Поделиться
Основные темы выпуска:
- Подработка на каникулах: как помочь подростку устроиться на работу, не нарушая Трудового кодекса?
- Праздник Пятидесятницы, или Троицы: сказано ли о нем в Евангелии?
- Уникальный детский сад: как детей с ДЦП учат общаться с большим миром
- Светлые идеи гуманной революции – или начало анархии: каким был май 1917 года по ощущениям современников событий?
- Итоги 70 Каннского кинофестиваля: какие идеи в этот раз привезли в Канны художники со всего света?
- Книжный фестиваль «Красная площадь» уже в эти выходные: что смотреть, кого слушать, за какими книгами туда приходить?
Живая история.
А. Митрофанова
– В этой рубрике мы в течение года говорим о событиях, которые имели место сто лет назад, в 1917 году, и о людях, руками которых в тот год совершалась история. Если читать дневники современников тех событий за текущую неделю (а числа и дни недели, напомню, сегодня и сто лет назад практически совпадают – если без поправки на новый стиль), то выходит несколько странная картина. С одной стороны, там, в дневниках, восторженные отзывы о характере русской революции: что она не такая, как во Франции, нет у нас рек крови, все мирно и все счастливы. А с другой стороны, снова и снова записи об анархии или вот как, например, у Михаила Пришвина, о речах какого-нибудь волостного оратора. «Изумительно бывает слушать, – пишет Пришвин, – как страстно призывает такой оратор к отказу от захвата вне страны и как страстно к захвату внутри страны. Это понятно, – продолжает Пришвин, – враг наш оказался не внешним, а внутренним, немец и война обращаются внутрь, война гражданская». Попробуем разобраться, как возможны такие полярные отзывы. И на связи с нами Федор Гайда, кандидат исторических наук, доцент исторического факультета Московского университета и один из постоянных авторов журнала «Живая история». Добрый вечер, Федор Александрович.
Ф. Гайда
– Здравствуйте.
А. Митрофанова
– Что скажете по поводу такой поляризации в оценках происходящего в мае 1917 года?
Ф. Гайда
– Ну, в самом деле, в начале мая мы имеем дело с созданием Коалиционного правительства, с тем, что социалисты, уже не один Керенский, а несколько человек вошли во Временное правительство, вроде как поддержали его со стороны Петроградского совета. Правда, на определенных условиях, потому что было уже заявлено в программе Коалиционного правительства, что оно не претендует ни на какие вот эти вот империалистические захваты, что никакой Константинополь и проливы нам не нужны, что мы ведем войну революционную, с германским милитаризмом и рассчитываем на то, что будет заключен демократический мир без каких-либо аннексий и контрибуций. И после этого восторжествует уже свобода и демократия во всей Европе. И вот именно такую войну, такое наступление, да, в рамках такой войны готовит новый военный министр Керенский. Но это создает определенную проблему, потому что, несмотря на всю подготовку, становится быстро ясно, что эта подготовка идет достаточно неэффективно. В частности, на это обращал внимание главнокомандующий тогдашний российскими войсками генерал Алексеев. В результате как реагирует Керенский? А он берет и отправляет Алексеева в отставку. И назначает, соответственно, Брусилова главнокомандующим. А Брусилов, ну, понятно, конечно – он герой, герой 16-го года, герой вот этого Брусиловского прорыва, но при этом в первую очередь он, конечно, человек, максимально лояльный к Керенскому. То есть, он готов, в общем, планировать любое наступление в любых условиях, как ему скажут. И если мы посмотрим, как, собственно, идет подготовка к наступлению – действительно идет опора на какой-то вот революционный энтузиазм. То есть вот, например, в это время, как раз в эти дни, во второй половине мая, проводится съезд флотских комитетов Балтфлота. И они принимают решение, что, да, конечно, они за войну до победного конца, но при этом действительно без аннексий и контрибуций, а самое главное, они провозглашают своей высшей инстанцией Центробалт. То есть такую организацию, которая, вот только она имеет право отдавать приказы по Балтийскому флоту, и больше они никому не подчиняются. А на Дону, например, тоже проводят съезд, и создается Донское войсковое правительство во главе с генералом Калединым, и тоже они больше никому не подчиняются. А в войсках тоже, так сказать, комитеты в это время активно обсуждают вопрос: будем принимать участие в наступлении или не будем, и это происходит на всех уровнях, начиная с фронта и заканчивая батальонами.
А. Митрофанова
– То есть, по сути, это и есть анархия – когда все подчиняются только самим себе, и нет никакого центрального руководства.
Ф. Гайда
– Да, и в этой ситуации действительно приходилось делать ставку просто на создание таких вот штурмовых частей, которые готовы были выполнить приказ. Они активно в это время тоже формируются. Ну, самая известная такая штурмовая команда – это, собственно, женский «батальон смерти» Бочкаревой знаменитый, но это далеко не единственная такая структура. Но, надо сказать, что при всем при том, что их было достаточно много, в целом-то они не многочисленны. И вот делается ставка на них. Ну, в общем, заведомо было понятно, что, скорее всего, это наступление ничем особенно хорошим не закончится. А одновременно с этим – вот, посмотрите, одновременно с этим революционным оборонничеством таким, революционным патриотизмом, идет и антивоенная линия. Проходит, скажем, 3-й съезд партии эсеров, и она там уже раскалывается на правых и левых, а левые эсеры – против войны. Ну точнее, так: они не говорят о том, что нужно немедленно из войны выйти, но они готовы обсуждать этот вопрос в некой такой перспективе. Проходит конференция партии меньшевиков – она тоже раскалывается в это время на оборонцев и интернационалистов, интернационалисты выступают за сепаратный мир. Или, например, проходит конференция заводских комитетов петроградских, рабочие, да, так они вообще принимают большевистскую резолюцию: немедленное заключение мира, выход из войны. И, в результате, действительно, страна в это время, она бурлит, она движется совершенно в иных направлениях, никакого единства нет, и ни у кого на самом деле нет такого четкого представления о том, как вообще можно такое единство обеспечить. Кроме революционных лозунгов, ничего не происходит.
А. Митрофанова
– Это, действительно, ситуация, которая, фактически, преддверие гражданской войны, если люди внутри страны настолько поляризованы в своих оценках и в своем видении будущего.
Ф. Гайда
– По сути, да. Я бы сказал, что это действительно преддверие гражданской войны, по одной, в общем-то, простой причине. Понимаете, плюрализм мнений, он, конечно, неизбежен, он есть, и, в общем-то, в нем ничего страшного нет…
А. Митрофанова
– Наоборот, это, в общем, даже и хорошо, если здоровая ситуация в стране.
Ф. Гайда
– Конечно, конечно! Но здесь проблема, скорее, в другом. Проблема в том, что эти точки зрения не только полярные и они, кстати говоря, все больше и больше расходятся в своей вот этой полярности. А самое главное это то, что в ситуации, действительно, безвластия приверженцы этих разных точек зрения, они готовы их реализовать здесь и сейчас. И вот это как раз и есть признак гражданской войны.
А. Митрофанова
– Да, есть о чем задуматься… Спасибо вам большое за комментарий.
Ф. Гайда
– Спасибо вам.
А. Митрофанова
– Федор Гайда, кандидат исторических наук, доцент исторического факультета Московского университета и один из постоянных авторов журнала «Живая история» был с нами на связи.
Деяния святых апостолов
Поделиться
Деян., 42 зач., XIX, 1-8
Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА, священник Стефан Домусчи. Человеку, который смотрит на мир религий со стороны, кажется, что все они говорят примерно об одном и том же. На самом деле это не так и они очень по-разному видят отношения человека и Бога. О том, в чём специфика христианского взгляда, прикровенно, но вполне определённо говорится в отрывке из 19-й главы книги Деяний апостольских, который читается сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Глава 19.
1 Во время пребывания Аполлоса в Коринфе Павел, пройдя верхние страны, прибыл в Ефес и, найдя там некоторых учеников,
2 сказал им: приняли ли вы Святаго Духа, уверовав? Они же сказали ему: мы даже и не слыхали, есть ли Дух Святый.
3 Он сказал им: во что же вы крестились? Они отвечали: во Иоанново крещение.
4 Павел сказал: Иоанн крестил крещением покаяния, говоря людям, чтобы веровали в Грядущего по нем, то есть во Христа Иисуса.
5 Услышав это, они крестились во имя Господа Иисуса,
6 и, когда Павел возложил на них руки, нисшел на них Дух Святый, и они стали говорить иными языками и пророчествовать.
7 Всех их было человек около двенадцати.
8 Придя в синагогу, он небоязненно проповедовал три месяца, беседуя и удостоверяя о Царствии Божием.
Среди самых разных лекций по нравственному богословию, которые я читаю, есть те, что посвящены нравственным аспектам церковных таинств. Говоря с людьми о каждом из них, я замечаю, что некоторые воспринимаются, как наиболее значимые, в то время как о других часто просто не вспоминают. Например, миропомазание — одно из тех таинств, которые обязательны для полноценной христианской жизни, — будто бы скрывается в тени крещения и не воспринимается как нечто важное и самостоятельное. В то же время и само крещение находится в тени другого таинства: покаяния. И тут многие церковные люди решат, что в своём рассуждении я в итоге доберусь и до Евхаристии, которая, без сомнения, является центром религиозной жизни христианина. Однако, если говорить с точки зрения обывателя, придётся остановиться именно на покаянии. Почему? Очень просто. Большинство людей воспринимают свою жизнь как поле личных интересов и планов. Если им и нужен Бог, то только для того, чтобы привлечь Его к тому, с чем самостоятельно они не справятся. Что для этого нужно? Иметь с Ним хорошие отношения. Каким образом этого возможно добиться? Примириться через покаяние. Именно поэтому и в молитвенной практике многих людей превалируют покаянные мотивы. Ну вот, ты примирился, — можно спросить такого человека, — а дальше? А дальше я справлюсь сам.
В новозаветном отрывке, который мы сегодня услышали, Павел приходит в Ефес уже после того, как там проповедовал Аполлос, апостол из числа 70-ти, о котором известно, что он знал лишь крещение Иоанново и, хотя вполне здраво рассуждал о Мессии, полноты знания не имел, проповедуя лишь то, что знал от Крестителя. Ко времени прихода Павла, сам Аполлос уже был в Коринфе, в то время как люди, им наученные, оставались в Ефесе. Что же они знали о Боге? То, чему учил Ветхий Завет, потому что проповедь Иоанна Крестителя была его средоточием и богословской вершиной. В ней от людей ничего и не требовалось, кроме как покаяться и исполнять заповеди. Или скажем проще: она была посвящена тому, чтобы обновить постановления Ветхого Завета.
Из дальнейшей беседы Павла с ефесянами становится понятно, что они не знают, ни о крещении во Имя Христово, ни о схождении на крещёных Святого Духа. Но чем же было это крещение? И для чего сходил Дух Святой? Крещение было не просто просьбой о прощении и примирении, но воскресением к новой жизни в единстве с Сыном Божиим. Дух же был дарован, чтобы каждый своим уникальным образом мог творить волю Божию в мире. И если в центре многих религий, даже формально считающих Бога главным, — человек, с его желаниями и целями, то в центре христианства — Бог, ставший человеком и открывший человеку возможность божественной жизни.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 140. Богослужебные чтения
Поделиться
Что является важным условием полноценной молитвы к Богу? Ответ на этот вопрос находим в 140-м псалме пророка и царя Давида, который читается сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Псалом 140.
Псалом Давида.
1 Господи! к тебе взываю: поспеши ко мне, внемли голосу моления моего, когда взываю к Тебе.
2 Да направится молитва моя, как фимиам, перед лицом Твоим, воздеяние рук моих — как жертва вечерняя.
3 Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих;
4 не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных вместе с людьми, делающими беззаконие, и да не вкушу я от сластей их.
5 Пусть наказывает меня праведник: это милость; пусть обличает меня: это лучший елей, который не повредит голове моей; но мольбы мои — против злодейств их.
6 Вожди их рассыпались по утёсам и слышат слова мои, что они кротки.
7 Как будто землю рассекают и дробят нас; сыплются кости наши в челюсти преисподней.
8 Но к Тебе, Господи, Господи, очи мои; на Тебя уповаю, не отринь души моей!
9 Сохрани меня от силков, поставленных для меня, от тенет беззаконников.
10 Падут нечестивые в сети свои, а я перейду.
В только что прозвучавшем псалме царь Давид сравнивает молитву с фимиамом. Это благовонное вещество, ладан, который, согласно древнееврейскому ритуальному уставу, было положено воскурять в храме. Причём важно, что это делалось не на шумном дворе святилища, где было много народу и где приносились жертвы. Фимиам возжигали на специальном жертвеннике внутри святилища. Это было место, куда могли войти только священники. Так и молитва, о которой говорит псалмопевец, — это жертва, которая должна приноситься за закрытыми дверями, без посторонних глаз, в тишине нашей внутренней комнаты. Другими словами, это тайное действо, которое совершается в специально приготовленном сердечном пространстве, в котором не должно быть посторонних образов и впечатлений.
Собственными силами создать и удержать подобную молитвенную атмосферу внутри себя не так уж и просто. Ведь наше внутреннее пространство всегда забито внешними чувствами и мыслями. А потому псалмопевец просит Бога: «Положи охрану устам моим, и огради двери уст моих». Буквально речь идёт о вооружённом стражнике, которого ставят у городских ворот, чтобы в них не вошёл неприятель. Однако не внешнего врага опасается автор псалма. На это явно указывают следующие слова: «не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных». Автор знает, что он сам слаб и сам готов открыть двери неприятелю. Он сам хочет, по его собственному выражению, вкусить от тех сластей, которыми наслаждаются беззаконники. А потому и стражник, о котором он просит, — это Божественная благодать. Без неё невозможно сохранить в своей душе молитвенное настроение. Без неё я всегда буду улетать за посторонними мыслями и отвлекаться на яркие чувства.
Так образы псалма доносят до нас важную истину: наши молитвы могут возноситься к Богу только из того места внутри нас, где царит тишина. Именно об этом напоминает нам и православная аскетическая традиция. Во многих молитвословах в начале утреннего правила можно прочитать такие строки: «немного подожди, пока все чувства твои не придут в тишину и мысли твои не оставят всё земное, и тогда произноси следующие молитвы, без поспешности и со вниманием сердечным». Однако важно помнить, что сами добиться этого внутреннего состояния мы зачастую не в силах. И даже если нам удалось на какое-то время сосредоточиться, то надолго удержать внимание на беседе с Богом, не получается. Мы слишком привыкли жить, обуреваемые чувствами и мыслями. Они нас отвлекают и увлекают за собой. Мы можем лишь понуждать себя к тому, чтобы привести свои чувства и свой ум в порядок. И просить Бога, чтобы Он помог нам. Создал в душе ту особую атмосферу, которая царила в древнем святилище, где священники постоянно воскуряли фимиам и находились в присутствии Творца.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 140. На струнах Псалтири
Поделиться
Псалом Давида.
1 Господи! к тебе взываю: поспеши ко мне, внемли голосу моления моего, когда взываю к Тебе.
2 Да направится молитва моя, как фимиам, перед лицом Твоим, воздеяние рук моих — как жертва вечерняя.
3 Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих;
4 не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных вместе с людьми, делающими беззаконие, и да не вкушу я от сластей их.
5 Пусть наказывает меня праведник: это милость; пусть обличает меня: это лучший елей, который не повредит голове моей; но мольбы мои — против злодейств их.
6 Вожди их рассыпались по утёсам и слышат слова мои, что они кротки.
7 Как будто землю рассекают и дробят нас; сыплются кости наши в челюсти преисподней.
8 Но к Тебе, Господи, Господи, очи мои; на Тебя уповаю, не отринь души моей!
9 Сохрани меня от силков, поставленных для меня, от тенет беззаконников.
10 Падут нечестивые в сети свои, а я перейду.
