«Проповеди митрополита Антония Сурожского». Егор Агафонов

У нас в студии был президент Фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского» Егор Агафонов.

Разговор шел о том, как сейчас изучается наследие владыки Антония и издаются его проповеди.

Этой программой мы завершаем цикл из пяти бесед, посвященных личности и размышлениям митрополита Антония Сурожского.

Первая беседа с епископом Переславским и Угличским Феоктистом была посвящена размышлениям вл. Антония о вере и сомнениях (эфир 08.09.2025).

Вторая беседа с Петром Михайловым была посвящена размышлениям вл. Антония о Церкве и Символе веры (эфир 09.09.2025)

Третья беседа с Борисом Братусем была посвящена психологии в богословии владыки Антония (эфир 10.09.2025)

Четвертая беседа с Фредерикой де Грааф была посвящена размышлениям владыки Антония о болезнях и страдании (эфир 11.09.2025)

---

Константин Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья. В студии у микрофона Константин Мацан. Этой беседой мы продолжаем и подытоживаем цикл программ, которые на этой неделе в часе «Светлого вечера», с восьми до девяти у нас выходили, где мы говорили о наследии митрополита Антония Сурожского, о его богословии, психологии в его богословии, о его пастырском опыте, о его опыте, как врача и человека, принадлежащего, в том числе, помогающим профессиям. И вот сегодня мы этот разговор продолжим и, повторюсь, подытожим с Егором Агафоновым, президентом фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского». Добрый вечер.

Егор Агафонов

— Добрый вечер, Константин.

Константин Мацан

— Мы этот цикл программ про владыку Антония с вами вместе задумывали, как некое преддверие конференции, которая скоро в Москве состоится, в начале октября, с 3 по 5 октября в Доме русского зарубежья. И тема еже, нет, ежедвухлетней конференции, она десятая, юбилейная.

Егор Агафонов

— Да, она раз в 2 года проводится.

Константин Мацан

— Вот тема в этом году «Митрополит Антоний: преемственность, контекст, уникальность». Я, вы знаете, о чем бы хотел может быть в качестве такого эпиграфа спросить. У меня есть такое ощущение, я тоже давно в разных конференциях по наследию владыки участвую, что это такая, может быть первая что ли масштабная попытка именно научного анализа наследия митрополита Антония именно в контексте богословия, философии, культуры его времени. Понятно, что эти тексты, эти темы возникали на конференциях всегда и ранее, ну вот так, чтобы именно фокус на этом сделать, по-моему, это впервые.

Егор Агафонов

— Ну да, совершенно верно. Первый раз мы постарались целенаправленно обратить внимание на тот контекст, в котором рос, формировался, воспитывался, а потом уже и действовал митрополит Антоний. Потому, что, конечно, он из себя представляет личность в истории Церкви совершенно уникальную, очень своеобычную, мало на кого похожую. Но, это не значит, что он жил в каком-то безвоздушном пространстве, не испытывая никаких влияний, не находясь в контексте богословской мысли своей эпохи, не являясь ну в какой-то мере наследником церковных традиций русской эмиграции. И все эти связи, все эти сопоставления, взаимоотношения очень важно попробовать проследить, попробовать о них поговорить, и тогда гораздо яснее будет место самого владыки Антония в церковной истории и истории богословской мысли XX века.

Константин Мацан

— Ну вот тексты продолжают выходить, владыки Антония, вашими непосредственными трудами, новые книги с новыми, ранее не переведенными на русский язык, например текстами. Вот есть, казалось бы, 3 тома под названием «Труды», которые, вроде бы, если их все 3 прочитать, то вот некое целостное представление о мысли владыки Антония получится. Но, как будто неиссякаем этот источник. Вывести новые тексты в каких-то, видимо, архивах. Как это происходит и что это за работа такая?

Егор Агафонов

— Совершенно верно. Вы очень правильно отметили 2 свойства текстов владыки Антония. С одной стороны, прекрасные впечатления от текстов владыки Антония можно получить, прочитав не то, что трехтомник, а просто какую-нибудь одну его серьезную законченную цельную книгу, сборник, уже будешь иметь представление о стиле размышления, о стиле проповеди, о стиле общения владыки Антония уже представление будешь иметь. А прочитав трехтомник, конечно, человек получит очень обширное и очень детальное представление о мысли владыки Антония. Это совершенно замечательные издания, которые очень хорошо его представляют. С другой стороны, совершено верно то, что наследие владыки Антония, ну я бы не мог сказать: неиссякаемо, неиссякаемого, наверное, ничего в нашей жизни нет, но по крайней мере мы еще далеко не достигли приделов, мы его не исчерпали. Наверно, уже не стоит очередной раз это повторять, все, наверное, так или иначе владыкой Антонием интересуются, хорошо знают одну очень известную вещь, что он практически ничего никогда не писал, он всегда говорил. От него практически не осталось каких-то текстов, которые он бы или писал собственной рукой, или печатал на машинке. Как правило, все его тексты — это беседы и проповеди, произнесенные в самых разных местах и по самым разным случаям. Эти беседы очень часто записывались за ним, эти беседы в последствии расшифровывались, эти беседы в последствии собирались. И, естественно, Фонд много лет уже занимается тем, что старается аккумулировать все доступное из всех источников, какие только возможно, все тексты, которые так или иначе с владыкой Антонием связаны. И открытия не прекращаются ну пока что в общем-то ну ни на неделю. Вот даже за последние несколько месяцев мы получили, ну если я не ошибаюсь, 6 или 8 текстов владыки Антония, его беседы на английском языке, которых не было в предыдущих, раньше в архивах фонда. То есть для нас это новые беседы, которые мы будем, естественно, переводить и думать об их публикации на русском. Иногда в наш архив поступают совершенно уникальные вещи: какие-то материалы из архивных фондов: письма владыки Антония. Вот поделюсь совершенно удивительным открытием. Недавно один замечательный наш российский исследователь, большой специалист по генеалогии передал нам копию письма, которую Андрей Блум написал в 1943 году директору русской гимназии в Париже Борису Дурову. Андрей Блум в то время преподавал в этой русской гимназии, и это письмо — такое объяснительная записка по поводу некоего конфликта, суть которого мы, к сожалению, из, пока не можем понять из самого текста, а узнать более подробно нам пока не удается, не у кого. Но, тем не менее это письмо с определенного рода извинениями за какую-то неясность и недоразумение, произошедшую с его учениками. И в этом письме Андрей Блум просит директора гимназии не наказывать учеников выпускного класса, а допустить их на выпускной вечер. А судя по всему, наказали их как раз за участие в каком-то, может быть несанкционированном и несогласованном кружке, или каких-то беседах, которые Андрей с ними проводил. Ну если можно правильно восстановить контекст, там это не вполне понятно.

Константин Мацан

— Интересно.

Егор Агафонов

— В общем это где-то такое письмо-заступничество, где он приносит свои извинения директору гимназии за какое-то может быть свое, свой собственный недосмотр, но настойчиво просит не лишать учеников выпускного класса возможности участвовать в памятном выпускном вечере.

Константин Мацан

— 43-й год.

Егор Агафонов

— 43-й год.

Константин Мацан

— Оккупация в Париже.

Егор Агафонов

— В Париже, да, да, да. Русская гимназия благополучно действовала в оккупированном Париже. Как мы помним, Андрей Блум, тогда он был еще в тайном постриге, тогда еще не было от крыто известно, что он уже монах Антоний, тогда он в Париже работал врачом, и также он немного преподавал естественные предметы по естественным наукам в русской гимназии. ну это были, было, судя по всему, какое-то не вполне штатное преподавание, скорее всего какие-то он может быть часы замещал. Потому, что вот архивы, которые мне тоже удалось просмотреть , русской гимназии, связанные с этим, с этими годами, в числе штатных преподавателей, которые прямо там по списку зарплату, в числе штатных преподавателей его нет. Но, тем не менее он там вел уроки, и его помнят, помнили некоторые ученицы, которые впоследствии много сделали для распространения его наследия. Ну вот, в частности, сестры Татьяна и Елена Майданович учились как раз в той гимназии. И, если Елена, она была младшей се, младшей сестрой, она и непосредственно его не застала. То вот Татьяна Майданович как раз застала Андрея Блума и немножко училась у него. Собственно говоря, через именно, через эту цепочку впоследствии и возникла вот эта замечательная связь, и именно благодаря этому Елена Львовна Майданович познакомилась с владыкой Антонием, когда он приезжал в Россию, с будучи сестрой Татьяны, с которой он захотел увидеться. И с того времени и началось вот то замечательное потрясающее служение Елены и Татьяны Майданович, двух сестер, которые очень-очень много сделали для того, чтобы наследие владыки собиралось, записывалось, расшифровалось, редактировалось, переводилось с разных языков: с французского и английского на русский, и издавалось. Вот основой для всех будущих изданий владыки Антония, которые все 90-е и начало 2000-х годов в основном Елена Львовна Майданович организовывала, во многом основой было такое, еще самиздатовское машинописное десятитомное собрание его проповедей, то, которое она собирала, переводила, дополняла и печатала на машинке. Распространялось это все в нескольких копиях, ходило по рукам. Ну и, соответственно, по правилам там издата уже перепечатывалось далее.

Константин Мацан

— А из открытий, которые легли в основу книг новых, что бы вы выделили?

Егор Агафонов

— Вы знаете, здесь, конечно, много, о чем есть поговорить. Вообще надо сказать, что если все будет получаться хорошо, то конец этого года и начало следующего года у нас запланировано прямо сразу несколько очень важных изданий, которые связаны с наследием владыки. Будем надеяться, что рано или поздно все они осуществятся, и думаем, что это должно быть ну в самое ближайшее время. Но, наверно, самым важным и самым интересным является цикл его бесед о «Символе веры». Это очень интересная история, история этого издания. Надо сказать, что, ну как вы, наверно, знаете, в основном книги, выходящие, владыки Антония представляют из себя сборники, да, сборники его бесед на те или иные темы, беседы и проповеди разных лет, собранные составителем по какому-то определенному плану и сконцентрированные вокруг той или иной темы. А в данном случае мы имеем дело с циклом бесед, которые продумал и составил, и произнес сам владыка в конце 79-го и по 81-й год в своем Лондонском соборе. Это были беседы с новообращенными, с новопришедшими в Церковь, с новокрещенными. Как правило, это были в значительной части англичане, которые перешли в православие. Это был его цикл бесед о смысле «Символа веры». То есть это, ну условно говоря, в самых общих чертах начальная догматика православия, но в очень живом, в очень ярком и очень своеобразном изложении митрополита Антония. Эта книга представляет из себя вот такое цельное издание, которое подготовил уже к печати уже после кончины владыки Антония один хороший его знакомый англиканский священнослужитель, каноник Джон Бинс. И книга вышла по-английски только в конце прошлого года, 24-го вышла в Англии. И, естественно, узнав об этом издании, разумеется, мы решили немедленно его переводить и знакомить с ним русского читателя. Сейчас и перевод, и редактура этой книги закончены, и мы надеемся, что в самое ближайшее время, и надеемся, что на нашей конференции читатели смогут взять в руки эту замечательную новую книгу владыки Антония, которая будет называться «Живой „Символ веры“». Это не случайно, потому что в своих размышлениях владыка Антоний не столько говорит о каких-то собственно, догматических вещах, сколько о том, как те или иные положения православной веры меняют нашу собственную жизнь, как они отзываются в нашей жизни, что они нам дают в нашей повседневности, каким образом православная вера, православное вероучение способствует нам в изменении нашей жизни. Именно поэтому книга называется «Живой „Символ веры“».

Константин Мацан

— Егор Агафонов, президент Фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского» сегодня с нами в программе «Светлый вечер». А можете какой-то тизер сделать? Вот вы читали книгу, конечно же, готовя ее к изданию. Ну «Символ веры», «Живой „Символ веры“» — книга новая, грядущая митрополита Антония. А еще?

Егор Агафонов

— Выходит замечательный сборник, который называется «Человеческие ценности в медицине». Как мы знаем, владыка Антоний профессиональный хирург, практикующий, немалое время проведший на Второй мировой войне в военном госпитале, будучи военным хирургом, человек, который знает медицину не понаслышке. Собственно, в каком-то смысле может быть он и остался таким целителем, в широком смысле слова, до конца своих дней. Надо сказать, что в своих рассуждениях о медицине, о помощи больному, о помощи умирающим, владыка Антоний иногда даже немножко опережал свое время. Сейчас для нас достаточно привычным и естественным являются такие понятия, ну что больного надо лечить вместе с ним самим, да, что необходимо внимательное сотрудничество врача и больного в глубоко человеческом отношении, которое является одной из совершенно необходимых профессиональных свойств для любого врача о том, что любого человека нужно до конца в самой безвыходной врачебной ситуации до конца сопровождать и не оставлять его врачебной помощью, соединенной с человеческой заботой. Для все, для нас это кажется достаточно самоочевидными вещами, и нам кажется достаточно самоочевидными вещами, и нам кажется, что все это ну как бы входит в некий такой врачебный кодекс. Но, надо сказать, что и в 40-е, и в 50-е, и в 60-е годы, к которым многие беседы владыки Антония на эту тему относятся, это было еще далеко не так, это не было столь общепринятым и понятным. Пациент, оказавшись в руках врача, далеко не всегда мог рассчитывать именно на такое глубоко человеческое, сострадательное участие. У врача была задача, если есть возможно, то надо победить болезнь, ее каким-то образом вылечить. А сам пациент как будто исключался из этого взаимодействия. О том, что с человеком для того, чтобы его излечить, нужно глубоко на душевном уровне наладить сотрудничество, это было вещью далеко не очевидной. Надо сказать, что владыка Антоний был одним из тех людей, кто, уже будучи в Англии, участвовал. Стоял у истоков создания хосписного движения.

Константин Мацан

— Вчера на Радио ВЕРА была программа с Фредерикой де Грааф.

Егор Агафонов

— Да.

Константин Мацан

— Уроженкой Нидерландов, которая воцерковлялась у владыки Антония и была его духовным чадом. И хотя по первому образованию она филолог-славист, ее владыка Антоний в какой-то момент благословил ехать в Россию, именно заниматься хосписным движением. И потом все служение дорогой Фредерики было связано как раз с фондом помощи хосписам «Вера». Вчера она тоже об этом рассказывала.

Егор Агафонов

— Да, вот этот замечательный сборник о человеческих ценностях в медицине, он целиком сконцентрирован вокруг размышлений владыки Антония о жизни и смерти: о том, что такое смерть и для самого уходящего, и для тех, кто остается вокруг него. Это размышление о том, как врач, в каких отношениях врач должен находится со своим пациентом, как они вместе могут сражаться с болезнью. И несомненно эта книжка будет чрезвычайно важна для любого человека, кто так или иначе с медициной связан. Это и врач, и может быть какая-то медицинская сестра, и сестра помощи, и работник хосписа. Потому, что это помогает выстраивать некоторые самые важные, самые базовые вещи и в отношении человека, который иногда лежит на одре смерти, и тех людей, которые стараются ему помочь. Потому, что ведь мы понимаем, что чрезвычайно важно не только само по себе оказание помощи, но и то, как она оказывается, и в какие отношения человек вступает с теми, кто ему помогает.

Константин Мацан

— Так, а еще одна книга, я знаю, будет, о призвании человека.

Егор Агафонов

— Да, это замечательная небольшой сборник, в появлении которого тоже проглядывается своя очень радостная история, которая нас обнадеживает и говорит о том, что работа фонда небесполезна и прорастает иногда вот замечательными такими, добрыми плодами. Довольно долгое время собрания фонда, наши семинары и конференции посещала одна молодая женщина Мария Танайлова, которая училась в Свято-Тихоновском Гуманитарном Университете, и в какой-то момент, когда пришла пора уже думать о выпускной квалификационной работе магистерской, она решила избрать для своей работы тему «Богословие владыки Антония». И у нас было несколько встреч, она встречалась и с Еленой Львовной Майданович, и получала доступ к материалам из нашего, имела возможность смотреть тексты владыки Антония. И она их брала для себя, для своей работы тему «Призвание», о том: что такое человеческое призвание. В данном случае речь идет, конечно, не о каких-то профессиональных сторонах призвания, ни о том, кому из нас быть врачом, а кому преподавателем, а кому замечательным радиоведущим. А о том, к чему призван каждый из нас, как человек и как христианин, о том, что именно Бог ожидает от каждого из нас в ответ на тот дар жизни, которым он одарил любого из нас. И эта работа была написана на очень хорошем уровне, получила хорошие отзывы, была благополучно защищена в Свято-Тихоновском университете. И после того, как это произошло, мы вот в разговорах с автором этой работы решили. Что тема эта достаточно важная, достаточно важная для многих читателей, и решили сделать небольшую книгу текстов владыки Антония, которые как раз сконцентрированы вокруг этой темы о призвании человека. Таким образом вот молодой ученый-богослов Мария Танайлова выступила составителем этой книжки и автором предисловия. И будем надеяться, то, что в самое ближайшее время этот сборник выйдет в свет.

Константин Мацан

— Я иногда думаю, как реагирует владыка Антоний из как, из той области бытия, которая нам недоступна сейчас, когда узнает, видит, что по его беседам защищаются диссертации, пишутся статьи, публикуются работы. Вот, с одной стороны, всегда очень, как, на сколько я могу судить по текстам только, то, что я читал и слышал, так иронично говорил, что: «Я не богослов.».

Егор Агафонов

— Да, это постоянное его утверждение.

Константин Мацан

— да. Хотя вот мы несколько лет, дней назад в этой студии общались с Петром Борисовичем Михайловым, доктором теологии, который говорил, что: конечно, митрополит Антоний — это богослов, вне всякого сомнения. При чем в каком-то ну высшем смысле, что называется. Не в смысле принадлежности к академической корпорации и степени научной, а по богословию или принадлежности к кафедре, а вот, как у Достоевского: «Реализм в высшем смысле», ну богослов в высшем смысле — человек, который свидетельствует в слове о Боге. Я, знаете, о чем хотел в этом смысле спросить. А когда вышли вот первые книги владыки Антония, это же при его жизни еще было, да, сборники его текстов, потому что он увидел, что их читают, они распространяются.

Егор Агафонов

— Конечно.

Константин Мацан

— Как к этому он относился, к популярности своей?

Егор Агафонов

— Первая книга. Которая, кстати, единственной книгой осталась, была все-таки им написана, она вышла в Англии в 66-м году, в нашем русском переводе она называется «Молитва и жизнь», английское название «Living Prayer». При жизни его достаточно много выходило книг и на английском языке, на русском, его книги выходили во Франции. А начиная с 90-го года его книги стали выходить в России. Естественно, все 90-е годы, которые, как мы помним, книг выходило очень много, он это все видел, книги к нему поступали, он знал о такой популярности. Вы знаете, я, наверно, не возьму на себя смелость отвечать, как он сам к этому относился, потому что мне в жизни не выпало такого счастья, как-то лично владыку Антония встречать. Но, по некоторым рассказам близких людей я знаю, близких владыки Антонию, я имею в виду, я знаю, что по большому счету его это не очень интересовало. Он практически никогда не отвечал на вопросы, связанные с его текстами, с просьбами что-то подредактировать и посмотреть перевод. Ну бывали случаи, когда ему показывали какой-то перевод с английского языка на русский, он смотрел и говорил: «Нет, это слишком правильно. Я бы так не сказал. А вот этот перевод, это, этот перевод — да, вот это хорошо.». Но, сильно он во все это не вдавался. Уже с начала 90- х годов он весь процесс издания в России препоручил Елене Львовне Майданович, о которой мы сегодня уже говорили. Владыкой была подписана специальная бумага, ну это было требование издательства при издании самой первой книги владыки. Они там чего-то беспокоились и им нужен был какой-то российский человек, составитель, который готов взять на себя ответственность за текст юридическую, если понадобится такая необходимость. И владыка Антоний написал эту бумагу, и с тех пор она так многие годы и служила определенного рода охранной грамотой для Еленой Львовной. Интересно.

Константин Мацан

— «Все, что сделал предъявитель сего, сделано на благо Франции и по моему указу. Ришелье.».

Егор Агафонов

— Ну что-то в этом роде, да. Это была как бы очень простая бумага, которая, по которой Елена Львовна получала, так сказать, права на полное распоряжение текстами, их составлением, редактурой и подготовкой к публикации. Ну что очень интересно, как вспоминает сама Елена Львовна прежде, чем эту бумагу все-таки сделать, она тоже волновалась и советовалась с какими-то близкими людьми, и, в частности, с Сергеем Сергеевичем Аверинцевым, который ей сказал: «Ну да, конечно, надо делать. Но, только имей в виду, что твоя спокойная жизнь на этом кончится.». Так это и произошло. С тех пор вся жизнь Елены Львовны, вот начиная с 90-го года и до сих пор, слава Богу, она здравствует и по мере своих сил принимает, продолжает принимать участие в подготовки текстов, их переводы. С тех пор вся ее жизнь связана именно с этим — с публикацией текстов владыки Антония.

Константин Мацан

— А вы не знаете, Сергей Сергеевич Аверинцев с митрополитом Антонием встречались?

Егор Агафонов

— Конечно. Есть.

Константин Мацан

— Я, честно говоря, никогда об этом не задумывался.

Егор Агафонов

— Есть общая, есть общая фотография. Если, я, конечно, не в праве упрекать вас за малый интерес к семинарам нашего фонда, ну у нас даже был специальный семинар на эту тему: на сопоставление некоторых мыслей владыки Антония и Сергея Сергеевича Аверинцева, у нас был, даже был семинар. Вот, если вы хотите, я вам потом пришлю ссылочку на него, чтобы это можно было посмотреть.

Константин Мацан

— Это интересно. Я почему спрашиваю о встрече, потому что ну мысли сопоставлять — это всегда здорово.

Егор Агафонов

— Да, они были, они были лично знакомы.

Константин Мацан

— А всегда еще есть момент: был, была ли, был, был ли контакт, было ли, было ли общение.

Егор Агафонов

— Да. Непосредственно Сергей Сергеевич ни один раз приходил ни встречу к владыки Антонию, когда тот посещал Россию. И я еще раз повторюсь, есть даже довольно известная их общая фотография, где они стоят и беседуют друг с другом.

Константин Мацан

— Вернемся к этому разговору после небольшой паузы. У нас сегодня в гостях Егор Агафонов, президент фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского». Дорогие друзья, не переключайтесь.

Константин Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. У микрофона Константин Мацан. В гостях у нас сегодня Егор Агафонов, президент фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского». Мы продолжаем говорить о наследии владыки, как всю эту неделю в часе «Светлого вечера», с восьми до девяти. И сейчас я хочу спросить, собственно, о фонде. Вообще фонд существует и в Великобритании, где служил владыка, и в России. Что сейчас из себя представляет то, где вы президентствуете?

Егор Агафонов

— Ну в нескольких словах надо сказать о истории появления фонда, истории его создания. Вообще идея собирать многочисленные тексты владыки, многочисленные записи его выступлений, их расшифровывать и публиковать в открытом доступе принадлежало Борису Хазанову. Это проживавший в Америке замечательный человек, духовное чадо владыки Антония, который очень много сделал, потрудился над тем, чтобы вот эта невиданное многообразие его выступлений, многие из которых нигде не записывались на бумаге, а существовали просто в виде аудиозаписей, выступлений на радио , или позже это были какие-то видео-записи, вот он первым начал все это собирать, расшифровывать, аудио и видео-выступления переводить в текстовый вид и собирать на своем сайте. Именно ему пришла в голову идея о создании фонда, который бы вот аккумулировал всю работу с текстами владыки Антония, и это было еще при жизни самого владыки. На это было получено его благословение. Вот. Но, как водится, дело делалось не быстро и, хотя сама идея была им одобрена, но уже непосредственно к созданию фонда, его организации приступили уже после его кончины. И, естественно, фонд основной был создан в Англии. В Англии достаточно строго, как мы знаем, относятся к юридическим аспектам авторских прав, и для того, чтобы иметь свободное распоряжение всех текстов владыки, английскому фонду надо было подписать соглашение с единственной законной, по английским законам, наследницей владыки Антония, это его племянницей, которая проживала на тот момент, если мне память не изменяет, в Канаде или в Америке, я сейчас боюсь соврать. Тем не менее это все было оформлено, и вот английский «Metropolitan Anthony Foundation» стал законным наследником всех прав на тексты, аудио и видеозаписи выступлений владыки Антония. А в 2007 году фонд, определенного рода аналогичный фонд был создан в России. И создательницей его, и первым, ну собственно говоря, до сих пор единственным учредителем стала, опять-таки неоднократно упоминавшаяся, Елена Львовна Майданович. Все это было сделано в согласовании с английским фондом, были подписаны документы, соглашения. И наш российский фонд занимается публикацией текстов митрополита Антония на территории России и на русском языке. Все, что касается любого рода международного распространения и переводов на другие языки, всем этим занимается английский фонд. Он же осуществляет и, естественно, англоязычные издания. Вот. А наш фонд в сотрудничестве с английским занимается распространением и подготовкой к изданию наследия владыки Антония для России и для тех, кто читает по-русски. Практически с самого начала своего существования фонд стал заниматься не только работой с текстами, не только их архивацией, обработкой и каталогизацией, но и стал принимать усилия для того, чтобы наследие владыки постоянно находилось в процессе какого-то живого осмысления. Именно в этом же 2007 году была проведена первая конференция по наследию владыки Антония. Потом была вторая на следующий год. А потом, через некоторое время они стали проводиться раз в 2 года. Вот сейчас, на данный момент у нас уже будет юбилейная X конференция. И это, конечно, очень важное направление работы фонда. Не только конференции, но и регулярные семинары по его наследию. Которые проходят, как правило, в живом формате в Доме русского зарубежья, там же, где и конференция. И это помогает нам всем осмыслять не просто как бы само по себе богословие, или там, не знаю, пастырскую деятельность, или какие-то проповеднические черты наследия владыки, но помогает нам всем уяснить то значение, которое оно имеет для нас сейчас и, собственно говоря, как это слово отзывается в нашей современной жизни и нашей личной, и нашей жизни церковной. Разумеется, это очень важный инструмент для того, чтобы наследие владыки более широко, более тесно входило в нашу церковную жизнь. ну Елена Львовна со временем должна была уже оставить руководство фондом, потому что все-таки возраст был довольно значительный. И с 13-го года по 23-й, на протяжении 10 лет фонд возглавляла Елена Юрьевна Садовникова, тоже совершенно замечательный человек, очень много потрудившийся для собирательства, для каталогизации и сбора текстов владыки. Она много.

Константин Мацан

— Несколько программ на Радио ВЕРА проходило с Еленой Юрьевной.

Егор Агафонов

— Много переводила, да, она много переводила сама, составляла книги, была очень энергичным организатором вот конференций, о которых мы сейчас говорили. И надо сказать, что ее заслуги за время ее руководства переоценить невозможно. Это действительно вот во многом фонд встал на ноги и стал вот тем, чем он является сейчас, благодаря ее трудам. Он, очень много направлений она создала. Там, допустим издание благотворительных бесплатных брошюр с текстами владыки Антония, это то, что сейчас принято называть брошюрами самопомощи для людей, которые находятся в тех или иных трудных жизненных обстоятельствах: в состоянии тяжелой болезни, утери близких, какой-то внутренней драме, кризиса возраста, и так далее. Вот. Ну 10 брошюр фонд наш издал для бесплатного распространения, как раз с текстами владыки, которые обращены именно к людям в тех или иных, вот такого рода пограничных ситуациях.
Константин Мацан

— по-моему, я одну из них переводил, «В помощь».

Егор Агафонов

— Да.

Константин Мацан

— «Как помочь страдающему», такая синенькая книжечка была.

Егор Агафонов

— Да, да.

Константин Мацан

— Всегда радуюсь, когда есть возможность приобщиться.

Егор Агафонов

— Вы, вы были одним из тех людей, которые непосредственно в этом процессе принимало участие. Да, «Как помочь страдающему», да, одна из этих книг, совершенно верно.

Константин Мацан

— Давайте поподробнее поговорим про саму конференцию грядущую. При чем это такой не, не дежурный разговор с моей точки зрения. Мы сказали уже о том, что, я такое предположение высказал, вы его подтвердили, что в какой-то момент созрела идея посмотреть на наследие владыки через призму его интеллектуального окружения, традиция, которая его взрастила и которой он стал продолжателем, и развивателем. Из чего эта идея выросла? Почему сейчас? Аккуратно спрошу: не связано ли это с тем, что просто множится интерес и работы выходят о владыке Антонии, и вы, возникают люди, которые никогда его лично не знали, не являются его учениками в прямом смысле слова, но которые обращаются именно к текстам его, и поэтому создают ну такой, говоря страшным языком, научный дискурс вокруг владыки Антония?

Егор Агафонов

— Вы знаете, ну мне кажется, что отчасти вы правы, ну отчасти это происходит ну как-то само собой, естественным образом. Потому, что на самом деле тема контекста, она так или иначе всегда присутствовала на конференциях.

Константин Мацан

— Конечно, конечно.

Егор Агафонов

— Так, так или иначе всегда были какие-то доклады, которые проводили какие-то сопоставления или были посвящены может быть истокам мысли владыки Антония. Но, в этот раз нам захотелось на них сфокусироваться, ну может быть вы правы, потому, что приходит время для того, чтобы вот это какое-то необъятное, невероятно обширное наследие как-то все-таки уже стараться вписать в контекст православного богословия XX века, какое-то найти место, место, при чем найти не только, вот знаете, чтобы найти какую-то ячейку, куда-то поставить и успокоится там на этом, да, вот ну что-то определить и таким образом ограничить, и в общем-то на этом забыть. Нет, не так. Важно действительно уяснить для себя вот этот феномен владыки Антония, который ну загадочен в общем-то и для нас самих до сих пор: ну а почему такое влияние и такое значение имеет его слово для нас до сих пор. Все-таки прошло уже 20 лет, как он скончался, и, так или иначе, к большому сожалению, но все меньше и меньше остается тех людей, которые непосредственно с ним встречались и общались. То есть из какого-то вот такого живого взаимодействия он вроде бы как-то постоянно уходит, исчезает. И в тоже время на каждой нашей встрече, на каждой конференции или семинаре практически всегда подходят люди и говорят: огромное спасибо за то, что вы делаете, за то, что слово владыки Антония доходит до нас. Потому, что именно слово владыки Антония невероятно помогло мне в моей церковной жизни. Кто-то говорит даже более определенно и более просто, говорит, что: Слово владыки Антония — единственное, что меня сейчас удерживает в церковной жизни. Такое тоже бывает. И вот этот феномен, а почему, действительно, оно остается для нас таким современным, таким актуальным и в общем-то пока, я бы сказал, нисколько не гаснущим, совершенно не гаснущим, в этом феномене хотелось бы разобраться. И отчасти, конечно, это связано с тем контекстом, с той средой христианской мысли и православной традиции, в которых владыка Антоний рос и возрастал. И, конечно, это место и эти связи тоже хотелось бы уяснить и понять.

Константин Мацан

— Егор Агафонов, президент фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского» сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Очень интересные слова вы произнесли: вот это вот четкое признание некоего неопределенного человека, я вполне понимаю, что это может прозвучать и как это может прозвучать, что: «Слово владыки Антония — единственное, что меня удерживает в Церкви, — или там, — Единственное, чем я питаюсь.», что-то такое. Я слышу это и думаю: а как бы на это среагировал владыка Антоний. Мне почему-то кажется, что он бы может быть услышал в этом какой-то повод немножечко насторожиться, учитывая то, что в его текстах всегда встречается такая мысль о том, что: задача пастыря — не заслонять собой Христа.

Егор Агафонов

— Стать прозрачным.

Константин Мацан

— Да, стать прозрачным, чтобы человек шел ни к нему, а ко Христу. Не знаю. Что вы об этом думаете?

Егор Агафонов

— Опять же, если мне позволено каким-то образом воображать: что бы сказал владыка Антоний, я думаю, что он, услышав такие слова, ощутимо бы огорчился и постарался бы с этим человеком поговорить как-то иначе, объяснив ему, что не к владыке Антонию человек обращается за помощью, и не к нему он приходит в церковь. Понятно, совершенно понятно, я думаю, что для самого владыки это было абсолютно очевидно, что в Церкви происходит встреча, происходит встреча человека с Богом. Че, с Богом происходит встреча в таинствах, в церковной жизни, в личном богообщении. Но, тем не менее вопрос, ну наверно, это не очень удачное слово, но все-таки я вот попробую его употребить, вопрос проводника, он тоже остается.

Константин Мацан

— Да.

Егор Агафонов

— Он тоже важен. Для нас небезразлично, из чьих рук мы получаем свидетельства о Христе. Для нас всегда важен живой, непосредственный, личный опыт, личное свидетельство, личное горение. Невозможно рассказами, невозможно самыми правильными богословскими объяснениями и рассуждениями зажечь свечу. Сколько мы не будем с вами разговаривать, свеча вот на, если мы ее поставим рядом с нами на столе, сама собой она от этого не загорится. Свечу можно зажечь только от другой свечи. Вот так и живая вера. Она всегда передается через какой-то личный опыт, через непосредственно и общение с человеком, который открывает тебе правду жизни во Христе. Именно так было у самого владыки Антония. Я думаю, что все хорошо помнят его рассказ о том, как он встретил своего духовника, отца Афанасия Нечаева, когда он посмотрел на лицо этого человека и увидел, что в его глазах сияет отсвет вечной жизни. Вот также и мы готовы открыться вере, готовы открыться этой встречи тогда, когда у нас есть человек, который служит живым образом такой встречи, живым образом такой веры. И, разумеется, владыка Антоний не единственный и далеко не единственный человек, который является таким свидетелем. Но, что поделать, если для кого-то именно он становится вот таким проводником, такими воротами встреч с Богом живым. Я думаю, что в этом есть большая радость, что человек говорит так, потому что владыка Антоний, как мне кажется, приведет именно туда, куда нужно.

Константин Мацан

— А вот как вам кажется, в чем в этом смысле все-таки секрет владыки Антония? Понятно, что все люди разные и каждый слышит даже в его текстах то, что ему нужно было услышать, то, что он ищет. Но, все-таки вот для вас, например лично, как для читателя в чем специфика? Что такого говорит владыка Антоний, чего кто-то иной так не говорит?

Егор Агафонов

— Так не умеет, да. Знаете, я скажу два аспекта. Один аспект — богословский, как мне представляется, а второй аспект — это ну непосредственное свойство слов владыки Антония. Если говорить о богословской стороне дела, мне представляется, что никто так, как владыка Антоний не почувствовал, что сердцевиной христианского богословия XX века стал вопрос о человеке. Не вопросы о Боге , о троичности, о Личностях, не вопрос о тех или иных божественных свойствах, или догматических, о особенностях разных вероисповеданий, центральным вопросом всего богословия стал тот самый пресловутый камень из средневековой притчи, единственный камень, созданный Богом, который Богу не под силам поднять, это камень — человек, человека, который наделен свободной волей, и эта свободная воля, соответственно, представляет из себя неразрешимую богословскую проблему. Ну в данном случае речь как раз идет о том, что сам Бог ограничивает свое всемогущество теми приделами, где начинается свободный выбор человека. Вот вопрос о человеке, о том, что он из себя представляет, что такое образ Божий в человеке, как он живет, вопрос о человеческой глубине. О человеческой судьбе, о человеческом призвании — вот это центральный вопрос сего богословия XX века. И владыка Антоний, как никто это почувствовал, и как никто много размышлений и много бесед посвятил именно этому. ПА что касается стиля его разговора, собственно говоря, его бесед, мне кажется. ключом к его феномену является то, что он никогда не говорит ничего, что он не пережил бы сам. Есть очень известный случай о проповеди владыки Антония, когда он вышел в назначенное время на литургии к своим прихожанам и сказал: «Простите меня, это ужасно! Но, сегодня мне нечего вам сказать. Я сейчас был в Алтаре, мы читали воскресный Евангелие, и я остался глух к этому. Мое сердце ничем не отозвалось. Мне нечего сказать вам сейчас.». Такая придельная правда, такая придельная открытость, такое, в каком-то смысле, бессилие проповедника является самой лучшей, самой важной проповедью. Я думаю, что это отсутствие проповеди в тот раз научило тех людей, которые были свидетелями этого случая, научила гораздо большему, чем какая-то очередная проповедь. Потому, что они поняли, что отношение с Богом и разговор о Боге может быть только честным, только идущим из глубины пережитого опыта. И вот это свойство всех слов владыки Антония, то, что он никогда не говорит о чем-то, что не было пережито им самим, что не было прочувствовано, продумано, он не говорит о встречах, о которых ему рассказали другие, самые прекрасные люди, святые или учебники православного богословия. Нет, он говорит, только исходя из опыта того, что было прожито, передумано и пере, перечувствованно им самим непосредственно. И это, наверно, самое важное, на мой взгляд свойство того, что мы вот называем феноменом владыки Антония.

Константин Мацан

— Мы говорим о грядущей конференции. Все ли могут туда попасть? Можно ли просто туда прийти, чтобы послушать доклады, пообщаться с людьми?

Егор Агафонов

— Да, все конференции у нас проходят в режиме свободного доступа. Все, кто живет в Москве, кто будет в эти дни в Москве, с 3 по 5 октября, мы приглашаем к нам приходить. Все конференции проводятся, как обычно, в Доме русского зарубежья на, совсем недалеко от метро Таганское. Вход там свободный. И эти 3 дня: пятница, суббота и воскресенье, конечно, мы всех будем рады видеть и пообщаться, и познакомиться.

Константин Мацан

— Нужно ли как-то регистрироваться где-то, или просто вот прийти и войти?

Егор Агафонов

— Предварительной регистрации нет. Но, когда гости приходят на конференцию, мы всегда стараемся предлагать им зарегистрироваться, потому что это важно для нас самих, важно понимать кто приходит, чтобы люди как-то, если они желают, оставляли свои контактные данные, ну для того, чтобы понимать, как вот изменяется ежегодно наш, скажем так, круг общения.
Константин Мацан

— А мне, кстати, интересно, а как он изменяется и изменяется ли? Я почему спрашиваю, это тоже не праздный интерес. У меня есть свое очень, вообще очень приятное ощущение от вот того, ну скажем так, какой коллектив собирается на конференции. При чем, под коллективом я имею в виду не докладчиков, а вообще людей. На разных мероприятиях бываешь, и всегда как-то атмосфера такой доброй вдумчивости и взаимопонимания царит на конференциях по владыке Антонию. Есть какое-то, не знаю, ну вот какой-то образ людей, которые его любят, которых он привлекают и которые приходят. И это всегда какая-то очень.

Егор Агафонов

— Возникает некая общая тональность.

Константин Мацан

— Да, и эта тональность такая очень светлая. А вот какие ваши наблюдения?

Егор Агафонов

— Да, я, я соглашусь с вами. Я, наверно, могу здесь проводить какие-то исторические сопоставления. Прошлая конференция — это была единственная, в которой мне довелось участвовать уже вот в новом качестве возглавителя фонда. До этого я несколько раз конференции посещал, ну просто, как гость, как слушатель докладов. Вот. Поэтому сейчас будет вторая конференция, на которой я встречусь с докладчиками и с гостями вот уже в новом качестве. Ну, наверно, посоле нее уже можно будет проводить какие-то сопоставления о том, как ситуация изменяется и в какую сторону. Но, конечно, есть какие-то печальные факты, разумеется, потому что ну, к сожалению, время идет и многие нас покидают, многие уходят, у многих людей, которые уже входят в силу возраста, исчезает возможность вот так вот посещать конференции и наши встречи непосредственно. Но, тем не менее приходят. Ну и очень отрадно видеть такие случаи, вот о которых мы говорили сегодня, когда люди, ну условно говоря, постепенно перемещаются из зала на сцену. То есть, когда люди сначала просто интересуются наследием владыки Антония, а потом начинают и делать это более профессионально: пишут о нем какие-то работы и вот даже становятся составителями новых замечательных книг. Мы очень надеемся, что это случаи не единичные, а именно так и будет продолжать развиваться дальше.

Константин Мацан

— Ну давайте мы скажем, поскольку мы говорим о фонде митрополита Антония, мы говорим о том, что фонд существует на пожертвования и конференция проводится на деньги неравнодушных жертвователей, и все могут поучаствовать в том, чтобы поддержать эту замечательную инициативу. Вы собираете помощь и таким очень проверенным способом на краудфандинговой платформе, не на какую-то там личную карточку, а очень профессионально и надежно. И где искать информацию?
Егор Агафонов

— Да, конечно, Константин, спасибо, что мы об этом говорим. Разумеется, проведение конференций — это всегда затратное дело, и она требует своих вложений, своих средств, которых в постоянном режиме существования фонда нет. Поэтому вот уже несколько раз на конференции мы проводим такие краудфандинговые сборы. И будем благодарны всем и каждому за посильное участие, за посильную помощь. Ну и, кстати, хочу отметить, что это может быть как совершенно безвозмездной, такой благотворительной помощью, так и выбором определенных лотов, которые мы для наших жертвователей подготовили на этой платформе. То есть там можно внести пожертвование и получить в ответный дар от фонда или какую-то из новых книг владыки Антония, или какие-то мероприятия, которые мы тоже предусмотрели, или какие-то сувениры, и так далее. Вся информация о нашей конференции, о нашем сборе открыта, доступна, и в первую очередь на сайте фонда. Сайт очень легко найти в интернете: antsur.ru, ну сокращение от Антоний Сурожский, antsur.ru. ну и, кроме того, у фонда есть группы в социальных сетях, которые называются «Друзья фонда митрополита Антония Сурожского». Это можно найти и «В контакте», и в Telegram, и в других соцсетях вот просто по поиску. Там тоже вы сможете найти и встретить эту информацию.
Константин Мацан

— Ну что ж, спасибо огромное и за эту беседу, и за весь цикл бесед про владыку Антония. Егор Агафонов, президент фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского» был сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Никогда не устаешь о владыке говорить, и сколько бы тем не поднял, все равно мало. И вы совершенно правы, не только неиссякаемый источник текстов, еще просто неиссякаемый источник вдохновения. Тут я уже может и могу в качестве такого эпилога от себя свидетельствовать, что ну давно уже читаешь и перечитываешь тексты владыки Антония. И на радио они в разных программах звучали. И нет- нет, да и подумаешь: ну вот уже известный, известный автор, известный источник и вообще.

Егор Агафонов

— Но, имеет свойство все время по-новому открываться.

Константин Мацан

Да. И как бы уже в общем чему ты можешь удивиться, а все равно в очередной раз читаешь, и вроде бы даже знакомые мотивы, знакомые темы, даже одни и те же, повторяющиеся истории из разных текстов все равно продолжают вдохновлять. Видимо владыка молится, не перестает. И связь — это не просто связь памяти, а связь еще живого общения. Спасибо огромное.

Егор Агафонов

— Спасибо вам.

Константин Мацан

— Дорогие друзья, это был «Светлый вечер». До новых встреч на волнах Радио ВЕРА.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «3-е воскресенье Великого Поста. Крестопоклонная неделя». Протоиерей Федор Бородин
• «Детская исповедь». Священник Николай Конюхов
• «Молодые люди, выбирающие путь священства». Диакон Евгений Лютько

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов