Поделиться
Почему в псалмах так часто встречается хвала Богу? Неужели таким образом человек пытается как-то воздействовать на Бога или что-то у Него заслужить? Сегодня в храмах читается 144-й псалом, который давайте послушаем и потом вернёмся к озвученному вопросу.
Псалом 144.
Хвала Давида.
1 Буду превозносить Тебя, Боже мой, Царь [мой], и благословлять имя Твое во веки и веки.
2 Всякий день буду благословлять Тебя и восхвалять имя Твое во веки и веки.
3 Велик Господь и достохвален, и величие Его неисследимо.
4 Род роду будет восхвалять дела Твои и возвещать о могуществе Твоем.
5 А я буду размышлять о высокой славе величия Твоего и о дивных делах Твоих.
6 Будут говорить о могуществе страшных дел Твоих, и я буду возвещать о величии Твоем.
7 Будут провозглашать память великой благости Твоей и воспевать правду Твою.
8 Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив.
9 Благ Господь ко всем, и щедроты Его на всех делах Его.
10 Да славят Тебя, Господи, все дела Твои, и да благословляют Тебя святые Твои;
11 да проповедуют славу царства Твоего, и да повествуют о могуществе Твоем,
12 чтобы дать знать сынам человеческим о могуществе Твоем и о славном величии царства Твоего.
13 Царство Твое — царство всех веков, и владычество Твое во все роды. [Верен Господь во всех словах Своих и свят во всех делах Своих.]
14 Господь поддерживает всех падающих и восставляет всех низверженных.
15 Очи всех уповают на Тебя, и Ты даешь им пищу их в свое время;
16 открываешь руку Твою и насыщаешь все живущее по благоволению.
17 Праведен Господь во всех путях Своих и благ во всех делах Своих.
18 Близок Господь ко всем призывающим Его, ко всем призывающим Его в истине.
19 Желание боящихся Его Он исполняет, вопль их слышит и спасает их.
20 Хранит Господь всех любящих Его, а всех нечестивых истребит.
21 Уста мои изрекут хвалу Господню, и да благословляет всякая плоть святое имя Его во веки и веки.
144-й псалом наполнен разными видами хвалы, адресованной Богу. Но разве Бог — как Совершенный — нуждается в том, чтобы Его хвалили? Разве потребность в похвале — не есть исключительно наш, человеческий недостаток, связанный с вполне определённой внутренней ущербностью?
Честертон писал, что самый трудный миг для атеиста наступает тогда, когда его переполняет благодарность, но ему некого благодарить. Человек смотрит на закат, на звёздное небо, на лицо любимого человека и чувствует: одного восхищения недостаточно — хочется сказать «спасибо». Но — если Бога нет — кому тогда возносить эту хвалу и благодарность? И радость тогда — застревает комом в горле. Псалом как раз и даёт этой благодарности имя и адрес: «Буду превозносить Тебя, Боже мой». Иными словами, мир перестаёт быть случайным зрелищем и становится даром, а хвала — ответом на дар. Ведь хвала не только отражает нашу радость, но и доводит её до полноты, «завершает» её. Так же, как любое музыкальное произведение без итогового аккорда, так и будет продолжать «висеть в воздухе», оставаться незавершённым — точно так же и любая радость, любое восхищение, любой восторг, если не будут превращены в славословие Творцу, Источнику всяческих благ — также «застрянут в воздухе». Хвала нужна не Богу, а нам, человекам — как исцеление, как способ перенастройки внутренней системы ценностей, как мощный инструмент возвращения Богу единственно подобающего Ему места в бытии — центрального.
Так что, дорогие друзья, сегодняшний псалом помогает нам понять очень важную практическую вещь: хочешь, чтобы радость твоя не оказалась мимолётной — направь её на славословие Бога — и её уже никто не отнимет!..
Псалом 144. (Русский Синодальный перевод)
Псалом 144. (Церковно-славянский перевод)
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Церковная община Фирсановки». Дмитрий Гасак
Поделиться
У нас в гостях был первый проректор Свято-Филаретовского института Дмитрий Гасак.
Разговор был посвящен личности архимандрита Сергия (Савельева), жизнь которого отразила в себе весь путь церковно-ориентированной русской интеллигенции XX века: увлечение религиозной философией Соловьёва, арест в 1929 году, монашеский постриг в лагере, двадцать лет разлуки с духовной семьёй, которые завершились открытым служением клириком Елоховского собора, а затем настоятелем московских храмов. Дмитрий Гасак один из немногих, кто лично знал послевоенных членов общины, подлелился редкими свидетельствами о её быте, духовной жизни и наследии, которое живо до сих пор.
Этой программой мы открываем цикл из пяти бесед, посвященных послевоенным православным общинам в советское время.
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер
Чем писали наши предки, или Эволюция ручки
Поделиться
Фото: Vamsi Kumar Addagiri / Unsplash
В древности, в стремлении зафиксировать информацию люди оставляли знаки и изображения на глине, камнях и дереве. Они зачастую использовали порошок из минералов или уголь. Его смешивали со смолой, животным жиром, с молоком и наносили на стены пещер пальцами или пучком шерсти. Эти простые инструменты были первыми «ручками» в истории цивилизации.
Со временем возникли более искусные приспособления. Например, в Древнем Египте появился калам — тонкая палочка из тростника: её кончик расщепляли, чтобы он впитывал чернила и ровно ложился на папирус. Такой инструмент позволял добиваться аккуратных линий и стал важным шагом вперёд по сравнению с грубым процарапыванием символов.
На Руси, в частности в Новгороде, начиная с X века для письма использовали бересту — кору берёзы. На её специально обработанной поверхности выдавливали буквы заострённой палочкой, которую называли писалом. Писало делали из кости, металла или дерева.
Начиная с XI века самым распространенным инструментом для письма в Европе и России надолго стало гусиное перо. Для работы брали внешние маховые перья, их обезжиривали и закаляли в горячем песке, а затем затачивали специальным небольшим ножом наискосок. Кстати, отсюда ведёт происхождение перочинный нож, им перо «очиняли», то есть заостряли. Гусиное перо требовало постоянного затачивания, оставляло кляксы, а макать его в чернильницу приходилось довольно часто. Появление в 1803 году стальных перьев не решило этой проблемы.
Переломный момент наступил в конце XIX века в Америке. Бывший страховой агент Льюис Уотерман придумал ручку, в которой чернила хранились во встроенном резервуаре. Уотерман создал механизм, позволяющий чернилам поступать к перу автоматически. А через три года после этого американец Джон Лауд получил первый патент на шариковую ручку, которой мы пользуемся по сей день. Несмотря на наличие электронных носителей, наличие удобного инструмента помогает нам и сегодня записывать идеи, планы, творческие находки.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы Сила слова
Гостеприимный Сэй
Поделиться
Фото: K / Pexels
Когда-то давным-давно в маленькой хижине, затерянной в горах, жил бедняк по имени Сэй. Тяжело ему жилось, но даже в самые трудные времена не жаловался он на судьбу.
Однажды зимой три дня подряд шёл снег. Сэй пораньше закрыл свои двери на засов, устроился погреться возле жаровни, да и задремал. Было уже за полночь, когда кто-то постучал снаружи в дверь его дома.
Сэй вышел за порог и увидел всю засыпанную снегом фигуру старика с длинной бородой.
— Я путешественник, — начал ночной гость. — Из-за снегопада сбился с пути и долго блуждал в горах, пока не заметил вдали огонёк вашего дома. Будьте так добры, разрешите мне провести у вас остаток сегодняшней ночи...
— Я рад вашему приходу, но боюсь, что не смогу вас принять, как подобает, — смущённо ответил Сэй. — Живу я бедно: у меня даже для себя нет приличной постели... Недалеко отсюда есть деревня. Идите туда, и там вы сможете как следует отдохнуть.
— Никаких удобств мне не надо, — сказал старик. — Мне бы только немного согреться и переждать снегопад.
Сэй пригласил путника в свою комнату и посадил перед печуркой. Затем он снял висевший на гвозде котелок, налил в него воды, положил рис и поставил вариться.
— Вы уж не обессудьте, но кроме горстки крупы в моём доме нет ничего, чем я могу вас угостить, — сказал Сэй гостю.
Когда еда была готова, путешественник с удовольствием угостился рисом.
За едой хозяин и гость разговорились. Хворост, подбрасываемый в печурку, постепенно весь сгорел. Но Сэй, не желая прерывать радушного разговора, решил пожертвовать для гостя своим сундуком для одежды. Он освободил сундук и стал рубить его топором.
— Что вы делаете? — удивлённо воскликнул старик.
— Пустое, отец, — ответил Сэй. — Хвороста больше нет, а мне хочется, чтобы вы отогрелись ночью.
Он разрубил сундук на доски и во время беседы подбрасывал куски дерева в печь. Когда гость стал уже клевать носом, Сэй принёс ватный тюфяк, который заменял ему постель, и сказал:
— Вы уж извините, но другого тюфяка у меня нет. Могу вам предложить только свой, а я привык и сидя дремать возле печки...
Наутро снегопад закончился, Сэй вышел проводить гостя до большой тропы.
— Даже не знаю, как достойно отблагодарить вас за гостеприимство и доброту, — сказал старик, прощаясь.
— Каждый бедный человек живёт надеждой, что когда-нибудь будет жить в большом красивом доме и ни в чём не нуждаться. Вот так и я. Обождите: когда я разбогатею, то встречу вас как самого почётного гостя, — пошутил Сэй.
И что вы думаете? Вернувшись к себе, он увидел на месте своей старой хижины большой дом, и нашёл в нём новенький сундук для одежды, удобную кровать и мешок белоснежного риса.
А странник шёл по заснеженной тропе и думал о том, что никто ещё не принимал его так душевно, как бывший бедняк Сэй.
(по мотивам японской народной сказки)
Все выпуски программы Пересказки
