«Особенный ребенок в семье. Помощь детям с особенностями развития». Лия Сергеева

(09.08.2021)

Нашей собеседницей была мама четверых детей, один из которых особенный — Лия Сергеева.

Мы говорили с Лией о семье, о жизни с особенным ребёнком и том, как чудесным образом получилось осуществить её проект милосердия — открыть Центр реабилитации детей с особенностями развития «Серафим» в грузинском посёлке Уреки.

Ведущая: Анна Леонтьева

А. Леонтьева

— Добрый светлый вечер. Сегодня с вами Анна Леонтьева. Как всегда, мы говорим о семье. У нас в гостях Лия Сергеева — мама четырех детей, мама особого ребенка, создатель центра абилитации и реабилитации детей с особенностями развития «Серафим» в поселке Уреки в Грузии на берегу Черного моря. Добрый вечер.

Л. Сергеева

— Добрый вечер.

А. Леонтьева

— Лия, мы уже говорили с тобой в программе (кто захочет, может послушать) о твоем особом ребенке, о том, как он рождался и как он изменил твой мир. Я напомню, что Серафим пришел в этот мир, мягко говоря, непросто, а точнее говоря, очень непросто — это ребенок, который родился с ДЦП, перенес операцию на сердце. Я правильно говорю? Ты можешь продолжить, каждая женщина имеет право рассказать о своих родах.

Л. Сергеева

— Я не уверена, что я очень хочу это рассказывать, потому что это было очень тяжело, честно говоря. Серафим пришел в этот мир раньше времени, прилично раньше времени, он перенес инсульт при рождении, у него не раскрылись легкие. Когда ему было 6 дней, он перенес операцию на открытом сердце, чем, конечно, очень ранил в самое сердце всех, кто имел к нему отношение, потому что... Наверное, мы так и не смогли пережить эту трагедию. Безусловно, мы приняли самого ребенка, мы его очень любим, это обожаемый малыш, но, конечно, внутри-то ничего не заросло, внутри-то продолжает кровоточить. И, конечно же, мы продолжаем жить с ощущением того, что и наши сердца, глубоко распаханные его рождением, и наши жизни, и наши судьбы. Я благодарна ему за то, каким он пришел, каким он живет, что он переносит ежедневно, какую боль, какую горечь. И я считаю, что он продолжает менять наши жизни тем, какой он есть. Безусловно, ничего бы не было — ни благотворительного фонда, ни реабилитационного центра, ни Грузии, наверное, в нашей жизни, если бы не Серафим. Но при этом при всем это очень трагичная, очень тяжелая, очень больная любовь, которая продолжает скручивать нас в очень тугие пружины и заставляет делать что-то, чего, безусловно, мы, наверное, бы не делали, а продолжали бы просто жить, зарабатывать деньги, радовать друг друга, и не более того. Вот, как-то так.

А. Леонтьева

— Знаешь, у меня в передаче была матушка Светлана Зайцева, у нее много детей и последний особенный. И она сказала такую замечательную фразу о том, что это «тренажер души». Мне очень понравилось это выражение. Я правильно понимаю, что ты... Читая твои тексты в социальных сетях, я поняла, что ты, хотя мы с тобой об этом уже говорили, но почему-то для меня это стало очевидным только сейчас — что ты оставила в Москве бизнес и переехала в Грузию, когда у тебя на пути встретились вот эти замечательные магнитные пески. Расскажи немножко об этом.

Л. Сергеева

— Ситуация была в том, что, из бизнеса, наверное, он меня вышиб даже чуть раньше, потому что это была какая-то совершенно ненормальная история. То есть я же была достаточно успешна в бизнесе и работала с крупными компаниями, крупными проектами и так далее. Но с рождением Серафима, стоило мне взять какой-то контракт или какой-то заказ, он моментально сваливался либо в больницу, либо в реанимацию. И когда это произошло уже несколько раз, я поняла, что что-то не то. И начала по нему смотреть — если он начинал ухудшаться, я уже начала отказываться от заказов. И я поняла, что Господь меня куда-то ведет, я не очень понимала, куда. Мы прошли от терний к терниям в Москве, в Санкт-Петербурге, в Европе абсолютно безрезультатно, оставили там все возможные деньги. И потом произошла ситуация, которую сложно назвать непромыслительной, потому что в мою жизнь Грузия вошла намного раньше — она нашла меня в виде няни, которая растила мою среднюю дочку Сашку. И она ее растила с ее 9 месяцев. Эта няня прикрыла меня от агрессии моих же родственников, зная всю ситуацию: против меня в судах, в полиции, в прокуратуре были все мои родственники во главе с моей матерью, которая пыталась отобрать у меня старшую дочь. А за меня внезапно встали грузины. Это было задолго до рождения Серафима. Совершенно чужие люди, которые знали всю правду. И, соответственно, когда мои дочери были еще совсем маленькими, эти самые грузины говорили им, что если вы будете хорошо кушать и слушаться маму, вы вас возьмем на лето в Грузию. Сейчас я смеюсь, что они, наверное, слишком хорошо кушали. Маму они не очень хорошо слушались, но кушали нормально (смеется). Мои-то грузины остались в Москве, а я-то переехала в Грузию, не имея национально никакого отношения к Грузии, потому что мои корни русско-еврейские. Ну, я должна была быть Лея, просто родители решили, что я буду Лия. А в Грузии Лия, как у нас Наташа, и меня всю жизнь спрашивают: «Вы грузинка?» — я говорю: «Да я не грузинка!» А потом выяснилось, что я живу в Грузии внезапно. Суть была в том, что девчонок моих забрали в Грузию на лето, чтобы мы могли хоть чуть-чуть выдохнуть с мужем и посвятить время себе и Серафиму, потому что, конечно мы были совершенно измочалены бесконечными больницами и реанимациями, операциями, реабилитациями и прочим медицинским сопровождением нашего брака. И мы приехали сначала в Грузию, отдали девчонок, их увезли на лето. И потом мы приехали в августе забирать их уже обратно, стоял очень удушливый август, а Тбилиси это просто сковородка. И они же нам сказали: «Что вы торчите в Тбилиси? Поезжайте на море». А у нас было несколько свободных дней, это был первый отпуск с момента нашего бракосочетания. И мы подумали: правда, а чего это мы торчим в Тбилиси, поедем на море. Куда ехать, непонятно. Территория от Батуми до Анаклии достаточно длинная, протяженность черноморского побережья. И потом я вспомнила, мне же говорила какая-то девчонка знакомая, что вот там Уреки, магнитные пески какие-то. Вот, поедем-ка мы в Уреки. То есть случайно было выбрано место.
И мы приехали туда, ходили гулять, в первый день мы наткнулись на кабинет ЛФК и мы подумали: о, прикольно! Мы же не планировали никакую реабилитацию. И решили — ну, пусть, ребенок заодно что-то получит. И ребенок начал купаться в бассейне, купаться в море, получать ЛФК в этом кабинете с массажисткой. Мы его закапывали, как нам местные люди сказали, в черный магнитный песок. Но при этом были в абсолютно расслабленном состоянии. То есть, чтобы вы понимали — когда мы едем целенаправленно на реабилитацию, мы тоже настроены пахать, как родители, то есть делать упражнения, помимо того ежедневного, что и так делается, всегда мы включаемся. А тут мы не делали ничего кроме того, что я перечислила. И вдруг внезапно выяснилось, что ребенок начал прогрессировать, то есть для меня это был абсолютный шок, потому что мы оставили астрономическую сумму денег и в Москве и в Европе безрезультатно, мы были уже привыкшие к тому «а чего вы хотели? Мы занимаемся только год, у вас такой тяжелый ребенок». И вдруг у меня ребенок начинает прогрессировать через несколько дней. Я думаю: ничего себе! И он начал лучше спать, лучше есть, у него перестало высыпать на те продукты, на которые было, наладилось пищеварение, он начал набирать вес. Я была очень-очень удивлена и начала задавать вопросы тем людям, которые там были. Я говорю: «Что происходит?» — "Ты что, не знаешь? Это же черные магнитные пески«.— «Я ничего не знаю, я из Москвы». Они же живут очень расслабленно, они привыкли к тому, что эта сокровищница бесплатная абсолютно, она доступная — любой человек может приехать, пойти закопаться и так далее. То есть они живут с этим. А мы-то ничего об этом не знаем. И я была очень-очень удивлена. Я продолжала наблюдать прогресс, потому что еще через несколько дней он заговорил — это был абсолютный шок.

А. Леонтьева

— Чудо какое.

Л. Сергеева

— Да в том-то и дело. Ребенок, мальчик, которому год и семь, который перенес совершенно тяжелейшие травмы и вмешательства на самых первых днях своей жизни, вдруг начинает повторять до пяти сложных слов и словосочетаний в день. Я понимаю, что здесь какое-то непонятное происходит. Начинаю еще больше привязываться к местным: «Слушайте, а здесь вообще какая-то реабилитация есть для таких детей?» Мне говорят: «Вай мэ! В советское время было, а сейчас ничего нет. Была программа государственная „Мать и дитя“, которую должны были профинансировать, потом правительство поменялось, проект был заморожен за недостатком финансирования». И ничего нету. Как такое возможно? Как?

А. Леонтьева

— Такое чудо, магнитные черные пески...

Л. Сергеева

— Я говорю: «Не может быть!». То есть у меня в голове возник дичайший совершенно диссонанс. Я помню, что я просто не поверила своим ушам, поэтому я пошла и посмотрела — два единственных санатория, где хотя бы были массажисты. Но если один санаторий — это реально советского типа старый санаторий, с трещинами в стенах, с санузлом системы дырка в полу, с кушетками, которыми продраны до «мяса», с массажистами, которые и ночуют на этих кушетках. А второй был передан в частные руки и теперь там золото на мраморе. И, например, группу реабилитологов могут вызвать, только если заезжает какая-то очень состоятельная группа лиц, вплоть до того, что тамошний невролог рассказала мне, как девочке из Словакии через телевидение, эсэмэсками, прознав про эти магнитные пески, собирали средства, чтобы разместить ее в этом дорогом санатории. Всё собрали, прилетела семья, девочка тяжелая. А в этом санатории ей сказали: «Вы знаете, нам сейчас невыгодно для вас вызывать реабилитолога. Вон там песочек, идите и закопайтесь». То есть вот так. Диссонанс во мне увеличился. И я помню, что я ходила по набережной, там есть променадная улица, и доказывала мужу: «Саша, здесь обязан быть реабилитационный центр — он здесь должен быть. Точка, без вариантов. Быть этого не может, что его тут нету». Мне Саша радостно крутил пальцем у виска и говорил: «Ты что, с ума сошла? Сюда придется переезжать». Я говорила: «Нет-нет, мы что-то удаленно порулим, трали-вали». Мы же в Москве только что дом достроили. И бизнес там, и девчонкам тоже там надо идти в школу и так далее. То есть, короче говоря...

А. Леонтьева

— Это целое изменение жизни.

Л. Сергеева

— Я даже не предполагала, насколько.

А. Леонтьева

— Например, для москвича это очень сложно себе представить.

А. Леонтьева

— Хочу напомнить радиослушателям, что у нас сегодня в гостях Лия Сергеева — мама четырех детей, мама особого ребенка, создатель центра абилитации и реабилитации детей с особенностями развития «Серафим», названного в честь особенного ребенка Лии, в поселке Уреки в Грузии на берегу Черного моря. То есть, когда пришла эта идея, я очень тебя понимаю, потому что я тоже в свое время хотела уехать из Москвы.

Л. Сергеева

— Я не хотела вообще!

А. Леонтьева

— Я тоже не хотела. Вернее, как: я не хотела уехать из Москвы... Расскажи.

Л. Сергеева

— Я работала в юности в других странах, потому что у меня был хороший английский, я успела поработать в других странах. И я никогда в жизни не была поравалитиком, и я не предполагала, что я вообще могу куда-то уехать из Москвы, я никогда не хотела ни эмигрировать, ничего. То есть, наоборот, первое время в Грузии я очень сильно тосковала, страдала, скучала прямо до физических ощущений в теле, насколько мне дико хотелось вернуться, послать куда подальше всё то, что я здесь затеяла. И я даже не ожидала этого, что такой период может быть в моей жизни.

А. Леонтьева

— А твои дети, которые тоже московские дети?

Л. Сергеева

— Давайте вернемся в 2016-й год — на тот момент мы прогуливаемся по набережной и спорим о том, как это всё будет. Мы забрали девчонок как раз, несколько дней мы провели в Уреки и потом присоединились к старшей дочери. И мы, в общем-то, должны были уже улетать. И в этот момент Серафим заболевает. А надо сказать, что в Уреки очень высокая влажность и любые респираторные заболевания у таких детей моментально переходят в пневмонию, особенно если они когда-то были на ИВЛ, как это было с Серафимом, за сутки ОРЗ перешло в пневмонию. И в итоге, я сказала: «Саша, ты как хочешь, я ребенка в таком состоянии в самолет не посажу». Саша улетел, я осталась в Уреки наедине со своей безумной идеей. И я решила, что сейчас я начну действовать. И я действовала на смех всех грузинам, потому что они думали, что это какая-то безумная женщина...

А. Леонтьева

— Маленькая хрупкая женщина.

Л. Сергеева

— Маленькая хрупкая безумная женщина. (Смеется.) Для них такая активность была очень удивительна. Они первое время говорили: «Она с приветом немножко». Только потом, когда мне удалось убедить вселенную в том, что здесь есть реабилитационный центр, они уже начали включаться и помогать. Но это было год этак на третий моего действа. Короче говоря...

А. Леонтьева

— Мои дети сейчас сказали бы, что это сексизм грузинский.

