«Образы женщин в творчестве Н.С. Лескова». Ирина Мелентьева

(07.05.2026)

У нас в студии была кандидат филологических наук, доцент историко-филологического факультета Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного университета Ирина Мелентьева.

Разговор шел о женских образах в произведениях Николая Лескова, в частности, о героине повести «Запечатленный ангел» Михайлице, а также об Анне Михайловне и Доре Прохоровых из романа «Обойденные». Мы размышляли, почему Николая Лескова называют мастером женских портеров и чем примечателен образ женщины в его творчестве, в том числе, с духовной стороны.

Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных образам женщин в Священном Писании и русской литературе.

Первая беседа с архим. Симеоном (Томачинским) была посвящена образам женщин в Евангелии (эфир 04.05.2026)

Вторая беседа с Алексеем Варламовым была посвящена образам женщин в творчестве А.С. Пушкина (эфир 05.05.2026)

Третья беседа с Ириной Мелентьевой была посвящена образам женщин в творчестве И.С. Тургенева (эфир 06.05.2026)

Ведущая: Алла Митрофанова

Алла Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, дорогие друзья. Здравствуйте, я Алла Митрофанова.

И мы продолжаем цикл бесед, посвящённых женщинам в классической русской литературе, женским образам в замечательных романах, повестях, рассказах наших классиков. И сегодня речь пойдёт о Николае Семёновиче Лескове и его героинях. В нашей студии, как мы и обещали вчера, Ирина Евгеньевна Мелентьева — доцент Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета и Государственного Института Русского Языка имени А.С.Пушкина.

Ирина Евгеньевна, здравствуйте.

Ирина Мелентьева

— Добрый день, Алла Сергеевна, добрый день, дорогие радиослушатели.

Алла Митрофанова

— Лескова Вы нежно любите.

Ирина Мелентьева

— Обожаю даже.

Алла Митрофанова

— Он ваша специализация. А при этом это один из самых, наверное, непрочитанных классиков нашей литературы.

Ирина Мелентьева

— Непростых.

Алла Митрофанова

— Да. Пожалуй, в школьную программу что там, «Левша» входит, да?

Ирина Мелентьева

— «Левша» и «Тупейный художник». И, может быть, где-то «Запечатленный ангел», где-то «Очарованный странник».

Алла Митрофанова

— Да. А при этом Николай Семенович Лесков, конечно... Я не знаю, не будь, наверное, в нашей литературе Толстого и Достоевского, Лесков был бы «топовой» фигурой.

Ирина Мелентьева

— Так и было бы. Просто, когда есть Толстой и Достоевский, вполне себе не стыдно быть писателем даже пятого ряда.

Алла Митрофанова

— Есть еще определенный флёр, связанный с его именем. Почему современники долгое время в Лескова вглядеться не могли? И я даже не знаю, можно ли сказать, что он современниками-то был во всей глубине и во всей полноте прочитан. Определенные обстоятельства его жизни сложились так, что он в литературных кругах стал не то чтобы персоной «нон-грата», но...

Ирина Мелентьева

— Персоной нон-грата. Нерукопожатным. И мало того, предупреждали, что «у нас сегодня будет Лесков» — «Ну, тогда я не приду».

Алла Митрофанова

— Да, «на литературный вечер я тогда не явлюсь». Да, в общем, свои сложности.

Ирина Мелентьева

— Но, что хочу сказать, современники-ровесники — да, но, например, Чехов, о котором мы будем говорить завтра — это как раз писатель, который очень много взял от Лескова, и Лесков был любимым писателем в семье Чехова. И когда Лесков с Чеховым познакомились, то Антон Павлович был счастлив и рассказывал, как это всё проходило, чтение «Запечатленного ангела».

Алла Митрофанова

— А мы, кстати, сегодня про «Запечатленного ангела» как раз и будем говорить. И не только. И будем говорить о романе «Обойдённые». И, может быть, замолвим слово о чудесной Наталье Николаевне из «Соборян» — Протопопице.

Ирина Мелентьева

— Это такое оправдание Натальи Николаевны Пушкиной, да, в любом случае. Правда же, да?

Алла Митрофанова

— Да, не случайно, наверное, она тёзка. Но вместе с тем, я даже не знаю, у меня к Наталье Николаевне Пушкиной такое нежное и трепетное отношение, она в моих глазах в оправдании совершенно не нуждается. Но, наверное, очень многие со мной бы поспорили. Анна Андреевна Ахматова, например.

Ирина Мелентьева

— Да, Цветаева, конечно. И, наверное, в XIX веке тоже были разные люди, которые по-разному относились.

Алла Митрофанова

— О да, о да. Но, тем не менее.

Ирина Евгеньевна, если не вчитываться в Лескова, то, наверное, может сложиться впечатление, что он скорее про каких-то чудиков рассказывает, чем вглядывается в женскую красоту. Так это или не так? Где мы здесь стереотипно мыслим?

Ирина Мелентьева

— А вот и так, и не так. Как всегда, как любое глубокое дело, и так и не так.

Лесков любитель женской красоты. Это правда, он её замечает. Она для него важна.

Мало того, мы прочтём весь корпус текстов Лескова и увидим два ярких типажа. Одни его женские персонажи такие крупные, полные, медлительные, величавые. И в них такая огромная сила. Именно их телесная дородность, обширность, изобильность и так далее — и она прекрасна. А есть и другие персонажи — тонкие, хрупкие, нежные, невесомые, прозрачные. И в них есть тоже и правда, и красота.

И в разные периоды своего творчества Лесков предпочитал литературно то одних, то других. То ему казалось, что именно эта русская дородность, русская стать как раз и является одной из самых важных в женственности. То потом он подходил к телесному изображению женщин совершенно по-другому.

Например, если мы, а мы концентрируемся сейчас на «Запечатленном ангеле», то как раз там присутствуют два типа женщин. Одна женщина, которая представлена хранительницей очага, настоящей матерью, настоящей подругой и женой своего мужа — Михайлица. И вот она толстая, если называть вещи своими именами. И об этом даже есть некоторый пассаж у Лескова, когда Михайлица говорит, что так они хорошо живут, что ей даже уже плохо — так её «вширь распёрло». И так как это рассказ одного героя, и этот рассказ слушают, то вмешиваются слушатели. Говорят: «Ну, понятно, вы, старообрядцы, любите женщин толстых, чтобы они были как кочка». «Нет, — говорит Марк, — совсем не как кочка. Мы любим, чтобы женщина была кругленькая и, как шарок, каталась и всюду успевала, чтобы ножки у неё были коротенькие, и чтобы она быстро перебирала и бегала по двору. А вот чего, — говорит, — мы не любим, так это цыбастых». А цыбастые — это значит длинноногие. Это у Маяковского не хватает длинноногих, а Лесков в 1870-м году вполне себе удовлетворяется коротконогими.

Говорит, «цыбастых не любим, потому что цыбастенькая, длинноногая побежит и споткнётся. А ещё не любим, — говорит, — змеевидную тонину». Тонких, высоких.

Ну, понятно, змея — тут даже говорить нечего. И по поводу лица: «Бровь должна быть круглая — бровь вид открывает. Круглая, приветная». И ещё нос должен быть особый: " Носик должен быть пипочкой. Такая пипочка благоуветливее для житья. А сухой гордый нос — он для жизни плохой«. И вот как раз Михайлица та самая круглая, как шарок катается, и всюду прекрасная: «Да, правда, в нашей русской породе лобочки потельнее, но в них лучше материнство обозначается». Ну, в общем, понятно. Россия, мать, родина — вот это материнское.

А есть персонаж, русская жена чиновника — очень неприятная дамочка. И вот она «бровеносная и нос горбылём».

Алла Митрофанова

— Тоже в «Запечатленном ангеле», мы сейчас об этом тексте говорим? Знаете, Ирина Евгеньевна, может быть, есть смысл дать какой-то краткий пересказ?

О чём речь в этой повести? Она не очень большая по размеру, но, может быть, не все читали, не все помнят, не у всех в оперативной памяти.

Ирина Мелентьева

— Я бы сказала, что это мощный экшн. Остросюжетный. И, ко всему прочему, начинается тоже очень своеобразно. Это так называемый «рассказ кстати». У Лескова есть целый ряд таких текстов, которые жанрово обозначаются как «рассказ кстати». Что это значит? Некая ситуация описывается: тут рождественско-святочное время, жуткий мороз, и сгрудились в одной избе совершенно случайные люди, чтобы переночевать. И такая толкотня, что, в общем-то, и спать невозможно, и даже лечь негде. И один из тех, кто попал все-таки в эту избу, Марк, бывший старообрядец, рассказывает историю.

И вдруг он говорит: «А хотите, я расскажу на этот случай историю? Кстати!» И все говорят: «Да, да, да, ночь длинная, спать невозможно, здесь и душно, и не ляжешь — ничего». И этот самый Марк все рассказывает. И рассказывает, собственно, свой путь от старообрядства к православию. Вот кратчайшее содержание. А далее...

Алла Митрофанова

— Достоевский, по-моему, говорил, что финал ему кажется неубедительным, немножечко критиковал Лескова, если я правильно помню.

Ирина Мелентьева

— Лесков потом сам говорит, что он бы сейчас написал по-другому, но это неважно уже — что сказалось, то сказалось. И это великолепно, прекрасно.

И смысл в чём? Есть артель строителей-старообрядцев, они кочуют вместе со своими святынями, у них есть старинные иконы, у них свой иконостас, и всюду, куда они приходят строить что-то новое, они делают храм, и это все очень закрыто — и тайные образа, и всё остальное. «И это самое прекрасное, что только есть на свете» — вот как описывает это Лесков.

И вот в одном месте они строят, и уже обосновались, и в общем-то всё неплохо идёт, как раз и денег много, вот та самая Михайлица раздобрела очень сильно — так прекрасно идут дела. Но есть у этих старообрядцев такой человек, который готов общаться с миром, а старообрядцы не очень любят с миром пересекаться, и он с чиновниками какие-то делишки устраивает, в общем, такой ловкий человек. И он оказался человек неверный, причем его очень хорошо описывает Лесков, он красавец, красавец настолько, что прямо у него какая-то бесовская красота — велиар настоящий, то есть настолько прелестный.

Этот «велиар» одной чиновнице рассказывает о том, какие они прекрасные молитвенники, что они со старообрядцами не только замечательно работают, но ещё и замечательно молятся, и всё что угодно они могут вымолить. Такой вот миф создаёт. И чиновница говорит: «О, да, я хочу».

Алла Митрофанова

— Таблетка счастья.

Ирина Мелентьева

— И дальше «хочу это», «хочу это», «хочу это», «хочу это». А этот «велиар» говорит: «Ну, денежку давай, на свечки нам нужно, на масло нам нужно». Она даёт одну денежку, другую, третью. И вот у них такая коммерция, вполне себе.

Алла Митрофанова

— Самое интересное, что желания-то её исполняются. То есть этот Пимен, этот «веллиар», Господа Бога сводит до какого-то колдунства.

Ирина Мелентьева

— «Я вам, денежку, а вы помолитесь, чтобы у меня дочь родилась. У меня два сына, а я очень дочь хочу». Причём, естественно, никто не молится, потому как этот Пимен даже не рассказывает никому. И дочь родилась. «О, как здорово, значит, вы хорошие колдуны». И «лафа», скажем так, заканчивается так: чиновница говорит: «А теперь я сама хочу. Сама хочу помолиться и вообще посмотреть». И Пимен вынужден рассказать. И случается неприятность с мужем её, как ей кажется, по вине этих старообрядцев — не так молились.

Алла Митрофанова

— Не домолились. Должны оказывать религиозные услуги и поставлять чудеса на регулярной основе. А тут что-то пошло не так, где-то конвейер чудес заело. Вообще, страшное дело. Такое потребительство! Как быть наёмником в отношениях с Богом?

Ирина Мелентьева

— И эта чиновница делает так, что иконы арестовывают. И икону, которую особо почитают старообрядцы — ангела — запечатывают. «Запечатленный» — он же не случайно — он запечатанный. И это всё так ужасно.

Алла Митрофанова

— То есть практически на лик ставят печать. Святотатство вообще.

Ирина Мелентьева

— И эту икону забирают в православный храм. Для старообрядцев это оскорбление, они остаются без своей святыни. И что делать? Им нужно вызволить своего ангела из православного храма.

Алла Митрофанова

— А они ещё и беспоповцы. Старообрядцы же тоже разные. И течения разные. А это вот самый «хардкор».

Ирина Мелентьева

— Да, они ещё беспоповцы. И мало того, этого ангела никто не может точно так же написать. Уже нет умения, есть как будто бы какой-то где-то мастер, и на его поиски отправляется этот Марк вместе с товарищем. И они идут-идут-идут, ищут. И различные у них приключения — очень своеобразные. Встречают они старца Памву. Это такой преподобный Серафим Саровский.

Алла Митрофанова

— Горбатый, в лесу живёт, смиренный, чудесный.

Ирина Мелентьева

— И много встречают на своём пути, на своём жизненном пути и духовном пути. И в итоге находят этого самого чудесного мастера. Он приходит, пишет новый образ — один в один. И теперь нужно подменить. Но чтобы подменить, нужно его точно так же запечатлеть. А мастер не может. Говорит: «Нет, договаривались о том, чтобы написать, а печать ставить не обучен». И тут вот этот образ замечательной английской женщины. Мы-то всё про русских, да? А тут замечательная английская женщина, совершенно чудесная, верующая, прекрасная. А она говорит: «А, я сделаю, я сделаю». И что-то такое — «чик-чик-чик» — и вроде бы, действительно, есть эта печать на лике ангела. И далее нужно подменить эту икону, и там, опять же, всё непросто.

Причём старообрядцы говорят: «А, ну понятно, она же англичанка, она же неверная, поэтому ей легко запечатлеть этого самого ангела». Происходит подмена.

Алла Митрофанова

— Икону, которую у старообрядцев забрали и поместили в православном соборе, во время архиерейской службы из этого собора выносят и подменяют на копию, созданную специально найденным мастером, единственным в целом свете, кто такую копию вообще мог произвести на свет.

Ирина Мелентьева

— И вдруг оказывается, что англичанка тоже не смогла поставить печать. Она сделала хитрость — она поставила на бумажку, чтобы они думали, что печать есть. И во время того, как несли эту икону, эта бумажка отклеилась и ангел распечатлелся. И старообрядцы восприняли это как знак, и всей компанией, всем обществом они вошли в общение с Русской Православной Церковью. И так вернулись в полноту церковного общения. Вот такое вот чудо. Есть ещё разные вещи, но главное — это чудо, этот путь.

Ангел, который показывал им всегда путь, и в данном случае тоже показал им путь к правильной вере. Суть такая, без особых спойлеров, скажем так, чтобы не раскрывать все эти повороты.

Алла Митрофанова

— Это не значит, что мы всю старообряческую традицию одним миром...

Речь идёт конкретно о людях, которые уже очень давно не причащались, потому что у них нет священства, и это очень трудная жизнь. И тут они видят, как будто сам Господь им указывает: «Вам сюда, вам сюда».

Ирина Мелентьева

— Причём Лесков показывает их как очень чистых и по-настоящему верующих людей. То, что у них этот Пимен есть — как всегда — ошибка природы, пожалуйста, где угодно. А чистые люди — для них Бог значит столько, сколько должен значить Бог.

Алла Митрофанова

— Богоцентричная жизнь. Они перед Богом ходят и каждое своё действие, каждый свой шаг, решение они соизмеряют: «А что нам Господь на это скажет?» Это, действительно, очень здорово. И вот там женщины: казалось бы, у них у всех второстепенные роли, но каждый раз, в какой-то ключевой момент повествования именно женщина оказывается...

Ирина Мелентьева

— тем гвоздём...

Алла Митрофанова

— Да, которая и переламывает всё. И там есть вот эта уже упомянутая Вами Михайлица, которая пророческий сон видит накануне всей этой разразившейся катастрофы, когда старообрядцев ограбили на иконы, чиновники вынесли все их иконы. Она видит, как будто бы с их любимой иконы, с любимого образа ангел сходит, и пустеет эта доска, и она не понимает, как ей к этому сну относиться, но, естественно, она рассказывает об этом сне.

Да, и то, что именно женщина оказывается тем человеком, которому Господь приоткрывает тайну, что сейчас вам предстоит — это, мне кажется, тоже не случайно в лесковском мире.

Ирина Мелентьева

— Конечно, конечно. Для него он как... Его мать была для него очень важной фигурой. Потом, он, конечно, человек с горячим сердцем, на женщин смотрел, как мужчина. Он всё это очень понимал и влюблялся. Опять же, как читатель русской литературы, как читатель Тургенева, как читатель Пушкина — никуда не денешься. И потом, опять же, так называемый «женский вопрос», как раз 1860-1870-е годы, это всё муссировалось: «А кто такая женщина?»

Алла Митрофанова

— «Что делать?»

Ирина Мелентьева

— Да, он очень остро, на самом деле, воспринял. И вот как раз роман «Обойдённые» — один из ответов романа «Что делать?» — это такая полемика и размышление о том, что такое женщина и её место. И, конечно, Лесков показывает, что у женщины есть своё особое, серьёзное место, которое отнять у неё никто не может. И женщина не должна заменять мужчину. Иногда она где-то вынуждена. У него есть один небольшой рассказик — «Попадья-охотница» или «Вычегодская Диана»: нет денег, есть нечего, и она вынуждена охотиться, потому что её муж не может, так как он священник, проливать кровь. Вынуждена, идёт охотиться. И в этом смысле Лесков показывает, что можно охотиться, можно быть учительницей, можно быть проповедницей даже, но не занимать мужского места. Это тоже очень важный момент для Лескова.

И англичанка — вернёмся к англичанке.

Алла Митрофанова

— «Запечатленный ангел» — эта чудесная женщина, которая на стороне наших главных героев, при том, что российские чиновники строят им всякие козни и препятствия.

Ирина Мелентьева

— Православные вроде, правильные.

Алла Митрофанова

— Да. А англичане, глядя на их...

Ирина Мелентьева

— Как бы еретики.

Алла Митрофанова

— Да, как бы еретики. Они, глядя на их искреннюю веру, поражаются тому, как для них важны их образы. «Мы уважаем это в вас, мы хотим вам помочь».

Ирина Мелентьева

— Да, и, видимо, как раз Лесков — он такой широкий человек.

Я думаю, если бы был такой писатель сейчас, его бы называли неоднозначным писателем. Потому что он, вроде, за нас и не за нас, но как бы за кого? А вот за истину, как он её понимает, как самым честным образом он её понимает. И он показывает одну важную вещь, что могут сойтись люди, у которых есть понятие о святости. И если у меня в сердце есть понятие о том, что есть нечто святое, и я могу понять другое сердце другой веры, сердце, в котором тоже есть понятие о святости. И вот как раз эти персонажи сходятся, а, видимо, у чиновников и у чиновницы нет этого представления о святости.

Алла Митрофанова

— О, да. И сколько раз бы они себя не называли православными и не просили бы о молитвах — это вообще ни о чём. Сколько бы ни давали денег, чтобы за них помолились. Вот это предложение Богу сделки. Это не сыновство Богу, это наёмничество или даже какое-то состояние рабское, что мне надо откупиться, лишь бы мне не досталось от него, от хозяина.

Ирина Мелентьева

— И даже ещё купить Его. Ещё хуже.

Алла Митрофанова

— Купить, подмаслить, как какого-то чиновника вышестоящего. Отвратительно, просто отвратительно. И на этом фоне вот эта прекрасная англичанка, которая сидит, чулочек вяжет. И параллельно слушает, в чём беда у этих артельщиков, у этих мастеров. И когда понимает, в чём беда, всем сердцем к ним располагается, и даже финансово им помогает отправиться в их путешествие, чтобы найти мастера, способного копию их любимого ангела нарисовать. Она их ходатаица, можно сказать.

Ирина Мелентьева

— И мало того, она как пробный камень, очень хорошо воспринимает русскую иконопись. С любовью, с пониманием, с осознанием, что здесь изображается, что это не просто картина, что это нечто божественное.

Алла Митрофанова

— А помните, как она там заказ-то делает мастеру, когда его уже нашли? Иконописца от Бога. Он такой один на всём свете. Его нашли в каких-то лесах, в деревнях, привели.

Ирина Мелентьева

— Бежали за ним.

Алла Митрофанова

— Бежали за ним, нашли. И вот привели, и англичанин просит: «Для моей супруги напишите икону, перед которой она могла бы о детях молиться».

Ирина Мелентьева

— Протестантки.

Алла Митрофанова

— Да, протестантки. «Напишите икону, которая бы помогала ей сосредоточиться в молитве за детей. Что бы её порадовало в этой жизни». А её бы порадовала вот такая икона, которая бы ей помогала молиться за детей. Вот, пожалуйста, сердце человека.

Сразу понятно, про что её... Ей бы за детей молиться, чтобы более горячо с Богом об этом разговаривать. Мало того, вспомните, там есть совершенно чудесный эпизод рядом с этим заказом.

Ирина Мелентьева

— Да, с портретом. Когда англичанин просит сделать портрет жены, и мастер Севастьян отказывается. Говорит: «А почему? Некрасивая, презираешь?» «Нет, — говорит, — моё искусство о другом. Оно не о телесном, не о человеке, оно о Боге, о божественном».

Алла Митрофанова

— Да, чтобы писать лики, художнику-иконописцу необходимо воздерживаться от портретов, чтобы оставаться верным именно своему искусству.

Ирина Мелентьева

— И англичане не оскорбляются, не обижаются. Кстати, это тоже говорит о высоте духа.

«А-а-а, он брезгует, да я не хуже, чем эти все Мадонны!»

Алла Митрофанова

— Так бы ответила, например, вот та православная чиновница.

Чудесные совершенно женские образы. «Запечатленному ангелу» была посвящена первая часть нашего разговора, а сейчас переходим к роману, может быть, ещё менее известному, потому что «Запечатленный ангел» всё-таки на слуху. Роман, который, я думаю, многие пропустили. И даже попадались мне некоторые отзывы, что далеко не самый сильный текст Лескова, и вроде как поэтому и необязательный к прочтению. Может, конечно, и необязательно. Ужасно интересный. Называется он «Обойдённые».

Ирина Евгеньевна, давайте-ка для тех, кто не читал, расскажем, в чём суть, соль этого текста, и где там вот эта чудесная дихотомия Марфы и Марии — «марфости» и «марийности» женской природы.

Ирина Мелентьева

— «Марфунство» — как там у Лескова выдумано. Роман «Обойдённые» был опубликован в «Отечественных записках» в 1865 году, писался с 1862-го по 1865-е годы. И это время непростое для Лескова. Он совсем недавно вошёл в литературу — и уже скандал. Знаменитая статья о пожарах, о чём мы всё время с Вами говорим, потом он...

Алла Митрофанова

— Он написал статью о пожарах, которая была крайне неоднозначно воспринята всеми.

Ирина Мелентьева

— Всеми. И все на него ополчились: и консерваторы, и либералы, и западники, и славянофилы. И чтобы он не вызывал страшное раздражение, его печатное издание было вынуждено отправить в долгую командировку за границу. И он поехал... Такая командировка, такое наказание — в Париж.

Алла Митрофанова

— «И пошли они до городу Парижу, где мой миленький живёт».

Ирина Мелентьева

— Это уже другое, «где мой миленький»... И он поехал в Париж, жил в Париже. Мало того, в Париже у него был адрес в одном доме с Фёдором Буслаевым.

Алла Митрофанова

— И, кстати, «Запечатленный ангел» посвящён Фёдору Буслаеву. Там такая коллизия. Это было то время, когда русские интеллигенты или аристократы могли уехать в Европу, чтобы сэкономить. Я насчёт Парижа не знаю, но в Риме совершенно точно. Жизнь там была существенно дешевле, чем в Петербурге.

Ирина Мелентьева

— Во всяком случае, они сразу оказывались в центре культуры европейской с древних времён и могли ходить по таким музеям, которых у нас не было. И для них это было прикосновение к какому-то чудесному источнику.

Алла Митрофанова

— Собственно, «Обойдённые» открываются сценой в Лувре, где одну и ту же картину созерцают три очень разных человека: максимально разные две сестры и один молодой человек. И, собственно, первым планом Лесков нам заявляет любовный треугольник и метания, которые предстоят главному герою в выборе между двумя этими очень разными, абсолютно, прекрасными сёстрами.

Ирина Мелентьева

— И надо сказать, что уже к 1865 году. В 1862 году был напечатан роман Чернышевского «Что делать?», который оказал огромное влияние на всю литературу, на всю культуру. Не к ночи будь помянут Владимир Ильич Ленин — он сказал, что этот роман «перепахал меня». Ленин ещё, кстати, не успел родиться, когда этот роман возник. Ленин родился в 1870 году. Ну, то есть, посмотрите, как долго этот роман оказывал влияние — я имею в виду «Что делать?», конечно. И это первый роман о «новых людях». И он тоже вызвал огромную общественную полемику, так же, как и роман Тургенева «Отцы и дети».

И вот эта ситуация, которая описана в «Что делать?» — любовный треугольник. Жена и муж, и хороший друг, в которого влюбляется жена. И который влюбляется в жену. Что делать? Вот вопрос. На самом деле, простая житейская коллизия. Там в «Что делать?» выдвигается принцип разумного эгоизма. «Я же не хочу, чтобы они страдали», — думает герой. И устраивает так, чтобы его жена могла соединиться со своим возлюбленным. Ну и, в общем, сам пропадает. Через какое-то время возникает вновь. И далее в романе что очень важно? Устроенность жизни. «Мы будем, — говорят его герои,- жить по-другому. Не так, как наши отцы и матери. У нас будет новая семья. Мы не будем друг другу надоедать. На разумных началах, наша любовь будет правильной, долгой, такой, как нужно». И у них не получается. У них там две комнаты, где живёт жена, где живёт муж, и комната, где они встречаются. И Чернышевский показывает, что делать, чтобы вот эта, вроде бы, ситуация невозможная была разрешена. И в итоге мир, дружба, и всё замечательно. Все счастливы, все живут рядом. Это не сразу случается.

В общем, никто не умер, все довольны жизнью, и есть будущее, и оно прекрасно, великолепно. И мало того, это люди, которых Чернышевский называет «обыкновенными». Они необыкновенные для сегодняшнего дня, но для будущего они будут обыкновенны — Вера Павловна и её два избранника. В общем, всё хорошо кончается.

Лескова, как и других писателей, это страшно взбудоражило. Лесков понимал, что ничего не кончается.

Алла Митрофанова

— С точки зрения художественной правды и жизни, они начали задаваться вопросами, что вообще...

Ирина Мелентьева

— И дальше они начали, говорят: «А вот сейчас покажу, что нет». И они свою конструкцию: «А вот моя игра», «А вот мой вариант». И вот у нас поэтому, — как совершенно правильно, Алла Сергеевна, Вы сказали, — сразу же три героя, между которыми будут вот эти запутанные отношения. И всё плохо. У Лескова не разрешается это всё легко и мирно. И нет возможности разрешить это легко и мирно.

Алла Митрофанова

— Гораздо ближе к жизни, чем у Чернышевского.

Ирина Мелентьева

— Да, трагичность. Можно даже сказать двумя словами: все умерли.

Алла Митрофанова

— Ирина Евгеньевна, а позвольте уточняющий вопрос? Опять же, на уровне ликбеза, «новых людей» Вы помянули, которые у Чернышевского появляются, и пресловутый «женский вопрос», который тоже в поле общественной дискуссии в 60-е годы XIX века звучит постоянно. Вплоть до того, что даже у Фёдора Михайловича Достоевского в романе «Идиот», который, казалось бы, насколько не про социальность, а про вертикальные измерения и «обожение», но даже и там упоминается «женский вопрос».

Ирина Мелентьева

— Потому что это воздух эпохи.

Алла Митрофанова

— Почему он так остро стоит, что он в себя включает — этот «женский вопрос»?

Ирина Мелентьева

— Каково место женщины в социуме? Равна ли она мужчине? Не равна ли она мужчине? Человек ли женщина? Можно ли говорить о том, что женщина может работать?

Алла Митрофанова

— Причём, это вопросы, которые абсолютно серьёзно поднимались и обсуждались.

Человек ли женщина и может ли она работать?

Ирина Мелентьева

— Да. Может ли женщина работать наравне с мужчиной, например, врачом? Ну тогда, говорили, «нет». Хватит ли ей мозгов, чтобы получить высшее образование? И теперь, когда мы стоим за преподавательским столом и говорим это в основном студентКам, и сидят два мальчика, три мальчика, то мы понимаем, что женщина «дорвалась» и получает образование.

Но эти вопросы стояли очень остро до, наверное, 20-х годов XX века. И сейчас-то мы тоже замечаем некую разницу, когда на какую-то работу, например, берут мужчин.

А с другой стороны, если женщина-руководитель, она скажет: «Нет, я женщину возьму». То есть тут уже тоже.

Итак, это, действительно, вопрос о месте женщины в социуме. О том, каково место женщины в семье. Опять же, может ли она работать, может ли она зарабатывать? Только ли она «страдательное» лицо, которое берут замуж, и она как бы отдается замуж — некая вещь.

Алла Митрофанова

— Сейчас вспоминаю, как в «Анне Карениной» абсолютно на серьёзных «щах» обсуждается вопрос как раз о женском образовании: можно ли и стоит ли женщин до высшего образования допускать? Причём сидят за столом серьёзные, казалось бы, такие умные люди, и всерьёз обсуждают вопрос...

Ирина Мелентьева

— Причём даже на уровне физиологии женщина не способна. И что мозг у неё меньше, она всё время отвлекается, и дети. Ну, в общем: «Давайте женщину на кухню».

Алла Митрофанова

— В православной среде принято возмущаться феминистками — «Они такие-сякие, они на место мужчин претендуют».

Ирина Мелентьева

— Это возмущаются те, кто работают, и те, кто зарабатывают. Да? А если бы тебя лишить этого принципиально?

Алла Митрофанова

— Да, отрезать любые возможности реализации данных тебе Богом талантов, оставив тебя только у плиты с половником в руках.

Ирина Мелентьева

— И ещё: «Молчи, женщина».

Алла Митрофанова

— Есть романтическое представление, как было классно в XIX веке, вот эти все платья, веера. Меня каждый раз берёт оторопь, когда я пытаюсь себе представить, что бы со мной было в XIX веке, во всех этих условиях. Мне было бы очень тяжело. Я не к тому, что оправдываю или выступаю защитницей феминистского движения, но то, что у нас сегодня есть возможность сидеть в студии, общаться, обсуждать любимые наши тексты, и слушателей привлекать в участники разговора — комментарии где-то можно оставить, письма можно написать по следам наших разговоров. И это, в частности, благодаря тому, что началось осмысление вот этого самого «женского вопроса».

Поэтому вешать на феминисток всех собак я бы всё-таки не стала. Да, какие уродливые, причудливые формы порой принимают те или иные общественные движения, когда с шашкой на голову и с головой в рожь. Всё-таки критическое мышление, важно, чтобы в голове работало. Но «женский вопрос», видимо, назрел.

Ирина Мелентьева

— Да, тогда это было что-то невероятное, поэтому, кстати, и драма «Гроза». И вот эта трагичность — она из-за этого. Другой разговор, можно долго об этом говорить. Это другое. Но Лесков рядом.

И надо сказать, что Лесков берёт не только любовный «треугольник», а он ещё берёт из романа «Что делать?» ещё одну ситуацию. Как мы помним, в «Что делать?» Вера Павловна завела швейную мастерскую, где она работает наравне с мастерицами и руководит этой мастерской. И они хорошо зарабатывают, и там очень-очень это всё здорово прописано — такое женское предпринимательство. И таким образом получается утопическая картинка абсолютного счастья, как можно женщине, будучи замужем, вписаться в эти современные условия, замечательные.

Ну и опять же, этот любовный «треугольник» там тоже как-то разрешается. Не будем сейчас об этом говорить. Как-нибудь наберемся смелости, поговорим.

Алла Митрофанова

— Ирина Евгеньевна, так Лесков какой ответ даёт на этот вопрос: «Что делать?»

Ирина Мелентьева

— Так вот, он показывает, что можно завести мастерскую. Там похожая ситуация, работницы, две сестры, и у них эта мастерская, она прибыльная. Мало того, мы с Вами вчера говорили о Тургеневе — это дворянские девушки, кроме Фенечки и Луши из «Живых мощей». А здесь принципиально указывается, что они простолюдинки.

Но получилось так, по ряду причин, что они воспитывались как дворянки, но остались простолюдинками и знали, что они должны будут работать и зарабатывать себе на жизнь сами. И они всё это умеют — шить, они модистки, они обшивают очень благополучных женщин, всё замечательно, у них идёт дело, но появляется слабый русский мужчина.

Тут даже не столько дело в женщинах, сколько в мужчине. И вот этот слабый русский мужчина, с которым как раз те две замечательные сестры — Анна Михайловна и Дора, Дорушка, Дарья Михайловна, знакомятся в Лувре — это просто слабейший русский мужчина. Видимо, один из слабейших русских мужчин в русской литературе.

Вообще, Лескова как раз занимал этот образ. Назывался он там бесхарактерным, «человек без направления». То есть мужчина, которого ведут. Зовут его Нестор Игнатьич Долинский, он уже женат. И женат страшно несчастливо. Его самым жутким обманом, физиологическим простым обманом женила на себе его жена, которую зовут там Юла, Юлочка, Азовцова. И она им манипулирует как хочет.

Алла Митрофанова

— Она профессиональная манипуляторша. Ее с детства этому обучали.

Ирина Мелентьева

— Это ее, конечно, несчастье. Но она питается этим несчастьем, и она манипулирует абсолютно всеми. И она его обманула, обвела. Но она совершенно невозможная. Она описана с большим отвращением. И здесь первая жена Лескова чувствуется — личные отношения. И мало того, знание ситуации.

И он все-таки вырывается из ее лап, но он же человек без направления. И первая же женщина, которую он увидел, снова его очаровывает, слава Богу, это хорошая женщина. Но их оказалось две. И тут как раз начинается... Вроде бы, он полюбил, и мы видим, что все идет в сторону счастья, и вроде, вполне себе по-Чернышевскому — все нормально. Он вписывается в эту замечательную семью модисток, в их компанию, он им читает какие-то лекции, вполне по Вере павловне. И, вроде бы, у него налаживаются отношения, явная любовь с Анной Михайловной. Но есть и Дора. Анна Михайловна как раз такой тип телесной русской женщины, красавицы, фактически античной красоты, там говорится о ее античных руках, то есть это полная, крупная, замечательная, стройная фигура. А ее сестра — она ундина. А этим уже все сказано. Ундина, Никса, и вот этот лесной дух — тонкая, необычайно артистичная.

Алла Митрофанова

-Тоже очень красивая.

Ирина Мелентьева

— Очень красивая, по-другому. Она рыжая, причем об этом постоянно говорится, у нее «красные волосы», «золотая голова», и эти волосы абсолютно очаровательные во всех смыслах. И она влюбляется в Долинского, но она смотрит на сестру и понимает, что не может перейти ей дорогу. И начинает чахнуть. Чахнуть в буквальном смысле слова — у нее чахотка. Она заболевает, в Петербурге, где уже дело происходит, потому что познакомились они в Париже, вернулись на родину в Петербург, в Петербурге климат ужасный для легочных больных, и она там умирает.

И вот решают ее спасти, надо ехать в Италию, доктор говорит: «Ницца», а она девушка, ее нужно сопровождать кому-то. Может сопровождать сестра или родственник, Долинский представляется родственником. Анна готова уехать, но без нее эта мастерская пойдет прахом, и у них не будет никаких средств к существованию. Я думаю, что Дора это все тоже просчитывает, устраивает, и едет Долинский, ну, и как мы уже поняли, безвольный человек, человек бесхарактерный, когда рядом с ним другая прекрасная женщина, девушка, он влюбляется в нее, у них завязываются любовные отношения, они живут в Италии, они живут во Франции, там красота, чудесное искусство, и в итоге она умирает.

Они врут сестре, в общем, очень тяжелая ситуация, и тут тоже интересно — Лесков очень умелый художник, психолог, он показывает: Долинский красавец, на него все обращают внимание, и на него обращает внимание одна из русских аристократок, молодых аристократок, которые там рядом квартируют, и возлюбленная Долинского умирает, эти аристократы Онучины зовут к себе Долинского, и княжна Вера Онучина начинает играть на фортепиано, поет, говорит ему тоже петь, и он вдруг тоже очаровывается ей, и начинает смотреть и думать, как она хороша собой, причем это все только что происходит, и ты думаешь: «О, парень, какой ты...»

Алла Митрофанова

— «Душечка», абсолютный «душечка»!

Ирина Мелентьева

— Чеховский «душечка» до «Душечки». И ты думаешь: «О, сейчас и здесь ты наследишь», но он вырывается из этого, и видимо, все-таки что-то там Лесков показывает, какой-то психический момент, он перестает есть, и у него какие-то видения, мистические ощущения, и там даже есть замечательный абсолютно внутренний монолог, который предвещает все эти внутренние монологи модернистов, где полусвязанная речь...

Алла Митрофанова

— ... поток сознания.

Ирина Мелентьева

— Причем это до Толстого в «Анне Карениной» — зарубежники скажут, что «Джейн Остин». Но вот у Лескова тоже такой фрагментик, вполне себе, есть: несвязанные мысли мистического какого-то характера, что-то он видит, что-то он чувствует, в общем, человек не в себе.

И он едет в Париж и поселяется в самой дешевой комнатке, в самом простеньком месте, где рядом с ним только люди городского дна, и оказывается тоже рядом с модистками, и с женщинами, которые выдают себя за модисток, в общем, различные грезетки, и рядом с ним женщина, которая видит его привлекательность, пытается с ним что-то такое сделать, но не удается. Но он такой человек, который подвержен влиянию, он оказывается в Париже, среди грезеток и людей городского дна, а рядом с ним, в такой же гаденькой комнатке, живет иезуит, причем иезуитов Лесков терпеть не может, и этот иезуит его иезуитски направляет в мистическую сторону. В Париж приезжает Анна Михайловна, но Долинский ее посещает несколько раз, и вроде бы уже они собираются уехать, но тут этот иезуит берет его в оборот, и полный разрыв, и он оказывается где-то в католической миссии, и на этом заканчивается. Анна Михайловна вечно его ждет, а о нем никаких сведений, иногда какие-то отрывочные сведения, и она ждет, говорит, что он в ее сердце, она будет его ждать вечно.

Алла Митрофанова

— Максимально открытый финал, который только можно себе представить, и очень яркие женщины в фокусе внимания у Лескова, как будто бы он через литературу такую форму терапии практикует и свои личные задачи пытается решить.

Ирина Мелентьева

— Семейную свою драму.

Алла Митрофанова

— Семейную драму, да, и жить как-то, осмыслить, Богу принести с каким-то результатом.

Ирина Мелентьева

— Да, и надо сказать, что этот роман считается второстепенным, но там очень много и о любви, и о Марфе, и о Марии — и об этом мы не успеваем сегодня поговорить, насколько я понимаю.

Алла Митрофанова

— Да, придется ставить многоточие и потом снова обращаться к Лескову, а я-то думала, что мы еще сегодня Наталью Николаевну помянем из «Соборян». Такое ощущение, что Лесков находит слова, которыми выражает свое представление об идеальном браке. Как друг к другу относятся в «Соборянах» отец Савелий Туберозов и его супруга Наталья Николаевна — вот эта «протопопица». Какие они чудесные! Как они трепещут друг над другом, трепещут над отношениями!

Ирина Мелентьева

— «Голубь мой, нет ли у тебя где голубенка, — говорит она, бездетная, желая принять в семью. — Если есть какой-то ребеночек, которого он отец».

Алла Митрофанова

— Завершаем разговор. В общем, Николай Семенович Лесков — мастер женских портретов.

Ирина Мелентьева

-И женских характеров.

Алла Митрофанова

— В широком смысле, портретов. И характеров, и как будто бы даже вот это женское стояние перед Богом ему ведомо, за что ему низкий поклон.

Ирина Евгеньевна Мелентьева — доцент Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета и Государственного Института Русского Языка имени А.С.Пушкина — была в нашей студии.

Мы, опять же, надолго не прощаемся, потому что завтра мы с Ириной Евгеньевной соберемся в студии поговорить про Антона Павловича Чехова и его «душечек», «ариадн», «попрыгуний» и «дам с собачками». Спасибо Вам огромное. Я, Алла Митрофанова, прощаюсь. До свидания.

Ирина Мелентьева

— До свидания.

Все выпуски программы Светлый вечер

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Духовные этюды

13 июня. «Лунная дорожка»

Скачать

Вот она, тонкая, изящная, тихо мерцающая и колеблющаяся, лунная дорожка на бархатной чёрной морской глади! Кажется, сейчас светоносная тропинка исчезнет из виду в перекатывающихся волнах, но нет — постоянно выныривает и зовёт, зовёт нас плыть, идти, бежать, лететь за ней в таинственную даль. Так действует в нас и всесильная благодать Христова, поначалу едва осязаемая верой, но всегда влекущая сердце к самому источнику спасительного света — воскресшему Господу Иисусу. Утвердившаяся в благодати душа бесстрашно шествует по житейскому морю, не увлажняя своих стоп...

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 14 июня (вечер 13 июня) 2026г.

Неде́ля 2-я по Пятидеся́тнице, Всех святы́х, в земле́ Ру́сской просия́вших. ^[1]

Глас 1.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 1:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 1:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Вече́рния на́ша моли́твы/ приими́, Святы́й Го́споди,/ и пода́ждь нам оставле́ние грехо́в,/ я́ко Еди́н еси́// явле́й в ми́ре Воскресе́ние.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Обыди́те лю́дие Сио́н,/ и обыми́те Его́,/ и дади́те сла́ву в нем Воскре́сшему из ме́ртвых:/ я́ко Той есть Бог наш,// Избавле́й нас от беззако́ний на́ших.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Прииди́те лю́дие,/ воспои́м, и поклони́мся Христу́,/ сла́вяще Его́ из ме́ртвых Воскресе́ние:/ я́ко Той есть Бог наш,// от пре́лести вра́жия мир Избавле́й.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Весели́теся Небеса́,/ воструби́те основа́ния земли́,/ возопи́йте го́ры весе́лие:/ се бо Емману́ил грехи́ на́ша на Кресте́ пригвозди́,/ и живо́т дая́й, смерть умертви́,// Ада́ма Воскреси́вый, я́ко Человеколю́бец.

Стихиры русских святых, глас 3, самогласны:

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Прииди́те, собо́ри верных,/ су́щия в земле на́шей святы́я восхва́лим:/ преподо́бныя, и иера́рхи, и кня́зи благове́рныя,/ му́ченики и священному́ченики,/ и Христа́ ра́ди юро́дивыя,/ и жен святы́х сосло́вие,/ вку́пе имену́емыя и неимену́емыя,/ си́и бо вои́стинну де́лы и словесы́, и многови́дным житие́м,/ и от Бо́га дарова́нии/ соде́лашася святи́и/ и Руси́ тезоиме́ние свя́тости пода́ша,/ и́хже и гро́бы Бог чудесы́ просла́ви,/ и ны́не несре́дственне просла́вльшему их Христу́ предстоя́ще,/ мо́лятся приле́жно о нас,// любо́вию соверша́ющих све́тлое их торжество́.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Прииди́те, правосла́вия люби́телие,/ пе́сненными добро́тами похва́лим богому́дрыя святи́тели Церкви Русския,/ свяще́нства венцы́, благоче́стия пра́вило,/ исто́чники Боже́ственных исцеле́ний неисчерпа́емыя,/ проли́тие дарова́ний духо́вных,/ ре́ки мно́гих чуде́с,/ зе́млю Ру́сскую веселя́щия тече́нием,/ благове́рным лю́дем те́плыя посо́бники,/ и́хже ра́ди Христо́с враго́в возноше́ния низложи́,// име́яй ве́лию ми́лость.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Земля́ весели́тся и Не́бо ра́дуется,/ отцы́ преподо́бнии,/ восхваля́юще по́двиги и труды́ ва́ша,/ душе́вное благомо́щие и ума́ чистоту́,/ зако́ном бо естества́ не победи́стеся./ О собо́ре святы́й и по́лче Боже́ственный,// земли́ на́шея утвержде́ние вы есте́ вои́стинну.

Стихиры русских святых, глас 8, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Блаже́ннии богому́дрии кня́зие Русскии,/ правосла́вною му́дростию сия́ющии,/ доброде́телей же све́тлостию блиста́ющии,/ озаря́ете ве́рных исполне́ния,/ бесо́в тьму отгоня́юще;/ те́мже, я́ко прича́стники невече́рния благода́ти/ и насле́дия ва́шего храни́тели непосты́дныя,// вас почита́ем, досточу́днии.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Му́ченицы Христо́вы преблаже́ннии,/ на во́льное заколе́ние са́ми себе́ преда́сте,/ и зе́млю Ру́сскую кровьми́ ва́шими освяти́сте,/ и возду́х просвети́сте преставле́нием;/ ны́не же живете́ на Небесе́х,/ во све́те невече́рнем,// о нас всегда́ моля́щеся, богови́дцы.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Блаже́ннии Христа́ ра́ди юро́дивии и пра́веднии,/ на Руси Святой просия́вшии,/ вы, отверже́нием себе́ Христу́ после́довавше,/ мудре́йшим юро́дством прехи́трили есте́ диа́вола,/ сего́ связа́вше по́двиги ва́шими,/ и, бога́тство нося́ще в души́ некра́домо,/ вся Христо́ва уче́ния де́лом испо́лнисте,/ и, ны́не на Небесе́х лику́юще,/ не преста́йте моли́тися о Ру́сстей земли́// и о всех почита́ющих вас.

Стихира русских святых, глас 1:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Весели́ся о Го́споде, Русь Правосла́вная,/ ра́дуйся и лику́й, ве́рою све́тло оде́явшися,/ телеса́ подви́жников ве́ры и свиде́телей и́стины/ в не́дрех свои́х иму́щи, я́ко сокро́вище,/ наслади́ся чуде́с, от них истека́ющих,/ и, ви́дящи полк сей святы́й,/ от ви́димых и неви́димых враго́в тя огражда́ющий,/ благода́рно Спа́су возопи́й:// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Догматик, глас 1:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Всеми́рную сла́ву,/ от челове́к Прозя́бшую,/ и Влады́ку Ро́ждшую,/ Небе́сную Дверь,/ воспои́м Мари́ю Де́ву,/ Безпло́тных песнь, и ве́рных удобре́ние:/ Сия́ бо яви́ся Не́бо, и Храм Божества́:/ Сия́ прегражде́ние вражды́ разруши́вши,/ мир введе́, и Ца́рствие отве́рзе./ Сию́ у́бо иму́ще ве́ры Утвержде́ние,/ Побо́рника и́мамы из Нея́ Ро́ждшагося Го́спода./ Дерза́йте у́бо, дерза́йте лю́дие Бо́жии:// и́бо Той победи́т враги́, я́ко Всеси́лен.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Пареми́и ру́сских святы́х:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Иса́иина чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Гл.49, стт.8-15)

Чтец: Та́ко глаго́лет Госпо́дь: во вре́мя прия́тное послу́шах тя и в день спасе́ния помого́х тебе́. И созда́х тя и дах тя в заве́т язы́ков, е́же устро́ити зе́млю и насле́дити насле́дие пусты́ни. Глаго́люща су́щим во у́зах: изыди́те! И су́щим во тьме: откры́йтеся! На всех путе́х пасти́ся бу́дут, и на всех стезя́х па́жить их. Не вза́лчут, ниже́ вжа́ждут, ниже́ порази́т их зной, ниже́ со́лнце, но Ми́луяй их уте́шит я́ и сквозе́ исто́чники вод проведе́т я́. И положу́ вся́кую го́ру в путь и вся́кую стезю́ в па́ству их. Се си́и издале́ча прии́дут, си́и от се́вера и мо́ря, ини́и же от земли́ Пе́рсския. Да веселя́тся Небеса́, и ра́дуется земля́, да отры́гнут го́ры весе́лие и хо́лми пра́вду, я́ко поми́лова Бог лю́ди Своя́ и смире́нныя люде́й уте́ши. Рече́ же Сио́н: оста́ви мя Госпо́дь, и Бог забы́ мя. Еда́ забу́дет жена́ отроча́ свое́? Или́ не поми́лует изча́дия чре́ва своего́? А́ще ли же и сих забу́дет жена́, но Аз не забу́ду тебе́, — глаго́лет Госпо́дь.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Прему́дрости Иису́са, сы́на Сира́хова, чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Гл.44, стт.1-14)

Чтец: Восхва́лим у́бо му́жи сла́вны и отцы́ на́ша в бытии́. Мно́гу сла́ву созда́ Госпо́дь в них вели́чием Свои́м от ве́ка. Госпо́дствующе в ца́рствиих свои́х и му́жи, имени́ти си́лою, сове́тующе ра́зумом свои́м, провеща́вшии во проро́чествах; старе́йшины люди́й в сове́тех и в ра́зуме писа́ния люди́й. Прему́драя словеса́ в наказа́нии их; и́щуще гла́са мусики́йска и пове́дающе по́вести во писа́ниих, му́жи бога́тии, обдарова́ни кре́постию, ми́рно живу́ще в жили́щих свои́х. Вси си́и в ро́дех просла́влени бы́ша, и во днех их похвала́. Суть от них и́же оста́виша и́мя, е́же пове́дати хвалы́. И суть, и́хже несть па́мяти, и погибо́ша, я́ко не су́щии, и бы́ша я́ко не бы́вше, и ча́да их по них. Но си́и му́жие ми́лостивии, и́хже пра́вды не забве́ны бы́ша, с се́менем их пребу́дет до́брое насле́дие, изча́дия их в заве́тех. Оста́ся се́мя их и ча́да их по них, до века пребу́дет се́мя их, и сла́ва их не потреби́тся. Телеса́ их в ми́ре погребе́на бы́ша, а имена́ их живу́т в ро́ды. Прему́дрость их пове́дят лю́дие, и похвалу́ их испове́сть Це́рковь.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Прему́дрости Соломо́новы чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Гл.3, стт.1-9)

Чтец: Пра́ведных ду́ши в руце́ Бо́жией, и не прико́снется их му́ка. Непщева́ни бы́ша во очесе́х безу́мных умре́ти, и вмени́ся озлобле́ние исхо́д их. И е́же от нас ше́ствие сокруше́ние, они́ же суть в ми́ре. И́бо пред лице́м челове́ческим, а́ще и му́ку прии́мут, упова́ние их безсме́ртия испо́лнено. И в ма́ле нака́зани бы́вше, вели́кими благоде́тельствовани бу́дут: я́ко Бог искуси́ я́, и обре́те их досто́йны Себе́. Я́ко зла́то в горни́ле искуси́ их: и я́ко всепло́дие же́ртвенное прия́т я́. И во вре́мя посеще́ния их возсия́ют, и я́ко и́скры по сте́блию потеку́т. Су́дят язы́ком и облада́ют людьми́, и воцари́тся Госпо́дь в них во ве́ки. Наде́ющиися Нань разуме́ют и́стину, и ве́рнии в любви́ пребу́дут Ему́. Я́ко благода́ть и ми́лость в преподо́бных Его́, и посеще́ние во избра́нных Его́.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира русских святых, глас 8, самогласна:

Стихира: Сра́дуйтеся с на́ми, вси ли́цы святы́х/ и вся а́нгельская чинонача́лия,/ духо́вне совоку́пльшеся,/ прии́дем и воспои́м благода́рную песнь Христу́ Бо́гу:/ се бо безчи́сленный сонм сро́дников на́ших/ предстои́т Царю́ Сла́вы/ и моле́бно хода́тайствует о нас./ Си́и суть столпи́ и красота́ ве́ры правосла́вныя;/ си́и уче́нии, и де́лы, и крове́й излия́нии/ Це́рковь Бо́жию просла́виша;/ си́и от всех преде́л земли́ на́шея возсия́ша,/ и ве́ру правосла́вную в ней/ чудесы́ и зна́мении утверди́ша,/ и во ины́я страны́ пронесо́ша,/ апо́стольски ревну́юще;/ ини́и же пусты́ни и гра́ды оби́тельми святы́ми украси́ша,/ а́нгельское житие́ показу́юще;/ мно́зи руга́нии, и ра́нами, и лю́тою сме́ртию/ от сыно́в ве́ка сего́ искуси́шася,/ мно́зи же и ине́ми ви́ды,/ во вся́цем чи́не подвиза́вшеся,/ нам терпе́ния и злострада́ния о́браз пода́ша,/ и вси вку́пе мо́лят ны́не Го́спода/ от бед изба́витися оте́честву на́шему// и всем нам спасти́ся.

Стихира русских святых, глас 1, подобен: «О, ди́вное чу́до...»:

Стихира: О, ди́вное чу́до!/ Исто́чницы благоче́стия/ на Руси явля́ются,/ и путеводи́телие к Небеси́ святи́и сро́дницы нам быва́ют./ Весели́ся, Русь Правосла́вная,/ сих оте́чество земно́е./ Возопии́м, ве́рнии,/ таковы́я иму́ще в беда́х засту́пники:/ блаже́ннии и святи́и,/ Бо́га не преста́йте о нас моли́ти,// подаю́щаго ва́ми земли́ на́шей ве́лию ми́лость.

Стихира русских святых, глас 2, подобен: «Егда́ от Дре́ва...»:

Стихира: Све́тите оте́честву ва́шему всегда́,/ сла́внии чудотво́рцы ру́сстии,/ я́коже зве́зды све́тлыя,/ покрыва́ете бо при́сно сие́ от па́губы враго́в/ и избавля́ете озлобле́ния и бу́ри вся́кия./ Те́мже ра́достно пра́зднует,/ ле́тнюю па́мять, блаже́ннии, соверша́юще,/ ве́рою и любо́вию пою́ще Го́спода,// вас просла́вльшаго.

Стихира русских святых, глас 3, подобен: «Ве́лия муче́ния...»:

Стихира: Ве́лия святы́х Твои́х, Христе́, си́ла:/ во гробе́х бо лежа́ще,/ ду́хи прогоня́ют/ и упраздни́ша вра́жию власть,/ ве́рою Тро́ическою подви́гшеся// во благоче́стии.

Стихира русских святых, глас 4, подобен: «Дал еси́...»:

Стихира: Дал еси́ зна́мение/ боя́щимся Тебе́, Го́споди,/ Крест Твой честны́й,/ и́мже ти́и, посрами́вше/ нача́ла тьмы и вла́сти,/ на Святе́й Руси́ правосла́вие утверди́ша./ Те́мже Твое́ человеколю́бное смотре́ние сла́вим,/ Иису́се всеси́льне,// Спа́се душ на́ших.

Стихира русских святых, глас 5, подобен: «Ра́дуйся...»:

Стихира: Прииди́те, Небе́снии предста́телие на́ши, к нам,/ ва́шего тре́бующим ми́лостивнаго посеще́ния,/ и изба́вите озло́бленныя мучи́тельскими преще́нии/ и лю́таго неи́стовства неве́рных,/ от ни́хже, я́ко пле́нницы и на́зи, гони́ми есмы́,/ от ме́ста на ме́сто ча́сто преходя́ще/ и заблужда́юще в верте́пех и гора́х./ Уще́дрите у́бо, прехва́льнии,/ и да́руйте нам осла́бу,/ утоли́те бу́рю/ и угаси́те е́же на ны негодова́ние,/ Бо́га моля́ще,// подаю́щаго ва́ми земли́ на́шей ве́лию ми́лость.

Стихира русских святых, глас 6, подобен: «Все отло́жше...»:

Стихира: Все отложи́вше/ жите́йское томле́ние/ и сла́дость теку́щую презре́вше,/ крест взя́сте, я́ко и́го Боже́ственное,/ и Христу́ после́довасте,/ и к Небе́сному поко́ю чу́дно всели́стеся./ О дру́зи Христо́ви, сосу́ди честни́и,/ святи́и вси, на Руси просия́вшии,/ прииди́те посреде́ нас неви́димо,/ предначина́юще торжество́ и пе́ние/ и сподобля́юще даро́в невеще́ственных// ваш пра́здник соверша́ющих светоле́пно.

Стихира русских святых, глас 7, подобен: «Не ктому́ возбраня́еми...»:

Стихира: Не лише́ни есмы́ наде́жди спасе́ния,/ святы́я бо сро́дники на́ша и́мамы,/ о нас моля́щияся.// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира русских святых, глас 8, подобен: «Го́споди, а́ще и суди́щу...»:

Стихира: Го́споди,/ а́ще и нам по всему́ подо́бни бы́ша святи́и,/ но, пристра́стия земна́го отве́ргшеся,/ любо́вию к Тебе́ кре́пко привяза́шася,/ и, венча́вшеся ны́не/ руко́ю Твое́ю,// предзащища́ют ду́ши на́ша.

Богородичен воскресный, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Безневе́стная Де́во,/ Я́же Бо́га неизрече́нно заче́нши пло́тию,/ Ма́ти Бо́га Вы́шняго,/ Твои́х рабо́в мольбы́ приими́, Всенепоро́чная,/ всем подаю́щи очище́ние прегреше́ний:/ ны́не на́ша моле́ния прие́млющи,// моли́ спасти́ся всем нам.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 1:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ от страсте́й свободи́хомся,/ и воскресе́нием Твои́м из истле́ния изба́вихомся,// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Да ра́дуется тварь, небеса́ да веселя́тся,/ рука́ми да воспле́щут язы́цы с весе́лием:/ Христо́с бо Спас наш, на Кресте́ пригвозди́ грехи́ на́ша:/ и смерть умертви́в, живо́т нам дарова́,/ па́дшаго Ада́ма всеро́днаго Воскреси́вый,// я́ко Человеколю́бец.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Царь сый небесе́ и земли́ непостижи́ме,/ во́лею распя́лся еси́ за человеколю́бие./ Его́же ад срет до́ле, огорчи́ся,/ и пра́ведных ду́ши прие́мша, возра́довашася:/ Ада́м же, ви́дев Тя, Зижди́теля в преиспо́дних, воскре́се./ О чудесе́! Ка́ко сме́рти вкуси́ всех жизнь;/ но я́коже восхоте́ мир просвети́ти зову́щий и глаго́лющий:// Воскресы́й из ме́ртвых, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Жены́ мироно́сицы, ми́ра нося́ща,/ со тща́нием и рыда́нием гро́ба Твоего́ достиго́ша,/ и не обре́тша Пречи́стаго Те́ла Твоего́,/ от А́нгела же уве́девша но́вое и пресла́вное чу́до,/ Апо́столом глаго́лаху:/ воскре́се Госпо́дь,// подая́ ми́рови ве́лию ми́лость.

Стихира русских святых ^[3], глас 2, подобен: «До́ме Евфра́фов...»:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Но́вый до́ме Евфра́фов,/ уде́ле избра́нный,/ Русь Свята́я,/ храни́ ве́ру Правосла́вную,// в не́йже тебе́ утвержде́ние.

Богородичен воскресный, глас 2:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: О чудесе́ но́ваго всех дре́вних чуде́с!/ Кто бо позна́ ма́терь без му́жа ро́ждшую,/ и на руку́ нося́щую, всю тварь Содержа́щаго?/ Бо́жие есть изволе́ние Ро́ждшееся./ Его́же, я́ко Младе́нца, Пречи́стая,/ Твои́ма рука́ма носи́вшая,/ и Ма́терне дерзнове́ние к Нему́ иму́щая,/ не преста́й моля́щи о чту́щих Тя,// уще́дрити и спасти́ ду́ши на́ша.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Дважды)

Тропа́рь ру́сских святы́х, глас 8:

Я́коже плод кра́сный Твоего́ спаси́тельнаго се́яния,/ земля́ Ру́сская прино́сит Ти, Го́споди, вся святы́я, в той просия́вшия./ Тех моли́твами в ми́ре глубо́це// Це́рковь и страну́ на́шу Богоро́дицею соблюди́, Многоми́лостиве.

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия