«Казаки в Париже». Дмитрий Володихин

28.12.2025

Поделиться

Дмитрий Володихин

В этом выпуске программы «Исторический час» вместе с доктором исторических наук Дмитрием Володихиным говорили о победе в Отечественной войне 1812 года, о входе русских войск в Париж и о роли казаков в этих событиях.

О значительном вкладе казачьих отрядов в победах в различных битвах, почему жители Парижа с ужасом ждали появления казаков, а в результате увидели их совершенно другими глазами, так что даже казачья форма повлияла на парижскую моду тех лет. Также разговор шел о том, как русские военные вели себя в Париже, и насколько разительно это отличалось от поведения французских войск в Москве несколькими месяцами ранее.

Ведущий: Дмитрий Володихин

Д. Володихин

— Здравствуйте, дорогие радиослушатели! Это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин, и сегодня у нас нет никаких гостей. Мы с вами, можно сказать, наедине. Я уж не знаю, сколько миллионов радиослушателей нашего богоспасаемого радио, и я. И мы обсуждаем тему, которая вошла в сердца Европы. Сейчас, к сожалению, она из них выветривается, но, тем не менее, все еще памятна — это как русские казаки побывали в Париже в 1814 году. Надо сказать, что для французов, да и, по большому счету, для всей Европы казаки в какой-то мере стали визитной карточкой России, то есть по казакам судили о русских и о России вообще. И надо сказать, что картина получилась одновременно и диковата, и привлекательна, и лиха эта была картина, в чем-то устрашающая. Но, во всяком случае, казаки заработали славу людей, которые могут вести себя в чужих городах образцово. Это то, что можно поставить им заслугу. Но прежде, чем мы доберемся до Парижа, нам стоит вместе с казаками пройти далекий путь. На исходе 1812 года армия Наполеона, которую горделиво называли «великой», была изгнана за пределы России. Однако поход русских армий продолжился. 1813 год — это время тяжелейших испытаний, множества боев, кровопролитных сражений, какое-то время кампания шла не слишком хорошо, и войска союзников — это российский император, император австрийский и прусский король — так вот, их войска терпели поражение. Ну вот, наконец, именно русские бойцы повернули ситуацию вспять и нанесли тяжелейшее поражение французскому корпусу Вандама при Кульме. Открылась возможность наступления. Казаки идут по Польше, по Германии, казаки в составе русской армии участвуют в великой «Битве народов» при Лейпциге 1813 года. И, если уж давать широкий исторический контекст того пути, который казачество проделало к воротам Парижа, то стоит упомянуть об одном великом подвиге, касающемся лейб-гвардии Казачьего полка. Как раз Лейпцигское сражение поставило всех трех монархов антинаполеоновской коалиции в крайне опасное положение. Первая стадия этого сражения вовсе не показывала то, что Наполеон готов легко уйти, готов сдать поле боя, и ситуация порой складывалась так, что он опасно атаковал. Вот однажды тяжелая конница французская, кирасиры, шла рядом с тем холмом, на котором стояли как раз три государя, три монарха, три вождя антинаполеоновской коалиции. Если бы кирасиры правильно повернули, ударили по этому холму, то, в общем, судьба войны могла закончиться далеко не так, как это было в реальной истории, и в какой-то степени им повезло. Кирасиры добрались до болотистой местности, начали разворачиваться, но благодаря неопытности кавалеристов (многие из них были новобранцами) замешкались, и в этот момент кинжальный удар во фланг наносит лейб-гвардии Казачий полк. Столкновение легкой кавалерии с тяжелой почти всегда приводит к разгрому кавалерии легкой. Понимаете, какая вещь: кирасир — это человек, у которого тяжелый нагрудник, тяжелая каска, у французских кавалеристов еще и спина была защищена. Казак никакими доспехами, никаким металлом не защищен и, тем не менее, в этой схватке казаки нанесли тяжелейшие потери кирасирам, ранили, убивали лошадей, попадали в незащищенные места — руки, шеи, ноги, и вражеские тяжелые конники растерялись. Видите ли, казаки лейб-гвардии Казачьего полка были отборной кавалерией. Собственно, два было отборных полка гвардейских — это вот этот и атаманский полк. И они владели, конечно, оружием идеально, они шли от одного сражения к другому, и для них кирасиры оказались легкой добычей, потому что Россия стала могилой для французской конницы, и Наполеон набрать уже ни по конскому составу, ни по составу кавалеристов столь мощного контингента конницы просто не мог. Под Лейпцигом кирасиры были, скажем так, второго сорта, а казаки — высшего, и в этом столкновении, конечно, они покрыли себя неувядаемой славой. Но так или иначе армия катится на запад, разгромленная армия Наполеона идёт перед союзниками, и вот на территории Франции Наполеон даёт последний бой. Многие из историков и военных специалистов, специалистов по тактике хвалили то, как император Франции защищает свою страну, он показывает чудеса ловкости и вёрткости с относительно небольшими силами, отбиваясь от превосходящей численности армии союзников, и вовсе непонятно, как закончится эта схватка. В ней, конечно же, активное участие принимают казаки. Многие тысячи казаков участвовали в борьбе с наполеоновскими войсками на территории Франции, они сражались с врагом в главных сражениях, и сам Наполеон, признавая высокую боевую выучку казаков, сказал: «Надо отдать справедливость казакам — именно им обязаны русские своими успехами в этой кампании. Это бесспорно лучшие лёгкие войска, какие только существуют». Впереди союзных армий двигался казачий корпус донского атамана Матвея Ивановича Платова. В его состав входило шесть полков, рота донской артиллерии, и Платов оказался на сложном направлении: он шёл впереди других армий, ему надо было быстро брать города и, кроме того, отрезать французские войска центра Франции от того, что стояло на юге и могло помочь Наполеону. Платов пытался взять город Санс — не взял. Взял город Вильнёв-ле-Руа, и это был важный город, поскольку он стоял на стратегически важной переправе. Французы попытались отбить Вильнёв-ле-Руа, Платов ударил по ним, нанёс тяжёлое поражение. Двигаясь дальше, он захватил город Немур. Закончилось всё большой удачей Платова — он взял город, и казаки покрыли себя неувядаемой славой. А неподалёку от Парижа состоялось сражение, которое поставило точку в том хрупком балансе, который Наполеону удалось на время установить во французской кампании. Знаменитые маршалы Наполеона, командуя пехотными корпусами, двигались ему на помощь, и под Фер-Шампенуазе оказались под ударом русской армии и других союзнических войск, в том числе и казаки хорошо поработали, атакуя пехоту. Она потерпела тяжелейшее поражение, ни до какого Наполеона уже дойти не могла, отступила к Парижу и составила основу для его гарнизона. Получалось так: Наполеон пытался сложными манёврами оказаться в тылу у союзнической армии, в результате получилось так, что наоборот, союзники подошли к Парижу, имея 90-100 тысяч штыков и сабель. Что же касается Наполеона, то он не успевал, уже фатально не успевал спасти свою столицу. Париж должны были защищать маршалы Мортье, Мармон, де Монсей, у них было 40-45 тысяч бойцов, 150 артиллерийских орудий и у них были превосходящие позиции, у них был шанс. Идут первые месяцы 1814 года: страшно скверная дорога французская, ничуть не лучше русской, дожди умывают пехоту и конницу, холодно, сырые ветра — тем не менее, наши дошли до Парижа. В этой ситуации, конечно, французским маршалам предлагается сдать город, они упорствуют, и они ожидают: может быть, если мы встанем на позициях вокруг французской столицы, мы успеем какое-то время отражать атаки союзников, а тут и Наполеон подоспеет. Это была вполне реальная по своим последствиям ситуация — если бы союзники в их атаках на Париж дрогнули, могло бы ничего не получиться. Вот представьте себе, Париж, в основном, защищается на севере, северо-востоке и предместья Парижа — Бельвиль, Пантен и некоторые другие — хорошо укреплены. Более того, над всеми этими позициями стоит огромный холм Монмартр. Сейчас он известен, прежде всего, по своей роли, сыгранной в культуре, в искусстве. Монмартр — слава Парижа, но эта слава была приобретена холмом значительно позже. А пока там стоят французские батареи, французская пехота, французская национальная гвардия — все, у кого смогли мобилизовать, выходят к этим батареям для того, чтобы отражать атаки и атакуют, прежде всего, в первую очередь, русские войска. Пруссаки храбро ведут себя на поле боя. Австрийцы, в общем, не торопятся вступить в сражение, но и они так или иначе втягиваются в него. Бой идет на протяжении всего дня, бой идет ожесточенно, это самое кровопролитное сражение за всю французскую кампанию антинаполеоновской коалиции. Без малого три месяца войска союзников двигаются к столице Франции, вот они до нее дошли, и судьба столицы Франции решается в течение одного дня. Может быть, если бы маршалы Мортье, Мармон, де Монсей продержались бы два-три дня, то, действительно, Наполеон успел бы развернуться и ударить по тылам, но они не продержались. Атака производится с нескольких разных направлений, и надо сказать, что казаки участвуют в этих атаках. В наступательной операции против гарнизона Парижа, по моим подсчетам, участвует 17 или 18 казачьих полков. Некоторые из них стоят на месте в окрестностях Парижа, а некоторые активно участвуют в атаках, и атаки эти час от часу нарастают. Постепенно давление на предместья Парижа переходит в давление на окраины Парижа. Колонны войск союзников понемногу продвигаются вперед, это продвижение стоит очень дорого. Военные специалисты посчитали, что в день битвы за Париж войска союзников потеряли от 8 до 9 тысяч человек — настоящая бойня, честно говоря. Приходилось штурмовать хорошо укрепленные позиции с мощными артиллерийскими батареями, а вот в умении французским артиллеристам нельзя отказать, они были хороши, и поэтому каждый метр достается большой кровью. Казаки участвуют в этом сражении тоже на разных направлениях. Русские берут Бельвиль, берут Пантен, продвигаются прусаки и, наконец, все упирается в холм Монмартр. Так, ради интереса: союзники потеряли в целом 8-9 тысяч, из них 6 тысяч — потери русских войск. Больше всего платили кровью за эту победу русские и, в частности, казачьи войска, которым приходилось атаковать в авангардах. Легкая кавалерия и спешившиеся казаки сыграли очень серьезную роль при взятии Парижа. 6 тысяч человек — много это или мало за свержение Наполеона, за разгром его империи, за точку, поставленную в войне? Много! Но если эту точку не поставить, война возобновится и будет стоить еще дороже. Итак, холм Монмартр атакует русский корпус Ланжерона и, в частности, донские казаки. Битва идет страшная! Французы сопротивляются изо всех сил, поскольку это центр их позиции, ключевое место для всего сражения за Париж, поэтому атаки, которые идут на Монмартр, конечно, из тех, что стоят дороже всего. И все-таки холм удается взять. Донцы отличились при взятии Монмартра, ломая оборону французов. Что произошло после этого? Собственно, когда-то Наполеон, оценивая Монмартр, как ту ключевую позицию, которая действительно является ключом к городу, сказал: «Если бы мне пришлось когда-нибудь сдать Монмартр, я бы сдал Париж». Почему? Да дело в том, что Монмартр нависает не только над северными предместьями Парижа — он нависает вообще над Парижем. И тяжелая батарейная артиллерия, как тогда говорили, была легкой артиллерией, батарейная, она вполне себе берет этот город под свой огонь на очень значительную дистанцию. То есть, условно говоря, русские артиллеристы разворачивают французские пушки, добавляют свои батареи и начинают поливать Париж — и первое время это и происходит, Ланжерон особенно не церемонится. Так вот, если бы эта бомбардировка продлилась несколько часов, то вся французская столица превратилась бы в руины. В общем, Париж, как это ни странно, жалко не только французским маршалам —вообще-то русскому командованию тоже его жаль. Многие были в Париже еще до начала наполеоновских войн, знают его славу как столицы не только агрессивного корсиканца, но и как столицу философии, как столицу театра, литературы. Им жаль всех этих старинных улочек, с которыми связано такое количество воспоминаний в коллективной культурной памяти России. К сожалению, в то время, может быть, даже французскую историю русское дворянство знало лучше, чем собственную, потом Карамзин эту ситуацию изменит. И поэтому офицеры, взявшие Монмартр, поднимаются на этот холм, с восхищением смотрят на великолепный город и им, конечно, жаль положить этот город под русские ядра и обагрить его кровью местных жителей. Несмотря на то что французы в Москве, в общем, особенно не цацкались с москвичами — и пожары были, и ограбления, и осквернение храмов. И уж ладно бы — французы, но с ними были союзники-поляки, корпус Понятовского, тот вообще вёл себя, если не хулиганским, то, может быть, даже бандитским образом. А тут Париж беззащитен. Никакие атаки не могут отдать обратно французам Монмартр. Батареи настолько мощные, что, повторяю, сокрушение города русскими ядрами — вопрос нескольких часов, стоят на холме, и сейчас они заработают всерьёз, и вот тогда французские маршалы идут на то, чтобы войти в соглашение с вождями антинаполеоновской коалиции. Прежде всего, конечно, ведущий монарх здесь Александр I, русский император, который правит Россией с 1801 года и с ним договариваться нужнее всего, потому что он обладает наибольшим количеством войск и наиболее решительно настроен, но и труднее всего, поскольку сердце ему сжёг пожар Москвы 1812 года. Тем не менее, он идёт со всем союзным командованием на довольно милостивое, надо сказать, соглашение. Французы могут вывести свои войска до семи утра следующего дня, и через два часа после этого русские войска свободно входят в город. В городе остаётся только полиция и национальная гвардия, всё остальное должно покинуть французскую столицу. Сопротивление прекращается, артиллерия достаётся союзникам. Победа! Победа решительная. И надо сказать, что казаки вместе с пехотой и кавалерией российской армии, с другими полками заплатили за неё высокую цену. Русский царь велел объявить: «Завтра мы вступаем парадом в Париж. Не забудьте подтвердить войскам, что разница между нами и французами, входившими в Москву, та, что мы вносим мир, а не войну». Умели же тогда люди говорить, но хорошо? Хорошо же!

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин. И я рассказываю вам о том, как казаки в 1814 году вошли в Париж, столицу наполеоновской империи. Следующий день, 31 марта 1814 года — русские войска вступают в столицу Франции. Среди прочих российских воинских частей торжественно входят в Париж казаки. Войска идут с распущенными знаменами под барабанный бой, и впереди всех медленно двигается лейб-гвардии Казачий полк. За ним — дивизия гвардейской кавалерии, император, австрийский император не смог присутствовать, но русский король при входе в Париж присутствовал. Погожий день, под солнцем блистают начищенные казачьи пики, кресты, медали на груди солдат и офицеров, и ветер медленно развивает знамена. Красивая картина. Входили через арку Сен-Дени, и сохранилась картинка с тех времен, на которой есть изображение казаков, а также других войск, которые двигаются мимо триумфальной арки. Огромное количество ошибок, исторических мифов связано с этой картинкой, и время от времени кто-нибудь начинает говорить: «И вот через триумфальную арку войска союзников вливались в Париж, и Александр I принял парад союзных войск!» Ну, Александр I, конечно, принял парад союзных войск, но вот какая деталь: дело в том, что через триумфальную арку никто в Париж не входил, она еще не была достроена. Ее достроят в 30-х годах XIX века, к тому времени Наполеон будет в гробу. А сейчас это новострой, у нее наверху частично декорации, и она, может быть, и выглядит, как оконченное строение, но таковым не является, и войска идут не через нее, а рядом с ней. Среди вот этих двигающихся войск казаки, прусские войска, австрийские войска, все торжествуют победу, и наступает время, когда нужно расположиться на отдых. Казаки попадают в непростое положение. Дело в том, что их очень много и их не ставят в одном каком-то месте. Прежде всего, лучшие из казачьих частей расположились в месте знаменитом — это сад на Елисейских полях, неподалеку от Лувра и, собственно, это сам Париж. Кое-кто остался на холме Монмартр, часть передвинута была в Булонский лес, а некоторые стояли лагерем в совсем уж экзотическом месте — это лес Фонтенбло. Прямо в этом лесу стоял дворец Наполеона, то есть в какой-то момент, когда император возвращается назад, подписывает отречение от престола, он находится прямо рядом с русскими казаками, наверное, мог их наблюдать из окна своего дворца. Собственно, что делают казаки? Они ставят шатры, они жгут костры, в том числе и на Елисейских полях, купили всё, что могли купить у торговцев и торговок французских на этих кострах, готовят пищу на этих кострах, устроили себе бани, которые вызвали необыкновенный интерес у французов, показали, что такое гигиена по-русски и по-казачьи, и расползлись по всему городу, прогуливаясь по улицам, заходили во дворцы, музеи, сады, кофейни. Очень понравилось им французское мороженое, остались воспоминания, которые говорят о том, что русские казаки объедались этим самым мороженым, вечерами у себя на биваке устраивали пляски. И вот одна любопытная деталь, то, что привлекло внимание французов, в частности, тех, кто управлял городом — это купание коней в реке Сене, которая протекает через город и его окрестности. Понимаете, какая вещь: купание коня — это не то, что производится по всей форме, форму-то как потом сушить? И наливать воды в сапоги тоже было бы странно, поэтому казаки купали коней, сидя на них в исподнем или вообще без какой бы то ни было одежды. Кого-то это возмутило, как нарушение общественного порядка, и некоторые требовали немедленно прекратить, других это заинтересовало. Казаки вызвали интерес у детворы, у парижан, но совсем не тот, который был у московских жителей при вторжении Наполеона в русскую столицу, этот интерес был доброжелательный, редко он окрашивался в цвета гнева, отчаяния. Парижанок казачьи солдаты и офицеры привлекали так, что, создавая текст учебника для кадетских корпусов, я пытался деликатно передать этот момент и написал так: «Парижанки щедро дарили улыбки русским казакам», желающие могут дорисовать эту картину, ну уж каждый в силу своей причудливости. Ну а для детворы важно было побегать за казаками, повыпрашивать денежку, потрогать форму, и, в общем казаки тоже относились достаточно доброжелательно. Видите ли, произошло нечто необычное: наполеоновская пропаганда показывала русскую армию, в частности казаков, очень скверно, Наполеон обещал спасти свой народ, как он говорил, «от казачьего нашествия», и его агитаторы изображали казаков, как жутких чудовищ, чудовищных дикарей, обросших жестким черным волосом. Там, честно говоря, кроме бороды особенно-то и не было видно, но карикатурист, он малый ушлый, он найдет где изобразить. О них писали, как о пожирателях, детей, как о зверях, которые жаждут добычи крови, как о пьяницах, настроенных все крушить вокруг себя. На французских плакатах того времени казак представал перед парижанами злобным великаном, ведь изображали его с такими налитыми кровью глазами, пика в руке у этого казака, на нее нанизаны уши, отрезанные у жертв, и такое же ожерелье из отрезанных ушей у него на груди. А немецкий художник Опиц, который побывал в Париже, с тех времен оставил после себя картинку: казаки стоят перед вот этими уличными плакатами, на которых они изображены чудовищным образом, и посмеиваются в усы — «вот же решили учудить такое!» Первое время парижане панически боялись казаков, потому что от них ждали насилия и разбоя, но сами французы вели себя в Москве разнузданно, а их союзники — еще хуже, поэтому думали, что будут мстить — а как же иначе? Что сейчас пойдут по домам отбирать все ценное и парижанки потребуются не для одних улыбок. Но удивление жителей французской столицы было беспредельно, когда выяснилось, что казачество и вся русская армия ведут себя прямо противоположным образом. В значительной степени это приказ атамана Платова, он своим казакам сказал, что если у кого-нибудь из местного населения по вине казаков пропадет имущество, то платить будет командир полка. Платов слов на ветер не бросал. Однажды ограбили, правда, итальянского посла (но он же не местное население), видимо, он слишком демонстрировал свое богатство и тут уж не утерпели. Государь Александр I неукоснительно требовал от войск полного порядка и более того, соблюдения христианских добродетелей, он призывал проявлять доброе отношение к мирным французам. Вот текст, источником которого является императорская воля: «В земле неприятельской столь же победите ее великодушием своим, сколько оружием, и соединяя в себе храбрость воина против вооруженных с благочестием христианина против безоружных». Но, опять же, хорошо ведь сказано, великолепно сказано! Как воины, вы храбры и беспощадны, в условиях наступающего мира будьте благоразумны и великодушны. Эти призывы сделали свое дело, казаки вели себя в Париже, можно сказать, образцово, они никак не обижали местное население, никак не мстили за московский пожар, за разбой, насилие и разрушение, которое причинила великая армия Наполеона, наступая по России на восток и потом откатываясь под ударами российской армии на запад. Следствием завоевания французов был огромный московский пожар — в Париже не было ничего подобного. А разрушения, поджоги, грабеж их не привлекали, и здесь не только дело в том, что начальство держало их в узде. Казак по своей природе, видимо, не настолько желает стать разрушителем, варваром, насильником, как его рисовали в пропаганде. Очевидно, христианские добродетели вкупе с начальственными призывами делали свое дело. Собственно, казачья форма даже сделалась предметом подражания, то есть, понимаете, казаки ходят по Парижу, за ними наблюдают: вот у них широкие кожаные ремни, вот у них бороды, вот у них разнообразные предметы их обмундирования, вооружения, и страшный экзотический казак становится частью новой парижской моды. «Дайте мне, модистки, широкий кожаный ремень, повесьте на него ножны с ножом!..» — и так далее, и так далее, и так далее. Достаточно сложный вопрос был с расчетами между армией-победительницей и местным населением. Понимаете, какая вещь: армия прошла с боями всю Европу, армия пришла в город, о котором говорили, конечно, что за деньги там можно достать даже птичье молоко — ну, разве что его невозможно достать, а все остальное можно, да и то, оно, может быть, окажется в наличии. И казаков, как и вообще всю русскую армию, прежде всего — гвардию, которая стояла в Париже, ожидало огромное количество соблазнов: это вино, это пища, это огромное количество кофеен, это возможность перекусить, это возможность посетить разного рода достопримечательности, за которые просят деньги, и это, конечно, возможность сделать запасы. Собственно, до какой степени войска могли себе все это позволить? На начальном этапе — да, конечно, могли, поскольку император Александр I, задерживавший довольно долго жалование войскам, в этот момент входа их в Париж сразу выдал жалование в двойном-тройном размере со всеми теми издержками, со всеми теми невыплатами и недоплатами, которые производились им раньше. Зачем? Затем, чтобы воинские люди, в том числе казаки, могли расплачиваться. И, действительно, мы видим, как казак предстает на картинках того времени, в том числе на картинках того же немецкого художника Опица: он раздает деньги, он жертвует копеечку парижанину, любезно снимающего перед ним шляпу, он подходит к торговке для того, чтобы прицениться к её товару, он ссорится из-за цены с другой торговкой и даже позволяет угрожающим помахать на него женскими кулачками, и он так или иначе покупает, а не берёт. Он даже идёт в игорные дома — это тот порок, которым французы заразили русскую армию, и были офицеры, которые проигрывали колоссальное состояние. Надо сказать, что для тех казаков, которые стояли в Фонтенбло, в Булонском лесу, это было, конечно, не так страшно, не так опасно: французские цены, французские соблазны, шумная жизнь Парижа, французское вино в особенности, но вот тех, которые стояли на Елисейских полях, они посещали с добротной регулярностью. Мы знаем, например, то, что прямо в казачий бивак являлись французские торговцы-разносчики — те, которых у нас называли лотошники или коробейники, и у них прежде всего и покупали продукты и всё остальное то, что нужно казаку в тот момент, когда он отдыхает, празднует, веселится и так далее. Так вот, видно то, что казак не пытается взять, присвоить себе. Были, по всей видимости, неоплаченные счета, и эти неоплаченные счета позднее были оплачены командиром русского оккупационного корпуса во Франции Воронцовым. Он из собственных средств оплатил всё то, что было представлено французами, это была колоссальная, умопомрачительная сумма, но он не хотел, чтобы русские войска понесли утрату чести. Для него это было важнее того, что он, в общем-то, ведёт себя разорительно по отношению к самому себе. Счета эти не проверяли они были, по отзывам людей, которые знакомились с сутью дела, просто драконовские, но так или иначе, всё это было оплачено, никто не мог считать русскую армию, казачество в частности, грабителями. Ещё одна важная вещь: помимо переговоров с французскими властями, развлечений, знакомства с городом Парижем, русская армия и казаки в частности, прошли через великое духовное действо — в Пасху 1814 года православная литургия была отслужена на площади, где много лет назад до этого был казнён французский король Людовик XVI. На этой Пасхе присутствовали государь, генералитет, офицерство, простые воины. И современники говорят, что даже французы, и те, кто католики, и те, кто давным-давно утратили всякую веру в Бога, почувствовав нечто необычайно важное в этом событии, подходили, припадали к архиерейской руке, участвовали в этом богослужении. И это тоже запомнилось, запомнилось то, что русские войска и русское казачество показали себя в Париже не только завоевателями, не только триумфаторами, но и ревностными христианами. Это важно для понимания того, чем был Александр I, это важно для того, чтобы понимать, чем была русская армия — она шла не завоевывать, она шла освобождать Европу от чудовища революции и от страшной поры захватнических войн императора Наполеона. Казак оказался не дикарём, не варваром, его, скорее, стали воспринимать как такого необычного восточного рыцаря — не разрушал, не насильничал, не грабил, не совершал поджогов. Конечно, время от времени инциденты случались, и нельзя сказать, что русская армия, в частности казачество, были чисты, как ангелы — такого не бывает, это же война. Но, в целом, нет никакого сравнения между французами и русскими, между той же наполеоновской гвардией и казаками в Париже, это поведение милосердных людей и людей немилосердных. Собственно, армия победителей, в общем, даже больше утомлялась, чем во время войны — разнообразные смотры и парады, которые проводил император, требовали очень серьёзных усилий. Порой войска, которые много часов занимались маршировкой, не получали пищи, и это многих огорчало, но, во всяком случае, выглядели они так, что можно было французам только позавидовать. У русских образцовая армия, у русских образцовая лёгкая кавалерия, у русских казаки, с которыми, как сказал император Наполеон, можно положить под копыта коней хоть всю Европу. И их знаменитый командир, атаман Платов, становится знаменитостью. В самом Париже появляются англичане, им интересно посмотреть на поверженного исполина — на французскую империю, когда она легла под копыта казачьих коней. Появляется Вальтер Скотт, который даёт описание сочное того, что он видит. Самих русских приглашают в Англию, туда отправляется Александр I, и, кстати, берёт с собой Платова. Англичане чествуют казака, и даже случается такая ситуация — они называют его именем корабль. Когда в России перестали опасаться возобновления войны, русские войска, в том числе и казачьи полки, мирно вернулись домой, а во Франции, да и, мне кажется, в других странах Западной Европы, русский казак сделался, повторю, визитной карточкой России, немного чудной, экзотической, но в целом, эта визитная карточка выглядела положительно. Не зверь, а рыцарь — вот что осталось от казаков.

— Дорогие радиослушатели, нам осталось совсем немного — то, что стало постисторией, блистательным завершением казачьего пребывания в Париже в 1814 году. Помните, я особенно подробно остановился на дне 31 марта 1814 года? Это день, когда русские войска входили в Париж, и впереди шли казаки. Так вот, Платов, когда он вернулся домой на Дон, ожидал приезда Александра I. Александр I — триумфатор, и он бы получил истинный триумф, если бы была триумфальная арка, но вот не доработал Наполеон, не успел подготовить всё к приходу русского царя. Мог бы, между прочим, гостей встречать и получше. Но, так или иначе, Платов, ожидая, что император посетит Новочеркасск, решил подготовить сюрприз. Новочеркасск с 1805 года — новая столица Донского казачества, город, куда казачьи власти переехали из Черкасского городка, или Черкасска, сейчас это станица Старочеркасская, и в Новочеркасске велось обильное строительство. Вот, собственно, Платов решил прославить подвиг казачества в борьбе с Наполеоном с помощью архитектуры. Постепенно все казачьи войска вернулись к себе домой, и, конечно, торжества, связанные с приездом Александра I, должны были стать для них чем-то исключительно важным. Платов не знал, с какой стороны, по какой дороге в Новочеркасск въедет Александр Павлович. Было две дороги: одна вела с севера, другая вела с запада, юго-запада. И атаман Платов в 1817 году, ожидая благодарности императора верным казакам за их блистательную службу, решил поставить две триумфальных арки — в Париже нет, а у нас будет! Решил следовать примеру Древнего Рима — соединить славу царя-триумфатора, победителя наполеоновской империи, со славой отважных казаков-донцов. Собственно, почему две триумфальные арки? Я уже говорил, что атаман не знал, с какой стороны в город въедет император Александр Павлович, и если нельзя угадать, то давайте соорудим сразу две. Собственно, это и произошло. Эти две триумфальные арки, наряду с собором, который был построен в нынешнем варианте намного позже, стали своего рода тоже визитной карточкой, но только для города Новочеркасска. Жёлто-белые, с большой плитой, на которой был текст казачьего поэта, написавшего четверостишие на приезд Александра I, были украшены военной арматурой. Что это значит? Это значит, что на верхней части триумфальных арок были изображения знамён с двуглавыми орлами, пушек, ядер. между этими знамёнами возвышались доспехи со шлемами. Доспехи в античном ключе были поданы, то есть шлем и эти доспехи никак к казачеству не имели отношения, они были разработаны по образцам античным. Но слева и справа от доспехов и шлемов были уже сабли и пики — собственно, казачье оружие и таким образом напоминали: конечно, римляне римлянами, но мы здесь — казаки. Смысл этих арок был обеспечить государю триумфальный въезд в Новочеркасск, то есть они предназначались для того, чтобы встретить одного-единственного человека — русского царя, который победил Наполеона. И, конечно, тем не менее, они были украшением города. Позднее неправильно обрисовывали их роль, говорилось о том, что они поставлены были для того, чтобы напоминать о славе русского оружия, о боевой доблести казаков, об их подвиге в борьбе с наполеоновской Францией. В частности, напоминать о том, что казаки когда-то купали своих коней в Сене и кушали на бульварах французское мороженое. Но это так да не так. Всё-таки у арок было чёткое предназначение: мы ждём императора. Император должен проехать через одну из этих арок. В ожидании императора, к сожалению, атаман Матвей Иванович Платов скончался, и в 1817 году Александр I ещё в Новочеркасск не прибыл, но позднее, в 1818 году, он совершал путешествие по южным уездам России, и весной 1818 года Александр Павлович всё-таки в Новочеркасске появился. Местные специалисты определили, что царь въехал в город через западную арку. В городе он встретился с казачьими командирами, побывал в соборе Новочеркасска и почтил ветеранов войн наполеоновских своим похвальным словом, высоко оценил мужество казаков, проявленное в боях с Наполеоном и его союзниками. Покидая город, царь выехал через северную арку — таким образом, обе пригодились. Позднее Новочеркасск посещали другие наши государи, и триумфальные арки опять пригодились для этого. В советский период они какое-то время находились в небрежении, поснимали с них бронзовые украшения, арки несколько обветшали, экскурсоводы забывали рассказывать посетителям Новочеркасска о том, что арки приготовлены были для императора, а не вообще так, для памяти. И относительно недавно произошла реставрация обеих арок, они выглядят снова великолепно, и посетить Новочеркасск, посмотреть, там вообще много есть того, что стоит посетить и посмотреть: великолепный музей, великолепный собор и две великолепных триумфальных арки, которые стоит увидеть. Через одну из них проходит дорога, другая окружена широкой клумбой, можно её обойти кругом и увидеть все подробности этой самой арки. Таким образом, арки сохранились до сих пор, они напоминают о том, как русский казак дошел от Бородинского поля до Елисейских полей, как он был отважен в бою и как он был милосерден к побежденным. У нас здесь православное радио, и для нас важно не только то, что человек с оружием в руках, с той же самой саблей, с той же самой пикой защищает веру и Отечество, защищает храмы, святыни. Для нас важно то, что в момент, когда надобность в обнаженном оружии пропадает, он ведет себя как добрый христианин — не жжет, не грабит, не насильничает, не разоряет, не обижает мирное население. Что бы там ни говорили о казаках, они были образцом отношения к побежденным в Париже в 1814 году. Благодарю вас за внимание, до свидания.

Все выпуски программы Исторический час

• «Христианские корни русского фольклора». Анастасия Чернова
• «Афанасий Афанасиевич Фет». Сергей Арутюнов
• «Адмирал Д.Н. Вердеревский». Константин Залесский

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов