«Памяти архимандрита Серафима (Лаврика)». Виктория Панфилова

У нас в гостях была врач Виктория Панфилова.

Наша гостья рассказала о своем духовном отце, архимандрите Серафиме (Лаврике), 5-летие со дня кончины которого было 1 августа этого (2025) года. Мы говорили о его жизни и служении в Святогорской Успенской Лавре и об удивительной вере и духовной силе, которые чувствовались в нем.

Ведущая: Анна Леонтьева

---

А. Леонтьева

— Добрый светлый вечер!

Сегодня с вами — Анна Леонтьева.

И у нас в гостях — Виктория Панфилова, врач и духовное чадо архимандрита Серафима Лаврика.

Добрый вечер!

В. Панфилова

— Добрый вечер, уважаемые слушатели Радио ВЕРА!

Сегодня мне предоставилась такая возможность — рассказать о своём духовнике... батюшке Серафиме... архимандрите Серафиме Лаврике. Такая предоставилась возможность, благодаря его многочисленным духовным чадам. Они попросили — от них лично... и от меня... — выразить, высказать слова благодарности, высказать какие-то слова извинения перед батюшкой. Так, как мы, духовные чада, все были нетерпеливы... где-то... где-то были нетерпеливы.

Поэтому, дорогой батюшка — хочется к Вам так обратиться — простите нас, и благословите о Вас рассказать.

1 августа 2025 года, в день обретения мощей преподобного Серафима Саровского — пятая годовщина со дня преставления духовника Святогорской Успенской лавры...

А. Леонтьева

— В республике Донецкой...

В. Панфилова

— ... архимандрита Серафима Лаврика.

Он жил среди нас. Мы любили его, гордились им, и нам хотелось, чтобы память о нашем дорогом батюшке сохранилась надолго.

Сейчас позвольте мне рассказать о нём немного, о его жизни.

Будущий духовник Святогорской лавры, архимандрит Серафим — в миру Николай Иванович Лаврик, родился в 1953 году, в селе Крестище, Донецкой области.

Родители Николая были верующими людьми. Мама пела на клиросе в церкви, в доме всё время звучала молитва, дети с малых лет слушали, слышали молитвенное обращение матери к Господу, были научены молитвам.

Также, родные сёстры дедушки по материнской линии, как выяснилось, ставшие впоследствии монахинями, были близки и дружили со святителем Иоанном Шанхайским, вместе молились.

Монахиня Ангелина, сестра батюшки, рассказывала, что когда соприкасалась с именем владыки Иоанна Шанхайского, его святым образом или житием, всегда чувствовала невероятную любовь. А потом, уже позже, она узнала, что имеется духовно-историческая цепочка, которая связывает оба их рода.

Николай был старшим сыном в семье. Был очень целеустремлённым молодым человеком, занимался спортом, был красивым молодым парнем.

После школы получил профессию электрика, затем служил в армии. И, как рассказывает брат батюшки Серафима, они потихоньку стали искать духовного окормления, искать духовную жизнь, стали потихоньку приходить к вере. А также, томимые духовной жаждой, в отпуск ездили трудиться в монастыри. Молодые люди искали путь к Богу.

Николаю — в будущем, архимандриту Серафиму — вообще, хотелось стать монахом. Он избегал, будем говорить так, общения с девушками. А если даже и родители, как и все родители, хотели, наверное, видеть Николая в браке — почему-то все смотрины заканчивались... ну... не совсем всё клеилось.

В родительском доме отца Серафима сохранилось письмо от архимандрита Иоанна Крестьянкина, адресованное его маме, которая не желала отпустить сына в монастырь. Всё-таки, она хотела ему семейной жизни.

Вот, письмо у меня в руках... позвольте, я зачитаю...

А. Леонтьева

— Это копия письма, да?

В. Панфилова

— Это копия письма, да, архимандрита Иоанна Крестьянкина. Он обращается к маме:

«Дорогая Анна Владимировна!

Очень захотелось написать Вам письмо — после разговора с Вашим сыном Николаем. Он сейчас — гость нашего монастыря. Трудится, присматривается к нашей жизни, а мы присматриваемся — к нему.

В разговоре он поведал сокровенное желание своего сердца — быть монахом и служить Богу и людям этим образом жизни. Но, сразу вслед за этим, выяснилось, что для того, чтобы вступить на этот путь, ему недостаёт одной, и очень существенной, детали. Это — родительского благословения. А для каждого человека, вступающего на любой жизненный путь — будь то вступление в брак, созидание семьи или уход в монастырь — этот момент, в очах Божиих, очень важен. Ибо, родительское благословение — это всё.

Можно привести много примеров, когда родители, зная внутреннюю склонность своего детища и чувствуя призвание Божие в сыне, сами, своими руками отдавали дитя на служение Богу, как дар Господу, отдавая от себя самое дорогое. Так было и с преподобным Серафимом Саровским, который родительское благословение — Крест на груди — и истинно монашеское житие пронёс через всю жизнь, поднял до высот святости дерзновение молиться за весь мир...»

Также, здесь батюшка приводит ещё много примеров. Дальше он спрашивает:

«Зачем мы всё это говорим Вам? Говорим, чтобы напомнить об избранниках Божиих, и о существовании призвания на этот путь».

Вот, здесь я для себя открыла невероятное открытие! Батюшка говорит: «Зачем мы говорим... избранники Божии... существование призвания на этот путь...» — то есть, наверняка он уже прозрел путь будущего архимандрита Серафима.

«И — горе, если мы не последуем зову Божию!»

Опять, какие слова! «Зов Божий»...

«Ибо, какую хорошую невесту ни нашли бы мы — не будет на нашей семье Божьего благословения. Не будет ни счастливой жизни, ни домовитого счастливого мужа.

А, для всех живущих, Богом указаны лишь два пути: путь монашеской жизни и путь семейной жизни. Других — нет. Оба пути — крестные. Но надо брать тот, который указан Господом. Ибо, если возьмут не свой крест — это будет всё не по силам, а это — страшно».

Дальше архимандрит пишет:

«Вот, сколько вопросов для размышления стоит перед Вами. А если Николай, преступив веление сердца, останется в миру, что ждёт его там? Оглянитесь вокруг!

Вот, раздумывая обо всём этом, и захотелось написать Вам письмо. Не будете ли и Вы так вместе с ним страдать, видя разбитое его сердце? Ведь жизнь без Божиего призвания...»

Обратите внимание, опять указывается — «Божие призвание».

... другая — быть не может, и те страдания, которые лягут на Ваше сердце, могут лечь сугубым гнётом, ибо одно Ваше произволение будет лежать в основе несчастья сына.

... Простите за наше письмо-размышление, дорогая Анна Владимировна. Ведь мы пишем — матери-христианке, пишем — так, как много уже наблюдали искалеченных жизней, когда люди презрели Божий зов и Божие веление«.

Опять: «Божий зов» и «Божие веление».

Мне, лично, стало из этого письма всё понятно.

А. Леонтьева

— Ну, после такого письма уже, просто, невозможно было сына не отпустить!

В. Панфилова

— Путь был указан.

А. Леонтьева

— Да... такого... огромного, можно сказать, человека...

В. Панфилова

— Но мама — не согласилась.

А. Леонтьева

— Не согласилась?

В. Панфилова

— Мама не согласилась...

Нет, она прочитала, она поняла всё, она: «Да»... но не согласилась — почему? Потому, что младшая дочь — сестра Николая, будущего архимандрита Серафима — она уже в 18 лет ушла в монастырь.

А. Леонтьева

— Это очень тяжело...

В. Панфилова

— И потерять и сына, который тоже собрался в монастырь, она, наверное , не была совсем готова.

Потому, что... Николай хотел стать монахом Псково-Печерского монастыря... но мама сказала: «Вот, откроется Святогорский монастырь ( который был рядом ), туда и пойдёшь». Мама, наверное, не предполагала, что он вскорости откроется.

А. Леонтьева

— То есть, она так сказала потому, что думала, что это будет не скоро, и сын успеет поменять решение...

В. Панфилова

— Совершенно верно.

И в 1990 году Николай был рукоположен в иерея и стал служить в церкви. А в 1992 году ему поручили очень важную миссию — восстановление Святогорского монастыря! Именно тогда священнослужитель Николай был пострижен в монашество с именем Серафим — в честь преподобного Серафима Саровского. Вот, мы в письме слышали: Иоанн Крестьянкин приводил в пример... И, также, он был назначен первым настоятелем возрождённой обители.

Монастырь был разграблен, осквернён, разрушен. В Свято-Успенском соборе был устроен кинотеатр. Ну, естественно, приходилось много трудиться. Трудами и молитвами, литургическая жизнь обители была восстановлена. В августе того же года — 1992 — была отслужена первая Литургия.

А. Леонтьева

— Огромная работа была проделана...

В. Панфилова

— Да. А осенью, Крестным ходом, была возвращена в обитель величайшая святыня — Святогорская икона Божией Матери, празднество которой было 30 июля — вот, накануне совершенно. Поэтому, стал восстанавливаться монастырь, стали возвращаться святыни.

С целью помочь возрождению обители, приходило большое количество верующих. Трудились на послушании и искали, также, духовных каких-то советов, окормления. И к отцу Серафиму стали выстраиваться длинные очереди.

Чистотой жизни, молитвенным устроением, послушанием, смирением батюшка, наверное, привлёк благорасположение Господа — у него открылись благодатные дары, которые он тщательно скрывал. С Божией помощью, он видел душу человека, знал, что нужно для её спасения.

А. Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами Виктория Панфилова — врач, духовное чадо Серафима Лаврика, архимандрита Свято-Успенской Святогорской лавры в Донецкой области, на тот момент.

И напомню, что сегодня — 4 августа — это три дня со дня пятилетия с перехода архимандрита Серафима в жизнь вечную.

И, вот, мы сегодня — вспоминаем отца Серафима.

Виктория, я прочитала, что у отца Серафима было несколько больших достаточно служений — то есть, он окормлял Троицкий скит Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского женского монастыря, создал благотворительный фонд «Радость моя» в хуторе Скворцовский, Волгоградской области, ну, и, вот — с 1995 года был духовником паломников Лавры...

В. Панфилова

— Он, действительно, помогал монашествующим, помогал женским монастырям, окормлял Касперовский монастырь ( это в Донецкой области ) и помогал Троицкому скиту Дивеевского монастыря.

Скажем так, что там длительное время была скитоначальницей его, как раз, младшая сестра, мать Ангелина, которая, как я говорила уже, в 18 лет ушла в монастырь.

Помогал всем. Помогал и молитвой, туда направлял будущих монахинь, послушниц — кто хотел посвятить свою жизнь Господу.

Поэтому, помощь была разносторонняя. Помогали обители благодетели, которые окормлялись у батюшки... вот, в таком плане... всё время они находились в... такой... духовной постоянной материальной помощи батюшки Серафима.

После того, как настоятелем монастыря стал иеромонах Арсений ( ныне митрополит Святогорский ), с января 1995 года батюшка Серафим стал духовно окормлять паломников.

Принимать верующих он начинал после Литургии, а заканчивал — около полуночи. Затем батюшка направлялся в алтарь Успенского собора и поминал всех, чьи имена записывал в свои многочисленные записочки, свои тетрадки. Записывал он всех, кто побывал у него хотя бы однажды в келье, а также — и всех родственников, о которых шла речь, он поминал.

Я помню прекрасно, когда... в келье, в которой принимал батюшка Серафим, на столе всегда, действительно, лежали кучи записок... их много... Затем, он вынимал за каждого частицу.

Келья первого настоятеля монастыря, после возрождения 1992 года, находилась в укромном уголке монастырского дворика. Это было здание старинное, очень старинное, с маленькими окошками, с, такой, лесенкой небольшой на второй этаж. В тесной приёмной всегда стояло очень много людей — это были и священники, это были и монашествующие, это были, можно сказать, люди разных сословий и возрастов. Всегда было очень много людей — все терпеливо ждали, когда же батюшка начнёт приём, молились о том, чтобы попасть на долгожданную встречу.

Когда народу было очень много, батюшка выходил... назовём это — в приёмную... и начинал беседу. Порой, тебе казалось: беседа... о чём же она? А потом, в процессе беседы, ты понимал, что в тебе коснулись таких потаённых твоих уголков, до которых у тебя, действительно, и не доходили никогда мысли. Некоторые люди получали сразу ответ — получали, уходили, кто-то не ждал. А кто хотел получить более какой-то глубокий ответ, или были какие-то более... такие... может быть, проблемы... оставались и ждали, когда батюшка примет.

Я хочу сказать ещё, что всегда, когда ждали приёма батюшки Серафима, обязательно кто-то читал книги святых отцов, обязательно. И чаще всего...

А. Леонтьева

— Вслух, просто, кто-то читал — тем, кто сидел, да?

В. Панфилова

— Да, да... вслух читали. А чаще всего это было — Паисия Святогорца. Там многие находили тоже ответы на свои вопросы, и все терпеливо ждали. Я теперь понимаю... в тот момент хотелось — ой, быстрей, быстрей... а сейчас: чтобы праздно не гонять свои мысли, батюшка вкладывал какие-то рациональные зёрна в наши головы...

А. Леонтьева

— Чтоб, пока ждали, тоже духовно окормлялись...

В. Панфилова

— Совершенно верно. Духовно окормлялись.

А. Леонтьева

— Батюшка Серафим уставал, вообще, от такого огромного количества приёмов?

В. Панфилова

— Батюшка Серафим очень уставал. Когда долгожданная встреча происходила, когда ты попадал в комнатку, где он принимал — естественно, радость на душе необыкновенная. Я хочу сказать даже так: кто хоть однажды видел отца Серафима, потом любовь эта в сердце оставалась навсегда. И, когда ты попадал... да, батюшка очень уставал, очень уставал... но он всегда выслушивал с такой любовью...

И я ещё забыла сказать такой момент... вот, я отметила для себя... когда он выходил в общую комнату, где ждали люди... с такими добрыми глазами... и с таким вопросом: «Я вас ждал... я вас всех ждал... где вы так долго были?»

А. Леонтьева

— Ничего себе!

В. Панфилова

— Иногда называл по именам. Вот, я помню, всегда: «О, кто к нам приехал? Виктория!» — и так становилось тепло-тепло-тепло...

Я хочу сказать ещё о том, что батюшка помнил всех по именам, даже родственников. И, если ты в беседе хотя бы раз вспомнил имя того или иного родственника, обязательно спросит в следующий раз, и назовёт по имени.

А. Леонтьева

— Удивительно...

В. Панфилова

— Удивительно, да.

А. Леонтьева

— Это же — тысячи, да, людей проходили через него?

В. Панфилова

— Тысячи... тысячи... но тем не менее...

Он был человеком... такой... духовной организации. Деликатный, тактичный. Но... иногда, если ты спрашивал что-то такое, что не было бы полезно твоей душе, как я потом поняла, он мог сказать резко. Чётко сказать «нет». Сначала это, вроде бы, и обидно: «Как же... я хочу!» — но потом ты понимал, что это совершенно было бы для тебя неполезно.

А. Леонтьева

— А есть у Вас такие воспоминания... какие-то конкретные... что, вот, батюшка запретил, и Вы потом поняли... или его духовные чада... поскольку Вы так...

В. Панфилова

— Ну, вот, из моего личного опыта общения с батюшкой.

У меня был один вопрос... можно я не буду говорить...

А. Леонтьева

— Конечно, конечно...

В. Панфилова

— Я спросила: «Батюшка, а можно — так?» А он посмотрел и сказал: «Нет, Виктория!» Всё, у меня больше вопросов не было.

Я хочу сказать... вот, Вы спросили, уставал ли? Батюшка много лет страдал сахарным диабетом, причём, тяжёлой формы. И не только был сахарный диабет — болезнь очень коварная, очень тяжёлая. Он принимал инсулин, должен был по часам питаться. Но, как я сейчас понимаю, он этим пренебрегал. Он, просто, всего себя отдавал людям.

Естественно, он уставал очень. Иногда келейник говорил, что батюшке — плохо. И все тогда начинали молиться и просить Господа. Всё равно, не расходились, всё равно, ждали. Потом келейник выходил — и батюшка продолжал приём.

Вот, кто был первый раз, допустим, он уделял побольше времени — потому, что... я думаю... молился. Молился всегда. Потому, что ты заходишь, спрашиваешь что-то, о чём-то беседуем... всё равно, батюшка молится. Вот, первый кто раз был — да, уделяли побольше времени. Потому, что требовалось, наверное, узнать что-то больше о человеке. Может быть, требовалось какое-то... более молитвы о нём. Поэтому... поэтому... батюшка очень уставал.

А. Леонтьева

— Виктория, скажите, пожалуйста, а, вот... вообще... есть какое-то собрание, вот, рассказов о том, как приходили, с чем к отцу Серафиму, и какие были последствия... ну, то есть, вот... как обычно. Есть ли, собираются ли такие воспоминания?

В. Панфилова

— Собираются. Такие воспоминания собираются, я знаю, этим занимаются люди. Действительно, много было примеров прозорливости, много примеров исцеления, много примеров исцеления от... такой... тяжёлой болезни... много было ответов дано на различные вопросы... всё это собирается и описывается.

Ну, я, вот, могу приводить только, наверное, примеры из своей жизни. Батюшка Серафим... мы окормлялись у него все — мои мама, папа, дочь, я, брат. Поэтому...

Папа у меня болел, болел серьёзно — по-медицински серьёзно. У него был лейкоз. Когда я приезжала и батюшке говорила: «Батюшка, помолитесь о папе!» — он всегда: «Ну... всё нормально». И папа дожил, действительно, до 85 лет... будем говорить — в уме, нормальном здравии, до последнего дня водил машину. Вот. Поэтому... это — из моих личных... А то, что исцеления — да, были. Люди рассказывают, люди записывают, вот, это всё.

А. Леонтьева

— Я так поняла, что Вы даже сменили профессию по благословению батюшки...

В. Панфилова

— Да.

А. Леонтьева

— Расскажите эту историю...

В. Панфилова

— Мне пришлось сменить профессию.

В один момент — тоже после длительной болезни — я почему-то переосмыслила свою жизнь. Приехали, и спросила: «Батюшка, а можно я поменяю профессию? Я хочу заниматься другим». Здесь я была — как скажет батюшка. Он мне сказал: «Да».

А. Леонтьева

— И Вы были готовы... да?

В. Панфилова

— Да.

Он мне сказал «да», и я радикально поменяла свою профессию, и вот уже много-много лет тружусь уже в совершенно другой области.

Батюшка часто повторял — вот ещё что я помню из общения — что жизнь — это миг... и ещё так говорил: молниеносный. Жизнь — это миг. Она пролетит. А дальше — что? Вечность. Как мы... какими мы уйдём? Вот, всегда об этом говорил.

У меня — дочь. Подрастала, и всегда была под духовным, как я говорю, надзором отца Серафима. Ну, она была маленькая сначала. Потом уже, когда подрастала, он давал, естественно, советы, наставления — как с ней общаться. Потом, когда она была уже более взрослой, всегда спрашивал: «Как наша невеста?» Я говорю: «Хорошо». Вот... его всегда подсказки, его всегда наставления... очень ценны, очень ценны...

А. Леонтьева

— То есть, он помогал и с дочерью общаться... тоже давал советы?

В. Панфилова

— Да. Да, да... Я скажу даже так, смело — что он помог мне вырастить мою дочь. Вот, то, что сейчас я имею, как я с ней общаюсь — это всё заслуга батюшки.

А. Леонтьева

— А были какие-то, вот, кризисные моменты с дочерью? Я, просто... у меня самой, просто, дочь...

В. Панфилова

— Нет.

А. Леонтьева

— То есть, батюшка их предотвращал как-то?

В. Панфилова

— Я понимаю, что это — молитвы, и это... он всегда говорил, что: «Всем мамам, у кого есть дочери, главный воспитатель — это Матерь Божия. Обращайтесь, молитесь — она Помощница. Она поможет воспитать».

Поэтому... он нас научил: «Вы должны быть, как подруги. Вы должны всё обсуждать». Но, единственное, было: «Не осуждать». Не осуждать никого.

Вот. Поэтому... его заслуга — в воспитании моей дочери, да.

А. Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами Виктория Панфилова — врач, духовное чадо архимандрита Серафима Лаврика, Свято-Успенской Святогорской лавры.

1 августа, совсем недавно, было пятилетие со дня перехода архимандрита Серафима в жизнь вечную. Сегодня мы вспоминаем о нём — вспоминаем современного нашего святого, можно сказать.

У микрофона — Анна Леонтьева.

Мы прервёмся, буквально, на минуту.

А. Леонтьева

— Продолжается светлый вечер на Радио ВЕРА.

У микрофона — Анна Леонтьева.

С нами и с вами Виктория Панфилова — врач и духовное чадо отца Серафима Лаврика, архимандрита Свято-Успенской Святогорской лавры.

Мы сегодня, вот, решили пригласить Викторию, чтобы она рассказала о нашем современнике, архимандрите Серафиме, у которого было множество духовных чад.

И, вот, после блаженной кончины архимандрита Серафима 1 августа, в день его святого — Серафима Саровского — тоже удивительное... вот... как-то присутствует батюшка в Вашей жизни, чувствуете Вы его помощь?

В. Панфилова

— Действительно, прошло уже пять лет, но я скажу так — что батюшка из нашей жизни никуда не уходил. Абсолютно. Он всё время рядом.

Когда мы встречаемся, вот, с духовными чадами... многие сейчас уже монахини, многие — послушницы... и мы всегда говорим, что он — рядом, он — не ушёл. Это, действительно, такое ощущение. Все молитвенно обращаются к батюшке, получают... ну, когда трудности какие-то... получают тут же помощь, и даже само воспоминание о батюшке — это уже... такое тепло на душе... такая помощь.

Вот, моё личное чувство — батюшка всегда с нами. Вот, всегда с нами. Он, просто, где-то далеко, но он — всё время с нами.

Поэтому... я хочу вспомнить... однажды, была на приёме со своей духовной сестрой Марией — она сейчас послушница Дивеевского монастыря. И батюшка, после длительной болезни, плохо себя чувствовал, и говорит: «Вот... надо готовиться уже...» И Мария: «Батюшка! А как же нам быть тогда?» На что он сказал, и я очень это хорошо запомнила: «А тогда — я буду ещё ближе к вам, ещё доступней!»

Вот, поэтому, эти слова — они уж очень утешают, и присутствие его — постоянно. Оно — есть, он от нас не ушёл никуда.

А. Леонтьева

— Он похоронен — там, в Свято-Успенской лавре?

В. Панфилова

— Да, в Святогорске, в скиту, он похоронен там. Поэтому, поехать — не предоставляется возможности, но молитвенно — он всегда с нами.

Хочется... почему-то пришёл на память такой случай. Вот, опять же, прозорливости. Моя дочь разговаривала со своей подругой об отце Серафиме, и, что мне очень приятно — что наши дети вспоминают...

А. Леонтьева

— Конечно...

В. Панфилова

— И говорит... а Даша, когда она приехала со своей мамой, и ещё с ними был один человек... она говорит: «Ой, она настолько боялась идти к отцу Серафиму, что он сейчас скажет: давай, тебя пострижём в монахини, и всё!» — она даже плакала: «Я не пойду, я останусь в машине!» И, когда мама с кем-то знакомым зашла к батюшке, он на них посмотрел и сказал: «А вы втроём приехали... а где третий?»

А. Леонтьева

— Отсутствующая дочь...

В. Панфилова

— Они пошли и привели Дашу.

Она тогда, как раз, поступала в институт, и он сказал: «Ты будешь помогать людям. Только, помогать — своеобразным образом».

Даша закончила юридический, она — адвокат. Поэтому, она помогает людям.

Поэтому, он — в памяти и нашего молодого поколения.

А. Леонтьева

— Что очень важно...

В. Панфилова

— Важно, да, очень...

А. Леонтьева

— Какая-то, такая, поддержка молитвенная молодого поколения, о котором мы так беспокоимся всегда, в духовном смысле.

В. Панфилова

— Из смешных историй вспоминается.

Мы приехали с моим папой — папа хотел купить машину. Поменять машину — купить... говорит: «Батюшка, благословите!» Он: «Какую ты машину хочешь?» Он говорит: «Хочу джип». Отец Серафим посмотрел, и говорит: «Ну, ты — что, крутой?» Он: «Ну, хочу джип!» — «Ну, ты — что, крутой? Можно поскромнее?»... а потом говорит: «Ну, ладно... покупай».

Пока эту машину привезли в автосалон, на неё то ли кирпич упал, то ли ещё чего-то... Приехал папа, и: «Вы знаете... извините... кирпич отлетел — ударил машину... будете брать? Мы, тут, сделаем...» Он говорит: «Нет, конечно!»

Приезжаем: «Батюшка, вот, так и так...» Он говорит: «Ну, что? Джип хотел?» Отец засмеялся: «Да, нет... куплю поскромнее!»

Это я к тому вспомнила, что — как не выполнять благословения. Дело в том, что на всё бралось благословение. И, если оно не выполнялось, то это — очень плохо.

Мне, допустим, очень было всегда приятно. Потому, что — то, что я, для себя, складывала в уме, какие-то вопросы задавала — ну, предварительно, я бы хотела так-то и так-то. И, когда приходила к батюшке: «Батюшка, а можно...?» — и получала ответ «да» — конечно, мне это было очень ценно. Ценно и приятно, что мои желания... на свои желания я получала благословение.

А. Леонтьева

— Виктория, вот, когда идёшь к такому... ну... старцу, можно сказать уже... для вас он был — старец... и тебе очень хочется чего-то... и ты, всё равно, идёшь за благословением, но... могут же отказать! Вот, не было такого опасения? Могут сказать: не правильно... не полезно...

В. Панфилова

— Я говорю — мне повезло! Вот, мне — просто, повезло... что... то, что я хотела, я на это получала благословение. Поэтому, мне — повезло, в этом плане. Каких-то запретов не было... но... все батюшкины замечания, пожелания, какие-то корректировки — да, я брала ко вниманию, старалась выполнять. А так — мои желания получали благословение.

А. Леонтьева

— Сколько лет Вы окормлялись у отца Серафима?

В. Панфилова

— Я начала окормляться в 2003 году, а... вот... ну, и, буквально, до 2020 года, пока не стало батюшки.

А. Леонтьева

— Большая часть жизни...

В. Панфилова

— Да.

Я помню нашу первую встречу очень хорошо.

А. Леонтьева

— Да, вот, расскажите...

В. Панфилова

— Тогда было... будем говорить... масса каких-то накопленных в семье проблем. Такие... неурядицы... вплоть до того, что нам с семьёй надо было решиться на переезд.

А. Леонтьева

— Из Донецкой области?

В. Панфилова

— Да-да... надо было переехать. Но... так, как родители не совсем были готовы, и не особо хотели... и тогда мы решили поехать к отцу Серафиму — это был первый раз. И, если это надо...

А. Леонтьева

— Вы... простите, что перебила... вы о нём услышали от кого-то? Когда вы первый раз поехали, вам кто-то рассказал про батюшку?

В. Панфилова

— Да. Поехать и получить благословение. Или наоборот.

И... я понимала, что есть такие старцы, которые могут помочь в трудном выборе, и, поэтому, к этому была готова. Будем говорить так... вот... с распростёртой душой я была готова к этой встрече.

Поехали мы с моим папой. Я помню, в комнатку для приёма — захожу первая я. А за мной заходит папа. Отец Серафим, так, посмотрел, и, иронично так, сказал... отсканировал, просто, меня: «О, крутое яйцо прикатилось!» Я не обиделась совершенно.

Кстати, отец Серафим... у него был, такой, очень тонкий юмор! Он совершенно не обижал, а, просто, располагал.

Я сразу поняла, что это обо мне. И батюшка, глядя на моего папу, спросил: «Ну, что... яйца учат курицу?» Папа тоже был с юмором, и говорит: «Ещё как!»

Он попросил нас присесть. Мы сели. Ну... и даже не задали вопрос, не открыли рот... батюшка сказал: «Ой, ну как вы не понимаете, что вам надо переезжать!» — и сразу пошла речь, касательно всех проблем, и они разрешились, само собой, и батюшка всё рассказал, что нужно делать. Вот, это была первая встреча.

Вы знаете, я даже не удивилась. Я настолько готова была довериться и услышать от этого человека всё, что я даже этому была не удивлена. Хотя, когда я приехала домой и переоценила всё это, осознала, я была... он всё сказал! Он всё сказал. Это была первая встреча. Поэтому, больше не надо было никого ни спрашивать, ни у кого переспрашивать... мы полностью ему доверились.

Мало того, когда мы приехали домой, сели пить чай, рассказывать, что нам надо делать — тут звонок в дверь. Открываем — стоит на пороге женщина, и говорит: «А вы будете дом продавать?»

А. Леонтьева

— Всё подготовили...

В. Панфилова

— «Вы будете дом продавать?» А я говорю: «Почему Вы так решили?» — «Ну, вас-то здесь ничего не держит! Вам надо уезжать». Я говорю: «А Вы почему...» — «У нас — родственники... у нас здесь все... а вам надо уезжать». Вот, она была нашим потенциальным покупателем. Это, вот, сразу. Сразу.

А. Леонтьева

— Удивительный случай!

В. Панфилова

— Ответили на все вопросы.

И, дальше, всё — с этого 2003 года мы полностью были под духовным окормлением батюшки Серафима. Ездили по мере возможности, были много раз. Батюшка очень относился уважительно к родителям... я говорю, большое имел значение в воспитании моей дочери. Очень часто повторял о том, что молодёжь должна быть целомудренной. Обязательно говорил, что, перед тем, как пожениться, хотя бы год повстречаться, но вести себя совершенно целомудренно, потому, что это — фундамент семейной жизни.

Также, я много знаю случаев, когда к нему приезжали семьи, которые жили уже много лет и не имели детей, а потом — были дети, рождались.

А. Леонтьева

— Я читала тоже... те скудные сведения в Интернете, которые я почерпнула — это, как раз, вот, его молитвы о детях, чтобы семьи имели детей.

В. Панфилова

— Вот, поэтому... Исцелял, наставлял... От батюшки, когда выходишь, это... вы знаете, вот... просто, в каком-то облаке благодати! Не помню, с кем была, поворачиваюсь: «Ты тоже в таком состоянии?» — «Да, в таком». В благодатном! Все проблемы — ушли, ничего не беспокоит, всё так хорошо... ты любишь весь мир! И, вы знаете, так хочется... хотелось... не потерять состояние это! Но, к сожалению, как только выходишь в мир, всё начинается сначала...

А. Леонтьева

— Конечно...

В. Панфилова

— Батюшка был очень любвеобильный! Вот, смотришь — столько людей, столько проблем, у всех свои вопросы, у всех свои какие-то болезни... помню, и я спросила тоже о ком-то... уже не помню, о ком: «Батюшка, попросили помолиться — человек очень болеет». Он, так, посмотрел, и говорит: «Я тоже болею. Если бы вы знали, для чего нужны болезни!» — всё, вопросов нет.

Он сам очень... настолько был болезненный человек, что... вот, сейчас я думаю... и мы — со своими проблемами...

А. Леонтьева

— Ну, вот, это очень важная мысль — что болезни нужны для чего-то... и... мы же об этом не помним, нам хочется быть просто всегда очень здоровыми!

В. Панфилова

— Да. Болезни — для спасения. Он нёс этот крест долго. Видите, он спасал наши души, и нёс такой тяжёлый крест, такое послушание.

А. Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами Виктория Панфилова — врач и духовное чадо старца Серафима Лаврика, архимандрита Свято-Успенской Святогорской лавры в ДНР.

В. Панфилова

— Помню, приезжала тоже к батюшке, и он принимал в Касперовском монастыре, и попросил: «Ты завтра подходи к келье, часам к семи...» — я должна была взять благословение и уезжать. Помню, семь часов — келья не открывается. Потом, чуть позже, выходит батюшка, такой... я поняла, что... «Ой, — говорит, — я чуть проспал!» — он молился до шести утра. Я так поняла. Вот, у него был небольшой сон, а затем он опять шёл принимать людей, нас спасать.

Вот. Так, что, вот, такой был батюшка.

А. Леонтьева

— Я читала ещё, что он жил в очень, таких... ну, простых, мягко говоря, бытовых условиях, что даже водопровода не было...

В. Панфилова

— Очень простых, очень простых... потому, что это был старый корпус... очень старый. Монастырь — старинный, поэтому и старый корпус, без особых удобств, каких-то условий. Была его келья — совершенно крошечная. Потому, что была приоткрыта дверь в эту келью, мы видели. Была небольшая кухонька, где он, может быть, какую-то еду себе иногда готовил. Очень стеснённые обстоятельства... но он был совершенно неприхотлив и нетребователен — это было видно. Вот, человек себя посвятил... как в письме мы зачитывали... служению Богу и служению людям. Вот, всё. Я, когда увидела эти слова... батюшка только знал служение Богу и служение людям... вот, до последнего.

Ещё такая черта у него была. Когда приедешь, он обязательно тебя чем-нибудь угостит. Орешки, фрукты, кусочек торта, что-то ещё — вот, такая была черта. Я не знаю... такой добрый... такой весь всегда заботливый... расспросит...

А. Леонтьева

— Виктория, а Вы знали, что он окормляет скит Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского женского монастыря? Что он там подкармливал сестёр, и возил им тёплую одежду, и...

В. Панфилова

— Знаю, да, знаю. Дело в том, что мне посчастливилось в 2015 году... оказывается, это была моя последняя очная встреча с отцом Серафимом — потом мы общались только по телефону, до 2020 года. В 2015 году батюшка был в Дивеево, был в Троицком скиту. Троицкий скит, скитоначальница — это сестра, монахиня Ангелина. И мне посчастливилось поехать туда. Там я видела батюшку последний раз.

Сёстры там тоже любят батюшку, всё это — духовные чада. Он их окормлял, опекал — молитвенно, материально. Поэтому, конечно, знаю.

Чудесный скит. В чистом поле — я удивилась — прекрасные корпуса стоят, прекрасная церковь. Всё это возделывается с любовью.

Там у нас была последняя встреча. Я тоже приехала, и думала: спрошу у батюшки, и вечером, поездом, уеду обратно. И он тогда сказал: «Останься ещё на один день». Я, так: «Батюшка, конечно, останусь». Мы с ним долго разговаривали обо всех, обо всём. Мы с ним поехали... с матерью Ангелиной и с батюшкой... поехали в Дивеево. Он столько внимания уделил мне, что я это вспоминаю с такой благодарностью, и с таким вопросом: за что?

А. Леонтьева

— Виктория, а были на Ваших глазах какие-то случаи, когда люди неверующие приходили к вере через батюшку Серафима?

В. Панфилова

— Ну, о таких случаях я тоже слышала много. Что у кого-то были родители неверующие, и пришли к вере... у кого-то... слышала, много, от духовных чад.

Я хочу сказать, опять же, за своих родителей, что они эту жизнь нашу земную покинули глубоко верующими людьми — это благодаря, опять же, духовному окормлению отца Серафима. Глубоко верующими.

Вот, вспомнился ещё случай... Почему-то приходят случаи не по теме, но...

У меня брат... мы были у батюшки — ну, это точно, лет 20 назад. Ну, какие-то проблемы, как у всех — семейные, дела, в том числе, и на работе. Отец Серафим ему сказал: «Да, ты не переживай... ты до пенсии доработаешь!» — и то, что будет с его организацией, он сказал 20 лет назад. Вот, это сбылось в этом году. Всё — один в один, как сказал батюшка.

Просто, сотрудники моего брата на работе говорят: «А что ты такой спокойный?» — «Да, я всё знаю! Я всё знаю, что произойдёт». Я, просто, не хочу конкретики, и называть, как было сказано, но... вот, это произошло. Спустя 20 лет.

А. Леонтьева

— Виктория, а что нам известно о кончине батюшки Серафима?

В. Панфилова

— Известно, когда он заболел. Я узнала от матери Ангелины, что батюшка заболел. Его забрали в больницу. Естественно, все мы молились. Естественно, мы все переживали. И, естественно, мы очень надеялись — накануне было 1-го августа, день покровителя батюшкиного — преподобного Серафима Саровского. И в этот день мы узнали, что батюшка отошёл в Вечность, ко Господу.

А. Леонтьева

— Какое-то он давал наставление своим духовным чадам? Какие-то есть об этом рассказы?

В. Панфилова

— Давал наставление. Я опять скажу лично о себе, о своих близких. Давал. У меня даже записано это в блокнотике. «Главное — от веры не отходить», — было сказано. «Главное — от Церкви не отходить». Ещё — очень важное наставление, он всегда говорил: «Себя не потерять». Вот... не уходить от веры, от Церкви, и себя не потерять. Вот, это часто слышали, часто он говорил.

А. Леонтьева

— Как понимаете это Вы лично: что значит «себя не потерять»?

В. Панфилова

— «Себя не потерять» — это, наверное, не растрачивать... на растрачивать, а сохранять в себе какую-то духовно-душевную целостность. Вот, не растрачивать.

«Себя не потерять» — он говорил и моей дочери несколько раз. Потому, что соблазны этого мира велики, да?

«Себя не потерять» — это чтобы твои дела не расходились... не знаю... или — дела были все по совести.

Я помню, как-то однажды сказала: «Батюшка, мне всегда страшно, чтобы я кого-то обидела». Он говорит: «Это правильно». Потому, что обидеть кого-то — это очень тяжело... потом переживай! Вот...

Поэтому... «себя не потерять» — это остаться целостным каким-то — и духовно, и душевно... вот... ну, это, наверное, ёмкое понятие, такое... для каждого может быть — как-то «себя не потерять». Для меня лично — чтобы это было всё по совести. Чтоб потом совесть тебя...

А. Леонтьева

— ... не обличала.

В. Панфилова

— Да. Не обличала.

А. Леонтьева

— Вот... это такие слова... «себя не потерять»... Я, как человек пишущий... я вижу уже такую книгу воспоминаний об отце Серафиме... её можно так и назвать — «Себя не потерять». Мне кажется, было бы хорошее название!

В. Панфилова

— Часто говорил батюшка это: «Главное — себя не потерять». Поэтому...

Всегда спрашивал, сколько лет — вот... всем, кто к нему приходил: «А сколько лет?» Я не знаю... видно, какие-то возрастные... должны мы все какие-то возрастные этапы проходить? Может быть, есть... был какой-то, может быть, опасный возраст... какое-то для него преодоление... всегда спрашивал: «Сколько лет?» Вот... какие-то этапы жизненные...

А. Леонтьева

— Виктория, Вы сказали, что Вас делегировали духовные чада отца Серафима... вы как-то все общаетесь между собой? Или — какая-то часть... или, вот... как вы...

В. Панфилова

— Общаемся. Я общаюсь с сестрами из Троицкого скита, я общаюсь с сестрами из Дивеевского монастыря, они — да, и бывшие духовные чада батюшкины. Поэтому... вспоминаем, кому что говорилось. У кого-то есть сокровенное, что не рассказывается, да. Есть какие-то наставления, которыми можем поделиться, какие-то события, о которых можно рассказать. Общаемся... всегда помним... общаемся.

А. Леонтьева

— Ну, вот, у меня такой вопрос: а можно ли собрать... кто-то этим, может быть, занимается... или, может быть, этим можно заняться... можно ли собрать, вот, эти истории... так сказать, собрать из кусочков жизнь, или уже — житие батюшки Серафима, и сделать из этого какой-то уже целостный рассказ о таком... нашем современнике...

В. Панфилова

— Люди занимаются этим, да. Поэтому, записывается... вот... опрашиваются духовные чада, и всё записывается.

Ещё хочу вспомнить историю одну — тоже... в нашей семье произошёл скандал. Поссорились родственники. И... будем говорить так... нас обидели. И, в виду того, что раньше очень хорошо общались, естественно, ты переживаешь... да? Ну, из-за чего... ссора ни из-за чего, но очень обидная.

И мы с моей дочерью поехали к батюшке. Прошло уже где-то 2 месяца.

«Батюшка, так и так. Поссорились, рассорились...» — «Да, да, да... Но — не звоните, не говорите им ничего. Должны помириться они. Они должны попросить прощения».

И, я как сейчас помню... Мы с дочерью приезжаем из монастыря, сели дома пить чай. Звонок в дверь. Сейчас. Открывается дверь — стоят наши обидчики...

А. Леонтьева

— Ничего себе!

В. Панфилова

— Стоят наши обидчики: «А мы пришли просить прощения и мириться!» А моя дочь: «Мама... что — уже?»

А. Леонтьева

— Это так быстро работает, да?

В. Панфилова

— Ну! Это так быстро работает... Вот, казалось бы, такие смешные ситуации, но это — вот, это... что, уже?

А. Леонтьева

— Это не смешные, а чудесные, на самом деле... чтобы обидчики пришли просить прощения... это — чудо, я считаю!

В. Панфилова

— Мне всё время хочется деликатно спросить: «А почему вы тогда так быстро пришли?» — но я молчу, я не спрашиваю.

А. Леонтьева

— А надо выяснить!

В. Панфилова

— Что заставило? В тот же день! В тот же день прийти и попросить прощения.

А. Леонтьева

— Удивительно!

Виктория, Вы в начале беседы рассказали про маму архимандрита Серафима, что она, как раз, привила детям, вот, эту, вот, горячую веру... Может быть, два слова о ней скажете? Вы её видели лично?

В. Панфилова

— Мне так посчастливилось в мой приезд в Троицкий скит видеть маму батюшки Серафима.

А. Леонтьева

— Как её звали?

В. Панфилова

— Её звали монахиня Агния. Она тоже стала монахиней. Такая... серьёзная... такая... красивая женщина. Когда-то, да, я хотела... батюшка с теплотой всегда рассказывал о своих родителях, и у меня была такая мысль: «Вот, интересно маму увидеть!» — и, вот, я её видела. Красивая, строгая женщина. Монахиня Агния.

Знаю сестру батюшкину — мать Ангелину. Видела брата его, священника Александра.

А. Леонтьева

— Удивительное семейство, да?

В. Панфилова

— Удивительная семья, да. Поэтому... сегодня, вот, с удовольствием, хотелось выразить от всех духовных чад слова благодарности, низкий поклон, Батюшка, Вам за то, что Вы нас вели, и ведёте по жизни! И хочется, чтоб помнили Вас многие, многие десятилетия...

А. Леонтьева

— ... или столетия...

В. Панфилова

— Да.

А. Леонтьева

— Слушайте... ну, сегодня, вот, мы попытались поговорить... воссоздать облик архимандрита Серафима Лаврика, архимандрита Свято-Успенской Святогорской лавры. Делегировали для этого его духовное чадо — Викторию Панфилову, врача. Спасибо Вам большое за эти рассказы!

Напомню, что сегодня у микрофона была Анна Леонтьева. А 1 августа было пятилетие со дня перехода в жизнь вечную батюшки Серафима.

Спасибо Вам большое, Виктория!

В. Панфилова

— Спасибо вам!

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Душеполезные поучения» прп. аввы Дорофея». Епископ Феоктист (Игумнов)
• «Человек и цифровая среда». Протоиерей Михаил Потокин, Арутюн Аветисян
• «Король Франции Генрих IV и религиозные войны». Александр Музафаров

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов