«Светская и церковная духовная музыка». Варвара Волкова, Алина Мухамеджанова, Станислав Ярошевский

У нас в студии были участники 25-го Пасхального фестиваля Валерия Гергиева: секретарь Церковно-общественного Совета при Патриархе Московском и всея Руси по развитию русского церковного пения, художественный руководитель и регент хора «Артос» Варвара Волкова, ведущий хормейстер региона Кавказских Минеральных вод, регент Алина Мухамеджанова и солист группы флейт Государственного академического Большого театра России Станислав Ярошевский.

Разговор шел о том, как самая разная музыка, в том числе, светская, может приводить к Богу и быть иллюстрацией Евангелия. Мы размышляли, почему разные известные композиторы любили обращаться в своем творчестве к церковной музыке, и как их наследие продолжает до сих пор звучать в храмах во время богослужений.

Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных взаимосвязям светского и церковного искусства.

Первая беседа с Ириной Мелентьевой была посвящена связи древнерусской литературы с религиозным мировоззрением (эфир 25.05.2026)

Вторая беседа с Анастасией Христенко была посвящена влиянию древнерусской иконописи на творчество художников авангарда (эфир 26.05.2026)

Третья беседа с Ириной Мелентьевой была посвящена тому, как в русской литературе могут соединяться духовное и светское мировоззрения (эфир 27.05.2026)

Ведущая: Алла Митрофанова

---

А. Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте. Я — Алла Митрофанова, и мы продолжаем линейку программ, в которых обсуждаем встречу искусства светского и искусства церковного. Когда-то такого разделения не существовало. Реалии нашего мира таковы, что две эти в какой-то момент, наверное, непересекающиеся прямые снова стремятся друг к другу, а мы стараемся подобные аспекты отмечать, потому что нам это просто интересно. Интересно смотреть. Может быть, знаете, литература как раз, которой я в наибольшей степени занимаюсь, тот смысловой пласт, где полного разрыва и не происходило, особенно что касается произведений максимально глубоких, тех, которые мы называем сегодня классическими. Что касается живописи, музыки, кинематографа, возможны варианты. Вот сегодня мы поговорим о встрече двух музыкальных направлений — светского и церковного — на примере завершившегося не так давно Пасхального фестиваля Валерия Гергиева. Вообще, событие это беспрецедентное, о котором нам лучше сегодня расскажут участники этого фестиваля Алина Мухамеджанова, ведущий хормейстер региона Кавказских Минеральных Вод... Регент Алина, приветствую вас!

А. Мухамеджанова

— Здравствуйте!

А. Митрофанова

— Станислав Ярошевский, солист группы флейт Оркестра Большого театра России, здравствуйте...

С. Ярошевский

— Здравствуйте, здравствуйте!

А. Митрофанова

— Варвара Волкова, секретарь Церковно-общественного совета при Патриархе по развитию русского церковного пения и художественный руководитель и дирижёр хора «Артос», который тоже много выступал в рамках Пасхального фестиваля. Варя, приветствую!

В. Волкова

— Да, добрый вечер!

А. Митрофанова

— Ты, собственно, и затеяла нашу сегодняшнюю встречу и была инициатором. Я тебе очень за это благодарна. Пасхальный фестиваль в этом году прошёл уже 25-й раз, то есть, это юбилейное событие, можно так сказать. Ну, или, в строгом смысле, полуюбилейное, но не суть. Просто это действительно явление, и, что меня поражает в Пасхальном фестивале... Вы знаете, приехала в наш храм Святителя Николая на Трех Горах читать лекцию. Захожу — а в храме вообще не протолкнуться. Я говорю: «А что происходит?» — «Так у нас же сегодня выступает хор Большого театра». Я такая: «А-а! Да ладно!» Ну, и, в общем, пока лекция не началась, так я и сидела там в стороночке, не могла оторваться. Потому что, конечно, при прекрасной акустике выступление Хора Большого театра — это... это даже круче, чем, наверное, с микрофонами. И вот тогда возникает ощущение, что, вполне возможно, современное хоровое искусство родилось под действительно церковными сводами. И масштаб поражает. Может быть, Станислав, вы вашим опытом поделитесь и расскажете? Вы как сказали, что у вас 31 концерт был в рамках фестиваля, и это не предел, это еще не все концерты, в которых Большой театр принимал участие... Как это было?

С. Ярошевский

— Ну, всего в фестивале, по-моему, симфонических концертов порядка сорока. Действительно, это такой в этом году беспрецедентный юбилейный вариант. А Пасхальный фестиваль всегда, ну, как это явствует из названия, связан с праздником, Светлым Праздником Пасхи. И в этом году ранняя Пасха, поэтому фестиваль получился очень продолжительным — он начался 12-го, действительно, апреля, и вот практически месяц — до 9-го, даже, по сути, до 10-го мая. География просто беспрецедентная — то есть, мы охватили и север страны, и юг странны, и запад, восток, очень-очень много городов. Большой театр в этом мероприятии участвует третий раз, потому что Валерий Абисалович объединяет два оркестра — Большого театра и Мариинского театра, и раньше это было сугубо мероприятие Мариинского театра. Только после того, как Валерия Абисаловича Гергиева назначили генеральным директором Большого театра несколько лет назад, он стал привлекать музыкантов и Большого театра тоже к Пасхальному фестивалю. Этот опыт, конечно, ну, ни с чем не сравнимый, потому что оркестров у нас в стране много, высококлассных оркестров много, они регулярно гастролируют, это ничего в этом удивительного нету, но то, как построена именно сама концепция Пасхального фестиваля, ну, равных этому мероприятию абсолютно нет.

Во-первых, действительно огромное количество концертных городов. То есть, мы существуем и живем в поезде. У нас есть наш пасхальный поезд... И привычная история...

А. Митрофанова

— (Смеется.) Как здорово — пасхальный поезд!

С. Ярошевский

— Это абсолютная правда. Привычная история с отелями, перелетами — она здесь не работает. Мы живем в поезде. Поезд приезжает, мы выходим, играем концерт, загружаемся обратно в поезд и едем в следующий город.

А. Митрофанова

— В тот же самый поезд?

С. Ярошевский

— В тот же самый, да. Это наш поезд.

А. Митрофанова

— То есть, это прям настоящий?..

С. Ярошевский

— Настоящий наш пасхальный поезд.

А. Митрофанова

— Фантастика!

С. Ярошевский

— Вот. Нас уже там знают и любят наши проводники, нас там кормят, любят. В общем, да, это наш такой передвижной домик.

И интересная особенность — мы почти до последнего момента не знаем, какая будет программа. Это всегда сюрприз, да. Валерий Абисалович принимает решение в последний момент. Мне сложно сказать, чем он руководствуется — может быть, акустикой зала, помещения, потому что в городах бывают разные залы, и неизвестно, какой будет конкретно зал. Когда становится понятно, что зал с гулкой акустикой, там, или, наоборот, с сухой акустикой, большой, маленький, он уже думает, будет ли это масштабная симфония Малера или, наоборот, виртуозный, искрометный, там, Римский-Корсаков, «Шехерезада» или «Испанское каприччо». И где-то за час — за полтора до концерта мы узнаём, что же будет звучать.

А. Митрофанова

— Сюрприз! Сколько же нот вы с собой возите?

С. Ярошевский

— Целый вагон. Отдельный вагон с нотами, да.

А. Митрофанова

— Ого! Я — вы говорите — визуализирую себе это сразу, и буквально «вагон и маленькая тележка», да? Это отдельная пристяжная такая... (Смеется.)

С. Ярошевский

— Да-да. Без тележки целый вагон, это правда.

А. Митрофанова

— ...с нотами. И весь остальной поезд — это музыканты и их музыкальные инструменты.

С. Ярошевский

— Да. Да. И Валерий Абисалович тоже вместе с нами в этом же поезде.

А. Митрофанова

— Да, это... Это неожиданно. Я не знала об этом. Спасибо, что рассказали. А при этом, когда ездит, конечно, Оркестр Большого театра, то исполняет, скорее всего, музыку, которую мы привычно называем музыкой светской. И вот поразительно, что частью Пасхального фестиваля становится музыка и светская, и музыка духовная. И, опять же, целый ряд городов, целый спектр площадок, где... Как вот я зашла в храм наш, да, Святителя Николая на Трех Горах, и как стояла, так и села, и пошевелиться не могла, потому что это был, конечно, полный восторг. Есть при этом площадки, где выступают хоровые коллективы, исполняющие непосредственно духовную музыку и церковные песнопения. Алина, наверное, здесь предоставлю слово вам, чтобы вы вашим уже опытом поделились. Вы приехали к нам из дивного региона — субъективно, конечно, но, на мой взгляд, самого красивого в России...

А. Мухамеджанова

— Да... (Смеется.)

А. Митрофанова

— Попробуйте кто-нибудь со мной поспорить, да? Кавказские Минеральные Воды. Расскажите о вашем участии в нынешнем Пасхальном фестивале и, может быть, в предыдущих тоже.

А. Мухамеджанова

— Этот Пасхальный фестиваль в моей жизни уже длится, наверное, на протяжении десяти лет — наша дружба, творчество наше и наша совместная молитва, я бы сказала. Вообще, мой опыт принятия участия в Пасхальном фестивале — он начался со светского коллектива, который в свое время был создан мной. Я переехала специально из Казани, меня пригласили создать филармонический хор, и позже он стал носить имя Василия Ильича Сафонова. Десять лет я проработала в филармонии, и на протяжении этого времени уже несколько раз нас приглашали на Пасхальный фестиваль. И на тот период времени исполнялась вообще, в принципе, музыка разных духовных конфессий. Это была и мусульманская музыка, это были и менажяты(?), которые звучали в храме, это была и иудейская молитва, это были произведения, написанные сотни, сотни лет назад, и были представители разных эпох, разных стилей. Это такая абсолютно яркая широкая палитра хорового наследия от времен Средневековья до современности. И по сей день мне, в принципе, нравится, что на Пасхальном фестивале коллектив может предоставить слушателю абсолютно яркую палитру, широкую палитру песнопений и светских произведений. А в настоящее время я руковожу Ансамблем певчих Ессентукского благочиния нашей Пятигорской Черкесской епархии. Собственно, вот мы недавно видели ваш спектакль, и мне сегодня отрадна...

А. Митрофанова

— ...по текстам журнала «Фома», да.

А. Мухамеджанова

— ...да, да, мне сегодня отрадна наша встреча, точно так же, как и Варвара... Встреча на нашей земле не состоялась, но она состоялась в рамках Пасхального фестиваля, и в этом тоже есть такое чудо от Бога, потому что мы пересекаемся с прекрасными людьми. Это такая все-таки матрица человеческих душ, и у нас такие духовные встречи... У нас происходят духовные встречи с настоятелями, с людьми нашей профессии и не только. И, конечно же, со слушателем.

В этот раз мы привезли наследие христианского мира, я бы так сказала. Это музыка, которая пелась во времена, ну, XI века — это Хильдегарды, это IV век — христианский гимн «Фос иларон», это музыка эпохи Возрождения разных школ. Безусловно, ярким главным звеном — это было православие. Но мне бы не хотелось, чтобы мы делили музыку, давали ей какое-то определённое... какой-то определённый ярлык. Потому что в той музыке, в которой мы живём, и ту музыку, которую мы транслируем, и те мысли, которые мы проецируем, и то сердце, которое открывается в момент исполнения и слышания этой музыки непосредственно у слушателя, она все-таки не имеет понятия, там, зарубежная или не зарубежная, мы знаем язык или мы не знаем языка, как это происходит, собственно, и с древними молитвами. Люди интуитивно понимают, о чем сегодня мы поём. И в этом есть сладость Христа, сладость встречи с Богом. И вот это вот настоящее Сретение — оно... мы его видим каждый раз на этих концертах в рамках, именно в рамках, сейчас хочу сказать, Пасхального фестиваля. Потому что это концерты благотворительные. Туда может прийти любой человек, может позволить себе побывать и на каких-то... и концертных площадках, на которых тоже исполняется духовная музыка, и, конечно же, это храмы и соборы с прекрасной, величественной акустикой. Это не просто акустика, но и наше русское наслесдие, потому что не всегда в коллективе есть только христиане или какие-то еще истории, да? А очень часто мы все такие многоликие, прекрасные. И это приобщение к культуре, нашей культуре, русской культуре, потому что у нас в России все-таки русский человек — это уже нет вопроса определённой какой-то национальности.

А. Митрофанова

— Вы знаете, я согласна с вами абсолютно, что вот это разделение на культуру «нашу» и «не нашу» — оно во многом, конечно, искусственное. Когда мы говорим о выдающихся памятниках что живописи, что архитектуры, что музыки, которые появились на свет в России, или появились, там, не знаю, в Западной Европе, например. Ну как вот, как?.. Давайте, если мы всё разделим, тогда нужно Кремль убрать«, например, да? Ну вот масса таких примеров. Потому что люди веками взаимодействовали, художники веками, конечно, взаимодействовали друг с другом, и очень было бы, наверное, здорово, если бы мы в своей голове прежде всего не разделяли — «вот это наше, а вот это вот — все не наше».

И то, что в музыкальной культуре, которую приносите вы, есть вот эта общность, конечно, это очень здорово. И то, что всё это на Пасхальном фестивале звучит. Но отдельный технический вопрос, который мне бы хотелось потом, чуть позже вам задать, но я его сейчас «подвешу» — это вот музыка IV века, как она до нашего времени дошла и как она сохранилась, как ее вообще расшифровывают и воспроизводят.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, напоминаю: в нашей студии сегодня участники 25-го Пасхального фестиваля Валерия Гергиева. Алина Мухамеджанова — ведущий хормейстер региона Кавказские Минеральные Воды, регент Станислав Ярошевский, солист группы флейт Оркестра Большого театра России, Варвара Волкова, секретарь Церковно-общественного совета при Патриархе по развитию русского и церковного пения, художественный руководитель и дирижёр, кстати, еще и хора «Артос», который активнейшим образом в Пасхальном фестивале участвовал.

Я — Алла Митрофанова. Мы говорим сегодня о встрече светской и духовной музыки вот как раз на примере Пасхального фестиваля. Варь, к тебе вопрос. Знаем, что для тебя эта тема была очень дорога, и тебе хотелось как раз, чтобы в рамках Пасхального фестиваля сразу несколько коллективов приняли участие в литургии, которая 3 мая прошла в Храме Христа Спасителя, и это был такой прямо принципиально важный момент, когда люди из разных регионов сводным хором, которым ты, по-моему, и руководила, славят Христа. Расскажи, пожалуйста, какое место в Пасхальном фестивале занимало это событие и чем оно принципиально важно?

В. Волкова

— Мне кажется, это совершенно удивительное состоялось такое событие — именно вот литургия, где сводный хор участников 25-го юбилейного Пасхального фестиваля пел одним хором. И эта идея пришла, может быть, мне, как таковой, первой, но я очень хочу поблагодарить людей, которые устраивают хоровую программу, всю хоровую программу фестиваля, и они, выслушав, загорелись вот этой идеей. Потому что на самом деле ведь мы же за смыслы все, да? Мы любим про смыслы говорить. Сейчас модно говорить про смыслы. И вот...

А. Митрофанова

— «Модно»... Я так запустила в голове мыслительный процесс на эту тему... Ты знаешь, да! Пожалуй, да!

В. Волкова

— Модно.

А. Митрофанова

— Да. Запрос появился у людей!

В. Волкова

— Да. Да. Это хорошо. И вот если мы говорим про смыслы, то сама идея, само название Пасхального фестиваля — оно всё же определяет его ну как бы концепцию, да? Это Пасха. То есть, это всё связано с христианским праздником Пасхи, и вот, как сказал Станислав, даже начинается — когда начинается Пасха, тогда и начинается фестиваль, ни раньше, ни позже. И это придаёт, во-первых, Пасхальному фестивалю особую атмосферу, потому что — ну что же, все приходят... Во-первых, конечно, программа любая хоровая, уж точно, всегда включает в себя какое-то произведение, относящееся к празднику Пасхи. Это или тропарь, или еще какое-то иное, близкое по смыслам к этому празднику. Это и храмы, украшенные к этому празднику, это и приветствие, которым мы приветствуем друг друга («Христос Воскресе!» — «Воистину Воскресе!»), открывает каждый концерт. Да и афиши все — что же — с пасхальными яйцами, с вербами, и все красные. Поэтому всё же это дополнительный «праздник в празднике». Вот это то, что, правда, вот сказали сейчас до меня замечательные люди, которые здесь находятся, что это беспрецедентное мероприятие какое-то культурное. Но, ко всему к этому, еще и Пасха туда добавляет. То есть, оно просто ну вот искрит и пестрит всем, чем только можно — вот то, что мы говорим про смыслы. И конечно, как бы вот там... Вот когда мы встретились как-то осенью, так вопрос вот был задан — «как бы нам так вот какой-то акцент сделать, как вот так вот, ну, не то, чтобы справить, но вот такую вот дату, вот какой-то акцент такой смысловой сделать?» И вот родилось само собой — идея вот проведения этой литургии в Храме Христа Спасителя, чтобы участники, совершенно и светские коллективы, в том числе. Потому что в этом году 3 мая с нами пела капелла, замечательная капелла Башкортостана. Прекрасные совершенно люди. Был хор из Питера, хор Валаамского монастыря, хор Данилова монастыря, хор «Артос» и хор певчих Ессентукского благочиния. Но если какая-то часть была всё же церковных коллективов, то и светские тоже были представлены. И вы знаете, как они готовились к этому? Для них это было, как они потом свои впечатления описывали, — это, они сказали, навсегда останется у них в душе. Потому что единым хором... И надо сказать, что хор высококлассный получился — такие коллективы соединились вместе! И соединение таких коллективов в еще больший хор позволяет и репертуар взять высококлассный. Потому что, конечно, мы знаем, что у нас есть хоровые образцы очень высокого уровня, и художественного, и... Но они писались тогда, когда был большой хор, например, образцовый (как Синодальный хор, мы знаем, да?), который существовал при Синодальном училище, и Рахманинов написал своё «Всенощное бдение» именно для этого хора. То есть, он под хор написал, а не просто так, и это всё же ставит определённые рамки для хора, который это исполняет, — определённую марку, определённую высоту. И тут, когда собрался такой хор, мы смогли спеть и Кастальского (170-летие со дня рождения которого в этом году мы празднуем, это юбилейный год), мы смогли спеть и Чеснокова, и Калинникова. И это здорово, что мы возрождаем здесь такой высокий уровень хорового пения в храме. Потому что мы все знаем, что сейчас реалии таковы, что больших хоров мало. И, к сожалению, многих авторов... Ну, это как вот при оркестре — есть же Большой симфонический оркестр, а есть разные составы. И какую-то музыку может играть только Большой симфонический оркестр, и малые составы могут только играть какую-то другую музыку, да? То есть, состав — он определяется и количеством инструментов, и тогда и их возможностей, вот этого всего большого оркестра. Так и хор — маленький хор-ансамбль, он всё же определённый репертуар имеет. Но чем больше хор, тем больше возможностей — больше тембров, больше голосов, больше звучаний, потому что хор — это инструмент. Поэтому я думаю, что это традиция... Это начало традиции было положено вот 3 мая в этом году, и я очень надеюсь, что как раз... Ну, всегда что-то новое появляется, всегда оно, когда хорошее, оно что-то отсеивается, что-то приобретается и закладывается в традицию. И вот я очень надеюсь — я думаю, что вот Алина со мной согласится, — что... чтобы вот такая литургия стала доброй традицией пасхальных фестивалей и в дальнейшем.

А. Митрофанова

— Алина, а вы пели тоже, да, на этой литургии?

А. Мухамеджанова

— Да, конечно.

А. Митрофанова

— Слушайте, а вот... Я понимаю, когда люди церковные исполняют песнопения во время богослужения, это вполне органично. Но вот когда светский хор, о котором Варвара сейчас сказала, принимает участие — например, хор из Башкортостана... Были вот эти, да?..

А. Мухамеджанова

— Да, это капелла была.

А. Митрофанова

— ...капелла из Башкортостана... Замечательные мастера, состоявшиеся в своём деле, — вот они ступают, по сути, на эту, может быть, не очень понятную, новую для них территорию. Что происходит в такие моменты?

А. Мухамеджанова

— Слушайте, мне кажется, что нельзя разделять людей вот — то есть, если ты светский, то ты прямо ничего не понимаешь. Всё же тексты, которые... на которые... Давайте так: есть тексты, которые берутся композиторами, и пишется духовная музыка, как мы её называем, да? Концерты духовной музыки проводятся. Всегда, конечно, если идти совсем от смыслов, то, конечно, тексты должны пониматься в контексте всего богослужения. Потому что тексты берутся изнутри, да? Мы знаем, как регенты, и мы знаем, где это находится, почему это находится, почему вот, допустим, «Благослови, душе моя, Господа» из «Всенощной» Рахманинова — почему вот такой напев, откуда он это взял, и почему в таком темпе. Что происходит в этот момент в храме? Всё вместе оно соединяется, и, в общем, то, что вот потом в музыке запечатлевается, оно всё вместе собирается. Много всяких входящих каких-то моментов. Но, с одной стороны, это, конечно, хорошо, когда ты всё это понимаешь. Но мы же не можем сказать, что люди, которые... Люди по-разному приходят к Богу. И сказать, что люди, которые берут духовную музыку, ничего не понимая, ничего в ней не поймут, так нельзя. Потому что слова, которые там написаны в партитуре, в нотах, они обращены ко всем людям. Верующий ты, неверующий ты — это то, что мы не можем говорить «это только наше, потому что мы вот это понимаем». Люди, как говорил Тертуллиан, что «душа по природе — христианка, она чувствует». И люди, произнося вот эти слова, разбирая тексты, если это высокие образцы духовной музыки, они понимают, что хотел композитор, что... почему так сделано. Не просто же так бывает, там, извините, громко, да, форте бывает. А почему здесь тихо? Здесь что-то тихое — о чём это может быть? О покаянии, или это какая-то тихая молитва, или это какой-то... знаете, вопль какой-то, идущий из глубины души. Поэтому тут идут эмоции, поэтому поставлено «форте». Ну вот я, например, не считаю, что форте — это обязательно громко. Это, скорее, какая-то эмоция очень сильная, которая идёт в этот момент. Но люди же музыканты! Прежде всего, если люди участвуют в хоре или в оркестре, они музыканты, и они это чувствуют. Поэтому я знаю много людей, которые через духовную музыку, исполняя духовную музыку, приходили к Богу, приходили в храм. Может быть, маленькими шажками, а может быть, кто большими прибегал. Но неважно. Главное — что это есть такая возможность.

А. Митрофанова

— Мне кажется, что если вот именно до смыслов пытаться докопаться, то у каждого великого композитора обнаружится вот та смысловая структура, которая в итоге и приводит к Евангелию. Станислав, вы играли Чайковского, Римского-Корсакова, Шостаковича — кого ещё?

С. Ярошевский

— Очень много. Не только русскую музыку, и замечательные образцы западноевропейской музыки — и Брамс, и Малер, Дебюсси, Равель. То есть, Франция, Германия... Какая-то музыка была напрямую связана с Пасхальным фестивалем (у Римского-Корсакова есть замечательная увертюра «Светлый Праздник», просто непосредственно посвящённая Пасхе«, и она за Пасхальный фестиваль прозвучала, ну, наверное, не меньше восьми раз)...

А. Митрофанова

— Класс!

С. Ярошевский

— То есть, во многих городах Валерий Абисалович её брал...

А. Мухамеджанова

— Да, вот извините, Станислав — я, простите, перебью... Просто вот, Алл, вы знаете, вот то, что сказал Станислав, — там в основе положены стихи о Пасхе: «Да воскреснет Бог». Но только это играет оркестр. То есть, мы это поём в храме в пасхальный период каждый день, а это оркестр играет. А в конце там тема: «Христос Воскресе из мертвых» — просто она в оркестр... воткнута туда, вот внедрена, понимаете? Ну разве это не свидетельство тоже о Пасхе? Да. Извините, я вас перебила. Дополнила.

С. Ярошевский

— Нет, вы очень замечательно...

А. Митрофанова

— Святослав, поделитесь ещё, пожалуйста, да — что звучало, и как сами музыканты проживают такую музыку? Вот вы сказали, восемь раз вы исполнили Пасхальную увертюру Римского-Корсакова «Светлый Праздник». А что ещё?

С. Ярошевский

— Ну, на самом деле очень много сочинений, не напрямую связанных с Праздником Пасхи, а с таким, ну, наверное, движением к Свету, да? То есть, иногда даже произведение, которое, может быть, странно было бы увидеть на Пасхальном фестивале, всё равно Валерий Абисалович брался за них. Это «Скифская сюита» Прокофьева, которая, ну, с довольно спорным сюжетом, — всё равно это движение к свету. Девятая симфония Малера, которая начинается с траурного марша, и, в общем, это такие час двадцать музыки, которая напрямую, как к вершине горы, идёт к Свету, к чему-то светлому, хорошему.

А. Митрофанова

— Так это же, по сути, путь на Голгофу, и — ну, наверное, можно так сказать, да? — Голгофу и Воскресение.

А. Мухамеджанова

— Путь человека.

А. Митрофанова

— Да.

С. Ярошевский

— Валерий Абисалович это всё очень тонко чувствует, на самом деле. И тут вопрос во многом дирижёрской харизмы удивительной, которая у него есть. Потому что вот вы спросили, как музыканты это всё переживают... На самом деле — я чуть-чуть отступлю, — и часто в детстве возникает вопрос «а зачем нужен дирижёр?». Музыканты же сами играют — ну что, он стоит, палочкой машет...

А. Митрофанова

— Кстати, да. (Смеется.)

С. Ярошевский

— Ведь, на самом деле, палочкой махать может любой абсолютно человек, у которого есть минимальное чувство ритма. Даже если его нету, в принципе, можно научить, как ручками вверх-вниз, и всё будет хорошо. Вопрос в какой-то удивительной энергетике, которая у кого-то есть, у кого-то её нету. Ну вот у Валерия Абисаловича Гергиева её с избытком, этой энергетики — её хватает и на организаторские способности, потому что человек, который может управлять одновременно двумя крупнейшими театрами и параллельно осуществлять вот такое мероприятие, как Пасхальный фестиваль... Вы же понимаете, да, что вот месяц происходит Пасхальный фестиваль, а параллельно и в Большом театре, и в Мариинском театре идут спектакли? В Мариинском театре три сцены, в Большом театре две сцены, то есть, каждый день пять спектаклей проходят, а иногда и десять может быть спектаклей в день, потому что спектакли бывают утром и вечером. То есть, и это всё под его контролем длительным. И помимо вот этой замечательной организаторской функции, которая у него на двести процентов развита, это, конечно, дирижёрская харизма. То есть, то, что иногда в процессе исполнения просто сочинения происходят какие-то откровения, ну, я не знаю, ну как вот с неба какой-то поток начинается чего-то. И мы с музыкантами, с коллегами это обсуждаем: «Вот ты заметил, да, сегодня в четвертой части вот что-то произошло?» — «Да, что-то произошло». Это невозможно описать словами. Вот. Это вот дирижёрская какая-то харизма его, и, может быть, как проводник чего-то более глубокого.

А. Митрофанова

— Поставим сейчас многоточие, уйдём на пару минут на перерыв. Я напомню, что в нашей студии Алина Мухамеджанова, ведущий хормейстер региона Кавказских Минеральных Вод, регент; Станислав Ярошевский, солист группы флейт Оркестра Большого театра России; Варвара Волкова, секретарь Церковно-общественного совета при Патриархе по развитию русского церковного пения и художественный руководитель и дирижёр хора «Артос». Я — Алла Митрофанова. Мы говорим сегодня на музыкальном материале Пасхального фестиваля о встрече — условной, скажем так, встрече — церковного и светского искусства, которые, как кажется, всё-таки никогда особо и не расставались.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии сегодня участники 25-го, юбилейного Пасхального фестиваля: Алина Мухамеджанова, ведущий хормейстер региона Кавказских Минеральных Вод, регент; Станислав Ярошевский, солист группы флейт Оркестра Большого театра России; Варвара Волкова, секретарь Церковно-общественного совета при Патриархе по развитию русского церковного пения, художественный руководитель и дирижёр хора «Артос». Я — Алла Митрофанова. Мы продолжаем разговор о, собственно, вот этой, с одной стороны, сложной, а с другой стороны, такой, кажется, логичной и внятной ткани Пасхального фестиваля музыкального, когда, по сути, вот вся Россия становится площадкой для исполнения и светской, и церковной духовной музыки, которая в глубинном смысле — об одном и том же, о радости от присутствия Бога в жизни человека. Тут кого ни возьми, там, да? — и Чайковский, и Римский-Корсаков, и Шостакович, и Равель, и Малер... Я «Павану» Равеля вспоминаю — ну это же просто ну ком в горле и счастье, слёзы счастья в глазах, когда слышишь подобную музыку! Вот это — ну, разными способами — свидетельства о полноте бытия человека, когда он слышит гармонию этого мира. А ведь лучшие музыкальные произведения, самые глубокие музыкальные произведения — они же, наверное, не всегда про гармонию, так или иначе? Вот Алина кивает — согласна. У вас же опыт и светского музыканта, и церковного, да. Поделитесь, пожалуйста, как это работает?

А. Мухамеджанова

— И здесь я тоже ничего не хотела бы разделять. Потому что, я думаю, люди, те люди, с которыми я работаю, твою, и те люди, которые были и в светском коллективе, и сейчас, в основном это все воцерковлённые люди. И для меня это большая радость. А вообще интересно сказать... Вот мы говорили о том, как человек приходит к Богу. Для дирижёра-хоровика, как обычно мы говорили в годы ученичества нашего, это тоже момент такого зарабатывания хлеба, когда все дирижёры-хоровики, практически, вне зависимости от религиозной принадлежности, они все... А так как я из Казани сама, а у нас в Татарстане это так... ну, это даже приветствуется, когда с тобой рядом стоит тот же самый человек, но просто другой, иной религии... И знакомство с песнями... на религиозные песни духовный текст — в консерватории, в институтах культуры — это вообще как-то норма. И поэтому, зарабатывая сначала как бы... У студентов вот этот вот процесс зарабатывания — пение в храме, и так, незаметно люди правда приходят к тому, чтобы остаться. Остаться.

А. Митрофанова

— То есть, пришли подзаработать просто, потому что люди умеют петь, и своим голосом...

А. Мухамеджанова

— Да! Да!

В. Волкова

— Так было и в 90-е годы. Моя мама так пришла в хор, и так многие мои знакомые — они приходили в хор, ну, просто заработать денег, потому что ну это работа.

А. Мухамеджанова

— Ну да.

В. Волкова

— Это ты поёшь — тебе платят деньги.

А. Мухамеджанова

— Хлеб.

В. Волкова

— Потом оставались там — в храме...

А. Мухамеджанова

— Да.

В. Волкова

— И, ну, тут уже как бы... И дети их вырастали там уже, и... Ну, то есть, они просто оставались.

А. Митрофанова

— Понимаю. Особенно когда на двое 90-е и вопрос, где заработать, стоит очень остро.

В. Волкова

— Сейчас тоже такой процесс идёт. Сейчас то же самое происходит. Вот как к нам в хор приходят девочки, которые хотят поучиться петь в хоре... Они приходят из консерватории, из Гнесинской Академии, из Института музыки Шнитке — просто поучиться. Но, видя всё это изнутри... Потому что мы всё рассказываем. Вот я когда работала на репетициях... И то, что мы поём на концертах... Многие остаются, и уже, понимаете, те, кто пришёл просто заработать, они быстро уходят. Ну, вообще они просто уходят. Они найдут заработок на другом месте. Потому что так, понимаете, внутренняя жизнь Церкви — она живёт по другим законам. Её пытаются... А она как бы сама отстраивается, понимаете? Она — такой внутренний организм... Уже знаем мы в истории, что как бы её ни пытались подстроить, устроить, перестроить, она живёт сама по себе, и там другие законы. Потому что законы духовной жизни — они другие. Поэтому эти люди — они постепенно уходят, откалываются как-то и растворяются в жизненном пространстве. А люди, которые пришли, может быть, за чем-то иным, но услышали... Тут важна... Когда вот, говорят, «человек стал христианином»? Когда вот... Как он нашёл Бога? Тут что важно? Личная встреча. И мы можем сколько угодно катехизировать, рассказывать, говорить, как нужно, что нужно, но если человек не повстречался внутреннее, вот сам, как личность, с личностью Христа, вот эта внутренняя встреча не состоялась, он не станет... Он ничего не найдёт, он ничего не услышит. Вот. И поэтому вот слава Богу, что наша как бы вот, вроде бы, с Алиной одна работа... Потому что мы всё же регенты и тоже этим живём — ну как, у нас и семьи есть, и у нас же существуют регентские училища, и это профессия, которая действительно, ну, тебя кормит, с одной стороны)... Но у нас такая интересная очень работа — мы не только доставляем людям какое-то такое наслаждение музыкой. Потому что иногда действительно... Ведь ты, когда играешь или поёшь что-то, какой-то определённый род какой-то музыки (ведь она всё же разная очень, музыка — по пластам, по смыслам), то «как всем здорово было», говорят потом, да? «Так мы отдохнули душой». Но у нас немножечко другое. И мы действительно заглядываем туда, куда вот просто так не заглянешь, — благодаря и той музыке, которую мы поём, и благодаря текстам, которые мы произносим в этот момент. И многих людей — вот то, что сказала Алина, — это действительно... они остаются там. Потому что если они заглянули, встретились, то уже потом очень сложно уйти. Ну потому что то, что ты увидел, оно как бы будет с тобой всю жизнь, этот опыт.

А. Митрофанова

— Алин, возвращаясь все-таки к вопросу...

А. Мухамеджанова

— Да, да. Я думаю — сейчас вспомнила, — что все-таки нужно возвратиться. Опять-таки, у каждого коллектива, я думаю, всегда есть значимое место в репертуарной истории, где поются духовные православные песнопения. Это не является каким-то новшеством. И вообще, общение с коллективом без Бога невозможно.

А. Митрофанова

— О как!

А. Мухамеджанова

— Потому что работа с людьми — это такой сложный, тонкий момент. Я думаю, что вы тоже со мной согласитесь... Ну, бывают разные ситуации, когда ты просто говоришь: «Господи, пожалуйста, чтобы вот было услышано и увидено». Потому что и в нашем регентском деле, если рассматривать сейчас непосредственно нашу деятельность с Варварой, я думаю, что Варвара согласится. И регент в своей повседневности открывает новые моменты в работе — и с материалом (я сейчас говорю вообще не о нотах, я говорю о том, что заложено в молитвах), и о ходе службы. И потом, так как я являюсь изначально профессиональным музыкантом-дирижёром светским, таков был мой путь и было начало этого пути, и так Господь управил, что через болезнь моей мамы, очень тяжёлую болезнь моей мамы... До этого я была певчей долгие-долгие годы, и была возможность еще в годы ученичества, консерватории Казанской, я пела в архиерейском хоре, и была возможность стать вторым регентом, мне предлагали. Но как-то вот оно было всегда — одно, второе, третье... Я была хормейстером во многих ведущих коллективах Татарстана, и времени на это не было. И, пожалуй, сейчас, сегодняшняя моя жизнь на посту, на служении регентства в храме Николая Чудотворца, где, в свою очередь, проходил своё послушание Мормыль, после окончания... да, да, да, после окончания... Для меня это так тепло! Эта деревянная церковь — обязательно приезжайте, вы обязательно должны побывать в нашем храме... И просто сегодняшнее...

В. Волкова

— Надо рассказать, кто такой отец Матфей...

А. Мухамеджанова

— Да, да. Да...

В. Волкова

— Вот чуть-чуть для слушателей и для, может быть, тех, кто не знает, отец Матфей (Мормыль) — это величайший регент конца ХХ века. Он был насельником Троице-Сергиевой лавры, и, собственно, он возродил после... ну, всё возрождалось тогда, и он возродил такое братское пение. Потому что это был образцовый хор — хор Троице-Сергиевой лавры. И когда они дали — помню, это в Большом театре как раз происходило, — они дали пасхальный концерт, я вот... Это какие-то были восьмидесятые совсем года, вот восемьдесят какие-то... И это было что-то... это было событие. Потому что на сцену вышло, там, какое-то большое количество бородатых мужчин, одетых в чёрное, и он, значит, тоже, как пасхальное яйцо, значит, выкатился стремительно, и вот они исполнили то, что для этого вообще не исполняли много десятков лет. И это было вот... мужской хор. Вообще, понятие... У нас вообще, на самом деле, кроме, наверное, даже не вспомню, в советское время, кроме Хора Александрова такого...

А. Мухамеджанова

— Да.

В. Волкова

— ...Кстати, он тоже был регентом, если что уж. Основоположник вот этого хора — он был регентом. И вот такого пения, но пения не каких-то песен, которые, там, потом они тоже пели, но вдруг прозвучали вот эти песнопения, которые пели только в храмах, а это было мощно, это было радостно, это было целое событие... Вот с этого концерта...

А. Митрофанова

— Это 1988-й какой-то?

В. Волкова

— Это был какой-то... вот я не помню...

А. Митрофанова

— Наверное, 1000-летие Крещения Руси, иначе как это можно объяснить?

В. Волкова

— Возможно. Да, я думаю, да, возможно, когда все это открывалось. А потом они записали, собственно, диск (или тогда ещё кассета была) «Пасха». И, вы знаете, на самом деле, вот многие сейчас поют «Пасху» и записывают её. Но тогда, когда ещё у нас было единое пространство, единые учащиеся семинарии и Академии, и эти, и из Молдавии, и изо всех других дружественных нам республик... И тенора, которые, там, пели вообще до «до» второй октавы, и басы, которые уходили куда-то вглубь, и это всё вместе просто залихватски немножечко звучало. Я, честно, лучше «Пасхи», да и многие люди... «Пасхи», вот этой записи... Потому что это и монахи там пели... То есть, это был хор, состоящий не только из учащихся семинарии, Академии, но ещё это были монахи, насельники лавры Троице-Сергиевой. И это, мне кажется, вот самая лучшая запись. Потому что это настолько чувствуется, как люди единым вот сердцем... Это что-то прямо такое вот... Ну, бывает же, что-то такое запечатляется, то, что не от мира, ну вот это вот — одно из этих. Да, и вот как раз Алина... Да, отец Матфей — он как раз оттуда, с Кавказских Минеральных Вод.

А. Митрофанова

— Алина Мухамеджанова, ведущий хормейстер региона Кавказских Минеральных вод; регент Станислав Ярошевский, солист группы флейт оркестра Большого театра России, Варвара Волкова, секретарь церковно-общественного совета при Патриархе по развитию русского церковного пения, художественный руководитель и дирижёр хора «Артос». Продолжаем наш разговор о 25-м, получается уже, «Пасхальном фестивале». И, знаете, Станислав (тут к вам хотелось бы обратиться), сейчас и Алина, и Варвара говорили о своих хоровых и музыкальных коллективах как о живом организме, который... ну, по сути, где люди друг другу если не кровные родственники, то на каком-то вот таком художественном уровне как будто бы представляют собой определённое родство. Симфонический оркестр — ну что греха таить? Мы все смотрели сериалы — там, «Моцарт в джунглях» или что-нибудь ещё.

(Смех.)

А. Митрофанова

— А жизнь симфонического оркестра в этом плане — она принципиально отлична от хорового коллектива, который исполняет духовную музыку, например? Или всё зависит от конкретных людей, конкретных обстоятельств и вот этого чудесного Пасхального поезда, в котором мы ездили по России... Я как вспомню этот ваш рассказ, это, конечно... (Смеется.)

С. Ярошевский

— Нет, ну мне, на самом деле, сложно говорить о том, насколько похожа внутренняя жизнь симфонического оркестра и хора, потому что... Ну, я не пел никогда в хоре, но в школе когда учился, только маленький, поэтому сложно сравнивать то, что ты не совсем хорошо знаешь. А так я думаю, что глобально люди все, в целом, схожи, и, наверное, перипетии похожие, что внутри хора, что внутри оркестра, и какие-то есть и моменты единений, и, наоборот, какой-то внутренней враждебности с кем-то. Но в конкретном Пасхальном фестивале интересно то, что он же, Валерий Абисалович, он объединяет два оркестра. То есть, садясь в поезд, я знаю, условно говоря, двадцать человек из оркестра Большого театра и еще сорок-пятьдесят человек из оркестра Мариинского театра. Кого-то я уже знаю по прошлым Пасхальным фестивалям, с кем-то мы пересекались. Конечно, флейтистов, моих коллег, я знаю прекрасно, а с кем-то я просто знакомлюсь уже в процессе поездки. С кем-то мы в очереди в душ стоим, с кем-то мы обедаем вместе в вагоне-ресторане, с кем-то просто вот какие-то разговоры о музыке за кулисами, когда мы ждём объявления номеров — то есть, ну, как-то это так происходит.

А. Митрофанова

— Слушайте, я вот сейчас поняла, что действительно, вы же, два очень мощных и разных все-таки музыкальных коллектива — Большого театра и Мариинского, — встречаетесь раз в год на Пасхальном фестивале, за час до концерта узнаёте, что вы будете играть, и, фактически, без репетиций, только настроив звук, вы садитесь, и... А как это возможно вообще?

С. Ярошевский

— Ну, чудо! (Смеются.)

С. Ярошевский

— Нет, на самом деле, конечно, если говорить серьёзно, когда музыканты высококвалифицированные... А, в общем-то, чтобы попасть в оркестр Большого театра и Мариинского театра, люди проходят серьёзный отбор, то есть, ну, случайно там оказаться невозможно — даже если в какой-то другой профессии кто-то пытается пристроить своего родственника, мы же все на виду, то есть, нужно обладать очень высокими профессиональными качествами, чтобы соответствовать тем темпам, которые задаются и современной жизнью, и музыкальным требованиям, которые... Ну, то есть, скажем, требования к музыканту пятьдесят лет назад оркестровому и сейчас — они сильно отличаются.

А. Митрофанова

— А чем?

С. Ярошевский

— Очень сильно вырос средний уровень музыкантов. То есть, понятно, что гении были всегда — и в XVIII веке, и в XIX веке, и в ХХ веке, но по гениям сложно судить, а вот если говорить про средний уровень музыканта, то есть, ну, вплоть до элементарных вещей — в каком темпе люди играют гаммы, в каком темпе, с какой чёткостью и чистотой интонаций могут сыграть определённый аккорд, деревянные духовые или медные духовые, какая совместность у скрипачей — это сейчас средний уровень просто ну на несколько порядков выше, чем, там, даже пятьдесят лет назад. Поэтому когда встречаются музыканты достаточно высокого уровня, то, в общем, достаточно просто общей квалификации для того, чтобы это получилось то, что получается. Иногда кажется, что ну ничего не получится — ну как, ну вот вообще не успели порепетировать — там, сыграли самое начало, и вот сейчас — что будет дальше? Во многих городах уже есть знакомые, которые после концерта подходят, и как-то вот общаемся. Но негативного отзыва я ещё не услышал ни от одного человека — не потому, что такие лицемеры все вокруг, а потому что ну действительно это... ну это событие как бы очень-очень высокого уровня выступления.

А. Митрофанова

— И это такой момент, видимо, ещё сотворчества. Потому что вы, если без репетиций, значит, вы максимально друг на друга настроены. Ну, такой очень христианский момент.

В. Волкова

— Знаете, на самом деле, они правда, они вообще, на самом деле, крутые. Потому что мне мой профессор говорил: «Так, ты знаешь, вот хочу тебе сказать (вот когда были какие-то вопросы, там, как вставать к оркестру, ну это тоже, да, когда-то там в практике) — оркестранты и без тебя сыграют. А вот хор без тебя не споёт!» Потому что они действительно, вот правда, в оркестр такой отбор проходится, и они, конечно... Радость дирижёра просто, когда дирижёр хоровой встаёт к оркестру! И оркестр сразу начинает всё играть, а ты не... Не много раз это... Вот другие совершенно даже техники, ну...

А. Мухамеджанова

— Конечно.

В. Волкова

— ...работы с оркестром и с хором. Другое совершенно.

А. Митрофанова

— Алина, позвольте вернуться к вопросу о музыке IV века, который мы подвесили с вами в самом начале.

А. Мухамеджанова

— Да.

А. Митрофанова

— Как, каким чудом эту музыку вы исполняете сегодня? Как она до нас дошла?

А. Мухамеджанова

— Слава Богу, она дошла до нас. Это все-таки... в этом есть устное... устное народное творчество, я бы так сказала. Потому что из уст в уста передаются, в принципе, традиции исполнительские того времени. И сейчас, читая одну интересную книгу... Был такой дирижёр, и он очень много писал об исполнительстве аутентичной музыки, Арнонкур. И здесь, в церковной музыке... О чём, собственно, смысл? Что мы, в принципе, очень многое делать должны, создавать должны интуитивно, на основе нашего классического образования. Потому что мы не жили в то время, мы не знаем, как это звучит. И вообще, относительно записей, которые дошли до нашего времени, у меня был такой опыт — в своё время я готовила Иоанна Дамаскина с Хором консерватории, потом уже в своей профессиональной жизни со своими коллективами профессиональными, и, конечно же, как и любого дирижёра, волнует более подробный, точный анализ, структура, стиль сам, как это всё создавать. И мне попалась запись 1939 года Голованова — «Иоанн Дамаскин», Танеев. И в моём представлении, конечно, музыка должна была бы звучать иначе. Но мы должны учитывать специфику эстетики того времени, понимаете? А эта прекрасная партитура «Фос иларон», которая переводится «Свете тихий»...

А. Митрофанова

— IV века которая?

А. Мухамеджанова

— ...да, одна из главных молитв, эта партитура ко мне пришла от Теодора Курентзиса, с которым периодически я сотрудничаю как певица в составе...

А. Митрофанова

— Вы ещё сопрано?

А. Мухамеджанова

— В составе, да... Немножко приболевшее, да... (Смеется.) В составе хора «musicAeterna». Безумно люблю всё, что Теодор делает как и носитель греческого языка, и то, что он привозит и создаёт, те манускрипты, которые доходят до нашего времени, и расшифровки, да, вот это такая замечательная возможность здесь нам, нашему коллективу в рамках Пасхального фестиваля исполнить и эту музыку. «Тихий свет» — это Христос. Христос.

А. Митрофанова

— Тем не менее, всё равно музыка IV века, конечно, это настолько кажется невосстановимым в своём первоначальном виде, но дальше вопрос: а стоит ли всегда стремиться к полному восстановлению? Вот то, о чём Станислав сказал — что музыканты пятьдесят лет назад и сейчас одну и ту же музыку будут исполнять очень по-разному. И мне кажется, что не последнюю роль в этом плане играет то, как мы сами не замечаем, как перестраиваемся. У нас же уплотняется скорость жизни, скорость нашего перемещения.

А. Мухамеджанова

— Да.

А. Митрофанова

— А у средневекового человека если были часы, там, где-нибудь на городской площади, то там не было минутной стрелки. Это другой менталитет, принципиально другой. Почему я и заинтересовалась — как это, вот музыка IV века... Это вообще даже ещё... ну как — поздняя античность, можно сказать, да? Вот. И это совсем другой менталитет. И вместе с тем, вы её берёте, сохранившуюся в том виде, в котором она до нас дошла, и её имплицируете в нашу жизнь. Это очень круто.

А. Мухамеджанова

— Это все-таки импровизация. И тогда это была импровизация. Потому что был текст молитвы, и каждый мог распеть по существующим на тот период времени правилам эту молитву, понимаете?

А. Митрофанова

— Да, надеюсь, что понимаю. И, получается, импровизация тогда и импровизация сейчас — они имеют равное право на существование?

А. Мухамеджанова

— Конечно.

А. Митрофанова

— Потому что и то, и другое — по сути, поиск, каким способом мне вот...

А. Мухамеджанова

— ...воспевать Бога.

А. Митрофанова

— Да! Именно!

А. Мухамеджанова

— Это самая, самая главная мысль — воспевать Бога. И «Фос иларон» в нашей программе — это как мы завершили наш концерт «Путь к Рассвету». Рассвет — это Пасха, которую мы встречаем и в этом году, опять снизошёл, вновь снизошёл Огонь, Благодатный Огонь. И дай Бог нам этот год вообще выстоять, прожить. Это не самоцель — брать какие-то на удивление слушателя, потому что в любой программе существует своя драматургия, и у любого художника, дирижёра существует своя драматургия. И о чём сказать напоследок слушателю? Конечно же, о Христе, о том, что Он был распят за нас и для нас, для нашей жизни, вы понимаете? Поэтому это главная, главная идея концерта и главная концепция всего.

А. Митрофанова

— Станислав, чем завершались концерты Большого театра в рамках Пасхального фестиваля в этом году?

В. Волкова

— Их вызывали на «бис».

А. Митрофанова

— Какова драматургия была?

С. Ярошевский

— Я уточню вопрос, можно? Вы имеете в виду, чем завершался каждый концерт, или чем завершился Пасхальный фестиваль?

А. Митрофанова

— Каждый концерт. Ну понятно, что программа была разная, драматургия менялась. Но, может быть, там были какие-то вот эти вот финальные аккорды смысловые, которые?..

С. Ярошевский

— Нет, у Валерия Абисаловича есть просто схема — иногда есть какие-то «бисы», которые, ну, заранее заготовлены, там, у библиотеки, которая всегда в ужасе, потому что надо два чемодана нот тут же притащить в концертный зал, когда за час становится известно, что. А есть ещё отдельный чемодан «бисов», которые они знают, что он может взять на «бис»...

А. Митрофанова

— Это не про беса, это про «бис»! (Смеется.)

С. Ярошевский

— Это про «бис», да. «Бис» — это то, что исполняется после окончания основного произведения по просьбам слушателей, если овации оглушительные. Вот. Да, чаще всего это были какие-то «бисы». И самая разная музыка — европейская, русская... И «Послеполуденный отдых фавна» мог быть на «бис», или «Скерцо» Мендельсона могло быть на «бис» — то есть, ну, какое-то небольшое музыкальное произведение...

А. Митрофанова

— Но все-таки про то, что «во Христе нет ни эллина, ни иудея», да, что все мы славим Бога теми способами, которыми владеем на данный момент нашей жизни, — очень круто, конечно. Вот, Аль, как у вас? Да?

В. Волкова

— Вот извините, можно, я дополню? Я вот сейчас вспомнила как раз, в процессе разговора, вот про 3 мая — то, что вот мы начали разговор, что вот были как бы светский хоровой коллектив. Я вот, как регент, как человек, который всегда... вот дирижёр — он чем-то управляет, он всё же такой вот, подчиняет себе всё, да? И мы как бы в единой струе находимся. Вы знаете, это было замечательно, потому что вот самый главный критерий для меня, как для регента, ну, вот хора, уровня вот церковного хора — что мы должны вообще делать? Мы должны что — красиво петь, чисто петь. Что мы ещё должны делать? Там...

А. Мухамеджанова

— Чётенькая дикция...

В. Волкова

— Да, чёткая дикция, что... Но это разве... Вообще, всё это вместе, вот по минимуму, не должно молящимся мешать молиться (извините за тавтологию, но это так). По максимуму, мы должны помогать молящимся молиться.

А. Митрофанова

— Да.

В. Волкова

— И, вы знаете, было состояние вот у хора и у всех людей, как единого живого организма... Вот у меня мои впечатления — вот я сейчас то, что вспоминаю, это же есть какое-то... Ты переживаешь же что-то во время этого, после этого... Что вот это было. Потому что мы единым... «едины усты» говорится. Вот хор — это единые вот такие усты, которые славят Бога, и тогда это было. И неважно было, светский хоровой коллектив, несветский хоровой коллектив... Вот сейчас человек считает себя христианином, не считает... Тогда, на тот момент мы все были вот единым хором, который вот как бы сошёлся, слился в одной молитве.

А. Митрофанова

— Спасибо вам огромное за этот разговор о синтезе духовной, церковной и светской музыки и о Пасхальном фестивале, который ну действительно как-то... Знаете, я очень много про него слышала, но никогда не могла почувствовать вот так вот, всей душой масштаб этого события. А вот вы сейчас пришли, рассказали, и, конечно, очень здорово, что это по всей России идёт, и то, что огромное количество мероприятий там бесплатно просто — концерты, свободный вход, или, там, по пригласительным, которые в епархии, опять же, можно получить. Очень это хорошо и радостно — что через музыку у нас как-то умножение добра происходит. Алина Мухамеджанова, ведущий хормейстер региона Кавказских Минеральных Вод, регент; Станислав Ярошевский, солист группы флейт Оркестра Большого театра России; Варвара Волкова, секретарь Церковно-общественного совета при Патриархе по развитию русского церковного пения, художественный руководитель и дирижёр хора «Артос», были в нашей студии. Я, Алла Митрофанова, прощаюсь с вами, до свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «8-е воскресенье по Пятидесятнице». Протоиерей Максим Первозванский
• «Как выбрать спутника жизни?» Протоиерей Константин Харитонов
• «Православие и светская этика». Священник Стефан Домусчи

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов