«Духовный мир». Архимандрит Симеон (Томачинский)

В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» наша ведущая Кира Лаврентьева вместе с доцентом кафедры филологии Московской Духовной академии архимандритом Симеоном (Томачинским) на основе фрагментов из книги «Невидимая брань» преподобного Никодима Святогорца говорили о сохранении духовного и сердечного мира.

В том числе, разговор шел о том, что может помогать сохранять внутренний мир, несмотря на разнообразные трудности. Наш гость размышлял, почему сердечный мир может легко теряться и о чем христианину стоит помнить, чтобы восстановить его.

Мы говорили также о том, как связаны потеря себя и утрата связи с Богом.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

Кира Лаврентьева

— «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели. Меня зовут Кира Лаврентьева. У микрофона архимандрит Симеон Томачинский — доцент Московской Духовной Академии. Здравствуйте, отче.

Симеон Томачинский

— Добрый день.

Кира Лаврентьева

— Сегодня мы читаем преподобного Никодима Святогорца «Невидимая брань», главы, посвященные духовному миру сердца. Тема интереснейшая для всех, актуальная: внутренний мир, душевный покой, мир сердечный — сейчас это, наверное, как никогда, актуально для современного человека.

Симеон Томачинский

— Да всегда.

Кира Лаврентьева

— И всегда. Отче, наверное, попрошу Вас пару слов о преподобном Никодиме Святогорце.

Симеон Томачинский

— Да, преподобный Никодим — удивительный автор. Он написал ещё множество различных трудов разных жанров. В частности, «Синаксарь» знаменитый, Жития святых. Да, он их обобщил, привёл к более современному виду. Не так давно мы тоже пересдавали уже в таком расширенном новом виде. Но основой именно его труды были. И, конечно, вот этот труд его — «Невидимая брань». Вы знаете, иногда встречается, что это всё монашеская литература, это всё не для мирян. Но это совершенно неправильные невежественные рассуждения, потому что у нас нет какой-то отдельной монашеской духовности, это у католиков есть какие-то разделения. А у нас есть общая христианская духовность, и идеал Христов един для всех. Замечательная есть работа священномученика Иллариона Троицкого о единстве идеала Христова. Поэтому это некая азбука духовной жизни. Понятно, что применительно к обстоятельствам она может варьироваться именно в практике, но суть остаётся одна и та же. И поэтому то, о чём говорит преподобный Никодим, или Иоанн Лествичник в «Лествице», или Аввы Дорофея — душеполезные поучения. То есть это некая азбука основы духовной жизни, которую необходимо знать для того, чтобы понимать, какая цель наша, какие средства к стяжанию благодати и так далее. А понятно, что и в монашеской жизни совершенно разные: есть общежитные монастыри, есть отшельники, есть при духовных учебных заведениях монашеские общины. Везде свои особенности, она тоже многообразна — абсолютно. Есть монахи, которые на приходах служат, при каких-то отделах синодальных, при зарубежных учреждениях.

Поэтому здесь очень трудно бывает разделить и не нужно. В этом смысле, я думаю, что это необходимое чтение, и причём понятно, что мы в Великий пост особенно погружаемся и посвящаем своё время этому чтению, размышлениям, но оно в любое время годится и полезно. Особенно «О мире сердца» — это вообще важнейшая часть.

Вот Пушкин замечательное своё стихотворение «Отцы-пустынники», посвящённое молитве Ефрема Сирина, написал летом, за полгода до смерти: «Я эту молитву повторяю, всех чаще мне она приходит на уста». Хотя, казалось бы, сейчас не устав, нельзя её читать. Но при чём тут устав -не устав? В духовной жизни она всегда у нас. Поэтому спасибо Вам, что Вы выбрали это чтение.

Кира Лаврентьева

— А я знаю, что Вы любите преподобного Никодима.

Симеон Томачинский

— Да, очень люблю. Почитаем «О духовном мире сердца»: «Сердце твоё возлюбленное создано Богом для того одного, чтобы оно любило Его единого и служило Ему обителью. Посему Он взывает к тебе, чтобы ты предал Ему своё сердце, говоря: «Сыне, даждь мне сердце». (Притча, 23 глава).

«Но как Бог есть мир, превосходящий всякий ум, то всячески необходимо, чтобы сердце, хотящее приять Его в себя, было мирно и свободно от всякого смятения, ибо „только в мире место Его“, как поёт святой Давид». (Псалом 75).

«Попекись же, паче всего, установить сердце своё в мирном устроении так, чтобы все твои добродетели, все делания и подвиги были направлены к стяжанию сего мира. Наипаче же твои доблестные дела борьбы с врагами твоего спасения, как сказал великий безмолвник Арсений, всё твое попечение обрати на то, чтобы внутреннее твоё устроение было по Богу, и победишь внешние страсти».

«Мир сердца возмущает страсти, не допускай страстей до сердца, и оно всегда будет мирно».

Замечательное руководство преподобного Никодима. Интересно, мы же помним, что Христос Воскресший, когда впервые явился ученикам, первое, что сказал: «Мир вам». Первые его слова — «Мир вам». То есть, вот главная цель и главное наше желание.

Собственно, люди далёкие от Церкви, может быть, не очень верующие, они это тоже просто по-своему называют: счастье — какое-то благополучие. Ну, ясно, что счастье же не просто в каких-то внешних богатствах, просто люди внимательные и умные видят, что дворцы, обилие денег — всем надо управлять, обо всём этом заботиться надо. Оно само по себе не приносит счастья человеку настоящего.

А вот когда ты мирен в душе, когда у тебя такое безмятежное спокойствие — это не значит безразличие, конечно.

Кира Лаврентьева

— Ну, на руках у Бога как-то ходишь всегда, состояние ребенка.

Симеон Томачинский

— Как у Христа за пазухой, как мы говорим. Вот, на самом деле, интуитивно этого ищут все люди, просто они не знают, как это называется, как это найти, как этого достичь. Человек и думает порой, что он за какими-то внешними приобретениями себе такое благополучие, счастье и мир устроит. Но на самом деле это не так.

То есть мир духовный, мир в сердце — он совсем иначе получается. Он исходит от Бога, как здесь преподобный Никодим говорит: «Бог есть мир, превосходящий всяк ум». Но вот здесь он, конечно, важные очень слова говорит о том, что нужно удаляться от всякого смятения. Смятение — это и страсти, которые нас раздирают, и какие-то возмущения. Понятно, что мы не можем быть от всяких забот устранены. Естественно, у нас и попечения всякие. Но я встречал иногда таких людей духовных, которые, чувствуется, мир умеют сохранять как-то в сердце, независимо от каких-то внешних искушений, каких-то сложных очень ситуаций.

Кира Лаврентьева

— Знаете, о чем сейчас думаю, отец Симеон? Вот сколько я в Церкви, столько от разных людей слышу, что главное — это борьба со страстями. И я помню, я была молоденькая совсем, и меня это так угнетало! То есть мне казалось, что если главное — борьба со страстями, то ты всю жизнь в какой-то жуткой, совершенно безрадостной борьбе, вот это ключевая фраза — безрадостной борьбе — борешься со своими страстями, не знамо зачем?

Симеон Томачинский

— Ничего не получается!

Кира Лаврентьева

— Ничего у тебя все равно не получается. Ты борешься без конца со своими страстями, и предела этому вообще нет. Ну, когда, может, только умрешь, тогда прекратишь бороться. Вот тут, наверное, очень важно поворачивать этот смысл. Он совершенно не такой, конечно. Он такой, но он имеет совершенно другой смысл, другое преломление, применение. Ведь душа, сердце — они же сразу чувствуют вот эту «мутную водичку», которая уже приближается к тебе. Вот он говорит: «не допускай страстей до сердца, оно всегда будет мирно». Страсть же не начинается сразу. Она начинается с помысла. Хотя и так тоже бывает, да, Господи, помилуй. Но ведь все равно она начинается с помысла, уже какой-то «душок» есть, ты уже чувствуешь, что есть какой-то риск куда-то, в какую-то ситуацию влететь.

Если человек внимательно относится к себе, согласитесь, отец Симеон, он все равно чувствует. То есть ты все равно проходишь какие-то этапы, прежде чем ты влетишь окончательно в какую-то историю, не дай Боже. И Господь нас, мне кажется, предупреждает через это сопротивление души. Предупреждает нас аккуратно: «Тут опасность, dangerous!»

Симеон Томачинский

— Да, нужно, конечно, уметь различать и как-то вовремя фиксировать. Почему и нужна непрестанная молитва, апостол Павел говорит: «Непрестанно молитесь». Я так теоретически, конечно, об этом говорю, но мы знаем, что это наша цель. Именно потому, чтобы распознавать эти состояния и чтобы этот мир Христов в наших сердцах царил и помогал отгонять находящиеся искушения.

Да, это Вы правильно сказали. Замечательная есть же история из «Патерика», по этому случаю старец говорит своему ученику: «Слушай, ты всё пытаешься со страстями бороться, но понимаешь, это как сковородка. Ты от неё мух отгоняешь, отгоняешь, машешь руками, ничего у тебя не получается, они всё равно пролетают. А надо просто сковородку подогреть. И они тогда не сядут на неё, понимаешь?» Вот это как бы теплота сердца. Ну, собственно, по-другому та же самая мысль о мире сердечном.

Мир же когда появляется? Это же дар Святаго Духа, мир души, поэтому...

Кира Лаврентьева

— Да, силой ты его не добьёшься.

Симеон Томачинский

— Да, и не случайно преподобный Серафим Саровский, один из главных наших святых, это так и формулировал, он, кстати, очень хорошо знал аскетическую письменность и эти все писания, поэтому он говорил: «Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся». Вот «стяжи дух мирен» — это цель христианской жизни — стяжать дух мирен, то есть мирный дух, который тебе поможет уже со всем остальным всё это препобеждать.

Кира Лаврентьева

— Я думаю, что мы обязательно будем читать беседу преподобного Серафима с Мотовиловым.

Симеон Томачинский

— Да, это было бы замечательно.

Кира Лаврентьева

— «Борец в невидимой брани стоит во всеоружии у врат сердца и отражает покушающихся войти в него и возмутить его. И пока мирно сердце, победа над нападающими незатруднительна. Мир сердца и цель брани духовной и самое мощное средство для одержания победы в ней. Посему, когда страстное смятение прокрадётся в сердце, не бросайся на страсть, чтобы побороть её, а сойди поскорее в сердце и напрягись умирить его. Как только умирится сердце, и борьбе конец».

О, отец Симеон, это как раз о чём мы говорили. Ведь святые отцы говорят, что можно бороться с помыслом, а можно убежать от него ко Христу. То есть можно убежать от него как бы в клеть собственного сердца, где ты с Христом.

Но вот они предлагают для мирян и для людей, которые ещё не готовы борьбу вести такую прямую, всё-таки в радость уходить. И вот эта радость будет выжигать всё тёмное и страстное вокруг.

Симеон Томачинский

— Да, радость в Святом Духе, конечно.

Ну, это по-разному выражалось, у преподобного Иоанна Колова такой интересный образ, он говорит: «Когда я вижу, когда ко мне, как дикие звери, скорпионы, приближаются страсти, я влезаю на дерево и там от них спасаюсь». То есть это что? Обращаюсь в молитве к Богу. Я сам по себе не могу их всех победить, но я от них таким образом спасаюсь. Мы часто вспоминаем и старца Паисия, который говорил, что нужно добрые помыслы производить, не бесконечно побеждать, бороться со злыми помыслами — это сложнее, когда они тебя, как звери, уже окружили, что ты будешь делать? Нужно заранее в себе воспитать доброе устроение, а это и есть «мир сердца».

Да, и здесь, кстати, интересно в этом отрывке, что «мир сердца» преподобный Никодим называет и целью, и средством. То есть понятно, что с одной стороны, в полноте, наверное, мы не можем, мы к этому стремимся, но так всё время в мирном устроении, но это уже результат длительной духовной работы, большого подвига, но, как средство спасения этих страстей, как бы умиротворяться сразу. У нас же всё время то гнев, то раздражение, то обида. Это дьявол такие стрелы шлёт, а как ты этому противостанешь? Вот в «мир сердца» умиротворяться, опять же, через помыслы, через молитву. И через это средство мы постепенно приближаемся к цели, к всеобъемлющему уже «миру сердца».

«Жизнь человека не иное что есть, как непрерывная брань и непрестанное искушение. Как сказал Иов: „Не искушение ли житье человеку на земле?“ (Иов, седьмая глава).

Искушение вызывает борьбу, и вот брань. По причине сей-то брани должно тебе всегда бодрствовать и всяким хранением блюсти сердце твое, и надзирать над ним, чтобы оно было мирно и упокоенно. Когда подымется в душе твоей какое-либо смутительное движение, восстань с ревностью на подавление его и умиротворение сердца, чтобы не уклониться тебе с правой стези под действием сего смятения. Ибо сердце человеческое похоже на гирю часовую и на руль корабельный. Облегчи или утяжели гирю — тотчас изменится движение всех колес часовых, и стрелки часов перестанут быть верными указателями времени. Подвинь направо или налево руль — тотчас изменится движение корабля, и он сойдет с того направления, которого держался прежде. Так, когда сердце приходит в смятение, все внутреннее наше приходит в беспорядочное движение, и самый ум теряет правость умствования своего. Вот почему необходимо поскорее умирять сердце, как только оно смутится чем-либо, внутренним или внешним, во время ли молитвы или во всякое другое время. И ведай, что тогда только ты будешь уметь хорошо молиться, когда научишься добре действовать в подвиге сохранения внутреннего мира своего. Сюда и направляй внимание, обдумывая, как достигнуть, чтобы каждое дело твое делалось в мире сердца, с удовольствием и радостью».

Кира Лаврентьева

— Отец Симеон, я вчера прочитала у философа-мыслителя Семёна Франка пронзительную мысль. Она мне так понравилась, что даже подругам в аудио рассказала. И за мужем ходила с этой цитатой. Он говорит о том, что Бог Отец — это нам понятно всем, что Господь нам Отец. «Отче наш» — там всё ясно. Отцовско-сыновние отношения — это более-менее человеку понятно. Но он развивает эту мысль дальше. Он говорит о том, что в самой глубине своего сердца, в такой глубине, что глубже уже некуда, в самой глубине своей души человек соединён с Богом. Он соединён с Ним. И он даже не знает, где заканчивается он и начинается Господь. Вы представляете, насколько это пронзительно??? И дальше он выводит из этого, что если человек вследствие каких-то действий теряет самого себя, а это с нами может происходить несколько раз на дню, то он автоматически теряет такую явную связь с Богом. Конечно, Господь с ним продолжает быть рядом, но он уже вот так Его не чувствует. То есть, чтобы её обратно обрести, ему нужно как бы в себя вернуться. И он Августина очень здорово цитирует, где Августин говорит: «Ты был со мной, но я не был с собой».

Симеон Томачинский

— «Я был вне себя».

Кира Лаврентьева

— «Я был вне себя». То есть приди в себя, и тогда ты там встретишься с Богом.

И Вы представляете, отец Симеон, Вы сейчас читаете эту цитату, я понимаю, что вот эти слова преподобного Никодима о внутреннем мире — они как раз и есть эта клеть, в которой ты закрываешься, чтобы там с Богом быть.

Симеон Томачинский

— Да, это замечательная мысль, что мы себя подлинного находим, когда мы с Богом. И наоборот. Теряя Бога... Но для христианина это еще особенно переживается, поскольку мы, причащаясь Телу и Крови Христовых, мы вообще непосредственно телесным даже образом соединяемся с Ним. И это мы ощущаем даже, ну, не всегда, может быть, так ярко и осязательно, но часто очень даже и физически.

И именно такое умиротворение, такая радость — это очень частые последствия, непосредственно результат причащения достойного. Мне еще здесь, в этой цитате, очень нравится, что «с удовольствием и радостью», что каждое дело должно делаться с удовольствием и радостью. Каждое дело! Может, посуду мыть, мусор выбросить. Но это же можно так сделать, что вообще «ух»!

Кира Лаврентьева

— Да, кстати, обычные бытовые свои послушания.

Симеон Томачинский

— Да, это же можно превратить в какой-то праздник. Ну, это понятно, что у нас в жизни много всяких бытовых вещей, но надо уметь... Вот как раз старец Паисий об этом много замечательно рассказывал, как превращать бытовые вещи. И Феофан Затворник, кстати, он же переводчик этой книги «Невидимая брань», и он оттуда очень много взял, это видно по его писаниям, и он говорит, что в этом смысл, чтобы не устраниться от суеты, от каких-то бытовых вещей, а их преобразить, как бы из них сделать какой-то труд ради Бога. Труд — это же радость тоже.

И про гирю часовую...это специалисты, наверное, разберутся, руль корабельный... Но, в принципе, идея понятна. Почему важно умиротворение сердца, потому что иначе твой барометр, твой компас ломается сам по себе, и ты уже все видишь в искаженном свете, это как бы осколок зеркала, это снежная королева, которая тебе попадает в глаз. Да, и ты уже ничего не сделаешь. В этом смысле очень, конечно, важно вот эту цель и это средство, как Никодим Святогорец называл, «мир сердца», все время держать в сфере своего внимания, что в этом мы найдем для себя и силу, и возможность выбраться из каких бы то ни было обстоятельств.

Кира Лаврентьева

— "Кратко скажу, что непрестанным подвигом всей жизни твоей должно быть хранение мира сердца твоего, не допуская его приходить в какое-либо беспорядочное смятение, и все дела свои, делая под сенью сего мира, тихонравно, как написано: «Чадо, в кротости, тихости дела твои препровождай, (книга Иисуса, сына Сирахова), да сподобишься обещаемого тихонравным блаженства, «блаженны кротции, яко тии наследят землю» (Евангелие от Матфея, Пятая глава).

Симеон Томачинский

— Вот мы сказали вместе с преподобным Никодимом Святогорцем о важности мира душевного. А вот следующая глава как раз о способах к хранению мира внутреннего. А как этого достичь? Это легко сказать: «Храни всегда мир». А как этого достичь? Давайте почитаем.

«Для сохранения внутреннего мира. Первое. Прежде всего, держи в порядке свои внешние чувства и бегай вольности во внешнем своем поведении. Именно: не смотри, не говори, не махай руками, не шагай и ничего другого не делай как-нибудь смятенно, но всегда благочинно и тихо. Привыкший держать себя с благочинною тихостью во внешних своих движениях и делах, легко и без труда достигнешь того, чтобы мирствовать с себе самом в своем сердце, ибо, по свидетельству отцов, внутренний человек настроение свое приемлет от внешнего».

Кира Лаврентьева

— Тут, наверное, надо сразу пояснить, отец Симеон, потому что сейчас человек прочитает, и если он, например, горячего, эмоционального характера, он начнет себя делать специально тихим.

Симеон Томачинский

— Понятно, я тоже слышал такие советы от духовных людей, что «благородная сдержанность чувств».

Кира Лаврентьева

— Это кротость, наверное, и есть, да, отец Симеон? Как бы «от» и «до» — ты не выходишь за рамки.

Симеон Томачинский

— Кротость — это внутреннее состояние, хотя она, конечно, проявляется в этом.

Но понятно, что люди все разные по эмоциональности, темпераменту, и здесь имеется в виду, что каких-то буйных скаканий лучше воздерживаться. То есть, условно говоря, если ты сходил на ночную дискотеку...

Кира Лаврентьева

— ...о внутреннем мире сердца можно не думать.

Симеон Томачинский

— Да, понятно, что здесь планка высокая, и, наверное, больше относящаяся к людям духовного сана или монахов. Ну, и вольности тоже ведь мы подчас с такой дерзостью себе позволяем. Понятно, если друзья как-то между собой общаются — это другое дело, но такая вольность иногда нарушает какие-то приличия, и подчас мы даже не замечаем, что она может кого-то обижать или какие-то границы... Да, сейчас любят говорить о личных границах. Но в этом тоже какой-то есть смысл.

Кира Лаврентьева

— Здесь это актуально, да.

Симеон Томачинский

— В этом твое уважение к человеку есть, что ты не просто бросаешься на шею. Можно, когда это уже дорогие нам люди, родные, любимые, с которыми мы давно знакомы и так далее — это одно дело. Наверное, об этом. Хотя, конечно, не скрою, что этот совет — не знаю, как его правильно выполнять. Ну, давайте будем считать, как идеал такой.

Кира Лаврентьева

— Мне кажется, это про распущенность речь. Когда ты уходишь в какую-то экзальтацию, общение с кем-то, и уже грани не чувствуешь, начинаешь уже в раж какой-то входить — это эмоциональных людей очень касается. Мне кажется, тут им надо за собой следить.

Симеон Томачинский

— Сдерживаться, да. Но вот это красиво, мне нравится выражение «благородность, сдержанность чувств» — она, наверное, всегда украшает человека. Потому что можно быть и эмоциональным, и открытым, но при этом понимать границы.

Кира Лаврентьева

— «Расположить, любить всех людей и со всеми жить в согласии, как заповедует святой апостол Павел, аще возможно, еже от вас со всеми человеки мир иметь» (Послание к римлянам, 12 глава). Но тут тоже «любить всех людей и со всеми жить в согласии» — это же тоже про кротость? Ты как бы ровно относишься к людям, не ковыряешься в каждом человеке: «А что он мне сказал, а что он мне не додал?»

Симеон Томачинский

— Здесь, мне кажется, ключевое слово «расположить», именно расположение — наша цель. Понятно, что, наверное, не получится со всеми жить в согласии, и апостол Павел же говорит, «аще возможно» — если это возможно от вас. Понятно, что не всё от нас зависит, если человек нас ненавидит и не хочет с нами жить в этом мире, то хоть ты разбейся о стенку, иногда, вообще-то, если мы разобьемся о стенку, мы можем достичь, в конце концов, какого-то результата. Но бывают случаи, когда ты не можешь со всеми жить в согласии.

Но твоё расположение такое — это некая задача, которую ты себе ставишь. Мы, как правило, такой себе задачи не ставим — вот в чём наша проблема. Понятно, что в семье лучше ни с кем не ссориться, потому что «огребёшь», или с какими-то сослуживцами. «А что это я должен со всеми в согласии?»

Кира Лаврентьева

— Да-да-да. «А если вот он такой грубиян?»

Симеон Томачинский

— А вот апостол Павел говорит, что «со всеми человеками мир имейте». Вот это задача очень важная, и если мы будем к этому стремиться, то рано или поздно мы к этому придём. И главное, что этот мир искомый, мир душевный благодаря этому придёт в нашу душу.

Мне нравится, что преподобный Никодим эти пункты всё-таки систематизирует. Их не так много обычно, то есть их можно как-то запомнить или записать. Я помню, когда читал, раньше делал на полях «первое», «второе», «третье», что-то красным — у меня вся книжка такая разрисованная. Потому что какая-то система, конечно, нам нужна, чтобы понимать. То есть, первое у нас было — вести себя благочинно, благородно, сдержанность чувств, второе — расположение любить всех людей.

А что третье? «Третье: храни совесть свою незапятнанною, чтобы она ни в чём не обличала тебя и ни за что не грызла, но была мирна и в отношении к Богу, и в отношении к тебе самому, и в отношении к ближним, и в отношении ко всем внешним вещам. Такое хранение совести и рождает, и углубляет, и множит мир внутренний, как уверяет святой Давид: «Мир мног любящим закон твой и несть им соблазна» (Псалом 118).

Но вот это совершенно неочевидная вещь. Это важно, что он выделяет, что совесть надо хранить.

Кира Лаврентьева

— Конечно. Мы все про внутреннюю гармонию говорим, а про совесть как-то уже в последнюю очередь.

Симеон Томачинский

— Это такой индикатор, которым себе температуру меряешь... Но причём интересно, что мирно и в отношении к Богу, в отношении к тебе самому, в отношении к ближним, и к вещам даже. Представьте, вот это, конечно, удивительно!

Кира Лаврентьева

— Казалось бы, да, вещи?

Симеон Томачинский

— Да. Какое дело моему пиджаку или моей рубашке, как я к ней отношусь? Ничего себе, очень даже они переживают из-за этого. Ну, в том смысле, что как-то их содержать в порядке, в чистоте. Понятно, что ни у кого их не похищать, и всё остальное. Но это всё целое искусство, на самом деле. И вот интересно, что он связывает это хранение совести с миром внутренним. Что хранение совести «и рождает, и углубляет, и множит мир внутренний». Хорошо, у меня нет вообще мира, предположим, я весь такой раздёрганный, но если я начну прислушиваться к своей совести, то есть лампочка перегорела — вкрутил, батарейки — сдал, куда положено, и так далее. Оказывается, это тоже рождает внутренний мир. Ну, а что четвёртое, Кира?

Кира Лаврентьева

— А четвёртое у нас: «Навыкай без смущения сносить всякие неприятности и оскорбления». Вот это, конечно, высший пилотаж! «То правда, что, прежде чем приобретёшь такой навык, много придётся тебе помучиться и пострадать сердцем по неопытности в управлении себя в таких случаях. Зато когда приобретёшь его, душа твоя начнёт почерпать великое утешение из самых встречающихся неприятностей. При решимости день ото дня всё лучше и лучше будешь ты управлять собой, и скоро дойдёшь до того, что будешь уметь в мире хранить дух свой при всех бурностях, со вне и внутри». Я знаю людей, которые очень радуются, если им, допустим, по башке съездят словесно. Они сначала расстраиваются, а потом такие: «Ой, да сколько с меня грехов снимается!»

У меня мама тут дорогу переходила, и говорит: «Представляешь, какой-то водитель, а я на пешеходном переходе перехожу, непонятно, почему он так ругался. Он резко остановился и ещё и обругал вслед». Она говорит: «Ой, слушай, так хорошо, сколько с меня он снял грехов». Ну, то есть, это какое-то прикладное благочестие, ведь к этому действительно можно так относиться? Потерпел что-то и очистился немножко.

Симеон Томачинский

— Один раз по Москве проедешь, сколько поводов!

А как раз вот это повод. То есть, представьте, чтобы приобрести мир, его не так легко приобрести. Нужно научиться сносить эти неприятности и оскорбления. И такую привычку стяжать. Хорошо, ты хочешь стать миллионером. Ты привыкнешь, что надо пахать, себе во многом отказывать. Ну, и здесь — ты хочешь мир душевный приобрести. Но это так просто не получается. Нужно себя приучить к тому, чтобы... И тогда эти все неприятности тоже как бы в другом свете предстают. Они как бы вдруг становятся такими красивыми, такими вдохновляющими. Потому что они тебе помогают.

Замечательная, мне кажется, идея, великое утешение почерпать из самих встречающихся неприятностей. Ну, конечно, это все... Когда так думаешь про себя, что это все пока еще впереди...

Да, вот видите, четыре пункта он выделил. Их легко запомнить для себя. И давайте еще раз их повторим. Значит, первое — это внешнее благочиние. Второе — расположение, любить всех людей, со всеми жить в согласии. Третье — хранить свою совесть. И четвертое — без смущения переносить неприятности и оскорбления.

Вот если проходящая мимо машина облила тебя с ног до головы, то ты говоришь: «Слава тебе, Господи, как хорошо! Я на пути к душевному миру».

Так, и что дальше преподобный Никодим пишет? «Если случится иной раз, что ты не сможешь управиться с сердцем своим, и, отгнав тугую скорбь, и водворить мир в нем, прибегни к молитве и поприлежи ей, подражая Господу Спасителю, Который в саду Гефсиманском три раза помолился, чтобы дать тебе пример, что во всякой скорби и туге сердечной прибежищем должно иметь тебе молитву, и что, как бы ты ни был опечален и омалодушен, не следует тебе отступать от нее, пока не дойдешь до того, что воля твоя совершенно согласится с волей Божией, и сердце твое, умиротворившись тем, исполнится мужественного дерзновения с радостью встретить, принять и перенести то, чего перед сим страшилось и желало избегнуть, как и Господь ужасался, тужил и прискорбен был. По молитве же, умиротворившись, спокойно сказал: «Восстанете, идем, се приближася предая мя» (Матфея, 26 глава).

Кира Лаврентьева

— Но об этом же и святой праведный Иоанн Кронштадтский говорит, что «потеряв мир сердца, я молился, пока вновь его не обрел», каялся, молился, думал, сканировал пространство, где я мог согрешить, и вот уже, когда находил причину, хотя очевидная она в основном была у него, молился, каялся, пытаясь возвратить себе мир Божий, сердечный, молитвой.

Симеон Томачинский

— Да, но вот здесь очень важная идея в том, что мы можем, не справившись в каком-то случае со своими страстями, с огорчениями, мы можем вернуть этот мир через молитву. И даже Спаситель говорил: «Не моя, Отче, но Твоя да воля будет», трижды, действительно, в Гефсиманском саду молился, то тем более уж нам, грешным людям, это необходимо, чтобы вернуть этот душевный мир. И это вполне возможно, не только святой Иоанн Кронштадтский, но и мы, грешные, тоже можем по его примеру так поступать.

Кира Лаврентьева

— Мы уже подошли к шестнадцатой главе, касающейся сердечного мира, у него буквально начинается с четырнадцатой в книге «Невидимая брань», и потом Никодим пишет о сердечном мире, и пятнадцатая, шестнадцатая, семнадцатая — они все о сердечном мире, и восемнадцатая в том числе. Сейчас мы читаем главу, которая называется «Мало-помалу устанавливается мир в сердце».

«Имей постоянную заботу о том, чтобы не допускать сердца своего до смущений и тревог, но всячески напрягайся держать его в мирном и покойном настроении. И Бог, видя, как ты трудишься и подвизаешься, благодатью Своею устроит в душе твоей град мира, и сердце твое сделается тогда домом утешения, как это иносказательно, разумеется, в следующем изречении псаломском: „Иерусалим зиждимый яко град“, (Псалом 121). Того только желает от тебя Бог, чтобы ты всякий раз, как случится тебе встревожиться чем, тотчас восстанавливал в себе мир и мирствовал таким образом во всех делах своих и занятиях, ведай, что имеешь для сего потребу в терпении, ибо как не в один день устраивается город, так не думай в один день стяжать и внутренний мир, ибо и это не что иное есть, как устроение дома для Бога мира и скинии для Всевышнего, да будешь храмом для Него».

Симеон Томачинский

— Да, замечательный образ города и скинии храма, действительно, во-первых, постепенность этого построения и последовательность, но здесь замечательно о том, что, так же как молитва, есть такое в Библии выражение, что Бог дает молитву молящемуся — как стяжать молитву? Ну, надо трудиться, просто молиться, понуждать себя, тогда Бог Сам тебе даст это все в свое время. Так и здесь, мир, если ты употребляешь к этому усилия, к стяжанию этого мира, то просите и дастся вам, «ищите да обрящете».

Кира Лаврентьева

— Господь пожалеет рано или поздно.

Симеон Томачинский

— Да, просто это не по щелчку пальцев происходит. А это труд некий, постоянство в нем. И «даст тебе Господь по сердцу твоему», как в Псалтири говорится. Если это действительно желание твоего сердца этот мир стяжать, то Господь обязательно его даст.

И этот город, этот храм, эта скиния будет строиться и будет построена. То есть здесь победа, конечно, от Господа. Но Он смотрит на желание нашего сердца, подлинное желание, и на наши труды в этом направлении.

«Ведай также, что сам Бог есть и Устроитель в тебе сего дома, и без Него тщетен будет всякий о сем труд твой, как написано: «Аще не Господь созиждет дом, в суе трудишася зиждущие» (Псалом 126). «Ведай еще, что главное основание сего сердечного мира есть смирение, и то, чтобы избегать дел, занятий и начинаний тревожных и хлопотливых. Что касается до первого, то кому неизвестно, что смирение, мир сердечный и кротость так тесно соединены между собой, что где есть одно, там есть и другое. Кто тих сердцем и кроток, тот и смирен, и наоборот, кто смирен сердцем, тот кроток и мирен. Почему и Господь поставил их в неразрывном союзе, когда сказал: „Научитесь от Меня, яко кроток и смирен сердцем“ (Матфея, 11). Относительно же второго видим прообраз древней истории, именно в том, что Бог хотел, чтобы дом для него построил не Давид, которому всю почти жизнь пришлось вести брань и быть в тревогах, а сын его Соломон, который по имени своему был царем мирным и ни с кем не вел брани».

Кира Лаврентьева

— Но это, кстати, очень глубокая мысль, потому что мы же хотим немедленно, срочно что-то сделать, чтобы нам немедленно и срочно стало очень даже хорошо.

Я с девушкой разговаривала, она очень молоденькая, и она говорит, что ходит к психотерапевту — я сейчас без доли осуждения или какого-то превозношения говорю, просто рассказываю историю. Она говорит, что разбирается с некоторыми вещами, рассказала мне, с какими. Я говорю: «Вот такое уходит в течение жизни, очень медленно, но оно уходит, если ты правильно к этому относишься».

Она говорит: «Так я сейчас хочу немедленно жить свою лучшую жизнь!» С одной стороны, можно понять, что она имеет в виду, вот срочно, быстренько со всем этим разобраться и жить свою лучшую жизнь. Но сейчас, читая преподобного Никодима, мы понимаем, что от каких-то вещей можно быстро освободиться, а какие-то надо прямо созидать. И это тоже труд, и это тоже может нести за собой определенные душевные трудности и усилия.

Симеон Томачинский

— Ну, конечно, добродетель не груша, сразу не съешь, как известно. Поэтому в этой самой постепенности тоже есть очень большой смысл, что мы не сразу это получаем, что мы это достигаем длинным путем.

Но здесь еще мысль о том, что здесь не столько хлопоты какие-то, и именно обилие трудов, а какое-то доверие Богу, я так понимаю, неслучайно именно Соломон храм построил, хотя Давид был избранник, возлюбленный Богом, но ему действительно пришлось много войн вести, много всяких забот у него было.

Кира Лаврентьева

— Ну, тогда переходим к следующей главе, глава 18. «Для мира сердца надо убегать почести и любить смирение и нищету».

«Итак, братья мои, если любишь мир сердца, потщись войти в него дверью смирения. Другого входа в него, кроме смирения, нет. Для стяжания же смирения понудь себя и напрягись принять в любительные объятия свои всякие неудовольствия и прискорбности, как сестер родных, и всячески убегать славы и почестей, желая паче быть от всякого уничижаемым и незнаемым и ни от кого не получать попечения и утешения, кроме единого Бога. Утверди в сердце своем, убедясь в благотворности его, такой помысел, что Бог есть единое благо твое, единое убежище, а все другие вещи — суть для тебя тернии, которые, если вложишь их в сердце свое, причинят тебе вред смертоносный. Если же случится тебе потерпеть от кого посрамление, не печалься о том, но перенеси то с радостью, держа уверенность, что тогда Бог с тобой, и не желай другой чести и не ищи ничего другого, как страдать за любовь к Богу и за то, что служит к наибольшей для Него славе».

Тут, наверное, про то, что нужно быть бесстрастным не только к каким-то понуканиям со стороны другого человека, но и к похвале тоже. Вот когда мы начинали читать «О мире сердечном», я думаю: а ведь похвала или какие-то комплименты чрезмерные тебя тоже этого мира могут лишить вообще запросто. То есть лучше тебе сказать, что ты дурак, чем наплести целую гору всего, и ты уже как будто бы и не ты.

Симеон Томачинский

— Да, есть прекрасная молитва у святителя Николая Сербского о врагах, и в этой молитве, помимо вообще ее силы и красоты невероятной, там как раз очень много интересных мыслей о том, что враги как раз меня толкают в объятия Божии, а те, кто меня хвалят и превозносят, наоборот, отталкивают от Бога, отвлекают, дают мне превратное представление о себе. Поэтому, развивая мысль, преподобный Никодим говорит: «Ты полюби неудовольствие и прискорбность, как сестер родных».

Как сестер родных!

Кира Лаврентьева

— Ну, это высший пилотаж, конечно, нам еще пока недоступен.

Симеон Томачинский

— Ну, понимаете, пусть, может быть, в чем-то недоступен, но если у нас есть понимание и стремление к этому, то, наверное, мы можем.

На самом деле, человек все, что захочет, может, если по-настоящему захочет. Почему мы читаем эту книгу? Некие приоритеты, какие-то принципы духовной жизни он раскрывает. Они евангельские, просто он их немножко «разжевывает» и на каких-то примерах показывает. А так действительно, это же все Христос сказал в Евангелии, что «горе вам, когда о вас будут хорошо говорить, радуйтесь, когда вас будут поносить и всячески неправильно злословить за Меня». Это как бы такой лейтмотив Евангелия. И Христос на Своем примере это все показал, что это именно так и работает.

В этом смысле мы действительно просто пытаемся перестроить свое сознание. Собственно, покаяние — это как раз и есть метанойя — переменная ума. Перестроить свое сознание, то, что большинство людей считают какой-то неудачей, какой-то обидой, каким-то поражением, каким-то злом этой жизни, преследования, нападения и прочее может в твою пользу работать, повернуться. И так и есть. Оно тебе дает возможность быть с Богом, стяжать этот мир душевный. Тот же преподобный Серафим, мы его вспоминаем, он не только говорил: «Стяжи мир душевный», но когда разбойники пришли, его избили, отобрали все, и тяжелую травму получил, и поругание, можно сказать, унижение, а он радовался, молился о них — это не просто теория, а это вещь, которая реально работает.

«Понудь себя и понасиль радоваться, когда кто скажет тебе оскорбительное слово, или осудит тебя, или презрение тебе покажет, потому что под таким поношением и бесчестием сокрыто великое сокровище. Если ты благоохотно примешь их, то скоро очень окажешься богатым духовно, о чем знать не будет даже и тот, кто сделал тебе такое благодеяние, то есть тот, кто нанесет тебе бесчестье». Вот прямо хочется эту бумажку носить перед собой!

Кира Лаврентьева

— На груди.

Симеон Томачинский

— Чтобы вспоминать — «так тебе и надо». Может быть, такой блокнот завести, как думаете? «Так тебе и надо», или «Это к твоей пользе».

У нас был в Академии проректор или старший помощник, у которого дисциплины у студентов. И он, когда пришёл на работу, такую себе принёс табличку, перед ним лежала: «Я всегда спокоен, я ничем не возмущаюсь». Ну, конечно, это немножко весело, наверное, это по-другому чуть-чуть действует. Но почему нет? То есть нужно пробовать разные способы.

Кира Лаврентьева

— Себе напоминать о каких-то вещах.

«Не ищи никогда, чтобы тебя любил кто в этой жизни или почитал тебя, чтобы тебе свободнее было сострадать Христу Распятому, ни от кого и ничего не встречая в том препятствия. Береги себя самого, как злейшего какого врага своего, и не следуй воле своей, ни уму своему, ни своему вкусу и чувству, если не хочешь потеряться. Потому держи всегда наготове орудие против себя самого, и когда хотение твое склонится на что-нибудь, хотя бы святое, положи его одно, обнажённое от всего стороннего, пред Богом твоим с глубочайшим смирением, умоляя Его, да будет в этом Его, а не твоя воля, и сделай это с искренним сердечным преданием себя в волю Божию, без всякой примеси самолюбия, зная, что сам в себе ты ничего не имеешь и сам по себе ничего не можешь сделать в деле твоего спасения».

Здесь, Отец Симеон, конечно, нужен Ваш комментарий, потому что такие слова «береги себя самого, как злейшего какого врага своего, и не следуй воле своей, ни уму своему, ни своему вкусу и чувству, если не хочешь потеряться». Но в то же время мы понимаем, что Господь нам даёт некое чутьё и некое ощущение, куда нам всё-таки надо идти, если мы стараемся к Богу устремлять свои мысли и своё сердце. То есть есть всё-таки чутьё, есть такой вкус и чувства Божии, которые надо различать в себе, а есть свои, от «ветхого человека», которые тебя никуда не приведут?

Симеон Томачинский

— Да, но проблема в том, что мы можем под предлогом каких-то самых возвышенных и благих намерений наворотить... Известно, благими намерениями куда устлана дорога, по известной пословице. Но здесь, конечно, речь идёт о спасительном недоверии самому себе. Конечно, это требует объяснений, но это встречается вообще в святоотеческой литературе: «Я не знаю другого падения, кроме как доверять себе самому». Это, между прочим, тоже очень важный показатель. У нас всегда есть какие-то люди, с которыми мы можем посоветоваться, проверить своё мнение, которые для нас являются авторитетом.

Это может быть духовный авторитет, это могут быть родители, это может быть муж или жена. Главное, чтобы такой человек всё-таки был. С одной стороны, человек, а с другой стороны, в первую очередь, мы проверяем, как Никодим Святогорец говорит, перед Богом.

Подчас мы можем себя обманывать, к сожалению, мы всё-таки должны понимать, что мы в состоянии падения находимся, несмотря на то что нас спас Господь. Но у нас искажены наши чувства, наши желания, поэтому мы подчас можем за доброе принимать в основе своей какой-то порочное или неправильное стремление.

Кира Лаврентьева

— Или думать, что мы спасаем мир, а на самом деле не известно, чем занимаемся.

Симеон Томачинский

— Иногда это иррационально, даже мы не можем понять. Здесь дело не в том, что ты все галочки не поставил, не записал. Это тоже, конечно, важно — проанализировать. Но еще важно перед Богом положить свое намерение, помолиться...

Кира Лаврентьева

— И на него посмотреть бесстрастно.

Симеон Томачинский

— Нужно дать возможность Богу участвовать в нашей жизни. Мир сердца, о котором мы сегодня говорим — это же присутствие Бога в нашей жизни. Не то что нам все «по барабану», просто мы даем Святому Духу действовать в нас.

«Блюди себя от помыслов, которые представляются святыми и разжигают неразумную по ним ревность, о которых иносказательно говорит Господь: „Внемлите от лживых пророк, иже приходят к вам во одеждах овчих, внутрь же суть волцы хищницы. От плод их познаете их“ (Матфея, 7 глава). Плод же есть томление и крушение духа. Ведай, что всё, что удаляет тебя от смирения и от внутренного мира и спокойствия, под каким бы то красным видом ни представлялось, всё это — лживые пророки, которые, прикрываясь овчею одеждой, т. е. лицемерною ревностью облагодетельствовать ближнего безразборно, суть воистину волки хищные, похищающие у тебя смирение, мир и спокойствие, столь необходимые для всякого, кто желает прочно успевать в духовной жизни. И чем более какое дело по видимости представляется окрашенным святостию, тем строжайшему должно оно быть подвергнуто тобой исследованию, без задора однакож и тревожности. Если случится иной раз впасть при этом в ошибку, не поддавайся малодушию, но смирись пред Богом и, сознав немощь свою, возьми из сего урок на будущее время. Ибо, может быть, Бог попустил это, чтоб смирить в тебе какую-либо черту гордыни, сокрытой в тебе и тебе самому неведомой». Это очень важный момент, могут быть побуждения: «Вот я сейчас на Радио ВЕРА сделаю замечательную программу!»

Кира Лаврентьева

— У нас, у журналистов, вообще запросто это искушение. Тебя приглашают на разные мероприятия и говорят: «Ну, это же миссия, ты должна говорить о Христе, о Евангелии», ты думаешь, что занимаешься богоугодным делом, на самом деле тщеславишься. Очень тонкая грань! А за этим тщеславием, естественно, теряешь мир душевный. Надо настолько следить! Это очень сложно. Только с Божьей помощью возможно.

Симеон Томачинский

— Здесь он как раз важный дает указатель — «по плодам узнаете их». Могу по себе сказать: проповедь хорошую скажешь или выступишь удачно, и прям радость на сердце, настоящая радость, благодать — ты не сам это сделал, тебе Господь помог, ты сам запнулся бы и в лужу сел. Господь дал, и это людям принесло пользу.

Григорий Богослов говорит: «Слово — это хлеб ангельский. Им питаются души, алчущие Бога». Этот хлеб должен быть не зачерствевший, приготовлен по всем технологиям. А если тебя это удаляет от смирения, то это «лживые пророки». Если ты понял, что не туда зашел, не надо распиливать себя на 200 частей, заниматься самоедством. «Самоедство, — говорит Никодим Святогорец, — плод бесовский».

Кира Лаврентьева

— Тоже гордыня, кстати.

Симеон Томачинский

— Предать Богу это все. «Ну и слава Богу, я сел в лужу — это хорошо, это на пользу».

Кира Лаврентьева

— Господь опять показал мне мою немощь.

Симеон Томачинский

— Мне нравится пример святителя Никиты Новгородского — хрестоматийный пример прелести. И ничего, он не отчаялся, стал святителем Новгородским, в лике святых. Всегда нужно с оптимизмом смотреть и с доверием к Богу.

Кира Лаврентьева

— Спасибо, отец Симеон! Дорогие слушатели, мы сегодня читали книгу преподобного Никодима Святогорца «Невидимая брань», главы «О сердечном мире». У микрофонов был архимандрит Симеон Томачинский и Кира Лаврентьева. Читайте святых отцов вместе с нами и будьте на волнах Радио ВЕРА. До свидания!

Симеон Томачинский

— До свидания.

---

Все выпуски программы Почитаем святых отцов

• «Церковь и христианство». Священник Анатолий Главацкий
• «О кротости». Священник Анатолий Главацкий
• «О милосердии». Протоиерей Андрей Рахновский