«Святыни Грузии». Ираклий Пирцхалава

У нас в гостях был певец, композитор, участник Светлого концерта Радио ВЕРА Ираклий Пирцхалава.

Мы говорили с нашим гостем о музыке и вере, о святынях Грузии, а также об участии нашего гостя в «Светлом концерте» радио Вера 30 сентября.

---

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера», здравствуйте, дорогие друзья. В студии Алла Митрофанова —

А. Митрофанова

— Константин Мацан —

К. Мацан

— Добрый вечер. У нас сегодня в гостях певец и музыкант Ираклий Пирцхалава. Добрый вечер.

И. Пирцхалава

— Здравствуйте.

К. Мацан

— Уже не в первый раз у нас в студии, и для нас это очень радостно, и песни Ираклия у нас в эфире звучат. Есть много замечательных поводов к нашему сегодняшнему разговору, один из них, напомню нашим слушателям, что 30 сентября в «Крокус Сити холле» состоится «Светлый концерт», само название которого отсылает и к нашей программе «Светлый вечер», и к нашему слогану «светлое радио — радио «Вера». Это концерт, которым мы отмечаем пятилетие вещания радиостанции «Вера» в FM-диапозоне. Там будет множество исполнителей, и один из них, со своим номером, будет наш сегодняшний гость — Ираклий Пирцхалава. Всех приглашаем, и мы ждём встречи.

А. Митрофанова

— Ираклий, поскольку вы здесь, в нашей студии, уже не первый раз и о многом наши коллеги успели с вами поговорить, нам бы хотелось сегодня, наверное, сконцентрироваться на том аспекте вашего творчества, который пока ещё не в полной мере в нашей студии, здесь, был раскрыт — это кино, которое вы снимаете о святынях Грузии. Поскольку я сама принимала участие в съёмках проекта о православных святынях Западной Европы, неизвестной Европы, на «Культуре» шёл этот сериал с прекрасными рейтингами, но я понимаю, какая это работа. Это работа, где мало проверить каждую запятую и созвониться с каждой локацией, договориться о съёмках. Это работа, в которой ты... если ты не будешь постоянно молиться, у тебя не получится ничего. Как вы с вашим графиком выступлений, концертов и вообще такой насыщенной творческой жизни, каким образом вы укладываете работу над фильмом в то, что называется рабочим календарём?

И. Пирцхалава

— Во-первых, хочу сказать спасибо за приглашение и сказать свои слова уважения радиостанции «Вера», что вы вообще существуете, что вы есть, что делаете такой прекрасный концерт, для меня большая честь в нём участвовать — отложить все дела и приехать в Москву 30 сентября. Для меня это долг. Поэтому, уважаемые радиослушатели, я тоже хотел бы вас пригласить. Такое начинание необходимо поддержать. И с Божией милостью, я надеюсь, что это станет традицией. И со своей стороны обязательно вспомню все те песни, которые у меня в проекте «Metamorfosi» и из фильма «Плач души». И даст Бог, может быть, отец Серафим прилетит и будет таким большим сюрпризом...

К. Мацан

— Отец Серафим (Бит-Хариби)...

А. Митрофанова

— Который поёт на арамейском...

И. Пирцхалава

— Да. И мы споём нашу песню «Покаяние», и последующие песни из этого фильма тоже будут исполнены. Теперь возвращаясь к вашему вопросу: разница велика всё-таки — делать про западные святыни, европейские, и про грузинские. Почему? Потому что, во-первых, разный менталитет. Если с европейцами необходимо договариваться, то с нами, с грузинами, этого недостаточно. Мы, вообще, работаем все на импровизации, и действительно, наверное, это в менталитете есть — такая любовь к Богу, что настолько действительно предоставляется воле Божией, что и у грузинов мало того, что есть у европейцев: какая-то обязательность, пунктуальность.

А. Митрофанова

— Иногда это хорошо.

И. Пирцхалава

— Именно тот момент, когда это хорошо, потому что душой в Грузии отдыхаешь. То есть тебя не дёргают, всё спокойно и с умиротворением происходит, и дела тоже. Тут у меня есть тяжёлая артиллерия в виде моего отца Серафима, конечно, Святейшего Патриарха Грузии, который благословил проехаться по святыням с камерой и с гостями. И не столько в формальном, что ли, виде, не официальном, проехаться и показать, как мы это сделали, чтобы не пахло академизмом. Потому что всё-таки у меня молодая аудитория, и я хотел бы донести информацию именно до молодых. А молодые к этому академизму и официальности относятся не сильно открыто — их это пугает. Поэтому так максимально на простом, доступном и повседневном, что ли, языке. И донести информацию какую? Чтобы людей не пугал путь к Богу — и для этого необходимо посещать святые места. А для молодёжи это, как будто бы что-то такое... они воспринимают это, как будто этим занимаются пенсионеры. А для них надо донести, что это не так.

А. Митрофанова

— А в Грузии тоже так?

И. Пирцхалава

— Нет. И я думаю, что и здесь не так. Я говорю так глобально, то есть если брать массы молодёжи, которые живут совсем другой жизнью. В Грузии я счастлив констатировать тот факт, что... я вот говорил в одном интервью это, что приезжая туда я прямо горжусь этим — для нас в Грузии Рождество и Пасха, как национальные праздники. Вот вы представьте, что дети не спят ночами, то есть там вся семья в храме, она на улице, потом застолье. Это действительно праздник — прям настоящий. Новый год так не отмечают, наверное, в Грузии. Вот это моё восприятие, может быть, я ошибаюсь. Может быть, для каких-то семей это равносильные праздники. Но вся Грузия готовится, чтобы исповедоваться и причаститься, наполниться благодатью.

К. Мацан

— На какой сейчас стадии работа над фильмом?

И. Пирцхалава

— Самая глобальная моя работа — это фильм «Плач души», который благословил Святейший Патриарх Грузии. Вот «Покаяние» — это первая серия. Песня «Утешение» уже готова, и в сентябре мы будем снимать второй клип, это будет вторая серия, будем снимать по благословению Святейшего Католикоса-Патриарха Грузии Илии Второго в Давидо-Гареджийской пустыни, которая испытывает сейчас... вся Грузия, наверное, испытывает определённые такие не совсем позитивные эмоции относительно того, что там происходит. Потому что в советское время большая половина земли, на которой находится архипелаг этих монастырей, была отдана Азербайджанской ССР. Конечно, это коммунисты, понятное дело, устраивали, надругались над святынями...

К. Мацан

— Прошлись своим катком.

И. Пирцхалава

— Да. И сейчас, конечно, это такая большая боль для Грузии. Потому что когда Грузия пришла к вере через большие потрясения — наш народ проходил действительно многое за это время: и голод, и войны и так далее. И конечно, эти испытания не могли не привести к Богу, тем более благодаря молитвам нашего Святейшего. И вот сейчас мы испытываем, конечно, не очень приятную тему, то есть, если представить, что Лавра бы разделена напополам — это был бы ужас. Вот приблизительно это мы испытываем. Потому что сирийский старец Давид Гареджийский, который проповедовал, очень любимый и почитаемый в Грузии, что не совсем здорово, что так это происходит. Но что делать — это тоже смиряет определённо. И одна из моих целей — показать этот монастырь вообще в принципе общественности, верующим людям, насколько там красиво и благодатно. И вот в сентябре будем снимать вторую серию. А документальный фильм о грузинских святынях — это другое, поэтому я и запутался. Документальный фильм — это мы с отцом Серафимом, надеюсь, он приедет к вам тоже в студию, тоже скажет пару слов, когда будет в России, он часто приезжает сюда с концертами. И мы расскажем, совместно может быть, где мы будем, куда мы пойдём, мы обязательно гостей возьмём, наших близких друзей, которые уже хотят ехать. Я вас приглашаю, если вы найдёте время. Поехали с нами — нас везде будут ждать.

А. Митрофанова

— Спасибо! Я должна сознаться в очень страшной вещи: я никогда не была в Грузии, и мой муж тоже, но мы мечтаем, очень хочется. Поэтому мы даже планировали как-то на машине это путешествие.

И. Пирцхалава

— Сейчас это, наверное, даже актуальнее.

А. Митрофанова

— Возможно, кстати говоря, да, не случайно. Но с удовольствием присоединились бы к вашему... Ведь это же по сути паломническое путешествие.

И. Пирцхалава

— Ну да.

А. Митрофанова

— То есть это не в чистом виде экскурсионный тур, уж тем более не просто гастрономический...

И. Пирцхалава

— Это вообще не экскурсионный тур.

А. Митрофанова

— А расскажите подробнее: вы, правда, да, возите ваших друзей, близких, знакомых и примкнувших к ним сочувствующих людей в Грузию, чтобы показать им то самое дорогое, что для вас есть в вашей земле?

И. Пирцхалава

— Вот это будет первое путешествие наше, наше паломничество — никак иначе это не назовёшь, это не экскурсии. Мы будем оставаться, бывать на службах, встречаться с монахами и митрополитами этих мест, епископами. И даст Бог, если всё будет хорошо и мы усердно помолимся, может быть, наша группа и попадёт даже к Святейшему Патриарху Грузии, если нас примут. Обязательно поживём в монастыре у отца Серафима, я только что от него приехал — у него был день рождения. Я прилетел к нему на день. И где служба идёт на арамейском языке, я у него там алтарник. Когда отец Серафим и его хор начинают петь на арамейском во время службы — это непередаваемо. Весной мы были также в Алавердском монастыре, в монастыре Бодбе святой Нины. Это невероятные места, это обязательно надо увидеть — словами это не передать. Я сейчас могу сколько угодно об этом рассказывать — это всё будет...

А. Митрофанова

— А вы расскажите. Потому что, я думаю, многие... кто-то был в Грузии именно в паломнической поездке, а кто-то, может быть, и был, но, скажем, в гастрономическом туре. И вот вся та красота, которую знаете вы, которая так дорога вашему сердцу, оказалась скрыта от глаз.

К. Мацан

— Знаете, лучше один раз услышать от грузина, чем от кого-нибудь другого.

И. Пирцхалава

— Но всё равно лучше увидеть. Во-первых, хотелось бы сказать, что одно другому в Грузии никогда не мешает, я имею в виду совмещение гастрономического тура с паломничеством.

К. Мацан

— Неразделимые вещи.

И. Пирцхалава

— Да. Потому что даже в пост в Грузии очень много постных блюд, которые невероятно и полезные и вкусные. Помимо того, когда приезжаешь в обитель, там настолько гостеприимно, что отказываться, смущать нельзя.

А. Митрофанова

— Неловко, да. И съедать надо всё, что поставили.

И. Пирцхалава

— Ну, необязательно.

К. Мацан

— Чтобы быть гостем в Грузии — это отдельное искусство. Быть хозяином — это искусство, а быть гостем — тоже.

И. Пирцхалава

— Съедать-то — это полбеды, вот выпить всё — это сложнее. Я не пью, допустим, но если благословили...

К. Мацан

— Это такой вид смирения: изнурение плоти в паломничестве в Грузии.

И. Пирцхалава

— Да, в Грузии с этим вот именно так: замучают едой и вином.

А. Митрофанова

— Мцхета — очень интересное место, куда мне, например, очень хотелось бы попасть, потому что по преданию под спудом там хранится Хитон Господа. Хитонов на данный момент, тех, у которых достоверно прослеживается исторический путь святыни, где-то, возможно, было ещё и исследование ткани провести, таких хитонов известно три. Вот один в Мцхете, один в Аржантёе (это недалеко от Парижа) и один в Трире (это земля Райнланд-Пфальц в Германии). Причём в Аржантёе и в Трире специалисты по тканям, исследуя хитоны, установили их принадлежность к первому веку по Рождестве Христовом. Возможно, это части того хитона, который принадлежал Христу и который не смогли разделить легионеры. А что известно достоверно про хитон, который в Мцхети?

И. Пирцхалава

— Грузинам про Аржантёй неизвестно ничего — это раз!

А. Митрофанова

— Кто бы сомневался!

И. Пирцхалава

— Предание гласит следующее: грузинская еврейка была при Распятии и она привезла в Грузию. И святая Шушаника приняла это и отдала душу Богу. И не могли достать этот хитон, и ряд чудес происходил там на протяжении этого времени. Мне сложно, конечно, говорить и рассуждать, где действительность, где нет. Конечно, в каждой национальности есть много легенд и так далее. Я не имею права сомневаться в грузинской версии — не мне судить. Но святыня достаточно невероятная.

А. Митрофанова

— Вы были там?

И. Пирцхалава

— Я был неоднократно, конечно. Мне сложно... как можно передать полученную в монастыре благодать словами? Я не умею, подскажите мне, я не знаю.

К. Мацан

— Сейчас попробуем.

К. Мацан

— Ираклий Пирцхалава, певец, музыкант, сегодня у нас в программе «Светлый вечер». Вот как передать? Я могу вопрос задать: ведь паломничество — это не столько стены и прикосновение к географии, это необходимая часть, но всё-таки паломничество не в этом, паломничество совершает душа. И я допускаю, поскольку вы много раз были в этих местах и вы в них возвращаетесь — в разные святые места Грузии, — то у вас были какие-то открытия внутреннего характера, что то или иное место в тот или иной момент вдруг вам открывало что-то новое о вере, о себе, об отношениях с Богом. То есть это было поводом к рефлексии вообще о том, во что и для чего я верю. Вот какие встречи, какие события в этом смысле наиболее на вас повлияли?

И. Пирцхалава

— Во-первых, подписываюсь под вашими словами: мы действительно едем не к стенам. Хотя я очень люблю и русские святыни и езжу специально в Оптину пустынь, потому что там открывается душа у меня. Хотя я много монастырей посетил, у меня есть какие-то свои приоритеты, своё восприятие. Я люблю посещать — вот если я гастролирую и где-то рядом находится святыня, то стараюсь обязательно побывать. Как один мой друг сказал, который невоцерковлённый, приехал в Оптину пустынь, и у него душа пробудилась там. А он грузин, я даже не знал, что он знает такое слово на русском языке: «У меня здесь какое-то умиротворение». Я говорю: «Ты откуда слово „умиротворение“ знаешь? Впервые его от тебя слышу!» — вот так душа проснулась. Ну, много встреч. И не сравниться... в Грузии, конечно, я не могу сравнить, даже в самые такие лютые времена, когда правили люди, которые мне не сильно импонировали, и их политика, и их агрессивность и так далее, я часто приезжал в Грузию, в первую очередь поклониться и взять благословение, и иметь возможность пообщаться — это невероятная Божия милость — со Святейшим Патриархом Илиёй Вторым. И конечно, общение с ним... это величайший старец — каждое слово стоит просто прожитой жизни. И столько у меня историй с ним связано, я, наверное, могу целую книгу написать.

К. Мацан

— А вспомнить что-нибудь можете? Пока вспоминаете, знаете, один мой знакомый грузин мне рассказывал, я почему-то запомнил эту смешную, хотя очень мудрую историю. Он присутствовал при встрече с Патриархом Илиёй Вторым, и кто-то из, что называется, сильных мира сего подарил Патриарху новую модель телефона, какую-то последнюю. Он сказал, видимо, это была такая шутка: «Ваше Святейшество, этот телефон, эту связь точно никто не будет прослушивать, вас точно никто не услышит».

И. Пирцхалава

— Это не я рассказывал? Это серьёзнейшая история.

К. Мацан

— Нет, не вы рассказывали. И на это Патриарх ответил: «Знаете, я до сих пор хочу, чтобы хоть кто-нибудь меня услышал, ко мне прислушался», — какой-то такой мысль была.

И. Пирцхалава

— Нет, он сказал следующее... на грузинском слова «слушать» и «подслушивать» — это одно слово. И он сказал: «Я уже 30 лет хочу, чтобы меня слушали. Пусть слушают».

А. Митрофанова

— Прекрасно.

И. Пирцхалава

— Да. Потому что у него невероятный, конечно, такой очень тёплый, тонкий, духовный, вот прямо с божественной мыслью юмор. И таких историй у меня, конечно, много. Есть и такие... личные, конечно, рассказывать их я...

К. Мацан

— А вспомните, что можете рассказать.

И. Пирцхалава

— Я помню первую встречу, допустим, когда мы невероятно волновались. И волнение преобладало над тем, что должно было быть, потому что страх — это не совсем в этой ситуации здорово. И он тонко намекнул на это, когда я коленопреклонённым брякнулся просить благословения, он сказал: «А, это ты наш Ираклий — «Лондон-Париж», — и мы все рассмеялись. И он такой погладил и говорит: «Нет, здесь о любви, здесь о добре и здесь о другом. Давай страх сейчас отложим», — тонко намекнул. И много-много таких историй. Когда у меня ещё не было жены, не было детей здесь, в Москве, мы приехали с грузинским батюшкой, который служил здесь в грузинском храме. Соответственно, я у него окормлялся здесь. И мы приехали... он же благословил песню «Ангел двух границ», то есть вопреки, скажем так, своим приближённым, потому что когда я отправил сначала через своих друзей в Патриархию песню, попросил, чтобы молитва попала в эту песню, мне сказали, что нельзя в эстрадную песню ни в коем случае. Я говорю: «Это не эстрадная песня, люди», — но в конце концов я понял, что надо смиряться. Святейшего не было тогда — он был в Германии на лечении, операцию ему делали. А когда он вернулся, ему наконец-то эту песню как-то донесли. Он сказал: «Ираклию можно, пусть делает всё, что хочет». И потом послушав песню, в Москве увидившись, он сказал: «Это что за песню ты сочинил?» — и наизусть начал слова припева... и в этот момент он поворачивается и говорит: «А ты жену нашёл, ты жену привёл?» — я перевожу дословно с грузинского. Я говорю: «Нет, Святейший, пока ещё в поиске». И он поворачивается к батюшке, которому я исповедуюсь, у которого окормляюсь, говорит: «Может, его в монахи взять?» — и они оба начинают смеяться, и я краснею...

К. Мацан

— Надо скорее искать жену!

А. Митрофанова

— Сработало же, да, если я правильно понимаю?

И. Пирцхалава

— Молитвы его невероятные, они ощущались в самых тяжёлых ситуациях. И как он поддерживал, и какие слова напутственные давал и так далее.

К. Мацан

— Вернёмся к этому разговору после небольшой паузы. Я напомню, что сегодня в «Светлом вечере» с нами и с вами певец Ираклий Пирцхалава, который станет участником «Светлого концерта» 30 сентября в «Крокус Сити Холле». В студии Алла Митрофанова и я, Константин Мацан. Вернёмся к вам через минуту.

А. Митрофанова

— Ещё раз добрый, светлый вечер, дорогие слушатели. Константин Мацан, я — Алла Митрофанова. И с удовольствием напоминаю, что в гостях у нас Ираклий Пирцхалава — певец, композитор, участник «Светлого концерта» радио «Вера». 30 сентября, напомню, пройдёт наш концерт, и мы готовимся к нему. Будем рады видеть вас всех у нас в гостях. Это будет в «Крокус Сити Холле». Там будет много друзей радио «Вера», и певцов, исполнителей, артистов, людей, которые с симпатией к нам относятся, поддерживают нас и готовы прийти туда, и в нашем благотворительном концерте принять участие, за что им, конечно, низкий поклон и огромное спасибо. Ираклий — один из участников. И вы какую песню готовите для ваших слушателей, поклонников на нашем концерте?

И. Пирцхалава

— Всё решает, конечно же, режиссёр. Я надеюсь, что с Божией милостью отец Серафим прилетит и мы споём песню «Покаяние», которая так полюбилась. Верующие люди меня с любовью подгоняют, чтобы я скорее сделал бы вторую серию. И я так вам благодарен за это и за критику, и за то, что вы меня ругаете иногда — почему так долго. Но ничего не поделаешь, это проект такой. Вот попсовые песни можно быстро делать, а здесь есть моменты необъяснимые.

К. Мацан

— Критика, связанная именно с тем, что долго делаете, или вы встречали критику людей, которые считают, что поп-исполнитель не должен к этой теме обращаться напрямую?

И. Пирцхалава

— Я счастлив, что в России такого почти нету. Вот в Грузии, к сожалению, я сталкивался с таким. Но тут и отец Серафим встаёт на защиту, и я встаю на защиту отца Серафима, потому что многие говорят: «А что на сцене делает монах?»

А. Митрофанова

— Может быть, в этом как раз выражается их рвение защитить свою веру, что не надо смешивать духовное и светское?

И. Пирцхалава

— Для начала, я считаю, что мирянин не должен такого вопроса задавать монаху в принципе и осуждать человека, который находится в духовном сане. И конечно, такие вещи не делаются без благословения, поэтому... оно есть. И тут надо какое-то доверие иметь, задаёт себе вопрос: а почему кто-то задаёт этот вопрос, а кто-то нет? Задать себе, в первую очередь вопрос: зачем я этот вопрос вообще в принципе-то задаю? А благодаря, наверное, тому, что отец Серафим обладает таковым уникальным талантом, наша коллаборация благодаря этому... Не люблю такие пафосные высказывания относительно себя, но, да, его слышат, и он вдохновляет людей приходить к Богу. А там, где мои слушатели находятся, туда тоже, наверное, сложно добраться. И если хоть один человек повернётся к Богу, придёт в храм, значит, недаром мы это делали всё. И помимо того, есть такое внутреннее ощущение, что я должен это делать. Почему? Не знаю. Это рождается, и это не делать — преступление.

А. Митрофанова

— Знаете, есть определение автора, которое мне очень нравится. Автор художественного произведения — это не тот, кто может писать, а тот, кто не может не писать.

И. Пирцхалава

— Помимо того, как мне кажется, такой аргумент, что Святейший Патриарх наш фильм и наш сериал музыкальный, скажем так, назвал «Плач души»...

А. Митрофанова

— «Музыкальный сериал» — хорошее, кстати, определение.

И. Пирцхалава

— И с помощью его названия, наверное, мы пришли к сути происходящего — о чём должен быть сценарий. Наверное, он должен быть о взгляде мирянина, то есть меня или человека, который ищет Бога и бежит к нему, и о его восприятии — то, что происходит с окружающим миром. И действительно, это ведь плач души. И как донести до тех людей, которые не находятся в храме, как донести обратную связь, как это сделать — об этом. Это один из, как мне кажется, таких возможных вариантов.

А. Митрофанова

— Мне кажется, только делиться своими какими-то переживаниями, потому что...

И. Пирцхалава

— А это можно делать через творчество.

А. Митрофанова

— Да.
И. Пирцхалава

— Абсолютно верно. И через визуализацию. Вот идея такова — визуализация. Это будут не просто песни, это видеоклипы, это будет сюжетная линия, это будет то, что сейчас происходит — на доступном, бытовом языке и для молодёжи, которая неосознанно... мы видим, что происходит. И нам надо находить в этом плане смирение, не уходить в осуждение, а думать о том, какой помощью и поддержкой мы должны быть им сейчас в этом — в том, в чём они находятся.

А. Митрофанова

— Вы знаете, вы можете со мной не соглашаться, но у меня есть такое убеждение моё личное, что настоящее произведение искусства, то, которое на предельной глубине, предельно-глубинное, это всегда плач о потерянном рае. Это так или иначе переживание человеком своего несовершенства. Может быть, в этом плаче, знаете, больше восхищения Божией любовью, может быть, в нём больше той боли о самом себе. Но вот этот вектор наверх — вертикальное, вот такое измерение жизни — оно там обязательно присутствует. Поэтому мне, например, очень дорог ваш поиск и то, что делаете вы сейчас в вашем музыкальном сериале вместе с отцом Серафимом. Вы знаете, на меня такое глубокое впечатление произвело, когда на телеканале «Спас» записывали новогодний «Огонёк», и меня туда тоже пригласили как гостью — поучаствовать в записи. И я приехала, и как это часто бывает в таких масштабных проектах, график начинает съезжать, я приехала к одному времени, потом пришлось подождать, потом ещё подождать. Потом, когда уже должна была пойти моя очередь, а я уже часа четыре, наверное, ждала: «Знаешь, там приехали Ираклий и отец Серафим. Ты можешь ещё подождать?» — а отец Серафим был с температурой. А я чувствую, что у меня состояние такое: что воля, что неволя — всё равно. Я говорю: «Конечно, да, давайте». И вы выходите с отцом Серафимом и начинаете петь — я тогда эту песню «Покаяние» услышала впервые. И я понимаю, что у меня, знаете, на роговице глаз вот эта радужная оболочка снова цветной становится. Вот такое впечатление на меня произвела сама музыка — то, что вы исполняли. Так что вам спасибо огромное.

И. Пирцхалава

— Спасибо вам. Смотрите, я что выловил из сказанного вами. Я похвалу убрал сразу — спасибо, это приятно, конечно, но я всё время не знаю, как себя вести, когда это всё происходит. Вы абсолютно правильно сказали относительно потери рая. Я вас понимаю, но поймёт ли эту фразу молодёжь?

А. Митрофанова

— А им не надо так, мне кажется.

И. Пирцхалава

— А надо. Дело в том, что это же не фраза из какой-то фантастики. Это ведь происходит на бытовом уровне зачастую каждый день, кто-то это осознаёт, кто-то нет. Апокалипсис — это же не фантастический фильм. Разве в 17-м году двадцатого века не было Апокалипсиса в России? Произошёл.

К. Мацан

— Для вас всё-таки разговор о потерянном рае — это разговор о состоянии мира вокруг, об обществе, которое катится в пропасть нравственного падения?

И. Пирцхалава

— Не хочу уходить в осуждение. Нет...

К. Мацан

— Вот я поэтому и спрашиваю.

А. Митрофанова

— Или про внутреннее состояние ваше?

И. Пирцхалава

— Дело в том, что это неизбежно — потеря рая неизбежна. И принятие этого, существование в этом — это тяжёлая работа как каждого, так и всех. Ведь мы находимся рядом друг с другом, хочешь или не хочешь, но мы невидимыми нитями всё равно связаны — наши души. И мы все братья.

К. Мацан

— А это состояние, которое Алла обозначила словами «потеря рая», вы сказали, что это неизбежно. Вы имеете в виду, наверное, что мы все уже в этом живём. Если мы исповедуем какой-то библейский взгляд на жизнь, то мы живём в падшем состоянии, мы уже этот рай потеряли. Но мы можем особенно как-то остро в чём-то это состояние то и дело в себе переживать. Вот в чём оно у вас заключается? В чувстве ненависти, нелюбви к себе, тесноты, уныния? Вот если бы перед вами сидел молодой человек, о котором вы, и справедливо, печётесь, за которого вы переживаете, и спросил бы: «Ираклий, ну а что такое? Вот ты говоришь „потеря рая“, а как это, что такое, как ты это объяснишь на своём примере?»

И. Пирцхалава

— Так я и говорил, что она неизбежна, потому что мы все живём на планете Земля. И когда-то из чистых детских сердец мы стали взрослыми и познали добро и зло. И наши поступки сделали так, что мы потеряли его так же и при жизни, и до сих пор нашими грехами продолжаем его терять. И принятие этого — это одна из стадий, то есть осознание этого. И вопрос заключался: чтобы я сказал молодому человеку?

А. Митрофанова

— Да, вот если бы сейчас...

И. Пирцхалава

— Но у меня есть дети, я к этому и готовлюсь вообще в принципе, что когда-то... и сейчас уже этот подготовительный процесс идёт, происходит, я стараюсь всеми своими действиями сделать так, чтобы мои дети любили Бога уже в детском возрасте, и во взрослом возрасте уже своими ножками пришли к Нему уже. И этот диалог происходит у меня часто, просто сначала происходит на уровне детского сознания. Наверное, когда-нибудь я готов буду им сказать что-то на уровне взрослого сознания. Но в первую очередь, это не нравоучение — это то, как ты живёшь, они копируют тебя. Воспитание как нравоучение — это иллюзия. Дети смотрят на родителей и копируют их. Соответственно, как ты живёшь свою жизнь — они скопируют твою. И единственное, что я могу: «Ребят, никаких побед», — будь то спорт, который я очень люблю, будь то музыка и так далее, Без Бога это невозможно, потому что это будет или потеря, или искушение. А когда это ради Бога и с Богом в сердце, и ты не перетягиваешь одеяло на свою гордыню, то тогда это другой уровень игры, это другая сила, другая поддержка и так далее. Вот как-то так.

А. Митрофанова

— А старшему сыну сколько у вас?

И. Пирцхалава

— Восемь.

А. Митрофанова

— Наверняка же он за свою такую солидную жизнь успел задать папе те самые неудобные вопросы, которые нас, взрослых, иногда ставят в тупик: «Папа, а кто такой Бог?» Как вот это объяснить ребёнку на пальцах? Вы через такое проходили?

И. Пирцхалава

— Ой, слава Богу, наверное, что нет. Знаете, почему? Потому что они как-то любят Бога, я это замечаю. У нас было много моментов, в которые я понимал, что они обращаются к Богу с молитвой. Вот недавно мы были в храме, батюшка один служил, и была ранняя исповедь, соответственно. А я как-то по-родительски жалею детей и думаю, чтобы они два с половиной часа не стояли, чуть попозже их приведу. А они-то нормально стоят, вообще, богатыри. И младшему исповедоваться не надо, а старшему-то надо — а исповедь прошла. Я спрашиваю: «Была исповедь?» — «Да». И я уже подхожу к старшему, говорю: «Сыночка, давай с тобой завтра приедем, хочешь? Прям рано приедем — это моя ответственность, моя вина, прости, пожалуйста». Он такой: «Ну ладно». Но вижу, что грустит. И тут начинается Причастие, и Сашка проходит причащаться — а там очередь большая. Старший ко мне подходит и говорит: «Что, я не буду причащаться?» Я такой: «Мы же с тобой на завтра... Ладно, сыночек, подожди». А батюшка там такой строгой. А я вижу, что он хочет, понимаете. Я говорю: «Ты помолись, а папа чего-нибудь сделает». Оставляю его, стою в конце очереди и говорю: «Простите, ради Бога, по моей вине опоздали, ребёнок не исповедовался. Можно он исповедуется, можно подведу старшего своего?» — «Конечно, давай!» — батюшка из строго превратился в доброго. Я такой: о-па. Подхожу: «Илюша, вперёд!»

К. Мацан

— Силы молитвы!

А. Митрофанова

— Помолился...

И. Пирцхалава

— Поэтому, слава Богу, не приходится объяснять. Но я думаю, что какие-то вопросы серьёзные, глобальные они будут задавать. Тут надо быть, конечно, готовым и жить так, как необходимо — достойно.

К. Мацан

— Ираклий Пирцхалава, певец, композитор, сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Мы говорим о музыке, о жизни, о творчестве. Вы несколько раз сегодня сказали о том, что в той или иной форме получали благословение на песню, на то, чтобы вставить в песню фрагмент молитвы, на то, чтобы фильм и клип, и документальный фильм по святыням Грузии. Мне кажется, что вообще творческому человеку не так-то просто вот этот феномен благословения к себе применить и принять. Потому что, ну как: я сочиняю, я же творец. А вот у вас были ситуации, когда вас духовник на что-то не благословлял в творческом плане, и вы смиренно соглашались: тогда я эту песню писать не буду, или публиковать не буду. Или всё всегда было наоборот: только благословение?

И. Пирцхалава

— На самом деле это не сложно, нет. Потому что я чётко понимаю, что я сейчас работаю над той работой, которая очень тонкая: шаг влево, шаг вправо может привести абсолютно не туда. Поэтому наши старцы, как в России, так и в Грузии, очень сильно помогают и молитвой, и благословением. И с превеликим удовольствием я прихожу к ним. И на моём месте хотели бы оказаться очень многие, я думаю. Что касаемо принятия или не принятия. Конечно, мы зачастую ведь рассуждаем очень по-мирски и рассуждаем сегодняшним днём, а старцам открыто завтра и они всё-таки мыслят такими категориями — что полезно для души. И сложно принимать. Святейший Патриарх Грузии меня благословлял переехать в Грузию давным-давно, когда я говорил, что мне там находиться во время правления прошлой партии было очень некомфортно, неприятно и так далее. Но по его молитвам это произошло просто постепенно. Я не могу сказать, что я переехал, но я часто там бываю и у меня там проекты, в том числе творческие, в том числе связанные с бизнес-историей. Потому что мне, можно сказать, повезло, но на самом деле я в везение не верю: я выкупил там источник Романовых, наших царей — серный источник, где они лечились. Выиграл честно на аукционе.

К. Мацан

— А что это за источник?

И. Пирцхалава

— Вы знаете, наверное, что Боржоми открыли Романовы?

А. Митрофанова

— Конечно, да.

И. Пирцхалава

— У них там была летняя резиденция. И провели из Петербурга до Боржоми скоростную железную дорогу, которая шла всего лишь три дня — это было тогда очень быстро. Любопытный Ираклий начал интересоваться, а почему в те времена провели железную дорогу ещё и в горы — тогда же не было горнолыжного курорта. Выяснилось, что недалеко от Бакуриани, от известнейшего ещё в советское время горнолыжного курорта, находится сейчас греческое поселение Цихисджвари. И вот там есть серный источник с уникальным химическим составом, находящийся на уникальной высоте, то есть все гидрогеологи говорят: «Вау! Ты не понимаешь, что у тебя». Но для меня это ценно потому, что там лечилась наша царская фамилия. Поэтому сейчас я как-то в Грузии часто, и детей туда привожу, чтобы они всё-таки знакомились со своей культурой, знали язык, прибегали к Святейшему Патриарху и залепливали его поцелуями, обнимали его, как они это делают.

А. Митрофанова

— А ему нравится?

И. Пирцхалава

— Да. Они даже, когда были очень маленькими, называли его «самый главный батюка» — называли его самым главным батюшкой. И после этого мы так его в обиходе называем, но, конечно, и Святейший. И с такой большой любовью мы к нему всей семьёй относимся.

А. Митрофанова

— Он же вообще любит детей. У нас был какой-то эпизод, когда в Грузии для того, чтобы поддержать рождаемость, он сказал, что будет лично каждого третьего родившегося ребёнка крестить. И это правда. Я не знаю, очно или не очно он это делал, но это он выполнил.

И. Пирцхалава

— Я думаю, что это один из его подвигов, совершённых при жизни, потому что Грузия, имея демографический кризис, выходит для многих... для всех грузин, которые так почитают и любят нашего Святейшего, это является определённой сменой ценностей. Они не за деньгами начинают бегать, а создавать семьи начинают, потому что это величайшее благо — быть покрещённым Святейшим Патриархом. И вот так у нас многодетные семьи и образуются, потому что ценности от материальных меняются к настоящим. Потому что за материальным бегаешь, его находишь или не находишь, неважно. Время проходит и ты хватаешься за голову, бывает, что «оба! — время прошло, а семья, а где это всё?» И вот он этим сместил... это же вот так необходимо воспринимать — на самом деле сместил фокус целой нации с материального на настоящее, на создание семьи.

А. Митрофанова

— Интересно это, как раз к слову о языке проповеди, о чём вы выше говорили. Ведь Патриарх Илия это же делает не тем, что с амвона поучает, как надо жить и машет каким-нибудь посохом или тростью, а он личным примером прежде всего свидетельствует.

И. Пирцхалава

— Вот смотрите, мы только что говорили о воспитании детей. То же самое ведь: он же — отец всех нас, грузинов, духовный отец.

А. Митрофанова

— И он — пример. На него смотрят и говорят: «Вау! Вот мы хотим, как он».

И. Пирцхалава

— Он, наверное, проходил тот путь, когда... почему он и говорил, что его не слушают 30 лет. Я помню, на Рождество он обратился к грузинам, что каждый из нас должен задуматься: а что мы сделали для своей родины? Вот в этом году мы должны задать себе этот вопрос. А также он смещает фокус на родину. И кто-то слушает, а кто-то нет, но тут надо задать вопрос себе в первую очередь.

А. Митрофанова

— Я так понимаю, что вы себе много вопросов задаёте.

И. Пирцхалава

— Я в ожидании некоторых ответов до сих пор. Ну а как?

К. Мацан

— Вот интересно, вы сказали, что этот вопрос обратил Патриарх к грузинам: что каждый из нас сделал для своей родины? Я допускаю, что прозвучит такой вопрос в каком-то контексте, даже просто в нашей такой беседе, в современных российских реалиях он был бы истолкован чересчур однобоко, как некая такая идеологическая, пропагандистская модель: что ты сделал для родины? Сразу скажут, что вы политиканствуете. Но я так чувствую, судя по тому, что вы рассказываете, что в грузинском контексте, в грузинском народе это так не воспринимается, это воспринимается как очень простой и понятный, нормальный такой вопрос, от которого неловко не становится.

И. Пирцхалава

— Неловко не становится, потому что, может быть, на грузинском это звучит без какой-либо политики.

К. Мацан

— Без лишнего пафоса.

И. Пирцхалава

— Предполагается: каким вкладом ты являешься в свою родину не обязательно в масштабах всей страны. Ты можешь у себя во дворе убраться, дерево посадить — неважно, любой вклад, фокус на это является уже положительным каким-то моментом. То есть предполагалось что Святейшим сказано? Что фокус должен быт не на эгоизме, потому что в сегодняшнее время всё-таки мы все сфокусированы на том, чтобы животик у нас вырос относительно финансов, относительно того и того... Без этого никуда, понятное дело, но немножечко нужно задумываться, расфокусировать себя любимого и как-то посмотреть на то, что происходит вокруг. И не нравоучением, о чём мы сегодня говорили, а своим примером сделать что-то хорошее, этим, как любовью, заразить окружающий мир, близких себе людей и таким образом идти вперёд.

К. Мацан

— Меня ещё заинтересовало то, что вы сказали про ваше понимание, зачем нужно благословение, что вы обращаетесь в песнях к такой тонкой материи, как вера, религия, святыня, что здесь важен совет, важен какой-то компас. У нас же как часто благословение понимается? Я в принципе решил, что всё круто и иду к священнику иными словами сказать не «благословите», а «поддержите — видите, как здорово, вы же тоже так считаете, правда?» А вы совсем другое понимание предлагаете, для вас благословение это «не дайте мне ошибиться, помогите мне не ошибиться». Правильно я вас понимаю?

И. Пирцхалава

— Это абсолютно так, но при этом я не могу кривить душой: я, конечно, подхожу с надеждой, что всё-таки это правильно, что благословят, с надеждой большой.

А. Митрофанова

— Отрицательный ответ вы готовы принять в этот момент?

И. Пирцхалава

— Я не знаю! Конечно, если Святейший мне скажет, что «ты не туда идёшь». Более того, когда я ему впервые показал клип «Покаяние», у меня было полное ощущение, как будто я сдаю диссертацию. Минут сорок у нас продолжался разговор: «А почему ты в этой одежде, почему цвет такой? В следующем клипе нужно вот так, вот так, вот так», — и я в голове записывал у себя, что должно быть. И думал: «Только не забыть!» Столько вопросов было задано, но я доказал, видимо, свою диссертацию, защитил её. Потому что он спросил: «А почему не закончено, ты не разрешил относительно музыкальной составляющей? А почему то, а почему это?» Сначала мне было страшно даже говорить, потому что мы никогда не говорили о творчестве, и сложно доказывать, что ты имел в виду. Но я собрался и начал говорить. Он такой: «Тогда, да...» — и музыкально даже подсказал: «А я бы здесь вот так сделал». А я уже не могу это поменять — это записано. Я говорю: «Для следующего произведения вот это я обязательно учту». И в конце я вот так немножечко, может быть, по гордыне так думаю, что, может быть, я что-то не то сделал — засомневался. Говорю: «Святейший, вам не понравилось, да?» И он так строго ко мне повернулся, даже быстро и резко, я бы сказал: «Очень, очень понравилось. Можешь ещё раз поставить». И вот так тепло — он даёт любовь и какую-то надежду и силы, но при этом проверяет. Вот он сорок минут меня проверял: насколько я делал всё как-то концептуально, логично и какая-то мысль была, или я ошибку совершал. Дал определённые советы. Вот это благословение так благословение. Понимаете, да?

К. Мацан

— Но вам кажется, что он проверял или всё-таки в этом было то, что ему по-пастырски, по-отечески было важно показать свою в вас заинтересованность, что он внимательно к вам отнёсся?

И. Пирцхалава

— И это тоже — это невероятно ценно. Но я думаю, что он так ревностно и действительно тонко относится к моменту того, что в этом действительно есть опасность — музыка, видеоклип, слово о Боге, о покаянии. Думаю, что он действительно меня выводил на новый уровень за счёт таких вопросов, он меня закалял в этот момент, давая при этом реальные советы свои духовные, в том числе и связанные и с музыкой, и с режиссурой, то есть и земные, и духовные, объясняя, почему это так должно быть. И это было так, как будто я книгу прочитал или три курса закончил, не знаю, чего.

А. Митрофанова

— Мне кажется, судя по тому, как Ираклий рассказывает и передаёт настроение определённое, во всяком случае мы с Костей здесь в студии это чувствуем, не было в этом желания что-то показать нарочито. Мне кажется, в этом искренняя такая заинтересованность и глубина проникновения в тот творческий материал, который ему сейчас дали на суд. Ему очень важно разобраться и докопаться до каждой ноты.

И. Пирцхалава

— Да, понять, что я имел в виду. Абсолютно верно!

А. Митрофанова

— Да, услышать вас в этом.

И. Пирцхалава

— И я футбольным языком, так как немного футболист, сказал бы, что он таким образом выдавал тонкий голевой пас. И назвав этот фильм, потому что он задал вопрос: «А какие есть рабочие варианты названия?» Я говорю, что вот такое, такое и такое. И он сказал: «Этот фильм — это плач души». Я говорю: «Святейший, благословите так и назвать — «Плач души». И в тот момент я не понимал, о чём должен быть этот фильм, но я понимал, что это некий курс, некий такой свет, куда надо стремиться — «Плач души». И после этого прошло какое-то время, у меня всё легло на свои места, относительно синопсиса, относительно концепции: к чему это должно быть, для чего и о чём.

К. Мацан

— Давайте под занавес разговора к музыке обратимся. Мы столько сегодня говорили о музыке, что нужно уже что-то послушать.

А. Митрофанова

— Что это будет? На ваш выбор. Что вы хотите, чтобы сейчас прозвучало в эфире радио «Вера»?

И. Пирцхалава

— Для меня большая честь, что Святейший благословил песню «Ангел двух границ». И когда-то её наизусть мне даже сказал. И там есть его молитва. Мы о нём так долго говорили, с такой любовью, что давайте дадим возможность людям послушать эту песню.

А. Митрофанова

— А я напомню, что Ираклия Пирцхалаву у наших слушателей будет возможность и увидеть и услышать на нашем концерте 30 сентября в «Крокус Сити Холле» — юбилейный концерт, посвящённый пятилетию радио «Вера». Мы будем очень рады видеть вас там всех, и приходите, пожалуйста, приводите ваших знакомых, друзей, вообще всю семью.

К. Мацан

— Спасибо огромное за эту беседу. Ираклий Пирцхалава был сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Алла Митрофанова, я — Константин Мацан. До новых встреч. Слушаем музыку.

И. Пирцхалава

— Спасибо огромное, что пригласили. Для меня большая радость находиться всегда на радио «Вера». Друзья, радиослушатели, я вас искренне хочу попросить поддержать нас 30 сентября и прийти в «Крокус Сити Холл». И поверьте мне, что вы получите... не знаю, радость, любовь от всех-всех-всех нас.

А. Митрофанова

— Мы постараемся. Спасибо.

(Звучит песня «Ангел двух границ».)