«Христианское отношение к Новому году». Священник Александр Сатомский

Гостем программы «Светлый вечер» был настоятель Богоявленского храма в Ярославле священник Александр Сатомский.

Разговор шел о христианском взгляде на различные традиции встречи Нового года, а также отец Александр поделился опытом встречи этого праздника в своей семье.

Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных Новогодним и Рождественским праздникам.

Первая беседа с киноведом Августиной До-Егито была посвящена новогоднему и рождественскому кино (эфир 29.12.2025)

Вторая беседа с протоиереем Павлом Карташевым была посвящена рождественским мотивам в литературе (эфир 30.12.2025)

Ведущая: Алла Митрофанова

А. Митрофанова

— Несколько часов до Нового года остаются. «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте. Я, Алла Митрофанова. И ближайший час мы проведем в чудесной компании священника Александра Сатомского, настоятеля Богоявленского собора в Ярославле. Отец Александр, здравствуйте.

Отец Александр

— Добрый вечер.

А. Митрофанова

— Подвиг с вашей стороны в такое время в нашей студии оказаться и поделится своей радостью, своим опытом, а может быть и не только радостью, но и вопросами проживания этого праздника. Но, хотя, поскольку я думаю, что для многих жителей нашей страны Новый год появился раньше Рождества Христова, а Рождество Христово как-то постепенно входило в жизнь, ну с учетом того, что история нашей страны складывалась так, что долгое время Рождество Христово было под запретом.

Отец Александр

— В то время прямо-таки раскладывалось, да, да.

А. Митрофанова

— Да. Вот. То, конечно, любовь к, мне кажется, знаете, атрибутированное изначально Рождество Христово как-то автоматически на Новый год перенеслась. И для нас, конечно, это событие очень важное. Хотя, знаете, некоторые радикалы утверждают, что: отмечающие Новый год православные будут гореть в аду. Что бы вы на это ответили?

Отец Александр

— Ну вы знаете, есть еще миллион поводов, как там оказаться. Вот я не знаю, порадовал я или, или расстроил, но это вот прямо-таки очевидно.

А. Митрофанова

— Слушайте, как выглядит Новый год в семье священника? Расскажите.

Отец Александр

— Ровно точно также. Ну вот за, может быть какими-то совсем ничтожными отличиями, условно, в формате ну как бы блюд, подаваемых на праздничный стол. Ну потому, что пост, он же никуда не делся. Вот. А во всех остальных форматах это вполне все тоже самое.

А. Митрофанова

— Ну тоже самое, вы имеете в виду, как у нас, простых смертных, или тоже самое, как и в другие дни года?

Отец Александр

— Нет, тоже самое, как у всех простых смертных. Потому, что я происхожу совершенно четко из этой же самой культуры. То есть я ею опосредован от начала до конца. Новый год, очевидно, один из узловых праздников, ну как бы в рамках годичного цикла для меня.

А. Митрофанова

— То есть вы признаете, что это праздник. Вы его встречаете?

Отец Александр

— Вот смотрите, здесь как бы сразу много важных «но». Скажем так, в своем религиозном анамнезе я тоже как бы пережил разные этапы. Соответственно, одним из них, конечно, был вот этот вот подход, где: все это зло, все отсечь, это эрзац праздника, это все на самом деле подмена, ну и другие безумные глаголы. Почему безумные? Вот не так давно начали публиковать цикл проповедей владыки Антония Сурожского на Новый год. А чуть пораньше вышли соответствующие тексты от отца Александра Шмемана, тоже связанные с Новым годом. И очевидно, да, как бы два этих величайших автора XX века очень глубокие вещи про этот праздник говорят. Понятно, что, условно, да, в отличии от каких-то церковных праздников, которые завязаны на конкретную историческую реальность, Новый год Конвенционален. Ну то есть нам нужно когда-то договориться, что: закончился один календарный цикл и начался другой календарный цикл. Поэтому, собственно, у нас этих вариантов миллион. Да, во время она праздновали весной. В какой-то период времени, согласно византийскому индикту, который, кстати, вообще никакой не праздник, а просто закончили сбор налогов, ну как бы что бы и не отметить, да. Ну и, собственно, дальше старая добрая римская традиция вот с зимним празднованием. Но, сама по себе идея окончания одного года и начала другого, она моет иметь два совершенно полюсных значения. Одно из них глубоко языческое и другое радикально христианское. Вот какое выберем, то и будет.

А. Митрофанова

— Какое языческое, какое христианское?

Отец Александр

— Языческое значение — это значение цикла. То есть как бы вот у нас есть одна единственная, такая ужасная на весь блок Священного Писания Книга Екклесиаста, которая целиком выбивается из общей библейской логики времени, и вот она очень много про циклы. Вот «Суета сует» начинается эта книга и заканчивается этой же фразой. И все учение о времени, которое предлагает Екклесиаст, оно как раз очень не библейское, оно цикличное. То есть: время собирать камни — время разбрасывать камни, время войне- время миру, время обнимать — время уклоняться от объятий. Ничего из этого не хорошо и не плохо. Просто каждый из этих эпизодов наступает в свой момент времени и сменится другим. Ну уж не говоря про введение в эту книгу, первая глава, и это стихи там со второго по двенадцатый примерно, где просто описано, что ничего не меняется. Вот говорят: Смотри нечто новое, но это уже было в веках, прежде нас. Нет памяти о прошлом. И, соответственно, вот это глубокое, на самом деле языческая идея неизменности цикла, вот эта змея, которая кусает себя за свой собственный хвост. Не происходит никакого движения, нет перемены. Ты находишься вот в этом дурном, в этой дурной бесконечности, из которой выпрыгнуть нам предлагает буддизм.

А. Митрофанова

— Ага, так. А христианский взгляд на Новый год, он каков? При чем «радикально христианский» — сказали вы.

Отец Александр

— Радикально христианский взгляд будет ровно другой. То есть в общем-то прямое-то библейское учительство о времени — это учительство о времени линейном. Есть точка А, из которой разворачивается творение. И, собственно, оттуда и впредь она, да, вообще оно, это творение движется, как луч. То есть нам иногда кажется, что это отрезок, что там должна быть точка Б, но нам важно иметь в виду, что нет. Да, как бы то, что мы называем концом света, не является концом вообще ни в каком смысле. То есть творение продолжит бытовать. И на этом луче мы откладываем, надо сказать: Бог откладывает нам какие-то отрезки, и движение по нему происходит очевидно. Каждый новый день — это дар. Мы не обладаем им. Мы часто переживаем вообще по поводу времени, что: вот у нас кладут время, или там еще что-нибудь. У нас не могут красть того, чего у нас нет, чему мы не хозяева.

А. Митрофанова

— Иными словами, да, если у нас кто-то украл время, значит мы его просто слили, давайте уж начистоту. Новый год — это дар Божий нам. Но, это, это продолжение жизни, это возможность что-то еще сделать хорошего для людей вокруг, Господу Богу послужить и вообще-то это повод Его поблагодарить за то, что.

Отец Александр

— Да. Вот здесь особенно важно. Мы благодарим уже за случившееся, за то, что целый год был подарен нам. Мы прожили этот год, да, при чем как бы не чисто механически, а вот есть книжка, по-моему, автора конца XIX — начала XX века, «Каждый день — подарок Божий». Вот книжку, к своему стыду, не читал. Ну это дневник, а я не великий поклонник этого жанра. Но, идея великолепна. Вот по-хорошему так бы нам и проживать: и каждый день, каждый час и минуту, и каждый год. То есть мы благодарим за прошедшее. И в этом смысле именно из глубокой христианской позиции с надеждой смотрим в будущее.

А. Митрофанова

— Слушайте, ведь это как раз мысль, с которой можно садится за новогодний стол: вообще-то поблагодарить Господа за то, что с нами было и с надеждой посмотреть в то, что предстоит, зная, что он то рядом.

Отец Александр

— А больше того, в культуре благодарность ведь всегда связана с трапезой. Вот даже если мы смотрим Ветхий Завет, да, мирная жертва: я благодарен Богу за те дары, которые Он мне осуществил, да, мне преподал. Я несу дар Ему, и Он возвращает мне этот дар обратно. Он говорит: Иди ешь, иди ешь, веселись и позови близких, поделись этой радостью, как ты поделился ею со Мной.

А. Митрофанова

— Евхаристия — это благодарение.

Отец Александр

— А в Новом Завете это евхаристия. Очевидно, как бы, что дальше в культуре мы сильно выделим евхаристию, как в специфично-религиозную область. Но, вообще-то важная мысль: что жизнь христианина должна бы быть евхаристична не только в узко литургическом смысле. Да, евхаристией мы опредмечиваем ту благодарность, которую имеем всегда.

А. Митрофанова

— Как высоко, отец Александр, вы рассуждаете. Каким образом, сидя за новогодним столом, со всеми салатами, пусть даже если они постные, держать в голове вот эту высокую мысль о том: что мы здесь вообще-то для того, чтобы Господа поблагодарить, а не лицом в тарелку упасть?

Отец Александр

— Ну как бы про «лицом в тарелку», я думаю, что это все-таки крайний случай, крайний.

А. Митрофанова

— Я надеюсь.

Отец Александр

— Да. А с другой стороны, вот как раз сам этот формат, он нас и должен к этой мысли и подводить, и в ней удерживать, потому что в моменте нам хорошо. Вот вспомните опять же, да, вот этот ветхозаветный мотив, когда, например Исаак отправляет, ну как он считает, Исава, ну там на самом деле Иакова, да, переодетого, за дичью, чтобы благословить его первородство. Он говорит: «Чтобы я ел и возвеселилась душа моя, и я благословил Тебя.». Ну то есть надо папку, как бы скажем так, эмоционально приподнять.

А. Митрофанова

— Радоваться.

Отец Александр

— Чтобы от всего бы сердца Он облагодетельствовал своего отпрыска, вот прям вот прям чтоб все у тебя было хорошо, и ничего у тебя неплохо, вот чтобы у тебя, дай Бог, тебе жену-президента, и в общем все, что хочешь. То есть понятно, что мы как бы сильно скругляем, но идея именно такая: праздник должен не просто вырвать нас из серых будней, хотя у него такая функция тоже есть, да. Как бы у отца Александра Шмемана есть идеальная картина того, что: как бы праздники — то преддверие Рая, по-хорошему. Тут другой вопрос: как бы, все можно реализовать по-разному. Но, это то, что позволяет нам поднять голову от труда и очевидно в благодарности посмотреть Наверх. И поэтому стол и близкие — это не то, что отвлечет нас от Бога, а в данном случае прямо-таки радикально приблизит к Нему. То есть: Господи, спасибо Тебе огромное, что в сегодняшний день вот с этими людьми, за вот этим столом я могу вкушать от плода Твоих даров, от Твоих благословений. Чего еще хотеть.

А. Митрофанова

— Я, знаете, вспоминаю фразу, которая из советского прошлого вот перешла сейчас, уже в ироничной, слава Богу, форме в наш язык: «Не трогай, это на Новый год.», когда в течении года все самое лучшее: если там где-то банку шпрот удавалось заполучить, раздобыть, или там банку зеленого горошка. Все это было в страшном дефиците. Это все в специальные места укладывалось и: «Не трогай, это на Новый год.». Лучшие какие-нибудь, лучшая банка огурцов. Которые засолили летом: не трогай, это будет на Новый год, или вишневого компота: не трогай, это на Новый год. И вот это, с одной стороны, действительно ощущение надвигающегося праздника через то, что себя ограничивали, ограничили и вот сейчас наконец-то можно будет вкусить всех этих дивных даров. А с другой стороны, формирующееся в сознании представление: что мир не изобилен и что, ну как, ну непонятно, есть ли Бог вообще в этом мире, да. Как это было тогда, я даже из своего детства там что-то, вот из далекого вспоминаю. Вот. И тогда, знаете, и тогда, получается, цель: сесть за столом, просто вкусить всего того, в чем себе отказывали в течении года. То есть еда становится самоцелью. Улетучивается вот то содержание, о котором, или даже не приходит в жизнь то содержание, о котором говорили вы, и на выходе ощущение пустоты. Вот как по-разному, да, это может происходить. И как здорово, когда можно в жизнь вернуть те дивные смыслы, о которых вы сейчас сказали: праздник как преддверие Рая, с благодарностью, сидя с близкими за столом посмотреть наверх и сказать: «Господи, слава Тебе!».

«Светлый вечер на Радио ВЕРА

А. Митрофанова

— «Светлый вечер» предновогодний на Радио ВЕРА продолжается. В нашей студии священник Александр Сатомский, настоятель Богоявленского собора в городе Ярославле. Отец Александр, сознайтесь честно, вы верили в Деда Мороза?

Отец Александр

— Еще как.

А. Митрофанова

— Расскажите, как это было?

Отец Александр

— Совершенно стандартно. То есть это же начало 90-х годов, чудесные, значит, первые пошедшие передачи о вот этом неведомом нам мире заграничья. И первая их них, которая меня вот прямо сильно зацепила — это рассказ о Финляндии, о Финляндии и о тамошней вотчине ну как бы йоулупукки, мы имеем в виду как бы тамошнего Деда Мороза, ну условно, как бы общечеловечески, скажем так, Санта Клауса. И вот этот изучал, он, конечно, был невероятен. То есть еще до Великого Устюга там было сильно далеко. То есть он еще даже не в чьих пытливых умах не родился. Ну и, конечно, как бы да, и вся наша мультипликация, и как бы книги, читаемые нам на том этапе, все это как бы сильно трогало. И будучи маленьким ребенком, я вообще, как бы даже и в голову не брал критичность как бы отношения к этому ко всему. Оно потом как-то аккуратненько, мягко сошло на «нет».

А. Митрофанова

— А сколько вам было лет, когда начался процесс аккуратного схождения на «нет»?

Отец Александр

— Да много, много, мне кажется. Ну я сейчас вот так вот уже, конечно, вряд ли сильно вспомню, ну что-нибудь между десятью и двенадцатью точно.

А. Митрофанова

— Да ладно!

Отец Александр

— Да.

А. Митрофанова

— То есть вы до подросткового возраста фактически верили?

Отец Александр

— Ну условно, условно да, да.

А. Митрофанова

— Какой вы счастливый человек.

Отец Александр

— Вот как-то, как-то так. То есть как-то сильно я по этому поводу может быть не рефлексировал, бессонными ночами не осмыслял эту реальность. И поэтому совершенно спокойно жил с этой мыслью.

А. Митрофанова

— Ваши дети тоже верят в Деда Мороза?

Отец Александр

— Ну на данном этапе уже, конечно, только младшая. Но, все остальные достаточно большой период времени этому делу тоже посвятили. Сейчас они до сих пор пишут ему письма, но уже из других соображений.

А. Митрофанова

— Из прагматичных, с указанием, кому что подарить.

Отец Александр

— Очень, очень, из очень прагматичных. То есть в письмах с определенного года у нас начали фигурировать артикулы соответствующих маркетплейсов, да. Потому, что дедушка старый, знаете, перепутать ему не сложно. Поэтому, чтобы облегчить ему работу, мы сразу выпишем, что: вели себя в целом хорошо, четверти закончили благополучно, хотелось бы получить, и дальше: тын-тын-тын, список.

А. Митрофанова

— Что вы делаете потом с этим списком? Вы не хватаетесь за голову, как?

Отец Александр

— Ну как-то его опредмечиваем.

А. Митрофанова

— То есть вы принимаете все, что дети пожелают?

Отец Александр

— Нет, ну мало ли. То есть как бы опять же дети, в этом смысле же они корректны. То есть, когда, на этапе, когда в письмах появились артикулы, это верный признак, что в общем-то послание уже, конечно, не дедушке и не в Великий Устюг. Соответственно, поэтому дети, как правило, дают там какой-то разбег, то есть вариативность, с пониманием того, что, значит, (в кавычках) «дедушка нуждается в каком-то поле выбора».

А. Митрофанова

— А, то есть выбор вам дети все-таки предоставляют: либо вот это, либо вот это.

Отец Александр

— Да, да. То есть выбора, условно, не было на этапах совсем детских. Ну то есть, когда это реально осмыслялось, как вот прямое письмо Деду Морозу. То есть у нас бывало, что кто-то еще их на почту носил. Это было, конечно, сильно неудобно, потому что они потом поймут, узнают, что там написано.

А. Митрофанова

— А что на конверте, какой адрес указывали?

Отец Александр

— Ну все это, все уже с Устюгом. То есть опять же потому, что к моменту, когда вот начали подрастать дети, тема Великого Устюга была реализована от начала до конца. Ездили мы туда дважды. Ну правда оба раза летом. Ну с другой стороны, там, знаете, и дорога такая, что последних 250 километров от Вологды до Устюга буквально ни единой деревни по дороге. Там, где-то в отдалении стоит Тотьма и больше ничего. То есть и как ехать эту дорогу, где почти не ловит связь глухой зимой, с полной машиной детей. Нет, ну какие-то заправки на ней есть. Ну то есть так, как-то вот остается легкая вопросность. Поэтому оба раза мы ездили туда летом. Там и летом великолепно.

А. Митрофанова

— А Дед Мороз, то есть там?

Отец Александр

— Дед Мороз есть, ведет регулярный прием. Значит, елка у него наряжена подсолнухами. Ну потому, что летний период, как бы все, все нормально.

А. Митрофанова

— А, стесняюсь спросить: а шуба?

Отец Александр

— Ну шуба не так, чтобы укорочена как бы, ну мотивы тоже какие-то немножко летние. То есть, соответственно, в этом смысле, вот честное слово, хотите сделать детям немножко сказки, свозите, свозите. Вы точно не пожалеете. В том смысле, что вы и себе то ее сделаете. То есть он потом каждого ребенка к елке позовет, каждому чего-то скажет. Если вы благонамеренно до этого приобрели подарок, обязательно подарит. Ну и дальше.

А. Митрофанова

— То есть летом можно получить новогодний подарок?

Отец Александр

— Можно, легко абсолютно. То опять же, если вы на столько хороший мальчик или девочка, почему бы вам и летом его не подарить. Вот. И, соответственно, вот мы. повторюсь, как бы вот были там пару раз. Каждый раз исключительно замечательно. Ну и, соответственно, конечно, детей это впечатляло исключительным образом.

А. Митрофанова

— Эх! Счастливые вы люди! Мне было 4 года, ну что-то около того, 3 с половиной — 4, я помню, что совсем еще, вот в ясли ходила. Под бородой распознала лицо воспитательницы. И все. и дальше просто играла в игру со взрослыми, что: да, да, конечно, там Дед Мороз пришел, почему-то от него странно пахнет, ну ладно, так и быть, сейчас он мне что-нибудь подарит.

Отец Александр

— Нет, ну как сказать, почти с этих возрастных этапов я тоже как бы прекрасно понимал, что Баба Яга, не так, чтобы совсем она и Дед Мороз тоже не прямо с Северного полюса. Но, как бы идея в том, что это, конечно, полномочия представители на местах. Но, очевидно, где-то должен быть оригинал. И поэтому ну ладно, почему бы и нет, почему бы и не так.

