«Путь к священству». Священник Александр Иванченко

(12.01.2021)

У нас в гостях был настоятель храма святителя Киприана, митрополита Московского в Чертаново священник Александр Иванченко.

Отец Александр рассказал о том, как пришел к вере, несмотря на возражения родителей, которые не хотели, чтобы он ходил в храм. Наш гость поделился, как он стал священником, хотя хотел посвятить жизнь художественному искусству, и как начал преподавать «Основы православной веры» в гимназии при Марфо-Мариинской обители. Наш собеседник поделился своим мнением о том, в чем цель духовной жизни христианина, к какой молитве верующий человек должен стремиться, и как можно укрепить свою веру.

Ведущие: Константин Мацан, Кира Лаврентьева

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, уважаемые друзья. У микрофона Константин Мацан…

К. Лаврентьева

— И Кира Лаврентьева.

К. Мацан

— Добрый вечер. А в гостях у нас сегодня священник Александр Иванченко, настоятель храма святителя Киприана, митрополита Московского, в Чертаново. Добрый вечер.

Свящ. Александр Иванченко

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Вы перед эфиром рассказывали, я тоже не знал, что это единственный и первый храм в Москве, именно посвященный Киприану Московскому, митрополиту.

Свящ. Александр Иванченко

— Да. Многие путают, приходят, думают, что это в честь Киприана и Иустины храм. И мы даже специально икону повесили, чтобы утешать людей, которые долго ехали в Чертаново, чтобы хоть свечку могли поставить. Святитель Киприан на самом деле великий святой, личный друг преподобного Сергия Радонежского, преемник Алексия Московского.

К. Лаврентьева

— Малоизвестный святой.

Свящ. Александр Иванченко

— Он был болгарином по национальности и послужил на Руси. При жизни его святым почитали. Он был очень строгий монах, аскет, он даже не в митрополичьих покоях жил, а за городом, это село Голенищево, где сейчас Мосфильмовская улица. Он там жил, у него скит был, он там принимал.

К. Мацан

— А мощи его в Кремле.

Свящ. Александр Иванченко

— Да, мощи в Кремле, они были обретены. Если в Успенский собор зайти, справа в углу вместе со святителем Фотием мощи святителя Киприана. А храм первый, да. Слава Богу, программа строительства храмов Москвы, и просила болгарская диаспора построить такой храм. И мы совместно, у нас такой храм дружбы православных народов, русского и болгарского.

К. Мацан

— Дай Бог, не последний храм московского святителя Киприана в Москве. Отче, напомню вам и нашим радиослушателям, что в этих беседах, которые мы с Кирой по вторникам в 8 вечера ведем, мы беседуем со священником о его пути к вере и в вере, о том, какая цепь событий привела к тому, что человек стал христианином, если до этого был неверующим, и даже в нем появилось дерзновение желать себя посвятить служению алтарю всецело. Вы до эфира обмолвились, интригу подвесили, сказали о том, что вас в свое время родители даже не пускали в церковь. Расскажите про это, каким было ваше детство, отрочество, юность.

Свящ. Александр Иванченко

— Да, было такое. Родители у меня даже некрещеные были, и в вере не воспитывали. Я сам себя помню неверующим.

К. Мацан

— До какого возраста?

Свящ. Александр Иванченко

— Примерно до 10-11 лет было отсутствие веры, так был воспитан. Хотя крестили меня в младенчестве — соседи посоветовали молодым родителям, чтобы не болел ребенок. И в Богоявленском Елоховском соборе меня покрестили на какой-то большой праздник. И вот получилось, что даже крестный был некрещеный, вы представляете? То есть это в советское время было, и он крест отказывался целовать, говорил: «Я комсомолец, крест не буду целовать». С тех пор я считаю, что крестный, раз тот был некрещеный, у меня святитель Алексий, митрополит Московской. В моей жизни были моменты, связанные со святителем Алексием Московским, я его считаю своим настоящим крестным.

К. Лаврентьева

— А можно какие-нибудь моменты рассказать? Сразу, не отходя от темы.

Свящ. Александр Иванченко

— Во-первых, я учился в гимназии при Богоявленском монастыре, где святитель Алексий подвизался, монашеский постриг принимал. Во-вторых, меня рукополагали в священники в храме, где святитель Алексий имел подворье, это в Черкизово, Илии Пророка. И такая связь по жизни с этим святым связана. Очень тепло отношусь к нему.

К. Мацан

— Сейчас, как мы сказали, вы настоятель храма во имя друга Алексия Московского, Киприана. Так почему родители вас в храм не пускали, почему?

Свящ. Александр Иванченко

— Как-то получилось так, что я первый в семье, кто стал веровать. Отцу в 1990-м году подарили Библию на день рождения, он ее на полочку поставил. Я ее прочитал. В таком еще юном возрасте, мне 11 лет было, я решил ежедневно читать Библию, сколько смогу. За полгода я полностью прочитал и на сердце положил такое, что не всё понятно было, конечно. Но я подумал, что я сейчас пока еще неумный…

К. Лаврентьева

— И весь Ветхий Завет прочитали?

Свящ. Александр Иванченко

— Да. Я сейчас юный, не всё могу понять, но на будущее отложу, в будущем еще раз перечитаю.

К. Мацан

— И в каком возрасте вы так глубокомысленно рефлексировали?

Свящ. Александр Иванченко

— В 11 лет. И с тех пор я записался в воскресную школу, стал ходить. При Даниловом монастыре, это были одни из первых воскресных школ, там монахи замечательные нам преподавали. Там меня взяли в алтарь, и таким образом я оказался причастен к служению Богу.

К. Мацан

— А что родители?

Свящ. Александр Иванченко

— А родители иногда не пускали. Был даже такой момент, что отец меня поймал, когда я пошел на службу, он меня вернул домой: «Нечего туда ходить».

К. Мацан

— А с чем это было связано? Это было неприятие такое идеологическое какое-то, мировоззренческое или боялись, что в «секту» затянут?

Свящ. Александр Иванченко

— Может быть, просто непонимание, не понимали, что в храме происходит. Тогда еще был такой переломный момент — от атеизма приходили в вере, основная масса людей. Потом все-таки мама покрестилась. И молитвослов подарили, я первые молитвы по нему читал. И отец потом покрестился. Удивительно тоже было, чудесным образом. Он крещение принял в 90-е годы: бандиты, какие-то сложные были времена, — а мы с матерью его убеждали, что надо покреститься. Он такой начитанный был, много знал про это, но говорил, что «пока я сам не скажу, что хочу креститься, не буду креститься, не хочу нечестным быть». И когда вот такой момент наступил, когда он сказал «ну всё». У него машину отобрали, пригрозили жизнью. Он работал в редакции какого-то журнала, а там какой-то заказ не по его вине был провален, и бандиты его прижали. И он сказал: «Хочу креститься. Только Бог меня может меня избавить от этой сложной ситуации». Мы сказали: «Пойдем». Я уже тогда был алтарником, Апостола читал на его крещении. И такое чудо было явное: он пришел весь зеленый, серый, — а когда из купели выходил, у него просветлело лицо, он как на крыльях после крещения летал. Все эти бандиты даже извинились, что им несвойственно. Вернули машину, уже, правда, помятую, но вернули. То есть такие чудеса бывают.

К. Лаврентьева

— То есть вы в вашей семье такой первопроходец.

Свящ. Александр Иванченко

— Можно сказать так.

К. Лаврентьева

— Глядя на вас, и папа принял крещение.

К. Мацан

— Вы, как само собой разумеющееся, произнесли: «Я первым уверовал». Вообще-то, это целый мировоззренческий слом, даже, думаю, для ребенка. Что это было: уверовать? Вы помните? Как это произошло и что тогда в той детской психологии это значило?

Свящ. Александр Иванченко

— Может быть, на меня повлияли, если с духовной составляющей, молитвы предков. Предки были замечательные. Дедушка был художник, один раз ему дали заказ реставрировать икону. Он одно время с нами жил, и когда я учился в первом классе, еще до того, как я пришел к вере, я его спрашивал: «А что это такое?» Он мне объяснял. Я даже говорил: «Зачем реставрировать икону, если Бога нет?» А он говорил: «Так нельзя говорить, это неправильно будет». И он рассказывал мне, я помню историю про сорок мучеников Севастийских, как-то это в сердце закладывалось, еще какие-то истории из Евангелия рассказывал. Он был фронтовик, прошел войну, был инвалидом, руки не было.

К. Мацан

— Он одной рукой реставрировал?

Свящ. Александр Иванченко

— Да.

К. Мацан

— Потрясающе.

Свящ. Александр Иванченко

— И, может быть, какие-то семена заложились. Конечно, тогда я ему не поверил. Но какой-то путь был. Я даже сейчас его не могу подробно объяснить, какая-то тайна Божья. Но годам к 11, наверное, я уже считал себя верующим человеком, читал Священное Писание, записался в воскресную школу, стал стремиться к служению Церкви.

К. Мацан

— Ну вот, смотрите, детская вера более интуитивная и она не очень рефлексивная. Это нормально и это правильно. Но в какой-то момент человек взрослеет и сталкивается с вопросом: а так ли всё на самом деле, как я до этого верил. Надо, грубо говоря, на какой-то новый этап перейти. И это не означает отказаться от старого, но означает как-то осмыслить заново основание своей веры. Такая уже встреча с Богом, которая, что называется, делит жизнь на до и после — внятная, яркая. Или какой-то опыт, который стал таким важным кирпичиком в дальнейшем пути в вере, — он был, или всё так шло как будто незаметно, просто слой за слоем накапливалось?

Свящ. Александр Иванченко

— Может быть, опыт молитвы. У меня мама тоже художник, она любила меня водить по музеям, в храмы тоже — с эстетической стороны посмотреть, как служба идет. И один раз я отказался уходить из храма, она даже раздражена была: «Пойдем, дела надо делать». А я говорю: «Нет, пока служба не закончится, не уйду». А уже потом, лет в 12, наверное, попросил, чтобы меня один раз в неделю в церковь отпускали. Я каждую неделю ходил, потом каждый день начал ходить в церковь. То есть больше года, наверное, ежедневно я на службу ходил, со слуха уже стал воспринимать службу. Помню, шестопласомие запомнил наизусть со слуха, потому что книжки у меня не было. Я полюбил службу, богослужение. Поэтому какого-то, может, перелома в моей жизни между детской верой и взрослой, может быть, она такой детской и осталась. Может, и слава Богу.

К. Мацан

— И слава Богу. А решение стать священником или желание стать священником, когда впервые проявилось?

Свящ. Александр Иванченко

— Вообще-то, я хотел стать художником, как мои предки — дедушка и мама, и сестра ее художник. И даже поступал в художественную школу при Суриковском институте, я два года ходил на подготовительное. И не поступил, провалился на вступительных экзаменах. И почему-то мне такая мысль пришла: значит, я буду священником. Не знаю, откуда она пришла, то есть это даже было не мое решение. И специально не стремился, то есть я с самого начала понимал, насколько это велико и страшно даже. То есть какие-то шаги не делал. Хотел в церкви служить, да. Когда в алтарь пригласили, с удовольствием, с радостью пошел — в одном храме, в другом, то есть куда меня звали, туда я и шел. И к вам пришел, потому что вы меня позвали. И в семинарии, на 4-м курсе Московской духовной семинарии написал прошение, чтобы в диаконы рукоположили, но в священники не писал, потому что думал, как Бог даст, потому что трепетно, страшно, как говорится, и чувство недостоинства. И лет шесть прослужил диаконом, ну и подумал: как хорошо быть диаконом — служишь себе и служишь, людей призываешь к молитве, Только так я подумал, меня уже, как говорится, взяли и под ручки повели к священству. Ну, и соответственно возрасту, по канонам, в 30 лет, как раз около этого возраста мне и пришло благословение стать священником. То есть это от Бога, мне кажется, — Господь призывает. Не я избираю этот путь, а наоборот, — Господь избирает меня. Даже удивительно, что несмотря на все мои недостатки, Господь избрал и призвал к служению. И я просто откликнулся. Не знаю, вот так вот…

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на радио «Вера», уважаемые радиослушатели. В этом часе с нами священник Александр Иванченко, настоятель храма святителя Киприана, митрополита Московского, в Чертаново. С вами мой коллега Константин Мацан и я, Кира Лаврентьева. Отец Александр, а что изменилось после того, как вы приняли сан? Шесть лет диаконского служения, мне кажется, это такая уже целая жизнь. И это совершенно иное, несмотря на то, что и здесь ты — отец Александр, и там ты — отец Александр. Но черта четкая и ясная — это один берег и другой берег. И что изменилось в вас, если позволите, сразу прошу прощения за такой прямой конкретный вопрос, после рукоположения?

Свящ. Александр Иванченко

— Да, действительно, рукоположение для меня очень трепетным было. То есть милость Божья, которую я даже боялся желать. Но благословение от священноначалия было получено, пройденные этапы, и исповедь за всю жизнь, присяга и совет епархиальный, всё это было пройдено. И назначили день хиротонии, я помню, что я трепетно молился перед этим, и пришел даже к храму, когда еще там замок висел, в шесть утра, стоял и ждал, пока замок откроют. Потом зашел в храм и увидел такую старинную икону «Исцеление Тайдулы святителем Алексием», так тепло на сердце стало. Я стоял, пока владыка не пришел, перед этой иконой…

К. Лаврентьева

— И опять святитель Алексий.

Свящ. Александр Иванченко

— Да. И вот на самом рукоположении тоже были такие, можно сказать, знаки, явления. Допустим, когда выходит диакон на Великий вход, ему на голову кладется возду́х — это такой плат, покрывало такое, оно достаточно легкое, но мне оно показалось достаточно тяжелым. Вообще-то, я не слабый человек, я даже с гирями занимался, но как будто железную или бетонную плиту. Может быть, мне показалось, что это какой-то знак, что служение легким не будет. Потом само рукоположение тоже, когда владыка возложил руки, и вот прямо такое было горячее, знаете, как будто утюг на голову поставили. То есть это такие сокровенные вещи, но меня они утешают. И, действительно, я так и думал, когда был диаконом: в алтаре всё знаешь, службу знаешь хорошо. А, как говорится, совсем две разные вещи, в диаконском служении — это одно, в священническом совсем другое. То есть, не знаю, благодать Божья преизобилует, я не знаю…

К. Мацан

— А вот в чем эта разница? Как бы вы ее сформулировали для тех, кто не понимает. Потому что у меня, например, нет опыта ни молитвы в алтаре регулярной, уж тем более, понятно, священства. Диакон — помогающий священнослужитель, диакон сам не совершает Божественной литургии. Он помогает священнику, поет вместе с прихожанами, диакон — такой представитель мирян в алтаре в каком-то смысле. Даже слово «диакон» — это «помощник» по-гречески. Священник сам совершает… Ну, не он совершает, он молится, сам совершает таинство Евхаристии. Он, скажем так, предстоит алтарю, он ведет службу, если угодно. Казалось бы, я сейчас так грубо спрошу: какая разница, в каком качестве ты в этой службе участвуешь? — все равно молитва, все равно служба. Или есть какая-то внутренне другая ответственность или другая какая-то степень обращенности к Богу, перед людьми другая ответственность? Или перед Богом? Не знаю. Вот в чем эта разница?

Свящ. Александр Иванченко

— Конечно, есть разница. Диакон, конечно, прежде всего за свою службу отвечает, за молитву, то есть за чистоту в алтаре. То есть правая рука, помощник священника. А священник, конечно, это уже… То есть стоять в центре, предстоять, то есть быть впереди, как капитан на корабле, как такое ответственное лицо — это большой груз ответственности. И иногда такие вопросы, которые иногда трудно решить, бывает, что нет правильного ответа, тогда есть молитва. Молимся. Я иногда говорю людям: «Я не знаю, что вам ответить, давайте помолимся. Господь устроит». То есть это молитва. Конечно, большая ответственность, что говорить, — перед Богом за людей. При рукоположении дается часть Святых Даров священнику со словами, владыка дает со словами: «Прими залог сей, о котором будешь испытан на Страшном Суде», — то есть ответственность неимоверная. И с Божьей помощью несем эту ответственность.

К. Мацан

— Меня очень заинтересовала фраза ваша, что только вы подумали про себя «как хорошо быть диаконом», как тут же вас благословили на рукоположение в священники. Мне кажется, это такой какой-то закон жизненный, духовный, не знаю, который в очень многих случаях у многих людей срабатывает. Пока ты, скажем так, к чему-то, если угодно, стремишься или чего-то очень хочешь, оно медлит совершаться. И только ты скажешь про свой нынешний статус, нынешнее положение: как хорошо, я благодарен Богу, что всё так, даже большего мне и не надо, — как тут же Господь тебя с этой ступени, которую ты только что принял и даже захотел бы на ней остаться, вот как-то внутренне с ней сроднился, тут же: «А тогда иди дальше», — говорит Господь. Если это всё очень грубо, лапидарно выражать. Это почему так происходит?

Свящ. Александр Иванченко

— Наверное, действительно, есть такой закон духовной жизни. Как, знаете, есть такой девиз, написанный у преподобного Сергия: «Смирением возвышаемый», — то есть смирился человек, Господь его возвышает. Наверное, четкую линию такую не проведешь, но так случается, по опыту мы знаем, чтобы ответственность получить перед Богом и людьми, надо прежде всего смириться, то есть смирить себя, то есть не думать о чести, славе, а думать именно о служении, — служении и любви к Богу и ближнему, то есть если смириться, то готов служить и алтарником. И даже я помню, когда еще ходил каждый день на службу, я мечтал, чтобы меня в алтарь взяли, в воскресной школе учился, стоял, мне нравилось, как отроки выходят из алтаря со свечками, красивые все такие. Я даже согласен был свечки поправлять на подсвечнике, только бы меня взяли, такое вот было желание, такое трепетное. Так оно и сохранилось, я служить очень люблю. И когда много служб подряд — я только радуюсь. Конечно, физически устаешь, но духовно наоборот, бывает такое возвышение.

К. Мацан

— В этом контексте я всегда вспоминаю афоризм, по-моему, его атрибутируют Фаине Раневской: всё сбудется, стоит только расхотеть. Видимо, это про это.

Свящ. Александр Иванченко

— Наверное.

К. Лаврентьева

— А мне запомнилась другая ваша фраза. Вы сказали о том, что когда на исповеди люди вопрошают у вас то, на что вы не знаете четкого конкретного ответа, вы честно отвечаете, что «я не знаю, давайте помолимся». Вы знаете, меня это очень удивило и порадовало, потому что услышать стандартные ответы на свои вопросы это куда более болезненно, чем услышать от священника «я не знаю». Потому что искренность настолько дорога и важна. Как Лев Толстой говорил, что дети прощают родителям всё, кроме вранья. И, наверное, исповедующиеся прощают батюшке всё, кроме стандартных книжных ответов, не от сердца. И хотелось бы спросить. Одно из ваших послушаний, если не ошибаюсь, это служение в Марфо-Мариинской обители. Или я ошибаюсь?

Свящ. Александр Иванченко

— Послушание — это преподавание в гимназии. Я преподаватель в гимназии при Марфо-Мариинской обители, это Елизаветинская гимназия. А служу, постольку поскольку пятница — это такой гимназический день служебный. Это очень хорошо, когда в гимназии есть один день, когда «едиными устами и единым сердцем» прославили Бога, то есть все ребята, родители стоят на службе и молятся. И я стал преподавателем, стал служить там с отцом Артемием…

К. Мацан

— А что вы преподаете?

Свящ. Александр Иванченко

— Предмет называется «Основы православной веры» официально, но на самом деле Закон Божий. Как я помню, когда я начал преподавать, у меня было сразу семь классов, с 5-го по 11-й, — в один день все семь уроков. У меня даже челюсть болела, потому что говоришь, говоришь. Ну, там все предметы: и Ветхий Завет, и Новый Завет, и литургика, катехизис и история Русской Церкви.

К. Мацан

— А какой самый запомнившийся вопрос воспоследовал от детей? Вот такой детский вопрос о вере, который вы не ожидали услышать и сами не задумывались, пока он не был сформулирован? Был такой?

Свящ. Александр Иванченко

— Я сейчас не вспомню, много было вопросов. У детей непосредственные вопросы, такие добрые, они с такой жадностью слушают, что ты им ответишь.

К. Мацан

— Один священник сказал в интервью «Ко мне подошла девочка, школьница из младших классов, и спросила: "А как мне обнять Бога?"» Вот такие детские вопросы я имею в виду.

К. Лаврентьева

— Знаете, отец Александр, однажды я говорила со своим сыном, ему исполнилось семь, уже скоро восемь, и понятно, что по традиции нашей Церкви в семь лет ребенок должен исповедаться прежде чем идти к Причастию. Но очень часто исповедоваться, в общем-то, не в чем, это одно и то же: маму не слушался, папу не слушался, ленился, баловался, уроки не делал.

К. Мацан

— А откуда ты знаешь, что надо на исповеди говорить?

К. Лаврентьева

— Я себя очень хорошо помню, я себя помню. Я даже помню, прошу меня простить за такой момент, когда ты выдумываешь, вспоминаешь, притягиваешь за уши какие-то грехи, чтобы получить этот пропускной билет на Причастие. И я настолько против этого, что когда он ко мне подошел и спросил: «А что мне говорить?» — то я ему сказала: «Подойди к батюшке и скажи: "Я не знаю, что сказать". Я пришел на исповедь потому, что я хочу подойти под разрешительную молитву, но я честно не знаю, что сказать». Мне кажется, что это объективно лучше, чем что-то выдумывать, потому что эта неискренность никому не нужна. Ну, мне кажется. Отец Александр, в свете этого хотелось бы спросить. Вы же их исповедуете, исповедуете от мала до велика — от семи лет до старших классов, — что важно в этом подходе к ребенку? Как важно с ним общаться, чтобы его не потерять, чтобы он сам не потерял интерес к таинствам, не потерял интерес к богослужению, к духовной жизни, чтобы это не было формализмом?

Свящ. Александр Иванченко

— Обычно, конечно, ребенка не заставляешь, не вытягиваешь из него грехи. Просто ему говоришь: «Ты каешься перед Богом?» Он говорит: «Каюсь». Ну, слава Богу. На самом деле надо объяснять, что должно быть покаяние. Перед Богом даже если Ангелы не настолько чистые, не настолько светлые, то есть при свете Божества любой человек, конечно, грешным себя считает. Но на самом деле, к ребенку нужен подход. Примерно в семь лет у человека какая-то самокритика появляется, какой-то самоанализ появляется. Но это не у всех, у кого-то до девяти лет не появляется...

К. Лаврентьева

— У кого-то до 30 лет.

Свящ. Александр Иванченко

— Поэтому примерно в таком возрасте человек уже может сказать: да, я это сделал, но это нехорошо, я в этом каюсь и буду с этим работать. Конечно, с детьми надо по-хорошему, по-доброму, это такой период, как вы говорили, что должен быть какой-то шаг в сознательное становление. Часто это бывает уже в переходном возрасте, когда такое охлаждение наступает. Но это тоже важный этап, чтобы человек не потому, что его привели, а потому, что он поверил сам, искренне, то есть сделал какой-то шаг. Бывает нежелание идти, но детей надо поддерживать: больше объяснять, проговаривать. Иногда даже дети до семи лет желают исповедоваться — бывает, в храм приходят, спрашиваешь: «Мне 5 лет».

К. Лаврентьева

— Но совесть замучила. (Смеется.)

Свящ. Александр Иванченко

— Но хочет исповедаться, потому что на душе что-то есть.

К. Мацан

— Мне один знакомый рассказывал, когда старшая дочка, ей семь лет, а младшему сыну четыре. Такой примерно возраст. И младший тоже решил пойти на исповедь. И его спрашивают: «Ты знаешь, что надо на исповеди делать?» — «Да, конечно. О грехах рассказывать». — «Только ты понимаешь, что о своих, а не о чужих!» Он говорит: «Как, а о чужих не надо?» (Смеются.) Мы вернемся к этому разговору после небольшой паузы. Напомню, сегодня с нами и с вами в «Светлом вечере» священник Александр Иванченко, настоятель храма святителя Киприана, митрополита Московского, в Чертаново. У микрофона Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. Не переключайтесь.

К. Лаврентьева

— Еще раз приветствуем вас, уважаемые радиослушатели. «Светлый вечер» на радио «Вера». У нас в гостях священник Александр Иванченко, настоятель храма святителя Киприана, митрополита Московского, в Чертаново. С вами Константин Мацан и я, Кира Лаврентьева. Мы говорим о пути к священству, о пути к вере и в вере отца Александра. Отец Александр, как известно, христианин всю жизнь, при правильном подходе, если он хоть что-то делает правильно в своей духовной жизни, проходит некие рубежи духовные, трудности, светлых периодов чередование так или иначе идет, жизнь — это духовная борьба, как ни крути, с определенными взлетами и падениями. Главное, чтобы они были не разрушительны. А священник — вот он перед всеми, его видят все — его семью, его жизнь, его матушку, детей. То есть он все время должен быть в определенном, если не сказать в образе, он должен быть в определенной форме, чтобы, не дай Бог, ни шаг вправо, ни шаг влево, чтобы никого не искусить, никого не соблазнить своими слабостями человеческими, еще чем-то. Насколько это тяжело или легко дается вам? Все время держать себя в форме, не проявлять никаких слабостей, не поговорить ни с кем за жизнь из прихожан, потому что это сразу будет использовано против вас, мне кажется. (Смеется.)

К. Мацан

— На Страшном Суде.

К. Лаврентьева

— Ну, на самом деле, все же очень интересуются частной жизнью батюшки, все время смотрят, и людям интересно: что там, за оградой церкви, что происходит дома у батюшки, как он живет, какой у него семейный уклад, что он любит, какие у него увлечения. Проще говоря, остается ли вам время быть обычным человеком?

Свящ. Александр Иванченко

— В тонусе каком-то надо быть в духовном. Еще святые отцы говорили, по-моему Иоанн Златоуст, что священник живет в стеклянном доме, в прозрачном доме, всё видно. Но с другой стороны, что-то скрывать не надо. То есть священник, как говорится, он и во сне и наяву. На самом деле, в домашней жизни он такой же священник...

К. Лаврентьева

— У вас есть друзья, какое-то времяпрепровождение? Под гитару попеть? Это я сейчас так, навскидку.

Свящ. Александр Иванченко

— Да, есть друзья. Я сейчас картины пишу, не так давно начал. Я иногда что-то порисовывал, а сейчас вплотную занялся, месяца два или три. Пишу картины. Ну, как получается. Чтобы так профессионально заниматься, надо еще учиться. То есть я не считаю себя художником, учебы мало было, но от души желание такое возникло. И сейчас много идей, много еще недописанных картин, потому что я увлекающийся человек — начинаешь что-то, потом оставляешь, не доделываешь. Но должно быть какое-то хобби, какая-то отдушина, потому что бывает, особенно когда со строительством связан, много совещаний, рутины такой, всегда денег не хватает, надо где-то искать — проблем много таких, они естественные, никуда от них не денешься. Но иногда бывает, что слишком в них увлечешься и ходишь печальный такой. А священник должен примером быть для людей, улыбаться, бодрость вселять, потому что сейчас людям тяжело живется. А когда какая-то отдушина есть, хобби — позанимался, немного отдохнул. Иногда так увлечешься, до утра сидишь, что-нибудь пишешь, потом думаешь: ой, что же я делаю, надо же выспаться.

К. Мацан

— У писателя Майи Кучерской, по-моему, в книге «Современный патерик» есть такой юмористический рассказ про священника, как его очень любили прихожане, обступали его кругом и тыкали в лицо вербочками. И мне один священник знакомый рассказывал, когда он приходит домой усталый совсем, матушка видит его усталость и говорит: «Что, вербочки?» — «Да, вербочки». — «Ну, иди отдохни». Это к вопросу о том, что и священнику от вербочек тоже нужно отдыхать, иметь отдушину, чтобы голова отдохнула. Можно провокационный вопрос? Кира спросила про этапы, которые христианин в своей жизни проходит. А я вот о чем подумал: мы часто говорим и вспоминаем эту мысль, которая у многих духовных авторов встречается, что христианин в своем духовном пути проходит три стадии отношений с Богом: стадия раба, стадия наемника и стадия сына. Раб повинуется Богу из страха наказания, наемник за вознаграждение, а сын по любви. Отдельный вопрос — являются ли эти стадии именно последовательными стадиями или это три состояния, в которых мы то и дело пребываем, в разных. Вот почему провокационный вопрос. А если бы вас спросили: а вы сейчас на какой стадии — раба, наемника или сына? Что бы вы ответили?

К. Лаврентьева

— Правда, очень провокационный вопрос.

Свящ. Александр Иванченко

— На самом деле, себя оценивать невозможно.

К. Мацан

— Вы бы ушли от ответа.

Свящ. Александр Иванченко

— Да не то, что ушел, просто невозможно. Можно надеяться, конечно, хочется быть свободным — сыном. Может быть, они не последовательные — эти стадии, может, изначально человек возлюбил Бога и всё делает по любви. А любовь, сами знаете, она никогда не прекращается, это не статическое состояние, а постоянно увеличивающееся, а если не увеличивается, то это уже не любовь. И этот путь может идти, а элементы страха все равно могут присутствовать, сомнений. Даже святые, бывало, сомневались. Какое-то бывает охлаждение. Или иногда ты можешь возопить от сердца: «Господи, Ты где?» Помните, как Антоний Великий вопросил? А ему сказал Господь: «Я всегда рядом стоял в твоих страшных искушениях». Потому что нужно испытания пройти, потерпеть где-то нужно. Потому что невозможно человеку жить все время в каком-то радостном состоянии. Иногда ты чуть-чуть порадуешься, а тут какая-то скорбь пришла, болезнь пришла. Радость, частицы ее сохраняются, но надо поработать, потрудиться, потерпеть.

К. Лаврентьева

— Но ведь это касается не только сыновства, Костя очень высокие категории привел: раб, наемник и сын.

К. Мацан

— Это не я, это святые отцы писали.

К. Лаврентьева

— Ты снимаешь с себя ответственность. (Смеется.)

К. Мацан

— Я указываю копирайт.

К. Лаврентьева

— Вот этот вот круг, когда ты в роли сына можешь упасть в раба в любой момент, к сожалению, никого не обходит.

Свящ. Александр Иванченко

— Притча о блудном сыне.

К. Лаврентьева

— Да. То есть ты опять становишься рабом, тебе с болью необходимо встать и идти опять, стараться, заслуживать быть сыном, заслуживать вот это сыновство.

К. Мацан

— У владыки Антония Сурожского на эту тему мысль о том, что это не три стадии, которые в течение жизни распределились. Это три состояния, в которых мы бываем в течение одного дня: и рабом и сыном и наемником — в зависимости от того, как мы сейчас поступаем, как мы сейчас живем. То есть это три формы. Можно спорить и размышлять о том, насколько лучше быть сыном, чем рабом, недостойно ли быть рабом. Я вспоминаю, что Сергей Фудель об этом подробно пишет, что святые говорят о двух страхах: страхе Божьем первом, который страх именно наказания, страх нормальный. И страхе уже высоком — страх огорчить любящего Отца. Но святые указывают, что второй страх не отменяет и не снимает важности первого, и святые эти два страха как бы удерживают одновременно в себе. Может быть, без первого не бывает второго — это тоже нормально: бояться Страшного суда, бояться ответственности, бояться, что потом какой-то ты ответ получишь за свою жизнь.

К. Лаврентьева

— Но мой вопрос был немного о другом, хотя ты, безусловно, прав.

К. Мацан

— Это не я, это святые.

К. Лаврентьева

— Ты снова снимаешь с себя ответственность. На самом деле, да. И если отойти от этих высоких категорий в сторону нашей обычной повседневной жизни, мы так или иначе ходим по определенному кругу в каждой жизненной ситуации, которая для нас трудна. Вот сегодня мы наконец нашли ответы на свои вопросы. И мы думаем: «Господи, почему я раньше не понимал, что вот он ответ, вот она жемчужина? И ей надо было пользоваться. Где она была раньше, почему я ее не видел? Она у меня была перед глазами». Ты находишь этот ответ, ты живешь просветленный какое-то время, а потом случается какая-то ситуация, так как это человеческий фактор, вокруг нас люди и бывает всякое, и нас откидывает, рикошетит обратно в то состояние раба, если можно так выразиться, в то состояние человека без ответа, без явного решения, как поступать в данной ситуации. И ты всё время преодолеваешь, ты все время в горочку, с горочки, в горочку, с горочки. И вопрос мой, отец Александр, в том, как не отчаяться, когда ты внизу горочки и не забыть то хорошее, что было на ее вершине? Это ведь свойственно человеку — забывать Божьи дары, забывать какие-то прекрасные откровения, внутренние открытия и говорить: а, вот опять всё плохо, это мне всё показалось, а на самом деле правда жизни вот она такова, жизнь грустна, темна и безвыходна. И как не уходить в это состояние, особенно в наше тревожное непростое время и как сохранять некий баланс духовной жизни, чтобы не окунаться постоянно в уныние? Мы сегодня с Костей вас заговорили.

Свящ. Александр Иванченко

— Тут можно пример со святых взять. Мне нравится жития святых, где описаны их падения какие-то, потому что они нас утешают именно тем, что святые восстают. Взять пророка Давида, взять даже тех же самых апостолов. Если Евангелие рассмотреть, они какие-то глупые вопросы задавали, чего-то не понимали, — ну, как мы: где-то сомневались, потом даже разбежались, когда Господа забрали. У нас тоже такое в жизни происходит. Потом они, конечно, утвердились в вере, сами стали проповедниками, сами пострадали за Христа. То есть это тоже этапы. Бывают некоторые жития, где так пишут, как будто он с Луны свалился, такой святой с самого начала был, и не учитывают этот момент. Например, преподобный Серафим Саровский около 18 лет был простым послушником, и сколько у него искушений было, поваром он был, просфорником, грязь выносил какую-то, а не то что сразу: «Радость моя, Христос Воскресе!» Не сразу, это же тоже опыт огромный духовной борьбы.

К. Лаврентьева

— Но ведь когда ты становишься святым, ты же тоже не почиваешь на лаврах? То есть нет у тебя непрестанной светлой радости? Я не знаю, я святой не была… (Смеется.)

Свящ. Александр Иванченко

— Ну, человек же не святой сам по себе, а тот, кого Бог освятил. Бывает, что святые не очень даже кажутся некоторым людям симпатичными.

К. Лаврентьева

— И приятными в общении.

Свящ. Александр Иванченко

— Допустим, опубликовали дневники Иоанна Кронштадтского, кто-то даже соблазнился, говорит: ну, как же так святой поступал? Он каялся, исповедовался, он там даже более живым предстал нам. А что Господь через него чудеса творил, значит, Богу так было угодно. Может, казалось бы, внешне кому-то несимпатичный человек, а Господь, видя его веру, его пламенное желание служить, любовь его, Он дар раскрыл в нем. Помните, в Евангелии написано: «Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов, будут говорить новыми языками; будут брать змей, и если что смертоносное выпьют, не повредит им». А почему у нас не раскрывается — потому что смирения нет. У святых было глубокое смирение, и Господь им этот дар раскрывал. А у нас он есть, но он не раскрывается, чтобы мы не возгордились, может, Господь нам не дает раскрыть.

К. Мацан

— Священник Александр Иванченко, настоятель храма святителя Киприана, митрополита Московского, в Чертаново, сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер». К вопросу о святых. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, где вы учились в семинарии. Что первое вспоминается о тех годах учебы в келье преподобного Сергия, где, как говорят, сам Сергий принимает экзамены у студентов-семинаристов?

Свящ. Александр Иванченко

— Преподобный Сергий… Конечно, перед глазами стоит этот собор, такой темный, свечи горят, рака преподобного Сергия, потому что ежедневное было его присутствие. Сергий Радонежский, как такой духовный руководитель был, то есть каждый день к нему прибегали и это действительно центр, святыня. Мы считаем себя, так сказать, такими птичками преподобного Сергия. Помните, потому что, помните, видение было, что преподобный Сергий и вокруг много-много птиц, и это столько учеников будет и последователей преподобного Сергия. Это именно духовная связь. Очень хорошо, что там и семинария находится. Конечно же, сейчас, к сожалению, многие лишены живого общения из-за пандемии и кто-то говорит, что лучше даже через средства связи общаться. На самом деле, нет, живого общения ничто не заменит. Дай Бог, чтобы все ограничения прошли и вернулось настоящее живое общение, потому что это передача опыта. Знания можно в библиотеке найти, можно самообразованием заниматься, а именно опыта духовного, то есть каждый преподаватель это уникальная личность, которая нам этот опыт с каждым занятием, с каждой лекцией передавал опыт своей духовной жизни. То есть кроме лекции, просто какая-то беседа, рассказ какой-то о каком-то деле, о чуде божественном, об опыте, поэтому именно живое общение дает преподобный Сергий.

К. Мацан

— Я вспоминаю, что несколько лет назад с моей знакомой, церковной православной христианкой, был такой разговор. Вышел какой-то очередной опрос социальный, спрашивали молодежь, кем вы хотите стать, какие вы профессии выбираете, какие дела вам интересны. Были разные варианты. И моя знакомая заметила: а почему никто вообще не сказал, что я хочу быть святым? Это был такой полемически заостренный вопрос: в каком обществе мы живем, в котором эта цель жизни — святость — не присутствует в умах людей. И я тогда подумал, что, с одной стороны, было бы странно так формулировать: я хочу стать святым, — это как-то утилитарно, и не то что слишком дерзновенно, а самонадеянно. Но с другой стороны, ну, а к чему мы еще призваны, мы, христиане, как не к святости? Вот что вы об этом думаете?

Свящ. Александр Иванченко

— Да, это же цель, цель христианской жизни — стяжание Духа Святого, это же и есть святость. Мы приобщаемся к этой святыне, когда в таинствах участвуем, это же милость Божья, Божья благодать, этим мы живем, и сердце у нас горит этим. На самом деле, может быть, у людей где-то в сердце это есть. Но иногда трудно на вопрос ответить, то, что у тебя в глубинах сердца, обычно то, что на поверхности, человек отвечает. Я думаю, что если посерьезней поговорить с людьми, каждый, наверное, согласится с тем, что это главное — найти путь к Богу, найти путь, который освящает Бог. Это же не человеческое достижение — святость. Святой это тот, кого Бог освятил, свят только Бог на самом деле. Никто не святой. Господь захотел отметить человека святостью. Помните, юродивые даже так себя вели, чтобы никто даже не заметил, что на нем Дух Святой почивает. И все равно люди видели, все равно проявлялся так или иначе: «Не может укрыться город, стоящий на верху горы», «зажегжи свечу, не ставят ее под сосудом», — все равно это является. Люди, пытающиеся спрятать это в пустыне, где-то там в горах, в вертепах…

К. Мацан

— Вот вы упомянули святого праведного Иоанна Кронштадтского. В его дневниках, в книге, изданной под названием «Моя жизнь во Христе», такой красной нитью проходит мысль о неотступности в молитве, о том, что вставая на молитву, — говорит отец Иоанн, — верь и не сомневайся, что просимое тобой Богом будет исполнено, иначе какова же твоя вера. Я в этой связи вспоминаю другой пример из недавней литературы, в романе Евгения Водолазкина «Лавр» главный герой, тогда еще молодой человек, приходит исцелить женщину, она болеет, он не может ее как врач исцелить. И он говорит сыну этой женщины: «Давай помолимся. Только я тебе не даю тебе никаких гарантий, что твоя мама выздоровеет». На что ребенок глаголет истину, устами младенца: «Неужели ты хочешь, чтобы мы молились Богу, не веря, что Он исполнит просимое?» Вот, казалось, какая ясная прекрасная вдохновляющая мысль: верь и не сомневайся ни на секунду, что Господь может и даст тебе просимое, иначе какой же Он любящий Отец? С одной стороны. С другой стороны, — а почему так тяжело? Почему мы так не молимся, почему этот червь сомнения, неверия, недоверия в нас живет? Как этого, если угодно, достигать? — к вопросу о святости. И насколько, как вам кажется, этот призыв отца Иоанна Кронштадтского, для нас реализуем, для обычных мирян?

Свящ. Александр Иванченко

— Он реализуем, к этому надо стремиться. Ну, и тогда вопрос о дерзновении в молитве. Такое даже есть понятие — дерзновение в молитве. Кто его обретает? — только чисто живущий человек, то есть живущий по заповедям Божьим. «Кто любит Меня, тот заповеди Мои соблюдает», — говорит Господь. Поэтому, когда человек соблюдает заповеди, он стремится изо всех сил. Трудно, конечно. Но и обретает веру, потому что вера это же не чувство какое-то. Говорят «чувства верующих». Вера — это не обязательно в чувствах. Есть какое-то чувство веры, но оно выражается в наших поступках и в наших добродетелях. Кстати, очень мало сейчас мы слышим о добродетелях, а это настолько важно. Добродетели это те таланты, которые мы должны увеличить и представить на Страшном Суде. Господь не будет спрашивать, может быть, за какие-то мелкие проступки, не будет с нами считаться, кто что-то сказал, сделал что-то не то, пост не соблюдал строго. А Господь спросит: а где в тебе любовь, а где в тебе милосердие, а где воздержание? — всё, что было в тебя заложено в детстве в зачатке. То есть в каждом человеке заложены эти таланты. Мы их развили, увеличили, или потеряли, закопали? Вот это важно, когда мы увеличиваем таланты — вот и всё вместе, как говорится, и молитва становится дерзновенной. Конечно, страшно и трепетно. И молитве, наверное, всю жизнь мы учимся. Учимся молитве. Помните, как говорил святитель Григорий Богослов, что богослов этот тот, кто чисто молится. То есть мы только в начале пути, молитва — это подвиг, это труд такой. Человек, у которого нет опыта молитвы, он что-то там пошептал, а у кого есть опыт молитвы, надо по́том и кровью молиться, так тяжело иной раз, это целый подвиг молитвенный. Во-первых, даже себя заставить, иногда не хочется, лень одолевает. Но надо преодолеть, заставить себя помолиться, хотя бы краткую молитву надо от всего сердца, чтобы это была не формальность. А мы, священнослужители, привыкаем к этому, молитва для нас ежедневное дело…

К. Мацан

— Как не привыкнуть? Особенно священнику. Да и мирянам, если они живут церковной жизнью и хотя бы утреннее и вечернее молитвенное правило стараются регулярно соблюдать и молиться дома. Действительно, как не привыкнуть к этому, как к чистке зубов?

Свящ. Александр Иванченко

— Нужно чувствовать присутствие Божье, нужно представлять, к Кому мы обращаемся. Даже «Господи, помилуй» — это должно быть не просто как присказка, а это обращение же — мы обращаемся. Когда мы к человеку обращаемся, мы же не просто какой-то звук издаем, мы со смыслом обращаемся, мы хотим, чтобы это до него дошло. Мы хотим, чтобы он понял наше слово. И так же к Богу надо обращаться. К сожалению, это всегда присутствует, что мы привыкли определенные молитвы читать, особенно «профессиональные» молитвы. Но на самом деле никогда не надо забывать, перед Кем мы предстоим — вот этот страх и трепет должен присутствовать всегда. Я прежде всего каюсь в неусердной молитве, потому что это первое, как говорится. Молитва — это духовная жизнь, связь с Богом. У человека кроме телесной жизни, душевной, есть еще духовная жизнь. Телесная — это сон, пища, тому подобное. Душевная — это наука, искусство к душевной сфере относится. А к духовной — именно связь с Богом. Это жизнь по вере, это вера, это молитва. А часто бывает, что молитве мы мало уделяем внимания и времени. Даже тут дело не в многоглаголании, помните, Господь говорил: «Не во многоглаголании будете услышаны», — то есть не как язычники, которые думают, что молятся много и Бог услышит, а в простоте, в чистоте сердца. Как «Отче наш» — мы молимся в этой молитве: «Остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим», — и тут же кого-то из должников своих торопим, чтобы долги отдал, то это получается какая-то неискренность. То есть когда молимся, то и поступать, как мы заявили, так честно надо и поступить. И тогда молитва будет подтверждена нашими поступками. И она тогда усиливается, становится сильной, дерзновенной. Наверное, вот так.

К. Мацан

— Спасибо огромное, отец Александр, за нашу сегодняшнюю беседу. Хорошо, что мы завершаем ее словами о дерзновении, о молитве, о том, что мы, простые, скажем так, люди, которые ищут свою дорогу к храму или уже нашли в этой дороге себя, или просто присматриваются к религиозной традиции, можем сделать и начать делать прямо сегодня и сейчас. Путь в тысячу миль начинается с первого шага, как говорит одна мудрая мудрость. Спасибо огромное. Священник Александр Иванченко, настоятель храма святителя Киприана, митрополита Московского, в Чертаново, сегодня был с нами и с вами в программе «Светлый вечер». В студии также были Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. До свидания.

К. Лаврентьева

— До свидания, всего доброго.

Свящ. Александр Иванченко

— С Богом.

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 3 мая (вечер 2 мая) 2026г.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры Недели о расслабленном, глас 1, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Дла́нию пречи́стою созда́вый челове́ка,/ прише́л еси́, Благоутро́бне, неду́гующия исцели́ти, Христе́,/ разсла́бленнаго во О́вчей купе́ли,/ сло́вом Твои́м возста́вил еси́:/ кровоточи́вой же боле́знь исцели́л еси́:/ ханане́и отрокови́цу стужа́емую поми́ловал еси́,/ и проше́ния со́тника не презре́л еси́./ Сего́ ра́ди зове́м:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Непогребе́н мертве́ц сый,/ разсла́бленный ви́дев Тя, возопи́:/ поми́луй мя Го́споди, я́ко одр мой гроб мне бысть./ Что ми приобре́тение живота́?/ Не тре́бую О́вчия купе́ли,/ не и́мам бо никого́же влага́юща мя,/ возмуща́ющимся вода́м:/ но к Тебе́ исто́чнику прихожду́ исцеле́ний,/ да и аз со все́ми зову́:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Взы́де Иису́с во Иерусали́м на О́вчую купе́ль,/ глаго́лемую иуде́йски Вифесда́,/ пять притво́ров иму́щую:/ в тех бо слежа́ше мно́жество немощству́ющих./ А́нгел бо Бо́жий по вся ле́та сходя́, возмуща́ше ю́,/ и здра́вие подава́ше приступа́ющим ве́рою./ И ви́дев Госпо́дь многовре́менна челове́ка, глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль:/ враче́м изда́х все име́ние мое́,/ и ми́лости улучи́ти не сподо́бихся./ Но Врач душ и теле́с глаго́лет к нему́:/ возми́ твой одр и ходи́, пропове́дуя Мою́ си́лу,// и ве́лию ми́лость в конце́х.

Догматик, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́/ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: При О́вчей купе́ли,/ челове́к лежа́ше в не́мощи,/ и ви́дев Тя Го́споди, вопия́ше:/ челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в ню./ Егда́ же прихожду́, ин предваря́ет мя, и прие́млет исцеле́ние:/ аз же немощству́яй лежу́./ И а́бие умилосе́рдився Спас, глаго́лет к нему́:/ тебе́ ра́ди Челове́к быв,/ тебе́ ра́ди в плоть облеко́хся,/ и глаго́леши: челове́ка не и́мам:/ возми́ одр твой и ходи́./ Вся Тебе́ возмо́жна, вся послу́шают, вся повину́ются:/ всех нас помяни́, и поми́луй Святы́й,// я́ко Человеколю́бец.

Богородичен воскресный, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Храм и дверь еси́,/ пала́та и престо́л Царе́в,/ Де́во Всечестна́я:/ Е́юже Изба́витель мой, Христо́с Госпо́дь,/ во тьме спя́щим яви́ся, Со́лнце Сый пра́вды,/ просвети́ти хотя́, я́же созда́ по о́бразу Своему́ руко́ю Свое́ю./ Те́мже Всепе́тая,/ я́ко ма́терне дерзнове́ние к Нему́ стяжа́вшая,/ непреста́нно моли́// спасти́ся душа́м на́шим.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:/ пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о расслабленном, глас 8.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: В притво́ре Соломо́нове,/ та́мо слежа́ше мно́жество немощству́ющих,/ и преполови́вшуся пра́зднику,/ обре́те Христо́с три́десять осмь лет разсла́блена лежа́ща,/ Влады́чним гла́сом глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль./ Он же глаго́лет к нему́:/ возми́ одр твой, и ходи́:/ се здрав был еси́, ктому́ не согреша́й./ Богоро́дицы моли́твами// низпосли́ нам ве́лию ми́лость..

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия