Поделиться
Фото: Rey Seven/Unsplash
«...Ладно, слава Богу, только деньги, не жизнь утекла между пальцев. Единственное, о чем отец действительно жалеет, — что, будучи по натуре собирателем и строителем, слишком легко изменял себе, поддавшись распыляющему, центробежному духу времени. Но чем дальше, тем чаще, и с острым чувством потери, он вспоминает некоторые камни из тех, что побывали у него в руках.
Мальчик опять устроился рядом. Отец складывал окаменелости в пакет. Мелкие фрагменты аммонитов согласились выкинуть, оставили на память одну большую дугу толщиной с велосипедную шину.
— А здешние аммониты называются виргатитес виргатус, — сказал отец. — Потому что ребра у них разделяются на побеги, как ветви у дерева. Это как раз по-латыни. „Вирга“ — это „ветвь“.
— Пап, — сказал мальчик, — а ты что, прямо был настоящим археологом?
— Палеонтологом, — поправил отец. — Ты имеешь в виду — палеонтологом. То есть хочешь спросить, откуда я знаю столько умных слов. Ну, знаю, выучил. Не был я палеонтологом.
— А кем был? — спросил мальчик.
— Откуда начинать? — улыбнулся отец»
Это был голос писателя Михаила Бутова, автора известного романа «Свобода», вышедшего в самом конце прошлого века и получившего первую в нашей стране премию «Букер». А читал Михаил Владимирович из рассказа «В карьере», — опубликованного десять лет тому назад в журнале «Новый мир», где автор уже давно работает. В заглавии, как вы догадались, — не продвижение по служебной лестнице, а поездка отца и маленького сына в каменоломню за окаменелостями, аммонитами.
Обыкновенная, вроде бы история: в карьере, где нет ни души — отец и сын ищут камни, ведут неспешную беседу. Каждый из них думает и о своем, и — друг о друге. Архетипичный, как сказали бы филологи, сюжет для прозы. А мы скажем: вечный, сокровенный, таинственный. Найдите этот рассказ в сети, гляньте. Вот отец пересматривает, «читает» — по-пушкински — свою жизнь-биографию (в частности, безнадежный труд инженера по ремонту телеантенн); вот незаметно для маленького сына, уставшего от поисков и жары, подстраивает ему удачную находку, вот они собираются домой, и неспешно строят планы на будущее.
«Трудно, брат, писать», — приветствовали когда-то друг друга писатели группы «Серапионовы братья». Бутову тоже трудно, а пишет он филигранно, без лишних, служебных слов, творит свое искусство так, что искусства его и не видно. Я знаю, какая стоит за этим напряженная работа по воскрешению и слова и героя. В одном редком интервью Бутов вспомнил, как он начинал:
«...Я и сейчас-то с не очень большой охотой предлагаю к публикации то, что сочиняю — мне все-таки кажется, что сочинять надо для Бога (кто бы что под этим не понимал), а не для издателей, публики, гонораров и участия в светском круге. Хотя и пренебрегать публикой и смотреть на нее с позиций небожителя тоже представляется мне позой довольно уродливой».
«...Но что-то творится вообще без твоего участия. Подспудно, незаметно, вокруг ядра, которое так сразу и не определишь, не предскажешь (себе бы отец предсказал: работа — из своего воспитания, детских положительных примеров, взрослых предпочтений и стремлений; а получилось — ребенок), собирается новый, незнакомый, едва не чужой человек. И вдруг, к немалому твоему удивлению, выходит на свет совершенно готовым, с другой свободой, насквозь проросший новыми привязанностями, с тревожным ощущением своей и всеобщей хрупкости — все, что дорого, суждено потерять — и неожиданным ощущением своей ценности как участника в мимолетном и хрупком целом...
— Пойдем, — сказал мальчик. — Давай пойдем уже.
— Хорошо, хорошо...
Вода в карьере, насыщенная вымытыми из земли фосфатами, ближе к берегам стояла ярко-оранжевая, в центре — яблочно-зеленая, цвета хризопраза. Вблизи вода была похожа на разведенную краску. <...>
Мальчик вернулся, встал на краю. Отец, сощурившись, смотрит на него снизу вверх.
— Ты уже совсем большой, — сказал отец, потому что не знал, что сказать.
— Нет, не большой, — сказал мальчик. — Мне шесть лет.
— Скоро семь.
— Не скоро, — сказал мальчик. — Через восемнадцать дней».
...Совсем недавно, откликаясь на просьбу журнала «Фома» — порассуждать о свободе творчества, Михаил Бутов обмолвился: «Спрашиваете, какую именно ответственность несет за своё произведение — моральную или духовную? Ну, если из этого выбирать, то, конечно — духовную. Поскольку писатель, в общем-то, занят тем, что, формирует некий специфический воздух, в котором будет существовать его читатель. И всегда хочется, чтобы составляющие этого воздуха, даже горькие на вкус, были все-таки настоящими, а не пустотой».
Золотые слова, что и говорить.
Псалом 137. Богослужебные чтения
Поделиться
«С понедельника начну новую жизнь»! Кто хоть раз в жизни не произносил эти слова и не выполнял данного себе обещания? И так не только по отношению к себе. Обещаем что-то близким — и забываем. Да и люди платят нередко той же монетой: обещают — и не делают. И в результате мы оказываемся в мире, где слово не имеет цены, оно не имеет веса. Вера слабеет, сердце черствеет, на душе становится нехорошо. Как же в этой ситуации не превратиться в циника и не разочароваться ни в себе, ни в окружающих? Ответ на этот вопрос находим в псалме 137-м, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Псалом 137.
Давида.
1 Славлю Тебя всем сердцем моим, пред богами пою Тебе, что Ты услышал все слова уст моих.
2 Поклоняюсь пред святым храмом Твоим и славлю имя Твоё за милость Твою и за истину Твою, ибо Ты возвеличил слово Твоё превыше всякого имени Твоего.
3 В день, когда я воззвал, Ты услышал меня, вселил в душу мою бодрость.
4 Прославят Тебя, Господи, все цари земные, когда услышат слова уст Твоих
5 И воспоют пути Господни, ибо велика слава Господня.
6 Высок Господь: и смиренного видит, и гордого узнает издали.
7 Если я пойду посреди напастей, Ты оживишь меня, прострёшь на ярость врагов моих руку Твою, и спасёт меня десница Твоя.
8 Господь совершит за меня! Милость Твоя, Господи, вовек: дело рук Твоих не оставляй.
«Ты возвеличил слово Твоё превыше всякого имени Твоего», — говорит автор прозвучавшего псалма. Заявление очень сильное. Ведь в древнем мире имя Бога было самой великой святыней. Считалось, что имя являло славу Божества. А псалмопевец сегодня утверждает, что Бог поставил выше Своего имени Своё Слово. Почему? Потому что Бог не может солгать. Он не может пообещать и забыть. Он не может сказать одно, а сделать другое. У Него слово не расходится с делом. И этот принцип для Бога важнее, чем Его слава. То есть важнее, чем то, как люди Его воспринимают. Эта логика псалма прекрасно раскрывается в христианстве. Сын Божий, как Его называет христианское богословие, Бог-Слово становится человеком, идёт на крест и умирает ради людей. Так Творец на деле даёт понять, что Его слова о любви к миру — это не пустой звук. Это реальное действие.
Итак, прозвучавший псалом призывает доверять Тому, Кто не обманет. Псалмопевец предлагает искать точку опоры не в себе и не в окружающих людях, но в Том, Кто держит Своё Слово абсолютно, пренебрегая даже Своей репутацией Вселенского владыки ради смерти на кресте. Связь с Ним даёт душе твёрдость и ясность. Очевидно, что сам автор псалма приобрёл этот опыт, а потому и говорит: «В день, когда я воззвал, Ты услышал меня, вселил в душу мою бодрость». Более того, псалмопевец произносит важные слова: «Господь совершит за меня». То есть ни у меня самого, ни у людей нет сил, чтобы довести дело до конца, как следует. Не потому, что мы никчёмные. А потому что мы не видим этой жизни во всём её многообразии, как видит её Господь. Но если я доверюсь Богу, Он Сам будет действовать через меня. Он даст твёрдость и основательность моим словам, которые не будут расходиться с делом.
В связи с этим вспоминается подвиг патриарха Московского и всея Руси Алексия I (Симанского). Во время Великой Отечественной войны он был митрополитом Ленинграда. Когда началась блокада, у него была возможность покинуть город. Однако он обещал своей пастве, что не уйдёт, что будет служить, пока может. Люди умирали от голода, а он служил. Никуда не эвакуировался, не спрятался. Он просто держал слово. И тысячи людей, глядя на него, верили, что есть на свете что-то незыблемое. Что Бог рядом и не оставит. Слово архиерея, скреплённое реальным делом, становилось для окружающих знаком реального присутствия Творца в их жизни.
Что всё это означает для нас? Безусловно, это призыв стремиться быть людьми слова. Однако при этом помнить: абсолютной твёрдости и верности не стоит требовать ни от себя, ни от людей. Мы не боги. Мы не всесильны. Сами по себе мы довольно немощны и слабы. А потому, когда в очередной раз мы не смогли начать новую жизнь с понедельника, или когда наши близкие опять нас подвели, не сдержали обещания, вместо самоедства и критики окружающих лучше задать себе вопрос: а откуда во мне это разочарование? Не потому ли что я всё ещё продолжаю полагаться исключительно на себя или на людей? Не потому ли, что я всё ещё не нашёл точку опоры в Боге? Но всё меняется, когда я на опыте познаю, что такое Божия верность и твёрдость. Только тогда однажды утром, в очередной понедельник, я вдруг замечаю, что чужая неверность меня перестаёт волновать и беспокоить, что мне не хочется ругать людей за их слабости и несовершенства. Да и сам я не обещал сегодня ничего лишнего, но то малое, что сказал, — сделал. И на душе от этого тихо и светло.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Первое и второе послания апостола Петра». Священник Антоний Лакирев
Поделиться
У нас в студии был клирик храма Тихвинской иконы Божьей Матери в Троицке священник Антоний Лакирев.
Разговор шел о смыслах первого и второго посланий апостола Петра, в частности, о том, почему на зло надо отвечать добром и пресекать зло на себе, почему апостол Петр называет женщину «немощнейшим сосудом» и как связаны отношение к женщине и взаимоотношения с Богом, а также что означают слова о том, что для Бога тясяча лет как один день и наоборот.
Этой беседой мы продолжаем цикл программ, посвященных апостольским посланиям.
Первая беседа с протоиереем Александром Прокопчуком была посвящена соборному посланию апостола Иакова (эфир 23.03.2026).
Ведущая: Алла Митрофанова
Все выпуски программы Светлый вечер
«Старец Паисий Святогорец». Игумен Киприан (Ященко)
Поделиться
Гость программы «Светлый вечер» — клирик Покровского храма Московской духовной академии, главный редактор журнала «Покров» игумен Киприан (Ященко).
Разговор посвящён преподобному Паисию Святогорцу и выходу в России греческого художественного сериала «Святой Паисий. Из Фарасы на небеса», который можно полностью посмотреть на сайте паисий.рф. Ведущие и гость говорят о том, почему старец Паисий остаётся близким современному человеку и чем объясняется любовь к нему далеко за пределами Греции.
Отец Киприан рассказывает о духовном облике преподобного Паисия, о его даре утешения, прозорливости и помощи людям, а также делится историями, связанными с почитанием старца на Афоне и в Греции. Отдельное место в беседе занимает тема многолетней работы самого игумена Киприана: он вспоминает, как начал собирать материалы о старце, как снимались документальные фильмы о его жизни и как возник замысел экспедиций по местам, связанным с преподобным Паисием.
Во второй части программы речь идёт о том, как эти экспедиции влияли на молодых участников, почему знакомство с жизнью святого становилось для них личным духовным опытом и к каким переменам это приводило.
Ведущая: Кира Лаврентьева
Все выпуски программы Светлый вечер
