Поделиться
Император Феодосий вступил на Византийский престол в непростое время. Его предшественник на троне, Валент, благоволил арианам и помог им захватить церковную власть в столице — в 379 году еретики заняли все храмы Константинополя. Проповеди раскольников будоражили умы знати и простолюдинов, богословские споры выплескивались на улицы.
— Беда, что творится в нашем городе! Всяк мнит себя мудрецом, и рассуждает о Боге со смелостью десятилетнего сорванца. Поинтересуешься, почём хлеб — в ответ умствуют об Отце и Сыне. Спросишь, готова ли баня — рассуждают о Непостижимом. И при этом в каждом доме свой символ веры! Найдется ли управа на еретиков?
— Не горюй, брат! По приглашению императора Феодосия в Константинополь приехал епископ Григорий — даст Бог, он поможет вернуть благочиние Церкви Христовой!
— Тот маленький невзрачный человек в ветхой рясе, что шёл вчера в императорской процессии по правую руку от государя? Так он больше похож на крестьянина, чем на епископа! Его руки такие мозолистые и чёрные, словно их хозяин всю жизнь держался за соху. Где уж ему состязаться в словопрениях с арианами!
— Ну, внешнее впечатление может быть обманчивым! Говорят, владыка Григорий умён и образован.
Святитель Григорий был одним из образованнейших людей своего времени. Родился он в Капподокии, в маленьком селении Арианз, близ города Назианза — ныне это территория Турции. Сын состоятельных родителей, Григорий несколько лет проходил курс наук в лучших школах Византии. Во время учёбы в Афинах он сблизился с Василием — впоследствии великим учителем Церкви. Друзей объединяла любовь к наукам и стремление к богопознанию. По окончании обучения будущие святители удалились в пустыню, где проводили время в молитве и богословских трудах.
По возвращении в мир Василий вскоре принял сан епископа. Григорий же по-прежнему стремился к уединённому жительству. Он мечтал лишь о том, чтобы, по его собственному выражению, «неосквернённому беседовать с Богом и чистому озаряться лучами Духа без всяких преград для Божественного света». Примером для подвижника были такие строгие аскеты, как пророк Илия и Иоанн Креститель. Однако, оставаться в уединении не удавалось. Отец Григория, епископ Назианза, был уже в преклонных летах и нуждался в помощнике. По его горячей просьбе сын стал священником и взял на себя часть забот о пастве, хотя тяготился и общественным служением.
Между тем, в стране распространялось арианство, и Василий Великий стал одним из столпов противостояния ереси. Желая иметь опору в своём образованном друге, он призвал Григория в епископы. Тот принял хиротонию, по его словам, «уступая принуждению». Святитель Григорий помогал отцу в управлении Назианской епархией и разделял все тяготы Василия Великого, но при этом скорбел о невозможности предаться безмолвию в монашеской келье.
Похоронив отца, а вслед за ним и друга, святитель Григорий тяжело заболел и поселился в маленькой обители неподалеку от родного поселка. Но уединение длилось недолго — император Феодосий призвал образованного епископа в столицу, чтобы одолеть засилье еретиков. В Константинополе епископ Григорий жил у родственников и служил в домовой церкви. Поначалу святитель, с его скромной внешностью, не понравился столичной знати, избалованной пышностью церковного быта. Но вскоре он покорил всех силой своего красноречия, рождённого от союза веры и образования. Народ стал стекаться в церквушку на окраине города, предпочитая служение епископа Григория еретическим собраниям. Тысячи людей возвращались в лоно Православной Церкви.
Когда ариане покинули храмы столицы, святитель Григорий удалился в родной Арианз, где провел последние годы своей жизни в аскетических подвигах. Боголюбивый епископ, за свои труды получивший титул Богослов, изложил в написанной стихами автобиографии главную свою надежду:
«К такому вот итогу Бог привел меня,
Жизнь уделив, превратностями полную.
Так завершится ли, скажи мне, Господи,
Мой путь в чертоге несказанной Троицы,
Чья даже тень, неясная и слабая,
Меня приводит ныне в восхищение?»
15 июня. «Девятый вал»
Поделиться
Фото: Art Institute of Chicago/Unsplash
Все опытные мореходы знают об этом опасном для судов явлении, о котором мы ведаем по шедевральному живописному полотну Айвазовского. Проходят первая, третья, пятая волны и наконец является он — девятый вал, несущий с собой гибель, встреть он на своём пути борт небольшого корабля. В жизни духовной, всеусердно храня мир сердца, мы, тем не менее, должны быть всегда настороже, памятуя об «огненном искушении», которое норовит застигнуть врасплох христианина, потерявшего бдительность и вознамерившегося «опочить на лаврах» мнимого преуспеяния.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
15 июня. Об одиночестве
Поделиться
О важности человеческого общения — клирик московского храма Иерусалимской иконы Божией Матери за Покровской заставой священник Вадим Бондаренко.
Православная модель назидания уделяет много внимания тому, чтобы описать соблазны, которые ждут христианина на пути к Богу. Здесь всё понятно и на поверхности. Никому не удастся совместить следование за Христом с развратом, воровством, злом другому человеку. Всё это всегда было в жизни человечества, поэтому не теряет актуальности.
Но что-то и меняется. Уклад общества, сама модель жизни очень изменились за последние десятилетия. Я бы сказал, что это сформировало другой, гораздо более опасный соблазн, неплохо накладывающийся на внешнюю модель благочестия и религиозности. Этот соблазн — выбор одиночества.
Другой человек воспринимается нами как проблема, как лишнее обстоятельство, как то, что выводит нас из равновесия, покоя и гармонии. Мы ограничиваем контакты, оценивая их необходимостью и функциональностью. Мы забываем, что не можем видеть Бога и что-либо сделать для Него, но зато Он разговаривает с нами через других, которые Его образ и творение.
Все выпуски программы Актуальная тема:
15 июня. О мечтах
ПоделитьсяО вреде пустых мечтаний — настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игумен Лука (Степанов).
Мечтательность, несомненно, относится к признакам нашей падшей природы. «Мечтательность, способность к воображению, — называет святитель Феофан, — самой чернорабочей стороной нашей души». Мечтательность может привести человека к необыкновенным заблуждениям, из которых очень трудно возвращаться, если эту свою чернорабочую способность воспринимает он за некоторую духовную реальность.
Представляя что-либо желанное, он воспринимает это за действительное в отношении самого себя и своего состояния, в отношении невидимого духовного мира, в отношении невидимых сторон жизни и близких людей: «а я-то знаю, а я-то подозреваю, что на самом деле кроется за теми или другими словами или действиями близких моих».
Так вот, эта самая мечтательность, эта склонность к воображению, оказывается, заполняет душу человека необыкновенным мусором, хотя с виду и благообразным. Поскольку это не реальность, которая открывается особым образом проницательному и чуткому, а это как раз порождение собственного падшего разума, собственной вот этой способности строить воздушные замки и какие-либо конструкции и концепции внутри своей души.
Потому святые отцы призывают и при наших молитвенных трудах, и при общении с ближними, и при уповании на какие-то будущие свершения всяко беречься мечтательности, вот этой способности к воображению, которая в результате определённым образом формирует и наши чувства, ибо то, что ты себе намечтал, тем ты потом либо восхищаешься, либо боишься, либо, наоборот, вдохновляешься этими совершенно неосновательными плодами твоего собственного воображения.
Все выпуски программы Актуальная тема:
