Старушка из Желнино. Анастасия Коваленкова

Поделиться

Есть такая деревня — Желнино называется. Вот в неё мы с сыном и попали прошлой осенью, случайно. Решили прокатиться по округе, денёк был ясный. Приметили на большом холме старую деревню, заехали. Стоит Желнино так высоко, что оттуда весь мир, как на ладони. На все стороны света до горизонта вид, и всё поля да леса, леса да поля, золотые, рыжие...

Пока мы глазели на эту красоту, вышла из калитки старушечка. В ватнике, в шапке по самые глаза, на стручок похожа, маленькая, но сама — молодцом. Ходит шустро, вот только на ухо тугая. Зовут — баба Катя.

— Вы, детки, не поможете мне? Мне бы яблок собрать.

— Да конечно, поможем! Сколько вам нужно, столько и соберём.

— Да енто не мне, енто вам яблоки-то. Соседи тут мне позвонили, сказали, что до весны уж не приедут. А яблони-то у них отяжелели, яблоков пропасть, глядишь, не ровён час, поломаются. Вы уж выручите, детки, соберите...

Понимаете, она переживала за соседские яблони. (Соседи мои позвонили, сказали, что до весны не приедут.)

Собрали мы яблок, сколько смогли. Она взять отказалась, «пропадут, у мен своих некуда девать», пришлось пол багажника яблоками засыпать. Пока суть да дело, разговорились мы со старушкой. И оказалось, что ей сейчас девяносто семь лет! Мы замерли, услышав эту цифру.

Бегает впереди нас, курочек кормит

— Яйца- то курочки несут?

— Да куды там... Они уж старенькие. Я их для радости держу. Всё не так одиноко. Сыновья-то в городе все трое, да старые они у меня, сыновья-то. Но приезжают, продукты возят. А курочки всегда тут, со мной.

Не хотелось расставаться с бабой Катей. Такое от неё тепло в сердце... Она всё на чай зазывала. Да неловко. Простились. Поехали в свою деревню.

— А ты понимаешь, — спросила я сына, — что когда Отечественная война началась, ей уже пятнадцать лет было?

Сын кивнул:

— Я уже тоже посчитал.

Прошёл год. И выдался вновь свободный осенний денёк у нас.

— А давай бабу Катю навестим? — предложил сын.

Боязно было ехать в Желнино. Вдруг?

Но нет, жива, жива она. Совсем уж оглохла, но бегает как прежде.

Всомнила нас сразу. Зазвала-таки пить чай.

В избе мы совсем растерялись. Чистота, простор, печь потрескивает, четыре больших окна на юг, в поля глядят, солнечные квадраты от них на рыжем полу. И вдоль стен всё кровати, с высокими взбитыми подушками, с кружевными салфеточками на них... Ещё бы, у неё ведь трое сыновей, да невестки, да внуки.

— Жду, жду своих. В нонешнюю пятницу обещались, — улыбается она.

— Чем бы вам помочь? — спрашиваем.

— Чего? Не слышу...

— Помощь какая нужна?

— Помочь-то? А вот, мне бы дневник к стенке прибить, — баба Катя протянула сыну молоток и отрывной календарик, — обвалился дневник мой, прибивать стала, так по пальцу попала...

Она показала маленькую сморщенную ручку. Один ноготь был чёрный.

Я смотрела, слушала и жмурилась от набегавших слёз.

Пока прибивали календарик, она собрала нам гостинцев: антоновка, варенье, конфеты...

Уж когда выходили из дома, в сенях сын восхитился старинным бушлатом, висевшем на гвозде. Старушка тут же сунула бушлат ему в руки.

— Бери, милок, вон на тебе куртейка-то какая худая. А енто мужа покойного бушлат, он тёплый. Только старый, уж прости. А может, какие летние вещи нужны? У меня одёжки много.

От бушлата отказаться не удалось.

Обнялись мы с ней на прощанье. Обнимали её осторожно — сухонькая она, баба Катя-то.

Ехали домой молча. Сын сидел и обнимал бушлат, прижимался к нему щекой.

На таких людях держится наш Божий мир. И больше мне сказать нечего. Одно только: в трудные минуты вспоминайте бабу Катю из деревни Желнино. Как мы с сыном её вспоминаем.

Автор: Анастасия Коваленкова

Все выпуски программы Частное мнение

• Переводчик во славу Божию. Анна Тумаркина
• Носки со смыслом. Ольга Кутанина
• Не для галочки. Алёна Боголюбова