридцать лет. Вот с 97-го года мы в этот формат вошли и продолжаем это делать. Тема лампадного масла — это отдельная тема, и мы здесь, на радио, обсуждали, как возникла вообще эта идея с лампадным маслом.
К. Лаврентьева
— Да, был разговор. Давайте повторим вкратце для тех, кто нашу ту программу не слышал.
С. Поляков
— Если посмотреть, например, на православную Грецию, где православие — главенствующая религия и традиции многовековые они сохраняют, и все православные практически греки, то там жгут в лампадах оливковое масло. Если посмотреть другие страны, включая даже США, где есть Православная Церковь, то я узнавал, там они тоже оливковое жгут, потому что это считается более каноничным.
К. Лаврентьева
— Так и есть, еще с Ветхого Завета это пошло.
С. Поляков
— Да. А тему вазелинового масла, по сути, это мы придумали.
К. Лаврентьева
— Ну, потому что оно дешевое.
С. Поляков
— Да, это благодаря тому, что традиция пресеклась в советское время, и в 90-е мы начали эту тему развивать, тем более, она сама по себе стала развиваться: стали предлагать храмам отходы от нефтемаслопроизводства многие компании. Завод что-то там произвел, и вот отходы — а давайте в церковь. И я возмутился тогда: ну что ж такое-то? Богу — что подешевле, отходы какие-то. Должно быть чистое масло. А какое чистое самое? Медицинское. И вот с этой идеей, это был не то чтобы «голубой океан», но некая «лагуна», потому что все крутили пальцем у виска, говорили: «Ну так у тебя цена-то какая на это медицинское? Зачем, когда есть дешевле? Оно горит же. Ну, коптит немножко, но горит».
К. Лаврентьева
— То есть вас не поняли просто даже.
С. Поляков
— Да, и мы три-четыре года потратили только на то, чтобы убедить рынок, храмы, что медицинское-то лучше, чище, и даже не потому, что не коптятся иконы или что-то ещё чисто утилитарное, а просто по смыслу. Если вы это используете в богослужении как некую жертву, то странно экономить на этом, что похуже выбирать. Вот вы на операцию идёте к хирургу, и вы думаете: что бы ему такое из спиртного подарить? Какой-нибудь портвейн там, «Три семёрки», дёшево и сердито. Ну, странно, ваша жизнь зависит от этой операции, а вы начинаете экономить. Вот такая мысль была, и мы стали закупать у немцев в концерне «Эксен» чистейшее медицинское масло, которое до сих пор, как слеза.
К. Лаврентьева
— Интересно, а как вы это нашли, Сергей Леонидович? Как вам это в голову вообще пришло?
С. Поляков
— Вообще-то, в советское время, когда тоже была проблема, что в лампадку лить. Подсолнечное плохо горело. У меня была знакомая аптекарь, и вот она трёхлитровую банку вазелинового масла как-то принесла из аптеки, мы его попробовали — ну супер просто, горит идеально, чисто, никакой копоти, всё сгорает до конца, фитиль не забивается, вообще отлично. И потом, когда в 90-х уже эта тема возникла, что отходы от нефтемаслопроизводства стали продавать в храмы, я пошёл в библиотеку научную, исследовал эту тему, какое вообще было исторически в России масло в лампадах, и выяснилось, что как раз таки было не очень-то чистым это деревянное масло, это тоже были отходы, только от производства оливкового масла, оно горело и в фонарях уличных, его использовали в виде экономии. И в храмах тоже, к сожалению, жгли вот это деревянное масло. Я тогда сказал, что давайте всё-таки использовать для Бога чистое вазелиновое, медицинское. Ну и так постепенно эта тема пошла. Но потом, естественно, появились конкуренты, которые говорят: «А, так тут вот деньги тоже лежат», и что они начали делать — догадайтесь.
К. Лаврентьева
— Все элементарно: просто продавали вазелиновое, но не медицинское, под видом медицинского, либо продать масло низкого качества, базовое, под видом вазелинового — а какая разница, оно же горит.
К. Лаврентьева
— Сергей Леонидович, я вот слушаю вас и думаю: ведь православный бизнес ещё страшнее вести, чем обычный, потому что тут же ты соприкасаешься вообще с тем, что свято — церковная утварь, церковная роспись, иконы, купола, краска — всё, что касается храма Божьего, это очень-очень страшно. И тут, конечно, мутить какие-то схемы, связанные с некачественным маслом и продавать его как качественное, довольно-таки рискованно. На месте ваших конкурентов я бы поостереглась.
С. Поляков
— Так у нас тоже такие риски были, и даже приходили люди на работу, которые именно так относились, цинично достаточно, что всё-таки там деньги, прибыль и всё такое. Но есть такая фраза: «Проклят всяк, творяй дело Божие с небрежением». Но этот страх, о котором вы говорите, он нивелируется, то есть постепенно человек перестаёт жить этим страхом и начинает жить некоей доминантой, чтобы всё было по накатанной. Я об этом тоже много размышлял и понял, что, на самом деле, происходит с каждым, наверное, человеком постепенное охлаждение. И чтобы себя как-то оправдать, человек начинает выдумывать, что он там прислуживает, он делает какие-то действия — но он же в храме это делает, а это уже автоматически ему даёт некую индульгенцию от этого охлаждения: ну, я же храму служу.
К. Лаврентьева
— Но ведь охлаждение — это не норма, Сергей Леонидович. Сначала призывающая благодать, а потом-то человек сам должен напрягаться. А то благодать призывающая прекратилась — значит, я тогда буду просто грустить.
С. Поляков
— Ну, насчёт «напрягаться» не знаю. Есть разные, наверное, точки зрения, но я не хочу даже в эту сферу лезть, потому что обвинят в чём-нибудь. Но, как минимум, есть две точки зрения, что, во-первых — да, надо напрягаться и путём подвигов вот эту благодать попытаться вернуть; а есть другая точка зрения — надо просто Бога попросить и ничего не делать. Спокойно жить, не напрягаясь, но правильно обратиться. Вот и всё. Может быть, есть какая-то середина в этом. Я не хочу сказать, что какая-то из них правильная, какая-то — нет. Есть же у нас примеры святых, которые всю жизнь в подвиге проводили, но мало примеров святых, которые не проводили жизнь в подвиге. Обычный мирянин — жена, дети, прожил просто такую жизнь нормальную, никому не досадил, наоборот, но как-то его святым не объявляют. Он должен либо пострадать, либо помучиться, либо добровольно помучиться, как подвижник, либо его должны замучить, что-нибудь ему сделать, уволить с работы — вот тогда ты святой. А просто жить — ну, как-то... Может быть, даже он с Богом жил, к чему-то пришёл... Такие вот глубокие размышления.
К. Лаврентьева
— Да, очень глубокие. Вы знаете, Сергей Леонидович, мне тут недавно сказала одна женщина такую обычную, но пронзительную мысль, она сказала: «Ты знаешь, я поняла, что в нашей жизни, христианской в том числе, очень важно быть просто нормальным человеком. Не таким сереньким, ни туда, ни сюда, а вот просто хорошим, нормальным человеком, любить своих детей, любить своих друзей, любить мужа, жену, о родителях заботиться — это уже подвиг». То есть мы сейчас говорим об уходе в пустыню, а наши близкие дома от нас плачут. Вот этот вопрос, мне кажется, всегда актуален. У нас есть явно то, что лежит на поверхности, что неплохо бы в принципе искоренить, но мы рассуждаем о высоком подвиге.
С. Поляков
— Да, здесь, конечно, проблема большая есть. Если, опять же, говорить о психологии православных, то есть такая вещь, как достигаторство, то есть человек должен якобы постоянно быть в подвиге, постоянно ставить себе планки, но в итоге, естественно, многие падают, потому что поставили себе невыносимые цели, постоянно эти планки повышались. Ну а по поводу того, что просто быть человеком, я сразу вспомнил слова из песни Высоцкого: «Не лучше ли при жизни быть приличным человеком?»
К. Лаврентьева
— Однозначно лучше.
С. Поляков
— Да, есть такая проблема.
К. Лаврентьева
— Просто работать свою работу честно, о семье своей заботиться — это как-то скучно, Сергей Леонидович, да? Скучно, подвига нет, славы нет, люди не ахнут, никто не упадёт от восторга, мир не вздрогнет от наших подвигов, это скучно. Но ведь именно этого очень часто ждёт от человека Господь. Разгреби сначала свою поляну, а потом уже ходи на другую.
С. Поляков
— Наверное, да. Просто, мне кажется, цель-то — соединиться с Богом, а какая разница, как? Через многолетний подвиг или просто через одну фразу, молитву и нормальную жизнь без всяких отклонений, я не знаю.
К. Лаврентьева
— Сергей Леонидович, хотела ещё в завершение этого часа спросить у вас про сотрудников, про организацию работы внутренней. Работаете ли вы или как-то над тем, чтобы сотрудникам было комфортно? Какой-то создаёте корпоративный дух?
С. Поляков
— Недавно беседовал с одной известной психологиней, которая бизнес консультирует, коуч, известные книжки пишет, кандидат наук, я с ней обсуждал некоторые проблемы, в том числе рабочую атмосферу сотрудников. Она говорит: «А вы думаете, ваша задача, чтобы сотрудникам было хорошо, чтобы их ублажать? Вы ошибаетесь».
К. Лаврентьева
— А в чём тогда, по её мнению?
С. Поляков
— Есть иерархия, есть работа, что я буду думать о твоём душевном состоянии, чтобы тебе было комфортно? То есть она говорила о комфорте: вы не должны заботиться о комфорте сотрудников. Но, с другой стороны, конечно, есть понятие мотивации, когда я должен сделать так, чтобы человек работал мотивированно. У нас тоже часто путают, в учебниках, коучи говорят: «мотивация — это деньги», то есть сколько мне там заплатят?
К. Лаврентьева
— Но это не только деньги.
С. Поляков
— Да. Так вот, я понимаю мотивацию, как внутреннюю потребность что-то делать. А деньги — это, скорее, стимулирование, либо как палочка для подгона осла: ткнули — побежал, не ткнули — не побежал. Мало денег — у человека руки опустились, много — первое время он окрылен, а через месяц уже неинтересно, уже мало все равно. А мотивация — имеется в виду, когда у человека горят глаза, он хочет сделать что-то, чего-то добиться. При этом деньги, как гигиенический фактор, если их недостаточно, человек только думает, чем детей прокормить, у него не будет мотивации. А если ему достаточно этих денег (грубо говоря, по рынку он получает или чуть больше), то это уже уходит на второй план, а на первый выходит мотивация, которая, в принципе, у верующих людей должна быть достаточно на высоком уровне, потому что, если мы делаем дело Божие, для Церкви, для Бога, то понятно, что это должно греть душу, по идее. Но оно так не работает.
К. Лаврентьева
— Работает.
С. Поляков
— Ну, редко. И поэтому на ваш вопрос я могу ответить, что насчет комфорта — не знаю, а вот насчет мотивации, если говорить о теории, то есть такое понятие, как «система сбалансированных показателей». Вот любой бизнес оценивается не просто прибылью, а есть система показателей основных, в том числе, основной показатель — это удовлетворенность работой сотрудников, то есть удовлетворенность клиентов нашими товарами и услугами, это удовлетворенность сотрудников, это, естественно, и финансовые показатели: прибыль, оборачиваемость, денежный поток и так далее; и это процессы, выстроенные в организации, качество этих процессов (это автоматизированная система, система учета, система управления производством и так далее). Так вот, один из ключевых факторов — это удовлетворенность работой. Если люди не удовлетворены работой, то система сразу показывает сигнал красный, и в любом случае это влияет на финансы и на удовлетворенность клиентов, в том числе. То есть, по сути, есть баланс вот этих показателей, и когда один из них хромает, вся система начинает работать вразнос, и предприятие долго так не протянет, когда кто-то живет за счет другого. Допустим, собственник доволен, прибыль хорошая, а люди недовольны; или люди довольны и говорят собственнику: «Ну, ты воруешь — воруй, и с нами поделись, молодец!» — а клиенты недовольны, потому что качество плохое, обман и так далее. Вот любой перекос — это значит неэффективность. Поэтому я постоянно думаю над тем, как поддержать мотивацию, как замотивировать, или, вернее, найти ключи, что человек хочет и соответствует ли это нашей миссии и стратегии. И очень важно, конечно, измерять правильную удовлетворённость и организации в целом, коллектива, потому что удовлетворённость отдельного сотрудника — это не всегда удовлетворённость коллектива в целом. Измерять и понимать, что есть проблема с этим, и надо что-то с этим делать, как-то это решать.
К. Лаврентьева
— Программа «Вера и дело» на Радио ВЕРА, сегодня у нас в студии был Сергей Леонидович Поляков — православный предприниматель, председатель Православного Братства священномученика Ермогена. У микрофона была Кира Лаврентьева. Мы прощаемся с вами, дорогие наши слушатели, а вам, Сергей Леонидович, желаем вдохновения. Вот я всегда думаю в конце программы, что пожелать, и вам мне хочется пожелать вдохновения, чтобы оно не иссякало.
С. Поляков
— Спасибо. А я, пользуясь случаем, хочу призвать тех, кому это интересно, продолжить обсуждение в соцсетях или на нашем сайте, или просто позвонить и пообщаться. Я призываю наших радиослушателей присоединиться к обсуждению, а может быть, даже и что-то совместное такое предпринять.
К. Лаврентьева
— Спасибо огромное, до свидания.
С. Поляков
— Спасибо, всего доброго.
Все выпуски программы Вера и дело
Святая блаженная Ксения Петербуржская
ПоделитьсяВ программе рассказывается об одном из самых посещаемых мест в Санкт-Петербурге. Это небольшая часовня на Смоленском кладбище Васильевского острова. Паломники и туристы едут поклониться Святой блаженной Ксении Петербургской, и попросить ее молитв о семье и детях, помочь в трудных обстоятельствах и укреплении в вере. Также, в программе рассказывается о замечательном Доме Паломника у блаженной Ксении. 6 июня 2023 года исполняется 35-лет со дня ее прославления в лике святых Русской Православной Церкви.
Все выпуски программы Места и люди
