Поделиться
У нас в гостях был историк, начальник управления по взаимодействию с общественностью и СМИ Верховного Суда России Павел Одинцов.
Подводя итоги года 1000-летия преставления князя Владимира, мы говорили о роли этого святого и государственного деятеля в истории Руси и мира, а также о фильме «Князь», автором которого является наш гость.
Ведущий: Алексей Пичугин
А.Пичугин:
— Дорогие слушатели, здравствуйте, это программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. В этой студии Алексей Пичугин и сегодня мы поговорим про новый фильм, он называется «Князь» и посвящен князю Владимиру, святому равноапостольному князю Владимиру, тысячелетие со дня кончины которого в этом году мы отмечали, практически целый год. Вот год близится к завершению и, наверное, уже финальным аккордом поговорим о фильме. Такое значимое событие, выходит на экраны фильм «Князь», который еще раз напомню, посвящен равноапостольному князю Владимиру и крестителю Руси. А поговорим об этом мы с одним из создателей этого фильма, автором идеи фильма «Князь», начальником управления по взаимодействию с общественностью и средствами массовой информации Верховного суда России — Павлом Одинцовым, здравствуйте!
П.Одинцов:
— Добрый вечер!
Наше досье:
Павел Одинцов родился в 1968 году в Подмосковье. Окончил исторический факультет Московского педагогического университета, специалист по истории домонгольской Руси, позднее окончил Российскую академию правосудия уголовно-правовую специализацию. Также учился на отделении Истории искусств Московского университета. Более 15 лет возглавляет пресс-службу Верховного суда России. Женат, пятеро детей.
А.Пичугин:
— Вот видите, как интересно, Вы и начальник управления по взаимодействию с общественностью и средствами массовой информации Верховного суда, но, то есть, можно сказать, если сделать чуть должность понятнее для наших слушателей, можно ее охарактеризовать, как пресс-секретарь, или руководитель управления по взаимодействию со средствами массовой информации и занимаетесь литературной творческой деятельностью, что, по-моему, в принципе, вообще очень даже сопоставимо и нормально сочетается.
П.Одинцов:
— Да, ну, во-первых, это разрешено по закону, но и более того, надо сказать, что вообще междисциплинарность — это свойство времени, наверное. Почему — вот даже исследуя князя Владимира, мы пришли к заключению, что те лекала и тот исторический инструментарий, который есть смысл использовать — это все-таки инструментарий тоже междисциплинарного характера. Потому что говоря о святом равноапостольном князе, нельзя обойти тему агиографии, нельзя обойти тему, связанную с богословской трактовкой образа, или скажем так, с неким духовным измерением образа князя Владимира. Равно как и параллельно этому должны идти параллельно позитивистское историческое исследование. Вот если говорить о моей специальности, или о моей работе, в том статусе, в котором я обычно фигурирую, в общем, это тоже подразумевает наличие гуманитарной культуры, как минимум.
А.Пичугин:
— Да, безусловно. Хорошо, что Вы об этом говорите, потому что часто приходится общаться с руководителями пресс-служб различных федеральных крупных ведомств, люди это относят скорее к профильному… к профильной работе самого ведомства, нежели к какой-то гуманитарной сфере знаний. Очень здорово, что Вы это упомянули. Идея сама фильма, создания этого фильма, написания сценария, Вам пришла в голову именно в связи с отмечанием тысячелетия со дня кончины князя Владимира, или это все-таки как-то совпало, а сама идея раньше была?
П.Одинцов:
— Вы знаете, история вот этого замысла, она тоже некоторым образом парадоксальна. Почему —потому что первоначально мы не предполагали делать фильм о князе Владимире. В свою бытность мои коллеги, друзья, которые были озадачены темой качественного катехизаторского кино, озадачились темой, а вот как можно методологически, как стилистически можно подойти к теме объяснения таинств и их природы. Ну и задавшись таким вопросом, стали рассуждать на тему, что такое таинство крещения, что такое таинство венчания и вот когда речь зашла о таинстве крещения, мне подумалось, что это такое емкое понятие с одной стороны, в то же время — это такое обширное понятие, вот как к этому подойти? Можно рассказать о таинстве крещения, скажем, схематично, рассказать, как оно устроено внутри, какого рода аудитории это нужно – ну, скажем, людям, которые являются верующими людьми, ходят в храм — маловероятно, что такого рода подход будет интересным. Те люди, которые находятся за стенами церковной ограды — маловероятно, что такой подход тоже…
А.Пичугин:
— Заинтересует вовсе.
П.Одинцов:
— Заинтересует, или может содержать в себе какой-то эффект дополнительный, или скажем, может быть по настоящему качественной катехизаторской работой. И мне пришло в голову, что если рассуждать в исторических категориях, в иллюстративных категориях, то образ князя Владимира вмещает в себя очень много составляющих, которые объясняют природу этого таинства. С одной стороны — это государственный деятель, который принимает христианство. С другой — это руководитель, не побоюсь этого слова, целого континента, целого материка, который так, или иначе обращает подопечное ему население в христианство.
А.Пичугин:
— А почему, давайте сразу оговоримся, потому что для людей, которые представляют себе исторический контекст, они представляют себе размеры Киевской Руси того времени. Люди, которые не очень хорошо знакомы с историей, для них вообще времена князя Владимира — это что-то такое дремучее-дремучее, только-только от шкур освободились люди.
П.Одинцов:
— Вы знаете, это очень правильная постановка вопроса, почему — потому что вообще, откровенно говоря, отношение к древней русской истории, к раннему средневековью…
А.Пичугин:
— Оно скорее навеяно мифами и легендами, чем историческим знанием.
П.Одинцов:
— Абсолютно, это абсолютно мифологизированная компонента русской истории, тогда как это совсем не так. Если посмотреть на источниковедческий материал, на агиографический материал, который так, или иначе свидетельствует о житийной составляющей тех, или иных святых. Хотя Василий Осипович Ключевский склонен был считать, что житийный корпус не является полноценным историческим источником. Может быть это и так, но…
А.Пичугин:
— Но это корпус источников, который надо в свою очередь очень пристально и очень критически внимательно изучать.
П.Одинцов:
— Абсолютно, другое дело, что существует корреляция между памятниками материальной культуры, мощнейшей источниковедческой, археологической базой, скажем так, письменными источниками разного периода, разного цикла и разного происхождения и территориального в том числе, которые свидетельствуют о достаточно подробной, использую такой термин, исторической жизни народа, или правильнее сказать протонарода, который формировал государственность на территории нашего континента. То, что касается демифологизации истории — это крайне важный вопрос, потому что если мы не понимаем, как устроена наша корневая система, мы никогда не сможем понять собственные перспективы, мы не сможем переоценить, или скажем так, дооценить то историческое наследие, которое нам оставлено. Вот возвращаясь к теме князя Владимира — это как раз тот самый период. Тот период, который по большей части является мифом для массового сознания. Я как-то читал мифы древней Руси, причем они в такой узкой интерпретации — былины об Илье Муромце, они были составлены то ли в 1934, то ли в 1937 году, я уже не помню.
А.Пичугин:
— Там очень сложная история, они не сохранились на территории по разным причинам, татаро-монгольского нашествия, потом еще разных коллизий, которые происходили на протяжении столетий на нашей земле, они не сохранились нигде, кроме как в Архангельской губернии, где их в середине XIX века благополучно обнаружили.
П.Одинцов:
— Да, но даже и тот образ, который существует, образ в данном случае не Ильи Муромца, а некий собирательный, суггестивный образ князя Владимира, который там присутствует, он собирался из разных исторических эпох, с разной степенью рефлексии, он получается некоторым образом плоский и мало что объясняющий. Если взять официальную историческую науку, она, к великому сожалению, не выходит за рамки академической среды, чаще всего. Чаще всего дискуссия на эту тему, она, скажем, остается в ВУЗовских стенах, или в рамках аспирантуры, академической среды. Когда же мы говорим о популяризации русской истории, о ее расшифровке, если угодно, тут действительно не хватает, может быть, необходимых медийных форматов, которые такого рода тему раскрывали бы. Но вот возвращаясь опять же к теме князя Владимира, что немаловажно, если позволите, я сделаю некоторое историческое отступление.
А.Пичугин:
— Да, конечно, мы собственно поэтому здесь и сидим.
П.Одинцов:
— Суть которому сводится к следующему, вот сравнительно недавно, кстати для телеканала «History Channel» «Metro-Goldwyn-Mayer» сделала фильм, сериал, который, как мне кажется, стилистически сделан безупречно, но и надо сказать, что с точки зрения исторической реконструкции, он тоже сделан весьма неплохо, и в этой связи образы, которые кажутся настолько отдаленными от нас исторически, ну, казалось бы, Норвегия, там, все до X века, до христианизации Норвегии то, что показано, выглядит очень современно. Не потому, что это конъюнктурный продукт, а потому что сама по себе реконструкция была весьма и весьма деликатной. Так вот, если подойти деликатно к реконструкции периода правления князя Владимира и попробовать расшифровать этот период на уровне таких широких смыслов. Ну, к примеру, что из себя представляла Древняя Русь того времени, скажем так — это не было еще государством в строгом смысле слова. Вообще есть смысл вопрос, скажем так, ставить таким образом, все-таки институциональная государственность в какой период времени возникла на территории Древней Руси? Вот когда мы говорим о христианизации Руси, возникает некая универсальная модель взаимоотношений, в результате которой между собой разрозненные племена, скажем так, с разным уровнем бытовой и материальной культуры, тем не менее, начинают представлять из себя единое целое. И уже через столетие буквально, или через полтора столетия, мы имеем дело, пользуясь терминологией Константина Леонтьева с «цветущей сложностью». Мы видим Галицко-Волынскую землю, Владимиро-Суздальское княжество, Новгородское княжество и так далее.
А.Пичугин:
— Но это очень тоже, вот как раз «цветущая сложность» — это у Леонтьева очень верный термин, если его применить как раз к христианизации Руси, потому что мы видим Владимиро-Суздальское княжество, замечательные соборы, дошедшие до наших дней, там Успенский, Дмитровский, Покрова на Нерли, огромное количество христианской материальной культуры в археологических раскопках. И при всем при этом, мы видим то же самое время сельскую составляющую, которая вокруг Владимира в нескольких десятках километров, где о никакой христианизации еще пока речи не идет.
П.Одинцов:
— Безусловно, это крайне сложный процесс.
А.Пичугин:
— А это уже через 200 лет после крещения Руси.
П.Одинцов:
— Да, многомерный процесс и надо сказать, что эта тема может быть, наверное, в полной мере раскрыта в результате исследования такого интересного исторического периода, как время правления и княжения князя Андрея Боголюбского. Вот в этом ракурсе, в этом контексте может быть мы поговорим в каких-то последующих передачах, если вы пригласите меня.
А.Пичугин:
— Давайте, с удовольствием.
П.Одинцов:
— А то, что касается князя Владимира, вот какую тему мне хотелось бы раскрыть.
А.Пичугин:
— Кстати говоря, извините, что я Вас перебиваю, про Андрея Боголюбского, как раз никто фильм еще ни разу и не снял.
П.Одинцов:
— Вот это предмет наших исканий, откровенно говоря и уже есть некие сценарные намерения, мы начали уже абрис формировать этого сценария. Это действительно уникальная фигура, потрясающая фигура во всех смыслах, необыкновенно красивая фигура, используя такой упрощенный термин.
А.Пичугин:
— Но это фигура, оставившая нам какое-то совершенно бесконечно огромное наследие материальное.
П.Одинцов:
— Совершенно справедливо.
А.Пичугин:
— С его именем связано огромное количество памятников дошедших.
П.Одинцов:
— И много тайн, которые могут быть, наверное, расшифрованы, раскрыты с течением времени. Почему — потому что это не в полной мере реализованный проект. Вот об этом Ключевский говорил критически, а мы склонны рассуждать несколько иначе, мы — это группа людей, которые так, или иначе эту тему исследуют уже сегодня, с учетом нового источниковедения, назовем это так. Так вот, возвращаясь к теме князя Владимира, что из себя представляла эта территория. Вот если предположить некий… или скажем так, предложить некие сравнительные характеристики, то ильменские словене, которые населяли территорию Северной Руси в цивилизационном отношении были одним из самых развитых племен на тот период времени. Материальные источники, памятники материальной культуры, исторические исследования говорят о том, что уровень развития цивилизации вот этого анклава был достаточно высоким. Они лили стекло, они делали достаточно сложную керамику и так далее, и так далее. Рядом находящиеся племена финно-угорского происхождения, они на тот период времени не располагали такими материальными, скажем так, возможностями, ну и надо сказать, даже зачатками строгого администрирования государственного, которое на территории все-таки Новгородского княжества в тот период были. В то же самое время, Северная Европа, та часть Северной Европы, которую мы традиционно называем варяжской, или той частью, которая находилась под контролем викингов — людей, которые занимались морскими промыслами, людей, которые занимались пиратством, людей, которые занимались тем, что пытались реализовать свои экономические амбиции, максимально удобными путями. Вот они сталкивались с такого рода проблематикой, что плавание по морям, и уж тем более по океаническим водам содержало в себе огромное количество опасностей, в результате которых их экспедиции гибли. Они искали путь, который был бы максимально эффективным для реализации собственных экономических, или военных намерений, назовем это так. Вот путь из варяг в греки, устье которого находилось недалеко от Новгородского княжества, формирующегося еще на тот период времени, оно как раз было уникальным местом, откуда можно было бы начать экспансию этой условной метрополии, назовем ее так. потому что надо сказать, что варяги, или правильнее сказать, племена викингов, которые так, или иначе посещали Европу в разных ее видах, приложили руку к созданию государственности на территории современной Франции, современной Англии, современной Германии. Потому что устья рек, с которых так, или иначе начинались эти государства, контролировали практически всегда они. В случае со славянскими племенами, в случае с новгородским в частности… племенем новгородских ильменских словеней, произошла такая условная конвергенция культурная. Варяги предложили некие административные функции, функции военной защиты этого племени, с одной единственной целью, чтобы получить беспрепятственное проникновение на вот эту… вот в эту водную артерию. Потому что ильменские словене, которые занимались тем, что волоком перетаскивали суда, помимо своих основных промыслов, они в этом смысле были прекрасными посредниками, тем более, что и культурных различий фундаментальных между викингами и населяющими территорию современного Новгорода ильменскими словенями не было — это процесс постоянных взаимопроникновений, он даже в языковой сфере так, или иначе отражен. На уровне наименований, фамилий, имен.
А.Пичугин:
— Друзья, напомню, что в гостях сегодня у программы «Светлый вечер» на Радио ВЕРА Павел Одинцов — один из авторов идеи фильма «Князь», посвященного князя Владимиру, фильм вот сейчас выходит на экраны. И Павел Петрович также начальник управления по взаимодействию с общественностью и средствами массовой информации Верховного суда России. И так мы остановились, Павел Петрович, на том, что на формирование единого… ну даже не то чтобы единого, а на формирование государственности у славян, в котором, конечно же принимал участие князь Владимир, как правитель Киевской Руси.
П.Одинцов:
— И вот в качестве преамбулы я стал говорить о том, что викинги сыграли немалую роль в части формирования некой административной модели на территории Северной Руси. А что на самом деле произошло, в чем эта конвергенция интересов выражалась — викинги, которые имели интерес к Византии, к Константинополю, предложив свои военные, административные услуги вот этому славянскому племени, совпали с интересами этого же племени, совпали, и надо сказать, что вот этот условный проект метрополий, он был реализован с течением времени. Первоначально, первая экспедиция Аскольда и Дира, которая двинулась по направлению к Константинополю, она по известным причинам не смогла решить эту проблему. После того, как к власти пришел князь Олег — регент князя Игоря, ему эту проблему удалось реализовать. Потому что когда он осадил Константинополь, когда он его взял, он заключил правило беспошлинной торговли к Константинополем, которые безусловно были выгодными для вот этого симбиоза властного, который возник на территории Новгородского княжества. Когда эта территория так, или иначе, попала под контроль вот этого союза племен, когда она стала экономически привлекательной эта территория, а вы знаете, напрашивается невольная аналогия, потому что путь из варяг в греки с точки зрения экономической привлекательности, он в общем-то, очень сильно похож на то, что на сегодняшний день существует на территории нашей страны. Потому что безусловные наши богатства — это и углеводороды, и все остальное, конечно же они являются предметом притязаний со всех сторон, что называется. Вот эта территория в период ранней Руси, она была тоже объектом разнообразных притязаний. На эту территорию имели виды и германские императоры того времени, и Византия так или иначе эту территорию в своих собственных интересах рассматривала, вне всякого сомнения, сталкивая разного рода племена со славянскими племенами, ну еще и потому, что славянские племена, которые населяли эту территорию, представляли большую военную угрозу, о чем свидетельствуют неоднократные походы на территорию Византии со стороны славян. Но здесь не это главное. Как только эта территория попала под контроль вот этого союза, встал вопрос о сохранении этой территории, встал вопрос о том, каким образом эта территория должна быть подконтрольной, вот той формирующейся элите. Потому что совершенно очевидно, что, скажем так, племена викингов, племена норманнов, так называемые, они безусловно формировали политическую элиту Древней Руси, участвовали в этом, участвовали буквально, в том числе и на уровне, так сказать, прямых родственных отношений, если вы посмотрите на имена первых князей, или скажем части политической элиты того времени, там Свенельд, Рогволд, Рюрик, Трувор, Синевус — это все имена по большей части норманнского или скажем так балтского происхождения. Это уже вопрос дискуссионный.
А.Пичугин:
— Да, ну там еще много вопросов относительно того, кто из этих людей были живыми людьми, а кто вымышленной мифологией.
П.Одинцов:
— Или скажем так филологически…
А.Пичугин:
— Дружиной и домом.
П.Одинцов:
— Совершенно верно. Другое дело, что Вы знаете, мне кажется, что вообще постановка вопроса, относительно того, насколько справедлива норманская теория, или антинорманская теория, он некоторым образом уводит в сторону от мейнстрима исторического, он уводит в сторону от рассуждений, как же все-таки формировалось государство. Если эта территория представляла экономический интерес первоначально, если эта территория одновременно нуждалась в каких-то формах контроля государственного, то необходимо было выработать, во-первых, формы административного воздействия на эту территорию, равно как, и создать некий идеологический феномен, посредством которого вот это объединение могло бы произойти, вот этих вот разрозненных и совершенно разных по уровню культурного развития племен, населявших эту территорию. Если посмотреть на развитие политической элиты того времени, как она, извините за термин, мутировала, с течением времени. Вот если посмотреть на князя Святослава и прибегнуть к неким библейским аналогиям, он очень в этом смысле похож на первых библейских царей, на Саула, может быть, да, который выступал интегратором земель тогдашнего государства, формирующегося. Потому что он не ставил перед собой каких-то содержательных политических амбиций, он не вырабатывал идеологии, он занимался исключительно экспансионистской политикой, он завоевывал территории, причем продвигаясь медленно к югу Европы, приобретая те территории, которые по его мнению были комфортабельными для жизни, для проживания. У князя Владимира совершенно очевидно, который первоначально попадает в Новгород, на ту территорию, которая не была в большей степени привлекательной, чем Киев, потому что шла борьба прежде всего всегда за киевский престол. Он еще совсем юношей попадает в Новгород, и когда из Киева переправляясь в Новгород, он проделывает огромный путь, он понимает, какого рода территории, какой масштаб земельных, так сказать возможностей, не только земельных, но и водных путей и всего остального, что из этого вытекает, мог бы стать подконтрольным. В тот период времени маловероятно, что он что-то для себя сформулировал. И здесь крайне важно попробовать проанализировать, какова же антропология князя Владимира, что же это за человек такой, какого рода аналогии здесь могут напроситься.
А.Пичугин:
— И вот Вы в своем фильме пытаетесь это сделать, в первую очередь?
П.Одинцов:
— Да, и исходим мы вот из чего. Например, в одном из тропарей про князя Владимира есть прямая аналогия с апостолом Павлом, но эта аналогия касается прозрения князя Владимира в тот момент, когда он слепнет по преданию, по тем текстам, которым мы располагаем.
А.Пичугин:
— Но это тоже такой агиографический сюжет, который…
П.Одинцов:
— Отчасти.
А.Пичугин:
— Можем мы проверить, или не можем — это большой вопрос.
П.Одинцов:
— Отчасти, Вы знаете, иногда исторические произведения 50-летней давности представляют более мифологический… еще более мифологический продукт из себя, нежели источники, которые могут быть отнесены к X-XI веку. В этом контексте, вот рассуждая об источниках, о, скажем так, о тех памятниках не устной, а письменной культуры, которые так, или иначе об этом периоде времени сохранены. Их достаточно много — есть византийские источники, например, Лев Диакон, который подробнейшим образом описывает период, связанный с правлением князя Святослава и системой его взаимоотношений с Византийским государством. Есть сага Олафа Трюггвасона, которая является потрясающим памятником поэтической культуры, он, этот источник, во многом, он многоуровневый по своей интерпретации, но тем не менее, этот источник является тоже косвенным свидетельством присутствия, исторического присутствия князя Владимира, его личностных характеристиках. Есть ранние арабские источники, которые так, или иначе, источники, связанные с деятельностью арабских путешественников и даже миссионеров, которые свидетельствуют об этом периоде времени. Есть потрясающий, на мой взгляд, исторический памятник Повесть временных лет. Сколько бы ни говорили по поводу того, что это почти мифологическое, или поэтическое произведение… так это или не так, вопрос остается дискуссионным. Но в то же самое время хочется сказать, что монах Нестор, который написал это произведение, в основе своей, был насельником Киевско-Печерской Лавры, формирующейся в тот период времени. Он был учеником величайших русских святых, отцов основателей Киевско-Печерской лавры, он прославлен не за то, что он написал Повесть временных лет, а за то, что он был благочестивым человеком. Совершенно очевидно, что у человека, который так, или иначе, располагал некой исторической методологией, был поистине духовным человеком, мало оснований лукавить, или даже интерпретировать с учетом политической конъюнктуры, деятельность тех правителей, которые от него недалеко отстоят. Ведь сам монах Нестор, он по сути дела, современник святых благоверных князей Бориса и Глеба. Вот это удивительно, он жил в это время практически, он практически был свидетелем этих событий. Наверное, у нас сегодня больше оснований доверять ему, нежели доверять тем людям, которые по истечении XX века пытаются интерпретировать достаточно сложный и разнообразный материал на эту тему.
А.Пичугин:
— Ну, у нас появились огромное количество новых методик, в том числе археология, которая тоже позволяет судить о той, или иной… ну, позволяет судить как-то о правдоподобности того, или иного события.
П.Одинцов:
— Совершенно верно, и в этом смысле, может быть, они нам только помогают. Даже в контексте рассуждений на тему подлинности Повести временных лет Нестора летописца. Но все-таки, возвращаясь к теме князя Владимира, что бы мне хотелось сказать, когда мы говорим об аналогии князя Владимира с апостолом Павлом, мы чаще прибегаем к тем параллелям, что князь Владимир по аналогии с апостолом Павлом прозрел по итогам некоего, скажем так, временной потери зрения. Но вероятно, есть и другая аналогия, которая нам, как авторам фильма кажется более существенной. Апостол Павел не был теплохладным человеком, будучи ревностным иудеем, будучи блестящим знатоком закона, будучи человеком, который совершенно очевидно искренне относился к своей вере, гнал христиан по той простой причине, что он полагал, он искренне полагал, что эти люди попирают устои его веры. Что они, скажем так, это племя таких вот формирующихся сектантов, разрушают его собственные устои. И вот это искреннее намерение, Господь часто ведь прощает и по намерениям людей, искреннее намерение Господом было увидено и в результате чего произошла эта удивительная метаморфоза с самим апостолом. Когда он весь свой богословский пыл, свою страсть, вот такую миссионерскую, он перенес уже для новой веры, для нового типа веры, назовем это так. И он стал одним из самых мощных, может быть, катехизаторов и если угодно, первых, наверное, таких фундаментальных богословов, которые сформировали вообще весь корпус, основной каркас вот этого исторического, богословского здания христианства. Он в этом участвовал активно. Если рассуждать в этом контексте о князе Владимире, совершенно очевидно, что это был тоже не теплохладный человек — это был страстный человек.
А.Пичугин:
— Да, не мог быть теплохладным, потому что первый более, или менее упорядоченный пантеон языческих славянских богов составил тоже он.
П.Одинцов:
— Безусловно, и что самое интересное, вот родившись, имея, если угодно, даже кризис легитимности по меркам языческого общества, все-таки он родился от рабыни, интересней всего то, что в рамках съемки этого фильма, мы побывали в месте, где предположительно князь Владимир проживал первые три года своего существования в Псковской губернии.
А.Пичугин:
— Это где?
П.Одинцов:
— Село Будник, оно же называется в Повести временных лет, Будутинова Весь, мы побывали на этом самом месте. Есть предание, с которым связано… предание, по которому юноша тогда еще совсем маленький князь чуть было не утонул, но зацепился за камень, вот якобы этот камень сохранен, он является объектом почитания паломнического, туда приезжают люди, там даже кто-то вот по своей собственной инициативе построил часовню. И надо сказать, это такое сокровенное место, сокровенное место, потому что если даже предположить, что это так, доподлинно так, то вот собственно такие корневые истоки государственности, вот места, где обитали первые русские князья, одни из первых русских князей.
А.Пичугин:
— Мы продолжим говорить про фильм «Князь» о князе Владимире с автором идеи этой ленты — Павлом Одинцовым. Я также нашим слушателям напомню, что Павел Одинцов — начальник управления по взаимодействию с общественностью и средствами массовой информации Верховного суда России. Буквально через минуту снова здесь в студии на Радио ВЕРА Не переключайтесь!
А.Пичугин:
— Это «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Еще раз здравствуйте, друзья. Здесь в этой студии я — Алексей Пичугин и сегодня в гостях у нашей программы Павел Одинцов — историк, начальник управления по взаимодействию с общественностью и средствами массовой информации Верховного суда России, автор… один из авторов сценария, автор идеи фильма «Князь». Этот фильм о князе Владимире, я сразу проанонсирую, потому что не сделал это в начале программы, уже через несколько часов, точнее, в ночь на вторник, сегодня понедельник, вот грядущей ночью на канале «Культура» в 00.40 состоится премьера этого фильма. Мы, дорогие друзья, советуем вам очень его посмотреть. Заканчивается год, посвященный тысячелетию со дня смерти князя Владимира, и, наверное, финальным аккордом мероприятий, которые в этом году прошли, посвященных князю Владимиру, их было очень и очень много, является выход этого фильма. А сегодня мы говорим с одним из создателей ленты — Павлом Одинцовым. Еще раз здравствуйте!
П.Одинцов:
— Добрый вечер еще раз. Продолжая тему.
А.Пичугин:
— Да, мы остановились с Вами на том, что Вы готовясь к съемкам, готовясь к написанию сценария, вернее, побывали в тех местах, где князь Владимир рос — это нынешняя Псковская область, я так понимаю.
П.Одинцов:
— Совершенно верно, это совершенно недалеко от Пскова, это село Будник, или Будутинова Весь, как его еще называют. Место удивительное, почему… И вообще надо сказать, что этот фильм для нас реанимировал русскую действительность, историю Древней Руси в памятниках материальной культуры, потому что посмотреть на храм Спаса на Ковалеве, или храм Спаса на Нередице воочию, побывать в тех местах, которые может быть и не соотносимы с исторической эпохой князя Владимира непосредственно, но увидеть этот вот дискурс культуры, той христианской зарождающейся культуры, XI-XII веков, которые являлись прямым следствием правления князя Владимира — это удивительно. Потому что Русь как бы заново оживает для тебя. Надо сказать, что мы в качестве заставок к фильму, поскольку памятников материальной культуры не так много, связанных непосредственно с периодом правления князя Владимира, все-таки используем такой, знаете, ландшафтный дизайн, не побоюсь такой формулировки.
А.Пичугин:
— Спецэффекты?
П.Одинцов:
— Нет, не спецэффекты, мы намеренно уходим. Вообще надо сказать о стилистической подоснове фильма, мы намеренно уходим от некой ходульности, некой искусственности изображаемого, он построен по принципу научно-популярного кино, которое широко практикуется на BBC, когда единственный ведущий приглашает к рассказу, или повествованию зрителя. А в качестве натуры, в качестве сопроводительного материала выбирает исторические ландшафты, связанные с деятельностью тех, или иных исторических персонажей.
А.Пичугин:
— А художественные вставки там есть?
П.Одинцов:
— Ну, практически нет, за исключением графики, которая тоже носит утилитарный характер, объясняет природу некоторых событий, которые просто очень сложно визуализировать иначе. Но надо сказать, что эффект при первом просмотре тоже удивительный, потому что один человек, который посмотрел этот фильм, он сказал: «Я потом проехал по всем этим местам и посмотрел их намеренно, потому что это для меня было просто открытием историческим».
А.Пичугин:
— А очень важный вопрос, как мне кажется — проехал по всем этим местам — наверняка приходилось снимать что-то на Украине, или нет?
П.Одинцов:
— Вы знаете, вот по странному стечению обстоятельств, так получилось, что когда началась реальная съемка, уже на Украине происходили те события, которые происходили.
А.Пичугин:
— То есть, в Киеве снимать возможности не было?
П.Одинцов:
— Это было просто нереально, но надо сказать, что та география, которую мы затронули, так, или иначе, снимая этот фильм, она позволила во всей полноте раскрыть образ, Ну насколько это возможно, применительно к святому равноапостольному князю.
А.Пичугин:
— Но Киев хоть как-то присутствует?
П.Одинцов:
— Присутствует, ассоциативно, опосредованно, безусловно присутствует и не может не присутствовать в русской истории. Другое дело, что мы побывали в Норвегии, мы побывали в Константинополе — в Стамбуле современном, мы побывали, скажем так, на территории практически всей Древней Руси — Псков, Новгород, что-то мы снимали в Москве, потому что здесь тоже некие ассоциации, во всяком случае, происхождение власти, они вольно, или невольно на уровне символов напрашиваются, хочешь этого, или не хочешь. Но все-таки возвращаясь к теме князя Владимира, его личностного роста, его личностных метаморфоз, которые безусловно происходили с этим человеком. Совершенно очевидно — это был человек с гигантским внутренним потенциалом, это человек, который в процессе трансформации власти, в процессе трансформации государственности, той ранней государственности, менялся сам. Одно только то, что он был достаточно последовательным по меркам того времени реформатором, стремящимся к некой универсализации отношений на территории, подведомственной ему, его реформы, связанные с попыткой создать некий пантеон, предполагающий такие зачатки монотеизма, потому что он Перуна намеренно ставил во главу угла с тем, чтобы создать достаточно жесткую иерархическую модель религиозную, посредством которой можно было бы тоже, наверное, управлять. Потому что совершенно очевидно, что аксиологический фактор, фактор религиозный является в том числе системой, посредством которой достигаются в том числе и мощные управленческие результаты.
А.Пичугин:
— А можно я у Вас спрошу, как у историка, и как у человека, который в эту тему довольно глубоко погружался, в момент создания фильма, как Вы считаете, изначально выбор в пользу монотеизма и в первую очередь христианства у князя Владимира был личностным фактором… вот первостепенную роль играл личный фактор, или это было осознание того, что дальнейшее развитие государства возможно только в русле монотеистической религии в союзе с теми государствами, религию, признанную в которых принимают?
П.Одинцов:
— Читая разного рода материалы, Вы знаете, очень интересная книга, я бы ее прямо проанонсировал в этом контексте, которую написал замечательный на мой взгляд историк, достаточно скромный человек, при всем при том, что он уже написал достаточно много книг исторических — Алексей Карпов. Замечательная книга, вышедшая в серии Жизнь замечательных людей про князя Владимира, на мой взгляд, он использует ту методологию и тот прием, посредством которой раскрывается антропология князя Владимира, поступательно раскрывается. Он развивается, он меняет свое представление о происходящем. Имея вот этот запал, имея эту данность от Бога, от природы, данность человека, склонного к экспансии, он меняется сам в процессе этого опыта. Одно только то, что по меркам языческого времени, те поступки, которые он изначально совершает, вроде как бы и нельзя осудить строго — он причастен к убийству брата Ярополка, так, или иначе, то, что он проделывает в Рогнедой и со всем ее домом, тоже выходит за рамки понимания современного человека, хотя по меркам языческого времени, ну, наверное, ничего такого сверхъестественного тут и не произошло. Но совершенно очевидно, что с момента, когда князь Владимир, скажем так, участвуя в завоевании собственных территорий, борясь за Киевский престол, он изменяется сам. Изменяется причем в сторону такого крена, в сторону движения к некой рефлексии сложной, оценочной рефлексии. И мне кажется, вот поворотным событием в его жизни, и я делаю такой вывод на основании достаточно большого количества источников, является факт того, что некогда он был причастен к убийству двух варягов в Киеве, которые были христианами, которых он в свою очередь попытался принести в жертву, правильнее сказать, ребенка он пытался принести в жертву, то есть, он пытался придать новой религии, которую он формировал, языческой, большую энергию, больший запал. Он решил принести человеческую жертву, может быть коллегиально, может быть индивидуально, чтобы вдохнуть в этих старых богов новую жизнь. И вот когда это происходит, происходит убийство со всеми теми коннотациями сложными, со всеми теми речами, которые произносит отец этого убиенного ребенка, возникает вот это мощное ощущение того, что князь Владимир начал меняться, что-то не выстраивается в его системе координат, не только рационализм, не только государственная целесообразность решает все проблемы вокруг, но еще и просыпается его душа. Вы знаете, это прочитывается в разного рода источниках, которые так, или иначе повествуют об этой истории. И вот когда эти изменения начинают с ним происходить, возникает потребность – потребность в объяснении происходящего. Когда он приглашает к себе, условно, назовем их миссионеров, разных конфессий, когда он посылает посольство для того, чтобы понять какого рода религии из числа традиционных на тот период времени существуют и как они выглядят, чтобы получить обратную связь от этих людей. И очень убедительно выглядит вот эта вот часть повествования, когда говорится о том, что представленный грек, философ, рассказывает ему, показывает запону со сценами Страшного суда, рассказывает о том, вот все вмещается в одну фразу — как хорошо тем, кто справа, и как же плохо тем, кто слева. Я сейчас могу ошибиться в формулировке, но смысл именно такой. Князь Владимир вполне возможно и вполне допустимо, рефлексирует по этому поводу. Ведь он причастен к огромному количеству событий, которые не могут не отложиться, не могут не сопровождать его всю последующую жизнь. Он ищет какое-то объяснение для себя и греческий философ, который приезжает с объяснениями существа собственной веры, оказывается для него убедительнее. А уже потом все остальное, надо полагать. Потому что князь Владимир на этом не останавливается, он не принимает веру вот так вот на все 100%, он ее исследует, исследует и собственным историческим опытом. И когда берет Корсунь, он ее исследует, и когда он выдвигает амбиции перед императорами византийскими собственными, он их обозначает, что не хочу быть просто человеком, которого вы крестив получили в качестве сателлита, нет, его амбиции шире. Его не покидает чувство того, что он не должен расставаться с системой государственных координат, но личностная метаморфоза совершенно очевидно происходит. И происходит она уже в тот момент, когда Владимир осознанно принимает крещение и когда меняется тип его правления. Владимир становится человеком, по меркам раннего средневековья, гуманистической культуры. Когда ему говорят: «Почему ты перестал наказывать разбойников?» — которые в большом количестве свирепствовали на дорогах в то время, он говорит: «Боюсь греха», — то есть, понимаете, какая степень страха Божьего присутствует в этом правителе. Единоличном правителе, правителе, который осаждал не только территорию собственного государства — разного рода города, которые так или иначе ему на пути историческом попадались, но еще и половину Европы, воевал с половиной Европы. Он воевал на территории современной Чехии, он воевал… он много где воевал, скажем так. и вдруг этот человек меняется, даже по описаниям, по тем летописным описаниям, которые для нас сохранились, и надо сказать, что в семье этого человека вырастают два святых князя — Борис и Глеб. Причем степень святости этих людей, или скажем так, тот подвиг, который они совершают, ну уж извините меня, он некоторым образом походит на подвиг самого Спасителя, потому что это такая степень братской любви, которую они демонстрируют в своем подвиге, которую сложно было бы предположить, ну еще полстолетия назад на территории, пусть и Киевской Руси. Но и потом надо сказать, что Владимир с момента принятия крещения меняет многое и в государстве, в системе управления государством. Вот те пиры, которые описываются в Повести временных лет, куда он приглашает не только дружину, они меняют сословную природу общества, потому что это уже пиры не только для дружины и военной аристократии того времени, но и для людей. Он привозит на подводах помощь для больных, он раздает вплоть до денег людям, которые в этом нуждаются. Это некоторым образом содержит в себе такую гуманистическую составляющую того времени.
А.Пичугин:
— Друзья, Павел Одинцов — начальник управления по взаимодействию с общественностью и средствами массовой информации Верховного суда России, историк и один из авторов фильма «Князь» о князе Владимире сегодня у нас в гостях в программе «Светлый вечер». Говорим о князе Владимире и о книге. Напомню также, что премьера самого фильма состоится на канале «Культура» сегодня в 00:40, вернее уже завтра, но буквально уже через несколько часов. В ночь с понедельника на вторник, с сегодня на завтра в 00:40 на канале «Культура» все желающие смогут этот фильм посмотреть. Так, а мы возвращаемся к князю Владимиру и к тем метаморфозам, которые с ним произошли после крещения.
П.Одинцов:
— Вы знаете, вот даже тот тип цивилизации, который был выстроен, не без участия князя Владимира с течением времени, ну фактически к XII веку, к домонгольскому периоду, в особенности, я даже может быть некоторым образом буду резонировать. Почему — потому что мне кажется, что тот тип цивилизации, та культура, которая возникла в результате вот этой личностной трансформации и государственной трансформации, современному человеку ближе, нежели все последующие историко-культурные наслоения. Вот, например, если взять эпоху, связанную с деятельностью Екатерины II, или Петра I, или других русских правителей более позднего периода — это все-таки культура, или правильнее сказать цивилизация, которая во многом базировалась на очень высоком уровне присутствия, скажем так, крестьянского населения, назовем это так — крестьянская цивилизация. Потому что основная продукция создавалась в системе, назовем это так, аграрных координат. При князе Владимире формировалась ремесленная, городская цивилизация, среди лесов, среди непролазных болот буквально за столетие выросла, как ее тогда называли, гардарика, или градарика — страна городов. В исторических источниках европейских того времени, и уже в бытность Ярослава Мудрого, Владимира Мономаха, последователей князя Владимира, мы имели дело с очень сложным цивилизационным кодом этой территории. Другое дело, как на это повлияло 250-летнее нашествие татаро-монгол, как на это повлияли все последующие культурные, властные и прочие инъекции, во что трансформировалась Древняя Русь в последующем. Но надо сказать, что вот этот эффект, который возник в результате выбора веры, в результате выбора культуры, потому что, если все-таки взять за основу византийскую традицию богослужебную и прочие традиции, конечно это вне всякого сомнения привнесло много чего в жизнь древних славян, населявших территорию Древней Руси. Но при всем при этом князь Владимир был удивительным человеком, он сумел еще и это трансформировать, то есть, это не было восприятием и принятием византийского православия в чистом виде. Все равно, в известном смысле слова, произошли некоторые изменения в природе восприятия христианства. И поэтому и тип богослужения, и культура, которая так, или иначе вытекает из вообще всей системы славянских христианских координат, они на лицо и вот они по сию пору живут, тысячу лет. И эту систему кодов, эту культурно-историческую духовную матрицу заложил князь Владимир, вне всякого сомнения. И здесь, как мне кажется, крайне важным является вот еще какой фактор, если протогосударство, или предгосударственность русская формировалась на протяжении нескольких веков, ну историки некоторые отмеряют дату VI век, с момента основания первых поселений на территории Киевской Руси, с момента организации власти административной на этих территориях, все-таки государственность институциональная, имеющая такую универсальную ценностную природу, она возникает только после князя Владимира — с момента христианизации этих территорий. Хотя сам процесс христианизации безусловно…
А.Пичугин:
— Занял очень долгий процесс.
П.Одинцов:
— Занял очень долгий процесс и занимает, потому что мы же не можем сказать, что он остановился по истечению вот такого количества времени.
А.Пичугин:
— Да, естественно, он продолжается и после 70 лет советской власти он набирает, какие-то новые обороты. Ну да, это конечно все так, но очень интересно еще конечно вернуться к фильму к самому. Вы говорите, что… это мы уже перескакиваем из X века в XXI к премьерам фильма. Когда он вообще вышел? Вы же, я знаю, что с ним по стране уже успели поездить.
П.Одинцов:
— Вы знаете, по стране нет, но фильм снимался в течение полутора лет. Это был очень сложный процесс, потому что для того, чтобы методологически по-новому подойти к съемке этого фильма, для того, чтобы не превратить его просто в сухой календарь исторический, или, скажем так, это действительно большая дерзость, снимать фильм про святого равноапостольного князя, большая дерзость. Ведь объяснить природу такую сложную, многомерную природу и этого человека, и скажем так, концептуального важнейшего события в русской истории, как крещение, было бы, наверное, большим дерзновением и я бы даже сказал, наглостью, при условии, что ты не имеешь какого-то духовного окормления.
А.Пичугин:
— Да, но все-таки, где Вы уже успели показать его?
П.Одинцов:
— Ну, вот пока только в Смоленской семинарии.
А.Пичугин:
— Пока только в Смоленске, понятно.
П.Одинцов:
— По сути дела премьера состоится на телеканале «Культура», мы не могли показывать этот фильм раньше, почему — потому что это и часть договоренностей наших. Я думаю, что сразу после трансляции этого фильма на телеканале, мы сделаем специальный сайт на котором будет размещен фильм, материалы сопроводительные, которые так или иначе будут разъяснять природу самого исторического события и скажем, некоторым образом рассказывать о том, как этот фильм снимался, с какого рода сложностями и трудностями пришлось столкнуться. И искушениями, которых было очень много.
А.Пичугин:
— А Смоленск, Вы говорите, что в Смоленске пока он только был показан, в Смоленской семинарии. Смоленск же тоже древний город, который тесно связан с именем князя Владимира.
П.Одинцов:
— Безусловно.
А.Пичугин:
— Ну и с именем Бориса и Глеба, конечно.
П.Одинцов:
— Надо сказать, что Смоленск в этом смысле вообще уникальное явление. Почему — потому что это средоточие разного рода притязаний. Потому что именно через территорию Смоленска всегда, во всех 100 случаях из 100 к нам приходили враги, ну за тем исключением, когда они приходили с Востока, например.
А.Пичугин:
— Ну, тоже верно.
П.Одинцов:
— И эта территория, и князь Владимир бывал на этой территории, и надо сказать, что меня Смоленск приятно поразил, как город. Почему — потому что, во-первых, сохранено большое… несмотря на частые разрушения, которым город подвергался, сохранилось большое количество памятников материальной культуры.
А.Пичугин:
— Очень милый город, честно говоря, после Владимира, на территории современной России у нас не так много городов, среди них Смоленск.
П.Одинцов:
— Меня поразила и семинария Смоленская.
А.Пичугин:
— Там, если на секундочку отвлечься — Новгород, Псков, Смоленск, Владимир, Суздаль.
П.Одинцов:
— Форпост.
А.Пичугин:
— Да, такие крупные, нет, это скорее даже крупные государственные центры, поэтому там и сохранялось и строилось.
П.Одинцов:
— Безусловно. Надо сказать, что в известном смысле, наш фильм — это не только попытка рассказать о князе Владимире, о периоде историческом, который так, или иначе с ним связан — это еще и попытка реанимировать русскую историю. Причем реанимировать и демифологизировать ее. Потому что существует огромное количество в обиходе рассуждений на тему того, что вы знаете, русская история, она к сожалению таким образом формировалась, что вероятно выбор византийского православия, или скажем, восточного православия — это вообще историческая ошибка в результате чего нарушен цивилизационный код. Проводятся какие-то аналогии с Западной Европой, с частью стран Западной Европы, или например, с протестантской Европой по степени разного рода цивилизационных достижений.
А.Пичугин:
— Протестантами мы не могли при князе Владимире стать, при всем большом желании.
П.Одинцов:
— Тем не менее, во всяком случае такого рода рассуждения мы часто слышим. Мы часто слышим, что дескать, вот, наверное, этот выбор был по каким-то причинам, как это кому-то кажется, неправильным. Но это совершенное заблуждение и более того — это незнание, часто незнание, или намеренное незнание вот этой ранней русской истории. Почему — потому что это были очень сложные, многомерные, многоаспектные процессы, которые формировали одну из самых сложных цивилизаций, экспансия которой распространилась на добрую половину планеты земля. Одно только то, что мы занимаем вот такую территорию — это в общем-то результат, наверное, того культурно-исторического кода, который был заложен первоначально в формировании нашей государственности. Другое дело, что мы, как страна, христианской культуры первоначально, подвергались большому количеству искушений ,и это тоже нормально, наверное, с точки зрения религиозно-богословской трактовки истории. И вот еще один момент немаловажный, на котором бы мне хотелось остановиться. Не помню в какой точно работе у Гегеля есть такое измерение истории, он говорит, что история есть ни что иное, как материальное воплощение Божественного замысла. Вот если историю прочитывать таким образом, междисциплинарно, сочетая в себе некоторые знания агиографического материала, святоотеческого предания, помимо источниковедческой базы. Потому что безусловно сама по себе историческая наука, она от этого своей ценности никоим образом не утрачивает, но она может быть дополнена такими удивительными, даже с эстетической точки зрения удивительными вещами, как житийный корпус. Который так или иначе объясняет природу русских князей, мотивацию их поступков. Часто за таким немножко приземленным взглядом на русскую историю, мы этого не замечаем, мы не всегда можем понять мотивацию принимаемых решений князьями, не будучи посвященными в тот контекст, в тот религиозный контекст. Вот, кстати, возвращаясь к вопросу о князе Андрее Боголюбском. Ведь этот образ, если его показать во всей полноте, ну насколько это возможно вообще художественными методами, он действительно может пробуждать огромное количество сложнейших переживаний и непонятных современному человеку.
А.Пичугин:
— Кстати, не меньше, чем князь Владимир. Но, к сожалению, Андрей Боголюбский — немного забытая фигура русской истории, но очень важная.
П.Одинцов:
— Иногда намеренно забытая фигура.
А.Пичугин:
— Может быть не намеренно, просто вектор развития пошел в другую сторону, у него был Владимир, а Владимир теперь областной центр всего лишь, но не столица.
П.Одинцов:
— Да, но Вы знаете, вот это интересно. Ключевский, когда говорит о том наследии, которое оставил Андрей Боголюбский, он говорит, ну Василий Осипович Ключевский — либеральный русский историк, он скажем, человек своего времени, он скорее с позитивистских позиций оценивал ту, или иную историческую фигуру. Рассуждая об Андрее Боголюбском он говорит, что с одной стороны он был первый великоросс, то есть, тот человек, который начал формировать вот эту почти монаршую традицию в системе государственной власти. С другой стороны он говорит, что все его деяния, все его, скажем так, последствия его правления, они оказались вот к сожалению не теми, которых ожидали. Но как к этому подходить, вот если взять опять же библейское измерение истории. Ну вот предположим, есть две традиции, два типа интерпретации исторических событий. Ну, предположим, если рассуждать в ветхозаветных категориях, вот есть Содом, с известными последствиями для него, есть Ниневия, которая покаялась и была соответственно на какой-то период времени прощена.
А.Пичугин:
— Избавлена.
П.Одинцов:
— Избавлена от того, к чему в конечном итоге все равно все пришло. Так вот, если говорить о предвосхищении некой перспективы исторической, князь Андрей Боголюбский — это удивительный образ. Во-первых, он отказывается от войны за киевский престол, потому что собственно борьба за киевский престол, она приводила к крайне деструктивным результатам, потому что деградировала не только система управления, но и просто люди погибали, князья погибали, погибала военно-политическая элита того времени. Ни о какой консолидации, ни о какой концентрации общенациональных интересов и речи не могло быть тогда, когда речь шла просто о войне за княжество между братьями, по большому счету. Он от этой идеи отказывается, он начинает формировать принципиально новый тип политического центра. Причем выбирая новую геополитическую локацию, он выбирает север по отношению к Киеву. И во многом предвосхищая те угрозы, которые нам уготовлены были.
А.Пичугин:
— Я к сожалению вынужден Вас прервать. Потому что это очень интересная тема, снимайте скорее фильм про Андрея Боголюбского, мы его обязательно здесь в этой студии обсудим. А наше время нашей программы уже к сожалению закончилось.
П.Одинцов:
— Спасибо!
А.Пичугин:
— Я только напомню нашим слушателям, что говорили мы сегодня про фильм «Князь Владимир», который уже через несколько часов в 00:40 на канале «Культура» будет презентован. Не пропустите все, кто интересуется русской историей. Думаю, что фильм будет вам интересен. 00:40 на канале «Культура» презентация фильма «Князь». Сегодня мы об этом фильме и о личности князя Владимира беседовали с Павлом Одинцовым — одним из авторов сценария, автором идеи фильма «Князь». Павел Петрович Одинцов также начальник управления по взаимодействию с общественностью и средствами массовой информации Верховного суда России, историк. Меня зовут Алексей Пичугин, всего доброго, будьте здоровы. Павел Петрович, спасибо, что пришли!
П.Одинцов:
— Спасибо большое!
А.Пичугин:
— Ждем у нас в гостях снова, до свидания.
П.Одинцов:
— Спасибо, непременно, всего доброго!
Все выпуски программы Светлый вечер
«Иннокентий Сибиряков». Дмитрий Толоконников
Поделиться
Гость рубрики «Вера и дело» — Дмитрий Толоконников, председатель фонда имени Иннокентия Сибирякова, председатель правления ГРК «Западная» — группы компаний в области золотодобычи.
Разговор посвящён Иннокентию Михайловичу Сибирякову — русскому предпринимателю и благотворителю XIX века. Он помогал студентам, научным и просветительским проектам, библиотекам, школам, церковным и общественным начинаниям и воспринимал богатство не как привилегию, а как ответственность и служение.
Отдельной темой становится духовный путь Иннокентия Сибирякова: от наследника богатой сибирской купеческой семьи до человека глубокой веры, самоотречения и монашеской жизни на Афоне. В беседе также звучит рассказ о том, как сам Дмитрий Толоконников впервые узнал о Сибирякове во время поездки на Святую гору Афон.
Также речь идёт о работе фонда имени Иннокентия Сибирякова, поддержке семей, образовательных и просветительских проектов, теме демографии и помощи женщинам, оказавшимся перед выбором сохранить жизнь ребёнка. В завершение обсуждается премьера спектакля в театре «Ленком», посвящённого жизни и духовному преображению Иннокентия Сибирякова.
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
Все выпуски программы Вера и дело
Свято-Троицкий Серафимовский женский монастырь
ПоделитьсяВ живописном месте в предгорье Эльбруса, в Кабардино-Балкарии, расположен Свято-Троицкий Серафимовский женский монастырь.
История его создания связана с историей любви двух человек, принадлежавших разной вере, Екатерины Алексеевны Хомяковой и Астемира Шериева. Полюбив друг друга, они смогли создать на этой земле удивительное пространство. В центре всего возвышается величественный храм в честь Пресвятой Троицы, созданном в древнем грузинском стиле, вокруг располагались монастырские постройки, прекрасный огромный сад, при обители был построен кирпичный завод, сыроварня, организовано молочное хозяйство и ремесленные мастерские.
Екатерина Алексеевна, дочь религиозного философа, богослова, писателя и поэта, основателя движения славянофилов Алексея Степановича Хомякова, вложила все свои средства, создав здесь центр культуры и Православной веры. Для местных жителей была открыта амбулатория, школа, мастерские. В наши дни обитель возрождается трудами монахинь, горячо полюбивших эту землю. Приехав сюда однажды, несомненно, вам захочется сюда обязательно вернуться, чтобы насладиться бесконечной далью гор, простором и неповторимой атмосферой, созданной в любви ко Господу и друг ко другу. В монастыре всегда ждут и паломников и прихожан, и всех желающих потрудиться на ниве Христовой.
А. Шалыгина
— Как человек созидает свой дом? Он старается сделать его красивым и уютным, наполняет множеством любимых вещей, украшает фотографиями близких, приглашает родных и друзей на памятные даты, торжественные события, чтобы порадовались вместе с ним. Каждый дом неповторим, он отражает жизнь тех людей, которым принадлежит. Они оставляют в нём своё тепло, свою радость и боль. Они вкладывают в него свои мечты и надежды. И чем человек становится старше, он любит свой дом всё больше и больше, как будто все те события, которые в нём произошли, те переживания и встречи, наполнив эти стены, никуда отсюда не уходят, так и остаются главным содержанием, богатством этого дома. Но не только свои дома стараются создать люди для себя и своих потомков. Многие из тех, кто жил повсюду на нашей земле, и в центре России, и на её окраинах, старались украсить свою жизнь присутствием рядом со своим домом храма — дома Божьего.
Здравствуйте, дорогие друзья. У микрофона Анна Шалыгина. Сегодня мы с вами отправляемся в очень необычное путешествие. Если нам улыбнётся погода, по дороге мы будем видеть вершину Эльбруса. А если вокруг Тамбуканского озера разольётся плотный туман, будем пробираться сквозь дымку в предгорье Кабардино-Балкарской республики, в Свято-Троицкий Серафимовский женский монастырь. Он расположен так живописно, что, приближаясь, забываешь, что находишься на территории Российской Федерации — всё необычайное: и названия посёлков, и бесконечные яблоневые сады, и разлетающиеся на все стороны света склоны и отлоги гор. Это ещё не скалистые великаны, а мягкие, пушистые холмы, бархатные предгорья, по которым взгляд летит быстрее птицы. Вот в этих красочных местах, неподалёку от станицы Зольской и посёлка Залукокоаже, в нынешнем селе Совхозное около 150 лет назад дочь религиозного философа, мыслителя, богослова, писателя и поэта Алексея Степановича Хомякова Екатерина Алексеевна Хомякова стала одной из самых богатых помещиц этого края. Она купила здесь 500 десятин земли и решила связать этими местами свою жизнь. Почему? Об этом, наверное, расскажет самое главное здание, возведенное в её поместье, которое называли «Хутор Хомяковой», «Хомячиха». Это Троицкий храм, построенный в стиле древних грузинских храмов. Он возвышается над всей округой мощно и в то же время невероятно изысканно. О том, как устраивался монастырь, о том, что побудило московскую дворянку приехать в Кабарду и зачем, об этом мы говорили с настоятельницей Свято-Троицкого Серафимовского монастыря игуменией Тамарой (Ушаковой).
Игум. Тамара (Ушакова)
— Когда я сюда заступила, года три спустя после того, приехал глава местный и предложил мне проехаться по селу — как бы познакомить меня с селом. С одной стороны проехали, поехали вот туда, вниз, с другой стороны, вниз спустились. И вы знаете, какая красота, как смотрится наш прекрасный храм оттуда, снизу — такой маленький, но какой-то всё равно величавый. И невольно вспоминается Хомякова Екатерина Алексеевна, которая долго искала это место, чтобы здесь воздвигнуть храм, когда она стала обладать землями местными, а их довольно много было. Те поля вот там — это всё были монастырские. Она здесь захотела выстроить храм.
А. Шалыгина
— Как переплетаются судьбы людей в сложный орнамент, в причудливый рисунок. В семье Хомяковых воспитывался мальчик с Кавказа — Лукман, крестник Алексея Степановича, впоследствии видный представитель российской администрации на Кавказе, этнограф, историк Дмитрий Степанович Кодзоков. В его доме останавливались члены семьи Хомяковых, приезжая на курорт, а затем младшая дочь Алексея Степановича Хомякова, замечательного человека, верного сына России, основателя движения славянофилов, разностороннего религиозного мыслителя и благочестивого христианина. Софья Алексеевна стала владелицей дачи в Кисловодске. Она жила здесь подолгу и завещала устроить в своём доме после её кончины благотворительное заведение — лечебницу для детей, больных туберкулёзом. И домик этот сохранился до наших дней. Как претворились идеалы Хомякова в его семерых детях, которые очень рано остались без мамы, и своего папу они потеряли совсем в юном возрасте. Например, Сони было 13, а Екатерине всего 17 лет. Но неистощимая энергия отца преобразилась в них таким ярким действием — созиданием многих прекрасных начинаний. Екатерина Алексеевна, вероятно, приехала в гости к сестре на воды. Ей было уже около 36 лет, и вдруг её жизнь совершенно переменилась. В Кисловодске состоялась встреча, которая положила начало монастырю, о котором мы рассказываем.
Игум. Тамара (Ушакова)
— Внутреннее какое-то вот желание возгревается. Откуда оно берётся — мы не можем этого понять, но откуда-то оно берётся. И вот ей надо было его встретить на рынке, познакомиться с этими бурками. Сначала он на неё не обратил никакого внимания. Какой-то генерал подошёл, покупал последнюю бурку, он с ним был занят. А она встряла как бы: «Эта бурка продаётся?» — а она у него уже последняя была, эта бурка. А он через плечо так кинул ей: «Эта бурка уже продана». А потом, когда он обернулся и увидел её, не сказать, что она была красавицей, что она поразила его внешними какими-то качествами, но вот что-то пробежало между ними, какая-то стрелочка, вот от сердца к сердцу, как говорят. И всё, и пошло, и завязалось, вот ниточка по ниточке завязалось знакомство, а потом такое общение, а потом тесное общение. И удивительная была у них жизнь, хотя у него она, конечно, была короткая. И главное, что он чётко понимал, что он мусульманин, а завёл как бы отношения с православной. Он чётко понимал, что отношения не узаконены и понимал, что он грешен. И он говорил, когда заболел, когда лежал уже в этой качалке: «Я знаю, это Аллах меня наказывает, попускает мне вот эти страдания взамен очищения от моих грехов». Как бы он всё чётко понимал, представлял и всё это знал. Но, может быть, Бог его помиловал. Он очень хорошо ей помогал, был правой рукой, был управляющим и по строительству, и по хозяйству. Во всех отношениях она могла спокойно опереться на его плечо и знала, что надёжно и во всякое время. И здесь она ему построила небольшой домик, он цел до сих пор — это интересно — в 400 метрах отсюда, от храма, так, чтобы можно было видеть одному другого и другому первого. Они друг друга видели на расстоянии — тогда ещё так не было застроено всё. И наш местный глава Харабий Муштафаевич возил меня и показывал тот дом. И это удивительно, как оно всё связано. Я даже объяснить не могу и понять ничего не могу. Принимай просто, как даётся, и всё.
А. Шалыгина
— В этот день мне посчастливилось встретиться с человеком, который помнит самые первые шаги по возрождению обители в наши дни. Его мама, первая настоятельница Свято-Троицкого Серафимовского монастыря, игумения Антония (Бобылева) начинала здесь всё с нуля. Протоиерей Валентин Бобылев, благочинный Нальчикского церковного округа, вспоминал, как они вместе с мамой приехали сюда. И, не соглашаясь ни на какие уговоры, потому что от монастыря сохранились только стены храма без кровли, жить было негде, она всё равно осталась. Что движет человеком в особые минуты его жизни, когда он понимает, что это и есть его судьба, место, куда его привёл сам Господь? Батюшка Валентин тоже рассказал об этой встрече, которая положила начало обители — о встрече Екатерины Хомяковой и Астемира Шериева.
Прот. Валентин Бобылев
— Дело в том, что приезжали люди на лечение на воды — курорт уже тогда был, в те времена. И вот однажды там отдыхала Екатерина Алексеевна Хомякова, дочь известного славянофила Алексея Хомякова. И Астемир Шериев, местный житель, соседнее село здесь недалеко было — он, может быть, какие-то изделия сувенирные предлагал, бурки и так далее. В общем, произошла их встреча, которая переросла в дружбу, дружба — в чувства. И Екатерина Алексеевна покупает здесь землю. Она приезжает сюда, обустраивается. Астемир Шериев становится её помощником. Строится здесь кирпичный завод. Она начинает строить здесь поместье, он управляющий у неё был. Здания, которые сохранились вот здесь неподалёку — это есть одно из технических помещений её усадьбы и одно из зданий жилищ. Вот как местные люди сохраняют эту историю, а я близко знаком с прямым потомком Астемира Шериева. Это его правнучатая племянница Валентина Борисовна Шериева, начальник ЗАГСа Кабардино-Балкарии. И она хранит мечту здесь сделать такой памятный монумент этой романтической любви, этой истории, этой встречи.
А. Шалыгина
— Рассматривая страницы дореволюционной истории Свято-Троицкого Серафимовского женского монастыря, не перестаёшь удивляться тому, как он в столь короткое время вырос в такую заметную обитель. Думается, что её духовное покровительство святым преподобным Серафимом Саровским сыграло при этом немаловажную роль. Утверждённый Святейшим Синодом в 1907 году приход при Свято-Троицком храме, выстроенном на хуторе помещицы Хомяковой, был преобразован в монашескую общину. Если заглянуть в историю семьи Хомяковых, известно, что сам Алексей Степанович очень почитал старца Серафима, считая Саров одним из главных духовных центров России. В их родовом поместье в Богучарово в Тульской области в доме находилось множество литографических портретов батюшки Серафима. Вероятно, мама Хомякова, Мария Алексеевна, ездила с детьми в паломничество в Саров, когда ещё преподобный Серафим не был прославлен. Дома она всегда носила шапочку, освещённую на могиле саровского старца, и пила воду, не иначе как кладя в неё кусок от камня, на котором святой Серафим проводил ночи в молитве. А игумения Тамара рассказала о том, что Екатерина Алексеевна, дочь Хомякова, могла присутствовать в Сарове на прославлении святого преподобного Серафима Саровского в 1903 году.
В храме, выстроенном в честь Пресвятой Троицы, сохранились каменные киоты, в них вставлены замечательная икона преподобного Серафима Саровского и образ Пресвятой Богородицы «Умиление», перед которым молился батюшка Серафим в своей келье в Саровской пустыне. Храм, построенный Екатериной Алексеевной Хомяковой, стал для этих мест воплощением православия на Северном Кавказе. Он был возведён из местного камня травертина-ракушечника и сохранился внешне практически неповреждённым. Владелица усадьбы пригласила известного архитектора академика Сергея Соловьёва для создания проекта и предложила выполнить его в стиле грузинской архитектуры. Наиболее близким является прообраз храма, расположенного в селении Казбеги напротив горы Казбек. А также Троицкий храм многим напоминает собор Гелатского монастыря в Грузии. Но это, скорее, обобщённый образ в стиле грузинского зодчества. Храм был несказанно красив: резные золочёные иконостасы и царские двери, утварь из чёрной воронёной стали, напрестольное Евангелие, одежда для Престола — всё было выполнено с особым изяществом. Трудно представить, что в центре бедных кабардинских и ингушских поселений стоял православный храм такого величия и красоты.
Но со временем Екатерина Алексеевна удивила всех не только богатством и изысканностью храма. Она создала на этих землях центр культуры садоводства, животноводства, ремёсел для местного населения. Их союз с Астемиром, вероятно, в обоих пробудил такие созидательные силы, что, казалось, они соревновались друг с другом в изобретении всё новых и новых идей. Прежде всего, Екатерина Алексеевна насадила вокруг своих построек прекрасный сад. Кто путешествовал к Эльбрусу, знает, что дорога в горы идёт вдоль многочисленных яблоневых садов Кабардино-Балкарии. А когда мы спустились из монастыря к источнику, я увидела, что такое сады алычи.
— Это что такое?
Игум. Тамара (Ушакова)
— Алыча.
А. Шалыгина
— Я первый раз вижу, как зреет алыча.
Игум. Тамара (Ушакова)
— Алыча почти созрела — жёлтая. Здесь есть ещё такая тёмная, бордовая, есть зелёная. Вот несколько видов — и вся такая вкуснячая. Это всё старания Хомяковой.
А. Шалыгина
— Ой, ну надо же какая красота. Первый раз вижу — у нас так абрикосы растут, а тут такая красота — алыча.
— Матушка Тамара мечтает о том, что земли вокруг обители вновь вернуться к монастырю, потому что садом совсем некому заниматься — он постепенно стареет и вырождается. Но Екатерину Алексеевну можно смело назвать родоначальницей садоводства в Кабардино-Балкарии. Она ещё в 80-х годах XIX века выписывала саженцы из-за границы и создавала здесь райский угол. Впоследствии, когда приход, для которого в округе было слишком мало дворов с православным населением, преобразовался в монастырь, здесь была создано образцовое молочное хозяйство, а затем различные мастерские. И когда в обители после начала Первой мировой войны было размещено 150 детей-сирот, девочки трудились в мастерских, которые приносили огромную пользу и монастырю и окрестным жителям. Об этом рассказал отец Валентин.
Прот. Валентин Бобылев
— Вот здесь сохранился в архиве устав женской художественно-ремесленной учебной мастерской Свято-Троицкой Серафимовской общины в городе Пятигорске. У них были ткацкие станки, на которых они ткали какие-то полотенца, скатерти и так далее. Здесь были привезены коровы швейцарской породы. И когда девочка подрастала к замужеству, ей как бы в приданное давали корову и ткацкий станок. И вот есть здесь же из журнала 1911 года, когда проверялась деятельность монастырей, это место — хутор Хомяковой — хотя и не было обителью всё-таки ещё по документам как монастырь, а тем не менее как хутор Хомяковой и обитель с детским приютом он отмечается как пример по всей России для вот такой деятельности. В документах переписки, где вот просят оказать помощь из консистории — ассигновку какую-то, видимо, передать — он указывается не только как духовные центр, но и как очень важный для этих мест культурный и государственный объект для укрепления вот межнациональных, тогда уже межконфессиональных, взаимоотношений.
В 1909 году новая настоятельница отстроила большой корпус 12 на 18 сажень. Министерство земледелия и промышленности назначило пособие для оборудования при общежитии мастерских, чулочно-вязальной и трикотажной. При общине существовала школа со сроком обучения четыре года, после обучение продолжалось в ремесленной школе.1911 году здесь уже обучалось 17 девушек. За счёт госказны были приобретены машинки, наняты учителя, устроена пасека, посажены тутовники, разбит фруктовый сад, приобретено 20 породистых коров из Швейцарии, открыты сыроваренный завод, ремесленная башмачная и переплётное отделение. В общине культивировались многие передовые методы земледелия, садоводчества и тому подобное, что оказывало благотворное влияние на окружающие адыгские аулы. В конце XIX века рядом с хутором действовал кирпичный завод Астемира Шериева, о котором я говорил, построенный при содействии Хомяковой. Жители селения Кармово, откуда был Астемир Шериев, были управляющими хутором Хомяковой со дня его основания. Астемир Шериев имел и собственный хутор в двести саженей. Вот такие сведения.
А. Шалыгина
— В наши дни Свято-Троицкий Серафимовский монастырь, славившийся до революции на всю округу и храмом, и своими садами, и мастерскими, начал возрождаться в 1998 году, когда сюда, по благословению митрополита Ставропольского и Владикавказского Гедеона приехала одна матушка — игумения Антония (Бобылева). По рассказам прихожан монастыря, которые приехали в обитель в этот день, чтобы поделиться своими воспоминаниями, матушка жила какое-то время даже в шалаше, пока местные жители, занимавшие долгие годы монастырский корпус, ни пустили её в одну из комнат в доме. Вот что рассказала прихожанка обители Валентина Герасимовна Жорова.
В. Жорова
— В каком году, я уже не помню, но приехали мы когда, то храм уже был восстановлен. Матушка Антония очень скромно всегда рассказывала, очень бедно рассказывала, как она восстанавливала, как она здесь одна жила. Ещё же никого не было, ничего, а колокол уже повесили. И она выходит и звонит в колокол. Долго звонила, и вдруг так резко подъезжает на лошади кабардинец и с возмущением говорит: «Ты что делаешь, зачем звонишь?» Она говорит: «Я славлю своего Бога. Ты же своего Бога славишь, а я своего Бога славлю. Вот этим звоном в колокол я славлю своего Бога». И он тогда к ней по-другому стал относиться, как-то с лаской, с доверием, как-то с любовью, что, значит, она верующая. И потом они подружились уже.
А. Шалыгина
— Мы стояли с Валентиной Герасимовной недалеко от храма, где расположены хозяйственные постройки монастыря. Представьте себе: выложенные из небольших камней, как крупная галька на морском побережье, пригнанных один к другому в образцовом порядке, крышу небольшого сарайчика. Валентина Герасимовна вспоминала матушку Антонию, почившую после стольких трудов по восстановлению храма, возрождения церковной жизни обители, собиранию сестёр — 28 ноября 2018 года.
В. Жорова
— Мы приезжали всегда помогать. У нас группа небольшая была из Ессентуков. Мы приезжали — в огороде, в основном, прополем, посадим — помидоры, там всё, что надо было полоть, потом вокруг храма, цветы, чтобы траву вот эту всю. Весной обязательно приезжали, осенью, ну и летом. Нас кормили — у них там газовая печка стояла небольшая в этой пристройке, там как сарай был.
А. Шалыгина
— А сейчас такой корпус красивый.
В. Жорова
— А сейчас, конечно, уже. И там эти комнаты были, конечно, такие. Ну, понимаете, например, мне напоминало это моё детство, потому что после войны мы так же жили: такие кроватки были металлические. Собственно, матушка на два или на три года старше меня была. Она очень здесь много и с такой любовью трудилась. И даже было так: дождя нет всё — она помолится и дождь пойдёт. Мы переживаем: матушка, вот мы посадили, а как поливать? Воды же не было — это сейчас вода. Вот они тогда бочки ставили, и дождь когда идёт, собиралась эта вода. А воды не было же. И вот она: «Да не переживайте — дождь пойдёт». Потом звоним или приезжаем, и она говорит: «Ну вот я помолилась — и дождь пошёл».
А. Шалыгина
— Как это перекликается с тем далёким временем, когда был образован монастырь. Екатерина Алексеевна Хомякова приехала на голое место. Вокруг были небольшие кабардинские селения, не было ни воды, ни света, ни крова над головой. Но что-то удерживало её здесь, видимо, сила Божия, желание быть рядом с любимым человеком.
Отец Валентин вспоминал, как он впервые привёз свою маму, игумению Антонию, в обитель.
Прот. Валентин Бобылев
— В 1983 году, готовясь к тысячелетию крещения Руси, наших храмы здесь, которые старинные: Екатериноградка, Майский храм, Симеона Столпника в Нальчике, в Прохладном Никольский собор, где хранится наша кавказская святыня — Моздокская икона Божией Матери чудотворная, и вот этот храм, который просто здесь вот стоял в поле, здесь было жилое помещение — их внесли в реестр памятников культурного наследия Кабардино-Балкарской республики. А в 1998 году один из наших режиссёров, кинематографистов, который, кстати, возглавлял потом празднование тысячелетия Руси в Кабардино-Балкарии, организовывал эти события, он был директором Фонда культуры Кабардино-Балкарии, Владимир Халидович Вороков снял фильм об этом храме, о его появлении. И после этого было принято решение правительством Кабардино-Балкарии, первым президентом её Валерием Мухамедовичем Коковым передать этот храм Русской Православной Церкви. И вот тогда благочинный Кабардино-Балкарии, старый друг семьи отца Николая и матушки Марии-Антонии привёз ей как-то вечером указ о том, что она назначается исполнять послушание о восстановлении здесь храма и монастырского общежития в этом месте. Мы, конечно, дети, зная, как это не обустроено — ну, маму как отпустишь из дома, когда она всегда рядом? Её отговаривать пытались, но она настояла, чтобы мы её привезли.
Это был февраль. Когда мы сюда приехали, лежал вокруг белоснежный такой покров снега, и небо было голубое-голубое, синее было прямо, и одно облачко беленькое. Мама обошла вокруг храма один раз, прослезилась и сказала, что это место здесь теперь её пребывание. И как мы ни пытались её отговорить... Кстати, тоже чудным образом, я говорил, что давайте заедем, посмотрим и поедем к архиерею, скажем, что нет, пусть другую подыщет. А выехали рано, чтобы сюда заехать — потом ехать в Ставрополь надо было. По дороге в Новопавловке брата среднего, священника, тоже хотели забрать. И вот у меня там машина сломалась, и часа три мы её ремонтировали. И уже когда сюда приехали, уже было после обеда. Уже в Ставрополь никакой ехать по времени было невозможно. Но дело в том, что и матушка сказала: «Я отсюда никуда не уеду». Вот с того времени и началось вот это возрождение.
А. Шалыгина
— Замечательно, как к этому месту сразу располагается душа человека, и особенно духовных лиц. Наверное, любовь, заложенная в основе создания этого храма, затем монастыря, невидимым покровом окутывает эту землю. Мы разговаривали с матушкой-настоятельницей обители игуменией Тамарой (Ушаковой), которая в 2018 году приняла на себя труды по руководству монастыря. За эти годы здесь был отремонтирован сестринский корпус, возведена новая летняя кухня с настоящей русской печкой внутри, монастырская лавка, подготовлен к великому освящению храм. И главное, что в этом месте продолжает звучать эта красивая мелодия любви к Богу, монашеская песнь, проникновенность которой трудно передать. Матушка поделилась, что чувствует здесь своё призвание. А что можно ещё пожелать человеку, который всей душой стремится угодить Господу? Я спросила матушку: за что она любит это место?
Игум. Тамара (Ушакова)
— За всё. Я не могу объяснить это словами, это можно только чувствовать. Я не хочу отсюда никуда уезжать, потому что знаю, что это моё. Наверное, это бывает с каждым, кого Господь касается в своё время перстом Своим, что объяснить нельзя, можно только вот чувствовать и этим жить, зная, что без этого просто нельзя. Как оно будет дальше? Как Бог устроит, пусть так и будет. А пока вот так — люблю и всё: и это место, и всё, что на этом месте, и даже эти развалины.
А. Шалыгина
— Развалины вокруг, потому что храм уже производит впечатление очень мощное.
Игум. Тамара (Ушакова)
— Это хорошо, я очень рада это слышать от посторонних.
А. Шалыгина
— Развалины мы как-то не заметили, мы заметили храм, прежде всего, который восстановлен.
Игум. Тамара (Ушакова)
— Это хорошо. Слава Богу, если чувствуется разница глазами как бы постороннего человека. Значит, не зря потрачено время, силы. Будем надеяться, что с Божией помощью и закончим начатое. Насельниц нет — вот это скорбно.
А. Шалыгина
— Нужны помощницы, конечно.
Не раз приходилось замечать, что люди, приезжая в монастыри, как-то особенно себя в них чувствуют. Часто они не могут объяснить своего впечатления. Но так как мне хочется всегда передать его другим людям, я попросила тех, кто приезжает в Свято-Троицкий Серафимовский монастырь постоянно, поделиться своими чувствами. Мы приехали в обитель вместе с генеральным директором и с основателем туроператорской компании «Лайт» в городе Пятигорске Юлией и Наталией Пархоменко. Оказалось, что уже очень давно эта компания помогает обители — привозит сюда паломников. Часто, отдыхая на кавказских минеральных водах, люди выбирают ту или иную экскурсию. А вот в Серафимовский Троицкий монастырь можно поехать бесплатно. Эта экскурсия не просто познавательная. Вот что рассказала об этом президент турфирмы «Лайт» Наталия Вячеславовна Пархоменко.
Н. Пархоменко
— Это тепло, которое вот он даёт, хочется, чтобы и другие испытали. Вот мы от нашей фирмы, от нашей семьи уже много лет каждый понедельник привозим паломников абсолютно бесплатно. Это люди из санаториев, это наши туристы. То есть не так, как там другие говорят, что вот если вы поедете с нами на три экскурсии, мы вам дадим эту бесплатно. Нет, вот хотите — пожалуйста, с радостью мы их привозим. Матушка их встречает, интересную экскурсию внутри храма проводят. Как бы шаг за шагом учатся, угощают чаем. А матушка Антония пекла такие лепёшки с зеленью, чай на травах. И люди, конечно, были очень счастливы. И они брали и номер её телефона, и номер счёта. Потом многие переписывались, очень многие люди возвращаются за разом в раз сюда — где-то поговорить с матушкой Тамарой, помолиться перед иконами, которые есть. Потому что здесь есть некоторые очень такие уникальные иконы, которые мало где в храмах есть. Но люди даже говорят, что они приходят в этот монастырь, как будто под крылышко к Господу. И это так приятно слышать, что это действительно место, где человек вот успокаивается, как-то находит себя — это очень важно.
А. Шалыгина
— Генеральный директор туристической компании «Лайт» Юлия Пархоменко поделилась, чем её привлекает Троицкий монастырь.
Ю. Пархоменко
— На мой взгляд, монастырь и любое святое место, можно так сказать, это должно быть нечто близкое с Богом, это должно быть уединённое место, где ты можешь предаться размышлениям, молитве. И вот, например, в монастырях, которые в городской черте, это найти сложно. А именно там — это вот как раз то пение птиц, тот ветер, тот простор, который оттуда открывается. Быть может, небольшая территория, но настолько она уютная, настолько она располагающая, настолько, видимо, изначально ей положили историю добрые всё же люди, что вот это, спустя века, только приумножается — уже века, можно сказать. И вот там для меня то место, где, может быть, человек, не столь воцерковлённый, может приехать и вот этот путь начать. Начать его с тишины и далее погрузиться уже в какую-то молитвенную историю. То есть мне там тепло, мне там спокойно, мне там думается, мне там молится. И какие-то светлые мысли и чувства приходят, и успокаиваешься после вот этой всей суеты, которая у нас происходит здесь. Вот там вот именно умиротворение происходит — это моё восприятие этого места. Я даже не буду сейчас через призму того именно, какие святыни там находятся, чьи иконы. То есть я его воспринимаю же иначе. То есть я тот человек, не знаю, из многих или немногих, который видел просто руины и который с радостью созерцает то, во что он сейчас претворяется и превращается.
А. Шалыгина
— В этот день мне посчастливилось поговорить со многими очень разными людьми. И я подумала, насколько в этом месте воплощаются идеи Алексея Степановича Хомякова о русской жизни, об особом пути России. Его дочка Катя, которая была названа именем его горячо любимой супруги Екатерины Михайловны, смогла многое в этих далёких краях сделать, чем бы её отец несомненно гордился. Екатерина и Астемир, благодаря своей встрече, заложили здесь основы такой насыщенной, плодотворной жизни, о которой мечтал её отец. Он был и изобретателем, и философом, и поэтом, и врачом. Скончался он, помогая своим крестьянам во время эпидемии холеры, заразился и скоропостижно умер. Астемир почил в 1902 году, в год освящения Троицкого храма. В память о нём Екатерина Алексеевна построила в его селении мечеть. И всю свою последующую жизнь она посвятила тем начинаниям, которые они вместе с любимым человеком смогли осуществить на этой земле. Какие удивительные плоды созревают на ниве любви. Она пробуждается, она благоухает, она рождает новую жизнь. И даже сквозь времена забвения она пробивается животворным ростком. И под сенью её райских цветов тепло и светло каждому человеку.
Оставайтесь на волнах Радио ВЕРА, через несколько минут мы продолжим нашу программу о Свято-Троицком Серафимовском женском монастыре Пятигорской и Черкесской епархии.
Прот. Валентин Бобылев
— Любовь — это, безусловно, дар от Бога. И, знаете, вот посредством земной любви, вот этого чувства, которое человеческим языком описать невозможно, я полагаю, что, в том числе, Господь приоткрывает завесу над тайной бытия нашей души в раю. Если человек когда-то полюбил, вот это чувство он ощутил в себе — он был в раю. Приоткрыта завеса чуть-чуть — это только кусочек того состояния, как будет душа чувствовать себя в раю. Вот поэтому, если Господь дарует эту любовь земную, нужно её не только беречь, но и приумножать и сохранять как подарок от Бога. Но вот так когда-то и соединила любовь Екатерину и Астемира.
А. Шалыгина
— Что они захотели принести благодарность Богу за этот дар.
Прот. Валентин Бобылев
— Построили храм и мечеть.
А. Шалыгина
— Как издревле повелось на Руси, люди приходили в монастыри к животворным источникам веры, любви и молитвы. Они искали в них помощь и утешение, тепло и поддержку, спешили окунуться в эту дивную атмосферу тишины, мира, Христовой любви. Как в наши дни человек, наэлектризованный со всех сторон происходящими событиями, обретает душевный мир, радость, благодаря тихой, сокровенной молитве, монашеской песне Богу, — это тайна. Как сквозь толщу земли, глины и камней пробивается чистый и звонкий ручеёк, который долгие годы потом продолжает звенеть в нашем сердце. Мы спускались с матушкой Тамарой и прихожанами монастыря к святому источнику, который был назван в честь святого преподобного Серафима Саровского: «А расскажите историю возникновения этого родника».
Игум. Тамара (Ушакова)
— Местный художник сюда спустился однажды для нанесения своих эскизов. Он разложился и не успел приступить к работе, как заметил чьё-то присутствие рядом с собой. Он только краем глаза успел заметить чью-то согбенную фигурку, силуэт, приподнявшийся от земли на невысокое расстояние, и в дымке, то ли в облаке, как в тумане. И как только он попытался разглядеть, видение исчезло. Но в это время он обнаружил, что начала земля намокать потихоньку и пошёл ручеёк. И когда спустя какое-то время дней или недель он заглянул в монастырь, там увидел изображение на иконе святого преподобного Серафима — уже его прославили к тому времени. И когда он подошёл к иконочке и спросил у сестёр, у насельниц, кто этот дедушка, ему начали объяснять, что это не дедушка, это уже преподобный, его уже прославили, а он так пренебрежительно как бы рукой махнул: «Что вы мне рассказываете? Вот я его видел две недели назад там-то. И на том месте, где я его видел, сейчас пошёл ручей, сейчас идёт вода». Вот с тех пор так водичка эта до нашего времени и продолжала идти. И причём поначалу шла очень обильно, а в последние вот годы стала как бы заметно меньше, источник стал истощаться. И потом в одно прекрасное время совсем истощился, даже камешки высохли. Но внутри, конечно, есть желание заняться источником.
А. Шалыгина
— Прихожане монастыря, приехавшие из города Ессентуки, весело черпали воду из источника, рассказывая, что эта вода многим помогает и в исцелениях глазных болезней, и при заболеваниях кожи. Но происходили здесь случаи совершенно чудесные. Александр Михайлович Галкин помогает по всем хозяйственным вопросам настоятелю храма святителя Николая Чудотворца в Ессентуках и с радостью приезжает с семьёй в монастырь помочь матушке и помолиться. Он поделился рассказом об одном происшествии с чудесным концом.
А. Галкин
— Поработаем, потом покушаем, и пошли на источник вниз. Тогда он хорошо бежал. Мы раздевались, снимали верхнюю одежду и обливались холодной водой. Три ведра наберём, обольёмся — как на свет родился. Потом набрали и домой поехали. Такой случай был интересный, можно сказать, как чудо. Я колол дрова, и топорик у меня упал и по ноге ударил. Ну, ударил и ударил. Пошли на источник. Я разулся, босячком по ручью, пообливался, попил. И там большой палец рассечён немного был. Обулись, набрали воды и пошли. Половину расстояния прошли, уже на подъём, я остановился, глянул на ногу, а раны нет. Подходит женщины, говорят: что такое? Я говорю: посмотрите, вот такое чудо — даже места не осталось, незаметно, где это всё было. Так что вот такое чудо здесь произошло.
А. Шалыгина
— Паломники приезжают в монашескую обитель, видят восстановленные храмы, живописные уголки, украшенные цветами и деревьями, любуются природой, гуляют, прикладываются к святыням, заказывают требы. И часто и не задумываются о том, как здесь всё было всего лишь пару десятилетий назад. По словам матушки Тамары, картина, открывшаяся первой настоятельнице монастыря игумении Антонии (Бобылевой) могла бы напугать каждого. Но, вероятно, матушка Антония смогла увидеть здесь и цветущий сад, и будущее благолепие храма, и дружных насельниц, и заботливых прихожан. И всё это здесь осуществилось. Ведь новых насельниц в монастыре очень ждут.
Игум. Тамара (Ушакова)
— Матушка, видимо, несла такой подвиг. Спрашиваю: «Матушка, как вы тут?» Она говорит: «Да как — утром сегодня встала, а у меня в келии сугроб», — так по-детски, залихватски как-то так. Думаю: «Господи, как же здесь жить?» Надо сказать, что она вообще терпеливая была и подвижница своего рода. Как-то вот нас уже присылали из Ессентукского монастыря сюда помогать. Мы сидим здесь — вот здесь стульчики стояли, — и я говорю: «Матушка, расскажите, как вы жили?» Она говорит: «Да как жила — вот заступила зимой», — особенно не любила она рассказывать. И говорит: «Здесь жгли шины — костёр, штукатурили стены. Купола не было, окна наполовину были без стекол. Там крыши нет, кровли, здесь тоже небо светится, видно. А здесь уже стену эту приступили к штукатурным работам. Всё было закопчено, чёрным». Они брали глину — вот небольшой карьерчик, как сюда ехать, проезжаем, напротив заправки — вот оттуда. Была у них ослица. По-моему, матушка купила ослицу. Но упёртая была, упрямая — не сдвинешь. Они, значит, что придумали: огромную такую орешину, а на конце на верёвочке привязали у неё перед носом морковку, чтобы она запах чувствовала. И только так вот она за этой морковкой соглашалась как-то и что-то делать. Но тем не менее работы начались.
А. Шалыгина
— Матушка Тамара рассказывала, что здесь творилось после закрытия обители, как местные жители использовали опустевший храм.
Игум. Тамара (Ушакова)
— Здесь сначала была обсерватория, потом был клуб — веселились так (это местные говорили), что падали светильники даже, потом зернохранилище. Был, наверное, интернат ещё для ребят. Я не помню по очерёдности, что за чем следовало, но это всё было. И последнее уже — зернохранилище, перед тем, как матушке заступить для восстановления. И здесь, соответственно, от ядохимикатов, от сырости штукатурка полностью была нарушена, всё почерневшее, всё в плесени, и мусора было по самые окна. Пришлось людям здесь, конечно, поднатужиться. Но всё-таки был такой дух воодушевления — вот все на одном дыхании помогали, кто чем мог.
А. Шалыгина
— К рассказу о восстановлении Свято-Троицкого Серафимовского монастыря хотелось бы присоединить воспоминания благочинного Нальчикского церковного округа протоиерея Валентина Бобылева. Батюшка поделился, как совершался первый организованный субботник в обителе.
Прот. Валентин Бобылев
— Сначала были наездом. Здесь жили, в этом доме, несколько семей, несколько квартир было пустых. Вот одну из квартир любезно предложила хозяйка — Марина её зовут, в школе она работала. И она предложила место. В этой комнате была оборудована и келья для жизни, и молитвенная комната, потом немножко переоборудованная под возможность совершения Литургии. Начались богослужения. А как потеплело, тогда вот отец Иоанн Куба, настоятель собора святителя и чудотворца Николая, старый тоже друг семьи отца Николая и матушки Марии, вместе со своей матушкой Татьяной собрали прихожан с города Прохладного, женщин, взяли автобус «Икарус», полный был, и машину «КАМАЗ». И вот здесь была такая генеральная уборка первая. Женщины, старушки в основном, в цепочку выстроившись из самого храма, пол очищали от строительного мусора, земли. И вот мы вывезли отсюда на определённое администрацией место специальное 11 КАМАЗов вот этого строительного мусора. Нужно заметить, что храм хоть и был эти годы закрыт, не действовал, но он был только истрёпан, как говорится, временем. А вот люди всё-таки бережно, богобоязненно относились к этому зданию. Не было никаких надписей, как бывает там на стенках, или царапин каких-то, вот только от времени, так скажем. На большом куполе росла берёза, сантиметров 20 диаметром уже. И вот так вот постепенно тогда и началось это движение.
А. Шалыгина
— Что привлекает человека в поездке в монастырь? Каждая обитель — это загадка Божия. Только внимательному и осторожному взгляду приоткрывается эта дверь в неизведанный мир. Мне вспомнилась русская народная сказка «Морозко». Какие подарки мы привозим домой из обители и успеваем ли получить главный подарок от Бога — Его невидимую, но явную помощь?Прихожане из Ессентуков, только приехав, стали сразу помогать сёстрам. Кто-то собирает необыкновенно вкусный боярышник, кто-то подметает дорожки, усыпанные золотой листвой. А потом мы вместе пошли в монастырский огород, откуда раскрывается потрясающий вид с возвышенности, на которой расположена обитель, на разлитые вокруг море зелени, неба, уплывающие вдаль отлоги гор. Матушка Тамара вспоминала, как пришло время заниматься картошкой, другими овощами. Я любовалась как в саду на яблонях красовались огромные яблоки — таких в миру и не увидишь.
Игум. Тамара (Ушакова)
— Матушке-то было ещё тяжелее. Мы сюда приехали — вот дальняя часть огорода была заросшая, как бы дуговая. И так хочется вот разработать — своя земля вроде бы, ограда хоть хилая, но всё-таки есть. И мы взялись за этот огород. Пригласили вспахать нам, потом начали траву эту всю вытаскивать. В первый год ничего не посадили, ещё раз под осень вспахали, потом весной вспахали. И на второй год мы отважились посадить — картошки наросло, но немного, мелкая, потому что в траве вся. А вот потом уже вот такая была картошка. И думаю, хоть потрудились мы, конечно, в поте лица — как завещал Господь, что в поте лица будешь добывать хлеб свой, — так мы как бы и спасались, так вот и держались. Устал, хочется уже как-то вот отдохнуть, вспоминаешь слова Господни, что завещал, когда гнал из рая. Так что давай, вперёд и вперёд — сами себя вот так и подстёгивали. И получилось — разработали с Божией помощью. А потом начали овощи всякие разные. Меня ещё одна мысль, которая подстёгивала к этому: может быть, из-за того, что сёстры уже как бы в возрасте, их и жалко, хочется пожалеть, а с другой стороны, уметь-то надо — времена неизвестно, какие грядут, надо, чтобы умели сами себя кормить. Поэтому вот это была и платформа основная. И потом, как в старину деток учили: что потопаешь, то потом и полопаешь. И детки, кто умеет, кто обучен труду на земле, тот никогда страдать не будет, найдёт как себя прокормить — думаю, что так.
А. Шалыгина
— Не только себя. Всегда удивляюсь тому многообразию угощений, которые готовятся в российских обителях для паломников. Так приятно потом дома заварить чай на травах, когда настроение бывает невесёлое, или вспомнить про баночку мёда, привезённую из монастыря. Как человек старается сохранить частицу тепла, молитвы, вложенной в эти труды, как он чувствует эту заботу о себе, радость, любовь, накопленную огромными трудами и дерзновением. По мнению Александра Михайловича, всё это называется одним, иногда таким загадочным для многих, словом.
А. Галкин
— Знаете, здесь особая как бы благодать и воздух. Здесь приезжаешь и здесь, не знаю, как это объяснить... благодать. Что-то здесь особое есть — и помолиться здесь, и всё. Место такое, что как бы очищает здесь тебя всё.
А. Шалыгина
— Как это часто бывает в беседах людей, когда они раскрывают друг другу своё сердце, им хочется поделиться своими переживаниями. Ведь они, наверное, для каждого из нас являются самыми главными. Как разные люди по-разному чувствуют. Как вы думаете, это вот особое какое-то у человека должно созреть время, что ли? Или это воспитание так его подготовило?Как человек вот становится верующим, как вот он это чувствует? Молиться начинает.
А. Галкин
— Я тоже такой был. Начинал с того, что просто приходил в церковь. В 40 лет я крестился, потом, гораздо позже, мы уже обвенчались с супругой. Дети все крещёные, внуки крещёные. Ну, я не знаю, как это произошло. Но вот прихожу в храм, на входе возле дверей стою, просто смотрю и слушаю. Ещё молиться не умел. Потом как-то я даже не помню — оно как бы само собой. Родители у меня же были другой веры — они были молокане. Но что-нибудь там по-своему молиться они никогда не заставляли. Даже двоюродная сестра настолько верующая была в те годы, когда ещё, наверное, и при Сталине, она начала веровать. Она пришла и комсомольский билет положила на стол и сказала: «Я верую». Секретарь райкома, или кто там, за оружие хватался, его за руки держали, но она всё равно не забоялась, ничего. А я как-то само собой.
А. Шалыгина
— Александр Михайлович рассказал, как откликаются люди на просьбу что-то сделать в храме. Становится даже для самих служителей удивительным то, как будто сам Господь через них привлекает людей к Себе.
А. Галкин
— Придёшь и надо что-то делать. Думаешь: как это всё? Николай Чудотворец, наверное, помогает. Думаешь: ну всё, вроде бы ничего не получится. Смотришь — ко времени всё так Господь управил. Нам, допустим, привезли гуманитарный груз — надо будет раздать. Звонишь ребятам, кто может. И думаешь: как же это всё? Потом приходит время, приезжаешь, вроде бы и никого нет. Заходишь в храм, а там двое, там двое ребят, мужчин: «Мужчины, физически не хотите помочь?» — «А что надо сделать?» — и с удовольствием помогают. Даже люди благодарят, что их позвали. Да и прихожане есть постоянные, которые разгрузили груз, всё. Я говорю: «Благодарю вас» — «Да это тебе спасибо, что нас позвал», — взялись дружно, и всё.
А. Шалыгина
— То есть их нужно позвать?
А. Галкин
— Надо позвать.
А. Шалыгина
— На Кавказских минеральных водах сейчас отдыхает такое несчётное число людей, что, побывав в нескольких монастырях Пятигорской и Черкесской епархии, я была поражена, какой интерес вызывают монашеские обители. Правда, паломники, по словам настоятелей монастырей, очень отличаются друг от друга. Сразу видно и просто любопытствующих, и воцерковлённых людей. У меня сложилось такое впечатление, что каждый, приезжая в монастырь, всё равно чего-то от этой поездки ждет. Может быть, действительно приглашения, что он тоже здесь окажется нужным?
Мы разговаривали с генеральным директором туристической компании «Лайт» Юлией Пархоменко о тех экскурсиях, которые проводит туроператор «Лайт» для жителей и туристов Пятигорска и других городов Кавказских минеральных вод.
Ю. Пархоменко
— Это даже, наверное, не экскурсии, хотя сопровождают экскурсоводы, это поездки. И очень бы хотелось, чтобы об этом месте многие знали. Поскольку оно отдалённое, мало кто знает. То есть знают люди, которые более сведущие, более погружённые — так или иначе где-то от кого-то слышали. Но для многих это место загадка, то есть удивляются, как в таком месте, среди мусульманской республики, есть вот такая святыня православная. И, во-первых, это какой-то пассивный момент и радость для обитателей монастыря, что приезжают люди, посещают. И есть другая сторона — люди, которые туда ездят. А ездит любой житель нашего региона, гость нашего региона. Едут с разным: кто-то ради праздного любопытства, кто-то на самом деле понимая, что можно чем-то порадовать. То есть кто-то что-то везёт, какие-то подарки, кто-то, может быть, даже бывает такое, что более серьёзные какие-то моменты, кто-то требы заказывает. Матушка красочно рассказывает про святыни, которые там находятся, приглашает помочь, в том числе, приехать, составить компанию, чтобы обжить этот монастырь. То есть на сегодняшний день просто все привыкли.
Проектом это сложно назвать. Этой истории семь лет. И все местным просто уже как отпечаталось, что каждый понедельник едут машины в монастырь, поэтому они присоединяются — кто-то просто помолиться, кто-то, может быть, даже за эти час-два успевает даже помочь немножко. Такие тоже есть, огромное спасибо им за это. Что-то там на кухне сделать, что-то элементарно подмести, там какую-то грядочку, цветочек какой-то посадить. То есть это тоже всё имеет место быть. Как говорится, с миру по нитке, поэтому, я думаю, с учётом количества людей, всё должно сложиться благополучно. Ну, и в любом случае матушке это радостно, когда кто-то приезжает с чистым сердцем, с желанием помочь. Потому что, познакомившись, потом есть такой момент, что местные сами приезжать начинают уже на своих машинах, с родственниками и так далее. Ну, либо пользуясь вот этой историей, присоединяются к общим группам.
А. Шалыгина
— Вернувшись из поездки на Кавказ, я с огромным интересом перечитала роман «Герой нашего времени» Михаила Юрьевича Лермонтова и подумала: а каким же станет герой нашего с вами времени? Несомненно, это будет воин, это будут те, кто его ждал с войны, это будут все те, кто сейчас за нас молится, восстанавливая, где-то с помощью благотворителей, где-то своими непрестанными трудами, российские монастыри. Вглядываясь в их лица, дерзновенные, мужественные, радостные и добрые, я не сомневаюсь, что и многим из нас захочется спросить: а чем и мы можем поучаствовать в этом деле? Как мы можем быть рядом на этом замечательном празднике православной веры? Этот монастырь, расположенный в Кабардино-Балкарии, созданный 120 лет назад, когда сюда пришли первые монахини — монахиня Сидония и послушница Екатерина, инокиня Ольга, которые взяли на воспитание нескольких детей-сирот.
В годы Первой мировой войны это число увеличилось до 150 детей. И монахини начали здесь такое большое дело, которое можно назвать торжеством нашей веры. Каждый находит в этой обители что-то своё. Мне посчастливилось встретить здесь необыкновенных людей: Александра Михайловича с его супругой Таисией, Валентину Герасимовну, матушку Тамару, отца Валентина, Юлию и Наталью, с глазами, полными этого горного воздуха, синего неба, широты чувств, гостеприимства, какой-то детской, чистой веры в Бога. Валентина Герасимовна вспоминала, как она ходила в школу, стараясь сохранить свою веру.
В. Жорова
— У меня была бабушка очень-очень верующая. Конечно, я её не знаю — я родилась позже. Она отсюда — мы в Стародубке жили, здесь вот недалеко, возле Будённовска — дважды пешком ходила в Киев на поклонение. Поэтому мама была очень верующая. В то время моего отца посадили и маму хотели посадить, потому что она была очень верующая, у неё детей много было, у неё молитва очень сильная была. Даже самый старший брат мой, он 1918 года, воевал, и отец даже раненые не были, до Берлина дошли. И брата ещё как молодого оставили ещё Польшу освобождать — и пришёл. И вот откуда у нас вера ещё пошла. Значит, это от бабушки, от мамы. Я, когда была в школе, не помню, в каком классе принимали в пионеры, но мама настолько тогда была очень серьёзно сказать, что верующая, потому что её хотели посадить, но она пряталась. И чтобы мне сказать, почему в пионеры не надо — вот сейчас люди грамотные, а тогда умные были, — она мне объясняла. Я пришла, говорю: «Мама, сказали галстук купить, что в пионеры будут всех принимать». Она говорит: «Дочка, у тебя же туфли порвались парусиновые. Я деньги собрала, чтобы тебе туфли купить. Но если я тебе галстук куплю, то туфли не куплю. Ты босиком будешь в школу ходить?» Я говорю: «Нет, мам. Как я босиком буду в школу ходить? Все в туфлях, а я босиком». Она мне не купила галстук. И за то, что у меня не было галстука, учитель — она была очень такая атеист — стала говорить: «Выйди из класса». Я стою, молчу. Она одного мальчишку попросила меня вывести — я уцепилась за парту, держусь. Четверо мальчишек меня тащили с партой за то, что галстука у меня нет, что меня в пионеры не принимают без галстука. И потом оторвали от парты и вытолкали за дверь в коридор. А я плачу — тогда не понимала, что такое. Сейчас-то я понимаю и благодарю Господа Бога, что Господь ещё тогда меня уже отвёл — галстука нет, и в пионеры не приняли.
А. Шалыгина
— Вот мама вас как защитила от пионеров!
В. Жорова
— А потом и в комсомол меня не приняли. Так вот у меня получилось.
А. Шалыгина
— Президент туристической компании «Лайт» Наталия Вячеславовна Пархоменко вспоминала свою семью, как, благодаря бабушке, она стала верующим человеком.
Н. Пархоменко
— Дело в том, что у меня, в общем-то, очень верующая бабушка моя, Ксения, которая меня воспитывала. Она всегда молилась, ходила в храм, и её сёстры. У нас дома всегда были иконы, и как бы всегда мне об этом рассказывалось, хотя было советское время. Мы жили недалеко, буквально один квартал, от храма, тогда он ещё был молитвенным домом. Мы бегали в школу и иногда туда забегали, смотрели как там свечки горят, как там люди — всё это. Ведь раньше было очень сложно, даже на Пасхальную ночь когда мы ходили. Дежурные какие-то там проверяли, говорили, что вы пионеры, вы же комсомольцы, вам нельзя. Но всё равно как-то всегда тянуло. Потом, наша семья очень дружна была и есть с семьёй протоиерея Филиппа. Это мой духовный отец, потому что с его сыном я в одном классе училась, мы жили рядом. Действительно, вот они как очень близкие и духовные, как вот родственники. И вы знаете, настолько ненавязчиво, настолько как-то спокойно шаг за шагом они открывали мне именно вот мир православия. У меня мама очень тоже верующий человек была. Она у меня держала все посты, и среду, пятницу, и молилась, она жила в этом.
А. Шалыгина
— Какую роль играет в воспитании религиозных чувств у детей их родители, семья? Лишь начиная читать труды Алексея Степановича Хомякова, я поняла, какое значение он уделял религиозной атмосфере в доме. И сам воспитанный в крепкой вере своей мамой Марией Алексеевной — она построила в родовом имении Богучарово в Тульской области храм в ознаменование победы над Наполеоном. Его освятили в честь праздника Сретения Господня. Когда у человека случается эта встреча с Богом, но что несомненно, она происходит в жизни каждого человека, в глубине его сердца, и монастыри в этом освобождении нашего сердца от всех ненужных наростов и баррикад очень помогают. Я спросила Наталию Вячеславовну, отличается ли паломничества в Центральной России от поездок по монастырям и храмам на Северном Кавказе?
Н. Пархоменко
— Я думаю, что ничем они не отличаются абсолютно. Православные люди, наверное, везде одинаковые. Если, допустим, сравнить паломничество у нас, оно такое более домашнее. Вы сюда приехали, вот видите, что, как дома, маленькое, уютненькое, что-то строится, что-то доделывается, что-то как-то. То есть мы не имеем таких вот масштабов, как в Центральной России. А когда попадаешь туда, там, конечно, дух захватывает. Конечно, всё это благолепие, там красота такая. Но вот как-то чувствуешь себя — ко двору ли? А здесь ты пришёл просто, ты пришёл домой. Может быть, этим отличается немного паломничество. То есть тебе может и настоятель уделить какое-то время, если есть вопросы, и кто-то там из монахов. Да и просто ты можешь зайти, как вот сегодня, в храм — там монахини поют свои молитвы, там потрескивают свечи, а ты можешь сесть и просто поговорить с Богом, тихо-тихо, сосредоточившись, не отвлекаясь ни на что. Ты там, ты вместе с Ним. И ты чувствуешь, как твои слова, как твоя молитва доходит до Господа. Вот, может быть, это тоже какая-то наша уникальность, что бывают такие моменты, возможности, когда ты можешь так вот позволить себе поговорить с Господом.
А. Шалыгина
— Я стояла ранним утром, только приехав в Свято-Троицкий Серафимовский монастырь, у могилки первой настоятельницы обители игумении Антонии (Бобылевой), ждала батюшку Валентина. Он спешил в свой храм в Нальчике, храм в честь святого преподобного Симеона Столпника, на престольный праздник. Он приехал в обитель рассказать о возрождении Свято-Троицкого Серафимовского монастыря. Отец Валентин поставил рядом с красивым гранитным крестом корзину с изысканным букетом цветов и рассказал о своей маме. Я подумала том, что если в жизни каждого человека на нашей земле будет желание прийти и помолиться в монашескую обитель, чтобы помянуть своих родителей, чем-то потрудиться ради их памяти, попросить молитв у монахов и монахинь за тех, кто нам дорог, это и будет наш путь возвращения к вере. Пусть ещё долгий, несуетливый, не как на майскую демонстрацию, но верный, простой, каким шли наши предки. И где бы ни захотел человек построить храм, он станет там очень нужным. Этот храм, возведённый в таком прекрасном месте, посвящённый Пресвятой Троице, ставший воплощением любви, очень нужен, как звон колокола, в который звонила матушка Антония, доносимый до самых белоснежных вершин Кавказа.
Прот. Валентин Бобылев
— Когда человек растёт, ему хочется больше самостоятельности, чего-то он в жизни начинает добиваться, познавать. И чем он становится старше, тем яснее понимает, как необходимы ему те люди, на чей жизненный опыт он может опереться. И чем старше становится, нужны такие люди, с которыми можно просто душевно поговорить или просто помолчать, как говорят, отогреться. И в это время так хочется, чтобы время остановилось, уже перестать взрослеть и возле тебя перестали стареть. И чтобы всегда это было вот так тепло и уютно, как, знаете, в детстве, когда младенчик чего-то увидит опасное, он бежит, маму находит и так к коленкам её между юбки спрячется, и там ему покойно. Да, хочется, чтобы это время остановилось и всё было так долго, но жизнь нас зовёт вперёд. Приходят новые поколения, новое время, но для каждого времени Господь определяет своих людей. Когда-то время позвало сюда одних людей, поколения. Здесь они молились, здесь жили здесь, здесь они любили, здесь они были счастливы, печали какие то преодолевали, но жили, трудились. Приходили другие поколения, что-то рушили, что-то до основания, чтобы затем. Потом пришло это «затем» и стало вот возрождать всё. И вот так сегодня мы здесь под этой берёзкой, посаженной тоже заботливыми руками здесь насельниц.
А. Шалыгина
— Такой русской берёзкой на Кабардино-Балкарской земле.
Прот. Валентин Бобылев
— Да. Когда мы приезжаем, молимся здесь, служим, конечно же, здесь мы опять душой и сердцем соединяемся с родным и близким человеком, мамой. «Мама» — слово дорогое, счастлив ты, коль на земле, есть кому в тишине помолиться о тебе.
А. Шалыгина
— Возвращаясь в Пятигорск поздним вечером, не хотелось уезжать. Матушка с сёстрами собрала множество подарков. Я подумала: как же мы ждём этого тепла, как мы благодарны друг другу, когда нас заботливо встречают и провожают. Сколько радости в этих коротких мгновениях нашей жизни от встреч с близкими по духу людьми. Ведь, приезжая в монастырь, нас обязательно встречают его небесные покровители, которых мы просто не можем видеть. Хотя мне становится очевидным, что за всеми нашими беседами и прогулками в Серафимовском Свято-Троицком монастыре, счастливо улыбаясь, присматривал батюшка Серафим, нежно укутывая нас своей молитвой со словами, обращёнными к каждому человеку: «Радость моя, Христос Воскресе!»
Фотографии предоставлены Свято-Троицким Серафимовским женским монастырем.
Все выпуски программы Места и люди
Московские госпитали в Отечественную войну 1812 года
Поделиться
В ночь с 23 на 24 июня 1812 года французская армия императора Наполеона Бонапарта перешла реку Неман на западных рубежах Российской империи. До этого французский правитель подчинил себе монархов почти всех европейских держав, а теперь хотел склонить перед собой Россию, её царя и народ. С началом войны русское общество сплотилось, и многие добровольно отправлялись на фронт. В городах готовили провиант для военных частей и разворачивали госпитали для раненых. Главным местом, где сосредоточилась помощь пострадавшим военным, в этот период стала Москва.
В Московском военном госпитале в Лефортово персонал мог разместить и оказать помощь сразу полутора тысячам человек, однако к августу стало понятно, что раненых намного больше. Поэтому генерал-губернатор города Фёдор Ростопчин приказал обустроить в качестве госпиталя Екатерининский дворец в Лефортово. Лечением раненых занимались лучшие врачи своего времени. Среди них был и придворный медик императора Александра I, доктор медицины Христиан Лодер. В разных госпиталях Москвы, устроенных в больницах, казармах и дворцах трудились преподаватели и воспитанники Московского отделения медико-хирургической академии. Среди них был и отец писателя Фёдора Достоевского — Михаил. К началу войны его произвели в студенты четвёртого класса, но он не успел пройти учебный курс из-за начавшейся войны и помогал раненым в Екатерининском дворце.
26 августа 1812 года произошло Бородинское сражение. Многих тяжёлых раненых отправляли подводами в Москву, и вскоре город уже с трудом справлялся с потоком пострадавших солдат и офицеров. Русский писатель и публицист Сергей Глинка вспоминал: «Около Смоленского рынка <...> множество воинов, раненных под Смоленском и Бородином, лежали на плащах и на соломе. Обыватели спешили обмывать запекшиеся раны и обвязывали их платками». К концу августа в Москве находилось более тридцати тысяч раненых, а уже в сентябре Фёдор Ростопчин приказал эвакуировать население города. Военное командование русской армии приняло решение оставить Москву. Теперь перед врачами стояла сложная задача перевезти раненых в госпитали других городов страны.
По распоряжению главнокомандующего Михаила Кутузова лейб-медик Христиан Лодер заранее подготовил временные госпитали в городах Касимов и Елатьма Рязанской губернии и городе Меленки во Владимирской. Туда тяжелых раненых вывозили на подводах, а пострадавшие с лёгкими ранениями шли пешком. К моменту подхода вражеской армии к Москве, в городе оставалось несколько тысяч тяжелораненых солдат и офицеров. Их пытались эвакуировать до самого последнего момента, когда враги подступили к Москве. Профессор и врач Фёдор Гильтебрандт, рискуя жизнью, покидал город в день вступления армии Наполеона в Москву, сопровождая подводы с ранеными. Однако всех спасти не удалось, часть пострадавших осталась в городе и погибла от рук врага или сгорела в пожаре, охватившем Москву.
И всё же, за время войны героический труд московских врачей и фельдшеров спас тысячи жизней русских военных. Память об их подвиге хранят страницы воспоминаний и архивов, посвящённых Отечественной войне 1812 года.
Все выпуски программы Открываем историю
