«Журнал от 27.02.2026». Алексей Соколов, Арсений Федоров

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Алла Митрофанова и Наталия Лангаммер, а также исполнительный директор журнала «Фома» Алексей Соколов и заместитель главного редактора Радио ВЕРА Арсений Федоров вынесли на обсуждение темы:

— Развитие цифровых технологий и социальных сетей — как и чем может регулироваться;

— Видеоролики на христианские темы, созданные Искусственным интеллектом;

— Новый номер журнала «Фома»;

— Патриотизм и личные отношения с Богом.

Все выпуски программы Журнал

Ведущие: Алла Митрофанова, Наталия Лангаммер

---

А. Митрофанова

— Еженедельный «Журнал» в эфире на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие друзья. Как всегда, по пятницам в этой студии мы собираемся с коллегами и обсуждаем не события, но смыслы, говорим о людях, говорим о каких-то трендах, которые нам интересны. Я Алла Митрофанова и с радостью представляю коллег, собравшихся за этим столом. Заместитель главного редактора Радио ВЕРА Арсений Федоров. Арсений, приветствую тебя.

А. Федоров

— Добрый вечер.

А. Митрофанова

— Исполнительный директор журнала «Фома» Алексей Соколов.

А. Соколов

— Добрый вечер.

А. Митрофанова

— Наша коллега по Радио ВЕРА и ведущая вечерних эфиров Наталья Лангаммер.

Н. Лангаммер

— Добрый вечер.

А. Митрофанова

— И вот в таком составе мы сегодня попробуем рассказать о наболевшем или о добром и хорошем, о случившемся, о том, что витает в воздухе. Коллеги, кто с чем пришел? Арсений, давай, тебе слово.

А. Федоров

— Я пришел с двумя темами. Первое — это письма. Мы сегодня с Алексеем вместе шуршим бумажками.

А. Соколов

— Создаем эффект такой.

А. Федоров

— Да, у меня письма, у Алексея...

А. Соколов

— Журнал.

А. Федоров

— Да, новый номер, о котором, наверное, ты нам расскажешь сегодня. Сначала я хочу к письму обратиться. Нам написала слушательница из города Кишинева, из Молдовы. «Добрый день. Меня зовут Алена, город Кишинев, Молдова. Очень прошу вас обратиться к жителям Оренбурга. (Тут делаю сноску: поскольку мы вещаем в Оренбурге, я позволяю себе обратиться именно вот к слушателям Оренбурга.) Суть обращения в том, что, может, кто-то поможет мне исполнить последнюю волю моей мамы. Она родилась в Оренбурге в 1939 году. Но прожила с 1962 года и умерла здесь, то есть в Молдове. Она мечтала перед смертью побывать на родине, но не получилось. Я устанавливаю памятник ей и мечтаю о горсточке оренбургской земли — ей возложить. Мама 52 года проработала в кафедральном соборе города Кишинева, а также в единственной русской Свято-Георгиевской церкви. Мы всей семьей веруем, что жители Оренбурга помогут своей землячке и передадут частичку так любимой Родины. Есть друзья в Москве, в Сергиевом Посаде, они заберут и передадут мне в Молдову. Может, кто-то из Оренбурга туда едет и возьмет горсточку. Я думаю, что у меня есть шансы, что кто-то откликнется и поможет. Я так мечтаю для мамы это осуществить. Благодарю. Благодарю заранее, если сможете ответить. Хорошего дня. Привет из Молдовы». Ну, собственно, я вот передаю это обращение нашей слушательницы из одной страны...

А. Митрофанова

— В другую часть.

А. Федоров

— Да, в другую часть нашей страны. И это обычно бывает достаточно непросто. Казалось бы, такая простая просьба — переслать горсточку земли, но это всегда связано с какими-то сложностями пересылки там и так далее. Но если кто-то готов попробовать, кто-то, может быть, из Оренбурга едет в Москву и здесь передаст друзьям или как-то еще — можно написать нам на почту [email protected], и мы как-то поможем связать этих людей.

А. Митрофанова

— В теме письма-то что указать?

А. Федоров

— В теме письма, я думаю, что можно: «Земля из Оренбурга», и мы как-то сразу поймем.

А. Митрофанова

— Хорошо. Будем надеяться, что кто-то откликнется. Потому что действительно технически это не так сложно, а какое утешение будет Алене.

А. Федоров

— Да. Так что вот, во-первых, еще раз всем спасибо, что нам пишете. И во-вторых, такие как-то неожиданные истории могут случиться. Если все получится, мы потом как-то на Радио ВЕРА об этом расскажем. Это такая небольшая предтема. А основная тема, с которой я пришел сегодня, это небольшой документальный фильм. Ну, как небольшой? Обычный документальный фильм, который снял телеканал «Спас». Называется фильм «Сеть», он со вчерашнего дня в прокате, можно в кинотеатрах его посмотреть, у кого будет такое желание. Это фильм о нашей современной действительности, где нас окружают различного рода электронные устройства, с которыми мы так или иначе взаимодействуем, и как-то вот такой взгляд, как это все осуществляется. Мы на Радио ВЕРА в этот понедельник делали программу, 23 февраля — к нам приходили директор Института системного программирования Российской Академии наук Арутюн Аветисян и протоиерей Михаил Потокин. Мы с ними тоже вот эту тему обсуждали, насколько это все в нашу жизнь сейчас погружается, насколько это опасно или не опасно. И мне показался разговор достаточно интересный. Кому вот эта тема как-то близка или интересна, можете его переслушать на нашем сайте, где наши гости, мне кажется, так достаточно интересно размышляли о том, как это все нашу жизнь наполняет и к каким изменениям может привести. Но меня в этой беседе очень зацепила мысль отца Михаила Потокина, который говорил о том, что, собственно, вот появились автомобили, когда они стали представлять какую-то такую же серьезную опасность, стали появляться и автомобильные правила. И я после этой программы подумал: ну, действительно, постепенно — я думаю, что они уже возникают, — возникнут какие-то более конкретные правила по взаимодействию с искусственным интеллектом, как его отличать от неискусственного, по взаимоотношению с социальными сетями и так далее. И я подумал про себя: а как действительно появлялись правила дорожного движения? Вот как вы думаете? Я, честно говоря, этого не знал. Как вы думаете, когда появились общие для нашей страны, тогда Советского Союза, первые правила для всей нашей страны?

А. Соколов

— В 30-е годы.

А. Федоров

— Нет.

А. Митрофанова

— Я не знаю насчет Советского Союза или какой-то другой страны. Я знаю, что в сериале, где повествуется и, в общем, довольно хорошо стилизована жизнь 60-х годов в Штатах, люди в состоянии алкогольного опьянения за рулем были допустимы — то есть, когда говорят, что правила дорожного движения написаны кровью на асфальте, говорят правду.

А. Федоров

— Да.

А. Митрофанова

— И это вообще-то шокирует. И понимаешь, что вот как раз такие эпизоды, как те, которые показаны в этом фильме, они приводили к тому, что появлялись те или иные решения, и правила дорожного движения в итоге были каким-то образом унифицированы. Но вот, знаете, до сих пор есть определенная доля цинизма в том, как, например, устанавливают светофоры на перекрестках. У нас на выезде из нашего чудесного города, где мы живем, перекресток с довольно оживленным уже движением. И сколько жители ни обращались с просьбой: «Поставьте нам, пожалуйста, светофор», — им отвечали: «Вы знаете, светофоры ставят после определенного количества ДТП». — «Вы что, хотите, чтобы мы тут гибнуть, что ли, начали или чтобы дети у нас тут начали гибнуть? Вы с ума сошли?!» — «Нет». Ну, то есть в городе, естественно, все в порядке, но на выезде — вот уже когда из города выехали и поворот на трассу, — там необходим светофор. Но ответ вот такой. Таковы, то есть, нынешние правила. Но что касается социальных сетей — вот не знаю. Мне кажется, что здесь, если это кино алармистское, то вопросов имею. Если это кино взвешенное, как взгляд гостей, которые были, например, у нас здесь в эфире (судя по твоим словам, это был взвешенный, хороший, глубокий разговор), то, мне кажется, что действительно есть смысл прежде всего самим себе задать вопрос: как я использую социальные сети? Какой пример транслирую людям вокруг и собственным детям?

А. Соколов

— Подожди, а вопрос очень важный, меня он продолжает мучить: не в 30-е годы, а когда?

А. Федоров

— Не в 30-е, да, но вот я к этому, собственно, конечно же, вернулся бы. Как я выяснял, естественно, всякие разные правила, они начали появляться еще с петровских времен — кареты, повозки там и так далее. А дальше автомобили —отдельные различные правила появлялись, начиная там с начала XX века, но общие правила для всех городов Советского Союза...

А. Митрофанова

— ПДД так называемые, да.

А. Федоров

— Начали действовать, вступили в силу с 1 января 1961 года. То есть еще мой папа застал время, когда в разных частях нашей страны можно было ездить по разным правилам — где-то быстрее, где-то медленнее, где-то знаки были такие, где-то другие. И меня это очень удивило, что...

Н. Лангаммер

— Слушай, мы еще застали время такое.

А. Федоров

— Да, сколько лет понадобилось для того, чтобы сформировались, и действительно, как ты говоришь, во многом на крови даже сформировались вот эти правила.

А. Соколов

— Кстати говоря, они не везде едины внутри государств. И в больших федеративных государствах могут там, скажем, от штата к штату различаться. Я не знаю, как в США, но такая бывает практика. Или, например, если вы выезжаете из России — вот практически нет какого-то контроля на границе с Беларусью, а правила другие уже.

А. Федоров

— И вот это к разговору о том, что действительно вот тот страх, который вызывает у многих развитие социальных сетей и искусственного интеллекта, я думаю, что все-таки он действительно приведет...

Н. Лангаммер

— К регламенту.

А. Федоров

— Да, к какой-то регламентации, правилам. И опять же, я надеюсь, что это произойдет быстрее. Не так, как со светофорами.

А. Митрофанова

— Дай Бог.

А. Соколов

— Дело не в том, что оно приведет. Оно же уже приводит. Если мы посмотрим, то главная тенденция сейчас — это запрет социальных сетей для несовершеннолетних. Это подхватили — началось с Австралии, и сейчас это подхватывает все больше и больше стран. Мы видим прямо, как вот по принципу домино, все больше и больше стран вводят соответствующие ограничения. Это, во-первых. Во-вторых, молчу о том, что происходят ограничения для многих крупных международных сервисов — и это тоже мировая тенденция. Если мы посмотрим, в Европе сейчас очень активно ограничивают, например, американские социальные сети тоже. То есть все это часть вот этой попытки сложить некую систему регламентирования пользования интернетом. И законодательство очень стремительно развивается в этой сфере. Вопрос в том, к чему это приведет. Потому что задача правил дорожного движения, она очень простая: вы не должны попасть в ДТП. А с сетью совершенно по-другому, это просто другое пространство, где вы живете. Как вот есть два города. Там, не знаю, Москва, Оренбург, вот здесь упомянутый Кишинев, и второй город, в котором вы живете — это интернет. И там проходит такая большая часть вашей жизни, что вы там так много всего делаете, что это фактически не правила дорожного движения, это параллельное законодательство, регулирующее это все. К чему это приведет — действительно вопрос такой достаточно серьезный. Я бы не говорил, что когда-нибудь сложится, уже складывается.

А. Федоров

— Слава Богу, что складывается. Действительно как, не знаю. Но, посмотрев фильм, — я тоже на предпоказе смотрел, — он, конечно, такой пугающий в некоторых своих аспектах, что, может быть, и не всегда плохо. Я помню из своего детства довольно много программ про различные зависимости, где показывали, как человек мучается в момент ломки и так далее. И на меня это произвело впечатление. И как-то вот, может быть, в какой-то степени усилило мое отрицательное отношение ко всяким веществам. Не знаю, как здесь — это такой для каждого свой взгляд на этот вопрос. Но у меня тоже возникла такая интересная мысль после просмотра фильма, после программы, которую мы делали, что человек, для людей, которые делают вот эти соцсети, рекламу и так далее (об этом многие говорят), — он такой вот, тот, кто, потребляя их контент, приносит им дивиденды.

А. Митрофанова

— Говорят: новая «нефть».

А. Федоров

— Да, чем больше я провожу времени в соцсетях, тем дороже меня можно там продать. Но у как бы у этого есть другая сторона медали. Опасность сети, как многие говорят, в том, что она приводит даже к летальным исходам среди детей — мы знаем и так далее. Но если мы будем вот смотреть на это с точки зрения того, что сеть приводит к тому, что люди гибнут, то у тех, кто эту сеть делает, уменьшается количество этой «нефти». И, соответственно, для них самих будет важно, чтобы людей было больше, чтобы мы присутствовали там и тратили свое время. А значит, в какой-то момент — я надеюсь и мне так кажется — сами эти сети будут заинтересованы в том, чтобы рождалось больше людей, — а это демографический вопрос, — чтобы эти люди жили дольше — это вопрос здравоохранения и так далее. То есть, как много раз Господь делал, вот этот отрицательный момент, что люди начинают катиться куда‑то не туда, — Господь поворачивает это так, что это все равно выруливает в хорошую сторону. И, может быть, здесь вот этот такой отрицательный момент необходимости того, чтобы людей в сети было больше, приведет к какому-то положительному повороту, даже через вот такой, казалось бы, странный аспект отрицательного момента.

Н. Лангаммер

— Дай-то Бог.

А. Митрофанова

— А ты сейчас своей рефлексией поделился?

А. Федоров

— Мои мысли, да.

А. Митрофанова

— Еженедельный «Журнал» на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», Наталья Лангаммер, наша коллега по эфирам на радио. Я Алла Митрофанова. Наталья, вам слово. Вы тоже пришли сегодня с какой-то темой, связанной чуть ли не с искусственным интеллектом?

Н. Лангаммер

— Да, слушайте, мне кажется, если раньше там, год назад, мы еще все думали: «А давайте сделаем программу про искусственный интеллект», — а сейчас у нас уже каждая там третья программа так или иначе про искусственный интеллект. Вы знаете, я поймала себя на том перед Великим постом, перед началом, что я в соцсетях почти не бываю, к моему удивлению. И тут я полезла в какую-то сеть — чего-то мне там надо было в последний день, на Прощеное воскресенье, посмотреть, прощения попросить — в общем, что-то я залезла. И обнаружила там огромное количество, видимо, подобранного под меня искусственным интеллектом контента. И это были такие, знаете, ролики про библейские события, экранизация библейских событий — выход из египетского рабства, например, разговор там Христа с Нафанаилом, — вот что-то, какие-то такие вещи. Потом я увидела два ролика, когда распинали Христа, как 12 легионов ангелов стояли, готовые к битве, значит, подняв мечи, но потом они их опустили, когда Он сказал: «Господи, прости, не ведают, что творят». И видно было, как Христа вот изображали, как Он задыхается на кресте. Это действительно, я читала, такая история, что человек не просто висит, а он постоянно сокращается, чтобы сделать вдох — очень натуралистично это все сделано. Потом что-то из Апокалипсиса я там увидела. Честно сказать, мне, наверное, как человеку, прочитавшему Библию, да, и к этому готовому — ну, может, я сейчас крамолу скажу, как и многие фильмы, для меня это, но мне это, наверное, важно и интересно. Меня это трогает. Вот, пожалуйста, мне сейчас оппонируйте, потому что об этом есть много разных мнений на эту тему, стоит ли так в чувственное уходить и насколько это помогает людям. Я понимаю, что это в любом случае интерпретация частная, и для людей, которые не читали Евангелие или не глубоки в этой теме, это может быть некое искажение. И вот я всерьез задумалась: а хорошо это или плохо? Поймав себя на том, что я уже переслала эти ролики, некоторые из них, какому-то количеству людей, и мне показалось, что это трогает, это такое, в общем-то, дополнительное миссионерское воздействие. Вот как вы думаете, коллеги?

А. Федоров

— А тебя пугает что? Что это сделано искусственным интеллектом или...

Н. Лангаммер

— Меня не пугает ничего. Я вас призываю испугаться и мне оппонировать. Потому что мне эта история понравилась. Я вижу, что это интерпретация, но мне кажется, что она, например, там Иова Многострадального изображает искусственный интеллект без кожи, там практически в струпьях. Мы это себе с трудом представляем, а тут нам это рисуют. Я не знаю, было ли это так, но то, что это затрагивает чувственную сферу нашу, да, как «Страсти Христовы» — тоже много обсуждалось, нужно это делать или нет.

А. Соколов

— Знаете, большой плюс современных социальных сетей и их сложных вот этих алгоритмов, рекомендаций в том, что это увидел человек, который хотел это посмотреть, и человек, который не хотел это посмотреть, в принципе, это не увидел. Если бы речь шла — я не говорю сейчас там, не могу оценить конкретный ролик, я же его не видел...

Н. Лангаммер

— Я пришлю его.

А. Соколов

— Но вам было как-то комфортно в этом, судя по всему, это не вызвало у вас там какого-то прямо сильного отторжения, и вы наткнулись на такой контент. А кто-то посмотрит что-то более такое легкое, менее эмоционально травмирующее, может быть, если человек не готов. В этом плане как-то проблемы-то нет. Другой вопрос, что мне кажется, здесь дело не в том, что евангельский сюжет показан. В принципе, огромное количество вот этого, созданного нейросетью материала, который в огромном количестве производится и производится порой очень кустарно по принципу «давайте сделаем много, быстро», а не по принципу «давайте сделаем одно, но качественно», это само по себе очень серьезно влияет на культуру восприятия людей, которые постоянно находятся в социальных сетях. И это проблема, о которой тоже, в общем-то, говорят. Во-первых, это зачастую просто безвкусно и пошло сделано. Во-вторых, есть определенный эффект, и он уже, в принципе, фиксируется специалистами от того, что этого контента очень много, человек в нем тонет...

Н. Лангаммер

— Точно.

А. Соколов

— И это негативно сказывается на его восприятии. Поэтому здесь нужно как-то более внимательно подходить. У меня недавно был случай, который на меня произвел впечатление. Я шел по улице и обогнал девушку, которая катила ребенка в коляске. И там ребенок сидячий в коляске, он только вот, еще даже не очень ходит, и он держал в руках мобильный телефон и смотрел там вот эти сделанные ролики. Причем самое вот такое вот ужасное дно вот этого контента, ролики, которые высмеиваются в соцсетях опять же, да, в интернет-сообществе, как самый вот такой предел пошлости. Но этот ролик не выскочил ему в рекомендательной сети, это был горизонтальный ролик, который мама ему включила. Почему-то ей показалось, что ребенок будет нервничать, наверное, от того, что он просто по улице катится, и вот надо его этим занять. Это вот на меня какое-то очень сильное впечатление произвело. Это даже там не популярные вот эти песенки детские, про которые все говорят, что они там тоже не очень способствуют развитию, а просто вот самое дно интернет-мира, то, что называется «нижний интернет», да, там. Не очень я это понял, честно говоря. И риск опошлить есть все, в том числе и Священное Писание. Мне кажется, здесь нет разницы, какой сюжет даже больше. Вопрос эстетический.

А. Митрофанова

— У меня, если позволите внести свою лепту в дискуссию, тут два соображения. Первое, мне кажется, все-таки Наташа, вот вы сравнили с фильмом Мэла Гибсона «Страсти Христовы». Мне кажется, что это не вполне корректное сравнение, хотя тех роликов, о которых вы говорите, я не видела...

Н. Лангаммер

— Я про чувственное восприятие.

А. Митрофанова

— Дело не в этом. Дело в том, что, понимаете, фильм «Страсти Христовы» — ну, могу о своем зрительском опыте рассказать, я увидела задолго до того, как побывала в Турине и увидела там своими глазами Плащаницу. И должна сказать, что для меня это было, ну то есть встреча с Туринской плащаницей — это было чудом, да, потому что это действительно «пятое Евангелие». А фильм Мэла Гибсона, в процессе работы над которым он в музее Туринской плащаницы дневал и ночевал, и консультанты по работе над картиной у него тоже оттуда были, в том числе и оттуда. Это, понимаете, ведь это глобального масштаба работа, проделанная художниками, пропускающими Евангелие через себя и стремящимися поделиться своим проживанием. И вот они свидетельствуют о том, что им бесконечно дорого в этом мире. А искусственный интеллект, который — то есть, понятно, что есть наверняка люди, которые прописывают эти алгоритмы. Но вот когда мне там тоже попадаются какие-то ролики — допустим, рысь, какой-нибудь бедный рысь сидит на дороге, на трассе, в заснеженных где-то там горах, останавливается машина, женщина бежит, начинает этому рысенку оказывать первую помощь. И я думаю: «Ах, какое умиление на сердце, вот там добрые люди...» и прочее. Потом я думаю: «Стоп-стоп, а где, в какой момент, где тут выставлена камера?» То есть какие-то люди приехали в эту точку раньше вот этой женщины, которая сейчас оказывает помощь, смотрят, как страдает этот бедный рысь и не оказывают ему первую помощь, хотя могут. И потом до меня доходит, что это вообще все фейк, это обман, это снято искусственным интеллектом. Я перестаю верить. И вот я, понимаете, поверю ли? То есть сохранится ли во мне восприятие с доверием, если я увижу евангельскую историю, снятую не человеком, вложившим труд своего сердца в эту работу, а снятый просто машиной. Это вот один момент. А второй момент, пользуясь случаем. Друзья, есть люди, которые очень не любят, когда им пересылают открыточки, видосики и все такое. Пожалуйста, если вы что-то пересылаете кому-то — будьте уверены, если вы это пересылаете, что человек не против, что он не возражает.

Н. Лангаммер

— Ну, это, разумеется, конечно, только своим.

А. Митрофанова

— Вот. Просто вы так сказали, Наташа, что вот, я там разослала — и у меня такая сразу картинка: вот эта веерная рассылка по всем контактам сразу.

Н. Лангаммер

— Нет, ну что вы? Нет, я своим друзьям, которые могут это оценить.

Н. Лангаммер

— Я понимаю, что вы так не делаете, да-да-да. Но просто чтобы ваши слова не прозвучали как призыв на Радио ВЕРА: «Рассылайте! Особенно там на праздники!» Там, я не знаю, Прощеное воскресенье.

А. Митрофанова

— Не дай Бог.

А. Митрофанова

— Как легко вымыть смысл Прощеного воскресенья вот такой вот веерной рассылкой. Друзья, не надо так делать. Вот это то, чем хотелось мне, в связи с этим, поделиться.

Н. Лангаммер

— Я тут даже поддержу Аллу. Потому что был фильм, мультфильм сделали по житию святых (не буду говорить каких), которые чудотворили, да? И этот фильм дополнили какими-то, знаете, как блокбастер, еще какими-то чудесами и фокусами. И вот эти вот чудеса, которые реально творили святые по житию, вдруг размылись вообще. Появились какие-то драконы, дополнительно прилетающие, какие-то там фэнтези. И вот это размытие смыслов действительно ужасно. Я поэтому и вынесла это на обсуждение, потому что здесь проблема.

А. Соколов

— Слушайте, вот здесь это же очень хороший пример того, что, в общем-то, искусственный интеллект во всей этой истории виноват только в одном: он дает возможность что-то создавать людям, которые ленятся делать что-то качественно. То есть раньше бы этот человек ничего бы не сделал, сейчас он может сделать этот ролик. Мы прекрасно знаем, что с использованием тех же нейросетей...

А. Митрофанова

— Можно создать прекрасные вещи.

А. Соколов

— Не просто можно, создаются. Очень важную роль в этой ситуации начинает играть не спецэффект, а история, которую вы хотите рассказать. Хороший вот пример. Насколько она правдива, насколько она зажигает, насколько она трогает. А визуальные эффекты создать может сейчас любой. То есть если еще лет 10–15 назад все говорили: «Ух ты, какой потрясающий фильм, какие там спецэффекты!», вот сейчас спецэффектами никого не удивишь. А настоящей хорошей живой историей, честно рассказанной, даже с использованием искусственного интеллекта — ну вот можно.

А. Митрофанова

— Кстати, да. Да, в кино сейчас, между прочим, гораздо больше удивляет картина, созданная без спецэффектов, на крупных, на длинных планах, вот на каком-то даже долгом молчании в кадре, когда возникает электричество. Вот такие вещи, они, мне кажется, сейчас на фоне вот этого всего взрывающегося там и прочее-прочее, они, даже то, что называется, сделаны своими руками. вот это очень ценно.

Н. Лангаммер

— Да, это та самая кустарная работа. Хотя, в общем-то, в киноиндустрии уже сейчас все говорят о том, что скоро ни актеры не нужны будут, ни операторы, ничего, что мы уходим в эту вот сферу искусственного интеллекта, рисования, вот этого, даже не 3D, сейчас это уже практически виртуальная реальность. Знаете, я что вспоминаю? Книгу Юлии Вознесенской «Путь Кассандры или Приключения с макаронами», по-моему. Я помню, прочитала на заре своего неофитства, но как там уже было описано все, что с нами сейчас происходит.

А. Митрофанова

— Довольно алармистская книга, надо сказать, такая. Еще была «Мечеть Парижской Богоматери» в то же время вышла. Ну, у Юлии Вознесенской там помягче, вот эта вот конкретно «Кассандра», а потом следующую книгу она выпустила уже...

Н. Лангаммер

— «Ланселот».

А. Митрофанова

— Да, а «Ланселот» — там уже да, уровень алармизма там еще более усилился. Ну, то есть понятно, что мир во зле лежит. Но вот какие-то вот эти краски, сгущающиеся стремительно, мне кажется, это тоже то, что мешает, знаете, мешает радоваться Божьему присутствию, которое остается в нашем мире, несмотря ни на что. Когда люди больше боятся антихриста, чем любят Христа.

Н. Лангаммер

— Да, грехоцентричны люди становятся.

А. Митрофанова

— Вот это в этом тоже что-то не так, мне кажется.

Н. Лангаммер

— Что-то не так. Поэтому я, собственно, и разослала ровно то, что мне показалось интересным, и что для меня приоткрывало немножечко чувственное восприятие библейской истории. И этих роликов всего было, по-моему, два или три. И, видимо, тут действительно какой-то фильтр должен быть собственный. Или как мы можем это отсеивать, то, что мы видим потоком в соцсетях?

А. Митрофанова

— Прервемся сейчас буквально на пару минут, потом вернемся к разговору и к вопросу, который подняла Наталья. Наталья Лангаммер, наша коллега по Радио ВЕРА, ведущий вечерних эфиров. Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА. Алексей Соколов, которому мы сейчас предоставим слово, исполнительный директор журнала «Фома». Я Алла Митрофанова. Через минуту снова с вами.

А. Митрофанова

— Еженедельный «Журнал» в эфире на Радио ВЕРА, дорогие друзья. Продолжаем, обсуждать волнующие нас тенденции, выглядываться в события, происходящие в нашей жизни, делиться с вами тем, чем болит наше сердце или чему оно радуется. Исполнительный директор журнала «Фома» Алексей Соколов в нашей студии, Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, Наталья Лангаммер, наша коллега по вечерним эфирам на радио. Я Алла Митрофанова. Наташа, повторите, пожалуйста, ваш вопрос, с которым мы вышли из первой части.

Н. Лангаммер

— А вопрос, собственно, с которым Арсений вошел в первую часть: как фильтровать то, что нам полезно и что нам не полезно? Именно меня это интересовало в контексте библейской истории и искажения каких-то смыслов. Как, например, те же фильмы по апокрифам, которые снимаются, библейским. Вот где здесь фильтры? Как людям понять, что из этого реальность, что из этого нереальность? И есть в этом плюсы или минусы, что этого появляется все больше и больше у нас?

А. Соколов

— Я просто знаю, что есть люди, которые настолько эмоционально вовлечены, бывают в произведения кинематографа и даже живописи, что для них реально вот в голове происходит какая-то сцепка между событиями, которые описаны в Евангелии и конкретным изображением. Например, я слышал вполне себе серьезный аргумент о том, что играть Спасителя в кино — это опасная история, потому что кто-то будет воспринимать потом образ Спасителя как ваше лицо, то есть вот конкретный человек персонифицируется и будет так. Для кого-то это искажение восприятия. Действительно такое есть. Я знаю людей, которые поэтому, например, не смотрели «Страсти Христовы». Ну, принципиально, да? А с другой стороны, это очень хороший пример того, что человек сам для себя некоторые границы выставил. А что касается содержания таких фильмов, мне кажется, надо лучше знать евангельскую историю, библейскую историю. Для этого есть прекрасные программы на Радио ВЕРА, есть наш журнал «Фома» и много чего еще, где можно почитать что-то менее художественное, более приближенное к учению Церкви. Потом уже можно спокойно переходить к каким-то художественным произведениям. Потому что если, конечно, рассматривать даже очень аккуратную там и прямо такую соотнесенную с евангельским повествованием вещь, как те же «Страсти Христовы», нужно все равно понимать, что любое художественное произведение, оно искажает, потому что оно субъективно. Субъективно из-за наличия автора.

А. Митрофанова

— Мне кажется, что здесь вопрос личной ответственности стоит наиболее остро. Потому что в ответ на все вот эти вот опасения там и прочее, да, потому что общество — хотя я не люблю это слово, мне проще говорить о людях, не знаю, о сообществе людей, но вот есть такая история, как общественное мнение там и прочее, общественная реакция. Вот общественная реакция на такие запросы чаще всего сводится к тому, что давайте запретим. А мне кажется, что запреты — это вообще последнее, что в сфере культуры, искусства, и подобного поиска и интерпретаций следует делать. А вот вопрос личной ответственности художника и личной ответственности зрителя — это вопрос, который каждый может задать сам себе и на этапе творчества, и на этапе выбора — что ты будешь смотреть, что ты не будешь смотреть. Условно говоря, ты знаешь свои там сильные и слабые места. У тебя, допустим, низкий порог чувствительности, то есть чуть что, особенно если это касается визуального ряда (ну это я сейчас про себя говорю) — я потом уже не смогу забыть эту картинку, как сейчас говорят, я не смогу это «развидеть». Зная это, я очень жестко фильтрую, что я смотрю, что я не смотрю. Мне кажется, что идти таким путем — это гораздо более приемлемый вариант, чем принимать одно на всех какое-то там решение: «Вот давайте выработаем наше отношение». Да нет никакого нашего отношения. Есть мое, ваше, ваше, ваше — нас много, и мы все разные. И то, что для одного будет критическим порогом, для другого будет помощью в осмыслении Евангелия. Так же, как фильм «Страсти Христовы», мне кажется.

А. Соколов

— Так же, как и для кого-то и вот эти вот ролики в нейросетях.

А. Митрофанова

— Кстати, да.

А. Соколов

— Все бывает очень неожиданно. Для кого-то это нужно.

А. Митрофанова

— Все-таки, если в них нет совсем никакого личностного начала...

А. Соколов

— Да нет, оно есть. Просто, понимаешь, это же как вот живопись примитивная в каких-то вот сельских храмах, где не было Андрея Рублева, чтобы его расписать, а создать какую-то икону хотелось. Мотивация же часто у людей бывает именно такая. Мало кто зарабатывает на этих роликах. Есть, конечно, люди. Зачастую люди, просто хотел человек выразить, ну, как смог. И вот если эта искренность есть, то нейросеть здесь как инструмент совершенно не вредная.

А. Митрофанова

— Тогда вопросы снимаются.

А. Соколов

— Просто может быть некачественно сделано, пошло по изображению. Не в смысле, что-то там неприличное, а в смысле, с творческой точки зрения недостаточно. Но к этому надо относиться... Ну, представь, вот эта живопись примитивная храмовая...

А. Митрофанова

— Как детский рисунок.

А. Соколов

— Да. Она тоже.

А. Митрофанова

— Алексей, подхватывай инициативу.

Н. Лангаммер

— Лучше листать бумагу, да.

А. Соколов

— Вот мы, собственно, тут все сидим — у нас «Журнал», да? Хотел сказать в защиту еще сетей, потому что мы начали как-то с алармизма такого. А в чем вот для нас, как для печатного журнала, в прошлом печатного исключительно журнала «Фома», конечно, большой плюс наличие современного цифрового пространства, в котором мы развиваемся — это то, что мы больше не стеснены объемом ста страниц в месяц, как это было, когда журнал «Фома» начинался, потом вот стал ежемесячным в двухтысячные годы. Вот у меня в руках новый номер — это номер за март, естественно, он приурочен так или иначе к дням Великого поста. И посмотрите, вот просто — а, дорогие слушатели могут послушать, как я листаю бумагу, — у нас вышло несколько потрясающе объемных материалов. У нас в рубрике «Вера» вышел материал «Шесть недель Великого поста» на двадцати страницах. Очень много, даже по меркам глянцевого журнала, такого как «Фома». Потом у нас вышел очень интересный материал об истории Дивеевского монастыря в XIX веке — десять страниц. Мы можем позволить себе спокойный, обстоятельный разговор, не переживая о том, что все темы не вместятся, как это было когда-то, когда мы сидели, собирали номер. Вот Алла Сергеевна тоже в этом во всем участвовала, не даст соврать. Думали, что нужно и то, и то, и то сказать. Теперь, когда наша основная аудитория в цифровом пространстве, мы можем себе позволить некий контраст такой. Там много информации, она порой, да, носит клиповый характер, когда-то это большие обстоятельные разговоры, когда-то это короткие видеоинфографики и так далее. А параллельно с этим существует бумага и прекрасно это дополняет, потому что можно сесть, почитать, полистать. Вот это к вопросу о том, зачем нужна цифра и цифровое пространство — оно, конечно, дает нам гораздо больше возможностей. А по содержанию я бы хотел сказать одну вещь тоже. Надеюсь, у нас хватит времени — как наш ведущий скажет. У нас вот здесь подряд идет два очень важных, для меня лично, материала. Во-первых, вот в рубрике «Новомученики» преподобномученица Мария и Матрона Грошевы — это буквально два разворота, посвященные мученикам XX века. Буквально недавно мы писали о том, что для нас эта рубрика очень важна, и нам пришло очень такое сейчас модное замечание: «А почему вот вы не пишете об ужасах предыдущих эпох? Во всем виновата только советская власть у вас, получается? А до этого что, все было хорошо?» Вот я хотел обратить внимание на то, что мы пролистали буквально разворот — и мы перешли к материалу об игумении Марии (Ушаковой), которая сохранила Дивеевский монастырь во времени нестроений в XIX веке после кончины преподобного Серафима Саровского. И этот материал еще большего размера, я говорю, он целых десять страниц занимает. Просто хотелось бы сказать тем, кто думает, что мы как-то вот пытаемся одну эпоху идеализировать слишком, а в другой эпохе сгущаем краски — ну вот наш номер, в каком-то смысле подоспевший из печати, буквально стал ответом на эти претензии. Хотя, конечно, сравнить ситуацию XX и XIX века здесь тоже можно достаточно наглядно.

А. Митрофанова

— Все эти претензии к тому, что «вот, как вы смеете про XX век, про Советский Союз говорить в таком ключе» — у меня ощущение, что люди воспринимают историю России как покойника, о котором либо хорошо, либо никак. Вы, конечно, меня простите. Друзья, давайте сохранять трезвомыслие, к которому нас призывает Евангелие. Трезвомыслие во всем. И в том, чтобы видеть добрые начала, имеющие место, безусловно, в любой эпохе. И в том, чтобы критически пропускать через свое сознание те страшные моменты там предыдущих веков, и в том числе и века XX, которые в нашей истории имели место. Просто спрашивать себя: что нам сделать, чтобы такое больше никогда не повторилось? Как бы «не можем повторить» себе говорить. А что мне сделать, чтобы такого больше не было никогда? Если мы будем считать, что «да все было нормально», «и еще и мало там вешали, мало расстреливали», как нередко опять же сегодня можно услышать, мы дождемся того, что эта эпоха наступит снова. Кто хочет — вперед. А мне бы не хотелось, чтобы подобное еще когда-нибудь в нашей истории имело место. Арсений.

А. Федоров

— Да, вот Леша рассказал про материал о Серафимо-Дивеевском монастыре. Я тоже, честно говоря, не так давно узнал эту историю, насколько было сложно все в Дивеево после смерти преподобного Серафима Саровского, какие там были действительно настроения и внутри монастырской общины. И вот я действительно рекомендую как-то обратиться и к этой странице истории, в том числе Дивеевского монастыря, нашей церковной. Я думаю, что в журнале это подробно рассказано. Я тоже попрошу, потом с удовольствием почитаю.

А. Соколов

— Вручаю прямо сейчас.

А. Федоров

— Спасибо. Поэтому действительно, когда мы говорим о нашей истории, много разного. Но просто, видимо, людей цепляет то, что им кажется наиболее больным. И каким-то таким...

Н. Лангаммер

— Что лично задевает.

А. Федоров

— Сыплющим соль на рану, что задевает. А другое просто не замечается. И кто-то может действительно написать: «А зачем вы теребите церковную историю прошлых веков? Зачем это все поднимать?» Но действительно, ты права, Алла. Вот важно знать для того, чтобы выработать свое к этому отношение и стремиться к тому, чтобы ошибки, которые когда-то происходили, они не повторялись. И не нужно набивать свои шишки, когда они уже набиты многажды до нас. Вот мне так кажется. Хотя многие говорят об обратном — всем надо набить свои. Не знаю, зачем, если мы можем посмотреть, как это делали другие, и постараться идти дальше без опыта такого на себе.

А. Митрофанова

— Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, Наталья Лангаммер, наша коллега по вечерним эфирам на радио, я Алла Митрофанова — в таком составе мы сегодня в «Радиожурнале» обсуждаем темы, вопросы, которые нас волнуют, интересуют. Но у меня на самом деле такая тоже тема-то непростая. Неделя перед началом поста, собственно, масленица, так получилось, что она у меня вся прошла в лекциях. И чего там только не было у меня — и Лесков, по понятным причинам. Потому что первая неделя поста — какие там публичные лекции, нам всем не до того. Поэтому мы, чтобы вот успеть, давайте вот мы на масленице там как можно больше. В итоге мы поговорили и про Лескова, и про Пастернака, про роман «Доктор Живаго», и про там «Братьев Карамазовых», «Преступление и наказание», и роман «Авиатор» — то есть даже вот такая вот большая комплексная лекция была. И во всех этих замечательных совершенно произведениях — а у Лескова там, в частности, были «Соборяне», в лекциях про него, во всех этих замечательных произведениях, как мне кажется, так или иначе, поднимается очень важный вопрос: а что происходит, когда на место Господа Бога мы начинаем ставить... а вот что бы то ни было. Родион Романович Раскольников на место Господа Бога поставил идею. Давайте-ка я проверю, да, а что будет, вот если поделить людей на людей и «вошь»? Вот я себе разрешу вот там Алену Ивановну назначить «вошью». И вот что дальше? А дальше получается, человек может взять в руки тяжелый предмет и убить эту «вошь», потому что перед ним не человек. В романе «Авиатор» у Евгения Германовича Водолазкина, да, такая же вот история — то есть, я не к Богу ищу пути, а я пытаюсь найти варианты, как мне сделать этот мир справедливым, ставлю на место Бога либо свою идею, либо вообще самого себя. В романе «Авиатор» там это немножко иначе решается, но там вот эта вот идея, она, безусловно, тоже звучит. Так или иначе она есть и в других произведениях, упомянутых мною сейчас. Как они так подобрались, я не знаю, не я сама там эти темы все формулировала и выбирала. В романе «Доктор Живаго» при этом еще, знаете, какая очень интересная есть история? В романе «Доктор Живаго» прослеживается мысль, размышление, собственно, рефлексия, да, за главного героя, какими страшными могут быть последствия, когда на место личного, в том числе личного общения с Богом, человек начинает ставить коллективное и коллектив. Когда он не формированием, созиданием, развитием собственной личности занимается, а когда он свои особенности «сливает» для того, чтобы примкнуть к коллективу — то есть такая унификация людей происходит. И вот мне кажется, что когда в нашем сознании происходят такие подмены понятий, это тоже требует большой работы по наблюдению за собой, чтобы таких перескоков не происходило. И если мы себя в чем-то таком застали, да, подумать и, может быть, прибегнуть к совету мудрых людей или там духовника, или там близкого друга, родителя, кого-то еще, как можно было бы из этого состояния выйти. Почему я об этом обо всем говорю? Вот закончились все вот эти вот мои лекции и, соответственно, первый день поста. Мы знаем, что первый день поста у нас — это, по сути, первый шаг к Воскресению Христову, но все эти шаги, они будут непростыми. И это, в общем, то, что важно, чтобы мы погружали в это свое внимание. И в этом году первый день поста — это еще и 23 февраля, очень такой патриотический праздник. И вот, пребывая в контексте размышлений вот этих моих постлекционных, я вхожу в этот день и вижу, что, а ведь у нас очень часто сегодня Господа подменяют и патриотизмом, когда на место Бога начинают ставить идеи вполне земные. Патриотизм — это же очень хорошо. Но это настолько естественная и древняя форма проявления человеческой преданности, что она существовала задолго до Рождества Христова. В античном мире эллины, иудеи, римляне, среди них были люди, вот самые такие настоящие патриоты. Были, конечно, которые и нет, но в основном-то они были людьми вполне себе патриотичными, граждане какого-нибудь греческого полиса там, да, например. И насколько выше по сравнению с этим со всем идея христианская? Идея христианская о том, что «возлюби Господа прежде всего и ближнего как самого себя». Когда ты сможешь выстроить вот эти отношения с Богом и с людьми, с твоими близкими, а вообще-то, чтобы твоими близкими стал как можно более широкий круг людей, ты, в общем-то, Господом Богом призван — то есть, в идеале, впустить в свое сердце вообще весь мир и всех людей, этот мир населяющих. Как бывали святые, которые плакали над каждым человеком в этом мире — это то, к чему мы призваны стремиться. Дальше уж кто в какой мере как хочет возрастать, тоже дело выбора. И вот когда мы выстраиваем вот эти отношения — то есть с Господом Богом, потом с людьми вокруг нас — тогда, мне кажется, мы можем взять на себя ответственность за свою землю, за животных, которые нас окружают, решать, как гражданское сообщество, огромное количество вопросов. Но сначала, поняв, кто я такой сам — а для этого выстроив отношения с Богом, и как я проявляюсь вот в этом взаимодействии с окружающими людьми — а для этого выстроив отношения с ближними. Потом уже все остальное. И вот в этой иерархии смыслов, мне кажется, очень опасная такая может произойти подмена, когда на место Бога поставят патриотизм. Невозможно строем, маршем, коллективом, нацией войти в Царствие Небесное. В Царствие Небесное мы входим в наших личных, вот моих собственных, как человека, с Богом отношениях. И вот это то, о чем, мне кажется, мы забываем. Нам кажется, что вот там есть коллектив, нам сказали, как правильно — мы сейчас так будем делать. История XX века и нашей страны знает, к каким печальным последствиям это может привести. Поэтому вот такие размышления у меня, навеянные и чередой лекций, и календарным совпадением, календарной стыковкой что ли, начала Великого поста и такой вот одной из наших патриотических дат. Это моя рефлексия последнего времени. И мне бы, может быть, коллеги, очень хотелось вас тоже услышать.

А. Федоров

— Знаешь, Алла, вот пока ты говорила, у меня такой возник образ, как, в общем-то, наверное, так, если в человеческую историю посмотреть, оно происходит постепенно постоянно, так качающийся маятник. То есть вот — раз — в коллектив, это самое главное. Понесся маятник туда. Потом — бах — ударился об какую-то стену. Нет, что-то не то. В обратную сторону. Нет, не коллектив, и каждый сам за себя.

А. Митрофанова

— Индивидуализм.

А. Федоров

— Индивидуализм — бах — и обратно, в другую сторону. Нет, надо все-таки куда-то, видимо, в коллективизм. И вот так, от стенки к стенке этот маятник бахается и бахается, и никак он на середине остановиться не может, выбрать вот что-то среднее. И это достаточно сложно, действительно. Потому что для каждого, в общем, мне кажется, тоже какое-то свое отношение к этому всегда вырабатывается. Кому-то тяжело самому, кому-то нужно плечо рядом стоящего.

А. Митрофанова

— Да нам всем надо плечо.

А. Федоров

— Да. И вот передо мной сейчас лежит подаренный Алексеем журнал, раскрытый на статье про Серафимо-Дивеевский монастырь. Когда мы туда приезжали, нам тоже рассказывали, что вот монахини, что Серафим Саровский им как бы предрек, что все, кто в Серафимо-Дивеевскую обитель приходят в качестве монахинь, они будут в Царствии Небесном. Ну, он так вот такой образ им преподнес. Но кто-то более усердный там, более радостный, кто-то менее усердный, менее радостный, но всех Пресвятая Богородица с Собой возьмет. Ну, такой иногда, может быть, спорный какой-то образ. Но человек дальше, может быть, следуя за этим образом, хочет примкнуть вот к этому, к этой общности идущих в Царствие Небесное — ну хоть как-нибудь они меня туда с собой затащат, ну не получается у меня самого. Но они — они затащат. И вот это может быть тоже: я не могу построить свои отношения с Богом, но я встану рядом с теми, кто их строит, и они вот как меня своей волной, любовью и так далее туда, в это Царствие Небесное, затащат. Я вот тоже вспоминаю часто, когда мы ходили в храм в Подмосковье, каждый туда приходил как-то трудиться. Приходили люди с очень сложными жизненными ситуациями. Я вот помню человека, который ходил и там все время что-то по двору делал, работал много. И он говорил: «Я вот в храм — у меня не получается молиться. Ну я хоть здесь буду там дрова колоть».

Н. Лангаммер

— Да, знакомая ситуация, многие так приходят.

А. Федоров

— Да. Вот он выбрал так прийти в храм к людям, которые молятся и, может быть, будут молиться за него. Благодаря тому, что он им чистит дорожки и так далее.

А. Митрофанова

— Ты понимаешь, нам всем очень важно, чтобы рядом с нами было плечо. И ведь когда я противопоставляю коллективизм и личные отношения с Богом, я не говорю о том, что вот нам типа для спасения никто не нужен. Наоборот, я говорю о том, что нам очень важно, чтобы в нашей жизни мы смогли умножить любовь. А сделать мы это можем, только впустив в свое сердце как можно больше людей. И не только ждать от кого-то плеча, но и самим становиться плечом для одного, другого, третьего, двадцатого, тысячного человека. Вот насколько тебя хватит.

Н. Лангаммер

— А мне кажется, что вообще стоит, может быть, спуститься совсем вниз и поговорить о том, что не каждый человек может ответить на вопрос: а есть ли у меня отношения со Христом? И вот как раз Великим постом один священник у нас здесь в студии сказал: «Зачем Великий пост? Чтобы улучшить свои отношения с Богом». Вот этот вопрос, мне кажется, очень важно задать самому себе: какие у меня отношения с Богом и какими я хочу их видеть? Я очень много людей знаю тоже из разговоров, которым задаешь вопрос: «Какие у тебя отношения с Богом?» — это их вводит в стопор. Потому что есть идеи, есть церковные какие-то предания, а личного — личного очень сложно чего-то построить.

А. Митрофанова

— Позвольте, друзья, поставить многоточие, поскольку Виктор, наш звукорежиссер, показывает, что время наше вышло.

Н. Лангаммер

— Интересный разговор. Спасибо, Алла.

А. Митрофанова

— Наталья Лангаммер, ведущая вечерних эфиров Радио ВЕРА, Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», я Алла Митрофанова. Прощаемся с вами. До свидания.

А. Соколов

— До свидания.

А. Митрофанова

— Всего доброго.

А. Федоров

— До свидания.

---

• «Журнал от 10.04.2026». Максим Печенкин, Глафира Базурина
• «Журнал от 03.04.2026». Максим Печенкин, Ольга Богданова
• «Журнал от 27.03.2026». Илья Кузьменков, Алексей Соколов