Л. Сергеева

— Не знаю. Мне, честно, не очень важно. У меня это проявление любви к сыну, просто деятельное.

А. Леонтьева

— Я имею в виду грузин, которые посмеивались над тобой, как над женщиной.

Л. Сергеева

— А это неважно. Просто люди, живущие в Грузии, крайне неторопливы, они очень спокойные, они живут в совершенно другом темпе, не так, как живут москвичи. Привыкшие к совершенно другому течению событий. Они просто другие. И мне, конечно, интеграция в менталитет не дается до сих пор. Я могу сказать, что, может, я и не сильно жалею об этом. Но при этом при всем никто из них не сделал реабилитационный центр. А детей больных от этого меньше не стало. Это не мое какое-то превозношение, потому что я, о Господи, сдалась бы, наверное, этак раз 500 по дороге, если бы не благословение, которое заперло меня в Грузии.

А. Леонтьева

— А что за благословение?

Л. Сергеева

— Сейчас я расскажу. Суть в том, что Серафим заболел и две недели он проболел. И за эти две недели я нашла здание и поняла, что реабилитационный центр будет вот там. Тогда, когда я его уже нашла, я улетела в Москву. Год я торговалась, потому что оно стоило на 25 процентов дороже. Мне удалось выбить хорошую качественную цену. И тогда я впервые начала сборы, хотя это всё выглядело невероятной авантюрой, могло выглядеть как угодно, все эти годы это выглядело... Я не знаю, кто были все эти люди, которые верили мне, но я безумно благодарна им за то, что они смогли найти тот участок души, который им подсказал, что я их не обманываю.

А. Леонтьева

— А как твоя семья, твой муж к этому относились?

Л. Сергеева

— Тяжело все относились. И я тяжело относилась. Всем было очень тяжело, потому что на следующий год я уже прилетела с частью собранных средств, беременная четвертым ребенком. Прилетела, внимание, на лето. А тут мы можем процитировать песенку про то, что «я так хочу, чтобы лето не кончалось», потому что лето так и не закончилось. Суть в том, что я прилетела на лето, и я совершенно не понимала, что делать. Я внесла первую часть средств за ипотеку за это самое здание. Не понимала, что с ним делать дальше, потому что я металась из стороны в сторону — стоп, подождите, нам, наверное, нужны архитекторы, нам нужны, наверное, юристы, нам нужны какие-то строители... То есть я продолжала нащупывать — у меня же ни опыта, ничего, потому что я занималась совершенно другими делами, никогда в жизни ничего не пыталась возводить, строить. Есть за плечами, может, несколько ремонтов, но не более того. Я на тот момент отловила подопечную женщину, которая ехала в Псково-Печерский монастырь. Надо сказать, что у меня образование, помимо психологического, есть еще и повышение квалификации по душепопечению, я окончила Православный институт «Со-действие» по факультету душепопечения и продолжала во славу Божию бесплатно принимать подопечных. И вот, одна из подопечных ехала в Псково-Печерский монастырь.
И я, находясь в состоянии совершеннейшего раздрая, ей говорю: «Спросите, что мне делать с этим со всем? Я не понимаю, я не знаю, куда мне бечь?» А мне же скоро рожать. И это, извините, четвертое кесарево, после тяжелейшего Серафима. И я не знаю вообще... Она говорит: «Ну ладно, если попаду, я спрошу». Она попала и спросила. И мне было выдано благословение не покидать Грузию до тех пор, пока я не открою реабилитационный центр.

А. Леонтьева

— Ничего себе! А кем?

Л. Сергеева

— Отцом Адрианом (Кирсановым), Царство ему Небесное. И я была, мягко скажем, шокирована. Позвонила мужу и говорю: «Тут у нас такое дело, кажется, мы остаемся в Грузии...» (Смеется.)

А. Леонтьева

— Приковали. Как он отреагировал?

Л. Сергеева

— Грузия — очень властная дама сама по себе. И это было не первый раз, когда она меня оставляла в себе. Я это уже знала, что если Грузия захочет, она возьмет меня в себя. Потому что в предыдущий раз мы опоздали на самолет, не вылетели вовремя и так далее. Я уже почувствовала, что у нее...

А. Леонтьева

— Цепкие лапки.

Л. Сергеева

— Да. Муж сказал: «Давай-ка мы позвоним нашему духовнику и попросим перепроверить, потому что мало ли что, какие искушения снисходят на различных людей. Может быть, эта женщина ошиблась, что-то услышала не то, обманула, всякое бывает. Давай перепроверим». И я задала вопрос через секретаря своему духовнику. И мне приходит ровно тот же ответ. И я понимаю, что, кажется...

А. Леонтьева

— Кажется, что идти уже больше некуда.

Л. Сергеева

— Я понимаю, что девкам-то надо было в школу, а мне-то надо было рожать. И, в общем, короче говоря, я остаюсь в Грузии, я начинаю какую-то бурную деятельность. Я поняла, что раз уж я тут и раз уж нас послало на фиг 6 архитекторов и 4 юриста, то надо это лето хоть как-то провести с пользой. Я пишу сообщение в соцсетях о том, что дорогие друзья, у меня есть огромный дом в Уреки, кто хочет, пожалуйста, приезжайте поправить здоровье не по ценам курорта, а за ту денежку, которую вы готовы пожертвовать. Почему? Потому что здесь творится Божье дело, творится реабилитационный центр. И сколько захотите, столько вы и оставите. Первой семьей, которая приехала, была семья священника Алексея Костина. С матушкой, с тремя сыновьями. И эти люди засучили рукава, начали фигачить, по-русски говоря, — таскать диваны, какие-то окна ремонтировать... То есть они впряглись и начали помогать.

А. Леонтьева

— Они всей семьей начали помогать?

Л. Сергеева

— Да. А мне же поднимать вообще ничего нельзя. И Серафима поднимать тоже нельзя, я же уже на большом сроке. А дел невпроворот. В общем, я была им очень-очень благодарна, потому что это было очень значительным действием на тот момент. Начали подтягиваться другие люди. И из Грузии, из России и Украины, люди приезжали на машинах и так далее. То есть это лето было очень-очень бурным. А уже ближе к осени я уже на пробу поняла, что надо ехать в Тбилиси. Опять, вдруг внезапно мой подопечный оказался в Тбилиси, причем подопечный — грузин, московский грузин, понимаете. То есть когда я с ним познакомилась, он увидел мой эфир на «Спасе», нашел меня в соцсетях. А я была впервые в Тбилиси. Он мне говорит: «Я грузин». Я отвечаю: «А я в Тбилиси, в храме Александра Невского прямо сейчас». А он говорит: «А вы знаете, там мой духовник». То есть до смешного. Это был июнь 2016-го года. Я потом вернулась в Москву, мы с ним познакомились. А потом он стал крестным моего младшего сына. Так вот, этот самый грузин был в Тбилиси на тот момент, я ему звоню: «Георгий, вы не могли бы меня выручить. Дело в том, что там сейчас сдается квартира, а меня в Тбилиси нет, — а я при этом должна заехать куда угодно послезавтра, без вариантов. — Вы не могли бы поехать, посмотреть». Он говорит: «Конечно, я съезжу». Он приезжает туда, я спрашиваю: «Там жить можно?» — «Да». — «Скажите хозяину, что я послезавтра заеду». Он говорит: «Хорошо». И, соответственно, он договаривается с хозяином, я беру шмотки, детей и еду.

А. Леонтьева

— И переезжаешь. На этом подвесим на минуточку интригу, потому что история захватывающая. Напомню, что с вами Анна Леонтьева. Мы говорим о семье. У нас в гостях Лия Сергеева — мама четырех детей, мама особого ребенка Серафима, создатель центра абилитации и реабилитации детей с особенностями развития, который называется в честь Серафима, в поселке Уреки в Грузии. Мы вернемся к вам ровно через минуту.

А. Леонтьева

— Сегодня с вами Анна Леонтьева. Мы говорим о семье. С нами Лия Сергеева — мама четырех детей, мама особенного ребенка Серафима, создатель центра абилитации и реабилитации детей с особенностями развития, названного в честь сына «Серафим», в поселке Уреки в Грузии на берегу Черного моря. Ты рассказываешь о том, как приезжала в Тбилиси. У меня к тебе такой вопрос, который чуть-чуть собьет тебя с повествования, но мне очень важно его задать. Ты рассказываешь, как ты после особенного ребенка и всего, что ты пережила с Серафимом, решила завести четвертого ребенка. Я сначала ошиблась, думала, что Серафим младший. И, конечно, вопрос: как ты на это решилась?

Л. Сергеева

— Никак я не решалась, оно само... Честно.

А. Леонтьева

— Хочется услышать что-то героическое, а тебе отвечают не так,

Л. Сергеева

— Я абсолютно негероическая. Это, вообще, большая иллюзия. Я человек очень слабый, пугливый, эмоциональный, мне точно так же бывает и больно и страшно. И я, как Чебурашка, который всю жизнь ходит и ищет себе друзей и постоянно попадает в какие-то нелепые ситуации. Вот я, по сути, сама нелепица — я совершенно, абсолютно негероический человек. То есть меня регулярно пытаются представить, как Родину-мать — это вообще не я. Вообще. Ну, я всегда везде теряюсь, я не могу отследить, что голодна или я устала или нуждаюсь в посещении места, где пудрят носик или еще что-то. То есть реально за мной приглядывают мои дети и мой муж. Реально, вот до такого. И у меня есть момент такой, что дуракам закон не писан — то есть если мне что-то в башку вштырило, то я это и начинаю реализовать. И пока умные думают, дураки делают — это вот про меня. Потому что все эти 4 года (здесь непечатное слово написано) я выслушиваю о том, что у меня нет плана, у меня нет денег, у меня нет поддержки, спонсоров. У меня вообще ничего нету — я просто как дурачок, понимаете, который просто берет и делает. И не потому, что я такая самоуверенная, а потому что я дурочка. Именно потому, что я не хитровыдуманная. Если бы у меня был план, если бы у меня были какие-то суперсхемы или еще что-то, наверное, я открылась бы раньше. Наверное, я привлекла бы каких-то спонсоров, наверное, сейчас всё было бы зашибись, и я бы не устраивала истерики в соцсетях. И так далее. По большому счету, я себе реабилитационный центр наревела.

А. Леонтьева

— «Наревела» — хорошее слово.

Л. Сергеева

— Ну, правда, наревела. Как ребенок трехлетний, который мороженку себе наревел. То есть по большому счету я наревела, потому что каждый сбор я писала, просто размазывая сопли по лицу, то есть я рыдала, когда я писала каждый текст. Просто не в каждом тексте я писала о том, что я не вижу букв из-за того, что я реву. Но эти тексты цепляли людей, потому что это — правда, потому что это просто написанная любовь к сыну и больше ничего. Вот и всё. У меня нету абсолютно никакого... Знаете, есть такие женщины, которые слона на скаку остановят и хобот ему оторвут. Я побегу позади слона, на случай, если он вдруг решит меня сшибить. Понимаете я трусиха, каких мало.

А. Леонтьева

— Лия, другой тогда вопрос. Он тоже важный, хотя он кстатический. Всё, что я вижу в твоих социальных сетях, почему я даже в детях немножко запуталась, потому что это всё — центр, центр, центр... Как выглядит твой день? Обычный день твой как выглядит?

Л. Сергеева

— (Смеется.)

А. Леонтьева

— Тебя вообще видит твоя семья?

Л. Сергеева

— Они меня видят валяющейся на диванчике, на котором я проживаю, и тупящей в телефон. Потом я иду на кухню и говорю «почему здесь такой (опять непечатное слово написано)». (Смеется.) А потом кто-нибудь из детей делает мне чай или кофе, потому что они знают, что если я не поем, я буду орать. Честно. У меня бесконечный бардак, это правда, это прямо то, в чем я живу. Знаете, как Шрек на болоте.

А. Леонтьева

— Теперь я лучше представляю твою жизнь. То есть ты такая мама-трудоголик.

Л. Сергеева

— Нет. Нет! Я мама-лентяйка. Еще раз говорю: моя территория — я должна завести стирку — раз, это моя территория; я должна что-то приготовить, потому что я люблю готовить. Но если мне некогда, то тогда готовят уже дети. Трудоголизма в моей жизни нет, и я его ненавижу, потому что трудоголизм практически разрушил нашу семью. Наша семья сейчас находится в очень тяжелом состоянии, честно говоря. Это был трудоголизм моего мужа. Его работу я не люблю, наверное, больше всего на свете, при всем уважении к его стремлению обеспечивать семью, но...

А. Леонтьева

— Тебя сейчас поймут очень многие женщины.

Л. Сергеева

— Это его главная «женщина» — она пережила его первый брак, и у меня есть подозрение, что она может пережить и второй, к сожалению. Терпеть не могу. Я прямо счастлива заявить это во всеуслышание — терпеть не могу. (Снова непечатное слово написано.) Так вот, я не трудоголик абсолютно, но при этом при всем я понимаю, что мне критично делать то, что я люблю. И поэтому я очень благодарна Господу за то, что он меня все-таки вывел из бизнеса. В бизнесе я тоже была успешной, мне нравилось то, чем я занималась и продолжает нравиться. Но при этом при всем сейчас моя жизнь обрела смыслы — те смыслы, без которых она была бы абсолютно пустой. Даже при наличии семьи и детей. Честно. Потому что...

А. Леонтьева

— Очень хорошо сказано.

Л. Сергеева

— Ну, как есть. И эти смыслы зачастую бывают мне важнее многого другого. В этом плане я неприступна, непреклонна и буду продолжать быть таковой. Потому что я снова вышла на клирос — для меня это важно, мне даже стали доверять вести службы в храме Александра Невского в Тбилиси. Для меня это критично. Для меня критично иметь возможность одевать людей, давать пищу, давать лекарства, собирать детей из бедных семей в школу. И у нашего фонда 486 бенефициаров в самом бедном регионе Грузии, в Гурии. И только открыв реабилитационный центр, от главы муниципалитета я узнала, что, оказывается, не только в Уреки не было реабилитационного центра, а в Гурии вообще. Я этого не знала. Я просто продолжала делать то, что я хочу и что было нужно, то, что я Господу обещала. Вот и всё. Но для меня важно, увидев какое-нибудь сообщение в соцсетях «я одинокая мама с тремя детьми, у меня сломался холодильник, помогите», иметь возможность взять и подорваться. Имея грузовик и имея холодильник в реабилитационном центре, который был заменен на больший, просто сказать человеку: «Так, мы разворачиваемся, сейчас холодильник заберем и отвезем в Кобулети». То есть это радость, это счастье — для меня лично. Вот такая я придурочная. И для меня вот это вот дает очень много ресурсов и много сил. Вот так. И это то, что приходится терпеть моим детям и моему мужу. И это, что очень удивляет грузин, которые стоят, курят, попивая вино и почесывая оголенное пузо, когда я разгружаю груженый «Форд», потому что я в очередной раз привезла какие-то пожертвования куда-то, и, соответственно, я, маленькая хрупкая девочка, я вешу 54 килограмма, я разгружаю «Форд», а они продолжают чесать пузо (ну, по-русски), Но меня не особо это дело колебет. Я хочу делать свое дело, мне это важно. И это мои смыслы и моя жизнь. А кому не нравится, тот живет отдельно.

А. Леонтьева

— Скажи, пожалуйста, твой центр уже заработал?

Л. Сергеева

— Да.

А. Леонтьева

— Ты его, как ты точно сказала, наревела. Он открылся, приехали врачи. Что там происходит? Во-первых, что происходит сейчас с Серафимом?

Л. Сергеева

— Во-первых, Серафимка был в обеих тестовых группах, которые нам удалось принять этим летом. Я невероятно счастлива, что нам все-таки удалось, потому что иначе меня тут не было в Москве. Я не была здесь 4 года, честно оттрубив у «мартена».

А. Леонтьева

— Как батюшки сказали.

Л. Сергеева

— Как есть. Отец Адриан уже скончался, отец Владимир Волгин еще служит, слава Тебе, Господи, который мой духовник. И я могу сказать, что Серафимка, конечно, улучшается. Конечно, он уже не в том возрасте, когда мы ждем каких-то резких скачков, потому что «золотое время» компенсации травм головного мозга до годика, «серебряное время» до трех лет, «бронзовое время» до 7 лет. Ему почти 7, и мы понимаем, что всё уже будет не так быстро. Но я невероятно счастлива, что я смогла ему это дать. И что я все-таки это сделала. И я ставлю перед собой бо́льшие задачи. То есть мы сейчас будем организовывать фандрайзинг для того чтобы наши пациенты могли там жить бесплатно, будем собирать средства на храм Серафима Саровского в Уреки. Мы уже там приобрели участки для этого дела, и есть благословение владыки. То есть это то, что... Но уже не такое, как про реабилитационный центр, я уже имею свободу перемещения, меня уже не задерживают в Грузии. Но суть в том, что, конечно, судьба очень причудлива. И я могу сказать, что если первые годы я просто до безумия мечтала вернуться в Москву, то оказавшись в Москве, я поняла, что сколько бы я сейчас отдала, чтобы быть в Тбилиси. Вот так. Просто такая сильная любовь.

А. Леонтьева

— А дети твои тоже так полюбили Грузию?

Л. Сергеева

— Я не знаю. Конечно, им очень сложно, потому что они потеряли здесь все свои связи. И с друзьями и родственниками мы общались только по скайпу. Конечно, это не очень просто для всех. Не очень просто. И супруг, мы встречались с ним... Встречались в течение полутора лет, потому что он работал в Москве и прилетал всего лишь на несколько дней в Грузию. И через полтора года ему удалось согласовать себе удаленный график, и он переехал за один вечер до локдауна. То есть 18-го числа самолет уже не пустили. 17-го числа я стояла в аэропорту и читала молитвослов, чтобы только его впустили. И он прилетел последний рейсом, который впустили в Грузию. До этого, за два дня я орала в трубку: «Саша, у тебя тут... (непечатное слово написано)». Собрал чемодан, прыгнул в транспорт, оказался в Минске, из Минска вылетел в Тбилиси. Я орала громко, но я дооралась — он успел: всё согласовал и успел прилететь накануне. И следующий рейс уже не пустили.

А. Леонтьева

— Мы говорим с Лией Сергеевой — мамой четырех детей, мамой особого ребенка Серафима, создателем центра абилитации и реабилитации детей с особенностями развития под названием «Серафим» в поселке Уреки в Грузии на берегу Черного моря. Значит, сейчас ваша семья полностью воссоединилась в Грузии. Скажи, пожалуйста, а сколько у вас из семьи еще в твоем центре? И что происходит? Происходят ли там тоже какие-то чудеса, как все время с тобой?

Л. Сергеева

— Смотри, у нас в центре никто не живет. Центр это как поликлиника — туда приходят, получают процедуры.

А. Леонтьева

— Зарываются в пески...

Л. Сергеева

— Нет, в пески зарываются на пляже. Потом приходят в центр. Он находится где-то метров 600 от пляжа. Нам муниципалитет, большое ему спасибо, выделил транспорт и оплачивает его. И их возят, потому что дети-то неходячие. И, особенно, если дождик, тяжеловато. И, соответственно, мы им сняли первый этаж в хорошей гостинице, удалось, слава тебе, Господи, на фандрайзинге собрать деньги, чтобы все эти потребности закрыть, хотя это тоже выглядело безумием. А потом выяснилось, что я была единственной в Грузии, кто решил эту задачу. Это смешно. Честное слово, больше никто не решил задачу проживания пациентов — все говорили, даже те врачи, которые, как и я, занимались тем, что обеспечивали, например, реабилитацию детям с особенностями развития, они все равно говорили, что семьи должны жить за свой счет, либо приезжать—уезжать, если они из этого же региона. А я приняла решение — я поняла, что они не могут не только реабилитацию себе оплатить — Грузия вообще бедная, а Гурия вообще бедная, то есть там просто капец в этом плане.
И, соответственно, я говорю себе: так, они оплатить себе не могут — ага, значит, надо на фандрайзинг еще десятку тысячи лари. Та-ак, ну ладно, — решила я и пошла смотреть отели. И нам удалось снять первый этаж нормального отеля, безусловно, не фешенебельного, но там были комфортные номера и мне было критично, чтобы это был именно первый этаж, потому что, не дай Бог, мокрая лестница, влажные тапочки — это была бы трагедия, если бы, не дай Бог, мама с неходячим ребенком на руках поскользнулась или что-то. И, короче, удалось и эту задачу реализовать. Они жили в гостинице, и мы точно так же там жили вшестером в четырехместном номере. В тесноте, конечно, с какими-то конфликтами, обидами друг на друга. Ну, а что, по-всякому бывает. Но зато, в итоге, прожили. Они приходили в сам реабилитационный центр, с ними занимались и врачи, педагоги и специалисты. У нас подобралась очень крепкая команда, неожиданная, этим занималась наш главврач, она собирала команду. Я сказала, что нужны спецы, она проводила собеседования, она подбирала персонал, она искала и так далее. Собрали реально очень и очень серьезную команду. И — коня. Коня.

А. Леонтьева

— Что значит — коня?

Л. Сергеева

— То и значит — у нас одним из наших специалистов был конь.

А. Леонтьева

— Та-ак.

Л. Сергеева

— Которого звали Золото. Этот конь приходил к нам и после курса реабилитации катал детей — это иппотерапия, которая реализована только в одном реабилитационном центре в Грузии, помимо нашего.

А. Леонтьева

— А конь к вам откуда пришел?

Л. Сергеева

— Из соседней деревни пришел конь.

А. Леонтьева

— Привели?

Л. Сергеева

— Конечно. Это было, конечно, классно, потому что дети получали и магнитные пески, плюс микроклимат во время сезона, плюс море, плюс комплексную терапию, плюс коняшку. И мы буквально в самые первые дни начали получать результаты. Я не ожидала абсолютно. Я, вообще, такой человек, мне жить легко, дурачкам легко живется, в том плане, что у меня ожиданий — у меня не было того, что сейчас мы как бабахнем. Вообще не было. Я думала: открыли — Господи, слава Тебе. Можно лечь и уснуть, потому что настолько... Последние недели перед открытием реабилитационного центра были безумно нервными, я аж закурила на радостях. Ужасно нервными — без сна, на кофе, в слезах, ну, тяжело безумно. Еще наложилась ситуация в семье, что мы начали с мужем какие-то терки тереть совершенно непонятные. И, короче говоря, это всё происходило ни дичайшем нерве. Я была абсолютно без ожиданий, как вдруг начали случаться чудеса. Чудеса-то, конечно, рукотворные, но не без Божьего Промысла.

А. Леонтьева

— Расскажи про чудеса, какие-то добрые истории.

Л. Сергеева

— Короче говоря, у нас была малышка Нино, у которой был гемипарез. Она крохотная-крохотная, лупоглазая, кудрявая малюточка, которой годик с небольшим. И у нее были парализованные ножка и ручка с одной стороны — это называется гемипарез, когда с одной стороны. Разумеется, с ней работали специалисты, она получала полностью комплексную реабилитацию, плюс коня, плюс песочную терапию. И буквально самой первой у нас была она, и через несколько дней она самостоятельно подняла и ручку и ножку.

А. Леонтьева

— Как прекрасно.

Л. Сергеева

— Это было невероятно. То есть для меня это было просто, знаете, я как будто отвлеклась от всего того, что меня прибивало к асфальту, потому что я продолжала находиться в тяжелейшем состоянии, я не понимала, где мы возьмем деньги. Я же всегда, знаете, — я делаю, а потом думаю, потому что мозгов нету. Ну, честно, ну, правда. Это про меня, к сожалению. Это так. Если бы я могла...

А. Леонтьева

— Считай, что мы тебе поверили.

Л. Сергеева

— Если бы я могла всё предусмотреть, я бы, наверное, вообще не взялась за это. Короче говоря, потом еще один мальчик Сандро вдруг заговорил. То есть он не говорил вообще. И потом, буквально через несколько дней после Нино, он начал говорить фразами. И потом его мама не могла заткнуть: «Боже мой, он разговаривает! Он болтает! Сандро, сколько можно?» Грузины, они же люди эмоциональные: «Вай мэ!». (Смеются.) Короче говоря, он начал говорить, то есть откуда что берется. Мальчишка со спина бифида — это тяжелейший диагноз, тяжелейший, генетический и неизлечимый — он встал. Он встал. Он не умел стоять, ничего...

А. Леонтьева

— То есть он не стоял.

Л. Сергеева

— Он встал, и у меня есть фотографии. Но это было еще не всё. К концу курса он в стенах реабилитационного центра по слогам сказал «дэ-да», что значит «ма-ма». У нас рыдали все во главе с главврачом. Рыдали навзрыд. И мама беременная рыдала навзрыд. Это было светопреставление просто. После этого точно так же — очень и очень бедная семья была, присланная из Гергетилецкого монастыря матушкой Емилией. Соответственно, они сказали, что там очень всё тяжело, у них ни денег, ничего — возьмите их, пожалуйста. Мы их взяли даже посреди курса, то есть вне обозначенных дат. Мы не берем денег, но берем ребенка. Была задержка физического развития. Ребенок сел. На следующий день я объелась «Наполеоном», который принесла его мама, потому что мама принесла реально целый поднос домашнего «Наполеона». Я его увидела и решила: «О-о-о, у нас есть пироженка!». (Смеется.) Под вечер я ходила с беременным пузом, и думала: «Боже мой, зачем я так объелась!» (Смеется.) Ну, мозгов-то нету, я же и объедаюсь точно так же, меня можно оттащить только за уши.

А. Леонтьева

— Какие чудесные истории происходят, и прямо у тебя на глазах.

Л. Сергеева

— Да! Да! И я поняла, что, Господи, всё не зря. Все-таки, все-таки, все-таки. Знаете, мне вспомнилась ситуация, — конечно, сейчас кто-нибудь надменно поведет бровью: что это она тут это самое... Ситуация была такая, когда от нас отказались 6 архитекторов и 4 юриста, и я понимаю, что ну всё. Я помню, что я была в здании реабилитационного центра: ну, вот ты и пришла, красотка — всё, тупик, ничего не будет. И я расстроилась, я разрыдалась, я уснула. И в каком-то типа тонком сне я увидела самого Серафима Саровского, который очень близок и мне и моей семье и так далее. И я смотрю, он у меня прямо на участке, где реабилитационный центр, с лопатой копает землю. Я спускаюсь, выбегаю: «Что происходит?» — «Давай-давай. Я сейчас буду копать, а ты земличку-то отбрасывай». Я говорю: «Ну, ладно». И он лопатой поднимает землю, и я ее начинаю отбрасывать. И он мне показывает, там внизу яма: «Вон они, наши бумажки, наши документы, вот они».

А. Леонтьева

— Ничего себе.

Л. Сергеева

— «Ты продолжай земличку-то отбрасывать, продолжай».

А. Леонтьева

— Та-ак.

Л. Сергеева

— И я потом переезжаю в Тбилиси, это же было самое первое лето. И через несколько месяцев потихоньку-потихоньку создается благотворительный фонд, оформляются все документы, мы получаем официальное решение Минздрава о том, как именно мы должны реконструировать здание для того, чтобы оно соответствовало всем стандартам детского медицинского учреждения. Тихо-тихо, тихо-тихо... Есть такое выражение в Грузии — если у нас «потихоньку» или " по чуть-чуть«, то у них там «тихо-тихо» — «нэла-нэла». И у нас тихо-тихо начало потихоньку двигаться — просто не надо было торопиться.

А. Леонтьева

— Земельку-то надо отбрасывать просто.

Л. Сергеева

— Да, ты еще поработай. А то ты решила, что сейчас всё так быстро будет, а ни фига. Ну, вот и всё. Я продолжала, и вот так вот получилось.

А. Леонтьева

— Лия, необыкновенный рассказ. Но осталось еще несколько минут, очень мало. Но я хотела бы, наверное, чтобы ты рассказала, как можно помочь твоему центру, потому что после твоего потрясающего горячего рассказа, я думаю, что найдется очень много желающих. Как помочь?

Л. Сергеева

— Во-первых, я хотела бы для начала извиниться, потому что я в очередной раз вела себя безобразно внутри этой передачи. (Смеется). И мне очень стыдно. Извините меня, пожалуйста, потому что я и всякие плохие слова употребляла, и вообще, и проблематику какую-то. Но, честно, я человек тяжелый, слабый, грешный и никакого ни героизма, ни благочестия во мне абсолютно нет — это чистая правда, это совершенно не попытка как-то превознестись, это наоборот, не с высоты моего благочестия, а с глубины моего падения и без всяческого кокетства сказано. Поэтому...

А. Леонтьева

— Посыпав себе голову пеплом, все-таки скажи, как помочь центру.

Л. Сергеева

— И не только пеплом. Я могу честно сказать, что если вдруг у вас будет желание, то, конечно, все наши реквизиты есть и на сайте www.Seraphim.live. И вы можете найти меня на «Фейсбуке (деятельность организации запрещена в Российской Федерации)», я там, правда, тоже плохо себя веду. (Смеется.) И в других соцсетях. И через Анну Леонтьеву тоже, которая, в отличие от меня, хорошо ведет себя в студии, можно найти. Я абсолютно дружелюбна, абсолютно... То есть звоните, пишите, шлите деньги, как всегда, можно почтой. Ну, это я просто дурака валяю. Если есть желание, короче говоря, меня совсем несложно найти, пощупать и расспросить о любых вариантах взаимодействия — руками, мозгами, деньгами, чем-то еще, идеями. Всё это несложно. Я на связи. Не ругайте меня — на самом деле, я стараюсь, просто не получается.

А. Леонтьева

— Лия, спасибо тебе огромное. Сегодня с нами плохо себя вела Лия Сергеева — мама четырех детей, мама особого ребенка Серафима, создатель центра абилитации и реабилитации детей с особенностями развития «Серафим» в поселке Уреки в Грузии на берегу Черного моря. Лия, спасибо тебе за откровенный разговор. С вами была Анна Леонтьева.

Л. Сергеева

— Всегда пожалуйста.

А. Леонтьева

— Спасибо. Всего тебе доброго.

Л. Сергеева

— Взаимно.

Другие программы

Частное мнение

Он живёт в моих делах. Виктория Галкина

Скачать

В один из прохладных осенних дней я пришла в наш храм пораньше. В полумраке, у кануна, стояла женщина лет пятидесяти. Она не плакала, но в её глазах была такая глубокая печаль, что я невольно задержала шаг.

На чаепитии после службы услышала историю этой нашей сестры во Христе. Ту, что навсегда осталась в моём сердце. Её мужа, Андрея, не стало внезапно — сердечный приступ на работе. Один звонок, скорая, реанимация, и вот уже всё кончено.

Первые недели она жила, как во сне. Каждое утро просыпалась с одной и той же мыслью: «Он больше не ответит, не улыбнётся, не скажет "люблю"». Она ловила себя на том, что машинально ставит вторую чашку на стол, или поворачивает голову на знакомый звук, или берёт телефон, чтобы рассказать ему что-то важное... А потом — тишина.

Женщина перестала выходить из дома, почти не ела, не отвечала на звонки. Мир стал для неё серым, звуки — глухими, а будущее — бессмысленным.

Однажды она всё же дошла до храма просто потому, что ноги, как говорится «сами привели». Подошла к батюшке, который знал их семью много лет, и тихо спросила:

— Как мне жить дальше?

Он посмотрел на неё внимательно, с той особой теплотой, которую умеют подарить священники.

— Начните поминать его, — сказал он, — Не только в дни памяти, а каждый день, молитесь за него, делайте добрые дела, вспоминайте его с благодарностью. Это — способ сохранить вашу связь.

Сначала женщине показалось, что это не поможет. Но она решила попробовать.

Прошло несколько месяцев. Как рассказывала женщина, боль не исчезла, но изменилась. Из острой, разрывающей, она стала тупой и тихой.

Однажды, возвращаясь с работы, остановилась у храма. Зашла, поставила свечу за упокой Андрея. И вдруг почувствовала не пустоту, а присутствие.

— Я чувствую, что он не ушёл, — прошептала она, — Он живёт в моих делах, в моей любви, в молитвах.

Заканчивая рассказывать свою историю, она произнесла: «Память это — действие. Вспоминать, значит не просто прокручивать в голове образы прошлого, а продолжать любить, благодарить, делиться тем, что осталось в сердце и молиться о любимом. И главное, что я поняла: благодарность сильнее скорби, когда мы благодарим за то, что было, боль теряет власть над нами».

Ведь любовь не умирает, она никогда не перестает, как сказал апостол Павел в Послании к Коринфянам. По словам святителя Иоанн Златоуста: «Смерть разлучает тело от души, но не разлучает любви от любящих». Эти слова согревают сердце. В них кроется не отвлечённая истина, а живое утешение для каждой души, объятой скорбью.

Когда мы ставим свечу в храме, когда произносим имя дорогого человека, когда мысленно обращаемся к нему в минуты радости и печали, мы не просто «поминаем», в этой незримой, но ощутимой связи рождается удивительное чувство: они рядом.

И в этом великая надежда: связь не прервана. Она лишь перешла в иную, духовную реальность. Нас соединяет молитва. Земная и Небесная церкви молятся вместе.

Автор: Виктория Галкина

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 21 марта 2026г.

Вечер 21.03.26.

Неде́ля 5-я Вели́кого поста́.

Прп. Мари́и Еги́петской.

Глас 1.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 1:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 1:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Вече́рния на́ша моли́твы/ приими́, Святы́й Го́споди,/ и пода́ждь нам оставле́ние грехо́в,/ я́ко Еди́н еси́// явле́й в ми́ре Воскресе́ние.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Обыди́те лю́дие Сио́н,/ и обыми́те Его́,/ и дади́те сла́ву в нем Воскре́сшему из ме́ртвых:/ я́ко Той есть Бог наш,// Избавле́й нас от беззако́ний на́ших.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Прииди́те лю́дие,/ воспои́м, и поклони́мся Христу́,/ сла́вяще Его́ из ме́ртвых Воскресе́ние:/ я́ко Той есть Бог наш,// от пре́лести вра́жия мир Избавле́й.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Весели́теся Небеса́,/ воструби́те основа́ния земли́,/ возопи́йте го́ры весе́лие:/ се бо Емману́ил грехи́ на́ша на Кресте́ пригвозди́,/ и живо́т дая́й, смерть умертви́,// Ада́ма Воскреси́вый, я́ко Человеколю́бец.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пло́тию во́лею Распе́ншагося нас ра́ди,/ Пострада́вша и Погребе́нна,/ и Воскре́сша из ме́ртвых,/ воспои́м глаго́люще:/ утверди́ правосла́вием Це́рковь Твою́, Христе́,/ и умири́ жизнь на́шу,// я́ко Благ и Человеколю́бец.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Живоприе́мному Твоему́ гро́бу/ предстоя́ще, недосто́йнии,/ славосло́вие прино́сим/ неизрече́нному Твоему́ благоутро́бию, Христе́ Бо́же наш:/ я́ко Крест и смерть прия́л еси́, Безгре́шне,/ да ми́рови да́руеши Воскресе́ние,// я́ко Человеколю́бец.

Стихиры прп. Марии Египетской (из Триоди), глас 6, подобен: «Всю отложи́вше ...»:

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Тебе́ у́бо возбраня́ше честны́х взира́ния,/ скверн пре́жде привлече́нное скверне́ние,/ твое́ же чу́вство, и твоя́ богому́драя соде́янных со́весть,/ к лу́чшим тебе́ обраще́ние соде́яша./ На ико́ну бо воззре́вши благослове́нныя Богоотрокови́цы,/ всех пока́явшися прегреше́ний свои́х всехва́льная пре́жних,// в дерзнове́нии честно́му Дре́ву поклони́лася еси́.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Ме́стом поклони́вшися ра́достно святы́м,/ доброде́тели напу́тное спаси́тельнейшее,/ отту́ду прия́ла еси́, и зело́ потекла́ еси́ до́брое ше́ствие,/ и струю́ преше́дши Иорда́нскую,/ в жили́ще Предте́чево усе́рдно всели́лася еси́,/ и страсте́й свире́пство жи́тельством омрачи́ла еси́,/ истончава́ющи в дерзнове́нии, приснопа́мятная ма́ти,// плотска́я сво́йства.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: В пусты́ню всели́вшися твои́х страсте́й/ о́бразы от души́ отъя́ла еси́,/ богови́днейшее изображе́ние в души́ написа́вши,/ доброде́телей ви́ды,/ и толи́ко просия́ла еси́,/ я́ко и вода́ми легко́ преходи́ти блаже́нная,/ и от земли́ взима́тися в твои́х к Бо́гу моле́ниих,/ и ны́не в дерзнове́нии всесла́вная Мари́е,/ Христу́ предстоя́щи,// моли́ся о душа́х на́ших.

Стихира прп. Марии Египетской (из Триоди), глас 4, подобен: «Всю отложи́вше ...»:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Очудотвори́, Христе́, Креста́ Твоего́ си́ла,/ я́ко и я́же пре́жде блудни́ца,/ по́стническим по́двигом подвиза́ся,/ отню́дуже и немощно́е отве́ргши,/ до́блественно сопротивоста́ на диа́вола./ Те́мже и по́честь побе́ды нося́щи,// мо́лится о душа́х на́ших.

Догматик, глас 1:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Всеми́рную сла́ву,/ от челове́к прозя́бшую,/ и Влады́ку ро́ждшую,/ небе́сную дверь,/ воспои́м Мари́ю Де́ву,/ безпло́тных песнь, и ве́рных удобре́ние./ Сия́ бо яви́ся не́бо, и храм Божества́:/ Сия́ прегражде́ние вражды́ разруши́вши,/ мир введе́, и Ца́рствие отве́рзе./ Сию́ у́бо иму́ще ве́ры утвержде́ние,/ побо́рника и́мамы из Нея́ ро́ждшагося Го́спода./ Дерза́йте у́бо, дерза́йте лю́дие Бо́жии:/ и́бо Той победи́т враги́,// я́ко Всеси́лен.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^{^[1]} , затем:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богоро́дичен воскре́сный из стихи́р стихо́вных по гла́су хра́мовой стихи́ры. ^[2]

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 1:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ от страсте́й свободи́хомся,/ и воскресе́нием Твои́м из истле́ния изба́вихомся,// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Да ра́дуется тварь, небеса́ да веселя́тся,/ рука́ми да воспле́щут язы́цы с весе́лием:/ Христо́с бо Спас наш, на Кресте́ пригвозди́ грехи́ на́ша:/ и смерть умертви́в, живо́т нам дарова́,/ па́дшаго Ада́ма всеро́днаго Воскреси́вый,// я́ко Человеколю́бец.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Царь сый небесе́ и земли́ непостижи́ме,/ во́лею распя́лся еси́ за человеколю́бие./ Его́же ад срет до́ле, огорчи́ся,/ и пра́ведных ду́ши прие́мша, возра́довашася:/ Ада́м же, ви́дев Тя, Зижди́теля в преиспо́дних, воскре́се./ О чудесе́! Ка́ко сме́рти вкуси́ всех жизнь;/ но я́коже восхоте́ мир просвети́ти зову́щий и глаго́лющий:// Воскресы́й из ме́ртвых, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Жены́ мироно́сицы, ми́ра нося́ща,/ со тща́нием и рыда́нием гро́ба Твоего́ достиго́ша,/ и не обре́тша Пречи́стаго Те́ла Твоего́,/ от А́нгела же уве́девша но́вое и пресла́вное чу́до,/ Апо́столом глаго́лаху:/ воскре́се Госпо́дь,// подая́ ми́рови ве́лию ми́лость.

Стихира прп. Марии Египетской (из Триоди), глас 2, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Душе́вная ловле́ния,/ и стра́сти плотски́я мече́м воздержа́ния посе́кла еси́:/ по́мысла прегреше́ния/ молча́нием обуче́ния подави́ла еси́,/ и струя́ми слез твои́х пусты́ню всю напои́ла еси́,/ и прозябла́ еси́ нам покая́ния плоды́./ Те́мже твою́ па́мять// преподо́бная пра́зднуем.

Богородичен воскресный, глас 2:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: О чудесе́ но́ваго всех дре́вних чуде́с!/ Кто бо позна́ ма́терь без му́жа ро́ждшую,/ и на руку́ нося́щую,/ всю тварь Содержа́щаго?/ Бо́жие есть изволе́ние, Ро́ждшееся./ Его́же я́ко Младе́нца, Пречи́стая,/ Твои́ма рука́ма носи́вшая,/ и Ма́терне дерзнове́ние к Нему́ иму́щая,/ не преста́й моля́щи о чту́щих Тя,// уще́дрити и спасти́ ду́ши на́ша.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия