«Путь к священству». Священник Дмитрий Лаврентьев

(12.10.2021)

У нас в гостях был клирик храма Успения Пресвятой Богородицы в Сингапуре священник Дмитрий Лаврентьев.

Наш гость рассказал о том, как впервые оказался на Филиппинах и познакомился там со своей будущей супругой филиппинкой, а также об особенностях служения и православной миссии в Юго-Восточной Азии.

Ведущие: Константин Мацан, Кира Лаврентьева

Константин Мацан:

— «Светлый вечер» на радио «Вера» в студии Константин Мацан, напротив меня моя коллега Кира Лаврентьева.

Кира Лаврентьева:

— Добрый вечер!

Константин Мацан:

— А в гостях у нас священник Дмитрий Лаврентьев, клирик храма Успения Пресвятой Богородицы в Сингапуре. Добрый вечер!

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Добрый вечер!

Константин Мацан:

— Кира и отец Дмитрий не родственники, просто однофамильцы, я со своей плебейской фамилией чувствую себя неловко и лишним в этой компании, поэтому просто уйду...

Кира Лаврентьева:

— Ну ты очень весел! По южному весел, по-сингапурски.

Константин Мацан:

— Отец Дмитрий, ну клирик храма Успения Пресвятой Богородицы в Сингапуре. Давайте начнём с этого, как вас туда занесло?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Вы знаете, Константин, меня до сих пор туда не занесло.

Константин Мацан:

— С этого места поподробней.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Дело в том, что в связи с условиями пандемии, уехав сюда, в Москву, полечиться, встретив здесь своё рукоположение, я так и не могу уехать на место, куда я назначен клириком, на место своего служения, в связи с документами, Сингапур очень строгая страна, там необходимо очень много разрешений, поэтапно проходя все эти сложности, в итоге мы столкнулись с невозможностью туда поехать, у меня уже рабочая виза есть и всё, всё, всё.

Константин Мацан:

— Много лет вы прожили на Филиппинах.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Да. Сейчас я тоже полечу на Филиппины в ближайшее время, через месяцок, Бог даст, владыка благословил пока что ждать разрешения на въезд в Сингапур там. У меня там семья, двое детей.

Константин Мацан:

— Расскажите, чем вы занимались на Филиппинах.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Я занимался бытовыми вещами: организацией быта миссии. Я был секретарём, фактически.

Константин Мацан:

— Как мирянин?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Как мирянин, во время богослужения я там читал, пел, что от меня требовалось, так вот всё, что не касается богослужения и духовной деятельности, в принципе, я старался как-то обеспечивать, чтобы священники могли передвигаться на машинах, чтобы были здания, где можно совершать богослужения, чтобы налоги платились, чтобы была государственная регистрация, взаимоотношения и с нашим посольством, и с администрацией городов, где наши приходы. Вообще на Филиппинах 32 прихода.

Константин Мацан:

— Именно Русской православной церкви?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Да, наших. К сожалению, многие не знают, но сейчас, надеюсь, узнают.

Константин Мацан:

— А как так сложилось, именно в эту страну? Какая-то была большая миграция?

Кира Лаврентьева:

— Может, с Иоанна Шанхайского всё началось?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Началось безусловно с него, но дело в том, что специфика филиппинских приходов такова, что там русских прихожан почти нет. Это всё филиппинцы. Филиппинцы удивительно верующий народ, ищущий, зачастую лидеры общин, пообщавшись с русскими священниками, или иногда даже сами, изучая историю и жизнь Бога в мире, и жизнь в Церкви, приходят к Православию. И есть прошения, писали на имя Святейшего, принять такие-то общины. И вот сейчас это только начиналось, зарождалось, всё вот это бурление новой жизни, так интересно. Я, когда уезжал на Филиппины, там было 14 приходов, сейчас — 32.

Константин Мацан:

— Расскажите, сколько лет вы прожили на Филиппинах, как туда попали.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— С чего бы начать? Я отучился в Санкт-Петербургской духовной семинарии, после поехал в распоряжение Владыки Сергия, который в то время был управляющим приходами Юго-Восточной Азии, вот только-только в 16 году его назначили на эту должность, до этого он долго занимался приходами Малайзии, Сингапура, а тут как бы расширился диапазон, в связи в том, что в некоторых странах, таких как Филиппины много общин приняло Православие, а какого-то организованного окормления нет. Священники очень многие, как отец Георгий Максимов, отец Кирилл Шкарбуль, отец Станислав Распутин, они, когда появлялось у них время, там месяц-два, отпуск, или разрешение на командировку, они приезжали туда, окормляли их, но вот чтобы священник был на месте и занимался непосредственно и духовной жизнью общины, и какими-то бытовыми вещами, необходимыми для полноценной христианской жизни, похожей на нашу по традициям, такого не было. И это было одно из самых сложных мест, потому что верующих и желающих много, а кадрового ресурса не было. И Владыка, после того, как я закончил семинарию, предложил мне помочь ему там, и я, конечно, согласился. Интересно, что такое Филиппины, я даже не знал и полетел туда.

Кира Лаврентьева:

— Вас это не пугало?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Да нет. Когда нет детей, ничего не пугает.

Кира Лаврентьева:

— А там они уже родились?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Да, у меня жена — филиппинка.

Кира Лаврентьева:

— Это очень интересно, то есть, получается, вы женились уже там?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Получается, так.

Кира Лаврентьева:

— Отец Дмитрий, мне очень интересно, как вы познакомились, как всё происходило, развивалось. Это же разные языки, разная ментальность.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Как помните фильм «Покровские ворота»? Развивалось ступенчато.

Кира Лаврентьева:

— Столько вопросов.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Ну как-то развивалось.

Кира Лаврентьева:

— Ну она православная? Она в храм ходила?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Нет, вы знаете, она была католического вероисповедания.

Кира Лаврентьева:

— Насколько я понимаю, там это основная религия?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Это государственная религия, да. Естественно, светское государство, но большинство католики на Филиппинах. Познакомились просто, я ходил в спортзал, она ходила в спортзал.

Кира Лаврентьева:

— В спортзале. Красота.

Константин Мацан:

— Ну она, надо полагать, перешла в Православие?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Конечно.

Константин Мацан:

— А для вас было препятствием, что избранница другой веры, и надо, чтоб она Православие сначала приняла, а только потом можно венчаться, или это всё как-то слишком формально я описываю?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Вера, в принципе, схожа.

Кира Лаврентьева:

— Да, но для вас, для священников, это важно.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Это не такой радикальный выбор, как если бы речь шла о буддизме или о чём-нибудь другом. Нет, для меня это было непринципиально, потому что я, уже расписавшись, вижу, как человек молится по вечерам, как я не молюсь, до сих пор. Для примера вам такая история: когда там было землетрясение очень сильное, мы выбегали на улицу всей семьёй, я ребёнка нёс, уже у нас родился, она, её мама, тоже до зрелости дожившая в традиции другой, но всё трясётся, земля, весь район выбежал на волейбольную площадку, и она кричит, там не было времени позировать, мир шатается, и она кричит Ему, как мне бы она кричала, чтобы я остановил.

Константин Мацан:

— Потрясающе. Может быть, мы вообще зря думаем, что это нечто экзотическое — жена другой национальности, это мы своими мозгами так скажем российских жителей, когда кажется нам, вокруг много русских православных девушек.

Кира Лаврентьева:

— Все на одно русское лицо.

Константин Мацан:

— Ну нет, Кира, я не это имел в виду, конечно. А когда человек оказывается в иной культуре, там внутренняя оптика другая. Там не возникает тех вопросов, которые возникают здесь.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Безусловно, кажется, я понял, о чём вы говорите. Всё-таки есть и языковой барьер, и культурный барьер, это не непреодолимые барьеры, и они иногда позволяют тебе выстраивать своё личное пространство. Это тоже необходимо в браке, на мой взгляд. Но когда есть некоторое невербальное общение, которое выше и культурных базисов, и языка. И, в принципе, это уже любовь.

Константин Мацан:

— Смотрите, я надеюсь, что не вторгаюсь в неподобающую область, но мне правда очень интересно спросить: вот вы родились в России, учились в Санкт-Петербургской духовной академии, и человек, наверное, думая о своей будущей судьбе, видит ей достаточно такой, ну найду супругу, будущую матушку, влюблюсь, будем жить где-то, но всё это связано с Родиной в большой степени. А вы встречаете свою любовь на Филиппинах, филиппинку, у вас рождаются дети, в таком межнациональном браке, это удивительно красивая история, но это уже судьба на всю жизнь. Это такой промысел? Как вы это осмысляете? Господь вёл и готовил, глядя отсюда, к такой необычной судьбе? Необычной семье? Причём слово «необычной» я беру в самом лучшем, красивом смысле этого слова.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Ну я думаю, что во всех смыслах. Дело в том, что как Он готовил, я не знаю: суды Божье, не суды человеческие. Но до этого момента я никогда не планировал, что я буду тем-то, буду здесь, для меня это всегда какая-то загадка была, за которую мне бы даже не хотелось заглядывать. Я планирую, что через час мне надо быть там-то, через два — там-то, и то это под вопросом. А вот такие стратегии на свою жизнь я не строил, и, может быть, это была моя ошибка. Потому что в какой — то момент, когда на меня свалился груз ответственности за семью и детей, меня немножко пришибло этим. Это было испытанием, в том числе и моей веры, потому что это неожиданно, когда ты не планируешь, вот такой переход, не размышляешь о нём заранее, а ты просто знаешь, что вот здесь надо смеси, во время землетрясений выбегать, у меня всё-таки до этого было мировоззрение, ориентированное на себя, во внутрь. Естественно, не на таком плоском уровне как нажиться там, или ещё что-то, я ценил очень опыт и как-то стремился к нему, получить его для себя. Иногда даже опыт, выходящий за рамки зоны комфорта, а сейчас я понял, что самый дорогой опыт, и то не понял, я ещё ищу, но, когда ты отдаёшь, это очень ценно, и этому учишься.

Константин Мацан:

— Священник Дмитрий Лаврентьев, клирик храма Успения Пресвятой Богородицы в Сингапуре сегодня с нами и с вами в студии в Москве в программе «Светлый вечер».

Кира Лаврентьева:

— Отец Дмитрий, что было для вас самым сложным, когда вы уже прошли дьяконскую хиротонию, когда стали священнослужителем. Про семейную жизнь мы более-менее поняли, что действительно вас пришибло, как вы сказали. Если семейная жизнь пришибла, что ж тогда со священством, это же вообще колоссальная ответственность.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Это колоссальная ответственность действительно. Но, мне кажется, самый серьёзные рубеж был именно в принятии решения вступления в клир, и перед первой хиротонией, перед тем, как ты уже пошёл по этому пути, жертвенному, по пути самоотдачи, это была дилемма. Сейчас как бы уже, что надо, что скажут, то я и сделаю, не потому что я не мыслю за себя, потому что я принял такое решение. Потому что я принял решение, что я управляя своей судьбой, я это делаю несколько порочно, есть традиции Церкви, есть духовные лидеры, за которыми хочется двигаться, и за которыми следует двигаться, мы, как испорченный механизм, нас всё время тянет куда-то не туда. Вот перед тем, как приехать сюда, в Москву, лечиться, был небольшой период времени, когда я уже не был секретарём на Филиппинах, но ещё ... Я ушёл в свободное плавание. Когда мне Владыка предложил поехать в Сингапур и там помогать ему, я отказался. Я сказал, что буду строить свою жизнь сам.

Кира Лаврентьева:

— Ничего себе.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Да, это связано, наверное, с тем моментом удара семейной жизни, я не понимал, что, как. Ещё на Филиппинах немного застрял, всё-таки Петербург и город Давао, на юге Филиппин находится. Две большие разницы.

Кира Лаврентьева:

— Совсем разные.

Константин Мацан:

— Вы хотели вернуться в Петербург и жить там? Семью перевезти?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— В том числе.

Константин Мацан:

— Владыка вас когда позвал в Сингапур, то есть это, видимо, не было благословением, всё, поедешь? Это была просьба, вопрос, предложение?

— Это всегда происходит в таком формате, я в Церкви ни разу не видел такого насилия, что тебе сказали и всё. Даже в случае монашествующих — это всегда диалог. И я, как это какая-то, может быть, детская обида, что я на Филиппинах засиделся. Это свою роль сыграло в моей жизни, я вот сказал, что я сам, и пришёл к тому, что настолько я не могу сам, хотя у меня и в мыслях никогда не было. Я трудился, работал где-то с 10 лет, всё время у меня было чувство, что я не пропаду, и тогда меня это чувство не покидало. Я не пропадал с точки зрения своего места в обществе, у меня были какие-то стратегии, пути, но психологически это была раздавленность невозможная, я просто терялся, я не рефлексировал по этому поводу, но я просто понимал, что это не туда, и это всё как-то, жена ждала второго ребёнка, и эта пандемия, непонятно, что начинается, вся моя стратегия не рушится, но буксует, я начал болеть по этому поводу. Или не поэтому, там какая-то тропическая инфекция у нас была, я вижу, что это части одного целого, может быть, это не так. Мы картинку не понимаем, и в какой-то момент владыка позвонил мне узнать, как мои дела, совершенно случайно. А я был в таком раздавленном состоянии, рассказал ему, как мои дела. И он сказал: «Всё, приезжай в Москву, здесь полечим, всё устроится. Уже договорился, чтобы моя супруга прилетела, это была пандемия, сложно, она была на последнем месяце беременности вторым ребёнком, и доктор не разрешил, потому что там непростая была беременность. Так бы сейчас, может быть, мы вместе сейчас сидели. Я прилетел, меня вылечили, всё стало хорошо. Но был небольшой промежуток времени. А... Я пропустил одну историю. У меня нашли вот эту редкую тропическую бактерию, и филиппинский доктор, трясясь и потея, сказал, что у меня шансов выжить 50 на 50. Меня это немножко расстроило. Но через два дня, когда у моей жены нашли такую же бактерию, я был разбит, у меня было ясное сознание, что это за мои какие-то грехи, я побежал к отцу Корнилию.

Константин Мацан:

— Отец Корнилий — это кто?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Сейчас он, по-моему, благочинный на Филиппинах. А вообще, это священник, с которым мы взаимодействовали постоянно, иеромонах Корнилий, замечательный священник. Когда я занимался бытовыми вещами на Филиппинах, он занимался непосредственно окормлением, духовным ростом ну плюс храмы там строит.

Кира Лаврентьева:

— И что он вам тогда сказал?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— А что там скажешь, когда человек в храме, на полу плачет и исповедуется. Ну это была исповедь.

Кира Лаврентьева:

— Не совет?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Да. Исповедь, Бог дал.

Константин Мацан:

— А потом вы уже прилетели в Москву?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Потом был некоторый промежуток времени, когда я жил с осознанием своей конечности, прям с живым физическим осознанием, что сейчас ты сидишь, а потом тебя нет, умер, разлагаешься... Я не знаю, стоит об этом говорить?

Константин Мацан:

— А почему же не стоит?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— И, в принципе, начинаешь думать, что ценно по-настоящему, что не так ценно. Раньше, знаете, как Никита Михалков в фильме «Статский советник» говорит Фандорину: «Ты вот так себя несёшь, расплескать боишься, чего так себя бережно несёшь?» Раньше думал, что вся жизнь впереди, я туда не пойду, и туда не пойду, и с браком я долго думал, а про священство вообще думал: как так? Это же самоотдача полная. А я то ещё, может быть, или это. А не надо, надо дарить себя, потому что это всё закончится. Надо служить, но понятно, что нужно понять кому служить.

Кира Лаврентьева:

— Мощный кризис с вами произошёл. А как сейчас? Как себя чувствуете, оцениваете то, что произошло с вами, с вашей семьёй, вашим здоровьем, как сейчас дела у вашей матушки, как происходит взаимодействие между странами?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Реабилитируюсь. Я принял ситуацию. Поняв, что ты сам не движешься, не являешься двигателем и войдя в движение общее, движение Церкви, я надеюсь, и принимая участие какое-то посильное, в том числе, что я здесь, это не то, чтобы я сюда рвался. Это моё посильное участие, я хочу быть полезным, часть. Этого целого.

Константин Мацан:

— Мне очень понятно, и очень в меня попадает, как мне кажется, то, что вы говорите о том, что когда думаешь, что ты со всем справляешься сам в жизни, с проектами, с семьёй, с зарплатой, потом возникает мысль, что я сам дальше могу без посторонней помощи людей, наставников, советчиков, могу сам, и вдруг оказываешься в ситуации, когда то, что ты можешь сам — это очень мало, мелко, поверхностно и неинтересно, на самом деле. Понимаю, что, когда тебя ведут, причём ты не пассивен, ты активен, ты откликаешься на зов, вот там ты оказываешься полезным, и там ты оказываешься в нужное время в нужном месте и себя в том числе обеспечиваешь. Очень мне понятно, спасибо вам за эти слова.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Тут не стоит забывать, что я понял, что я сам не могу. Не стоит забывать, что в нашей жизни есть ещё действующее лицо, и это мы всегда убираем за скобки, даже когда что-то удалось. Я осознал, что я не могу сам. Вот я за собой это подмечаю. Я не то чтобы осознал, там такие были обстоятельства непреодолимой силы, что их невозможно отрицать, сейчас это выводить в историю моего жизненного опыта неправильно. Это не моё действие. Это действие взаимное было, я в это верю.

Константин Мацан:

— Вернёмся к этому очень глубокому разговору после небольшой паузы, напомню, что сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер» священник Дмитрий Лаврентьев, клирик храма Успения Пресвятой Богородицы в Сингапуре, у микрофона моя коллега Кира Лаврентьева и я Константин Мацан. Не переключайтесь.

Кира Лаврентьева:

— «Светлый вечер» на радио «Вера», ещё раз здравствуйте, дорогие радиослушатели, с нами в этом часе священник Дмитрий Лаврентьев, клирик храма Успения Пресвятой Богородицы в Сингапуре, у микрофона мой коллега Константин Мацан, и я, Кира Лаврентьева. Мы продолжаем наш интереснейший глубокий разговор о пути к священству отца Дмитрия, и Константин, чувствую, хочет задать вопрос.

Константин Мацан:

— Вот как раз обращаясь к нашей теме о пути к священству. Вы рассказали о том кризисе, в котором оказались, это было связано со здоровьем, с жизненными выборами, вот вам позвонил митрополит Сергий, который был в каком-то смысле вашим духовным наставником.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Безусловно, безусловно.

Константин Мацан:

— Просто узнать, как у вас дела, вы ему рассказали, и вот он вас пригласил приехать в Москву пролечиться, и, слава Богу, как я понимаю, болезнь отступила, и здесь, в Москве вас рукоположили, вы стали дьяконом и священником.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Да. После того, как я начал уже лечение... дело в том, что это оказалось не так страшно, как показалось филиппинскому доктору. Но это даже показательно.

Константин Мацан:

— Я вот к чему это спрашиваю, не знаю, может быть, вы ещё что-то об этом расскажете, отвечая на мой вопрос. Вот человек в кризисе, и ему говорят опытные люди, вот давай кризис разрешится, в том числе тем мы тебя рукоположим, сделаем из тебя священника. Это будет твой путь, направление в жизни, ты найдёшь себя. С одной стороны, понятно, с другой стороны, со стороны человека внешнего, кажется, что всё так в Церкви и происходит. Плохо? Давай мы тебя рукоположим, всё отринешь, у тебя будет своё служение, ты найдёшь свой смысл жизни. А может быть, человеку не этого надо на самом деле, может, кризис по-другому разрешится. Но некоторая такая традиция церковная, мысль по церковному диктует, что кризис — давай мы тебя рукоположим.

Кира Лаврентьева:

— Ну вдруг это зов Божий, да?

Константин Мацан:

— Я к этому и спрашиваю, как не перепутать и не пойти в священники не ради священства, не ради служения, а ради разрешения личного кризиса?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Я за всех не могу говорить, но в моём случае было немножко по-другому. Когда я лечился, был в Москве, был несколько разбит, я пошёл к Владыке Сергию за советом, как мне дальше жить. У меня было несколько вариантов. Что бы он мне ни сказал, он бы мне сказал: «Перевози семью, будешь в Останкино листву мести», я бы с радостью это принял, потому что я сам себе, как бы не надо себя бояться расплескать, понятно, что нужно выбрать духовный ориентир, а что может быть лучше ориентира духовного наставника и епископа Церкви. Хотелось пожертвовать. Плюс тут какая-то самурайская логика: когда тебя спасают там на всю жизнь люди...

Константин Мацан:

— Ну потом благодарны и как бы служат хозяину в высоком смысле слова. Не то, что они прислуживают, они понимают свою обязанность.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Это очень красиво, когда у тебя есть цель, это, наверное, правильно и разрешение вопроса конечности бытия, когда твоя цель выходит за рамки жизни.

Константин Мацан:

— Вы произносите слова, на мой взгляд, чрезвычайно важные и одновременно чрезвычайно трудные для приятия человеком, как мне кажется, современного сознания. Это слова о служении, необходимо себя не бояться расплескать и отдать, ведь мы живём во время, когда всё вокруг диктует строго обратное. Бери от жизни всё, ты важен, ты ценен, цени свои эмоции, это не пустые слова, ты действительно важен, ты ценен, и свои эмоции нужно ценить и свои границы знать, но видимо, есть ещё что-то кроме этого, то, о чём вы говорите. Что вы об этом думаете, насколько сегодня эта логика для современного человека, а мы с вами современные люди, легко усваивается, что нужно себя именно отдавать?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— На мой взгляд, здесь нет никакого противоречия. Ты действительно важен, как вы сказали, ты действительно ценен, но из этого нужно делать правильные выводы, и нужно правильно относиться, как вы сказали, к своим эмоциям и понимать, что если ты себе набираешь, это тебя не развивает, это тебя разлагает, когда ты...

Константин Мацан:

— Только набираешь...

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Да. Нужно пытаться понимать, конечно, нам не доступно, мы не творцы Вселенной, мы часть творенья, но нужно понимать своё место. Это не значит, что я «тычу»: стой вот там и не лезь, это гармония, что ты знаешь, чтобы быть приобщённым к жизни, нужно стремиться к Источнику жизни. Опять же учение Церкви о порочности природы, о том, что страдание, грех, страдание — это следствие греха, и нам нужен Врач.

Константин Мацан:

— Говорят, что до революции слово смирение писалось через «Е».

Кира Лаврентьева:

— Ага, знать свою меру.

Константин Мацан:

— Смирение — это не такое самоуничижение, самоликвидация, а именно понимание своей меры в этом мире, что я вот, мне уготовано, я призван не больше, но и не меньше, не меньше, но и не больше. Вот именно сейчас я на своём месте.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Я вот не филолог. Я не знаю, как оно писалось, но я согласен однозначно, для себя я это тоже решил, потому что это приносит спокойствие и мир, когда ты пытаешься соизмерять, кто есть я, кто есть Творец всего, кто есть мой Спаситель, кто есть мой ближний опять же, что я не выше и не ниже, и человек, которого я сейчас осуждаю, или которого я бесконечно люблю, мы все делим одну вот эту падшую природу.

Константин Мацан:

— Не могу вас не спросить ещё о бытии на Филиппинах. Вообще в не православной стране, в иной культуре, вы уже привели пример, как искренне молилась ваша супруга, да?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Тёща.

Константин Мацан:

— Тёща, именно тёща имелась в виду, в момент землетрясения. Вот вы оказались в иной культуре, где есть факторы такие, как, например, частые землетрясения,

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Вулкан, тайфун.

Константин Мацан:

— Где есть другие люди, как вы сказали, очень любопытные ко всем религиям, к поиску, они люди ищущие, многие из них перешли в Православие. Вот в этом контексте находясь, что вы для себя новое поняли о вере православной, о Церкви, о той традиции, в которой мы вроде бы родились и воспринимаем как само собой разумеющееся, а будучи помещённым в иной контекст, какие — то и иные вещи в ней высвечиваются?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Мы рождены в традиции и живём в этой благодатной среде, тут есть и положительные и несколько негативные стороны происходящего. Большинство из нас крещены в младенчестве и этот выбор уже сделан за нас, а там, когда человек находится на стадии выбора, ты уже пытаешься вместе с ним размышлять о вещах, которые тебе здесь кажутся данностью, очевидными: что есть Спаситель, что есть человек, что есть мир, зачем Церковь человеку? Не о том, какой прокимен когда петь, нет, это тоже важно, но всё же это атрибутика, а какое-то ядро, чтобы человеку сжато объяснить и дать этот костяк.

Константин Мацан:

— А что, как вам кажется, Православие предлагает ищущему человеку такого, что не предложит, понятно, язычество, не предложит восточная религия, и западное христианство в каком-то смысле не предложит, раз люди переходят в Православие даже из католицизма?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Немножко поясню, из католицизма к нам пока не переходили. А к нам переходили из более маргинальных течений, там всякие католики-раскольники, раскольники от греков, которые там без Синода или какие-то особые, какие-то протестанты, там очень много таких вот ищущих, но в целом Православие что может дать? Традицию, которая является ключом к пониманию Жертвы Христа. Не бесконечный авторитет только Писания. Это живая традиция, живая жизнь Бога в Церкви, ну, конечно, если вы спросите наших прихожан, то большинство вам скажет об апостольском преемстве. Но в целом это шире, мы живём в русле традиций, вот это живая жизнь Церкви, Дух среди нас. У нас есть ориентир, которые наши святые, жизнью своей, своими учениями, какими-то прозрениями нас направляют. Мы не можем сказать, что вот там нет и там нет, но мы можем сказать, что здесь вот безопасно.

Константин Мацан:

— Ну апостольское преемство есть и в католицизме. Мы это признаём.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Вот я как раз и говорю, что это шире. У нас есть какие-то опознавательные столбы, что вот туда не стоит, как, например, когда мы говорим, что догмат ex cathedra, о непогрешимости того, что произносит Папа с кафедры, это не какая-то административная ошибка, это экклезиологическое глубокое и опасное учение.

Кира Лаврентьева:

— Знаете, отец Дмитрий, внимательно вас слушаю и провожу параллель с какими-то собственными кризисами, с какими-то разными ценными мыслями, которыми делились со мной близкие люди, мудрые люди, люди, которые делились с нами в этой студии. И знаете, всё в одно складывается, сейчас объясню во что именно. Когда у человека умирает кто-то из родителей, вот почему-то именно так устроен человек, до сих пор он не знает, что умрёт он. Вот почему-то это так устроено, когда я проживала это и читала книгу кризисного психолога МЧС, которая занимается этим, она говорит, что поражает именно то, что, когда уходит кто-то из самых близких родственников, ты понимаешь, что и до тебя очередь дойдёт, а до этого времени ты думал, что все умрут, а твоя семья останется. И в тот момент твой мир рушится, рушится и строится совершенно новый, и строится очень больно, и иногда по-разному. Следующая мысль: когда ты живёшь в России, кажется, что ... и когда ты живёшь в православной России, ты живёшь в православном круге в своей стране, тебе кажется, что Христос — это русский Бог, у тебя в кармане, в общем-то, как мы говорим: «Бог у нас в кармане». Такой наш близкий, русский, всё понимает.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Может быть, вы так говорите, я не знаю.

Кира Лаврентьева:

— Я просто с очень многими людьми говорила на эту тему, это не универсальная история, естественно, я уверена, что есть исключения, ну вот есть такая собственная статистика, Он даже на иконах у нас пишется как русский, если мы приедем в Китай, там Он будет немного с азиатскими чертами, понятно, что каждый человек интерпретирует Христа на свой лад, это ясно, и Бог с каждым человеком говорит на его языке, Он любит каждого по-разному, по-Своему и больше всех. И для меня вот эти два кризиса, когда у тебя рушится мир на тему того, что да, ты смертен, и во-вторых, когда ты приезжаешь в другой стране и ты видишь Православие в другой стране и ты понимаешь, что Христос вне национальности, что это совершенно любящий Отец для всех нас, и это может быть абсолютно по-другому и восприятие Бога, и твой внутренний мир может не входить в определённые рамки, в которых ты жил все эти годы. И в какой-то момент эти рамки рушатся. И слушая вас, мне кажется, что эти рамки, они у вас и без внешних сильных потрясений за эти 2-3-5 лет, отрицательных потрясений, я имею в виду смертей, там каких-то потерь. Они у вас очень глубоко прошли, задели очень глубокие внутренние слои, которые обычно задевают эти потери, и, отец Дмитрий, конечно, это крайне важный и крайне ценный опыт, когда ты был одним, а стал другим. Мне кажется, именно это с вами произошло.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Я думаю, это происходит с каждым из нас.

Кира Лаврентьева:

— И сейчас вы будете туда возвращаться? Это наверняка для вас сложный момент, то есть вам нужно новым войти в тот трудный мир, в то место, где с вами произошёл сложный глубокий кризис. Что вы думаете на этот счёт?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Слушайте, на протяжении вашего вопроса так много хотелось сказать, но вы в конце концов копнули прям вот туда, куда надо. Дело в том, что в целом, видя мои переживания, и жена моя тоже понимает, ей, может быть, не хватает ей, но она рада, что я сейчас в России, в знакомой среде, среди любимых моих жёлтых листьев и прохлады, она немножко тоже тревожится, как будет, когда я вернусь и что будет, но я надеюсь, что будет всё совсем иначе, потому что я тогда искал пути для себя, а сейчас уже я движусь как надо, мне кажется, поэтому не так это будет болезненно.

Кира Лаврентьева:

— Дай Бог, помоги, Господь!

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Спасибо большое!

Константин Мацан:

— А вот вы, когда рассказывали о вашей болезни, рассказывали, что когда нашли болезнь у вас, вас это немного расстроило, а когда нашли у супруги, вас это раздавило. У вас такая фраза прозвучала, что были мысли, что это за ваши грехи. Я хотел бы к этому обратиться, потому что, с одной стороны, очень понятно, каждому человеку, чуткому сердцем и пытающемуся на себя честно смотреть, что, когда случается что-то нехорошее, ты готов себя обвинить и покаяться, даже чисто психологически признать себя виноватым и пообещать Богу или мирозданию исправляться, с некоторым желанием искупить. Если я сейчас покаюсь, искуплю, то, может, и беда пройдёт. Я осознал, и это понятно психологически. С другой стороны, нас сейчас слушают люди разные, может быть, и не церковные, ищущие, для которых то, что вы говорите, это подтверждение стереотипа: а, эти верующие, они всегда думают, что болезнь — это наказание за грехи, и хорошо, что мы не говорим кому-то: это тебе за грехи, но даже про себя говорим, это невроз такой у этих верующих всё время, нет болезнь, это болезнь, нужно просто лечиться. С третьей стороны, мы часто слышим слова опытных священников, что Бог не мститель, Он не наказывает вот так плёткой — ах, ты согрешил, вот тебе, получи, я тебе покажу, как надо себя вести. Не такой образ Бога даёт нам предание, Евангелие, вот что вы об этом думаете?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Много чего, честно говоря.

Константин Мацан:

— Можете всё сказать.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Ну вот пример с капустой знаете? Когда капусту ест козёл, то она думает, что это какое-то божественное вмешательство, конечно, она не думает, но уровень происходящего ей не доступен: почему лист за листом с неё исчезает? И я не берусь судить, как выстроены алгоритмы, и как построено это последование, принятого свободой воли человека, принятого добровольно и пущенного в мир зла, и воздаяния за это зло. Мне кажется, просто суть учения о грехе и грехопадении заключается в том, что в целом и произвольное зло, и невольные страдания есть симптомы одной болезни — греха, и эта болезнь неизлечима. Наказанием за эту болезнь — смерть. И нам нужен Спаситель, Христос, Который в конце концов поднимет нас из могилы, и всё человечество встанет, и тогда будет Суд Божий.

Константин Мацан:

— Священник Дмитрий Лаврентьев, клирик храма Успения Пресвятой Богородицы в Сингапуре сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер», тогда я вопрос задам по-другому. В момент болезни, когда вы осознавали, что это вам за грехи, ведь в такие моменты может и вера в Бога как в любящего Отца пошатнуться. Ну если Он так наказывает, то можно сделать вывод, что, значит, мы, Господи, с Тобой в таких отношениях, я косячу, Ты меня наказываешь, ну значит, моя задача не косячить, чтоб Ты меня не наказывал. И, в принципе, это не тот образец поведения, который мы от своих детей ждём, чтобы они нас воспринимали как контролёров поведения.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Ну всё же не стоит мыслить Бога по аналогии с нами и с родителями, Он бесконечно больше и выше. Опять же, если мы видим точку А и точку Б. Точку А — я согрешил когда-то, точку Б — мы заболели. Это не значит, что путь шёл по прямой, там может быть бесконечный какой-то путь, и даже не на плоскости, а в трёхмерном пространстве или ещё больше, это Творец, а я что? Но вот для себя, мне кажется, это полезно, судить о себе так, а о других не стоит.

Константин Мацан:

— Интересно, если я правильно понимаю, вы говорите в момент такого испытания, действительно мыслить, что это мне за грехи не означает причинно-следственной связи, а означает, что я из этой ситуации для себя делаю моральный духовный вывод, что болезнь для меня повод в себе разобраться, в своих поступках, своих отношениях с Богом, проявить покаяние, а не то, что Бог сидит и меня плёткой наказывает. Вы это имеете в виду?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Скорее, больше так интуитивно, я встречал людей, которые несколько ожесточались после испытаний, тяжёлых и разных испытаний. На мой взгляд, когда происходит это землетрясение, и непонятно, что всё твоё мировоззрение, я не о конкретном землетрясении, это образ, всё шатается, всё мироздание твоё шатается, твой близкий человек умер или ты умираешь, или что — то ещё, нужно на что-то поставить ногу, что не шатается. Это образ, я говорю, если ты от Бога откажешься, что останется? Страдания?

Кира Лаврентьева:

— Отчаяние, хуже которого вообще ничего нет.

Константин Мацан:

— Это «Светлый вечер» на радио «Вера», дорогие друзья.

Кира Лаврентьева:

— Да, вот, отец Дмитрий, подошли мы наконец к крайне печальной точке, давайте от неё как от дна оттолкнёмся и выпрыгнем. Вот ты в какой-то момент понимаешь, на что тебе опираться, и ты уже опытным путём понимаешь, что надо опираться на Христа. Иначе просто никак, не из книжек, не из слов священноначалия, а именно собственным опытом. И это получается тогда новая точка отсчёта. Это получается, когда человек отчаявшийся к вам приходит, вы наверняка уже знаете, что ему сказать, потому что эту черту проходили.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Да я почти ничего наверняка не знаю. Почти ничего. Но вопрос ваш я понял. Дело в том, что для примера, чтобы оттолкнуться от дна, у нас духовной академии в Петербурге храм, вы были, наверное.

Кира Лаврентьева:

— Конечно.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— И вот там храм, он как бы между лесенками такими, ты вниз пробегаешь в читальный зал, наверх пробегаешь там кабинеты, там туда-сюда, особенное если экзамены, это тоже испытания, ну какие-то напряжения. Ты пробегаешь мимо, пробегаешь, а потом думаешь, ну вот сложный экзамен, тяжело будет, пойду помолюсь, ты молишься, чтобы получить какой-то результат. Ну может быть, по крайней мере, это твой мотив, позыв. И ты заходишь в этот просторный голубой прекрасный храм светлый с этими окнами, и там никого нет, там тишина полнейшая, там звенящая тишина. И ты молишься, и ты получаешь состояние, когда тебе всё равно, что там будет какая оценка, ты получаешь мир, ты получаешь... это непередаваемое... я, по крайней мере, не способен.

Кира Лаврентьева:

— Это Божий ответ в твоём сердце.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Это опять же к точке А и к точке Б. Нам, может быть, хочется в точку Б, мы пойдём в храм молиться, и получим гораздо больше.

Кира Лаврентьева:

— А наказание как раз, когда Костя вас спрашивал, мне сразу вспомнилось, как Владыка Антоний Сурожский говорит о Суде Божьем. Он говорит, что Суд Божий будет для каждого человека, на взгляд Владыки Антония, выглядеть он будет следующим образом: человек, наверное, встанет перед Богом, и Бог ничего не будет ему говорить, Он просто будет на него смотреть, и будет таким как Он был всегда, просто человек это в полной мере своей не осознавал. И ты перед этой любовь. Божьей, перед этим милосердием и каким-то невероятным отцовством, непостижимым совершенно человеческим умом, стоишь и просто, просто, это и есть твой личный Страшный Суд, от того, что ты не оправдал эту любовь. Вот, наверное, наша задача, пока мы живы, хотя бы на какую-то часть оправдать эту любовь.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Ну к словам оправдать-не оправдать всё-таки юридическая терминология она изначально была рождена в Римской империи, вся эта культура до конца не выражает. Мне кажется, вот опять же, на уровне ощущений, на Новодевичьем кладбище в Санкт-Петербурге я как-то бродил, и вот там есть статуя Христа как ваш образ, там... Я, когда его встретил, осенний какой-то хмурый день, такая статуя, она особая, есть много на кладбищах статуй Спасителя, такая была мода какой-то период, но эта особенно удалась, и к ней ходят люди, я не знал тогда. И вот Он стоит, никого нет, и ты не думаешь: оправдает Он тебя, не оправдает, ну прям такое чувство — вот Он. Я не знаю. Как сказать.

Кира Лаврентьева:

— Вот Он долгожданный, с Которым мы так хотели встретиться.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Ну опять же тебе и жаль, и ты чувствуешь... я не знаю...

Константин Мацан:

— Давайте, я спущу нас с небес на землю, дальше уже тишина, «удобие молчание». А я хочу спросить вас о специфике служения священника в Сингапуре или на Филиппинах, жизнь, которую вы знаете, по сравнению со служением священника в Москве или в Санкт-Петербурге, которое вы тоже знаете. Чем это отличается в быту, в графике, в работе.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Да, замечательный вопрос, спасибо.

Константин Мацан:

— Наконец-то!

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— На самом деле классный вопрос, потому что мне хочется самому понять эту специфику, потому что там я священником не был, я был священником здесь какое-то время, проходил тут практику.

Кира Лаврентьева:

— А там ведь на английском общаются с филиппинцами в храме? Грехи свои они на английском рассказывают?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Зависит от страны. У нас 13 стран в экзархате.

Константин Мацан:

— Тебя особенно грехи интересуют.

Кира Лаврентьева:

— Очень интересуют, я знаю женщину, которая смотрела в словаре свои грехи на английском языке, чтобы в греческом храме их исповедовать.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Если говорить о Филиппинах, то у нас практиковалась такая исповедь, пока не было местного духовенства, естественно, о какой-то духовнической деятельности и взаимодействии с человеком, с христианином без знаний языка, на котором он мыслит, на котором, извините, грешит, это очень сложно. Но как промежуточный вариант, временный, у нас печатались словари с основными вещами и русский священник... достаточно было ему показать. Вопрос же в осознании человеком греха, понятно, что священник свидетель, он должен смотреть, как ты и что, раскаяние. Слава Богу, одним из первейших этапов были рукоположены первые священники, сейчас учатся ребята-семинаристы местные богословы, которые займутся, я надеюсь, основательным переводом и осмыслением богословским на местном языке.

Кира Лаврентьева:

— Там интересно, крестят прям массово в Тихом океане людей, привозят очень много людей и крестят в океане, я читала о таких крещениях.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Мне больше нравится в водопаде.

Кира Лаврентьева:

— Вообще. Окрестили так окрестили.

Константин Мацан:

— Как говорится, красиво жить не запретишь!

А с точки зрения организации богослужения, вот вы сказали, что долгое время там не было епархии, то есть вы искали каждый раз здание новое, получается, место, где богослужение провести? Вот как это происходит?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Епархии не было в смысле административного устройства, даже с точки зрения Матери-Церкви Русской православной церкви. Епархии не было, это были приходы Русской православной церкви на Филиппинах. Административной единицы как епархии не было. А в целом поначалу не было и административного центра, где можно было бы собираться, общаться, в том числе совершать богослужения, обучать кого надо минимальным каким-то вещам. Это была одна из первых задач, поставленных передо мной. Большинство приходов на острове Минданао находится, а столицей этого города является город Давао, туда я был отправлен и там как пионер-первопроходец, когда там не было ни русских, никого, как-то пытался найти контакты, связи, здания. И потихонечку, слава Богу, всё это удалось. С Божьей помощью.

Константин Мацан:

— Вы сказали, что сейчас там много местных священников-филиппинцев.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Достаточно. И это радостно, потому что хорошие достойные люди. Вот их бы в вашу передачу «Путь к священству». Это люди... для примера отец Иоаким, ну он репрезентативен, эта ситуация разворачивалась на моих глазах, у него было несколько приходов, он был из какой-то раскольнической группы, но, принципе, люди-то невиноваты, они верующие христиане, и у него есть храмики, он авторитет в своей общине, но он, восприняв Православие, придя сам в Православие, без каких-то запросов на переход в сущем сане, пришёл долгое время у нас в миссионерском центре подметал, что-то учил, помогал, носил вещи, без всякого ропота. И сейчас он уже священник Русской православной церкви, отучился, курсы прошёл, и сейчас, по-моему, учится.

Константин Мацан:

— Последний вопрос, мы же движемся к завершению программы. Помните, апостол Павел, когда речь держал в Афинском ареопаге, и автор говорит, что афиняне ничем так не любили заниматься, как послушать о новых замечательных вещах. Не происходит ли что-то похожее с жителями Филиппин, которых вы охарактеризовали как ищущих людей. Но вот есть разные религиозные традиции, ну это тоже хорошо, там интересно, экзотично, ты туда пойдём. Или это, ну спрошу так грубо, действительно встреча со Христом? У тех, кого вы видите, с кем вы общаетесь?

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Не уверен, что есть какая-то тенденция общинная, но в целом, мне кажется, субъективная вещь. Нашей задачей является вот этот первый порыв, каким бы он ни был этот мотив, пришёл человек послушать что-то новое или пришёл он потому что кормят после этого, хотя у нас, по-моему, не кормят, не суть.

Кира Лаврентьева:

— Ну и это неплохо.

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Первый мотив — нужно начинать диалог. Мы же не навязываемся, но у человека должна быть возможность узнать о Православии, о том, как мы славим Господа.

Константин Мацан:

— Спасибо огромное за нашу беседу. Священник Дмитрий Лаврентьев, клирик храма Успения Пресвятой Богородицы в Сингапуре был сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер» у микрофона была моя коллега Кира Лаврентьева и я Константин Мацан. До свидания, до новых встреч на волнах радио «Вера»!

Кира Лаврентьева:

— Спасибо огромное. До свидания!

Священник Дмитрий Лаврентьев:

— Спасибо! До свидания.

Другие программы

Частное мнение

Переводчик во славу Божию. Анна Тумаркина

Скачать

Анна Тумаркина

Япреподаю языки накурсах. Окончила два факультета: филологический ипедагогический. Сколько себя помню, сильно переживала, что неудалось реализовать все навыки, полученные вуниверситете. Вмечтах видела себя переводчиком-синхронистом, аиногда ивовсе кандидатом филологических наук! Нонидиссертации, нипереводов вмоей жизни так инеслучилось.

Ямного лет хотела выкроить время хотябы для чего-то одного: например, небольшой художественный текст профессионально перевести, но... Сначала небыло времени, апотом -— сил. Нередко смотрела янасвои два диплома сгрустью, словно надва таланта, зарытых вземлю. При этом непереставала молиться, надеяться... авдруг?

Недавно пошла вхрам. Служба ещё неначалась. Мой духовник сидел налавке ибеседовал смолодым человеком. Внезапно прервался иподошел комне:

—Ань, как будет по-английски«решение»?

Яответила, ноудивилась. Через какое-то время батюшка снова подошел:

—Ань, поговори пожалуйста смолодым человеком по-английски, ему нужнапомощь, аяязыка незнаю. Узнай, чем можно помочь?

Батюшка ушел валтарь, аяподошла кюноше, имыразговорились. Оноказался католиком изИспании. Приехал снамерением перейти вПравославие. Уюноши были некоторые проблемы, ионмне подробно оних рассказал. Позже подошел наш батюшка иявсе передала ему. Немного побыла переводчиком между ним ииспанским гостем. Юноша поблагодарил нас иушел, твердо решив креститься вближайшее время.

Господь показал мне, что любой талант может послужить коблагу испасению ближнего. Даже если нам кажется, что сейчас онневостребован, скрыт. Никогда непоздно достать его насвет Божий, стряхнуть пыль, ииспользовать поназначению, атоиприумножить. Для меня было большой честью помочь юноше-испанцу принять верное решение. Гораздо большей, чем еслибы ядействительно стала переводчиком-синхронистом или защитила диссертацию.

Просто иногда наши таланты незарываются вземлю, аоткладываются вукромное место, чтобы однажды открыться именно там, где они больше всего нужны. Надо только нетерять надежду имолиться. Чтобы принести настоящую пользу себе иближним. Вославу Божью.

Автор: Анна Тумаркина

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Утро в прозе

Ангел-хранитель

Скачать

Фото: PxHere

Сегодня я проснулась раньше обычного и отправилась в храм. В будни не всегда удаётся попасть на службу, но сегодня всё иначе — у меня именины. Захотелось отложить все дела и начать этот день не с суеты, а с благодарности Богу! Литургия прошла на одном дыхании. И уже уходя из храма, я заглянула в церковную лавку. Решила купить себе книгу. Какие же именины без подарка. Только вместо полки с литературой моё внимание неожиданно привлекла открытая витрина с подсвечниками. Там стояли небольшие фигурки ангелочков из фарфора. Я подошла поближе и взяла одну из них в руки. Этот подсвечник был как две капли воды похож на тот, что когда-то подарили мне мама с бабушкой, как раз на именины. Мне тогда было 5. Несмотря на малый возраст я хорошо запомнила то чувство восторга от необычного подарка. Вместе с мамой мы «вручили» фарфоровому ангелу свечу и бережно поставили подсвечник на полку с иконами. Каждый раз, когда свеча почти полностью догорала, и оставался лишь огарок на дне подсвечника, ангел начинал светиться изнутри, что особенно меня изумляло. Он словно оживал. Казалось, что это и есть мой Ангел-хранитель, вот здесь рядом, близко-близко. И сегодня в храме, увидев похожий подсвечник, я с трепетом ощутила присутствие своего дорогого Ангела, который на самом деле всегда рядом! И, пожалуй, это напоминание — самый лучший подарок на именины.

Текст Дарья Никольская читает Алёна Сергеева

Все выпуски программы Утро в прозе

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 1 февраля (вечер 31 января) 2026г.

Вечер 31.01.26

Неде́ля о мытаре́ и фарисе́е.

Глас 1.

Нача́ло По́стной Трио́ди.

День Интрониза́ции Святе́йшего Патриа́рха

Моско́вского и всея Руси́ Кири́лла.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 1:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 1:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Вече́рния на́ша моли́твы/ приими́, Святы́й Го́споди,/ и пода́ждь нам оставле́ние грехо́в,/ я́ко Еди́н еси́// явле́й в ми́ре Воскресе́ние.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Обыди́те лю́дие Сио́н,/ и обыми́те Его́,/ и дади́те сла́ву в нем Воскре́сшему из ме́ртвых:/ я́ко Той есть Бог наш,// Избавле́й нас от беззако́ний на́ших.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Прииди́те лю́дие,/ воспои́м, и поклони́мся Христу́,/ сла́вяще Его́ из ме́ртвых Воскресе́ние:/ я́ко Той есть Бог наш,// от пре́лести вра́жия мир Избавле́й.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Весели́теся Небеса́,/ воструби́те основа́ния земли́,/ возопи́йте го́ры весе́лие:/ се бо Емману́ил грехи́ на́ша на Кресте́ пригвозди́,/ и живо́т дая́й, смерть умертви́,// Ада́ма Воскреси́вый, я́ко Человеколю́бец.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пло́тию во́лею распе́ншагося нас ра́ди,/ пострада́вша и погребе́нна,/ и воскре́сша из ме́ртвых,/ воспои́м глаго́люще:/ утверди́ правосла́вием Це́рковь Твою́, Христе́,/ и умири́ жизнь на́шу,// я́ко Благ и Человеколю́бец.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Живоприе́мному Твоему́ гро́бу/ предстоя́ще, недосто́йнии,/ славосло́вие прино́сим/ неизрече́нному Твоему́ благоутро́бию, Христе́ Бо́же наш:/ я́ко Крест и смерть прия́л еси́, Безгре́шне,/ да ми́рови да́руеши Воскресе́ние,// я́ко Человеколю́бец.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: И́же Отцу́ собезнача́льна,/ и соприсносу́щна Сло́ва,/ от Деви́ческаго чре́ва происше́дшаго неизрече́нно,/ и Крест и смерть нас ра́ди во́лею прие́мшаго,/ и воскре́сша во сла́ве,/ воспои́м глаго́люще:/ Живода́вче Го́споди, сла́ва Тебе́,// Спа́се душ на́ших.

Стихиры Недели о мытаре и фарисее, глас 1, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Не помо́лимся фарисе́йски, бра́тие:/ и́бо вознося́й себе́ смири́тся./ Смири́м себе́ пред Бо́гом,/ мыта́рски поще́нием зову́ще:// очи́сти ны, Бо́же, гре́шныя.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Фарисе́й тщесла́вием побежда́емь,/ и мыта́рь покая́нием приклоня́емь,/ приступи́ста к Тебе́ еди́ному Влады́це:/ но ов у́бо похвали́вся, лиши́ся благи́х:/ ов же ничто́же веща́в, сподо́бися дарова́ний./ В сих воздыха́ниих утверди́ мя, Христе́ Бо́же,// я́ко Человеколю́бец.

Стихира Недели о мытаре и фарисее, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Вседержи́телю Го́споди,/ вем, коли́ко мо́гут сле́зы:/ Езеки́ю бо от врат сме́ртных возведо́ша,/ гре́шную от многоле́тных согреше́ний изба́виша,/ мытаря́ же па́че фарисе́я оправда́ша:// и молю́ся, с ни́ми причта́в, поми́луй мя.

Догматик, глас 1:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Всеми́рную сла́ву,/ от челове́к прозя́бшую,/ и Влады́ку ро́ждшую,/ небе́сную дверь,/ воспои́м Мари́ю Де́ву,/ безпло́тных песнь, и ве́рных удобре́ние./ Сия́ бо яви́ся не́бо, и храм Божества́:/ Сия́ прегражде́ние вражды́ разруши́вши,/ мир введе́, и Ца́рствие отве́рзе./ Сию́ у́бо иму́ще ве́ры утвержде́ние,/ побо́рника и́мамы из Нея́ ро́ждшагося Го́спода./ Дерза́йте у́бо, дерза́йте лю́дие Бо́жии:/ и́бо Той победи́т враги́,// я́ко Всеси́лен.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма [1] , затем:

Стихира Недели о мытаре и фарисее, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Мытаря́ и фарисе́я разли́чие разуме́вши душе́ моя́,/ о́наго у́бо возненави́ждь горды́нный глас:/ о́ваго же ревну́й благоумиле́нной моли́тве, и возопи́й:// Бо́же, очи́сти мя гре́шнаго, и поми́луй мя.

Богородичен воскресный, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Без се́мене от Боже́ственнаго Ду́ха,/ во́лею же О́тчею зачала́ еси́ Сы́на Бо́жия,/ от Отца́ без ма́тере пре́жде век су́ща:/ нас же ра́ди, из Тебе́ без отца́ бы́вша,/ пло́тию родила́ еси́,/ и Младе́нца млеко́м пита́ла еси́./ Те́мже не преста́й моли́ти,// изба́витися от бед душа́м на́шим.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 1:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ от страсте́й свободи́хомся,/ и воскресе́нием Твои́м из истле́ния изба́вихомся,// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Да ра́дуется тварь, небеса́ да веселя́тся,/ рука́ми да воспле́щут язы́цы с весе́лием:/ Христо́с бо Спас наш, на Кресте́ пригвозди́ грехи́ на́ша:/ и смерть умертви́в, живо́т нам дарова́,/ па́дшаго Ада́ма всеро́днаго Воскреси́вый,// я́ко Человеколю́бец.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Царь сый небесе́ и земли́ непостижи́ме,/ во́лею распя́лся еси́ за человеколю́бие./ Его́же ад срет до́ле, огорчи́ся,/ и пра́ведных ду́ши прие́мша, возра́довашася:/ Ада́м же, ви́дев Тя, Зижди́теля в преиспо́дних, воскре́се./ О чудесе́! Ка́ко сме́рти вкуси́ всех жизнь;/ но я́коже восхоте́ мир просвети́ти зову́щий и глаго́лющий:// Воскресы́й из ме́ртвых, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Жены́ мироно́сицы, ми́ра нося́ща,/ со тща́нием и рыда́нием гро́ба Твоего́ достиго́ша,/ и не обре́тша Пречи́стаго Те́ла Твоего́,/ от А́нгела же уве́девша но́вое и пресла́вное чу́до,/ Апо́столом глаго́лаху:/ воскре́се Госпо́дь,// подая́ ми́рови ве́лию ми́лость.

Стихира Недели о мытаре и фарисее, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Отягче́нныма очи́ма мои́ма от беззако́ний мои́х,/ не могу́ воззре́ти и ви́дети высоту́ небе́сную:/ но приими́ мя, я́ко мытаря́ ка́ющася, Спа́се,// и поми́луй мя.

Богородичен воскресный, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Храм и Дверь еси́,/ Пала́та и Престо́л Царе́в,/ Де́во Всечестна́я,/ Е́юже Изба́витель мой, Христо́с Госпо́дь,/ во тьме спя́щим яви́ся,/ Со́лнце Сый пра́вды,/ просвети́ти хотя́, я́же созда́ по о́бразу Своему́ руко́ю Свое́ю./ Те́мже, Всепе́тая,/ я́ко Ма́терне дерзнове́ние к Нему́ стяжа́вшая,/ непреста́нно моли́// спасти́ся душа́м на́шим.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия