«Путь к священству». Светлый вечер с о. Игорем Палкиным

(05.03.2019)

о. Игорь Палкин
Фото: www.taday.ru

У нас в гостях был клирик храма святой мученицы Татианы при МГУ и руководитель фотослужбы Пресс-службы Патриарха Московского и всея Руси священник Игорь Палкин.

Мы говорили с нашим гостем о его приходе к Богу, и как у него родилось решение посвятить свою жизнь церковному служению и стать священником.

Ведущие: Константин Мацан, Кира Лаврентьева

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, дорогие друзья. В студии моя коллега

Кира Лаврентьева...

К. Лаврентьева

— Добрый вечер.

К. Мацан

— И я, Константин Мацан. И сегодня в этом часе «Светлого вечера» с нами и с вами

священник Игорь Палкин, клирик храма мученицы Татианы при МГУ, заведующий

фотослужбой Патриарха. Добрый вечер, отец Игорь.

Свящ. Игорь Палкин

— Добрый вечер.

К. Мацан

— В этих беседах, которые мы с Кирой ведем и на которые приглашаем именно

священников, мы говорим о том, о чем, как мне кажется, со священниками говорят не

часто. Потому что обычно от наших отцов просят, и вполне справедливо, духовных

советов, каких-то размышлений на жизненно важные или богословские темы. А мы хотим

поговорить, в допустимой степени, о личном — о пути человека к вере и в вере, и о том

решении, которое в итоге привело к священству. Ведь это часто путь и сомнений, и

выбора, и отказа от чего-то. И в этом смысле, наверное, этот путь и эти размышления

могут быть как-то соотнесены и актуализированы в опыте любого человека — и

верующего, и только задумывающегося о вере, ищущего Бога. Вот поэтому об этом мы

хотели бы с вами сегодня поговорить.

К. Лаврентьева

— Отец Игорь, очень хочется начать наш разговор с отрывка из интервью журналу

«Фома», которое было опубликовано в 2009-м году. «Когда я крестился, у меня не было

никаких воцерковленных знакомых. Я жил в общежитии, и меня окружала целиком

светская среда. После крещения один из друзей задал мне вопрос: „Что ты хочешь делать

теперь?“ Я сказал, что хочу стать священником. Сказал интуитивно. Что такое быть

священником я, конечно, не понимал. Более того, меня в первую очередь пленяла

возможность быть причастным к сакральному, нравились облачения и представлялась

очень интересной роль учителя. Вот так вот радикально!» Сейчас, спустя много лет после

тех переживаний, как вы сами объясняете свое устремление в тот период? Какой-то

особый Божий призыв, может быть, неофитство, или и то и другое?

Свящ. Игорь Палкин

— Это, конечно, очень громко всё... Во всем Божий призыв, что ни происходит, во всем

смысл есть. Ну, вот как-то так, да, спонтанно — да, было абсолютно четкое желание,

никак неподкрепленное, никакими рассудочными мотивами. Было.

К. Мацан

— А это вы все-таки оцениваете, как факт неофитства?

Свящ. Игорь Палкин

— Нет, оно быстро прошло, не то чтобы оно задержалось или еще что-то. Я помню, как-то

оно возникло, казалось, что да, если уж туда, то уж до конца. Но, с другой стороны,

понятно, что монашество есть, и такой выбор и сякой в жизни. Как-то оно...

К. Мацан

— А что пришло ему на смену? Вы же в итоге все-таки приняли сан, в итоге все-таки

пошли по этому пути.

К. Лаврентьева

— Что осталось после него?

Свящ. Игорь Палкин

— Вы знаете, спрашивали много раз, и люди спрашивают, прихожане иногда, какие-то

друзья: как ты стал священником? Я, по-моему, раз 15-20 какими-то способами отвечал на

этот вопрос, всегда были разные какие-то ответы. И нельзя сказать, что каждый раз я

говорил неправду.

К. Мацан

— Но вдруг не все наши радиослушатели имели возможность вас спросить об этом лично.

Свящ. Игорь Палкин

— Потому что каждый раз... То есть, вот когда в первый раз Евангелие прочитал, потом в

армию пошел, и те священники, с которыми я встретился, они тоже на это повлияли. Вот

вроде бы каждый пункт был по-своему каким-то ключевым, поэтому я даже не могу

выбрать, когда отчетливо... Наверное, в армии. Абсолютно точно, вот в армии. Желание

поступать в семинарию, я даже духовнику написал письмо: «Хочу в семинарию». Он

говорит: «Давай, дело хорошее. Там еще долго учиться, так что дерзай». Вот я стал

готовиться.

К. Мацан

— А почему именно в армии? Это как-то связано с пребыванием в армейской среде?

Свящ. Игорь Палкин

— Это связано с тем, что в армии, где я служил, там было достаточное количество

призывников, призванных по так называемой церковной директиве. Тогда это была

новинка в 90-е годы, когда Отдел по взаимоотношениям с Вооруженными силами

направлял призывников, вернее, мог ходатайствовать о том, чтобы призывников, которые

верующие ребята, направляли в те части, в которых есть возможность посещать храм.

Естественно, в свободное от несения службы время. И нас там было, наверное, человек

30-40 таких, рассыпанных по разным ротам. И это было одним из лучших моих

христианских переживаний и времен, когда мы такие молодые все и очень... Тогда

вообще такое время было — все целеустремленные, копали, искали, и передавали друг

другу кассеты, которые можно было послушать, с лекциями, книжки. Ходили,

выцарапывали себе буквально разрешение сходить на службу, сами пели, сами в этом

храме всё убирали, мыли. И поэтому всё было этим наполнено, мы были, как древние

христиане такие. В такой среде абсолютно нецерковной. Но при этом мы были открытые.

Все знали о том, что мы пришли по директиве и поэтому на нас смотрели: как они себя

ведут? И видели каждое пятно на нас и проецировали его на всю Церковь. Поэтому это

было ответственно.

К. Лаврентьева

— Отец Игорь, а если немножко раньше копнуть, немножко отодвинуть время назад.

Очень хочется вам задать такой простой неизысканный вопрос: а почему именно

Православие? В 90-х годах был такой ассортимент сект и религиозных организаций.

Свящ. Игорь Палкин

— Для меня самого в какой-то момент это было открытием таким внутренним. Потому

что в первый раз я Евангелие вообще в комиксах прочитал, вот так получилось. Я жил в

городе Дубна, это такой научный город, там вакуум полный церковный был. И поэтому

первое Евангелие, Библия, которую я смог подержать в руках, это был комикс, который

привез один человек из загранкомандировки. А потом уже ближе к 90-м, в 80-х годах

стали появляться разные протестантские издания и они мне попадали в руки. Ну, я их

прочитал, естественно, чтобы ознакомиться. «Мастера и Маргариту» в школе проходили.

Буквально со скукой даже — я отчетливо помню, как продирался сквозь эту историю: да,

хорошая такая, классная сказка. Хороший парень Иисус Христос, зря Его убили. И всё,

это просто как культурный момент осталось в памяти в бэкграунде. А мы увлекались

Гребенщиковым и всем тем, чем он увлекался. Хипповали, ходили в кителях, в длинных

волосах, играли и песни пели. И этим очень были захвачены. И поэтому всё, что касалось

рок-культуры, этой субкультуры — это и буддизм, Блаватская, Рерихи — это всё нас больше

интересовало. А Церковь — с ее храмами, с бабушками непонятными — она никаким

образом, даже с тем Евангелием... Ну, я никак не мог понять, где это соединяется. Я

отчетливо помню случай, это было, кстати, в пионерском лагере, мы там были вожатыми.

Я взял у кого-то такую толстую книгу «Буддизм», она была красного цвета, такая

толстенная. Стал ее читать... И как-то поймал себя на мысли, что я всех этих будд,

кришн, и всех остальных сравниваю с Христом. Внутренне. Это совершенно непонятно,

это для меня самого было странным откровением — как так? Они как бы не дотягивают

до той высоты, о которой я когда-то прочитал. И вот, собственно, это и было отправной

точкой, когда был «Буддизм» отложен, а уже Новый Завет взят повнимательней.

К. Лаврентьева

— То же самое есть в воспоминаниях отца Серафима (Роуза), который вообще очень

серьезно увлекался буддизмом, дзен-буддизмом...

Свящ. Игорь Палкин

— Даже сравнить нельзя — Серафима (Роуза) и Игоря Палкина...

К. Лаврентьева

— Тем не менее, отец Игорь, прямая такая аналогия.

К. Мацан

— Я тут не могу не спросить, может быть, так, на полях. Вот вы сказали, что увлекались

Гребенщиковым и всем тем, чем увлекался он, как автор. Может быть, я путаю по

времени, я не помню, не очень ориентируюсь в годах выходов альбомов, но там же есть и

«Серебро Господа моего», и «Никита Рязанский», «Господи Боже, помилуй меня»...

«Русский альбом» есть.

Свящ. Игорь Палкин

— Да, это «Русский альбом», это как раз было приблизительно в то самое время. «Русский

альбом» — как раз я помню этот концерт в ДК Горбунова.

К. Мацан

— То есть вы вместе с Гребенщиковым обращали внимание на Православие.

Свящ. Игорь Палкин

— Нет, тут нельзя сравнивать. Все-таки он, как лидер мнений и всё такое, для нас был

если не кумир, то, по крайней мере, весьма уважаемый человек, для меня в принципе. Я

ему за это благодарен, потому что плохому не научил. В какой-то момент, когда это было

нужно... Это было приблизительно то самое время, но мы как-то задержались, а он

дрейфовал, дрейфовал, и по-моему, так еще и дрейфует.

К. Мацан

— Как один священник сказал афористично, мне очень понравилось — мысль была такая,

что буддизм Гребенщикова для него лишь свидетельствует о широте его Православия.

К. Мацан

— Священник Игорь Палкин, клирик храма мученицы Татианы при МГУ, заведующий

фотослужбой Патриарха, сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер». Отец Игорь, мы

в этих беседах всегда не можем обойти вопрос, к которому, мне кажется, вы нас сейчас в

своих ответах подводите логично. Есть такое выражение: встреча со Христом, встреча с

Богом. А как она произошла у вас? То есть, какое из жизненных событий, переживаний,

состояний вы для себя идентифицируете как встречу с Богом, после которой я понял, что

уже прежним я не буду?

Свящ. Игорь Палкин

— Опять же, как говорить?.. Вот было первое прочтение Евангелия — это встреча с Богом

или не встреча с Богом? Нельзя же сказать, что это не было встречей с Богом, и она

действительно, как оказалось, повлияла колоссальным образом. Все же говорят, что

Священное Писание как-то действует божественным образом. Но, вот может быть,

осознанная какая-то радость, когда вот прямо действительно, может быть, то, о чем вы

говорите, — оно было уже даже после крещения, и даже не сразу. Действительно, бывают

вот такие вещи, и я часто сталкивался, ну, не то, что часто, — когда люди говорят, что они

крестились, не думая. И это их переродило потом, и они это связывают исключительно с

крещением. Действительно, это правильно — катехизировать людей, правильно им всё

это объяснять, когда есть такая возможность. Но все же это чудо преображения в Таинстве существует, его нельзя скидывать со счетов.
И поэтому, когда я крестился, я крестился осознанно, но это было все равно, знаете, такое вот, скорее — ну да, я себя осознал, с Христом соединил, в Церковь захотел, понял, что это мое, туда пошел. Но это все равно еще было такое — голова такая большая, то есть это какие-то логические выводы, которые меня туда привели. И потом, первый год, так как никого знакомых церковных не было, он вообще в такой абстракции прошел. Я только знал, что я крещеный, и пытался посты соблюдать, и то через пень колоду. Но по-настоящему пережить христианство получилось в первую Пасху в Татианинском храме. Первый пост, в 1997 году, я сознательно постился именно церковно — не просто не ел чего-то...

К. Мацан

— А вы уже были алтарником?

Свящ. Игорь Палкин

— Нет. Я был фотографом в газете «Татьянин день». Я туда пришел на Масленицу и

встретил своих сверстников — впервые церковных, и вместе с ними стал переживать этот

пост в Татианинском храме. Я туда ходил, я был студент, более-менее свободный, не

обремененный семьей, никакими другими заботами, потому что родители далеко. У меня

была возможность и на будничные службы ходить. Вот как все неофиты — они прямо всё.

Уж если канон Андрея Критского, то с толкованиями. Это было хоть и истязательно, но

очень познавательно и глубоко. И всё это было интересно. Но даже это всё не шло ни в

какое сравнение с той радостью, которую я пережил в Пасхальную ночь. Это была такая

радость, которой я больше никогда не переживал. Я шел один после этой службы на

«Бабушкинскую» в общежитие (там никто не понимал, откуда я ходил), и мне хотелось

идти и кричать «Христос Воскресе!» на всю улицу. Во мне это всё кричало и пело, это

был настоящее преображение вселенной. Вот, наверное, вот это. Вот это.

К. Мацан

— Потрясающе. Из этого вытекает вопрос. Вы сказали, что между переживанием этой

радости, может быть, подлинным прорастанием христианства впервые в сердце, и

крещением или просто неким таким принятием рациональным образом Христа, прошло

какое-то время. А вот это время, когда ты вроде бы уже христианин, но потом понимаешь,

что это было еще не до конца, еще ты главного не понял, вы как его оцениваете: это был

какой-то путь ошибок, это было время какое-то неполноценное или это тоже был

необходимый этап? Вот то, что это происходит иногда не сразу — это чудо радости веры.

Свящ. Игорь Палкин

— Мне кажется, что Господь ведет каждого человека немного по-разному, каждому свое

дает.

К. Мацан

— То есть бояться этого не надо.

Свящ. Игорь Палкин

— Да вообще не надо. Надо просто искренне обращаться, идти, не формальные молитвы

читать, а именно честным таким быть. И Господь Сам тебе будет всё подсказывать.

Вот, к примеру, если бы мне сказали сразу же, что вот молитвослов — это утренние

правила, это вечерние, а вот это ты должен прочитать перед Причастием. Я думаю, что я

бы сломался тут же, только это увидев. Но я хотел. Я же слышал, что есть все эти правила.

Я пошел не в какую-то церковную лавку, а где-то на улице: «Дайте мне толковый

молитвослов». Мне дали тоненький такой молитвослов, на нем написано «толковый» —

с объяснениями. Я открыл — там всё есть: правило к Причастию, утренние, вечерние, по

две-три молитвы обо всем, и все с толкованиями. Я так и понял, что это и есть то самое,

что надо. (Смеется.) И я пару лет им пользовался, абсолютно не предполагая, что это только какие-то самые-самые азы... Вот так вот, Господь не оставляет человека, Он сам

ему все подсказывает...

К. Мацан

— В нужный момент.

Свящ. Игорь Палкин

— Да, всё дает.

К. Лаврентьева

— Отец Игорь, вы озвучили очень важное открытие свое личное, когда вы пытались

увлекаться буддизмом, агни-йогой, Блаватской, всеми прочими учителями иных религий

каких-то, религиозных учений. Вы поняли для себя, что вы всех так или иначе сравнивали

с Христом.

Свящ. Игорь Палкин

— Да, это прямо очевидно было. Они все не прошли фейсконтроль...

К. Лаврентьева

— Фейсконтроль не прошли, и вас это очень удивило.

Свящ. Игорь Палкин

— Так и есть.

К. Лаврентьева

— А что было дальше? От этого периода, от этого момента до крещения, что было

дальше?

Свящ. Игорь Палкин

— Потом я открыл Новый Завет — так как я подумал, что Евангелие я уже прочитал,

надо что-то еще почитать. И мне попалось Первое послание апостола Иакова, соответственно, что за

Деяниями идет. И как-то оно меня тоже очень так протряхнуло — оно очень простое

такое, ясное, хорошее...

К. Лаврентьева

— А было что-то конкретное, что вас потрясло? Какая-то фраза?

Свящ. Игорь Палкин

— Две фразы, которые тогда задели в Евангелии и в этих посланиях. Кстати, по-моему,

это как раз из Иакова: «Похоть, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть».

Почему-то оно очень остро запомнилось... Все мы что-то совершали в жизни, всякое

бывало...

К. Лаврентьева

— Слова страшные.

Свящ. Игорь Палкин

— Не то что страшно, а тайна беззакония приоткрылась...

К. Мацан

— А в Евангелии?

Свящ. Игорь Палкин

— А в Евангелии — помните, там такое место, это шестая глава от Иоанна, где капернаумская

беседа о хлебе жизни, где Христос говорит, что надо «есть Тело Мое и пить Кровь Мою

для того, чтобы иметь в себе жизнь». Во-первых, когда ты это впервые внимательно

читаешь, ты вдруг понимаешь, зачем нужна Церковь, что вот, оказывается, ее

сердцевина, вот ее суть — это Причастие, что это само Тело и Кровь Христовы. А во-вторых,

Он там потом говорит апостолам, заканчивается глава: «И многие смутившись, перестали

с Ним ходить». Он спрашивает у апостолов: «А вы, не хотите от Меня тоже уйти?» А Петр

говорит: «Куда нам идти? Ты имеешь слова вечной жизни».

К. Мацан

— То есть мы бы, может быть, и ушли, но некуда идти.

Свящ. Игорь Палкин

— Да, мы, может быть, и ушли бы, а куда идти? И это действительно на все времена такие

слова. Ну да, может то-то не нравиться, сё-то не нравиться — ну а куда, куда ты, брат,

пойдешь-то?

К. Мацан

— Вы сказали, что в этих словах про призыв Христа, завет Христа вкушать Его Плоть и

Кровь — эти слова вам раскрыли, что такое Церковь, зачем она нужна. То есть,

фактически говоря, это Евхаристия. Это очень рифмуется с тем, что вы говорили в том же

интервью, которое Кира начала цитировать. Когда вам духовник на ваше желание стать

священником сказал, что «мы, священники, нужны в первую очередь для того, чтобы

совершать Литургию». Вы помните свою первую Литургию как священника? И чем она

для вас стала? Или, может быть, не первую, но ту, которая... Вот вам сказал духовник, что

«мы, священники, нужны в первую очередь для того, чтобы совершать Литургию». И вот

— вы священник, вот вы перед алтарем.

Свящ. Игорь Палкин

— Священник не сразу свою первую Литургию совершает, как правило. Потому что в

Москве все-таки не в деревне, и после того, как тебя рукополагают сперва в диаконы,

потом в священники... Ты все же проходишь практику в одном из кафедральных соборов

Москвы. Я проходил в храме Христа Спасителя, это практически 40 дней ежедневного

богослужения. Но ты его не сам совершаешь.

К. Мацан

— То есть просто наблюдаешь...

Свящ. Игорь Палкин

— Нет. Ты совершаешь — ты участвуешь в Таинстве и совершаешь его, но все равно под

присмотром старших братьев. И это длится почти 2 месяца. Потом, и в нашем храме отцов

не сразу в плаванье отправляют, а какое-то время еще священники сопровождают.

Поэтому я первую, когда один на один, не помню. Но это все равно был какой-то период,

когда, знаете, ты совершитель, демиург.

К. Мацан

— Какая-то опасная параллель.

Свящ. Игорь Палкин

— Твоими руками — не то что твоими руками даже, это неправильно сказать... Вот даже

растерялся.

К. Лаврентьева

— То есть ты становишься свидетелем, да?

Свящ. Игорь Палкин

— Не то чтобы свидетелем...

К. Мацан

— Какую фразу здесь подобрать, какой термин здесь подобрать?

К. Лаврентьева

— Ничего не подходит.

Свящ. Игорь Палкин

— Это и не свидетельство, а это, знаете, — ты покрыт этими ризами, вся твоя немощь, и

когда на тебе эти ризы, то Господь всё совершает вопреки твоему ничтожеству,

недостоинству, несоответствию, тому, что ты там что-то недочитал, и всякие другие

немощи и грехи, которые ты совершил и не успел их исповедовать или от них не отрекся

до конца. И все равно ты стоишь перед престолом и эта риза золотая, которая на тебе

сверху, она как бы покрывает тебя, немощь твою, и через тебя, немощного, людям дает

великие таинства, великую святыню. Ну, как-то так...

К. Мацан

— Священник Игорь Палкин, клирик храма мученицы Татианы при МГУ, заведующий

фотослужбой Патриарха, сегодня с нами в программе «Светлый вечер». В студии моя

коллега Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. Мы прервемся и вернемся к вам

буквально через минуту.

К. Лаврентьева

— Священник Игорь Палкин, клирик храма святой мученицы Татианы при МГУ,

заведующий фотослужбой Патриарха в студии «Светлого вечера». С вами мой коллега

Константин Мацан и я, Кира Лаврентьева. Мы продолжаем наш разговор. Отец Игорь, вы

совершенно потрясающе рассказали нам о вашей встрече со Христом в день Пасхи,

переживание пасхальной радости такой невероятной, которая заполнила все ваше

существо на тот момент. Отец Игорь, вот встреча со Христом состоялась, вы пережили

такое несвойственное человеку состояние, потому что вся эта радость — это от Бога. А что

дальше? Вот ты встретился со Христом, соприкоснулся к какой-то великой тайне. А что

дальше? Как жить, чтобы не потерять эту радость? Ты же не можешь жить постоянно в

этой радости? Я просто пытаюсь какие-то свои личные духовные переживания

сопоставить с этой вашей историей невероятной. И хочется понять: а как не грустить

потом всю жизнь по этой радости? Вот если вопрос сузить до такого момента. Как не

вспоминать эту радость и думать: Господи, вот бы мне опять?..

Свящ. Игорь Палкин

— Ну, дали раз — вы же знаете, что она есть. Вот и хорошо. Слушайте, но это же не

значит, что у меня потом вся жизнь такая грустная была, что я больше никогда не

улыбался.

К. Лаврентьева

— Просто вы сказали, что больше этого не было никогда...

Свящ. Игорь Палкин

— Такой полноты — знаете, Господь приоткрывает, ну, знаете, дуракам же дается в самом

начале всё. Ну, неофиту же всегда везет — так же и здесь. Господь открыл —

порадовался. Но это же не то что Он ее отнял, Он просто прикрыл — но я же знаю, что

она есть.

К. Лаврентьева

— Вот это очень важно.

К. Мацан

— Вот мы вас представляем, как заведующего фотослужбой Патриарха. И я какую-то,

может быть, не тайну, но наш заэфирный разговор перед программой раскрою. Вы

сказали: для священника — один день в неделю, а в остальные дни — понятное дело, что

это предположение, что вы работаете в Пресс-службе, фотографируете: вы снимаете в том

числе богослужения, официальные мероприятия, то есть вы полноценно работаете

фотографом. Для вас то, что, как вы сами сформулировали, священник один раз в

неделю — это проблема, это какая-то боль? Что вы по этому поводу чувствуете, будучи

священником все-таки?

Свящ. Игорь Палкин

— Естественно, я об этом много думал. Это непростая для меня жизненная ситуация.

Взвешивая всё пройденное, я понимаю, что я не обманывал ни себя, ни Церковь, когда

хотел быть священнослужителем. И то, что так сложилось и получилось, что мое

послушание церковное так много занимает времени и сил относительно непосредственно

священнослужения, я тоже не могу ни себя упрекнуть, ни священноначалие — ну, так вот

мне дано. Значит, такой у меня жизненный путь. Как мне сказал духовник: «Всё для тебя

будет, всё это Господь делает тебе на пользу». Я этим успокоился. Считаю, что значит, не

настало время, когда я еще могу так полноценно и на всю жизнь — то есть не то что на

всю жизнь, а еще более активно — посвятить себя пастырскому служению или какому-то,

пастырскому в первую очередь, конечно. Значит, надо учиться. Это тоже мой университет

определенный, когда я нахожусь рядом с Патриархом, рядом с другими великими

священниками, большими архиереями, мудрыми людьми, которые заботятся о Церкви,

любят Церковь. Я смотрю, как они живут — беру пример. Вместе с ними есть

возможность посетить совершенно отдаленные уголки Земли и нашей Родины, увидеть,

как там живут верующие люди. Потому что весь смысл патриаршего служения — это

быть рядом с людьми, с верующими. И поэтому он едет в какие-то такие места, где очень

непросто живут верующие православные.
Это, конечно, колоссальная польза и образовательный момент. Это не университет в прямом смысле слова, но несомненная житейская такая академия. И я этому очень благодарен, потому что это колоссальный опыт и очень интересно. И, конечно, я надеюсь, что наступит время, когда именно все эти знания пригодятся мне именно в пастырском служении. Но все же сделаю ремарку: сказав, что я один день священник — да, действительно, я один чередной день служу как священник, плюс к субботе, воскресенью, всем двунадесятым праздникам и прочим большим церковным событиям. И, конечно, я не перестаю ощущать себя священником, когда я выхожу из храма или когда меня встречают люди где-то. То есть я не говорю: «Извините, я сегодня не священник, идите от меня подальше...» Такого, конечно, я стараюсь не допускать.

К. Мацан

— Может быть, у меня какой-то наивный вопрос, но я и вправду им часто задаюсь сам, в

теории. Священник и фотограф. Вы же фотографировали много и активно до священства.

Что-то изменилось в работе, когда вы взяли в руки фотоаппарат как священник? Всё,

теперь я пастырь, но по-прежнему фотографирую — это было каким-то переходом? Или я,

может быть, поскольку у меня этого опыта нет, я фантазирую, это вообще не проблема?

Свящ. Игорь Палкин

— Знаете, есть такие вещи, может быть, чисто технические. Конечно, когда стал

священником, не будешь же ты бутылки фотографировать? Даже если тебе за это будут

большие деньги платить, к примеру. Хотя человек светский — ему какая разница? —

заработал, ну и заработал, на одном или на другом. Да, есть какое-то ощущение, что ты не

на своем месте. Я не могу себя представить человеком, который вот сейчас пойдет и

включится в фотобизнес, будет себя продавать. Я очень благодарен Богу за то, что моя

любовь к этому ремеслу, ей возможно реализовываться исключительно в церковной среде

и что это востребовано самой Церковью. То есть то, что я не сам туда пришел, я не

продал, не предложил — меня позвали и назначили, и я исполняю свое послушание. И

слава Богу, я этому очень рад, потому что мне это нравится.

К. Мацан

— Вы при этом в интервью много рассказывали, как увлекались фотографией в юности и

сотрудничали с ТАСС, и проходили там свою школу. И при этом в одном интервью у вас

есть такая фраза: «Творчество с большой буквы обязательно потребует от человека

жертвы, постоянной самоотдачи. Вряд ли творчество по-настоящему можно совместить со

священнослужением». Вы человек творческий. Вам не было, что называется, больно

отрывать от себя творчество ради священнослужения? Ведь это вопрос расстановки

приоритетов. То есть получается, что человек как-то должен себе сказать: вот здесь —

самое главное, а здесь — менее?

Свящ. Игорь Палкин

— Творчество бывает разного уровня. Там речь шла о таком творчестве с большой буквы,

когда человек, художник, он к этому дару своему очень внимательно относится и

посвящает себя ему точно так же, как священник посвящает себя Богу и Церкви. В этом

смысле, конечно, невозможно, наверное, вот так совмещать — либо ты себя священству

посвятишь целиком, либо творчеству. А то, чем мы занимаемся — это не творчество в

прямом смысле этого слова. Это ремесло все же, но с элементами творчества. То есть оно

меня не захватывает настолько, чтобы всё оставить и себя этому посвятить. Я совершенно

спокойно это откладываю, когда надо ехать на требу или идти служить — у меня никаких

здесь нету дилемм.

К. Лаврентьева

— Отец Игорь, очень часто я задаю свой любимый женский вопрос нашим гостям,

которые занимаются исключительно служением. Но у вас служение и заведование

фотослужбой Патриарха еще более нагружает ваше временно́е пространство. Удается ли

оставить время на семью? Хоть немножко.

Свящ. Игорь Палкин

— Немножко, конечно, удается. Но всем в моей семье хотелось бы, чтобы этого времени

было больше. Я прошу у них у всех прощения за это.

К. Мацан

— И вам тоже хотелось бы, чтобы его было больше.

Свящ. Игорь Палкин

— Вы знаете, я уже так привык, что я уже и не знаю, хотелось бы или не хотелось бы.

Останусь ли я сам собой¸ если у меня будет так много свободного времени, и вообще,

буду ли я лучше сам от наличия большего свободного времени.

К. Мацан

— Я все-таки позволю себе вернуться к теме фотографии. Я слышу в ваших словах такое

— может быть, вы сейчас меня опровергнете, — но я слышу в них смирение. У человека

есть любовь к деятельности, к творчеству, к фотографии. Но человек осознано говорит:

нет, я всего себя не буду этому посвящать, потому что...

Свящ. Игорь Палкин

— Тем не менее, я же не отказываюсь, какое смирение? Я же не отказываюсь. Я же все-

таки этим занимаюсь. Нет, я не вижу здесь никакого особого смирения. И к тому же

получается, что одно мне нравится, а другое не нравится. Нет, священство мне тоже

нравится совсем не меньше. И поэтому здесь дилемма в том числе и поэтому не

возникает.

К. Мацан

— Тогда, что такое смирение? — возникает вопрос.

Свящ. Игорь Палкин

— Это чудо Божие, это тайна — смирение. Если человек достиг смирения, его вообще

искушения не касаются. Это таинственная вещь — смирение. Это какая-то разновидность

мужества.

К. Мацан

— Хорошо. Я тогда по-другому спрошу, с другой стороны зайду. Очень тронула меня

ваша фраза, и в интервью у вас я читал, что ваше послушание, ваша любовь к фотографии

может реализовываться внутри Церкви, в церковных проектах. Где-то вы говорили, что

«милостью Божией я никогда не фотографировал на стороне». Есть, скажем так, другое

измерение этой проблемы. Вот, творческий человек — предположим, он любит театр. И

приходит за каким-то советом, разговором к священнику: насколько это богоугодное

дело? И ему говорят, допустим: «Знаешь, любишь театр — делай в воскресной школе с

детишками спектакль». И кто-то это примет, а кто-то не примет, потому что это

самодеятельность, а я мечтаю о большом. Всегда ли полезно, всегда ли работает эта схема

— свои таланты направить на такое околоцерковное служение?

Свящ. Игорь Палкин

— Я думаю, что человек, который ищет Христа, он будет Его везде искать. И такие люди,

о которых вы рассказываете, они в моем священническом опыте встречались. И просто

видно, что если человек попытается остаться, он не может быть самим собой там, где от

него требуется компромисс. Понимаете, в чем дело. И как-то так получается, совершенно

мистическими путями, что его выталкивает театр — то есть ему такие предлагают роли,

что он, как христианин, просто не может их играть. Есть много ролей, которые человек

может играть, будучи христианином. Вот ему непосредственно обязательно что-то там

такое предлагают, что неприлично или недопустимо. И он в своей христианской совести

не может с этим согласиться — он сам начинает искать пути. Не надо никого заставлять.

Никогда Господь никого не насилует — Он ни за кем не бегал по пустыне с веревкой, не

таскал за Собой. Он говорит: «Не хотите ли вы уйти от Меня?» — Он так говорит.

Поэтому здесь не надо человека заставлять: иди то делай, или сё делай. Он творческий

человек — он сам найдет, где себя применить, как прорастить этот талант ради Господа. И

тот человек, о котором я говорю, он действительно очень много делает сейчас в Церкви и

в воскресных школах, в разных других студиях театральных. Но при этом он и театр не

оставил. Но кризисы, несомненно, были — из одного театра уходил, в другой театр

приходил. Всё это непросто. Но это не от того, что духовник говорит «уходи», а человек

не может это пережить. Он сам принимает это решение, понимаете, в чем дело.

К. Мацан

— Еще вас хочу спросить про вашу священническую стезю. Мы часто говорим про то, что

человек, когда приходит на исповедь, прихожанин, мирянин, он исповедуется не

священнику, а Богу — это то, что мы часто говорим, это так и есть. Но я понимаю, как

человек, который приступает к Таинству исповеди, что это не так-то просто внутри

разделить: все равно ты психологически стоишь перед этим человеком, перед

священником. И так или иначе ты не можешь на него вовсе не ориентироваться. Иногда

можешь, но я понимаю, что это требует некого усилия. А для священника, с этой стороны

аналоя — насколько реально удается разделить на практике, что я просто свидетель, а не

Тот, кому человек эту исповедь приносит: я же все равно слушаю, я же все равно потом

даю совет или от меня ждут этого совета, даже если я, может быть, и не хочу его давать.

Свящ. Игорь Палкин

— Я немножко запутался в этом вопросе. Потому что если человек исповедуется Богу, а я-

то, как священник, не исповедуюсь этому человеку?

К. Мацан

— Я имею в виду, что вы как священник принимаете исповедь.

Свящ. Игорь Палкин

— Когда ты принимаешь исповедь, это, конечно, какое-то чудо, это чудо несомненное.

По-моему, в прошлом эфире мы об этом говорили. Об этом говорят абсолютно все

священники, которые это переживали. При настоящем раскаянии священник испытывает

радость от того, что человек кается — ты просто свидетель чуда Божьего. Потому что это

раскаяние, эти слезы о грехах, какие-то переживания — это то, с чего человек начинает

изменяться. И человек меняется иногда очень сильно, просто кардинально — был

разбойник, стал смиренный. И когда ты при этом присутствуешь — ну как можно этому

не сопереживать? Другой разговор про то, что является исповедью. Мы знаем о том, что

Таинство исповеди возникло для того, чтобы присоединять к Церкви отпадших от нее

именно через отречение. И в каком-то сакральном смысле оно нужно в первую очередь

для тех людей, которые согрешили именно каким-то отречением от Христа: либо тяжелым

смертным грехом, либо еще чем-то, либо отречением в прямом смысле этого слова. А те

исповеди, которые мы приносим священнику сейчас регулярно перед Причастием, они

имеют скорее черту откровения помыслов, которые бывают в монастырях: послушник

открывает помыслы своему духовнику, ежедневные. То есть понятно, что он не совершал

каких-то чудовищных грехов за это время. И поэтому степень и глубина покаяния, то есть

как бы накал этого разговора не такой, когда человек действительно сокрушается о чем-то

глубочайшем. И это не так часто встречается — вот о чем я хочу сказать.

К. Мацан

— Но то, о чем вы говорите, вы этому ставите знак «минус», или это нормально? Я что

имею в виду: вот я встречал реакцию, что теми же словами, но более жестко — что

исповедь наша спрофанирована... Нет, вернее, не так — не исповедь спрофанирована, а

мы считаем исповедью, такой нашей ежедневной, на самом деле спрофанированное

откровение помыслов монаха, что вообще недопустимо и не нужно. То есть мы вообще не

понимаем, мы запутались, и мы не тем занимаемся.

Свящ. Игорь Палкин

— Ну, конечно, Церковь она же глупенькая — она придумала что-то себе, а мы мучаемся.

Конечно, Церковь — это мать наша, это Сам Господь, который через устройство

каноническое, через те чинопоследования, которые сложились, Он нам на нашем отрезке

времени предлагает самое лучшее для спасения. Я вообще не представляю, как бы мы

жили, если бы у нас не было регулярной исповеди. Вот из чего бы состояла наша духовная

жизнь, вот так представим: если бы мы не должны были раз в неделю, чаще или чуть

реже, перед Крестом и Евангелием в присутствии священника открывать свои помыслы? Я

даже не представляю, что это. Профанация началась бы, если бы этого не стало. Конечно

же, сам по себе грех омывается Кровью Христовой в самом Причастии. Именно это

Таинство исцеляет, обновляет нас, восстанавливает. Но исповедание греха, сокрушение

сердечное — это однозначно добро и Богу угодно.

К. Лаврентьева

— Священник Игорь Палкин, клирик храма святой мученицы Татианы при МГУ,

заведующий фотослужбой Патриарха. Отец Игорь, святой праведный Иоанн

Кронштадтский в своих дневниках пишет о священстве так: «Что это за высокое лицо —

священник? Постоянно у него речь с Господом и постоянно отвечает на его речь Господь;

что ни треба, что ни молитва — то речь с Господом; что ни треба, что ни молитва — то

ответ на нее Господа... Священник — ангел, не человек». Отец Игорь, когда я прочитала

это, меня это просто потрясло. И я хочу вам задать вопрос: не обжигает ли вас это чувство

глубочайшей ответственности священника?

Свящ. Игорь Палкин

— Знаете, как врачи привыкают в какой-то момент к своей ответственности и перестают

что-то ощущать, я думаю, что несвятые священники, к которым я себя, естественно,

отношу, тоже в какой-то момент — я не могу быть в состоянии какой-то постоянной

восхищенности. К тому же, если ее возгревать какими-то методами психическими или

психологическим — это вообще неправильно, потому что это чудо Божие. Иоанн

Кронштадтский — это праведник, великий праведник нашей Церкви. И равнять себя с

ним, по крайней мере, неразумно и как-то нескромно. Но это, конечно, идеал, к которому

хотелось бы стремиться. Но ведь Господь не всем дает — Он кому-то дает больше, кому-

то дает меньше. С другой стороны, что остается от священника, когда он снял ризу?

Вот он ушел, он даже подрясник может снять. На нем что-то остается, ведь он же не

может совершать Таинства, не надев облачение. А что тогда в нем? А все же этот

пастырский дар какой-то, именно пастырский, он на священнике пребывает всегда. Он

может быть очень развит, не очень, священник на него откликается очень тепло или нет,

но это в священнике неотъемлемо — самый дар, печать священства. Не зря же люди

узнают священника на улице, священнослужителя. Попа и в рогоже видно. Это

удивительная вещь — я, правда, удивлялся, как люди узнают.

К. Мацан

— И вас узнают?

Свящ. Игорь Палкин

— Узнают. «Батюшка...»

К. Мацан

— Мне интересно, вот это узнавание, оно какое: радостное, подозрительное? Они

подходят с каким-то вопросом, или просто: о, батюшка! — и пошли дальше.

Свящ. Игорь Палкин

— Нет, это бывает, когда какой-нибудь диалог и спрашивают: «Вы священник?» — «Да,

священник».

К. Мацан

— А дальше что?

Свящ. Игорь Палкин

— Иногда вопросы задают...

К. Лаврентьева

— По обстоятельствам.

Свящ. Игорь Палкин

— Скорее всего, спрашивают, чтобы убедиться. Нет, конечно же, бывает так, что люди

узнают и потом завязываются какие-то отношения. Но это нечастое явление, я бы сказал.

Я об этом сказал, чтобы просто поделиться, что эта печать священства, она есть на

священниках, даже когда мы не облачены, когда мы выходим. И это не означает, что в

этот момент я живу какой-то духовной жизнью особенной. То есть он меня заметил,

потому что я молился. Да нет как раз, это вопреки, что поразительно — ты обо всем

забыл, ты где-то в шортах, а в тебе священника видят. Ты думаешь: какое несоответствие

вообще. (Смеется.)

К. Лаврентьева

— Отец Игорь, а что вам сложнее всего дается в вашем священническом служении? Кто-

то нам очень подробно говорил о том, что сложнее всего дается исповедь. Или отпевание.

Или еще что-то. То есть какие-то моменты, какие-то Таинства, может быть.

Свящ. Игорь Палкин

— Вы знаете, на самом деле очень тяжело, это если когда тебя позовут к какому-нибудь

человеку... Или человек приходит креститься, за обрядом, и он требует — он не хочет

ничего учить, не хочет ничего узнать. И вот эта стена, когда ты ее встречаешь — это самое

тяжелое, на мой взгляд. Вот, что ты ни говоришь — бывает, что ты не находишь ключа к

человеку...

К. Мацан

— А вам приходилось отказывать людям? На просьбу крестить их.

Свящ. Игорь Палкин

— Я не могу отказывать — я же не хозяин этого Таинства. Я могу только сказать

человеку, что... Если он приходит — что-то же его ведет, да? Нельзя же просто взять и ему

так сказать. Но я могу ему посоветовать со мной вместе пройти какой-то путь до этого

крещения. У нас в храме индивидуальные беседы с теми, кто хочет креститься. То есть у

нас так получается, что мы сами ведем этого человека. И вот если человек не хочет этот

путь идти, то это очень тяжело — чувствуешь, что ты ему недодал, что ты его не разгадал,

что ты его не понял. И если человек ушел — это очень тяжело, это гораздо тяжелей. Ну и,

конечно, свои «кладбища» у всех тоже есть — это тоже нерадостные воспоминания.

К. Лаврентьева

— Отец Игорь, пришел к вам человек и говорит: «Батюшка, покрестите меня без

огласительных бесед». Сейчас это очень часто можно услышать, встретить. «Зачем они

мне? Я пришел покреститься, мне и надо покреститься. Зачем мне слушать какие-то

курсы, ходить, готовиться?» И что вы делаете? Что ощущаете в такой момент?

Приходилось ли вам проявлять какую-то жесткость, может быть?

Свящ. Игорь Палкин

— Конечно, мне приходилось не то что жесткость, может быть, какую-то неуступчивость

проявлять. Но неуступчивость именно в том, что я не соглашался на такое развитие

событий. Но я соглашался с человеком общаться, я соглашался всегда с человеком дальше

идти. Если человек не хочет ко мне приходить, не хочет — тут все-таки дело

добровольное. Хотя буквально совсем недавно я встретился с человеком, который

говорит: «Мы крестили ребенка у вас в храме. И вы знаете, такой случай был: у нас

крестная была, она пришла и прямо на крестинах священнику рассказала, как она считает.

И он ей сказал: „Тебе крестной быть нельзя“. Это было прямо при Таинстве». Я с ужасом

подумал: не я ли это был? Мы же не всех помним. Оказалось, что это был не я. Хотя в

целом, конечно, такие ситуации могут быть. Потому что люди приходят из другого храма, или они

просто с улицы, их позвали быть крестными — они не готовы, они не понимают. Даже не

то чтобы научить вере — их самих надо учить. И этих крестных надо всех воспитывать,

их надо всех воцерковлять, как-то привлекать, чтобы они всей этой семьей начали бы в

храм ходить, чтобы этот момент крещения стал бы для них общим воцерковлением. В том

конкретном случае это было невозможно, и священник ей отказал. Так вот, интересный

комментарий того человека, который мне рассказывал: «Так мы так благодарны

священнику, что он так сделал». Это было очень здорово, потому что это их избавило от

каких-то житейских разных дел, которые не имеют отношения прямо к церкви. Но вот

священник проявил такую позицию принципиальную, и оказалось, что этим он избавил

людей от каких-то разных обстоятельств, в которые они не хотели впасть потом в этой

жизни.

К. Лаврентьева

— Отец Игорь, вы немножко ранее сказали о том, что нехорошо возгревать в себе какое-

то чувство восхищения или каких-то духовных переживаний путями психическими и

психологическими. Но очень часто христианин сталкивается с каким-то сердечным

окаменением, бесчувствием, холодностью в силу каких-то обстоятельств. Бывает ли это у

священника, когда, например, он приходит на Литургию, ему надо служить, а внутри

всё молчит. И что тогда делать, если нельзя искусственно в себе это взращивать,

ощущение какого-то благоговения?

Свящ. Игорь Палкин

— Надо служить Литургию — внимательно ее служить. Не надо в себе вызывать никаких

чувств насильных. Потому что все чувства, которые мы сами в себе можем вызвать, они

все находятся в нас самих. Понимаете, они все земные. Мы не можем придумать

духовных вещей. А настоящее духовное переживание неотмирное, оно не отсюда —

веяние Духа Святого тем и отличается от всего остального, что оно не земное. А человек,

который пытается «допингом» таким в себе что-то возгревать, он обманывается чаще

всего. Об этом Игнатий Брянчанинов много пишет, и даже у него есть целая книжка «О

прелести». Это опасный путь, потому что чудо Господь Сам совершает. Он говорит: «Вы

молитесь». И если даже нет наставника, Господь со временем, когда увидит, что вы

искренне к Нему идете, Он Сам вам откроет, Он Сам эту дверку вам откроет. А возгревать

в себе эти чувства, чувство восторга — это как бы требовать награды, требовать награды

раньше, чем ты ее заслужил.

К. Лаврентьева

— А чувство покаяния?

Свящ. Игорь Палкин

— Я еще раз говорю: настоящее покаяние, все духовные переживания: смирение,

покаяние, любовь — это настоящие духовные чудеса, это то, что Господь нам посылает.

Мы можем только трудиться на этой ниве доступными нам средствами. Если ты

священник — совершай Литургию, внимательно читай молитвы, не отвлекайся,

сосредоточься на этом. Если надо, Господь тебе пошлет и откроет. Если ты волонтер —

заботься о тех бедных, твори какие-то дела. Пришел домой — помоги своей семье. Делай

это — через это родится любовь. А если просто думать: «Как я люблю, как я люблю». Ну,

сколько ни говори «сладко, сладко», во рту сахара не появится, правильно? Вот точно так

же и здесь.

К. Мацан

— Меня очень согревает, что в нашей беседе вы нас постоянно, как ваших слушателей, где-

то подводите к грани неизреченного, неведомого — там, где чудо там, где духовный мир,

там, где слова уже почти ничего не могут выразить, но есть эта реальность Божьего

присутствия. А вот по эту сторону, где слова еще могут выразить что-то, вы нас

адресуете к делам: делать, жить, и просто быть с Богом.

Свящ. Игорь Палкин

— Но весь парадокс заключается в том, что эти дела уже будут свидетельством веры.

К. Мацан

— Священник Игорь Палкин, клирик храма мученицы Татианы при МГУ, заведующий

фотослужбой Патриарха, сегодня провел с нами этот «Светлый вечер». Спасибо огромное

за беседу.

Свящ. Игорь Палкин

— Вам спасибо.

К. Лаврентьева

— Спасибо большое.

К. Мацан

— В студии была моя коллега Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. До свидания.

К. Лаврентьева

— Всего хорошего.

Другие программы

Духовные этюды

2 мая. «Царица весна»

Скачать

Фото: Ralph Katieb/Unsplash

Незаметно свершается пришествие весны, тихими шагами, лёгкими стопами входит она в зимнее пространство и воцаряется в мире без внешних потрясений. Так и Царство Небесное, по слову самого Спасителя, не приходит заметным образом, требуя от нас, однако, постоянных и целеустремлённых усилий для своего водворения. Каковы эти усилия? Стяжание глубокого смирения пред Богом, постоянной и чистой молитвы к Нему и нелицемерной любви, милующей и ближних, и дальних.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 3 мая (вечер 2 мая) 2026г.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры Недели о расслабленном, глас 1, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Дла́нию пречи́стою созда́вый челове́ка,/ прише́л еси́, Благоутро́бне, неду́гующия исцели́ти, Христе́,/ разсла́бленнаго во О́вчей купе́ли,/ сло́вом Твои́м возста́вил еси́:/ кровоточи́вой же боле́знь исцели́л еси́:/ ханане́и отрокови́цу стужа́емую поми́ловал еси́,/ и проше́ния со́тника не презре́л еси́./ Сего́ ра́ди зове́м:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Непогребе́н мертве́ц сый,/ разсла́бленный ви́дев Тя, возопи́:/ поми́луй мя Го́споди, я́ко одр мой гроб мне бысть./ Что ми приобре́тение живота́?/ Не тре́бую О́вчия купе́ли,/ не и́мам бо никого́же влага́юща мя,/ возмуща́ющимся вода́м:/ но к Тебе́ исто́чнику прихожду́ исцеле́ний,/ да и аз со все́ми зову́:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Взы́де Иису́с во Иерусали́м на О́вчую купе́ль,/ глаго́лемую иуде́йски Вифесда́,/ пять притво́ров иму́щую:/ в тех бо слежа́ше мно́жество немощству́ющих./ А́нгел бо Бо́жий по вся ле́та сходя́, возмуща́ше ю́,/ и здра́вие подава́ше приступа́ющим ве́рою./ И ви́дев Госпо́дь многовре́менна челове́ка, глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль:/ враче́м изда́х все име́ние мое́,/ и ми́лости улучи́ти не сподо́бихся./ Но Врач душ и теле́с глаго́лет к нему́:/ возми́ твой одр и ходи́, пропове́дуя Мою́ си́лу,// и ве́лию ми́лость в конце́х.

Догматик, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́/ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: При О́вчей купе́ли,/ челове́к лежа́ше в не́мощи,/ и ви́дев Тя Го́споди, вопия́ше:/ челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в ню./ Егда́ же прихожду́, ин предваря́ет мя, и прие́млет исцеле́ние:/ аз же немощству́яй лежу́./ И а́бие умилосе́рдився Спас, глаго́лет к нему́:/ тебе́ ра́ди Челове́к быв,/ тебе́ ра́ди в плоть облеко́хся,/ и глаго́леши: челове́ка не и́мам:/ возми́ одр твой и ходи́./ Вся Тебе́ возмо́жна, вся послу́шают, вся повину́ются:/ всех нас помяни́, и поми́луй Святы́й,// я́ко Человеколю́бец.

Богородичен воскресный, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Храм и дверь еси́,/ пала́та и престо́л Царе́в,/ Де́во Всечестна́я:/ Е́юже Изба́витель мой, Христо́с Госпо́дь,/ во тьме спя́щим яви́ся, Со́лнце Сый пра́вды,/ просвети́ти хотя́, я́же созда́ по о́бразу Своему́ руко́ю Свое́ю./ Те́мже Всепе́тая,/ я́ко ма́терне дерзнове́ние к Нему́ стяжа́вшая,/ непреста́нно моли́// спасти́ся душа́м на́шим.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:/ пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о расслабленном, глас 8.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: В притво́ре Соломо́нове,/ та́мо слежа́ше мно́жество немощству́ющих,/ и преполови́вшуся пра́зднику,/ обре́те Христо́с три́десять осмь лет разсла́блена лежа́ща,/ Влады́чним гла́сом глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль./ Он же глаго́лет к нему́:/ возми́ одр твой, и ходи́:/ се здрав был еси́, ктому́ не согреша́й./ Богоро́дицы моли́твами// низпосли́ нам ве́лию ми́лость..

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия