Поделиться
Николай Николаевич Покровский
У нас в гостях был историк, кинодокументалист Леонид Ситников.
Наш гость поделился своими воспоминаниями об известном историке, в советские годы изучавшем старообрядчество — Николае Николаевиче Покровском, о его непростой судьбе, и о том, как ему удавалось завоевывать доверие старообрядцев.
П. Алешковский
– Здравствуйте, дорогие радиослушатели, это программа «Светлый вечер» с Петром Алешковским. И в гостях у меня сегодня историк, кинодокументалист, публикатор исторических текстов, Леонид Ситников. Добрый день.
Л. Ситников
– Добрый день.
П. Алешковский
– И мы здесь встретились неслучайно, потому что мы хотим поговорить, вспомнить такого замечательного, выдающегося историка современности, Николая Николаевича Покровского. Академика Покровского, создателя целой школы сибирских ученых. Причем вот бывает так – ну это, конечно, масштаб личности, это понятно, – вот оказался человек на пустом месте, в новом месте, и создал не просто школу, он занимался староверами, и мы сейчас поговорим об этом, но на самом деле он всегда занимался историей. И поэтому все, что приходило к нему в руки, все становилось объектом исследований, и главное, всему находилась специально продуманная методика. То есть ученый это тот человек, который вот если занимается чем-то, то занимается узко своим, а получается, что занимается еще и широко, потому что есть молодые, которым можно доверить направление, я не знаю, куски исследований и так далее. Он еще и главный стрелочник – и это много кому дано. А теперь вот я умолкаю и, Леонид, вам слово, вы учились у Николая Николаевича. Я тоже бы краем, немножко с ним знаком, и я надеюсь, что у нас получится хороший разговор.
Л. Ситников
– Николай Николаевич Покровский для меня это типичная фигура, которая должна была быть описана в замечательной и до сих пор популярной серии «Жизнь замечательных людей». Потому что есть люди, которые просто живут, воспитывают детей, оставляют после себя добрый и хороший след. Но есть люди, которые нее просто оставляют след очень весомый и в памяти Отечества, и в памяти, может быть, всего мира. Но есть те люди, которые оставляют за собой огромную плеяду учеников и тех людей, которые так или иначе стараются подражать вот такого типа фигурам, такого типа личностям. Потому что это не просто человек-ученый, человек-специалист, но это некий...
П. Алешковский
– Учитель.
Л. Ситников
– Учитель с большой буквы, конечно же. Но это некий пример такого высоконравственного идеала, к которому нужно стремиться и, если выражаться советским вот таким слогом, делать жизнь с кого – вот с него можно было делать жизнь, нужно делать жизнь. И действительно человек, который пережил так много, у которого жизнь напоминает приключенческий роман в буквальном смысле этого слова. Но тем не менее это человек, еще раз повторюсь, высоконравственного идеала, того идеала, который он нес в окружающую действительность.
П. Алешковский
– Давайте с самого начала: вот где он родился, кто его родители, откуда он пошел? И так как-то все и размотаем, этот клубок.
Л. Ситников
– Но все-таки я хотел бы заметить следующее, что вот то, о чем я говорю по поводу нравственного идеала, это не мое личное, субъективное мнение. Если говорить об объективной оценке, то стоит перечислить несколько наград, которыми Николай Николаевич Покровский, академик, был награжден.
П. Алешковский
– И никогда никому об этом не заявлял.
Л. Ситников
– Да, он был человеком предельной скромности, конечно.
П. Алешковский
– Это, прежде всего, общенациональная неправительственная, научная Демидовская премия, которая была возрождена еще с дореволюционной эпохи, когда она, в общем-то, какое-то время исчезла из общественного обихода, а потом снова возродилась уже в последнее время, в 95-м году он ее получил. Он был награжден Орденом Почета в 98-м году. Орденом Дружбы в 2005 году, Орденом святителя Макария, митрополита Московского III степени – это 2002 год. И в 2009 году он бы награжден орденом Преподобного Сергия Радонежского III степени.
П. Алешковский
– Вот понятно, что и государство, и Церковь не могли пройти мимо этой глыбы. И, слава Богу, что его заметили. Замечу, что заметили в новой России, потому что совершенно понятно, что в советское время, на которое пала большая часть его жизни, ну ему давали работать, скажем так. Ну вот давайте, мы уже много таких как бы расставили тайн, заманок таких, давайте все-таки начнем сначала, еще раз предлагаю: кто такой Коля Покровский, где он родился, кто его родители, предки и так далее. Судя по фамилии, он из священников.
Л. Ситников
– Да, это точно, потому что в роду были священники, Причем и со стороны мамы, и со стороны отца. И здесь я должен обязательно сказать такую вещь, что Николай Николаевич Покровский это как бы воплощение вот того возвращения к традициям общекультурным российским и традициям образовательным. Начнем с того, что его родители получили образование до революции. Отец стал историком, он заканчивал университет, а мама стала врачом. Причем опять-таки здесь очень много переплетается с судьбой страны, потому что они оба из Ростова...
П. Алешковский
– Ростова Великого или на Дону?
Л. Ситников
– Ростова-на-Дону. И в Ростове-на-Дону до начала Первой мировой войны никаких высших учебных заведений такого класса, как университет, не было. Но война привела к тому, что в Ростов-на-Дону был эвакуирован...
П. Алешковский
– Переехали.
Л. Ситников
– Варшавский университет. И фактически вот этот новый уже университет и заканчивали родители Николая Николаевича. И там, и там, я повторяюсь, в роду священники. Но если по отцовской линии это был совершенно уникальный священник-прадед, который дал всем троим сыновьям высшее образование, причем уже не связанное с религией, светское образование. И дед Николая Николаевича был юристом и работал на железной дороге в качестве вот такого вот юридического консультанта.
П. Алешковский
– Юрисконсульта.
Л. Ситников
– Да, это очень важно было в то время, когда собственно была большая...
П. Алешковский
– Когда Витте строил железные дороги.
Л. Ситников
– Да, большая конкуренция и так далее. Кстати, о Витте мы потом поговорим, потому что Витте, как ни странно, пересекался тоже со старообрядческой темой. А со стороны мамы это были крестьяне. Но крестьяне не те, как мы привыкли думать, не крестьяне, которые только пашут землю, выращивают там злаки и так далее. Это крестьяне...
П. Алешковский
– Мелкие торговцы.
Л. Ситников
– Зажиточные, которые, я бы их не назвал мелкими торговцами. Это люди, которые занимались оптовой торговлей.
П. Алешковский
– Ах, даже так!
Л. Ситников
– Причем в России это не такое уж редкое явление. На самом-то деле...
П. Алешковский
– Сабашниковы, наверное, Оловянниковы – это все оттуда.
Л. Ситников
– Конечно, и если говорить о урало-сибирских крестьянах, которые жили на территориях горнозаводского производства, то здесь сплошь и рядом мы найдем, в общем-то, людей, которые и одновременно были крестьянами, и одновременно занимались – ну чем только они ни занимались, включая, скажем, оптовую торговлю, как ни странно, с Русской Америкой. Вот даже такие вещи были. Так вот из такого круга вышли предки по материнской линии. Но там тоже были священники. И еще одна очень любопытная вещь, что и там и там накануне революции и мама Николая Николаевича, и отец Николая Николаевича, они были близки к революционным кругам.
П. Алешковский
– Ну это совершенно понятно, это естественно. Я понимаю, что они были неверующие, были такие пропагаторы нового мира.
Л. Ситников
– Вы знаете, наверное, не совсем так. Ведь тогда в молодежных студенческих кружках совершенно естественным образом осуществлялась причастность, допустим, православной общине или какой-то другой инославной общине и увлечение революцией. Идеей, собственно даже не революции, сколько переустройства мира, скажем, по принципу...
П. Алешковский
– Понятно. По новому лекалу.
Л. Ситников
– По принципу социальной справедливости – это было важно очень. Потому что на самом деле, если мы будем говорить даже собственно о православных предпринимателях, то здесь мы найдем массу людей, которые совмещали вот эту вот, казалось бы, организацию производства на основе капитализма, на основе как бы эксплуатации человека человеком, и одновременно здесь мы увидим, что люди занимались тем, что называется...
П. Алешковский
– Благотворитель.
Л. Ситников
– Даже я сказал бы так: это просто, скажем так, социальная сфера.
П. Алешковский
– Слушайте, ну старообрядцы говорят: будь богат, но будь милостив.
Л. Ситников
– Безусловно.
П. Алешковский
– Тогда ты можешь быть богатым.
Л. Ситников
– Конечно.
П. Алешковский
– И это совершенно такая четкая и правильная формулировка, которая и давала возможность старообрядческим общинам и главам их становиться вот такими богатыми предпринимателями, которые давали работу сотням и иногда тысячам людей.
Л. Ситников
– И не только давали работу, но и заботились...
П. Алешковский
– И заботились о них, да, о семьях.
Л. Ситников
– Об образовании, о здоровье, о бытовых условиях и так далее. Это немножко в сторону.
П. Алешковский
– Это отдельно, да. Давайте к Покровским.
Л. Ситников
– Ну давайте мы вернемся к биографии Николая Николаевича Покровского. Мама и папа Покровского жили в Ростове-на-Дону, друг друга они не знали. И вот я говорю, что здесь какой-то элемент приключенческого романа, приключенческого фильма. Происходит революция, начинается гражданская война, и в один эпизодов гражданской войны, Ростов захватывают деникинцы. И мама, и папа Николая Николаевича, они уходят вместе с отступающими частями Красной армии, причем попадают в один и тот же агитационный поезд, который занимался пропагандой опять-таки идей революции, вот учил как надо, так сказать, относиться к эксплуататорам и так далее. Такого типа поезда, они описаны. Во всяком случае, в фильмах, например, «Гори, гори моя звезда» Митты или в фильме Панфилова «В огне брода нет» вот так же художники...
П. Алешковский
– Искремас, да…
Л. Ситников
– Расписывают вагоны, там печатная машинка, там может быть небольшой по мощности печатный станок, чтобы листовки печатать и так далее. И родители Покровского познакомились там и поженились. В конец концов это закончилось тем, что в 1930 году у них родился сын...
П. Алешковский
– Николай.
Л. Ситников
– Николай. И вот здесь очень интересный момент. Ну пропущу тоже безумные совершенно приключенческие эпизоды с эвакуацией во время войны и так далее. Но вот один момент надо обязательно сейчас рассказать, потому что это было связано с тем, что нас всех, тех кто жил и становился более или менее взрослыми, во многом формировали дворы.
П. Алешковский
– Это программа «Светлый вечер» с Петром Алешковским. И в гостях у меня Леонид Ситников, историк, публицист, кинодокументалист. И мы вспоминаем Николая Николаевича Покровского, академика, историка Новосибирского отделения Академии наук. Пожалуйста.
Л. Ситников
– Итак, дворы. Во дворах происходило то, что можно, наверное, описать как становление личности. И дворы во многом были школой жизни, когда люди совершенно из разных социальных слоев, совершенно разные по своему образовательному статусу тем не менее могли общаться, причем это касалось и старшего поколения, и младшего поколения. Что касается младшего поколения, то здесь как раз происходило то, что происходило в биографии Тарковского, например, или там Высоцкого, когда мальчик из вполне благополучной семьи общался с тем, кого называли там дворовая шпана. Но тем не менее это была, в общем-то, какая-то такая школа жизни, которая давала, во-первых, представление...
П. Алешковский
– Ну это и мы еще проходили.
Л. Ситников
– Да, конечно. И здесь возникало очень важное чувство – это чувство уважения к любому человеку, кто бы он ни был, из какой бы семьи – там бедный, богатый – двор делал всех равными. И в том дворе, где жил Николай Николаевич Покровский, тогда еще мальчик Коля, была совершенно разнородная компания, и он общался как раз с разными мальчишками, и один из которых потом стал криминальным авторитетом. И этот момент, он потом очень сыграл такую немалую роль в судьбе Николая Николаевича. Вернемся к его собственной биографии. Сын профессора университета, человека, который...
П. Алешковский
– Ростовского.
Л. Ситников
– Ростовского университета. Кстати, родители...
П. Алешковский
– А чем отец занимался как историк?
Л. Ситников
– Сейчас расскажу. Родители после революции какое-то время даже жили в Москве, они работали в системе Наркомпросса. Но вернулись в Ростов, потому что Москва им не показалась, ну скажем так, благоприятным городом. Отец стал заниматься историей Кавказа. И это был действительно крупнейший специалист по истории Кавказа, в частности, один из важнейших сюжетов это история имамата Шамиля.
П. Алешковский
– Шамиль, да.
Л. Ситников
– Это монография, которая очень долго издавалась. На самом деле ее удалось издать только уже как бы в эпоху перестройки, причем сделал это собственно сам Николай Николаевич, когда отца и автора монографии уже не было в живых. Но тем не менее эту монографию знали все специалисты-кавказоведы, они всегда на нее ссылались, потому что это была ну просто глобальная по своему значению работа. Итак, Николай Николаевич закончил Московский университет в 52-м году, аспирантуру он закончил в 55-м году. И через два года...
П. Алешковский
– У Михаила Николаевича Тихомирова.
Л. Ситников
– Да.
П. Алешковский
– И надо сразу объяснить, что он занимался Древней Русью.
Л. Ситников
– Сейчас я поясню. Это была и не просто вот аспирантура, почему я говорю, что это пример того, как возвращаются традиции дореволюционного образования. Потому что учителем в Московском университете, учителем Николая Николаевича Покровского был Михаил Николаевич Тихомиров, академик, который в свое время, до революции учился в Московском университете и научным руководителем которого был Бахрушин, тоже очень известный специалист по истории России. И вот здесь как бы возникает вот эта вот самая преемственность...
П. Алешковский
– Преемственность, да.
Л. Ситников
– От того образования, которое было как бы вот сформировано как система до революции, и которое не отделяло историю от филологии, которое было целиком основано на гуманитарном знании. И Тихомиров как раз вот сподвиг Николая Николаевича на изучение прежде всего источников, актовых источников по истории крестьянства. Но какого крестьянства – не крепостного крестьянства, а крестьянства, которое осваивало северные земли, и которое было лично свободным, черносошное крестьянство. И это очень интересный момент, потому что вот эта тема свободы, она как бы исподволь возникает.
П. Алешковский
– Она с самого начала к нему пришла.
Л. Ситников
– Да, она исподволь возникает и собственно из документов, которые он публикует. И вот здесь в 57-м году, после того как уже монография была подготовлена к печати, произошел совершенно ну такой судьбоносный, если можно так сказать, слом, когда Николай Николаевич был арестован в числе...
П. Алешковский
– По делу Краснопевцева.
Л. Ситников
– В числе студентов, которые участвовали в кружке Краснопевцева, тех студентов, которые занимались изучением источников по истории марксизма, но что-то и публиковали.
П. Алешковский
– Да, и мечтавших вернуть...
Л. Ситников
– Ленинские нормы.
П. Алешковский
– Ленинские нормы, да.
Л. Ситников
– Нормы партийной жизни.
П. Алешковский
– За что их укатали, и Покровский получил шесть лет.
Л. Ситников
– Шесть лет мордовских лагерей.
П. Алешковский
– Лагерей. И очень гордясь, рассказывал, это я это помню, что я десятку лишнюю получал как кандидат, что было нелишне. Хотя как-то его подкармливали родственники и прочее, но тем не менее 10 рублей в лагере, плюс там 3 или 4 помогали выжить.
Л. Ситников
– Безусловно. Но помогало выжить еще одно очень важное обстоятельство. Дело в том, что когда он был арестован, после этого как-то была передана информация его школьному... ну не школьному, скажем так...
П. Алешковский
– Ну дворовому другу.
Л. Ситников
– Дворовому другу, криминальному авторитету. И с подачи криминального этого авторитета в лагерь, где сидел Николай Николаевич Покровский, пришло известие...
П. Алешковский
– Малява, да.
Л. Ситников
– О том, что этого человека трогать не надо. Потому что напрасно мы представляем, что если мордовские лагеря это лагеря, где сидят политические узники, что там не было криминального элемента.
П. Алешковский
– Нет-нет, все было.
Л. Ситников
– И там было все что угодно: и гнобили, и шугали...
П. Алешковский
– А вот скажите мне, пожалуйста, этот опыт – шестилетнее сидение в Мордовии, в лесах, он ведь сказался напрямую. Он с кем общался там в лагерях? И общался ли он там вот со староверами? Откуда возникает эта история? Или это просто Тихомиров уже потом? Сейчас наши слушатели поймут, о чем идет речь.
Л. Ситников
– Ну на самом деле староверов как таковых там не было. Но там были то что называется...
П. Алешковский
– Баптисты там были,
Л. Ситников
– Да, религиозные диссиденты.
П. Алешковский
– Религиозные диссиденты, да.
Л. Ситников
– И те, которые были арестованы в западных частях Советского Союза – это Западная Украина, Западная Белоруссия. То есть это люди, которые либо исповедовали униатские вот какие-то...
П. Алешковский
– Воззрения, да.
Л. Ситников
– Воззрения, либо люди, которые были связаны с баптизмом, с протестантизмом и так далее. То есть был здесь достаточно широкий спектр. Тем не менее...
П. Алешковский
– То есть он видел, как ведут себя свободные верующие люди в тюрьме.
Л. Ситников
– Да, безусловно.
П. Алешковский
– И это важно, потому что потом вся его жизнь будет связна с исследованием Древней Руси через поиск документов и общение со старообрядцами сибирскими, на Алтае.
Л. Ситников
– Во всяком случае, очень большая часть этого опыта, она была использована и вот в работе со староверами. Если вернуться в Новосибирск, точнее отправиться в Новосибирск, то собственно это произошло опять-таки с подачи Михаила Николаевича Тихомирова, его учителя. Когда было понятно, что...
П. Алешковский
– Когда он сказал: «Коля, тебя сюда не пустят. А вот в Сибири открывается центр. Математик, который его открывает, это мой знакомый, я с ним поговорил, езжай туда», – я просто слышал этот рассказ за столом в молодости. И Николай Николаевич сказал: «Там рукописи есть, по моим представлениям там должны быть рукописи». А дело в том, что у Михаила Николаевича была колоссальная библиотека древних рукописей, которую он завещал, кстати, она сейчас в Новосибирске, в библиотеке государственной. И рукописи были очень серьезные, это...
Л. Ситников
– Начиная с XIV века.
П. Алешковский
– Начиная с XIV века и бесценные абсолютно, и уникальные, единичные и так далее. И Тихомиров, конечно, понимал, что их надо спасать и спасал, выцарапывал, и искал их, и покупал их, как только мог.
Л. Ситников
– Ну в этом тоже собственно как бы мы наблюдаем преемственность. Потому что до революции масса культурных людей, начиная собственно с Мусина-Пушкина, занимались тем, что собирали древнерусские рукописи, старопечатные книги, тем самым спасая их, собственно говоря...
П. Алешковский
– Да, конечно.
Л. Ситников
– От всяких случайностей, которых было предостаточно, в общем-то, начиная с пожаров и кончая там конфликтами и так далее и тому подобное. Здесь надо заметить еще одну такую вещь. Ведь тогда была система, когда человек, особенно сидевший по политической статье, он не имел права жить ни в Москве, ни в Ленинграде. Была такая, как бы вот круг 101-го километра, когда люди могли жить только за пределами 101-го километра. Вернувшись из политического заключения, Покровский оказался на работе во Владимиро-Суздальском музее. Там он пробыл какое-то время, где, кстати, он пересекался с Андреем Тарковским, они познакомились и, в общем, по-видимому, стали испытывать взаимную симпатию друг к другу. По крайней мере, это общение продолжалось достаточно давно...
П. Алешковский
– Долго.
Л. Ситников
– Спорадически, но тем не менее довольно-таки долго, конечно. Но самый главный, конечно, период его жизни начался в Новосибирске. В Новосибирске, где был постепенно образован институт истории. И в этом Институте истории, он назывался Институт истории, филологии и философии, там был сектор археографии – то есть это сектор по изучению, по поиску, по публикации...
П. Алешковский
– Древних рукописей.
Л. Ситников
– Древних рукописей, да
П. Алешковский
– И старопечатных книг.
Л. Ситников
– Древних рукописей, старопечатных книг, вообще документов. Потому что археография, ее не надо сводить только как бы к изучению древних рукописей. Это вообще как бы наука о, скажем, публикации исторических источников, разных, самых разных. И было бы, наверное, удивительно, если бы в Сибири не были найдены вот эти вот самые рукописи, поиском которых стал заниматься сам лично Николай Николаевич, и стал организовывать вокруг себя...
П. Алешковский
– Молодежь.
Л. Ситников
– Такую группу молодежи, которая стала этим заниматься. Здесь надо сказать...
П. Алешковский
– Но здесь давайте я вас на минуточку прерву и вклинюсь и скажу, что есть такая книжка, как она называется: «Путешествие за древними рукописями», да?
Л. Ситников
– «Путешествие за редкими книгами».
П. Алешковский
– За редкими книгами. Значит, она первый раз вышла в издательстве «Книга», и потом несколько раз переиздавалась. Вот все, кто любит такую блестящую русскую речь, интригу, историю, этнографию, замечательные описания природы так вкрапленные, потому что ходили же по тем местам, по глухим заимкам, –пожалуйста, найдите эту книгу, это несложно, и прочитайте ее. И Покровскому принадлежит удивительное открытие – он открыл скрипторий, он открыл место, где делали книги такими же, как их делали в XV веке, он нашел редкие документы. И сейчас мы к этому вернемся. Но я должен сказать, что, к сожалению, мы должны сейчас спрятаться, как я говорю, нырнуть. Пожалуйста, оставайтесь с нами. Это «Светлый вечер» с Петром Алешковским. Леонид Ситников в студии.
П. Алешковский
– Это «Светлый вечер». Петр Алешковский и Леонид Ситников, историк, кинодокументалист, публикатор и ученик, главное, Николая Николаевича Покровского, замечательного историка и археографа, о котором мы сегодня и говорим и вспоминаем его. Ну вот, пожалуйста.
Л. Ситников
– Здесь в Новосибирске произошло очень любопытное такое явление, когда как бы пересеклись две научные школы – собственно школа Московского университета и Пушкинский дом, это ленинградская филологическая и археографическая школа. И там и там специалисты занимались изучением древних книг и занимались изучением старообрядчества. Хотя по отношению к Сибири была такая довольно-таки скептическая идея распространена: что ну в Сибирь кто туда повезет эти книги? Люди если и переселяются, они берут самое необходимое, а среди самого необходимого книги, тем более такие тяжелые старинные книги, это лишний груз, и явно они их будут оставлять дома в Москве или там где-нибудь на Севере, но в Сибирь их не повезут. И вот здесь, я скажу...
П. Алешковский
– На Керженце.
Л. Ситников
– Я скажу одну очень важную вещь. Дело в том, что это тот стереотип, который всей деятельностью Николая Николаевича был преодолен, хотя этот стереотип существует до сих пор. Я видел относительно недавно фильм, который был сделан на немецкие деньги, его продюсировал Вернер Херцог, поставил его наш документалист. И этот фильм описывает жизнь в далекой сибирской глубинке в низовьях Енисея.
П. Алешковский
– У Миши Тарковского.
Л. Ситников
– Люди охотятся, люди там заготавливают рыбу, там еще что-то такое делают...
П. Алешковский
– Лодку строят.
Л. Ситников
– Лодку строят и так далее и тому подобное. Но там нет никакой духовной жизни. То есть такое ощущение, что люди там ну либо заняты тяжелым трудом, либо пьянствуют – и всё.
П. Алешковский
– Ну это правильное ваше замечание. Дело в том, что там нет духовной жизни, скорее всего. А та, которая есть, осталась за кадром.
Л. Ситников
– Вот, на мой взгляд, это та самая печальная картина, которую каждый средний западный человек себе представляет: ну вот в Сибири там вот живут так, живут абсолютно такой, я бы сказал, подножной жизнью, жизнью, в общем-то, на уровне как бы так сказать животного в основном. И это абсолютно неверно. Потому что большинство сибиряков, будь то это староверы и не староверы, все равно это люди, у которых есть, ну скажем так, по крайней мере, очень большое желание, очень большое стремление жить так, как жили предки. А наши предки они, в общем, как выяснилось с помощью Николая Николаевича Покровского...
П. Алешковский
– Вовсю читали и писали книги.
Л. Ситников
– Да, именно так.
П. Алешковский
– Ну да. Нет, вот давайте расскажем все-таки. Я был действительно восхищен и поражен тем, что он нашел тогда. Как бы вот одни из первых уловов были очень уловистые. Он же как, он был бородатый, сравнительно молодой, с лагерным опытом, мог подойти к любому. И он приходил в совершенно закрытое сообщество, и на него смотрели очень так внимательно, изучали его. И я помню эти рассказы, он говорит: ну в первый день кормят, кладут спать, перед сном задают несколько вопросов, значит, и ладно. Потом вдруг случайно заходят старики и так, чайку попить, и начинается разговор. И в разговоре, значит, говорят: а вот какой это Собор? А Николай Николаевич говорит: ну это же ежу понятно, что это там Второй Собор или Третий Собор.
Л. Ситников
– Стоглавый Собор, решение Стоглавого Собора.
П. Алешковский
– Нет, первые Соборы христианские, имеется в виду. Это же известно, да, это же всем известно. Ну ряби не бежит по старикам, они спокойны. Потом, значит, они говорят: ну вот а чем херувим от серафима отличается? Он говорит, ну это совсем просто, это вот такое-то постановление тогда-то. Там херувим летает над троном и поет: «Аллилуиа, алилуиа», значит, – серафим. А херувим, значит, крылами своими глаза закрывает от облистания престола там, допустим, да. И дальше, и дальше. Потом он их, значит, уязвляет, говорит: вы неправильно толкуете. Они начинают толковать. Дальше достается какая-то книга, ну наверное Толковая Псалтирь, они начинают читать, он показывает...
Л. Ситников
– Или Толковый Апокалипсис.
П. Алешковский
– Да, или Толковый Апокалипсис, например да. Через какое-то время, значит, старики уходят. На следующий день они уже приходят по-другому. Да, а при этом он заявляет им с приходом: я коммунист и не верю в Бога. И это абсолютно убеждает их в том, что он есть их тайный поп, которого они ждут всю жизнь, который по преданию скитается где-то, и наконец пришел. И тогда они валятся в ноги, значит, и говорят: ты вот есть тот, кого мы ждем, поставь нам священника, мы же беспоповцы. На что Николай Николаевич еще раз говорит: встаньте, успокойтесь, поймите, что ну ей-богу, не так. И ему дают какие-то книги. Говорят: ну ладно, мы тебе поверили, мы поняли, что ты такой хороший, – и дают ему книги и берут на всякий случай адресок. И зимой, ну вроде в больничку, значит, за книгами они приехали, конечно. Приехали старики, их экспедиция из села – проверить. А тот говорит: о, пожалуйста, вот сейчас чай будем пить. Там, Машенька, приготовь чаю с баранками, а мы пойдем в лабораторию. И они видят, что книги отпарены, одна уже сшивается, вторая лежит разложенная по листам, она отмыта вся. И тут старики понимают, что вот эта наука, про которую им говорили, это все-таки что-то серьезное. И они говорят: ну тогда приезжай, мы тебе другое все отдадим, потому что молодежь уже, к сожалению, не продолжает наших дел. И ему выдают Судные списки Максима Грека, по которым он, значит, как я понимаю, защищает докторскую, да?
Л. Ситников
– Нет, это не так. Это было не так. Это одна из очень важных находок...
П. Алешковский
– Из которой ясно абсолютно, что он никакой не турецкий шпион там и прочее и прочее.
Л. Ситников
– Конечно.
П. Алешковский
– И одному сидельцу другого было понять через века очень важно и нужно. И доказать, в общем, абсолютно понятно и так, но теперь вот находят редчайший документ Центрального московского архива.
Л. Ситников
– Но вот я бы сказал так, что то, о чем вы рассказывали, это действительно было так. Но это как бы один из случаев.
П. Алешковский
– Ой, я понимаю, что их миллионы.
Л. Ситников
– На самом деле каждый визит к староверам в разных местах, в разных регионах Сибири, это совершенно отдельная и интереснейшая история, про которую можно рассказывать, конечно, часами.
П. Алешковский
– Ну расскажите что-нибудь свое.
Л. Ситников
– И каждый раз это было совершенно по-особому, особым образом. Я начал работать в экспедициях археографических в 70-м году. Уже второй год я был ну как бы учеником Николая Николаевича Покровского. Потому что примерно так же как, старики присматривались к Николаю Николаевичу, который приходил к ним в глубинке Сибири, так же и мой будущий шеф, учитель, научный руководитель, он присматривался к студентам. В моем случае это произошло достаточно быстро, потому что у меня появилась возможность на полставки работать в Отделе редкой книги в академической библиотеке, туда, куда передано было собрание академика Тихомирова. И я, в общем-то, довольно-таки быстро стал как бы вот таким вот практическим археографом. Я хотел бы как раз сказать не о себе, а о том, что буквально через пару лет после того, как Николай Николаевич защитил докторскую диссертацию и защитил он ее по истории урало-сибирского старообрядчества. Это замечательная книга, которая издана как монография, как научное издание, а тем не менее читается опять-таки как детективный, как приключенческий роман. Там масса очень любопытных сюжетов, связанных с тем, как совершенно тайными тропами староверы с Урала оказывались чуть ли не на Дальнем Востоке, как часть из них была, скажем, арестована, но совершала побеги там, ну и так далее. Это отдельный рассказ совершенно. Причем Николай Николаевич блистательно рассказывал эти сюжеты...
П. Алешковский
– Это сериалы.
Л. Ситников
– Эти сюжеты он рассказывал и студентам, и всем желающим...
П. Алешковский
– Всегда, да.
Л. Ситников
– Включая школьников. Это были либо застольные разговоры, либо это были вполне официальные лекции, в университете в Новосибирском. Это были гуманитарные чтения, на которые можно было ходить любым людям любых специальностей по вечерам. И это рассказы, которые не заканчивались в аудитории, потому что Николая Николаевича, естественно, начинали сопровождать до дому, провожать, и он продолжал эти рассказы, продолжал отвечать на вопросы, которых было просто бесчисленное количество. Но вернусь вот как раз к археографическим экспедициям. Для того чтобы в них участвовать, для этого люди должны были быть подготовлены, конечно. Если говорить о себе, то моя подготовка, она все-таки была более такой практической, во время работы в Отделе редкой книги, когда мы описывали эти рукописи, когда мы их аннотировали, когда мы занимались, скажем так, реставрацией и так далее. Этим занимались специальные подготовленные опять-таки специалисты. А Николай Николаевич после защиты докторской диссертации стал вести семинар для своих студентов. Этот семинар это была безумно интересная и безумно такая требовательная школа. Потому что студенты, которые ходили к нему на семинар, они должны были досконально знать и историю православия, они должны были знать не только учительную литературу, но и служебные книги, то есть знать книги, по которым ведется служба. И, как вы знаете, наверняка...
П. Алешковский
– Он был единственный в это время в Союзе, если не считать семинарий...
Л. Ситников
– Один из немногих.
П. Алешковский
– И академий церковных, он был единственный, кто такие курсы вел.
Л. Ситников
– Да. И, естественно, это не очень афишировалось, ну практически это происходило у него дома. Но вот уже докторская степень позволяла ему, так сказать...
П. Алешковский
– Быть защищенным.
Л. Ситников
– Эти вещи проводить. Причем очень смешно и очень забавно. Я вспоминаю рассказ про одного из вот его «семинаристов», если так можно выразиться, когда этот «семинарист» получил в качестве, так сказать, учебного пособия учебник Закона Божиего, по которому учились в дореволюционных гимназиях. И он как бы вот сказал: ой, так он же по нему, наверное, и учился! То есть у студентов было такое представление, что перед ними...
П. Алешковский
– Аберрация такая. Древний дедушка.
Л. Ситников
– Очень-очень древний человек, пожилой человек. А Покровскому тогда было немногим за сорок, в общем-то. То есть он производил, конечно, впечатление человека, бесконечно знающего свой предмет – и историю, и прикладную археографию, и источниковедение, и то что связано с богословием. И, конечно, в экспедициях люди просто, ну скажем так...
П. Алешковский
– Ну если он переспоривал староверов, которые всю жизнь читали книги...
Л. Ситников
– Конечно.
П. Алешковский
– Понимаете, я знаю не понаслышке реакцию староверов на имя Николай Николаевич Покровский.
Л. Ситников
– Это легенда. В их среде это легенда.
П. Алешковский
– Да, значит, если ты говоришь, что ты был знаком – то они говорят: да ну! А когда ты начинаешь рассказывать, они начинают верить и понимают. Значит, и дело не в этом, а дело в том, что даже в Аргентине они знают про Покровского, они имеют его книги. И они, закрытые от мира, из этого мира тем не менее вот ученых признают. Потому что Николай Николаевич типа один из нас или за нас стоит. Значит, и так и было, так реально и было. И вот, на мой взгляд, величие Покровского заключается еще и в том, что, будучи совершенно скромным и простым человеком в миру, он понимал одну очень важную вещь: понять Древнюю Русь без того, что каждый человек был верующим – раз, наслышанным и начитанным – два, живущим по предписаниям, ну по большей части, скажем так, да, – три, а уже потом пишущим берестяные грамоты, которые бывают иногда и скабрезного содержания, и экономические какие-то записки, и любовные и так далее – это другая часть жизни. Но первая – это Святая София в Новгороде, которой новгородцы всегда подписывали договор. И пословица: «Где Святая София – там Новгород» – она основная. То, чего, к сожалению, новгородская археологическая экспедиция не понимали совсем. И в этом смысле, если бы Николай Николаевич оказался вот у руля в новгородской экспедиции, я думаю, что совершенно по-иному вот эта русская медиевистика бы заработала. А Покровский не спускался глубже XIV века в своих исследованиях в основном, а больше работал, наоборот, на остатках древнерусской культуры, которая и до сих пор существует. И свидетельство тому вот книга Даниила Зайцева недавно напечатанная, где исследовательница находит, Ольга Ровнова находит просто древнейшие пласты в речи письменной, устной, как угодно, значит, в диалектном языке современного человека. Понятно, что вообще ничто не истлевает до конца, но только настоящие ученые понимают, что вот за это можно уцепиться, потому что это есть свидетельство и связь прямая с той древностью, которую мы иначе и не представим себе, но хотя бы приблизимся к ней, потому что прошлое непонятно, оно только так приблизительно можно ее просчитать. Простите, что я вклинился.
Л. Ситников
– Но одна из главных задач историка это уметь задавать вопросы...
П. Алешковский
– Документам.
Л. Ситников
– Тем документам, которые оказываются у него на рабочем столе. И вот это как раз то, что должен делать историк. А полевой археограф, он должен уметь задавать вопросы той аудитории, в которой он появляется во время экспедиции, тем же самым староверам. И вот здесь важно, наверное, провести такую параллель. Я вспоминаю еще одного очень такого большого героя, перед которым я преклоняюсь, это святитель Иннокентий (Вениаминов). И вот напоминаю, что был малоизвестный эпизод, когда он приехал в Японию...
П. Алешковский
– Это «Светлый вечер» передача, с Петром Алешковским. И о Николае Николаевиче Покровском, замечательном историке и археографе новосибирском – и я точно скажу: всероссийском – беседует учившийся у него Леонид Ситников. Да, Иннокентий (Вениаминов), замечательный миссионер.
Л. Ситников
– Да, здесь смысл в чем, что он совершенно случайно оказался в Японии, где он обнаружил нашего миссионера – это будущий святитель Николай Японский – который, однако, переживал далеко не самый лучший как бы период своей жизни. Потому что никаких контактов с японцами не было, ничего он не мог сделать, как бы его миссия, она просто была...
П. Алешковский
– Погибала.
Л. Ситников
– На грани катастрофы. И святитель Иннокентий сказал ему, что прежде всего нужно...
П. Алешковский
– Учи язык.
Л. Ситников
– Учить язык, надо понимать обычаи, надо понимать ту культуру людей, с которыми ты общаешься. Вот если ты это поймешь – тогда ты сможешь с ними...
П. Алешковский
– Тогда поймешь, где у тебя есть связь с ними.
Л. Ситников
– Тогда ты сможешь с ними вступить в диалог. Иначе диалога никакого не получится, и миссия обречена на провал. То же самое делал и Николай Николаевич, когда он учил своих студентов и меня в частности. То есть прежде всего ты должен был уметь читать. Читать не наши вот эти вот гражданские книги, ты должен уметь читать скоропись XVII века, ты должен уметь читать полуустав, допустим, того же самого XVI века или XV века. А это сложно довольно-таки.
П. Алешковский
– И очень часто тебе говорят: «Читать умешь?» Я говорю: «Да. – Ну читай», – и кладут перед тобой, скажем там, я не знаю, Триодь или...
Л. Ситников
– Или Пролог какой-нибудь.
П. Алешковский
– А чаще всего Пролог.
Л. Ситников
– С Житиями святых.
П. Алешковский
– Приходишь в воскресенье и видишь, что человек читает Пролог. И не здоровается с тобой. Потом кладет, и если ты бегло читаешь...
Л. Ситников
– Под титлом если ты читаешь...
П. Алешковский
– Да, под титлом. Он забирает и говорит: «Читашь». И дальше начинается разговор.
Л. Ситников
– И дальше тебе начинают задавать вопросы...
П. Алешковский
– Это проверка, да.
Л. Ситников
– И ты можешь задавать вопросы. Это все, так сказать, портал, через который ты входишь в чужую культуру. И вот здесь очень важный момент, портал – это книга. И надо вспомнить такое, что у родителей и у предков Николая Николаевича были громадные библиотеки. То же самое, в принципе, понятно, что если человек как бы вот существует в духе традиции, то тогда без книги он обойтись, конечно, не мог. Поэтому студентов Николай Николаевич своих, конечно...
П. Алешковский
– Гонял.
Л. Ситников
– Просто гонял, конечно, гонял. Иногда доводя до слез девушек.
П. Алешковский
– Ну это нормально.
Л. Ситников
– Но тем не менее вот все его бывшие ученики, они бесконечно ему благодарны, потому что это такая школа, на которой возникли и кандидатские диссертации, и докторские диссертации. Это люди сейчас, облеченные большим авторитетом. И это группа, которая существует не только в Новосибирске. Потому что кое-кто из учеников уехал на Урал, кое-кто уехал в Питер, кое-кто уехал в Москву. И, в общем, все мы...
П. Алешковский
– В Барнаул, наверное.
Л. Ситников
– Да. Все мы, в общем-то, конечно, очень ему благодарны. Потому что без этого, без этой школы ничего бы нормального ну не осуществилось бы.
П. Алешковский
– И я так понимаю, что собрали ведь колоссальную коллекцию книг.
Л. Ситников
– Да, конечно, коллекция очень большая. Я не буду говорить даже о численности этой коллекции...
П. Алешковский
– Ну тысячи, наверное...
Л. Ситников
– Более, более, конечно.
П. Алешковский
– Тысячи.
Л. Ситников
– Тысячи, конечно. Но дело в том, что это совершенно разные источники исторические, включая те, которые уже порождены XX веком. Ведь одна из совершенно замечательных публикаций Николая Николаевича, она была осуществлена в журнале «Новый мир».
П. Алешковский
– «Новый мир», мурычевские эти самые, замечательные...
Л. Ситников
– Это история того, как были разгромлены...
П. Алешковский
– Скиты.
Л. Ситников
– Скиты в сталинскую эпоху. Причем это был не просто разгром, это было издевательство над людьми, над их верованиями.
П. Алешковский
– Дубчесские скиты, да.
Л. Ситников
– Да.
П. Алешковский
– Когда высадились с вертолета, согнали, сожгли все, и закатали в лагеря тех, кто особенно...
Л. Ситников
– Кто остался. Но там были и пытки, и все такое прочее. И вот человек, который описал это все, он описал это как раз в духе древнерусской литературы, совершенно по канонам древнерусской литературы. И это вот показывает, насколько жизнеспособна традиция. Ведь Афанасий Герасимович Мурычев, которого я имел часть знать, мы с ним были знакомы еще в 70-е годы, и последний раз я виделся с ним, наверное, за год до его ухода из жизни – это великолепный эрудит, человек, который нигде не учился, но тем не менее знал великолепно и историческую литературу, и просто древнерусскую литературу, и сам, в общем-то, писал и творил в этом духе...
П. Алешковский
– Есть отличная фотография: они сидят, Покровский и Мурычев, такие всклокоченные бороды, одинаково, на завалинке перед домом. Дружили, я понимаю.
Л. Ситников
– Да, безусловно. Причем Афанасий Герасимович преодолевал тысячи километров, чтобы приехать в Новосибирск, чтобы как бы, так сказать, вот пообщаться среди вот книг с Николаем Николаевичем и его сотрудниками. Здесь надо очень важную вещь сказать по поводу того, что было сделано Николаем Николаевичем как публикатором. Ведь в 70-е годы, в самом конце 60-х, в начале 70-х годов он начал публиковать такой цикл сборников, который назывался «Сибирское источниковедение и археография». И в этом цикле было опубликовано бесчисленное количество новонайденных источников, бесчисленное количество исследований, которые в частности и относились к изучению той традиции, которая нам досталась, скажем так, от корней древнерусской литературы, и как эта древнерусская литература, в современности уже преломляясь, как бы вот существует по сей день. И нельзя не сказать о том, что хронология штудий Николая Николаевича, она не заканчивается там XVII веком, XVIII веком, хотя это очень важно. Практически в годы перестройки он начал публиковать документы, относящиеся к XX веку. Это цикл публикаций, связанных...
П. Алешковский
– С Тихоном...
Л. Ситников
– С историей взаимоотношений советской власти и Православной Церкви. И вскрылось очень много таких подробностей, которые, в общем-то, деятели советской власти предпочли бы, конечно, держать, так сказать, под спудом, чтобы про них никто ничего не знал. Здесь очень важно подчеркнуть то, что это была попытка, и очень успешная, найти применение принципам публикаторства дореволюционных традиций, да, вот уже в современную эпоху. Потому что в какой-то степени археография в советскую эпоху, она была испорчена историей партии.
П. Алешковский
– Конечно.
Л. Ситников
– Какие-то вещи публиковались, но они публиковались с изъятием, они публиковались с искажением и так далее.
П. Алешковский
– Просто выкидывали куски.
Л. Ситников
– Да, и к историческому источнику по сей день...
П. Алешковский
– Двоякое отношение.
Л. Ситников
– В обыденном сознании такое подозрительное: ну они публикуют там, а на самом деле это все не так. Покровский заявил следующее в своих работах: что мы публикуем без всяких изъятий, мы публикуем с разночтениями. Мы публикуем, учитывая все-все современные достижения современной археографии, с опорой на то, что было наработано в дореволюционной российский науке, в дореволюционном российском гуманитарном знании.
П. Алешковский
– Вот эта серия, которая называется «Архивы Кремля», она продолжается очень успешно сейчас. Вот последнее, что я видел, это Промпартия, по-моему, да?
Л. Ситников
– Судебное дело Промпартии, два тома.
П. Алешковский
– Два тома, да. Вы принимали в этом участие и Красильников...
Л. Ситников
– Сергей Александрович.
П. Алешковский
– Сергей Александрович, да, историк, новосибирский. Тоже, кстати, птенец гнезда Покровского в каком-то смысле.
Л. Ситников
– В каком-то смысле. Он не является его прямым учеником, но тем не менее как раз вот разработка современных методов публикации современных документов, она была сделана ими совместно. Существует публикация: Красильников, Петров и Покровский – по поводу принципов, как это нужно публиковать.
П. Алешковский
– Вы знаете, в чем дело, вот я всю жизнь, что называется, искал такого учителя. Потому что таких учителей очень мало. Люди, которые легко пишут работы вместе с молодым, абсолютно на одном ранжире – это люди широкие, это люди которые делятся легко, потому что, ну я помню, как покойный Эдельман, например, говорил: я легко отдам, потому что я найду еще десять, и одиннадцать отдам, и еще двенадцать найду. Значит, и это правильно. Потому что пристрастность и вера в то, что неисчерпаема история – это наивно, как кажется, но это правда. И вот, к сожалению, нам пора заканчивать нашу передачу. Вот буквально два слова, Леонид Сергеевич.
Л. Ситников
– Ну я хотел бы сказать еще одну очень важную вещь. Мы говорили о том, начинали разговор: жизнь делать с кого – вот жизнь замечательного человека. Он замечателен еще и тем, что ему приходилось преодолевать очень тяжелую болезнь. У него была язва желудка в тяжелом виде, которую он приобрел как раз вот во время отсидки, во время тюремного срока, во время заключения в лагере. А потом, последние, скажем, полтора десятка лет у него была другая тяжелая болезнь, преодолевая которую, тем не менее, он и работал с учениками, и занимался публикацией документов, и работал в архивах. И в этом смысле это тоже, в общем-то, жизнь-подвиг, которая для нас является, в общем-то, идеалом.
П. Алешковский
– Подвижничество и предусматривает такое противостояние немощи и духовной силы. Большое спасибо. Ну что же, пора совсем ставить точку. Это «Светлый вечер» с Петром Алешковским. Большое спасибо Леониду Ситникову, что пришли и рассказали о таком замечательном человеке.
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Божественная литургия. 29 марта 2026г.
Поделиться
Неде́ля 5-я Вели́кого поста́.
Прп. Мари́и Еги́петской.
Глас 1.
Боже́ственная литурги́я святи́теля Васи́лия Вели́кого
Литургия оглашенных:
Диакон: Благослови́ влады́ко.
Иерей: Благослове́но Ца́рство Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Вели́кая ектения́:
Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.
О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.
О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.
О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.
О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.
О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Пе́рвый антифо́н, псало́м 102:
Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ благослове́н еси́ Го́споди./
Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́./ Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и не забыва́й всех воздая́ний Его́,/ очища́ющаго вся беззако́ния твоя́,/ исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́,/ избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой,/ венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами,/ исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́:/ обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́./ Творя́й ми́лостыни Госпо́дь,/ и судьбу́ всем оби́димым./ Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови,/ сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́:/ Щедр и Ми́лостив Госпо́дь,/ Долготерпели́в и Многоми́лостив./ Не до конца́ прогне́вается,/ ниже́ в век вражду́ет,/ не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам,/ ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам./ Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́,/ утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́./ Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад,/ уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша./ Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны,/ уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́./ Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше,/ помяну́, я́ко персть есмы́./ Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́,/ я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т,/ я́ко дух про́йде в нем,/ и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́./ Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́,/ и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́./ Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой,/ и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет./ Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́,/ си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́./ Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́,/ слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́./ Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́./
Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́.// Благослове́н еси́, Го́споди.
Ектения́ ма́лая:
Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Второ́й антифо́н, псало́м 145:
Хор: Хвали́, душе́ моя́, Го́спода./ Восхвалю́ Го́спода в животе́ мое́м,/ пою́ Бо́гу моему́, до́ндеже есмь./ Не наде́йтеся на кня́зи, на сы́ны челове́ческия,/ в ни́хже несть спасе́ния./ Изы́дет дух его́/ и возврати́тся в зе́млю свою́./ В той день поги́бнут вся помышле́ния его́./ Блаже́н, ему́же Бог Иа́ковль Помо́щник его́,/ упова́ние его́ на Го́спода Бо́га своего́,/ сотво́ршаго не́бо и зе́млю,/ мо́ре и вся, я́же в них,/ храня́щаго и́стину в век,/ творя́щаго суд оби́димым,/ даю́щаго пи́щу а́лчущим./ Госпо́дь реши́т окова́нныя./ Госпо́дь умудря́ет слепцы́./ Госпо́дь возво́дит низве́рженныя./ Госпо́дь лю́бит пра́ведники./ Госпо́дь храни́т прише́льцы,/ си́ра и вдову́ прии́мет/ и путь гре́шных погуби́т./ Воцари́тся Госпо́дь во век,// Бог твой, Сио́не, в род и род.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Единоро́дный Сы́не:
Единоро́дный Сы́не и Сло́ве Бо́жий, Безсме́ртен Сый/ и изво́ливый спасе́ния на́шего ра́ди/ воплоти́тися от Святы́я Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и,/ непрело́жно вочелове́чивыйся,/ распны́йся же, Христе́ Бо́же, сме́ртию смерть попра́вый,/ Еди́н Сый Святы́я Тро́ицы,// спрославля́емый Отцу́ и Свято́му Ду́ху, спаси́ нас.
Ектения́ ма́лая:
Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко благ и человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Тре́тий антифо́н, блаже́нны:
Хор: Во Ца́рствии Твое́м помяни́ нас, Го́споди, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
На 12: Блаже́ни ни́щии ду́хом, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Блаже́ни пла́чущии, я́ко ти́и уте́шатся.
На 10: Блаже́ни кро́тции, я́ко ти́и насле́дят зе́млю.
Блаже́ни а́лчущии и жа́ждущии пра́вды, я́ко ти́и насы́тятся.
На 8: Блаже́ни ми́лостивии, я́ко ти́и поми́ловани бу́дут.
Воскресные, глас 1:
Тропарь: Сне́дию изведе́ из рая́ враг Ада́ма:/ Кресто́м же разбо́йника введе́ Христо́с вонь,/ помяни́ мя, зову́ща,// егда́ прии́деши во Ца́рствии Твое́м.
Блаже́ни чи́стии се́рдцем, я́ко ти́и Бо́га у́зрят.
Тропарь: Покланя́юся страсте́м Твои́м,/ славосло́влю и Воскресе́ние со Ада́мом и разбо́йником,/ со гла́сом све́тлым вопию́ Ти:/ помяни́ мя Го́споди,// егда́ прии́деши во Ца́рствии Твое́м.
На 6 Блаже́ни миротво́рцы, я́ко ти́и сы́нове Бо́жии нареку́тся.
Тропарь: Распя́лся еси́, безгре́шне,/ и во гро́бе положи́лся еси́ во́лею,/ но воскре́сл еси́, я́ко Бог,/ совоздви́гнувый Себе́ Ада́ма,/ помяни́ мя, зову́ща,// егда́ прии́деши во Ца́рствии Твое́м.
Блаже́ни изгна́ни пра́вды ра́ди, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Тропарь: Храм Твой теле́сный тридне́вным Воскреси́вый погребе́нием,/ со Ада́мом, и и́же от Ада́ма, воскреси́л еси́, Христе́ Бо́же:/ помяни́ нас, зову́щих,// егда́ прии́деши во Ца́рствии Твое́м.
На 4: Блаже́ни есте́, егда́ поно́сят вам, и изжену́т, и реку́т всяк зол глаго́л на вы, лжу́ще Мене́ ра́ди.
Тропарь: Мироно́сицы приидо́ша, пла́чуща,/ на гроб Твой Христе́ Бо́же, зело́ ра́но:/ и в бе́лых ри́зах обрето́ша а́нгела седя́ща,/ что и́щете; зову́ща.// Воскре́се Христо́с, не рыда́йте про́чее.
Ра́дуйтеся и весели́теся, я́ко мзда ва́ша мно́га на Небесе́х.
Тропарь: Апо́столи Твои́, Го́споди/ на го́ру, а́може повеле́л еси́ им, прише́дше Спа́се,/ и Тя ви́девше, поклони́шася.// И́хже и посла́л еси́ во язы́ки учи́ти и крести́ти я́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Троичен: Отцу́ поклони́мся,/ и Сы́на славосло́вим,/ и Пресвята́го Ду́ха вку́пе воспои́м, зову́ще и глаго́люще:// Всесвята́я Тро́ице, спаси́ всех нас.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Богородичен: Ма́терь Твою́ приво́дят Ти в моли́тву, лю́дие Твои́, Христе́:/ мольба́ми Ея́ щедро́ты Твоя́ даждь нам, Благи́й,// да Тя прославля́ем, из гро́ба нам возсия́вшаго.
Ма́лый вход (с Ева́нгелием):
Диакон: Прему́дрость, про́сти.
Хор: Прииди́те, поклони́мся и припаде́м ко Христу́. Спаси́ ны, Сы́не Бо́жий, Воскресы́й из ме́ртвых, пою́щия Ти: аллилу́иа.
Тропари́ и кондаки́ по вхо́де:
Е́сли храм Госпо́дский:
Тропа́рь воскре́сный, глас 1:
Ка́мени запеча́тану от иуде́й/ и во́ином стрегу́щим Пречи́стое Те́ло Твое́,/ воскре́сл еси́ тридне́вный, Спа́се,/ да́руяй ми́рови жизнь./ Сего́ ра́ди Си́лы Небе́сныя вопия́ху Ти, Жизнода́вче:/ сла́ва Воскресе́нию Твоему́, Христе́,/ сла́ва Ца́рствию Твоему́,// сла́ва смотре́нию Твоему́, еди́не Человеколю́бче.
Тропа́рь прп. Мари́и (из Трио́ди), глас 8:
В тебе́, ма́ти, изве́стно спасе́ся е́же по о́бразу,/ прии́мши бо крест, после́довала еси́ Христу́,/ и де́ющи учи́ла еси́ презира́ти у́бо плоть, прехо́дит бо,/ прилежа́ти же о души́, ве́щи безсме́ртней.// Те́мже и со а́нгелы сра́дуется, преподо́бная Мари́е, дух твой.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Конда́к прп. Мари́и (из Трио́ди), глас 3, подо́бен: «Де́ва днесь...»:
Блуда́ми пе́рвее преиспо́лнена вся́ческими,/ Христо́ва неве́ста днесь покая́нием яви́ся,/ а́нгельское жи́тельство подража́ющи,/ де́моны Креста́ ору́жием погубля́ет./ Сего́ ра́ди Ца́рствия неве́ста яви́лася еси́,// Мари́е пресла́вная.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к воскре́сный, глас 1, подо́бен: «Егда́ прии́деши...»:
Воскре́сл еси́, я́ко Бог, из гро́ба во сла́ве,/ и мир совоскреси́л еси́;/ и естество́ челове́ческое я́ко Бо́га воспева́ет Тя, и смерть исчезе́;/ Ада́м же лику́ет, Влады́ко;/ Е́ва ны́не от уз избавля́ема ра́дуется, зову́щи:// Ты еси́, И́же всем подая́, Христе́, воскресе́ние.
Е́сли храм Богоро́дицы:
Тропа́рь воскре́сный, глас 1:
Ка́мени запеча́тану от иуде́й/ и во́ином стрегу́щим Пречи́стое Те́ло Твое́,/ воскре́сл еси́ тридне́вный, Спа́се,/ да́руяй ми́рови жизнь./ Сего́ ра́ди Си́лы Небе́сныя вопия́ху Ти, Жизнода́вче:/ сла́ва Воскресе́нию Твоему́, Христе́,/ сла́ва Ца́рствию Твоему́,// сла́ва смотре́нию Твоему́, еди́не Человеколю́бче.
Тропа́рь хра́ма.
Тропа́рь прп. Мари́и (из Трио́ди), глас 8:
В тебе́, ма́ти, изве́стно спасе́ся е́же по о́бразу,/ прии́мши бо крест, после́довала еси́ Христу́,/ и де́ющи учи́ла еси́ презира́ти у́бо плоть, прехо́дит бо,/ прилежа́ти же о души́, ве́щи безсме́ртней.// Те́мже и со а́нгелы сра́дуется, преподо́бная Мари́е, дух твой.
Конда́к воскре́сный, глас 1, подо́бен: «Егда́ прии́деши...»:
Воскре́сл еси́, я́ко Бог, из гро́ба во сла́ве,/ и мир совоскреси́л еси́;/ и естество́ челове́ческое я́ко Бо́га воспева́ет Тя, и смерть исчезе́;/ Ада́м же лику́ет, Влады́ко;/ Е́ва ны́не от уз избавля́ема ра́дуется, зову́щи:// Ты еси́, И́же всем подая́, Христе́, воскресе́ние.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Конда́к прп. Мари́и (из Трио́ди), глас 3, подо́бен: «Де́ва днесь...»:
Блуда́ми пе́рвее преиспо́лнена вся́ческими,/ Христо́ва неве́ста днесь покая́нием яви́ся,/ а́нгельское жи́тельство подража́ющи,/ де́моны Креста́ ору́жием погубля́ет./ Сего́ ра́ди Ца́рствия неве́ста яви́лася еси́,// Мари́е пресла́вная.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к хра́ма.
Е́сли храм свято́го:
Тропа́рь воскре́сный, глас 1:
Ка́мени запеча́тану от иуде́й/ и во́ином стрегу́щим Пречи́стое Те́ло Твое́,/ воскре́сл еси́ тридне́вный, Спа́се,/ да́руяй ми́рови жизнь./ Сего́ ра́ди Си́лы Небе́сныя вопия́ху Ти, Жизнода́вче:/ сла́ва Воскресе́нию Твоему́, Христе́,/ сла́ва Ца́рствию Твоему́,// сла́ва смотре́нию Твоему́, еди́не Человеколю́бче.
Тропа́рь хра́ма.
Тропа́рь прп. Мари́и (из Трио́ди), глас 8:
В тебе́, ма́ти, изве́стно спасе́ся е́же по о́бразу,/ прии́мши бо крест, после́довала еси́ Христу́,/ и де́ющи учи́ла еси́ презира́ти у́бо плоть, прехо́дит бо,/ прилежа́ти же о души́, ве́щи безсме́ртней.// Те́мже и со а́нгелы сра́дуется, преподо́бная Мари́е, дух твой.
Конда́к воскре́сный, глас 1, подо́бен: «Егда́ прии́деши...»:
Воскре́сл еси́, я́ко Бог, из гро́ба во сла́ве,/ и мир совоскреси́л еси́;/ и естество́ челове́ческое я́ко Бо́га воспева́ет Тя, и смерть исчезе́;/ Ада́м же лику́ет, Влады́ко;/ Е́ва ны́не от уз избавля́ема ра́дуется, зову́щи:// Ты еси́, И́же всем подая́, Христе́, воскресе́ние.
Конда́к хра́ма.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Конда́к прп. Мари́и (из Трио́ди), глас 3, подо́бен: «Де́ва днесь...»:
Блуда́ми пе́рвее преиспо́лнена вся́ческими,/ Христо́ва неве́ста днесь покая́нием яви́ся,/ а́нгельское жи́тельство подража́ющи,/ де́моны Креста́ ору́жием погубля́ет./ Сего́ ра́ди Ца́рствия неве́ста яви́лася еси́,// Мари́е пресла́вная.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к Богоро́дицы, глас 6:
Предста́тельство христиа́н непосты́дное,/ хода́тайство ко Творцу́ непрело́жное,/ не пре́зри гре́шных моле́ний гла́сы,/ но предвари́, я́ко Блага́я,/ на по́мощь нас, ве́рно зову́щих Ти;/ ускори́ на моли́тву и потщи́ся на умоле́ние,// предста́тельствующи при́сно, Богоро́дице, чту́щих Тя.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Иерей: Я́ко Свят еси́, Бо́же наш и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно.
Диакон: Го́споди, спаси́ благочести́выя.
Хор: Го́споди, спаси́ благочести́выя.
Диакон: И услы́ши ны.
Хор: И услы́ши ны.
Диакон: И во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Трисвято́е:
Хор: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Диакон: Во́нмем.
Иерей: Мир всем.
Чтец: И ду́хови твоему́.
Диакон: Прему́дрость.
Проки́мен воскре́сный, глас 1:
Чтец: Проки́мен, глас пе́рвый: Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас,/ я́коже упова́хом на Тя.
Хор: Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас,/ я́коже упова́хом на Тя.
Чтец: Ра́дуйтеся, пра́веднии, о Го́споде, пра́вым подоба́ет похвала́.
Хор: Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас,/ я́коже упова́хом на Тя.
Проки́мен прп. Мари́и (из Трио́ди), глас 4:
Чтец: Проки́мен, глас четве́ртый: Ди́вен Бог во святы́х Свои́х, Бог Изра́илев.
Хор: Ди́вен Бог во святы́х Свои́х, Бог Изра́илев.
Чте́ние Апо́стола:
Диакон: Прему́дрость.
Чтец: Ко Евре́ем посла́ния свята́го Апо́стола Па́вла чте́ние.
Диакон: Во́нмем.
Чте́ние Неде́ли пя́той Вели́кого поста́ (Евр., зач.321 (от середи́ны): гл.9, стт.11-14):
Чтец: Бра́тие, Христо́с прише́д Архиере́й гряду́щих благ, бо́льшею и соверше́ннейшею ски́ниею, нерукотворе́нною, си́речь, не сея́ тва́ри, ни кро́вию ко́злею, ни те́льчею, но Свое́ю Кро́вию, вни́де еди́ною во свята́я, ве́чное искупле́ние обреты́й. А́ще бо кровь ко́злия и те́льчая, и пе́пел ю́нчий кропя́щий оскверне́ныя, освяща́ет к пло́тней чистоте́, кольми́ па́че Кровь Христо́ва, И́же Ду́хом Святы́м Себе́ принесе́ непоро́чна Бо́гу, очи́стит со́весть на́шу от ме́ртвых дел, во е́же служи́ти нам Бо́гу жи́ву и и́стинну.
Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такового устроения,
и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление.
Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело,
то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному!
Чте́ние прп. Мари́и (Гал., зач.208: гл.3, стт.23-29):
Чтец: Бра́тие, пре́жде прише́ствия ве́ры, под зако́ном стрего́ми бе́хом, затворе́ни в хотя́щую ве́ру откры́тися. Те́мже зако́н пе́стун нам бысть во Христа́, да от ве́ры оправди́мся. Прише́дши же ве́ре, уже́ не под пе́стуном есмы́. Вси бо вы сы́нове Бо́жии есте́ ве́рою о Христе́ Иису́се: ели́цы бо во Христа́ крести́стеся, во Христа́ облеко́стеся. Несть Иуде́й, ни е́ллин; несть раб, ни свобо́дь; несть му́жеский пол, ни же́нский; вси бо вы еди́но есте́ о Христе́ Иису́се. А́ще ли вы Христо́вы, у́бо Авраа́мле се́мя есте́, и по обетова́нию насле́дницы.
А до пришествия веры мы заключены были под стражею закона, до того времени, как надлежало открыться вере.
Итак закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою;
по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя.
Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса;
все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись.
Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе.
Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники.
Иерей: Мир ти.
Чтец: И ду́хови твоему́.
Диакон: Прему́дрость.
Аллилуа́рий воскре́сный, глас 1:
Чтец: Аллилу́иа, глас пе́рвый: Бог дая́й отмще́ние мне, и покори́вый лю́ди под мя.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Чтец: Велича́яй спасе́ния Царе́ва, и творя́й ми́лость Христу́ своему́ Дави́ду, и се́мени Его́ до ве́ка.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Аллилуа́рий прп. Мари́и, глас 1:
Чтец: Глас пе́рвый: Терпя́, потерпе́х Го́спода, и внят ми, и услы́ша моли́тву мою́.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Диакон: Благослови́, влады́ко, благовести́теля свята́го Апо́стола и Евангели́ста Ма́рка.
Иерей: Бог, моли́твами свята́го, сла́внаго, всехва́льнаго Апо́стола и Евангели́ста Ма́рка, да даст тебе́ глаго́л благовеству́ющему си́лою мно́гою, во исполне́ние Ева́нгелия возлю́бленнаго Сы́на Своего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́.
Диакон: Ами́нь.
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: От Ма́рка свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Чте́ние Ева́нгелия:
Диакон: Во́нмем.
Чте́ние Неде́ли пя́той Вели́кого поста́ (Мк., зач.47: гл.10, стт.32-45):
Диакон: Во вре́мя о́но, поя́т Иису́с обана́десять, нача́т им глаго́лати, я́же хотя́ху Ему́ бы́ти, я́ко, се, восхо́дим во Иерусали́м, и Сын Челове́ческий пре́дан бу́дет архиере́ом и кни́жником, и осу́дят Его́ на смерть, и предадя́т Его́ язы́ком. И поруга́ются Ему́, и уя́звят Его́, и оплю́ют Его́, и убию́т Его́, и в тре́тий день воскре́снет. И пред Ним приидо́ста Иа́ков и Иоа́нн, сы́на Зеведе́ева, глаго́люща: Учи́телю, хо́щева, да е́же а́ще про́сива, сотвори́ши на́ма. Он же рече́ и́ма: что хо́щета, да сотворю́ ва́ма? О́на же ре́ста Ему́: даждь нам, да еди́н одесну́ю Тебе́, и еди́н ошу́юю Тебе́ ся́дева во сла́ве Твое́й. Иису́с же рече́ и́ма: не ве́стася, чесо́ про́сита. Мо́жета ли пи́ти ча́шу, ю́же Аз пию́, и креще́нием, и́мже Аз креща́юся, крести́тися? О́на же ре́ста Ему́: мо́жева. Иису́с же рече́ и́ма: ча́шу у́бо, ю́же Аз пию́, испие́та, и креще́нием, и́мже Аз креща́юся, крести́тася. А е́же се́сти одесну́ю Мене́ и ошу́юю, несть Мне да́ти, но и́мже угото́вано есть. И слы́шавше де́сять, нача́ша негодова́ти о Иа́кове и Иоа́нне. Иису́с же призва́в их, глаго́ла им: ве́сте, я́ко мня́щиися владе́ти язы́ки, соодолева́ют им, и вели́цыи их облада́ют и́ми. Не та́ко же бу́дет в вас, но и́же а́ще хо́щет в вас вя́щший бы́ти, да бу́дет вам слуга́. И и́же а́ще хо́щет в вас бы́ти ста́рей, да бу́дет всем раб. И́бо Сын Челове́чь не прии́де, да послу́жат Ему́, но да послу́жит, и да́ти ду́шу Свою́ избавле́ние за мно́ги.
Когда были они на пути, восходя в Иерусалим, Иисус шел впереди их, а они ужасались и, следуя за Ним, были в страхе. Подозвав двенадцать, Он опять начал им говорить о том, что́ будет с Ним:
вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам,
и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет.
Тогда подошли к Нему сыновья Зеведеевы Иаков и Иоанн и сказали: Учитель! мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чем попросим.
Он сказал им: что хотите, чтобы Я сделал вам?
Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей.
Но Иисус сказал им: не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?
Они отвечали: можем. Иисус же сказал им: чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься;
а дать сесть у Меня по правую сторону и по левую — не от Меня зависит, но кому уготовано.
И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна.
Иисус же, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими.
Но между вами да не будет так: а кто хочет быть бо́льшим между вами, да будет вам слугою;
и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом.
Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих.
Чте́ние прп. Мари́и (Лк., зач.33: гл.7, стт.36-50):
Во вре́мя о́но, моля́ше Иису́са не́кий от фарисе́й, да бы ял с ним: и вшед в дом фарисе́ов, возлеже́. И се жена́ во гра́де, я́же бе гре́шница, и уве́девши, я́ко возлежи́т во хра́мине фарисе́ове, прине́сши алава́стр мира. И ста́вши при ногу́ Его́ созади́, пла́чущися, нача́т умыва́ти но́зе Его́ слеза́ми, и власы́ главы́ своея́ отира́ше, и облобыза́ше но́зе Его́, и ма́заше ми́ром. Ви́дев же фарисе́й возва́вый Его́, рече́ в себе́, глаго́ля: Сей а́ще бы был проро́к, ве́дел бы кто и какова́ жена́ прикаса́ется Ему́, я́ко гре́шница есть. И отвеща́в Иису́с рече́ к нему́: Си́моне, и́мам ти не́что рещи́. Он же рече́: Учи́телю, рцы. Иису́с же рече́: два должника́ бе́ста заимода́вцу не́коему, еди́н бе до́лжен пятию́сот дина́рий, други́й же пятию́десят. Не иму́щема же и́ма возда́ти, обе́ма отда́. Кото́рый у́бо ею́, рцы, па́че возлю́бит его́? Отвеща́в же Си́мон рече́: мню, я́ко ему́же вя́щше отда́. Он же рече́ ему́: пра́во суди́л еси́. И обра́щься к жене́, Си́монови рече́: ви́диши ли сию́ жену́? Внидо́х в дом твой, воды́ на но́зе Мои́ не даде́, сия́ же слеза́ми облия́ Ми но́зе, и власы́ главы́ своея́ отре́. Лобза́ния Ми не даде́, сия́ же, отне́лиже внидо́х, не преста́ облобыза́ющи Ми но́зе. Ма́слом главы́ Моея́ не пома́за: сия́ же ми́ром пома́за Ми но́зе. Его́же ра́ди, глаго́лю ти: отпуща́ются греси́ ея́ мно́зи, я́ко возлюби́ мно́го, а ему́же ма́ло оставля́ется, ме́ньше лю́бит. Рече́ же ей: отпуща́ются тебе́ греси́. И нача́ша возлежа́щии с Ним глаго́лати в себе́: кто Сей есть, и́же и грехи́ отпуща́ет? Рече́ же к жене́: ве́ра твоя́ спасе́ тя, иди́ в ми́ре.
Некто из фарисеев просил Его вкусить с ним пищи; и Он, войдя в дом фарисея, возлег.
И вот, женщина того города, которая была грешница, узнав, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастровый сосуд с миром
и, став позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром.
Видя это, фарисей, пригласивший Его, сказал сам в себе: если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница.
Обратившись к нему, Иисус сказал: Симон! Я имею нечто сказать тебе. Он говорит: скажи, Учитель.
Иисус сказал: у одного заимодавца было два должника: один должен был пятьсот динариев, а другой пятьдесят,
но как они не имели чем заплатить, он простил обоим. Скажи же, который из них более возлюбит его?
Симон отвечал: думаю, тот, которому более простил. Он сказал ему: правильно ты рассудил.
И, обратившись к женщине, сказал Симону: видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал, а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отёрла;
ты целования Мне не дал, а она, с тех пор как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги;
ты головы Мне маслом не помазал, а она миром помазала Мне ноги.
А потому сказываю тебе: прощаются грехи её многие за то, что она возлюбила много, а кому мало прощается, тот мало любит.
Ей же сказал: прощаются тебе грехи.
И возлежавшие с Ним начали говорить про себя: кто это, что и грехи прощает?
Он же сказал женщине: вера твоя спасла тебя, иди с миром.
Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Ектения́ сугу́бая:
Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)
Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.
Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.
Еще́ мо́лимся о бра́тиях на́ших, свяще́нницех, священномона́сех, и всем во Христе́ бра́тстве на́шем.
Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.
Прошения о Святой Руси: [1]
Еще́ мо́лимся Тебе́, Го́споду и Спаси́телю на́шему, о е́же прия́ти моли́твы нас недосто́йных рабо́в Твои́х в сию́ годи́ну испыта́ния, прише́дшую на Русь Святу́ю, обыше́дше бо обыдо́ша ю́ врази́, и о е́же яви́ти спасе́ние Твое́, рцем вси: Го́споди, услы́ши и поми́луй.
Еще́ мо́лимся о е́же благосе́рдием и ми́лостию призре́ти на во́инство и вся защи́тники Оте́чества на́шего, и о е́же утверди́ти нас всех в ве́ре, единомы́слии, здра́вии и си́ле ду́ха, рцем вси: Го́споди, услы́ши и ми́лостивно поми́луй.
Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.
Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.
Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Моли́тва о Свято́й Руси́: 5
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Иерей: Го́споди Бо́же Сил, Бо́же спасе́ния на́шего, при́зри в ми́лости на смире́нныя рабы́ Твоя́, услы́ши и поми́луй нас: се бо бра́ни хотя́щии ополчи́шася на Святу́ю Русь, ча́юще раздели́ти и погуби́ти еди́ный наро́д ея́. Воста́ни, Бо́же, в по́мощь лю́дем Твои́м и пода́ждь нам си́лою Твое́ю побе́ду.
Ве́рным ча́дом Твои́м, о еди́нстве Ру́сския Це́ркве ревну́ющим, поспе́шествуй, в ду́хе братолю́бия укрепи́ их и от бед изба́ви. Запрети́ раздира́ющим во омраче́нии умо́в и ожесточе́нии серде́ц ри́зу Твою́, я́же есть Це́рковь Жива́го Бо́га, и за́мыслы их ниспрове́ргни.
Благода́тию Твое́ю вла́сти предержа́щия ко вся́кому бла́гу наста́ви и му́дростию обогати́.
Во́ины и вся защи́тники Оте́чества на́шего в за́поведех Твои́х утверди́, кре́пость ду́ха им низпосли́, от сме́рти, ран и плене́ния сохрани́.
Лише́нныя кро́ва и в изгна́нии су́щия в до́мы введи́, а́лчущия напита́й, [жа́ждущия напои́], неду́гующия и стра́ждущия укрепи́ и исцели́, в смяте́нии и печа́ли су́щим наде́жду благу́ю и утеше́ние пода́ждь.
Всем же во дни сия́ убие́нным и от ран и боле́зней сконча́вшимся проще́ние грехо́в да́руй и блаже́нное упокое́ние сотвори́.
Испо́лни нас я́же в Тя ве́ры, наде́жды и любве́, возста́ви па́ки во всех страна́х Святы́я Руси́ мир и единомы́слие, друг ко дру́гу любо́вь обнови́ в лю́дех Твои́х, я́ко да еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем испове́мыся Тебе́, Еди́ному Бо́гу в Тро́ице сла́вимому. Ты бо еси́ заступле́ние и побе́да и спасе́ние упова́ющим на Тя и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Ектения́ об оглаше́нных:
Диакон: Помоли́теся, оглаше́ннии, Го́сподеви.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: Ве́рнии, о оглаше́нных помо́лимся, да Госпо́дь поми́лует их.
Огласи́т их сло́вом и́стины.
Откры́ет им Ева́нгелие пра́вды.
Соедини́т их святе́й Свое́й собо́рней и апо́стольстей Це́ркви.
Спаси́, поми́луй, заступи́ и сохрани́ их, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Оглаше́ннии, главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Да и ти́и с на́ми сла́вят пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Литургия верных:
Ектения́ ве́рных, пе́рвая:
Диакон: Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те, оглаше́ннии, изыди́те. Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те. Да никто́ от оглаше́нных, ели́цы ве́рнии, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Прему́дрость.
Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва, честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Ектения́ ве́рных, втора́я:
Диакон: Па́ки и па́ки, ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.
О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Прему́дрость.
Иерей: Я́ко да под держа́вою Твое́ю всегда́ храни́ми, Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Херуви́мская песнь:
Хор: И́же Херуви́мы та́йно образу́юще и животворя́щей Тро́ице Трисвяту́ю песнь припева́юще, вся́кое ны́не жите́йское отложи́м попече́ние.
Вели́кий вход:
Диакон: Вели́каго господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имярек, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Иерей: Преосвяще́нныя митрополи́ты, архиепи́скопы и епи́скопы, и весь свяще́ннический и мона́шеский чин, и при́чет церко́вный, бра́тию свята́го хра́ма сего́, всех вас, правосла́вных христиа́н, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Я́ко да Царя́ всех поды́мем, а́нгельскими неви́димо дориноси́ма чи́нми. Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Ектения́ проси́тельная:
Диакон: Испо́лним моли́тву на́шу Го́сподеви.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О предложе́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем, и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.
Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)
Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.
Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.
До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.
Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.
Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.
Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Щедро́тами Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: Возлю́бим друг дру́га, да единомы́слием испове́мы.
Хор: Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха,/ Тро́ицу Единосу́щную/ и Неразде́льную.
Диакон: Две́ри, две́ри, прему́дростию во́нмем.
Си́мвол ве́ры:
Люди: Ве́рую во еди́наго Бо́га Отца́ Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым. И во еди́наго Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век. Све́та от Све́та, Бо́га и́стинна от Бо́га и́стинна, рожде́нна, несотворе́нна, единосу́щна Отцу́, И́мже вся бы́ша. Нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от Ду́ха Свя́та и Мари́и Де́вы и вочелове́чшася. Распя́таго же за ны при Понти́йстем Пила́те, и страда́вша, и погребе́нна. И воскре́сшаго в тре́тий день по Писа́нием. И возше́дшаго на небеса́, и седя́ща одесну́ю Отца́. И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́же Ца́рствию не бу́дет конца́. И в Ду́ха Свята́го, Го́спода, Животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго, И́же со Отце́м и Сы́ном спокланя́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки. Во еди́ну Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь. Испове́дую еди́но креще́ние во оставле́ние грехо́в. Ча́ю воскресе́ния ме́ртвых, и жи́зни бу́дущаго ве́ка. Ами́нь.
Евхаристи́ческий кано́н:
Диакон: Ста́нем до́бре, ста́нем со стра́хом, во́нмем, свято́е возноше́ние в ми́ре приноси́ти.
Хор: Ми́лость ми́ра,/ же́ртву хвале́ния.
Иерей: Благода́ть Го́спода на́шего Иису́са Христа́ и любы́ Бо́га и Отца́ и прича́стие Свята́го Ду́ха, бу́ди со все́ми ва́ми.
Хор: И со ду́хом твои́м.
Иерей: Горе́ име́им сердца́.
Хор: И́мамы ко Го́споду.
Иерей: Благодари́м Го́спода.
Хор: Досто́йно и пра́ведно есть/ покланя́тися Отцу́ и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху,// Тро́ице Единосу́щней и Неразде́льней.
Иерей: Побе́дную песнь пою́ще, вопию́ще, взыва́юще и глаго́люще.
Хор: Свят, свят, свят Госпо́дь Савао́ф,/ испо́лнь не́бо и земля́ сла́вы Твоея́;/ оса́нна в вы́шних,/ благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне,// оса́нна в вы́шних.
Иере́й: Даде́ святы́м Свои́м ученико́м и апо́столом, рек: Приими́те, яди́те, сие́ есть Те́ло Мое́, е́же за вы ломи́мое во оставле́ние грехо́в.
Хор: Ами́нь.
Иере́й: Даде́ святы́м Свои́м ученико́м и апо́столом, рек: Пи́йте от нея́ вси, сия́ есть Кровь Моя́ Но́ваго Заве́та, я́же за вы и за мно́гия излива́емая, во оставле́ние грехо́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Твоя́ от Твои́х Тебе́ принося́ще, о всех и за вся.
Хор: Тебе́ пое́м,/ Тебе́ благослови́м,/ Тебе́ благодари́м, Го́споди,// и мо́лим Ти ся, Бо́же наш.
Иерей: Изря́дно о Пресвяте́й, Пречи́стей, Преблагослове́нней, Сла́вней Влады́чице на́шей Богоро́дице и Присноде́ве Мари́и.
Вме́сто «Досто́йно есть...»:
О Тебе́ ра́дуется, Благода́тная вся́кая тварь,/ а́нгельский собо́р и челове́ческий род,/ освяще́нный хра́ме и раю́ слове́сный,/ де́вственная похвало́,/ из Нея́же Бог воплоти́ся,/ и Младе́нец бысть, пре́жде век Сый Бог наш:/ ложесна́ бо Твоя́ престо́л сотвори́/ и чре́во Твое́ простра́ннее Небе́с соде́ла.// О Тебе́ ра́дуется, Благода́тная, вся́кая тварь, сла́ва Тебе́.
Иерей: В пе́рвых помяни́, Го́споди, Вели́каго Господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, и́хже да́руй святы́м Твои́м це́рквам, в ми́ре, це́лых, честны́х, здра́вых, долгоде́нствующих, пра́во пра́вящих сло́во Твоея́ и́стины.
Хор: И всех, и вся.
Иерей: И даждь нам еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем сла́вити и воспева́ти пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: И да бу́дут ми́лости вели́каго Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́ со все́ми ва́ми.
Хор: И со ду́хом твои́м.
Ектения́ проси́тельная:
Диакон: Вся святы́я помяну́вше, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О принесе́нных и освяще́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.
Я́ко да человеколю́бец Бог наш, прие́м я́ во святы́й и пренебе́сный и мы́сленный Свой же́ртвенник, в воню́ благоуха́ния духо́внаго, возниспо́слет нам Боже́ственную благода́ть и дар Свята́го Ду́ха, помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.
Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)
Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.
Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.
До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.
Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.
Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.
Соедине́ние ве́ры и прича́стие Свята́го Ду́ха испроси́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: И сподо́би нас, Влады́ко, со дерзнове́нием, неосужде́нно сме́ти призыва́ти Тебе́, Небе́снаго Бо́га Отца́ и глаго́лати:
Моли́тва Госпо́дня:
Люди: О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: Главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Благода́тию и щедро́тами и человеколю́бием Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Диакон: Во́нмем.
Иерей: Свята́я святы́м.
Хор: Еди́н свят, еди́н Госпо́дь, Иису́с Христо́с, во сла́ву Бо́га Отца́. Ами́нь.
Прича́стны воскре́сный и прп. Мари́и (из Трио́ди):
Хор: Хвали́те Го́спода с Небе́с,/ хвали́те Его́ в Вы́шних.
В па́мять ве́чную бу́дет пра́ведник,/ от слу́ха зла́ не убои́тся.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Прича́стие:
Диакон: Со стра́хом Бо́жиим и ве́рою приступи́те.
Хор: Благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне, Бог Госпо́дь и яви́ся нам.
Иерей: Ве́рую, Го́споди, и испове́дую, я́ко Ты еси́ вои́стинну Христо́с, Сын Бо́га жива́го, прише́дый в мир гре́шныя спасти́, от ни́хже пе́рвый есмь аз. Еще́ ве́рую, я́ко сие́ есть са́мое пречи́стое Те́ло Твое́, и сия́ есть са́мая честна́я Кровь Твоя́. Молю́ся у́бо Тебе́: поми́луй мя и прости́ ми прегреше́ния моя́, во́льная и нево́льная, я́же сло́вом, я́же де́лом, я́же ве́дением и неве́дением, и сподо́би мя неосужде́нно причасти́тися пречи́стых Твои́х Та́инств, во оставле́ние грехо́в и в жизнь ве́чную. Ами́нь.
Ве́чери Твоея́ та́йныя днесь, Сы́не Бо́жий, прича́стника мя приими́; не бо враго́м Твои́м та́йну пове́м, ни лобза́ния Ти дам, я́ко Иу́да, но я́ко разбо́йник испове́даю Тя: помяни́ мя, Го́споди, во Ца́рствии Твое́м.
Да не в суд или́ во осужде́ние бу́дет мне причаще́ние Святы́х Твои́х Та́ин, Го́споди, но во исцеле́ние души́ и те́ла.
Во время Причащения людей:
Хор: Те́ло Христо́во приими́те, Исто́чника безсме́ртнаго вкуси́те.
После Причащения людей:
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
По́сле Прича́стия:
Иерей: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́, и благослови́ достоя́ние Твое́.
Хор: Ви́дехом свет и́стинный,/ прия́хом Ду́ха Небе́снаго,/ обрето́хом ве́ру и́стинную,/ неразде́льней Тро́ице покланя́емся,// Та бо нас спасла́ есть.
Иерей: Всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Да испо́лнятся уста́ на́ша/ хвале́ния Твоего́ Го́споди,/ я́ко да пое́м сла́ву Твою́,/ я́ко сподо́бил еси́ нас причасти́тися/ Святы́м Твои́м, Боже́ственным, безсме́ртным и животворя́щим Та́йнам,/ соблюди́ нас во Твое́й святы́ни/ весь день поуча́тися пра́вде Твое́й.// Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Ектения́ заключи́тельная:
Диакон: Про́сти прии́мше Боже́ственных, святы́х, пречи́стых, безсме́ртных, небе́сных и животворя́щих, стра́шных Христо́вых Та́ин, досто́йно благодари́м Го́спода.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: День весь соверше́н, свят, ми́рен и безгре́шен испроси́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко Ты еси́ освяще́ние на́ше и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: С ми́ром изы́дем.
Хор: О и́мени Госпо́дни.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Заамво́нная моли́тва:
Иерей: Благословля́яй благословя́щия Тя, Го́споди, и освяща́яй на Тя упова́ющия, спаси́ лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, исполне́ние Це́ркве Твоея́ сохрани́, освяти́ лю́бящия благоле́пие до́му Твоего́: Ты тех возпросла́ви Боже́ственною Твое́ю си́лою, и не оста́ви нас, упова́ющих на Тя. Мир ми́рови Твоему́ да́руй, це́рквам Твои́м, свяще́нником, во́инству и всем лю́дем Твои́м. Я́ко вся́кое дая́ние бла́го, и всяк дар соверше́н свы́ше есть, сходя́й от Тебе́ Отца́ све́тов и Тебе́ сла́ву и благодаре́ние и поклоне́ние возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)
Псало́м 33:
Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и́./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода не лиша́тся вся́каго бла́га./ Прииди́те, ча́да, послу́шайте мене́,/ стра́ху Госпо́дню научу́ вас./ Кто есть челове́к хотя́й живо́т,/ любя́й дни ви́дети бла́ги?/ Удержи́ язы́к твой от зла,/ и устне́ твои́, е́же не глаго́лати льсти./ Уклони́ся от зла и сотвори́ бла́го./ Взыщи́ ми́ра, и пожени́ и́./ О́чи Госпо́дни на пра́ведныя,/ и у́ши Его́ в моли́тву их./ Лице́ же Госпо́дне на творя́щия зла́я,/ е́же потреби́ти от земли́ па́мять их./ Воззва́ша пра́веднии, и Госпо́дь услы́ша их,/ и от всех скорбе́й их изба́ви их./ Близ Госпо́дь сокруше́нных се́рдцем,/ и смире́нныя ду́хом спасе́т./ Мно́ги ско́рби пра́ведным,/ и от всех их изба́вит я́ Госпо́дь./ Храни́т Госпо́дь вся ко́сти их,/ ни еди́на от них сокруши́тся./ Смерть гре́шников люта́,/ и ненави́дящии пра́веднаго прегреша́т./ Изба́вит Госпо́дь ду́ши раб Свои́х,/ и не прегреша́т// вси, упова́ющии на Него́.
Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Сла́ва Тебе́, Христе́ Бо́же, упова́ние на́ше, сла́ва Тебе́.
Хор: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (Трижды) Благослови́.
Отпу́ст:
Иерей: Воскресы́й из ме́ртвых Христо́с, И́стинный Бог наш, моли́твами Пречи́стыя Своея́ Ма́тере, и́же во святы́х...
Многоле́тие:
Хор: Вели́каго Господи́на и Отца́ на́шего Кири́лла,/ Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́,/ и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к,/ епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его,/ богохрани́мую страну́ на́шу Росси́йскую,/ настоя́теля, бра́тию и прихо́жан свята́го хра́ма сего́/ и вся правосла́вныя христиа́ны,// Го́споди, сохрани́ их на мно́гая ле́та.
[1] Прошения и молитва о Святой Руси размещены на сайте «Новые богослужебные тексты», предназначеном для оперативной электронной публикации новых богослужебных текстов, утверждаемых для общецерковного употребления Святейшим Патриархом и Священным Синодом.