А. Митрофанова

— Слушайте, а я знаю, что некоторые родители выходят из положения через рассказ о святителе Николае и, собственно, воспроизводят, детям объясняют вот эту историю, да, как святитель Николай, действительно творящий чудеса и дарящий людям самое необходимое, от щедрот, от изобилия любви, постепенно трансформировался вот в этот образ, что это действительно просто образ, да, это наше воспоминание о замечательном святом и наша благодарность ему, ну и так далее. К такому ходу как вы относитесь?

Отец Александр

— Мне кажется, это просто более поздний разговор. То есть на этапе, исключительно раннем, мне не кажется, что есть хоть какой-то смысл забирать у детей сказку. Иногда я встречаюсь с такого рода православным подходом, и он меня глубоко ужасает. То есть зачем. Я извиняюсь, но христианская литература, при чем литература для взрослых в огромном объеме давала сказочный материал. При чем и писатель, и читатель это прекрасно понимали и относились к этому соответствующим образом. Ну когда у нас возникают какие-нибудь, например ложные апокрифические деяния апостолов. У нас есть, так называемые, великие апокрифические деяния, то есть это большие тексты, от них почти ничего не осталось и это чистый гнозис. То есть это прямо ересь махрового типа. Это достаточно жутковатые, с точки зрения догматики, тексты. А есть, так называемые, малые деяния. Это просто приключалово. То есть это заменитель классического античного романа. Потому, что с какого-то этапа стало вроде неблагочестиво читать те истории, а запрос на сам тип таких историй все равно остался. И у нас поехали какие-нибудь тексты, типа «Деяния Андрея и Матфея в городе людоедов».

А. Митрофанова

— Серьезно?

Отец Александр

— Ну в общем «Незнайка на Луне». Это при чем, это очень важный жанровый ход. То есть их всегда двое, они всегда живут в приключениях. То есть там прямо приключения. Это не просто, что он ходил с проповедью и потом был умучен и где-то погиб. Нет, они то в разбойниках, то в морских, значит, каких-то кораблекрушениях, ну обязательно они в каких-то диких, невероятных странах. Они встречаются и со странными культурами, и с неведомыми зверюшками, и чего там только не происходит. То есть там все составляющие античного приключенческого романа, кроме любовной лирики. Ну то есть главные герои ни в кого не влюбляются. Все. Потому, что потребность читателя в этом велика. Плоховато, конечно, когда теперь, на фоне этих текстов у нас пытаются производить жития святых.

А. Митрофанова

— Путая источники.

Отец Александр

— Оттуда изымая, пытаясь изымать материал как бы житийного свойства. Это две большие разницы. Ну это про то, что запрос, запрос на сказку, на приключения, на вот такое, очень простецкое чудо, где чудо не реальное великое действие Божие, а просто вот что-то удивляющее. Он все равно существует. Поэтому, замечу, и у взрослых. Так что е хотеть от детей.

А. Митрофанова

— Я вспоминаю замечательный пример попадания в такой запрос Чарльзом Диккенсом, собственно автором того жанра. Который мы сегодня имеем, как Рождественский рассказ или святочный рассказ. Когда появляется его «Рождественская песня в прозе» с приключениями Эбенезера Скруджа ночными, когда к нему по очереди приходит дух прошедшего Рождества, дух нынешнего Рождества и дух грядущего Рождества. И эти духи показывают ему, каков он на самом деле. Не то, что он там о себе, про себя насочинял, как он себя представляет, а каков он на самом деле, и как он своими дикобразовыми колючками травмирует окружающий мир и людей вокруг. И как он под влиянием этих рассказов, и видя будущее, которое неизбежно приведет подобный модус поведения, да, он, как он начинает меняться. А оказалось, что, ну то есть это же был хит продаж, и остается таковым. И вообще это чуть ли не базовая сейчас для нас история поведения и взрослых, между прочим, и детей вот в этот новогодний и рождественский период. А знаете, что мы там интересного раскопали в прошлом году, когда тоже там готовились к разговору о «Рождественской песне в прозе». Собственно, являющийся Скруджу второй дух, собственно, дух нынешнего Рождества, он же по-английски «The Ghost of Christmas Present», а слово «Present» в английском языке — это не только настоящее время, это еще и подарок. И у нас получается объем за счет игры слов. У нас есть дух нынешнего Рождества, у нас есть Рождество как подарок и у нас есть настоящее, как проживаемое нами Рождество. Вот связать все это вместе, и получается, что эта жизнь, как подарок. Рождество Христово, как подарок Бога нам. И дальше вопрос: а что мы в ответ можем в подарок Христу на день рождения принести, если уж это «Christmas Present», да, то это Божий подарок нам. Но, и мы же что-то должны подарить. И вот что? И как это делает Скрудж, даря Богу свое сердце, становясь просто на глазах другим человеком и выправляя, на сколько это возможно, мир вокруг себя. мне кажется, что почему нет, это же, это грандиозное чтение. Как вы смотрите на подобные интерпретации?

Отец Александр

— Ну более того, мы как раз с детьми, ну вот, по-моему, читать не читали, но сознательно смотреть смотрели эту же историю. При чем в нескольких ее разных интерпретациях, ну, соответственно, на разные возрастные группы.

А. Митрофанова

— Мы с вами сейчас поговорим в следующей части программы, что еще вы смотрите вместе с детьми и без детей в новогодние каникулы. Это «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. И священник Александр Сатомский, настоятель Богоявленского собора города Ярославля. Я, Алла Митрофанова. Через пару минут вернемся.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

А. Митрофанова

— «Светлый вечер» за несколько часов до Нового года продолжается. У нас в эфире в нашей студии священник Александр Сатомский, настоятель Богоявленского храма в Ярославле. Мы говорим сегодня о том, как Новый год встречают в семье священника, какие есть особенности празднования, какие есть свои традиции. Может быть и об этом тоже, отец Александр, вы нам расскажите. Пока поняла, что совершенно нормально, когда дети верят в Деда Мороза. Если даже в священнической семье дети могут верить в Деда Мороза, почему нет, да, и путешествовать даже в Великий Устюг. При чем летом, да, все это замечательно. Какие фильмы вы смотрите, отец Александр?

Отец Александр

— Ну здесь очень стандартный, очень традиционный объем просматриваемого. Это, очевидно, оба «Один дома»: и первый, и второй. Это, конечно же, первые «Хроники Нарнии».

А. Митрофанова

— «Лев, колдунья и платяной шкаф»

Отец Александр

— «Лев, колдунья и платяной шкаф». Иногда это были соответствующие «Гарри Поттеры», то есть ранние, которые совсем детско-детские. Потому, что как бы тоже важная вещь, да: там как бы тема Рождества практически в каждом, не практически, а в каждом тексте есть. Но, там так нарастает драматизм, что на каких-то этапах это уже прямо-таки сложно считывается за базовым посылом. А в ранних текстах это очень легко, очень светло и очень совершенно приятно. Ну и что-то по, скажем так, по мере возможности. То есть, например практически каждый год я пересматриваю, что с детьми, что без, ну это где-то прост она новогодних праздниках в целом, не обязательно перед самым Новым годом, то есть это может быть и предрождественские, и святки, «Вечера на хуторе близь Диканьки».

А. Митрофанова

— «Ночь перед Рождеством».

Отец Александр

— «Ночь перед Рождеством». «Морозко», тоже вот не могу себе отказать.

А. Митрофанова

— Отказать в удовольствии.

Отец Александр

— Вообще не могу. Вот. И дальше что-то вот как бы по настроению и ситуации. То есть ну вот, вот эти вещи практически всегда. Не могу без них.

А. Митрофанова

— Слушайте, а «Ирония судьбы».

Отец Александр

— Ну вообще никогда. Мне кажется, я ее даже целиком никогда не смотрел.

А. Митрофанова

— Серьезно?

Отец Александр

— Да.

А. Митрофанова

— Почему?

Отец Александр

— Я не знаю. Вот как бы сказала моя старшая дочь: Не мой вайб (смеются).

А. Митрофанова

— Ну ладно, хорошо. Давайте возьмемся за озвученный вами список. «Один дома», первая и вторая части. А видите ли вы там христианское измерение, позволяющее с детьми обсудить важные вопросы, а не только комедию посмотреть?

Отец Александр

— Очень.

А. Митрофанова

— Расскажите.

Отец Александр

— В первой части может быть этого меньше. Но, опять же, это же оба фильма про запрос на любовь. Они такие, ну вот если над ними чуть-чуть подольше порефлексировать, они вообще очень некомедийные, потому что такое сложное послевкусие не вполне понятно: Кевин получает вот этот ответ в итоге или нет. Вроде, как кажется, да, как кажется, да. То есть вот его мама, которая просто рвется назад и, и как бы в итоге добирается обратно до сына. Но, ситуация каждый раз вроде немножко остается такой, чуть-чуть в подвешенном состоянии. Но, в первом фильме мы прямо-таки видим вот этот, очень великолепно выписанный сложный мотив ложного взросления. Когда вдруг ты без взрослых. И ты можешь позволить себе все, что угодно. А на каком-то этапе тебе ничего «что угодно» не нужно. Хотелось бы, чтобы все эти неприятные во всех отношениях люди вернулись. И вот один из узловых и практически переломных моментов — это когда он идет в храм, как раз вот перед Рождеством. Там звучит Рождественский хорал, он подходит к яслям. Соответственно, он молится. И дальше, как бы все заходит в развязку. Это в первом фильме. А во втором очень важный мотив — это его отношение со старушкой, да, которая как бы тоже находится, вот, кажется, в каком-то похожем состоянии, то есть тоже такая нелюбовность. И вот эти голубки, где: одного оставь себе, другого отдай другу, и вот эти все вещи, они вот прям очень серьезно опредмечивают вот эти большие смыслы праздника. Понятно, что там огромное приключалово, да. То есть как бы все чаще помнят горящую лысину, а не Рождественские ясли.

А. Митрофанова

— Ну давайте согласимся, что это яркий образ.

Отец Александр

— Это яркий образ, я вообще не спорю ни капли. Но, все-таки смысловые центры там немножко другие.

А. Митрофанова

— То есть ощущение одиночества и запрос на то, чтобы быть вместе с людьми, быть не одному и потерянному. А на самом деле это запрос на присутствие Бога в жизни человека. Ну так, если по большому счету. Разве нет?

Отец Александр

— Ну очевидно там поэтому, собственно, главный, скажем так, антагонист — это мама. То есть она стремится к нему. У него там есть вся семья, и как бы вся семья имеет в виду эту проблему, то есть они понимают, что она существует, что-то вроде пытаются предпринять. Но, вперед рвется именно она. То есть именно потому, что это абсолютно такой детско-родительский контакт.

А. Митрофанова

— А еще, ну конечно, такой сквозной, промежуточный очень, да, проходной момент, но тем не менее, как мне кажется, яркий. Когда семейство это прилетает в Париж и включают они там телевизор, ни на одном канале не обнаруживают фильма «Эта замечательная жизнь» и говорят, что: О, да, наверное, мы точно не в Америке. То есть в их мире привычно в Рождественский период, новогодне-рождественский смотреть фильм Фрэнка Капры «Эта замечательная жизнь». А ведь это фильм глубоко христианский и даже в каком-то смысле несколько лапидарно христианский, фильм, который напоминает о важности каждого человека, и о том, что даже если, ну человек там на пороге отчаяния, да, то всегда нужно найти, чем его утешить, и показать ему, на сколько он важен и значим. И мне кажется, что в каком-то смысле с тематикой фильмов «Один дома» это тоже перекликается, в каком-то смысле. Может быть, может быть не в самом прямом опять же, но, но тем не менее. Показать значимость. Потому, что ребенок, который чувствует свое одиночество — это вопрос: а нужен ли я им, да, а нужен, и нужен ли я Богу? Конечно, нужен.

Отец Александр

— И тоже важная деталь: нужны ли они мне. Потому, что его первичный запрос: чтобы вас не было. И это как бы один из вариантов такого, условно, рождественского чуда: ну на, смотри. Ты хочешь — пожалуйста, может быть вот так. и мы видим, как он как бы от радости от этой своей ложной взрослости как бы потом переходит к трезвости. По тому, как он, на сколько, но понимает, да, как, что этот запрос был не должен.

А. Митрофанова

— да. Вы об этом говорите за новогодним столом, после просмотра фильма «Один дома»?

Отец Александр

— Ну вообще на самом деле я редко какие вещи обсуждают в лоб. То есть иногда мы время от времени что-то можем потом просто закинуть: обсудить какой-то эпизод, еще что-то. Но, мне никогда не хочется превращать все это в урок. Вот как сказать, это как будто есть что-то вкусное в моменте, когда тебе рассказывалось, как это готовилось. Ну оно немножко неуместно. Ты должен прожить вот это вот опытно, проесть и прочувствовать. Может быть когда-то потом у тебя возникнет запрос узнать, как оно так получилось, но пока это волшебное волшебство, разложенное по тарелкам, и все. И как бы не надо меня погружать: сколько это томили, как бы чего ля этого делали. Вот я ем и хорошо. В каком-то смысле мне кажется, вот с фильмами, с книгами это во многом также. Потому, что всегда есть опасность этого как бы дидактического пересаливания лицом, что: придите, дети мои, страху Господню научу вас, и значит поехали. Нет, дидактика не плоха, тут тоже важная вещь. Ну например, я, может быть я в нее просто не умею, вот я лично. Поэтому.

А. Митрофанова

— Может и слава Богу.

Отец Александр

— Ну как бы я вообще никак этого не оцениваю. Вот есть как есть. Моя задача — дать это как опыт. Ты потом над этим подумаешь, он потом в тебе сто процентов как-то прорастет. Это ну в минимуме про культуру, в максимуме — про какие-то значительно какие-то более серьезные вещи.

А. Митрофанова

— Вы про наполненные тарелки только что сказали. Сознайтесь пожалуйста, вы сами что-нибудь готовите к новогоднему столу?

Отец Александр

— Да ну нет, что вы. Я так люблю своих ближних, что не могу подвергать их такой опасности (смеются). Я же тоже человек. ну мне не чужды какие-то базовые представления о гуманизме.

А. Митрофанова

— То есть все готовит ваша супруга?

Отец Александр

— Да.

А. Митрофанова

— И дети?

Отец Александр

— Ну не все. То есть у меня есть дети, которые разделяют мой подход к реальности и понимают, что: так как бы любовь к ближним должна быть предметна. Но, есть дети, которые очень активно вовлечены в процесс, и уже на данном этапе прямо-таки ничуть не хуже, чем супруга. То есть у меня, например вот две средних дочери, они в этом смысле уже давным-давно большие молодцы. То есть им испечь и собрать цельный, равновесный, адекватный, например торт, который будет выглядеть абсолютно презентабельно и абсолютно будет презентабелен, корректен на вкус, вообще не стоит никакого труда.

А. Митрофанова

— Фантастика! Передавайте им огромный привет и приятного аппетита. Какие блюда у вас на столе? Что вы любите больше всего на Новый год?

Отец Александр

— Ну вы знаете, дальше тут начинается всякий нехороший разговор, потому что я люблю вкусно есть.

А. Митрофанова

— А кто ж не любит.

Отец Александр

— Это вот прямо-таки, знаете, как сказать, бытовая аскеза — не мой конек, будем честны. То есть, скажем так, целый ряд постных усилий являются для меня усилиями. То есть, как сказать, мы рады, но не вполне искренне. Вот примерно в таком формате. Поэтому, конечно, великая удача в этом смысле, да, что все-таки дни рождественского поста, они как-то аффилированы с рыбой. Здесь дальше опять же начинается великое поле для дискуссий, потому что, значит, особенно ревностные блюстители, конечно, напомнят, что уже так близко перед Рождеством вы даже думать забудьте про этот формат. Ну не знаю, я вот как-то не забываю. То есть поэтому, как сказать, рыбных блюд: хороших и разных вполне себе. Вот мне кажется, что это прям-таки, что это прекрасный формат, который никак не обедняет новогодний стол.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

А. Митрофанова

— Священник Александр Сатомский, настоятель Богоявленского храма в Ярославле проводит с нами этот «Светлый вечер», совсем незадолго до Нового года. Отец Александр, а как вы относитесь к такой форме встречи Нового года, когда люди идут на литургию на ночную?

Отец Александр

— В целом хорошо. Мне кажется, это вообще абсолютно хорошо и логично, и закономерно. Именно в том смысле, что: что бы мы как бы постулировали по поводу того, что: а вот церковный Новый год, он тогда-то — тогда-то, мы же живем вот в том объективном календаре, в котором живет и вся остальная наша страна, ну и вообще большая мира часть. Поэтому очевидно, что реальный календарный, свой собственный и как бы в голове проживаемый Новый год мы проживаем с 31 декабря на 1 января. Поэтому, если это действительно для нас новый год, то нормально, да, как мы сказали, и благодарить Бога за год прошедший, и как бы с надеждой глядеть на год, наступающий за новогодним столом, пожалуйста, вполне себе вариант. Но, конечно, еще более серьезный вариант — это сделать все тоже самое внутри литургического процесса. Да, вот, собственно, с этого начать свой новый год жизни вполне адекватно. Были года, когда я и сам таким образом поступал. Ну то есть сейчас в основном прямо с 31-го на 1-е не совершаю богослужение, ну вот, например в этом году мы в последнюю субботу уходящего года совершали ночную службу. Ну как бы это связано еще и с тем, что у нас некоторого объема молодежное движение при храме. Соответственно, мы обычно каждую последнюю субботу месяца совершаем такую литургию, ну и вот здесь она практически совпала с Новым годом.

А. Митрофанова

— Ну да, тут, конечно, все по желанию. Но, у нас есть такой опыт ночной литургии в Новый год, и это что-то совершенно великолепное, глубоко осмысленное. У меня, кстати, вот когда мы впервые сходили на ночную литургию новогоднюю в храм, ушла моя обеспокоенность тем чувством пустоты что ли, которая 1-го января утром меня с детства накрывала. Ну было ожидание праздника, а потом, и тебе кажется, что что-то вот обязательно такое должно случится, а оно раз. и ничего не случается. Ну то есть, есть определенный запрос на смысл и на чудо, но в итоге все сводится к посиделкам за столом и, и все. И ты утром просыпаешься с ощущением какого-то обмана что ли. Точнее сказать, опустошенности. И вот это ощущение у меня ушло после того, когда мы попали на ночную литургию в Новый год. И у меня было как раз, знаете, такое восполнение. Тогда до меня ощутимым образом дошло, как Новый год встал перед Рождеством Христовым и часть смыслов вымылось из этого праздника. В конце концов какая разница какого числа что отмечать, если эти смыслы в свою жизнь можно, можно вот таким образом вернуть. И да, это очень здорово. Но, при этом просто собраться за столом — это тоже хорошо. Ц вас есть постное «оливье», скажите?

Отец Александр

— Есть. ну я.

В. Митрофанова

— Вы не помните ингредиенты?

Отец Александр

— Да ну что вы! Я же повторюсь, что я, как сказать, берегу семью, и поэтому нет, нет, нет, я сам к этому никак не причастен. То есть я знаю, что там есть какая-то вот эта, какой-то тут пул рецептурный, который супруга каждый раз привлекает к новогоднему столу, но я никак даже прокомментировать не могу. То есть это все естся, это все вкусно. Как бы что она для этого делала, представления не.

А. Митрофанова

— Надо было ее вместе с вами звать в эфир. Но, она сейчас готовит, ей немножечко не до того. Отец Александр, а бывало ли такое, чтобы с вами приключилась новогодняя история? Как, знаете, в тех фильмах, о которых вы сейчас рассказали и в литературе, посвященной святочным рассказам, да, ну в основном, конечно, Рождество Христово в первую очередь, описываются определенные истории, связанные с трансформацией человеческих судеб, или может быть человеческого сознания, как следствие судеб. Может быть что-то подобное было у вас, или вы становились свидетелем таких историй или рассказов?

Отец Александр

— Ну вот вы знаете, у меня в принципе бедноват пул историй. Поэтому, наверное, ничего здесь конкретного не приведу. В особенности как бы в привязке к какой-то конкретной хронологии, то есть вот, что раз и, значит, в ночь перед Рождеством у кого-то вдруг бабахнули красные черевички. Ну нет.

А. Митрофанова

— Ну хорошо. А что бы вам хотелось, чтобы произошло, например в новогоднюю ночь? Давайте помечтаем.

Отец Александр

— Да вы знаете, да вот в этом смысле, наверное, ничего не хотелось. В том плане, что, слава Богу, уже все есть.

А. Митрофанова

И- Хотелось бы, чтобы ничего не произошло.

Отец Александр

— То есть, хотелось бы, как сказать, я абсолютно серьезно и глубоко благодарен Богу вот за то, что есть. Потому, что Он, ну я как бы просто про самого себя говоря, могу совершенно точно сказать, Он благословил мою жизнь всем. То есть чего-то еще хотеть, ну как бы есть, конечно, какая-то там линия в плане «хотелок» в плане устройства внутренней жизни. Как бы хотелось, чтобы какие-ото вещи мою внутреннюю жизнь, покинули, а какие-то, наоборот, наполнили. Ну так это как бы не от бокала шампанского зависит и не от сожженного, не от сожженной туда бумажки. Вот если бы оно так просто работало, я бы весь блокнот туда бы жахнул. А относительно вот жизни внешней, как бы объективно реализуемой, я только благодарен.

А. Митрофанова

— Подождите, а вот задачи и цели на наступающий год вы себе как-то ставите?

Отец Александр

— Обычно нет, обычно нет. Просто потому, что ну как бы есть какое-то общее понимание: в какую сторону мне бы хотелось двигаться, но это не связано ни с каким календарным циклом. То есть это в целом какое-то такое ровное, этапное, поступательное движение: как бы вот, если есть воля Господня, то мне бы хотелось бы реализовать такие-то, такие-то, такие-то там планы, задачи. Опять же что-то приходит в мою жизнь совершенно неожиданным способом. То есть я ничего по этому поводу не планировал, нигде даже близко об этом не размышлял. Ну как бы банально, например, да, вот уже более года я опять занимаюсь какой-то молодежной, скажем так, работой. А до этого последний раз такого рода вещами я занимался, как говорится, внимание на экран, в 2009 — 2000, наверно, 10-м годах. Ну скажем так, достаточно давненько. И в общем-то не планировал возобновлять, пока эта работа не нашла меня самостоятельно. Ну как бы, как человек, как бы не сильно склонный отвергать предложения, ну если они как-то так очевидно мотивированы, да, что вот: ну надо, надо, вот есть такая необходимость. Я вот как-то в этот процесс взял и вовлекся. То есть, мягко сказать, сильно вспоминаю старое. Ну опять же, не делав для этого ничего. То есть я никогда об этом не думал. Я даже, даже близко не мог предположить, что я вернусь к тому типу служения. Ну вот как-то так вышло.

А. Митрофанова

— То, что приходит в вашу жизнь, вы с благодарностью принимаете, на что-то радикальное самостоятельно не напрашиваетесь.

Отец Александр

— Обычно нет.

А. Митрофанова

— Хорошо. А в подарок что бы вам хотелось получить?

Отец Александр

— Да, наверное, тоже, так сказать, из материального пула да вряд ли чего-то конкретно.

А. Митрофанова

— Как с вами сложно, отец Александр. Как же ваши близкие угадывают, что вам подарить?

Отец Александр

— Ой, моя жена очень не любит никакие праздники по этому поводу. Она каждый раз заявляет мне одно и тоже, что: «Вот знаешь, мне подарить, ты знаешь миллион чего. а вот с тобой я каждый раз выламываю голову навзничь.». Я говорю: «Да жена моя, да ты что, ты знаешь, я люблю и вот это, и вот это, и вот это нравится, и вот это мне интересно.». Она говорит: «Ну от этого, то есть легче не становится.». Как бы условно, ну долгий период времени я сильно прилежал к аквариумам и террариумам, то есть у меня были и рыбки всех видов и форм: то есть и пресноводный, и морской, и жабы, и священные древолазы, и чего только не было. ну на что она там также заявляла: «Ну знаешь, я тебе древолазов не привезу при всем желании. То есть как бы, как я угадаю внутри вот этого пула, чего конкретно тебе нужно.». Поэтому в этом смысле я обычно ей формулирую впрямую, то есть не представляя ее от изламывания головы.

А. Митрофанова

— Хороший вариант. Отче, а какую музыку вы слушаете дома в новогодние дни?

Отец Александр

— Что-то самое-самое вот такое очевидное. То есть у меня обычно дети просто подбирают какие-то новогодние, рождественские плейлисты, и они так где-то тихонечко на фоне поигрывают.

А. Митрофанова

— Дети сами составляют?

Отец Александр

— Либо сами составляют, либо где-то приискивают готовое. И в целом так вот они. При чем ну как бы не обязательно, что это вот именно новогоднее, повторюсь. То есть они и новогодние, потом они плавно в рождественские и построждественские время от времени перетекают. Ну в целом вот прям такие очень-очень ординарные вещи, то есть очень общепринятые.

А. Митрофанова

— Слушайте, а вот смотрите, понятно, Новый год, но потом-то выходные. И у вас это, естественно, последние дни Рождественского поста, это богослужения, это труды в храме и встречи с людьми, которым духовная помощь необходима, и прочее. А дети ваши, они как это время проводят?

Отец Александр

— Вот смотрите, здесь, кстати, на самом деле все немножко по-другому. Очень сильно отличаются друг от друга два окончания вот этих постов. То есть то, что вы описали, это вообще-то идеально совпадает с Великим постом и Пасхой. Вот там да. То есть условно, как папа на Лазареву субботу ушел, так и прости- прощай, наша встреча была ошибкой.

А. Митрофанова

— До Фомина воскресенья.

Отец Александр

— И как бы вот как бы вот когда-то тогда, значит, время от времени он будет босыми ножками в час ночи где-то там перебегать по дому, вот это единственные признаки его присутствия. А с Рождественским постом и Рождеством я бы так, наверное, не сказал. То есть здесь как раз все-таки возникает период относительного затишья, когда ну условно где-то между 30-ми числами и числом третьим, иногда даже четвертым есть какое-то время.

А. Митрофанова

— И вы дома.

Отец Александр

— И я дома. Это прямо-таки моя глубокая принципиальная позиция.

А. Митрофанова

— Класс!

Отец Александр

— то есть это очень важно. Там, например мы можем сесть в машину, собраться и поехать куда-нибудь, в Сергиев Посад на горки. Вот в года, когда зимы были снежные, прямо перед Лаврой строили какие-то невероятного размера из снега сооружения. И вот там можно провести в покое целый день. И сходит к преподобному, и в Лавре погулять, и чаев всяких разных тут во всех соседних кафешках пить, и по этим горкам кататься. Или куда-нибудь поехать в Переславль, там навестить родственников, что-то еще. То есть вот это время, очевидно проводимое с семьей. Вот прям я его очень люблю, ценю и аккуратно оберегаю.

А. Митрофанова

— А елка у вас стоит в это время уже?

Отец Александр

— Конечно. Она сильно раньше стоит.

А. Митрофанова

— А когда вы ее ставите?

Отец Александр

— Дальше опять же вопрос консенсуса. Ну то есть дети бы не против поставить ее 1 ноября. Жена против, радикально против. Поэтому где-то в декабрьских числах обычно мы ее начинаем аккумулировать. То есть опять же ну редко раньше середины декабря, но по 20-м числам обычно она у нас всегда уже есть. Мы этапно входим в праздники. То есть у нас первыми появляются гирлянды. Это вот на этапе, когда все стало совсем темное и мрачное. То есть вот только-только мы подошли к декабрю, и все, в гирлянды мы уже оделись. Дальше начинает появляться какая-то новогодняя атрибутика. А вот уже потом елка и поехали.

А. Митрофанова

— Я просто знаю людей, которые принципиально на Новый год елку не ставят и ждут Рождества Христова, и в сочельник рождественский наряжают ее и.

Отец Александр

— Им больше заняться нечем в сочельник?

А. Митрофанова

— Я не знаю. Не, ну может быть чуть пораньше, ну вот принципиально, чтобы к Рождеству Христову. Нет, у вас все-таки Новый год обязательно с елочкой.

Отец Александр

— К Рождеству Христову, например мы просто ставим уже сам рождественский вертеп. То есть вот он как раз у нас как бы ближе к делу появляется. А елка, вот повторюсь, 20-ми числами декабря она уже будет все, полностью заряжена.

А. Митрофанова

— Слушайте, у нас совсем чуть-чуть времени остается. Отец Александр, а можно стребовать с вас какое-нибудь чудесное, теплое, любовью дышащее пожелание для нас, для тех, кто вас сейчас слушает, пастырское, дружеское.

Отец Александр

— А здесь совершенно, мне кажется, очевидно, вот о том, о чем мы начали сегодняшний разговор, я вернусь к этой мысли, что: друзья мои, конечно, каждый год мы переживаем разное, очень разное. В каждом году у нас есть и скорби, и радости. Запоминаются нам года неодинаково, то есть какие-то пробегают мимо нас секундно, какие-то остаются в памяти навсегда, не всегда по хорошим поводам. Но, с чего мы начали, вот я к этому же тезису и подведу. На самом деле быть лучше, чем не быть. Мы призваны в бытие благим Богом, потому что Он призвал нас в радость. Вне зависимости от того, как реализуется наша жизнь, вне зависимости от того, какая, какое наше окружение, какова среда, в которой мы находимся, сейчас на подъеме ли мы, или в каком-то внутреннем провале, вот нам нужно глубоко внутри самих себя прямо-таки прожить эту мысль о том, что мы призваны благим Богом к благости прибывания с Ним. И на самом деле всякий день своей жизни мы имеем эту возможность. Нам кажется, что мы сначала должны стать какими-то невероятными и потом в это самое богообщение прийти. Нет, Бог говорит: сын мой, дай Мне твое сердце, вот какое имеешь. В свете общения с Ним, в свете прибывания с Ним это самое сердце и может изменится, да и не может, а изменится. Это абсолютный факт. Ну это все тоже дело, все это время, все это процесс. И страшное дело, когда мы, находясь в тирании результата, не живем свое сегодня: я сейчас еще нет, я сейчас еще учусь.

А. Митрофанова

— Синдром отложенной жизни.

Отец Александр

— А потом там, где-то в счастливой завтра я уже, значит начну нечто. Это все чистая ложь. Проживем сегодня. Наше «сегодня» уже с нами. Наш подарок уже у нас в руках. Мы его уже имеем. Возможно, Бог благословит нас обильней. Возможно, Бог нам даст чего-то еще и вот в том счастливом завтра. Но, для каждого дня достаточно его забот. Поэтому в день сегодняшний, в вечер сегодняшний.

А. Митрофанова

— И в ночь.

Отец Александр

— И в ночь сегодняшнюю на самом деле поблагодарим Бога за то, чем мы уже богаты, за то, что мы уже имеем, за тех людей, которые с нами рядом прямо сейчас. Это будет великое дело. И прекрасное начало дня грядущего.

А. Митрофанова

— Вот тогда праздник и становится раем. Аминь. Спасибо вам огромное. Священник Александр Сатомский, настоятель Богоявленского собора в Ярославле был в нашей студии. 3 часа до Нового года, отец Александр. Отпускаем вас скорее-скорее домой. Прощаемся, ну и увидимся в следующем году, я надеюсь.

Отец Александр

— Ну очевидно, с наступающим.

А. Митрофанова

— С наступающим. Я, Алла Митрофанова. До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Король Франции Генрих IV и религиозные войны». Александр Музафаров
• «Настоящий мужчина». Священник Алексей Дудин, Андрей Коченов, Ольга Цой
• «Прощеное воскресенье. Первая неделя Великого поста». Священник Стахий Колотвин