«Церковь и молодежь». Прот. Павел Гумеров, свящ. Дионисий Добров

У нас в гостях были настоятель храма Рождества Богородицы в селе Перемышль Калужской области священник Дионисий Добров и настоятель московского храма святых благоверных князей Петра и Февронии в Марьино протоиерей Павел Гумеров.

Наши гости поделились своим опытом взаимодействия в Церкви с молодежью, какие вопросы у них чаще всего возникают, а также какие интересные творческие проекты удается создавать для молодых людей, в том числе съемка полнометражного художественного фильма о святых Петре и Февронии.

Ведущая: Анна Леонтьева

---

А. Леонтьева

— Светлый вечер на Радио ВЕРА. С вами Анна Леонтьева. У нас в гостях иерей Дионисий Добров, настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы в селе Перемышль. Добрый вечер, отец Дионисий.

Иерей Дионисий

— Здравствуйте, Анна. Большое спасибо за приглашение.

А. Леонтьева

— И протоиерей Павел Гумеров, настоятель храма святых благоверных князей Петра и Февронии в Марьино. Добрый вечер, отец Павел.

Протоиерей Павел

— Здравствуйте, Анна, здравствуйте, дорогие радиослушатели.

А. Леонтьева

— Отец Павел — постоянный гость Радио ВЕРА, а вот отец Дионисий у нас впервые. И поводом для того, чтобы нам поговорить о работе с молодежью, о том, что мы вообще можем делать, какие проекты интересные с молодыми, поводом для этого послужил снятый в 2025 году фильм — художественный полнометражный фильм про Петра и Февронию, о котором, собственно, отец Павел и рассказал мне, и вот мы теперь имеем возможность поговорить с отцом Дионисием и об этом фильме в том числе. Вот, я хотела, знаете, отец Дионисий, начать с того, как начиналась ваша работа с молодежью, кого вы привлекаете? Потому что вот это вот словосочетание «работа с молодежью», оно прямо болью отзывается во многих сердцах.

Иерей Дионисий

— Вы знаете, у нас при храме существует театральная студия. Лично мне вообще театр, театральное направление интересно, мне кажется, оно перспективно. Недаром же вот во всех, ну как, не во всех, но в очень многих дореволюционных дворянских семьях, элитных семьях — вот смотрим там воспоминания, например, Царской семьи, других, — вот домашний театр. Сейчас про это много сказано. Есть же, например, Ирина Яковлевна Медведева, которая занимается арт-терапией. Это подробно, эта проблема, она как бы рассмотрена. Мне кажется, что действительно она имеет интерес, потому что дети учатся сопереживать, понимать мотивацию персонажа, соизмерять, вот понять себя — почему этот персонаж делает так, а я другого темперамента, да, как вот это. В общем, мне кажется, есть большие перспективы. Значит, у нас в числе других кружков была и театральная студия. И постепенно, так сказать, значит, у нас приход сельский, вообще детей мало и очень тяжело кого-то к чему-то привлекать. Потом оказалось, ну не то чтобы казалось, это было понятно, но вот это стало слишком как-то уж объемно, рельефно, что вот такие форматы — там два раза в год утренники там Рождественский, Пасхальный, они неинтересны.

А. Леонтьева

— Точно.

Иерей Дионисий

— То есть это можно сделать раз, можно сделать два, потом дети просто... Ну и потом, хорошо — вот ты сделал, пригласил, пришла бабушка, мама, папа посмотрели, и все. Вот один раз мы столкнулись, ну как столкнулись, наша режиссер взялась за большую тему — вот спектакль «Святая семья», посвященный Царской семье. И мы увидели, что ребята на это отозвались, потому что это большой материал, материал серьезный, действительно шили костюмы, изучали исторические документы, фотографии. И мы увидели, что ребята отзываются на эту тему и действительно заинтересованы, они хотят сделать большой проект. И потом как-то стали это обсуждать, и поняли, что на самом-то деле ведь исторически, так традиционно материал житийный, жития святых, это было самым таким в народе постоянным чтением, да? И это замечательно. Это же история, это нравственное назидание, это духовный опыт — это фантастический материал. И вот постепенно пришли к тому мнению, что хороший житийный сюжет — опять же это не фантастика, это реальные люди, они наши предки, часто они совершают какой-то подвиг. Разбирая их житие, мы видим их христианскую мотивацию, их действия, их какие-то другие там поступки. В общем, это огромный, мне кажется, материал для работы. Конечно, не для всех, не всем людям, дети разные, но нам вот удалось некоторых привлечь к этому, да.

А. Леонтьева

— Я, наверное, готова подтвердить вот ваши мысли, отец Дионисий. Я помню, когда мы — уже, наверное, радиослушатели устали об этом слушать, ну да ладно, вдруг кто-то еще не услышал, расскажу еще раз. Когда мы в 90-х приходили в храм — в Останкино, Живоначальной Троицы, у нас было много молодых семей, еще только начинали рожать своих детишек. И мы решили сделать вот такой первый спектакль, когда дети были еще младенцы. И это все настолько быстро росло, семьи стали уже готовиться к спектаклям, вот шили костюмы, сделали занавес и постепенно-постепенно — это была, правда, очень большая работа, вот с ними как-то действительно все это разучивать, собирать их, репетировать, но это была такая отдача, и так быстро развивалось вот это, домашний театр. И я думаю, что дети, я даже не думаю, я встречаю сейчас этих детей, которые были совсем маленькие, а сейчас уже там им в районе 30+, и у них такие остались замечательные воспоминания — то есть это действительно очень важное такое направление. Как вы думаете, отец Павел, вот про театр, именно про кино — вот про то, что нужно вместе делать?

Протоиерей Павел

— Да, вообще говоря, литургия, в переводе с греческого — это «общее дело». И вот этим общим делом является не только богослужение, в котором участвуют дети — это очень важно, когда мы вовлекаем детей, и они поют на клиросе, читают или прислуживают в алтаре, но и какое-то дело. Вот, особенно в сельской местности, это очень сложно как-то действительно вовлечь их в какое-то общее дело. Потому что мы знаем, что и взрослые там сидят часто без работы, каких-то там учебных заведений тоже мало, таких вот опять же каких-то там театров, музеев и всевозможных там выставок тоже совсем немного. И вы знаете, вот я просто хотел бы, раз мы сегодня все-таки больше частью о молодежи говорим, вот в этом фильме меня потрясло две какие-то вещи. Совсем недавно я хочу сказать, что мне был показ вот этого фильма, приезжали — у нас, к сожалению, сейчас не смогли доехать главные герои этого фильма, артисты...

А. Леонтьева

— Именно Петр и Феврония.

Протоиерей Павел

— Да, главные герои — Аня Доброва и Стас Колосов, который играл Петра. Из-за того, что они еще учатся, и их просто не отпустили, так слишком часто их не отпускают. Так вот, меня потрясло как бы две вещи. Это масштаб этого проекта, то есть это вы сказали, что это первый художественный фильм, это первый полнометражный фильм...

А. Леонтьева

— Полнометражный, да.

Протоиерей Павел

— То есть фильм идет два часа с лишним, это историческая картина. То есть можно, конечно, там придираться, но опять же, собственно говоря, в этой картине нужно видеть что-то хорошее как раз в первую очередь. И вот это хорошее — это как раз вовлечение молодых людей, то есть там играет в основном молодежь. В основном молодежь в картине, как вообще вот можно? Я сам как человек, приходской священник, который постоянно должен работать с молодежью и как настоятель храма, который должен все время думать — Святейший Патриарх огромное значение уделяет, все время с нас спрашивает строго: вообще, как вы, молодежью занимаетесь? Потому что, конечно, это будущее наше, это те, в чьи руки мы передаем как раз воздвигнутые нами вот эти вот здания, храмы, приходы, им вообще здесь жить и работать. И вот как вообще возможно было вообще вот эту всю огромную, так сказать, какую-то армию, да, — тут и дети, которые играли в массовке, и какие-то там танцы, хороводы, народные там и прочее, вот это все. Потому что фильм же снимался долго. Но об этом я не буду говорить, лучше об этом скажет отец Дионисий. Вот это меня просто потрясло. И я как-то немножко действительно белой завистью отцу Дионисию позавидовал, потому что у меня так не получается. У меня какие-то есть там действительно свои проекты, но это все очень так вот, как у всех, и достаточно все скромно. То есть такими вещами я даже не дерзаю заниматься. Конечно, опять же, как отец Дионисий говорит, мы раз два раза в год ставим — на Рождество, на Пасху традиционные какие-то фильмы. У нас, кстати, недавно прошел спектакль кукольный. Моя мама пошила куклы, матушка в качестве режиссера этого выступала спектакля, и мы ставим такой-то кукольный спектакль. Но это понятно, это совершенно другое. То есть здесь полнометражный фильм и первый фильм, то есть других нет, собственно говоря.

А. Леонтьева

— Отец Павел, вот вы сказали, что был просмотр. Вот какие зрители, кто были зрители и как они воспринимали?

Протоиерей Павел

— Мои прихожане, то есть их было достаточно много для нас. Ну вот полный зал там, сколько могло вообще туда поместиться? И фильм шел два часа, а потом мы два часа задавали ребятам вопросы. То есть их гораздо больше было, чем Стас и Аня, то есть там была Даша, которая играла княгиню, которую искушал змей, были там люди, которые играли как раз вот окружение князя, вот там дружина соратников его. И действительно, особенно молодежи, было ужасно интересно с ними общаться. То есть вот эти вот, а особенно, когда ты посмотришь их на экране и увидишь их живьем. Вот Петр и Феврония живьем сидят.

А. Леонтьева

— Звезды приехали.

Протоиерей Павел

— Да. То есть это как-то все равно, конечно, ты понимаешь, что это актеры, но вот какой-то есть момент такой, что вот действительно они в чем-то несут вот этот отпечаток своего образа, да, своей роли, которую они играют. И как-то очень интересно. Очень интересно. Как раз вот обмен вот этот опытом, да, смычка города и села, так скажем.

А. Леонтьева

— Отец Дионисий, а вот как ребята были мотивированы, чтобы участвовать в съемках? Вот что вы с ними делали?

Иерей Дионисий

— Знаете, мне кажется, мотивировал именно вот сам серьезный материал, потому что вот тема, да? Потом опять же сразу говорю, что будет сниматься фильм. То есть это не просто вот опять же мы посмотрим и забудем. Вот эта большая проблема, скажем, была для нас до этого. И постепенно мы пришли к тому, что надо снимать именно в таком вот формате. Пускай фильм-спектакль, но это должно быть какой-то смонтированный такой, скажем, вот видеоряд.

А. Леонтьева

— Чтобы осталось.

Иерей Дионисий

— Да, совершенно верно. И вот принять участие, я, может быть, повторюсь, но именно как проект такой крупный, да, серьезный проект. Не просто мы там ангелов покажем, там еще. Ну, ребята взрослые, ребята, они же старшеклассники, и студенты, то есть...

А. Леонтьева

— Сколько им лет там примерно? Ну вот кроме детей, которые...

Иерей Дионисий

— Петр и Феврония — это 10–11 класс. Хотя у нас там были и студенты. И именно сама такая вот серьезность материала и привлекла: вот хочешь быть князем, да, вот дружинник — то есть вот это было. И потом, знаете, вот, честно говоря, кинематограф вообще очень интересная вещь. Ну как, то есть он, конечно, обладает, вот любой съемочный день — это как приключение, действительно. Потом это общение, конечно, с людьми творческими. Как ни крути, все-таки человек, который там всю жизнь снимает, оператор, да, конечно, какая-то узкая специализация, но все это люди обычно интересные, прямо скажем. Может быть, неожиданные, может быть, неудобные, но интересные. И вот приезжает режиссер, приезжает оператор, звукооператор...

А. Леонтьева

— Профессиональные, да?

Иерей Дионисий

— Да, то есть на самом деле обычно вот что-то не получается, что-то получается. Действительно, вот процесс самих съемок, он довольно интересен, он притягателен, это как вот такой... Единственное, что, может быть, минус, конечно, на самом-то деле у нас персонажей там, которых действительно были плотно, может, человек десять, там их не так уж много. Много было массовок, так на самом деле, скажем, в этом плане большого количества мы не смогли привлечь. И потом, знаете, конечно, я думаю, что центральное место вот в этом — это личность режиссера, то есть, конечно, должен быть человек, который дело свое знает, любит и увлекает за собой своим вот. Нам повезло. Вот мы сегодня, пускай, несколько кружков, но мы все время искали, старались найти руководителей хороших профессионалов, таких людей, скажем, вот готовых к какому-то напряжению. И нам повезло, у нас хорошие режиссеры были, и сейчас вот там сменился, другой режиссер тоже — это люди, которые действительно вот эту работу чувствуют, любят, которые могут показать. И, знаете, даже вот я в свое время занимался в театральной студии довольно долго и, как считал, что я, как бы сказать, эту тему как-то чувствую, даже для меня это, честно говоря, прямо завораживающе. Вот даешь текст. Вот наш режиссер, вот текст. И вот через пять минут они рассказывают, как этот человек ходит, с каким темпом говорит, что он чувствует, куда он идет, где он был в детстве. И ты: откуда это? как? И она показывает. Потому что вот на самом деле, это искусство. Искусство, оно не всех, конечно, но вот тех, у кого вот к этому, оно завораживает, конечно: как вот из какого-то, из простых букв на бумаге оживает персонаж, да? И ты начинаешь понимать его мотивацию, его характер, его какую-то историю, предысторию. Ну вот. То есть на некоторых это действует.

А. Леонтьева

— То есть получился не просто художественный фильм, а получился еще и большой такой урок, да? Вот как бы много нового узнали все.

Иерей Дионисий

— Ну, я вот в начале это сказал, мне кажется, что вообще вот тесное, так сказать, погружение в контекст какой-то житийной литературы — это урок замечательный, просто колоссальный урок, да, где ты начинаешь чувствовать вот внутренний ритм персонажа. Ну как ритм, жизнь персонажа — его вот борение, его, скажем, падение, это очень хороший, житийный материал, очень хороший. Но сама «Повесть о Петре Феронии», вот отец Павел не даст соврать, это жемчужина.

А. Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами иерей Дионисий Добров, настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы в селе Перемышль, и протоиерей Павел Гумеров, настоятель храма святых благоверных князей Петра и Февронии в Марьино. Вот так у нас все рифмуется, перекликается сегодня — и фильм про Петра и Февронию, и храм. И я, знаете, какой вопрос, может быть, он немножко такой неудобный, но современная молодежь, она очень у нас просвещена психологически. Просвещена — знаете, я сейчас говорю это немножко с иронией, потому что очень много таких популярных вещей, которые вот, так сказать, молодежью воспринимаются без критики. И с этой точки зрения, с точки зрения популярной психологии, которую мы не рекламируем на Радио ВЕРА и как бы предупреждаем обо многих опасностях все-таки, которые она в себе таит, история Петра и Февронии не очень популярна, может быть, там вот, среди ребят молодых, которые вот знают, где границы, где там прессинг, вот где шантаж и так далее. Вот отец Павел, как вы на это смотрите, вообще вы встречались с такой реакцией?

Протоиерей Павел

— Вы знаете, да нет как-то. Дело в том, что вот эта картина, вот этот фильм новый, вы знаете, мне вот почему так он как-то зашел, запал. И почему, я вообще вот, не знаю, с отцом Дионисием как-то так вот сейчас вот очень на одной волне, и вообще мы всячески, так сказать, как-то вот стараемся людям рассказать об этом фильме. Потому что я в свое время вообще, вы знаете, что я пишу, специализируюсь в жанре семейная литература, и в том числе я занимался как-то опять же популярным таким, конечно, исследованием жития Петра и Феронии, то есть вот этой замечательной повести, которая вообще же является, действительно это просто шедевр древнерусской литературы, то есть сравнимый со «Словом о полку Игореве», там другими какими-то произведениями. По-разному можно к ней относиться, но это действительно классика. И классика очень правдивая. То есть я в своих статьях, в главах там книг, которые посвящены Петру и Февронии, как раз старался людям показать, что там нет никакого вымысла. То есть если есть что-то такое, что вам неприемлемо, это скорее просто некий художественный такой, так сказать, антураж, который, не мешает именно главным каким-то вот правдивым очень вещам. И этот фильм, мне кажется, что является таким наиболее правдивым произведением, а еще и особенно художественным, как раз об их жизни. Потому что, если взять другие — не знаю, вот не так давно вышел мультфильм, полнометражный мультфильм про Петра и Февронию, ну, извините меня, там, в принципе, может быть, вреда какого-то нет, но там просто настолько это какие-то фантазии вокруг вот этого жития.

А. Леонтьева

— Надумали, да.

Протоиерей Павел

— Ну зачем? Есть исторический документ, который, вообще говоря, вошел в некоторые Четьи-Минеи, то есть не Макарьевские Четьи-Минеи, его не включили там, например, в Четьи-Минеи Димитрия Ростовского. Но для нас, собственно говоря, другого источника нет. То есть есть, конечно, но вот таким вот самым полным источником является «Повесть о Петре Феронии». И отец Дионисий в этом фильме очень хорошо как раз объясняет все. Вот у меня одна из статей называлась «Загадочные места: повесть о Петре Февронии». И вот вы знаете, вот сразу скажу, он мои эти самые статейки не читал никогда в жизни. Я когда с ним поговорил, то оказалось, что мы абсолютно, так сказать, думаем одинаково с ним. То есть я, серьезно как-то обращаясь ко всяким исследователям и вообще, как говорится, подняв там определенные источники, понял, что там нет никакого вымысла. То есть все там объясняется, все эти загадочные места, они имеют свое объяснение. И вот этот фильм, вот как мне кажется, что как раз люди, посмотрев его, молодые, они как раз — вы задали вопрос, как вот люди относятся молодые вообще к житию Петра и Февронии, я думаю, что для них станет многое ясно, что вот эта вот история, когда она вышла замуж за князя, не было никакой манипуляции, как нам пытаются доказать это. Ну просто все там вообще, к сожалению...

А. Леонтьева

— Есть, да, вот это вот течение как такое.

Протоиерей Павел

— Не все, конечно, но там от атеистов каких-то оголтелых до каких-то людей, просто поверхностно читающих. То есть нужно просто внимательно читать источники. И вот в этом фильме очень хорошо объясняется. То есть там мало того, что там достаточно близко к тексту, но там как раз есть какие-то очень хорошие какие-то приемы, в том числе и художественные приемы, которые объясняют. Объясняют вот эти вот как раз какие-то там непонятные, странные, может быть, для нас места этого жития. Потому что житие-то, оно, знаете, оно как иероглиф, оно, так сказать, как икона. Вот в ней очень много символического такого, какого-то там действительно скрытого и такого, в общем, приглушенного. А здесь можно, конечно же, как-то это все раскрыть, объяснить, растолковать.

А. Леонтьева

— То есть фильм на самом деле еще и исторически ценный, потому что он достаточно близкий к оригиналу, правильно?

Иерей Дионисий

— Мы изначально ставили задачу — вот то, что отец Павел, действительно, батюшка, я многие книги ваши читал, но вот именно про Петра и Феронию мне не попадалось.

Протоиерей Павел

— Я вам дам.

Иерей Дионисий

— Хорошо.

А. Леонтьева

— И мне.

Протоиерей Павел

— Хорошо.

Иерей Дионисий

— Но задача была именно такая, да, обнажить смысл. В чем дело? Дело в том, что все-таки, так сказать, документ древний, середины XVI века. И это относится не только к Петру и Феронии, любой исторический документ, он должен быть понят в контексте современной культуры, понятий, мировоззрений. И это просто, вот вы говорите, какие-то современные там психологи — это просто некомпетентность, понимаете. Нельзя вкладывать в мотивацию персонажа современные мысли. Понимаете, как вот есть такое, что нельзя судить поступок исторического персонажа по современным, так сказать, законам, потому что это другое время. То же самое и с «Повестью о Петре и Февронии» — там смысл совершенно, там вот вы говорите, там давление, там манипуляции. Нет, там свобода, там любовь, и там нет этого. Просто это додумывают, пытаются понять какие-то...

Протоиерей Павел

— Знание воли Божией. Потому что как раз со святых нельзя так вот, не знаю, бездумно брать пример. Нужно понимать, что это святые люди, им открыто было гораздо больше, чем нам.

Иерей Дионисий

— Да, и вот и это тоже мы обратили внимание. Поэтому сама по себе, скажем, вот задача была — именно обнажить для общего нашего современного понимания смысл вот этого древнего повествования. И, честное слово, там нет никакого ни давления, ни манипуляции, там совершенно очень чистые мотивации, совершенно, скажем, опять же свобода, любовь и промысл Божий. Вот так мы скажем. И потом это не только вырывается из контекста исторического, в котором было написано, но отвергается еще и личность самого, самого писателя. Ведь Ермолай-Еразм, книжник, да, он известен как богослов, как публицист того времени. И слушайте, он не дает оснований считать себя человеком глупым, который пишет про каких-то взбалмошных женщин, которые там что-то. Ну просто нет оснований. Это не бульварная пресса, понимаете. Даже просто посмотреть вот название его произведений, хотя бы просто одно название. Я уж не говорю про то, что вот батюшка не даст соврать, сама житийная вот эта история, она помещена в богословском обрамлении. Там есть вступление довольно большое. Мы как-то считали даже, по-моему, в процентах там, по-моему, пятнадцать процентов от общего объема — это вступление. Оно совершенно богословское — это история спасения рода человеческого, воплощение Бога Слова, каким образом был воплощен, там гимн подвижничеству, кого Господь прославил за смирение и терпение, кого за покаяние. И вдруг начинается это: «Есть в русской земле...» И если, скажем, вкладывать вот, то получается, что писал человек, только что он писал гимн подвижничеству, а тут вдруг начинает писать какие-то, желтая пресса какаято. И заканчивается произведение — то же самое, там есть еще, по-моему, восемь процентов. В общем, в общем, двадцать процентов произведения — это просто богословский текст, из которого его просто выбрасывают, его просто не принимают во внимание. Это то же самое, что из «Войны и мира» взять вот только войну. Но это же только часть сюжета, там же есть линии. И вот именно вот это выдирание из контекста исторического, из контекста, в который его поместил сам автор, оно и ведет к тому, что этим персонажам приписывают совершенно несвойственную им логику действий, поступки.

А. Леонтьева

— Да. А детям вот, когда они такой серьезный материал брали, им было понятно, о чем они будут сейчас вообще снимать фильм?

Иерей Дионисий

— Ну я не знаю. Честно сказать, я не знаю. Конечно, мы с ними разговаривали, насколько кто, насколько что...

А. Леонтьева

— Но им же тоже приходилось, наверное, объяснять. Вы же режиссером были этого фильма?

Иерей Дионисий

— Нет. Господь миловал. Нет, понимаете, режиссер-то — это совершенно профессиональный, это надо быть профессионалом.

А. Леонтьева

— Профессионально, да.

Иерей Дионисий

— У нас профессиональный режиссер, замечательный человек, который всю жизнь в театре. Конечно, мы рассказывали, мы что могли, так сказать, вот поясняли. Опять же вот внутреннюю логику, да. Есть такое в театре, по-моему, внутреннюю сверхзадачу персонажей там каких-то — это уже работа режиссера. Она с ними, давала какие-то там подсказки, вот как это должно внутренне быть. Насколько дошло до кого, я не могу сказать вам. Не могу сказать.

А. Леонтьева

— Ну да, потому что мне было интересно. У меня был такой эпизод общения с театром, вот как пьеса была про святых. И это было для меня настолько глубоко, настолько легло на душу — это было про Ксению Петербургскую, что я почувствовала эту святую как вот родного человека. И это там было без всяких вот каких-то, знаете, художественных дерзостей, я бы сказала так. Ребята очень здорово придумали все, так чтобы не играть святого. Но это прямо дало какое-то очень глубокое понимание. Вот как вы думаете, отец Павел, происходит это, когда вот таким художественным образом знакомишься со святыми?

Протоиерей Павел

— Я думаю, что вообще это очень важно. Очень важно. У нас вот постоянно проводятся Рождественские чтения. И уже у нас практически два года одна и та же тема — это, собственно говоря, как сохранить вот эти вот традиции какие-то, как сообщить их детям, как сообщить молодому поколению? Ну я веду обычно секцию семейную на этих Рождественских чтениях наших викариатских. И большей частью вот в этих чтениях участвуют как раз педагоги — то есть работники образовательных, общеобразовательных учебных заведений. И вот там постоянно как раз, особенно учителя истории, учителя основ православной культуры, как раз перед ними стоит какая-то задача показать вообще о том, что вот наши предки — это не просто какие-то вот былинные там персонажи, да, а это реальные совершенно личности, которые так же, как и мы, чувствовали, любили, верили. Вообще, у которых были родители, у которых были их любимые, да, которые так же там могли поссориться, огорчиться, там еще что-то сделать. И вот как, отец Дионисий, вот очень хорошо вы сказали, как бы себя чувствовать, какой-то метод, который, как бы ты себя чувствовал в предполагаемых условиях. Вот немножко об этом, если можете, скажите, потому что вот это как раз вот ответ на этот вопрос. Потому что как вот детей именно вот окунуть вот в эту вот атмосферу?

Иерей Дионисий

— Да, батюшка, спасибо. Мы исходили из такой практической стороны. Потому что, конечно, ребят, которые, некоторые из этих ребят, они довольно долго занимаются в театральной студии и опыт, конечно, они имеют. Опять же это, конечно, не профессиональный театр, это все-таки такое любительство. Но при этом мы понимаем, что как профессионально, вот такой вот, как вот по Станиславскому там, да, так сказать, конечно, он невозможен, наверное, такое полное прямо какое-то преображение. И более того, мы считаем, что он и не нужен, и не полезен даже. Потому что на самом деле мы очень мало что знаем про какие-то подробности жизни вот Петра и Февронии. Там же даны очень скупые сведения, самые необходимые для понимания как бы вот вектора их личности какие-то. С другой стороны, мы не знаем, как, но можно догадаться. И изначально сразу прямо исходили из того, что ребята, они не играют, они ставятся в условия. Есть такой вот в театральной такой работе этюд: «Я в предлагаемых обстоятельствах» — вот как я поступил бы, как я бы это сделал, да, вот если бы я был на месте вот этого князя или вот этой княгини. То есть какие-то вещи, конечно, они будут прописаны, да, а вот как бы наполнить их жизнью, да, их мотивировать внутри, вот это в соответствии со своим вот. Поэтому действительно вот все наши и дети, да и взрослые тоже, по большому счету, вот мы здесь по такому принципу. Во-первых, у нас актеров профессиональных нет, как-то качественно мы это сделать не можем. Да потом, главное, мне кажется, и не надо. Нам вот то, что отец Павел сказал, правильно, как вот жили, знаете, Петр и Феврония — это современные наши старшеклассники. Вот профессор Александр Николаевич Ужанков утверждает, что в 16 лет князь обычно женился и становился полноправным князем со всеми своими, так сказать, атрибутами — это законодательная власть, исполнительная власть. Все, ты князь в 16 лет, ты муж, ты отец. В 16 лет, представляете? То есть наши вот школьники, которые вот то, что вот батюшка сказал, это вот Стас, представь себе: ты князь, вот ты сам решаешь. И это, конечно, немножко так вот, мне кажется, действительно оживает. Как вот не просто где-то по написанному, потому что так написано, а вот я, попавший в эти обстоятельства, решаю проблему. Вот что отказать или там принять, или что-то, какое-то решение, вот судьбу каких-то там. Ну вот да, в общем, мне кажется, что вот такой, скажем, метод погружения, он обладает каким-то таким притягательным свойством для человеческой души. Ну опять же не для всех, но для некоторых это вот действует.

А. Леонтьева

— Напомню, что с нами с вами иерей Дионисий Добров, настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы в селе Перемышль, и протоиерей Павел Гумеров, настоятель храма святых благоверных князей Петра и Февронии в Марьино. У микрофона Анна Леонтьева. Мы вернемся к вам через минуту, не переключайтесь.

А. Леонтьева

— Продолжается «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У нас в гостях иерей Дионисий Добров, настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы в селе Перемышль, и протоиерей Павел Гумеров, настоятель храма святых благоверных князей Петра и Февронии в Марьино. Удивительно интересно поворачивается разговор. Мне показалось, отец Павел, вы хотели что-то добавить в первой части.

Протоиерей Павел

— Да, я просто к словам отца Дионисия хотел добавить такую некую историческую справку. То есть всем известный благоверный князь Александр Невский родился в 1221 году. То ли в 15, то ли в 16 лет он получает уже все права Новгородского князя. В 18 лет он женится, а в 19 лет он уже рубит шведских рыцарей на берегах Невы, за что он и назван был Невским. То есть вот так вот, собственно говоря, люди росли, становясь мужчинами, примерно вот в таких вот жизненных вехах. Вот Стасу, который играл Петра, как раз вот 18 лет, то есть он женится на Февронии. Февронии — 16, то есть девушки как раз вот примерно этого возраста, молодые люди становились уже взрослыми мужчинами. Опять же продолжительность жизни была, он в 41 год, если не ошибаюсь, умер уже, Александр, или в 42. То есть да, рано взрослели, рано, к сожалению, уходили. Кто-то там, конечно, кому-то Господь и больше лет жизни давал. И поэтому мне вот особенно показалось, что этот фильм очень аутентичен. Потому что сейчас мы знаем, понятно, что на главные роли приглашаются люди все-таки возрастные, потому что у них опыта больше, и с ними легче работать и так далее, они более известные артисты. И было бы что-то не то, мне кажется, была бы какая-то фальшь, если бы пригласили артистов там 30+ или там даже больше на вот эти вот роли, то есть на роли молодых совершенно людей, которые действительно таковыми были в исторических событиях, исторических реалиях.

А. Леонтьева

— А вот есть какие-то мысли, вот вы говорите, что действительно — мы, кстати, недавно совсем тоже об этом это обсуждали в редакции, что там в 15–16 лет становились уже мужчинами, князьями, женились, делали, брали на себя ответственность, принимали решения там, воевали. И сейчас, когда у нас возраст подростков отодвигается-отодвигается, я уже не знаю, где он, на уровне 25 лет или 30 еще лет.

Иерей Дионисий

— 35 лет официально молодежь сейчас.

А. Леонтьева

— А, вот 35 лет.

Протоиерей Павел

— Батюшка, я вас немножко поправлю. По данным ВОЗ, то есть они ввели опять новую, так сказать, такую квалификацию, от 18 до 44 лет — это молодежь. Вот я недавно как раз нашу молодежку утешил, что вы можете еще набирать в вашу молодежную организацию до 44 лет. Все, ВОЗ разрешил — Всемирная организация здравоохранения.

Иерей Дионисий

— Да, кто тоже рассказывал, неизвестно, что быстрее, мы будем стареть или планка будет повышаться. И мы еще можем попасть в молодежь лет через десять.

Протоиерей Павел

— Пенсионный возраст повышается.

Иерей Дионисий

— Если они повысят еще лет на двадцать, мы еще будем молодыми.

Протоиерей Павел

— Нет, в принципе, продолжительность жизни, конечно же, увеличивается, это несомненно. Но, к сожалению, и стареет население Европы и России — это печальный очень факт.

А. Леонтьева

— А почему вот так отодвигается вот этот возраст молодежно-подростковый?

Протоиерей Павел

— Вы знаете, я бы над этим размышлял. Но мы вот говорим о XII веке, да, — то есть Петр и Феврония, они умерли в 1228 году, начали править там в 1205. Но вот вспомним Великую Отечественную войну — то есть там очень большое количество ребят в 16 лет, особенно в деревнях, они приписывали себе два года и шли на фронт воевать. И проходили всю войну, получали ордена, медали и воинские звания. Аркадий Петрович Гайдар там вообще там чуть ли не полком командовал в 17 лет. То есть это люди далеко не XIII и не XVI века. Это люди, вообще наши современники, мы их застали, и многие из них до наших лет дожили, и мы с ними общались. То есть это какая-то тенденция современная такая...

А. Леонтьева

— Комфортной жизни?

Протоиерей Павел

— Скорее всего да, комфортная жизнь. В Европе, я думаю, тоже там такое наблюдается. Там жизнь еще комфортнее — ни потрясений, ни революций, ни каких-то кризисов до поры до времени. И неготовность, да, какая-то вот инфантильность — это беда, конечно, очень большая. Потому что, собственно говоря, все надо делать вовремя, да? Вовремя замуж выходить и жениться, вовремя детей рожать, чтобы внуков понянчить, успеть и помочь им как-то, а не оттягивать это все. Опять же человек, вот это все, собственно говоря, оттягивая, он совершит очень много ошибок, очень много грехов, которые будут мешать потом создавать нормальную семью. Создавать действительно, и просто жизнь вообще проводить такого нормального человека. Потому что приобретено будет очень много всяких проблем, зависимостей, страстей, грехов. Да, смолоду прорешка — в старости дыра, как мы знаем.

А. Леонтьева

— Отец Павел, вот вы в первой части программы сказали очень важные слова, они относились к истории жития Петра и Февронии, но они относятся ко всем, что знание воли Божией, учитывать фактор воли Божией в том числе и в создании семьи. А вот это знание, оно как-то вот у Петра и Февронии, там очевидно все было: вот такая воля Божия. Хотя все равно приходилось принимать решения. Но вот в современном мире это вот как-то вообще видно? Молодые могут сказать: я вот хочу узнать волю Божию о своем, например, там избраннике, избраннице?

Протоиерей Павел

— Дело в том, что, понимаете, вот в «Повести о Петре Февронии» тоже не все однозначно. Да, Феврония знала волю Божию. Но Петр, он очень сопротивлялся вот этой воле Божией. И Господь его все время ставил какие-то рамки, что ты не прав. Ты дал слово — держи, да, и особенно княжеское слово, которое должно быть крепким. И мы видим, как действительно Петр на протяжении вот этой повести, он взрослеет, он мужает, он становится действительно настоящим мужчиной и князем, который держит свое слово. Он понимает, что ради семейного счастья, ради исполнения заповедей Божиих можно пожертвовать даже княжеством. А что это такое княжество Муромское? Он был из рода Рюриковичей, да, то есть он был вообще наследным князем, то есть вообще потомки князя Владимира — это очень такое славное, известное было княжество. И мы вспомним, чем вообще занимались тогдашние князья, княжеская междоусобица, да? То есть из-за этого даже татаро-монголы пришли и вообще совершенно, так сказать, легко нас взяли. Почему? Потому что все были разрозненные, то есть все там вообще держались за свой надел, там воевали с какими-то своими родственниками.

А. Леонтьева

— Привлекали противника.

Протоиерей Павел

— Да, там убивали друг друга, поджигали там города — это все вот эта братоубийственная война такая, гражданская, все время такая вялотекущая была. И вот так вот взять и оставить княжество ради того, что есть заповедь. Ведь в повести прямо сказано: что Бог сочетал, то человек да не разлучает. И он, видя о том, что заповедь существует в Евангелии, что нельзя оставлять свою жену и оставляющий свою жену и женящейся на другой совершает прелюбодеяние, он выбирает Февронию и уходит вместе с ней. И Господь вознаграждает его за вот это вот смирение, за исполнение воли Божией и исполнение заповедей — то есть ему все это возвращается. И вот эти вот люди, которые изгнали его из Мурома, они приходят к нему на поклон и просят вернуться. То есть здесь очень поучительное такое житие, и в фильме это тоже очень-очень хорошо показано. Там еще даже больше, там путем художественных каких-то, так сказать, приемов показана вот эта борьба Петра, как ему является этот диавол, да, как он вообще искушает его. Что вот эта болезнь, которая ему была послана, она духовная, она за его вот этот самый, так сказать, непростой очень характер, и за то, что он не хочет держать слово, она тоже посылается. И что вообще замечательно, там очень много можно, вы знаете, вообще после этого фильма, вот знаете, после хорошего фильма, после прочтения хорошей книги должно хотеться изменяться в лучшую сторону. Вот после этого фильма хочется любить, хочется создавать семью, хочется, не знаю, действительно быть как Петр и Феврония. Не знаю, мне кажется, что он очень много как-то действительно дает мотивации людям. Не знаю как молодым, я все-таки человек далеко не молодой, но мне он как-то, очень как-то воодушевил меня.

А. Леонтьева

— Отец Дионисий, а вот приходилось с молодыми вашими актерами вот такие темы поднимать, как воля Божия? Там какой-то они для себя, как вы думаете, вынесли вот ну что ли урок на будущее? Что-то изменится в их отношении к будущим семьям, в создании их в будущем?

Иерей Дионисий

— Мне кажется, это вообще очень слишком сложно что-то сказать, как там наше слово отзовется. Я думаю, что останется, конечно, осознанно, неосознанно какое-то вот внутреннее ощущение единства с этими персонажами, с этой историей. И внутреннее какое-то вот с ними, может, ощущение какого-то родства, да? Понимаете, как, вот смотрите, вот работа над фильмом шла три года. Ну, там со всякими с этими проектами, там с монтажом. Ребята, пускай два года, два года вот их жизнь была связана вот с этим — вот они что-то там делали, как-то размышляли, что-то там, какие-то костюмы готовили, грим готовили, что-то ездили там, думали, куда там, как там чего сделать. И я думаю, что, конечно, определенный отпечаток это оставит, без всякого сомнения. И потом, конечно, сама личность. Вот, понимаете, два года общаться с человеком, да, каким-то там, с преподавателем — конечно, это оставит отпечаток. В данном случае они общались вот с личностями вот этих, значит, наших святых, Петра и Февронии —конечно, какой-то отпечаток есть. Как он отзовется? Ну, это Господь Бог только может сказать, как это отзовется. Ну то, что, знаете, вот мы про это говорили, потом, мне кажется, ушли чуть-чуть — вот вообще про такую магию художественного, так сказать, вот образа. Ведь мы говорили, что мы при чтении какой-то житийной литературы, да вот, а вы говорили, да, вы ставили спектакль и ощутили некоторое сродство с Ксенией Петербургской.

А. Леонтьева

— Да.

Иерей Дионисий

— Знаете, все-таки ведь мне кажется, что тут есть совершенно реальный духовный механизм вот такого общения. То есть если этот образ написан правильно, да, не искаженно, если художник не исказил вот ту личность, которую он описывает, то эта личность, мы тоже знаем, что Ксения Петербургская, она же реально существует.

А. Леонтьева

— Да, много свидетельств о ее жизни.

Иерей Дионисий

— То при считывании вот этого просто текста, да, она входит в невербальный какой-то, но все-таки контакт именно с этим, да? То есть даже чтение житийной литературы, оно вызывает ощущение и это совершенно реально. Даже не ощущение, а вызывает общение, да? Это есть форма общения со святыми. Я узнаю его, я как бы соприкасаюсь вот с отпечатками его души. Вот мне кажется, что вообще художественные средства разные, вот они к этому предназначены, вызывать у нас некий резонанс, скажем, в данном случае мы говорим не просто, а про литературу житийную — то есть этой личности, с этими личностями, про которые мы говорим. А фильм тем более, больше — то есть ты как будто ты одеваешь ту же самую одежду, ты сидишь вот в кресле. Ну не ту же самую, пускай другая одежда. Но все-таки, знаете, между прочим, вообще вот погружение в эту атмосферу, вот именно когда уже одеты костюмы, когда вот есть реквизит, когда уже все, знаете, это очень меняет, это очень сильно влияет. Мы с этим сталкиваемся, просто люди прямо преображаются. Потом надо было записать что-то — там запись была плохая, там девочка одна. «Давай запишем». Нет, все, не может. «Валя, ну ты же так замечательно сделала, это такое там прямо чувство было...» — не может. Вот когда рядом были актеры, когда там все это происходило, она в это поверила. Она погрузилась, увлеклась, увлеклась и такая прямо, такой фонтан прямо. А вот потом, когда мы сидим тоже перед микрофонами рядом и все, она вообще никакая. Читает: бу-бу-бу... То есть художественные средства, они должны вызывать некий резонанс. Другое дело, конечно, у всех разная степень восприятия. Конечно, да. Кто-то и при чтении просто акафиста ощущает вот это.

А. Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами с вами иерей Дионисий Добров, настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы в селе Перемышль, и протоиерей Павел Гумеров, настоятель храма святых благоверных князей Петра и Февронии в Марьино. Отец Дионисий, прервала вашу мысль очень интересную, продолжите про вот этот резонанс.

Иерей Дионисий

— Ну вот, видимо, хорошая житийная литература, она способна вызывать резонанс с той личностью, с которой мы соприкасаемся. Видимо, разные есть средства — и через текст, и через образ, может быть, через музыку, не знаю. Я сам музыкального слуха не имею, я как-то этого лишен. Возможно, вот в этом тут как-то надо и тоже искать какие-то рычаги. Мы начали с того, как увлечь молодежь. Конечно, не для всех. Для людей, у которых развито воображение. Конечно, без всякого сомнения, не всем это. Но кого-то этим можно, да. А как это вот их с этим, каким методом погрузить? Вот тут вот я не знаю, надо как-то думать. Может быть, изучать вот, даже не знаю. В общем, знаете, мне кажется, вот такой главный мой тезис на всю жизнь, что вообще тот объем житийной литературы, который мы имеем в Церкви, это огромный материал, который можно и нужно использовать. А каким путем? Путем бесед, путем исторических исследований, там мультфильмы снимать, рисовать. Но погружение, соприкосновение с ними, оно благодатно, оно вызывает, так сказать, вот понимание личности этих людей. Например, там вот какой-нибудь там из новомучеников, предположим. И вольно-невольно идет, знаете, это тоже такой закон просто, вот как вот, пускай в кинематографии, да, — ты себя сравниваешь с персонажем, пускай даже неосознанно. Ты неосознанно, но эта работа идет — эмпатия: он мне приятен, неприятен, и вот он так и сделал, а я бы так не смог, или я бы лучше сделал. То есть вообще вот эта тема, мне кажется, ее надо поднимать. Надо поднимать, в том числе и в кинематографии, снимать жития святых, озвучивать жития святых. И вот, возможно, для какой-то части нашей молодежи это будет не просто полезно, а даже интересно. Интересно. Они сами увидят, что это работает, что, соприкасаясь с каким-то образом я наполняюсь — наполняюсь содержанием, наполняюсь какой-то мотивацией. Как это отзовется потом в дальнейшем? Ну, никто не знает. Но это какой-то шанс вот что-то сделать.

А. Леонтьева

— Вот это очень важная мысль, то, что вы говорите. Действительно, работать с этим материалом каким-то очень талантливым нужно, конечно, образом, чтобы это не вылилось в какое-то... Я просто вот тоже уже упоминала об этом. Вот в этом спектакле, где я познакомилась таким странным образом с Ксенией Петербургской, была следующая ситуация: все были профессиональными актерами, но перед спектаклем как бы случайно обнаружилось, что как раз Ксении Петербургской нет. Актера нет, который будет ее играть, актрисы. И предлагали зрителю просто взять рукопись и читать за нее. Потому что это была и не игра, и в то же время это как бы пьеса двигалась. И я была тем самым зрителем. Я как раз овдовела, и для меня было прямо вот очень важно вот почувствовать Ксению. И это была магия еще такая, знаете, все ведь вокруг играли. И все вот, как вы про девочку, отец Дионисий, сказали, что именно это взаимодействие на площадке, да, с актерами, вот эта энергия какая-то вот этих профессиональных таких людей, которые — а профессионализм в чем актерский, что они как бы друг друга очень чувствуют, очень зацепляют, как бы дают друг другу такие подачи. И вот это было для меня потрясающе. Я просто прочитала за Ксению. Все равно какие-то бабулечки подошли после спектакля и сказали: «Ну что, у вас засланный казачок-то?» А я просто очень вошла вот в эту ситуацию, потому что она мне была близка.

Протоиерей Павел

— То есть они подумали, что вы профессиональная актриса.

А. Леонтьева

— Да. Ну просто я буквально плакала, и это было настолько, очень...

Протоиерей Павел

— Это да. Вот, кстати, по ребятам чувствуется, они же действительно вот некоторые там работали, в этой студии. По-моему, Стас даже не являлся, так сказать, там вашим учеником. Но мне кажется, кажется, что они вот действительно очень как-то так вот проникновенно и трепетно так сыграли.

Иерей Дионисий

— Он очень-очень серьезно относился. Очень серьезно относился к роли.

Протоиерей Павел

— Не брился.

Иерей Дионисий

— Да, не брился. Два года не брился, да. Нет, действительно, вот это для него...

Протоиерей Павел

— У них одна из изюминок, что у них все натуральное — там все прически, все бороды, все там у них свое.

А. Леонтьева

— Отец Дионисий, а какие-то были запомнившиеся истории вот во время съемок?

Иерей Дионисий

— Истории?

Протоиерей Павел

— Мне очень понравилась история про Стаса.

Иерей Дионисий

— А, про Стаса.

Протоиерей Павел

— Можно я расскажу про это? Дело в том, что мы знаем, что Петр заболел проказой по всему телу, то есть у него были волдыри. Кстати, одна как раз вот из девочек, она не профессиональная гример, она художница, замечательно этот грим сделала. И грим очень сложный, его нужно было накладывать долго и, кажется, с места на место нужно было как-то перевезти. И вот его посадили в машину — естественно, чтобы это все не прилипло к майке летом, он был голый по пояс. И в машине, когда ехал Стас в этом гриме — то есть это такой клейстер, который идет волдырями, да, это как будто отставшая кожа с краской вот этой вот, красной там, то есть тут ужасное совершенно зрелище. И вот, батюшка, расскажите, как там местные жители на все это реагировали на светофоре.

Иерей Дионисий

— Да, было. Вот всех, да, батюшка правильно сказал, гримировали у нас в воскресной школе — так просто удобнее. А снимать надо было в бане. Мы ехали там в баню к нашим друзьям, там бревенчатый сруб такой хороший. И вот его загримировали, и он в этом гриме едет. И действительно там очень объемные такие там эти язвы, все эти струпы, просто весь вот, половины тела вообще не видно, там все вот это одно сплошное, да, один сплошной волдырь, там что-то чудовищное. И жарко, жарища жуткая, открыты окна. Он сидит вот...

А. Леонтьева

— Забыв о том, что он в гриме, да?

Иерей Дионисий

— И мы где-то на пешеходной зоне останавливаемся. И рядом стоит машина, там женщина, она смотрит на Стаса. Ну он просто едет...

А. Леонтьева

— Стас в образе, да?

Иерей Дионисий

— Да. И видишь, как у нее сердце зашлось. На самом деле удивительно, что человек — что ей, звонить в скорую помощь, милицию, что с ним? Просто весь там просто весь уделан, знаете, какие-то там, что-то он неровный весь, бугристый какой-то. Вот это, конечно, да.

А. Леонтьева

— Вот как актер может войти в образ, что даже не замечает, что реакция окружающих.

Иерей Дионисий

— Ну он не то чтобы в образе, он просто сидел, так сказать. Ну да, воздухом дышал.

А. Леонтьева

— Да, в гриме.

Иерей Дионисий

— А со стороны это было чудовищно, конечно, что едет машина, и в ней какой-то изувеченный человек — у него там все это течет, там все какое-то, видно, липкое, все какое-то...

Протоиерей Павел

— По-моему, Аня рассказывала, что еще какая-то старушка испугалась, которая переходила в этот момент.

А. Леонтьева

— В общем, несколько человек упали в обморок.

Иерей Дионисий

— Нет, на самом деле, да, это мне даже прямо было неудобно, что, конечно, об этом мы не подумали, так шокировали.

А. Леонтьева

— Слушайте, большое спасибо за эту беседу. Я только хочу заметить, что такая большая работа, которая была проделана, она потребовала еще и очень больших финансовых вложений. И, наверное, для того чтобы и театральная студия продолжалась, и молодые люди как-то все-таки оставались в Церкви, и для того, чтобы как-то вообще просто расплатиться за этот дорогостоящий проект, отцу Дионисию пришлось непросто. И, наверное, найдутся желающие просто помочь приходу, помочь храму Рождества Пресвятой Богородицы в селе Перемышль. И отец Дионисий вот напоследок расскажет, как это можно сделать.

Иерей Дионисий

— Благодарю вас, Анна. Действительно, знаете, мы, конечно, все-таки мы не профессионалы, мы не оценили масштаб этого проекта и сложности.

А. Леонтьева

— Катастрофы.

Иерей Дионисий

— То есть мы, конечно, вступали, мы рассчитывали, что это будет что-то гораздо более локальное, менее объемное, менее протяженное. Просто сам материал показал, что он серьезный. Мы просто, когда стали работать с материалом, мы поняли, что его надо делать или как бы по-настоящему, вот прямо вот от и до, или вообще за него лучше не браться. Потому что это будет профанация, ну это будет на минус. На минус просто для личности этих вот замечательных святых. То есть для них это мы просто будем профанировать их, показывать какими-то упрощенными там, еще. И совершенно неожиданно мы выплыли на этот полный метр, на что мы не рассчитывали. И, знаете, в общем, мы в огромных долгах, честно говоря, после этого фильма. И по всем там возможным, мы там и перед поставщиками, потому что мы что-то покупаем там, и перед епархией, и перед сотрудниками, и личные долги. И, во-первых, это просто вот такая ситуация. Наш приход сельский, сельский приход, и для нас эти суммы, они просто чрезвычайные. Мне, конечно, я очень благодарен вот отцу Павлу, что вот он так поддержал нас, очень благодарен вам, что нас пригласили. Может быть, если те, кто посмотрят наш фильм, им он понравится, вот они смогут пожертвовать. И мне кажется, это нормально, потому что все-таки вот, пускай мы делали, конечно, не для заработка, но все-таки мы сделали.

А. Леонтьева

— Позвольте людям делать добрые дела.

Иерей Дионисий

— Если кто-то благосклонно отнесется к нашему творчеству, то мы с радостью это примем. С радостью примем, потому что мы просто нуждаемся в этом. И у нас, знаете, сейчас идет вопрос о том, чтобы, возможно, мы даже действительно размышляем, что можно даже сократить эту работу — вот мы говорим о работе с молодежью. Даже после этого, в общем-то, я считаю, успешного проекта мы не можем дальше не то чтобы что-то снимать, да, а просто содержать саму эту работу. Потому что люди приезжают — например, приезжает режиссер из Калуги, он едет на автобусе, мы же не можем просто сказать: во славу Божию. Сегодня денег нет, завтра денег нет, потом денег нет. А денег нет, то есть это единственное, что мы можем сократить. У нас вот есть свет, есть газ, есть что там, клирос — это мы не можем пройти, потому что да, мы перестанем быть храмом. Вот единственная у нас нагрузка, которая у нас такая непрямая, скажем, наша — это работа с детьми. И если мы не найдем какие-то источники, какую-то вот...

А. Леонтьева

— То работа прекратится.

Иерей Дионисий

— Да, то это мы сейчас под угрозой того, что мы просто прекратим эту работу, потому что нам не на что это вести.

А. Леонтьева

— Для того, чтобы помочь храму, нужно просто открыть ВКонтакте страничку храма Рождества Пресвятой Богородицы в Перемышле, и там же есть кнопочка «Пожертвование», «Помочь», реквизиты. И я должна сказать, что там же можно посмотреть и фильм «Петр и Феврония».

Иерей Дионисий

— Анна, можно. Наш фильм выложен на страницах нашего храма в ВК, в Rutube, YouTube и на моей странице в Дзене. Фильм, художественный фильм «Петр и Феврония». Вот отец Павел сказал, что мультфильм «Сказка Петр и Феврония» — если вбивать в поисковик, обычно показывает именно мультфильм. Наш — художественный фильм, 2025 года, «Петр и Феврония».

Протоиерей Павел

— 2025 год тоже помогает найти, именно вот на этот фильм выйти.

А. Леонтьева

— Спасибо огромное. Напомню, что сегодня у нас в гостях иерей Дионисий Добров, настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы в селе Перемышль, и протоиерей Павел Гумеров, настоятель храма святых благоверных князей Петра и Февронии в Марьино. У микрофона была Анна Леонтьева. Спасибо за этот очень увлекательный и глубокий разговор. Благодарю вас.

Протоиерей Павел

— Спаси, Господи, Анна.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «3-е воскресенье Великого Поста. Крестопоклонная неделя». Протоиерей Федор Бородин
• «Детская исповедь». Священник Николай Конюхов
• «Молодые люди, выбирающие путь священства». Диакон Евгений Лютько