«Крещение марийцев». Дмитрий Трапезников

Гостем программы «Исторический час» был преподаватель Московского государственного университета технологий и управления имени К. Г. Разумовского Дмитрий Трапезников.

Разговор шел о так называемых «Черемисских войнах» в 16-м веке и о присоединении к Русскому царству марийцев и о том, как этот народ принял православие.

Марийцы (или черемисы) — финно-угорский народ, который сейчас проживает, в основном, в Республике Марий Эл и на севере Республики Башкортостан. Этот народ иногда называли «последними язычниками Европы». Лишь к 17-му веку марийцы приняли христианство. Но это была долгая и не простая история.

Ведущий: Дмитрий Володихин

---

Д. Володихин

— Здравствуйте, дорогие радиослушатели. Это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. И мы сегодня поговорим о крещении, ну как иногда говорят, последних язычников Европы, марийцев. История этого крещения происходила чрезвычайно сложно, то она прерывалась, то возобновлялась, шла неспешными темпами. И, кроме того, она была чрезвычайно затруднена из-за, так называемых, черемисских войн. Собственно, марийцев в древности называли в русских летописях: черемиса луговая, черемиса горная. Ну это большая часть марийского народа. Были и другие его элементы, ну вот горная и луговая черемисы — это большая часть марийцев того времени. Так вот, черемисские войны — это многочисленные вооруженные столкновения, которые происходили после завоевания Иваном IV Казанской земли, и они в какой-то степени тормозили процесс крещения. Человеком, который занимался этой эпохой и полководцами, которые занимались, собственно, преодолением этой ситуации, завершением черемисских войн является Дмитрий Алексеевич Трапезников, приглашенный к нам сегодня в студию, преподаватель Университета имени Разумовского. Здравствуйте.

Д. Трапезников

— Добрый вечер.

Д. Володихин

— Дмитрий Алексеевич, давайте начнем от периода, который выпадает за времена, надолго до Ивана Грозного, поскольку история крещения марийцев, она ведь началась далеко не в XVI веке, у нее корни гораздо более глубокие.

— Д. Трапезников

— Совершенно верно. Отношение русских земель с Черемисой, собственно, предками марийцев, уходит в глубокую древность. Еще в XIII веке отмечается сближение части черемисов с Россией. Например, известные кургузы, то есть князья Гаджай Алтем, Кай, Байборода, родственники которых, собственно, и они сами вместе с приближенными принимали христианство и даже допускали строительство церквей на контролируемых ими территориях.

Д. Володихин

— Именно кургузы? Я слышал, там кунигасы. Или это просто разное название одного и того же?

Д. Трапезников

— Разные вариации.

Д. Володихин

— Ну хорошо, давайте продолжим.

Д. Трапезников

— К сожалению, Ордынское нашествие и позднейшее установление Казанского ханства помешало данному процессу, отбросило его назад. И часть черемисов было настроено к Руси враждебно, нередко устраивая набеги на сопредельные русские территории. Впрочем, русские князья платили им той же монетой.

Д. Володихин

— Ну давайте разберемся в ситуации. Получается так, что до XIII века территории, на которых жили предки марийцев, по сути своей языческие. Затем они постепенно. Очень небыстро, под влиянием Руси начали христианизироваться. Вот после того, как образуется Золотая Орда, это что, это влияние тенгрианства, или это влияние ислама? Кем стали марийцы под влиянием Золотой Орды, а потом и Казанского ханства. Во что они превратились?

Д. Трапезников

— Скорее всего произошел откат к местным верованиям, к местному язычеству. То есть тенгрианство не было навязываемой культурой и навязанной религией для черемисского населения. И чуть позднее, со становлением уже Казанского ханства и заметно влияние ислама на эти территории.

Д. Володихин

— А вот до какой степени? Вот, скажем так, доходят марийцы или, как вы правильно сказали, предки марийцев, до XVI века. Кого там больше: традиционных язычников или уже мусульман? Ну я так понимаю, христиан там не сохранилось к тому времени.

Д. Трапезников

— К сожалению, сведений о христианах -марийцев, черемисов до XVI века у нас нет. Даже если они были, к сожалению, скорее всего данное явление исчезающе мало.

Д. Володихин

— Ну значит в XIII веке были и фактически потом пропали. А вот что касается язычников и мусульман, кого больше, чье влияние мощнее?

Д. Трапезников

— Язычников, безусловно, представляли большинство населения. Это народная религия. А вот часть элитариев, черемисских князей, она, судя по всему, начала переход в ислам по, главным образом по политическим причинам.

Д. Володихин

— Что за причины?

Д. Трапезников

— Становление Казанского ханства, интегрирование местных элит уже в общую элиту ханскую, оно привело к, отчасти к исламизированию. Но, в первую очередь это касается элит.

Д. Володихин

— Ну то есть, иными словами, местным князьям марийским сказали: Хотите быть поближе к хану, меняйте вашу веру на нашу.

Д. Трапезников

— Совершенно верно. Ну стоит определиться, что даже при этом большинство местных элитариев, большинство местных князей сохранили языческие основы. Язычество в данном краю очень сильно влияло на политические части и имело глубокие корни.

Д. Володихин

— Ну что ж, ну да, конечно, корни многовековые и, очевидно, относились к христианству и исламу так: пришло — пройдет, а вот вера предков останется. На сколько я понимаю, глубины общества марийского, они не очень откликались на традиционные религии.

Д. Трапезников

— Совершенно верно. То есть основа сохранялась языческая и сохранится еще очень-очень долго.

Д. Володихин

— Ну что ж, вот мы доходим до XVI века. Многочисленные в первой половине столетия войны России и Казанского ханства. Войны тяжелые, идущие, что называется, ни в одни ворота, и то набег на земли России, то ответный удар по Казани. Льется кровь, гибнет довольно большое количество народу. Вот позиция марийцев, ну собственно, луговой и горный черемисы в этом противостоянии. На чьей они стороне? Или они на своей стороне, на двух сторонах? Вот объясните.

Д. Трапезников

— В этом положении марийцы оказались в ситуации тяжелой, поскольку они находились как раз посередине русско-казанского конфликта. Иными словами, казанские войска выдвигаются на поход на русские земли, по дороге черемисов не оставят. Русские войска приходят с ответным карательным походом на казанские земли и тоже проходят через их земли. Понятное дело, в первую очередь местная элита думали о собственном благополучии и собственном развитии. Поэтому их можно заметить и на той стороне конфликта, и на другой.

Д. Володихин

— Ну хорошо, вот приходит решающий час, пятидесятые годы шестнадцатого столетия. И мы видим сначала создание Свияжска. Потом решительный штурм Казани в 1552-м году. Как реагируют марийцы на Свияжск? Это форпост русского влияния в Казанском ханстве, ну он находится, собственно, в окружении марийских земель, если я не ошибаюсь, не, собственно, татарских, а марийских. И впоследствии грандиозная эпопея 1552-го года с личным участием царя Иоанна IV, вот два этих исторических факта. В этот момент какова судьба марийцев, каковы их действия? Условно говоря, в чем они ладили?

Д. Трапезников

— По сути, они разделились. То есть часть марийцев, особенно та, которая жила вокруг Свияжска, она присягает еще Ивану Грозному еще до взятия Казани. Известна, так называемая, Свияжская грамота 1551-го года, где значительная часть, черемисы Мордвы, Чувашии, татар и прочего окрестного населения присягают русскому царю и переходят на его сторону в будущем противостоянии. Территории, которые же стоят поодаль, более удалены от Свияжска, они остаются более преданы Казани. Значительная же часть населения смотрит на это выжидающе: чья возьмет.

Д. Володихин

— Ну да, очевидно есть такой элемент выбора победителя: кто кого побьет, за того и заложимся. Ну вот, собственно, черемисскому населению приходится принимать участие в боях. Ну и прежде всего, конечно, это уже не касается Свияжска, это касается решающих военных действий по осаде и взятию Казани. Вот, так сказать, марийцы, которые находятся рядом с Казанью, переходят на сторону Ивана IV, или все-таки считают необходимым отстаивать сторону Казани?

Д. Трапезников

— Действительно происходит разделение. То есть часть черемисов осаждает Казань в корпусе царя, как, собственно, законного казанского хана Шах-Али, или, говоря словами русских летописцев, Шигалея. А другая часть составляет, очень неприятный для русской армии, корпус, который совершает нападения на тылы войск, которые осаждают Казань. Вот здесь можно вспомнить царевича Епанчу, который пытался что-то подобное совершить. Собственно, другой такой группировкой как раз были отряды горной и луговой черемисы, не приемлющие царскую власть.

Д. Володихин

— То есть, иными словами, вот легкое соединение татар, царевич Епанча, который нападает на русские тылы и угроза, с другой стороны, это марийские летучие отряды, которые также нападают на отряды Ивана Грозного. И вместе с тем мы знаем, что в осаде участвуют другие марийцы, которые уже заложили за Россию еще во времена строительства и утверждения Свияжска. Фактически в общем получается достаточно тяжелая ситуация для марийцев. Ну хорошо, вот Казань взята, 1552-й год. И если раньше из Москвы сюда ставили «карманных» чингизитов, то есть ханов. Идущих в Казань из руки государей московских. То теперь ситуация меняется и здесь больше не будет никаких ханов, здесь будут наместники и воеводы русские. В этой ситуации марийцам, а тем, которые были враждебные России, надо определятся, что им делать. И вот опять же надо определиться с тем, какой веры они будут придерживаться. Ну, собственно, предваряя будущий разговор, достаточно будет количества боевых эпизодов, как раз черемисские войны, о которых мы поговорим подробнее, это пример. А вот что касается веры, как марийцы относятся к возможности крещения? И, естественно, с русской властью начинаются самые активные усилия для того, чтобы крестить местных жителей. А на практике что получается?

Д. Трапезников

— Стоит определить. Что политика Ивана Грозного по отношению к свежеприсоединенной подрайской землице, как ее называли в России, то есть территории Казанского ханства, она выступает до крайности толерантно и терпимо. То есть никакого навязывания, никаких повышенных налогов, контрибуций и так далее. Наоборот, Иван Васильевич велит держать всех по старине, а ясак, ясак — это сбор дани пушниной, медом и так далее, он не то, что остается на преж, на прежнем уровне, уровне Казанских ханов, он снижается. Помимо того, разумеется, те народы, те части народов, которые приняли участие в казанских войнах на стороне России, они получают определенные преференции, в отличии от тех, кто, скажем так, прогадал с политическим выбором. Но, не о каких массовых насилиях, введением налогов и тому подобное не сообщается.

Д. Володихин

— Ну это все ситуация, когда крещение или смерть. Такого не случалось, то есть не было ли элемента, скажем, крещения огнем и мечом среди марийцев.

Д. Трапезников

— Более того, мы это не видим не только в русских источниках, в которых ну возможно было бы какой-то смысл — это скрывать, мы это даже не видим в фольклоре самих марийцев. Иными словами считается, что подобные жесткие меры будут избыточными. Конечно же, принимаются усилия для христианизации местного населения, для обучая, развития образования, культуры, будущего подъема экономики и хозяйства. Но, ни о каком насильственном крещении, ни огня, ни меча, лишь Божие слово.

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, напоминаю вам, что это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. Мы обсуждаем историю крещения марийцев и черемисских войн, с ними напрямую связанных. У нас в гостях преподаватель Университета имени Разумовского Дмитрий Алексеевич Трапезников. И, собственно, нам надо разобраться. Вот вчера, до строительства Свияжска и штурма Казани, присоединения ее к России, марийцы, как вы сказали, были в основном язычники и чуть-чуть мусульмане. Как двигается крещение, если оно не подпитывается какими-то моментами силовыми. Очевидно, темпы его быстрыми не будут. Что в реальности?

Д. Трапезников

— Христианизация идет, но только мирным путем. Здесь важно определиться, что военное давление, серьезное, да, даже если при желании, скажем так, исторической власти в перспективе можно было бы учинить, оно просто не сработает. Марийцы подошли к эпохе, так называемой, военной демократии. То есть разложение родоплеменного строя, появлению большого количества местных князей со своими военными отрядами. Как раз иностранцы описывают марийцев, как крайне суровых воинов. Вот, например иностранец Петрей пишет, что: «Даже марийские женщины так искусны и ловки, что стреляют из луков как мужчины. А когда идут на неприятеля, вооружаются все: мужчины и женщины, которые всегда встречают врага с такой же храбростью и отвагой, как и мужчины, стреляют назад и вперед себя в неприятеля. Который обращается в бегство.».

Д. Володихин

— То есть, иными словами, если применить насилие. То значит будет массовое сопротивление, будет бесконечная война, это вы имеете в виду?

Д. Трапезников

— Да, совершенно верно.

Д. Володихин

— Ну а как же действительно, в реальности все протекает?

Д. Трапезников

— Российская власть восприняла другой подход. Решили подойти с точки зрения показателей благ цивилизации. То есть то, что Россия может дать. Вот, например летопись повествует о встрече посольства как черемисов-марийцев в Москве: «Горные же люди ездили ко государю во все лето человек по пятисот, по шестисот. А государь их пожаловал великим жалованием, кормил и поил у себя за столом, князей и мурз, и сотных казаков жаловал шубами с бархаты. А иные чуваши и черемиси камчатые и атласные, а шубы белии. А сех государь пожаловал доспехи и камеи, и деньгами.».

Д. Володихин

— Ну это значит, что знать стараются примирить со сменой власти с помощью подарков. Ну это понятно. Ну примириться с властью еще не значит пойти под крест. Они могут остаться язычниками. Что все-таки способствовало тому, что постепенно они двигают в сторону христианства?

Д. Трапезников

— Возможно начавшийся было процесс появления христианизации, он плохо совпал с началом масштабных, так называемых, черемисских войн. То есть серия восстаний, одно за другой говорит не о начале христианизации или освоении края, а о перспективах его отделения от России. Даже существуют проекты: реконструкция, реставрация уничтоженного Казанского ханства.

Д. Володихин

— Это что получается? Это получается то, что конец XVI — начало XVII века христианизация, если и есть, то она ничтожна. Там вырастают храмы, города, в них опять же строятся храмы, в этой земле. Но, храмы в основном посещают русскими и крещенными татарами. А марийцы пока избегают. Когда христианизация касается их всерьез? Ну вот мы позже поговорим об этих страшных войнах. Вот они, допустим, заканчиваются. Заканчиваются они уже в начале XVII века. Дальше то дело продвигается, или все еще мы видим, что не двигается с места?

Д. Трапезников

— По сути широкая, массовая, уже мирная христианизация, она идет после завершения черемисских войн. В 1607-м году здесь основывают первый такой большой Юнгинский Никольский, в дальнейшем Покровский ужской монастырь в современном селе Покровское Горномарийского района. В 1625-м Спасо-Юнгинский, он же Новоспасский мужской монастырь. В 26-м Козьмодемьянский Вознесенский женский монастырь на луговой стороне, на месте явления в 1647-м году чудотворной Царевококшайской (Мироносицкой) иконы Божий Матери. Вот в 1649-м была основана Мироносицкая мужская пустынь. То есть христианизация начала массово расправлять свои крылья уже в семнадцатом столетии, после завершения черемисских войн.

Д. Володихин

— Ну, на сколько я понимаю, появляется несколько монастырей. Епархии пока своей нет. Она будет нескоро. Существует огромная, ода из самых больших в мире Казанская митрополия, с 1589-го года митрополия. И какое-то влияние может оказывать, конечно, архиерей Нижегородский на эти места. Но, вот в XVII веке крещение происходит между этими двумя центрами небыстро. Что скажите?

Д. Трапезников

— Стоит определиться, что вот, например распространение образования началась уже в период черемисских войн, во второй половине XVI века. Появляются первые новокрещенские миссионерские школы, в которых вместе с чувашскими, удмуртскими и татарскими обучаются и марийские дети.

Д. Володихин

— Ну а когда все-таки происходит переход большей части народа в православие?

Д. Трапезников

— Ну здесь стоит определить, пожалуй, концом XVII — XVIII столетия.

Д. Володихин

— То есть XVIII век.

Д. Трапезников

— Совершенно верно.

Д. Володихин

— XVIII век. Иными словами, вот это положение двух вер на одной земле, с одной стороны, очень медленно, очень неспешно наступающего христианства и традиционного язычества, которое сохраняется здесь, вот это положение, оно сдвигается не годами, не десятилетиями, а, наверно, темпом поколений. Не быстрее XVIII век, это утверждение веры достаточно прочное, в XIX уже традиционное. Ну а что с православием в этих местах XXвек сделал, даже говорить не хочется, потому что советская власть, она к верующим везде была неласкова. Ну вот любопытно, когда вообще появилась первая епархия на этой земле? Мы знаем школы, оптом монастыри, потом более или менее массовая христианизация, массовая — XVIIIвек. А епархия то тогда?

Д. Трапезников

— Самостоятельная епархия в, Царевококшайская епархия, ныне, Царевококшайск — это у нас столица Республики, город Йошкар-Ола, это, по сути, завоевание новейшего времени, 1993-й год.

Д. Володихин

— Но, вот в 1926-м году там была временная может быть резиденция викарного архиерея. Он от какой был, от Нижегородской или от Казанской?

Д. Трапезников

— От Нижегородской. В это время ее именовали Горьковской.

Д. Володихин

— Горьковской. То есть в общем самостоятельная епархия для этих мест понадобилась рано, но возникла поздно. Ну что тут поделаешь, такова жизнь. Давайте мы с вами теперь вернемся к тому злу, которое постоянно срывало крещение. И мне хотелось бы выяснить, к тому времени, когда мы завершим историю черемисских войн, до какой степени они мешали крещению, и до какой степени крещение могло вызывать. Вот два вопроса. Ну собственно, первая черемисская война — это продолжение присоединение к России Казани.

Д. Трапезников

— Вот только, если часть черемисов довольно мирно присоединилось и активно, военным путем участвовала в присоединении Казани и оставалась верна, часть, к сожалению, оставалась мятежной. Уже 20 декабря 1552-го года от Васильсурского воеводы сообщалось, что: «На Волге побили гонцов и гостей, и боярских людей, запасы луговые люди, да и горнии с ними были.». Стоит сказать, что вот это первое выступление, оно носит, в первую очередь, разбойный характер. Злоумышленники были пойманы, при чем выданы местным же населением со стороны горных марийцев. Другое дело, что помимо языческих корней здесь сыграло свою роль и вмешательство иностранных государств. Казанское ханство долгое время оставалось лакомой целью для Крымского хана, для Османского султана. Которые стремились ослабить Россию любыми способами.

Д. Володихин

— Ну и желательно распространить свою власть на эти места.

Д. Трапезников

— Разумеется. Они отправляли сюда агентов, в том числе религиозных проповедников, которые пытались раздуть, как можно большее сопротивление со стороны местного населения. И на какой-то период это все привело к полноценному широкому восстанию.

Д. Володихин

— Это 50-е годы. Обозначьте вот хронологически. Первое большое выступление — это 1552-й. До какого времени оно все полыхало?

Д. Трапезников

— Довольно долгое время. Можно сказать, что война не утихает всю вторую половину XVIвека, идет и в начале XVII. Но, если мы говорим о неких хронологических границах первой большой черемисской войны, то она касается выступления лидера этого движения, местного князя Мамич-Бердея, который активнейшим образом противодействует царским войскам и который стремиться к созданию нового государства или к реставрации Казанского ханства. Вот яркий момент — это его связь с Ногайской Ордой, где он просит, требует буквально прислать к себе хана и в первую очередь военную помощь. Помощь была прислана. С точки зрения самих черемисов помощь была оскорбительно мала. Ногайцы прислали царевича Ахполбея и целых триста воинов.

Д. Володихин

— Ну в общем это действительно не контингент.

Д. Трапезников

— Более того, даже этот небольшой отряд все время пытался уклониться от службы и скорее всего занимался тратой местных ресурсов, чем действительно военной поддержкой. Решили данный вопрос черемисы очень своеобразно. Мамич-Бердей, по легенде, произнес царевичу Ахполбею:" Мы было взяли тебя того ради на царство с двором твоим, обороняла нас; а ты и судящие с тобою не сотворил нам помощи столько, сколько голов волов и коров наших поел; а ныне глава твоя да царствует на высоком коле«. Присланному царевичу отрубили голову, голову поставили на кол и какое-то время носили ее в качестве своеобразного знамени.

Д. Володихин

— Конец войны черемисской или еще нет?

Д. Трапезников

— Только в марте, весной 1556-го года Мамич-Бердей пришел на горную сторону и стал склонять местное население на свою сторону. Сотник Алтыш притворно изъявил свое согласие. Мамич-Бердея и двести его лучших воинов заманили на пир, и на этом пиру большую часть восставших перебили. Мамич-Бердей был схвачен и 21-го марта, собственно, передан в Москву.

Д. Володихин

— 1556-й. Этим годом заканчивается, или все еще длится?

Д. Трапезников

— Первая черемисская война заканчивается скорее этим годом.

Д. Володихин

— Как раз это счастливый год для России. В этом году будет окончательно присоединена Астрахань, значит ликвидирован черемисский мятеж, и в общем ликвидирован в значительной степени усилиями местного населения. Но, это только начало. Дорогие радиослушатели, напоминаю вам. Что это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. Мы ненадолго прерываем наш с вами диалог, чтобы вскоре вновь встретиться в эфире.

Д. Володихин

-Дорогие радиослушатели, это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях историк, специалист по русскому средневековью, преподаватель Университета имени Разумовского Дмитрий Алексеевич Трапезников. Мы беседуем о крещении марийцев и черемисских войнах. Первая черемисская война — это, в сущности, была попытка реставрации Казанского ханства, или какого-то, по сути своей, исламского государства. Она не удалась. Но, в, знаете ли, этим дело не кончилось.

Д. Трапезников

— Если 1556-й год можно назвать счастливым в правлении Ивана Васильевича Грозного, то самым несчастливым будет 1571-й. Это год поражений, горький год сожженной Москвы, которую уничтожил хан Девлет-Гирей.

Д. Володихин

— Крымский хан.

Д. Трапезников

— Крымский хан. И ослабление государства. Такой очень символический момент. Он спровоцировал целую серию ухудшений обстановки сразу на всех фронтах. Собственно, у нас в Сибири восстает против Российского государства Кучум. И, конечно же, часть марийской знати, желающих еще отделиться из состава России, придерживаются своих коренных установок, тоже этим пользуются. Начинается вторая черемисская война.

Д. Володихин

— Это вот опять же представители каких-то исламских общин. Или это уже язычники?

Д. Трапезников

— Здесь скорее произошло некое объединение. То есть антирусские силы, как языческие, так и исламские объединились для противостояния. Стоит сказать, что Иан Грозный оказался тонким прагматичным политиком и прежде, чем отдать приказ о начале карательной акции, о подавлении очередного восстания, он отправил к повстанцам парламентеров, спросить: что же думают они делать и хотят ли они быть у него в послушании, или нет. Если хотят, то пусть захватят всех начальных людей, которые начали эту игру. А коли нет, он пойдет на них со всем своим войском и уничтожит. И один важный момент: Иван Васильевич требовал отпустить на свободу русских пленных, которых, очевидно, восставшие пытались обратить в рабов. Повстанцам же, прекратившим сопротивление, объявлялось полная амнистия. В выданных правительством уставных грамотах содержались обязательства: упорядочить систему налогов и повинностей; устранить притеснения со стороны администрации и служивых людей. более того, жителям давалось право напрямую, в обход администрации жаловаться царю на притеснения. Чего не может похвастаться довольно редко территория, скажем так, инокоренных землях русского государства.

Д. Володихин

— Ну вот давайте здесь на секунду остановимся. Итак, основное усилие московского правительства направлено на то, чтобы покончить дело миром: ваше дело — раскаяться и сдать зачинщиков, и мы вернемся в мирное состояние. Тем не менее на местах не пожелали прийти в состояние покоя, мира и порядка. Очевидно, скверная репутация правителя, который допустил разгром собственной столицы, она подпитывала недоверие к Ивану IV со стороны марийцев.

Д. Трапезников

— Более того, сама эпоха: романтика военной демократии, милитаризированность народа, она способствовала в первую очередь уважение к силовым методам.

Д. Володихин

— То есть: в бою удалом добудем славу.

Д. Трапезников

— Для того, чтобы продемонстрировать силу, при, приходилось иногда действовать довольно жесткими методами. И раз уж не помог, так старательно вручаемый Иваном Васильевичем пряник, он использовал кнут. В апреле 74-го года на луговую сторону пришлось направить войско, которое нанесло восставшим серьезное поражение. Стоит заметить, что рядовые участники движения все равно были амнистированы. А вот начальных же людей Иван Грозный приказал разорвать на согнутых деревьях, а иных посадить на кол. Это было в назидание всей земле. Здесь же основывают первый в марийском крае полноценный город — крепость Кокшайск, призванный контролировать речные пути и марийские земли.

Д. Володихин

— Ну называли по-разному: Кокшайск по реке Кокшаги, иногда его просто называли Кокшага, также, как реку, а иногда, видя принадлежность власти царской, называли Царевококшайск. Ну что ж, крепость на землях марийцев — это форпост, который должен удерживать ближайшие земли.

Д. Трапезников

— И с установкой крепости, с налаживанием сети дорог, наступает небольшое затишье. Очередная, уже третья по счету черемисская война вспыхивает в начале 80-х годов XVI века. Русь, измученная постоянными войнами, эпидемиями, голодом, теряет часть земель на западном фронте, терпит поражение в Ливонской войне, и этим.

Д. Володихин

— Ну давайте здесь на секунду притормозим, да, печальная история, когда России пришлось противостоять одновременно польско-литовскому государству и шведскому. Пришлось отдать ранее освобожденный Полоцк, крепость Иван-город, Ям, Копорье, Корелу. Но, для Поволжья это было важно. Вот пока Россия выглядит, как грозный властелин, ссора с ее властью, ну это нежеланный вариант. А если на местах видят: все, эта власть ослабела, она отдает свои земли, опять рождаются вопросы: не попробовать ли нам о себе промыслить самостоятельно, переиграть все то, что было при взятии Казани в 1552-м году. Люди то еще помнят, еще не так много времени прошло, многие живы с тех пор.

Д. Трапезников

— Более того, идет активная помощь из-за рубежа. В Ногайской Орде к власти приходит князь Урус, который открыто пошел на заключение союза с Крымом и Турцией против России, после чего стали производиться совместные набеги на Россию. Вот к этому времени воинственные марийцы сыскали себе авторитет, часть, последовательных противников. Поэтому к ним отправляют послов, а не, например к местным татарам, с простым, скажем так, предложением: чтоб черемиса с урусом князям за один с государем воеватеся. И осенью начинается восстание луговых марийцев.

Д. Володихин

— Осенью, а какого года, напомните.

Д. Трапезников

— Осенью 1581-го года.

Д. Володихин

— 1581-й год, осень. И в этот момент как раз Россия все силы бросает для того, чтобы отстоять город Псков от, в основном, наемной, огромной интернациональной армии польского короля Стефана Батория. Все, что можно бросить на фронт, отправляют туда.

Д. Трапезников

— Верно. Конечно же, Чебоксарский Свияжский гарнизон попытались подавить восстание собственными силами, но потерпели неудачу. Восстание перекинулось на горную сторону. К нему присоединяются татары, удмурты, чуваши и башкиры. Отряды не ограничиваются территорией Казанского ханства, они начинают нападения на сопредельные русские территории. Как описывает летопись: «Пришедшие на приделы российского государства, яко же и прежде пленующие нам нози.».

Д. Володихин

— То есть иными словами, возвращаются времена, о которых в России давным-давно забыли, слава Богу, память их истлела, времена, когда с территории Казанского ханства приходили грабительские разбойничьи рейды, горели города, разорялись села, тысячи людей отправлялись в полон, в рабство. И вот, казалось бы, все это давно ушло, вот оно возобновляется. Конечно, это пугает. Конечно, это пугает. Но, на сколько я понимаю, пока сил для того, чтобы все это ликвидировать в принципе нет.

Д. Трапезников

— Кроме того, черемисы активнейше пользуются особенностями местного ландшафта. Это тайга, леса, в которых они чувствуют себя прекрасно, ну и совершенно владеют методами партизанской борьбы. Как описывают источники: «Аки змеи, едаху человека жалуют, тако же и они, погани побивахомо московских людей, авок да на станах, авок да на походях. Бояре же и воеводы неможаху их обратите.».

Д. Володихин

— Ну здесь, на мой взгляд, конечно, ясно, что люди пользуются тем, что местность лесистая, великолепно приспособленная для засад, ловушек и так далее. Но, наверно, надо еще один аспект учитывать. А вот, собственно, татары, населявшие Казанское ханство, достаточно быстро сказали себе: Мы не будем сопротивляться. У нас был свой хан, а чаще всего хан приезжал откуда-то издалека: из Кыма, или из других мест. Ладно, теперь у нас большой белый хан в Москве. Не совсем то, что нужно, ну мы внутри большого юрта, мы — народ уважаемый, в общем наша судьба сложилась так. А марийцы нет. Для них состояние государственности еще не вполне обычное. То есть здесь вопрос не в том: кто хан, а вопрос в том: на сколько этот хан, ну в данном случае русский царь, могущественный, может ли он своей силой оказывать воздействие такой подавляющей мощи. И если нет, то, естественно, на местах приходят к выводу: ну давайте пощиплем его.

Д. Трапезников

— А вот как раз сил, к сожалению, не хватало. Иван Васильевич решил бросить в бой даже своих лучших полководцев: Ивана Михайловича Воротынского, сына прославленного Михаила Воротынского, и даже Дмитрия Хворостинина, героя битвы при Молоде. Ну сил, даже у такого прославленного полководца как Хворостинин не хватает. Как описывается в источниках: «Из-за великих снегов армия просто не смогла дойти до места назначения.». Немоевский, иностранец — источник не вполне себе надежный, но сообщает крайне любопытную деталь, что: дескать царь приказал одеть воевод в женское платье и заставил крутить жернова, и молоть муку, как бы потешаясь таким образом над их неудачей.

Д. Володихин

— Ну позорить за неудачу — печальная, конечно, история, ну вот мы видим. Что третья черемисская война длится долго, не стихая. И даже вот, казалось бы, сама природа с этими снегами препятствует тому, чтобы дело было налажено. А русские воеводы пока решить проблему не могут.

Д.Володихин

— Дорогие радиослушатели, на этой напряженной ноте я напоминаю, что это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях преподаватель университета имени Разумовского Дмитрий Алексеевич Трапезников. И мы говорим о крещении марийцев и, так называемых, черемисских войнах. Хотел бы уточнить, вот в этой третьей черемисской войне опять же в основном кто участвует, там оставшиеся исламские общины, или социум языческо-исламский на стороне противников русского царя?

Д. Трапезников

— По большей части об исламской составляющей можно говорить только в контексте «Элита». Через все документы, через все источники, дошедшие до нас, проглядывается очень серьезная дифференциация. Иван Васильевич разделяет, условно, языческое большинство и языческо-исламскую часть антирусской элиты.

Д. Володихин

— Ну в основном язычники.

Д. Трапезников

— Совершенно верно.

Д. Володихин

— В основном язычники. Ну хорошо. Так или иначе огонь третьей черемисской войны пылает, пока его успокоить не удается.

Д. Трапезников

— Только в августе-сентябре 1584-го года против луговых марийцев направляются 3 полка, которым получилось подавить это восстание.

Д. Володихин

— Кто там возглавлял:

Д. Трапезников

— Это один из подходящих полководцев для данной территории, имеющий опыт борьбы в лесистых местностях, князь Ноготков-Оболенский.

Д. Володихин

— Ну да, это знатный Рюрикович, крупный полководец. И вот, на сколько я помню, он же и основал Царевококшайск.

Д. Трапезников

— «Воров перевешали, а в большой волости Тутаеве, от которой все воровство сталось, город поставили.». Вот этим городом как раз, Царевым городом и стал, позднее известный, Царевококшайск, чуть позже даже Краснококшайск, а сегодня Йошкар-Ола — столица Республики Марий Эл.

Д. Володихин

— Ну вот вопрос, который меня беспокоит. Допустим, произошло подавление. Становится ли здесь Москва на путь массовых репрессий, или она по-прежнему считает, что вот элита — это корень мятежа, к простому народу относятся достаточно терпимо? Что там в реальности происходит?

Д. Трапезников

— Продолжается политика, начатая еще Иваном Грозным. То есть к большей части населения, да и к значительной части элиты продолжается позитивное отношение, даже в период правления нового государя Федора Ивановича, чуть позднее, в период правления Бориса Федоровича Годунова. Вот описание летописей, что: «Как раз черемисы к таковому праведному государю без войны и без крови придоши, вси покорениим и прошаху милости.».

Д. Володихин

— Ну с одной стороны, да. А с другой стороны. Сначала, конечно, прошелся по этим местам там князь Ноготков, а потом «без крови и прошаши милости.». Порядка четырех лет шла война, больше-меньше. Это довольно долго. Третья черемисская война, она отличалась большим размахом.

Д. Трапезников

— И ослабленность именно антирусской части элиты, которая продвигала все, саму концепцию вооруженного противостояния, она была в основном выкорчевана. Где-то кнутом, где-то пряником, но край в основном удалось замирить. Главным образом здесь сыграли роль не столько карательные экспедиции, сколько строительство новых городов, открытие при них миссионерских центров.

Д. Володихин

— Ну миссионерских центров — это, наверно, современное понятие, просто при храмах и монастырях были священники, готовые взять на себя миссионерскую работу. Кстати, в этих местах вот еще чуть-чуть и появится такая великая личность, ориентированная на духовное просвещение, как митрополит Гермоген, в будущем патриарх Гермоген. Он очень будет ревностно относиться к духовному просвещению. Ну вот еще несколько лет, в данный момент он — белый священник на посаде в Казани, потом возглавит один из монастырей, и только в 1589-м году станет митрополитом Казанским. А вот тогда он будет заниматься христианизацией края с очень большим рвением. Ну до того еще не дошло. У нас только что закончилась третья черемисская война, к сожалению, надо сказать, что не последняя.

Д. Трапезников

— Последняя черемисская война — это зима 1591-го — 92-го года, когда Россия.

Д. Володихин

— Вот, вот там как раз Гермоген уже присутствует.

Д. Трапезников

— И само описание этой войны, сам характер действий показывает, что это уже не широкое движение. По словам иностранного источника, голландца Массе: восставшие представляли собой развращенную шайку, подстрекаемую несколькими негодяями, бывшие ее атаманами. Князь Куракин. Посланный в эти места, довольно быстро прекращает мятеж вооруженным путем, создает еще одну крепость на марийской земле, крепость Яранск. И широкие вооруженные восстания покидают эту землю. Они перекинутся чуточку восточней. Но, в основном край успокоен.

Д. Володихин

— Ну вот чуть подробнее о четвертой черемисской войне. Это ж тоже был не мятеж уже, а некая, скорее разбойничье движение. Я не совсем понял, что там происходило. Чем занимались восставшие, чем занимались повстанцы?

Д. Трапезников

— Восставшие уже не думали о нападении на, собственно, коренные русские земли: Вятку, Гальтцкие или Нижегородские места. Они пытались ограбить окрестности городов, которые уже построили в ходе предыдущих войн. И во многом источников об этой войне крайне мало. Разрядные книги кратко сообщают, что: зимой изменили государи казанские Луговые Черемисы, 12 волостей. Собственно, Куракин смог эти разрозненные отряды рассеять, построить город и успокоить край.

Д. Володихин

— Ну очевидно связано была эта вспышка с обострением конфликта между Россией и Крымским ханством. В 1591-м году под Москву приходил Козы-Гирей. И очевидно, ну опять какие-то эмиссары с юга стали сеять слухи: Вот хан Крымский добрался до Москвы, и вы можете добраться до купеческих мешков. На это вам дается полное разрешение. Если резюмировать: вот все эти черемисские войны завершились в начале 90-х годов. Значит с 1552-го по первую половину 1590-х, 40 лет с перерывами, с большими, правда, перерывами. Почему они шли, то здесь главная причина? Мы понимаем, что всякая черемисская война — это полное разрушение возможности христианизации в районе, в котором идут боевые действия. Поэтому то так марийцы и задержали с христианизацией. Но, почему сама война ведется?

Д. Трапезников

— Здесь стоит определить, что это, в первую очередь, ведь политические причины. Часть элиты грезила о былой автономности, которой они активно пользовались в Казанском ханстве. Казанскому хану было не до его далеких и лесистых улусов. Поэтому контроль со стороны казанского хана был гораздо меньше, чем то, что марийцы получили при все-таки при более ретортном правителе, таким, как Иван Васильевич Грозный.

Д. Володихин

Ну может быть здесь дело в том, что пока Россия была сильна, на землях луговой и горной Черемисы было спокойно. А вспышки появлялись, когда государство ослаблялось в силу каких-то столкновений с Крымом, с Ливонией.

Д. Трапезников

— Очень легко находится корреляция с общим ослаблением государства. Это 1571-й год, тяжелейшее поражение от крымского хана. Это начало 80-х годов — неудача на ливонском фронте. Это обострение опять же на крымском фронте в 1591-м году. Ну стоит сказать, что политика, которую так долго, с такими большими потерями вели, она принесла свои плоды в самую лихую годину российского государства в период смуты. Вот как раз годы смутного времени, когда страна была охвачена восстаниями, марийцы вместе с русскими и другими народами Росси поднялись на борьбу с целью изгнания из России польско-литовских интервентов. Сохранилась грамота, которую казанцы отправляли к соседним пермячам, что: всякие люди казанского государства согласились с Нижним Новгородом, напоминаю, главной базой второго ополчения Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского, со всеми городами Поволжскими и с горными, и луговыми татарами, и луговой Черемисою на то, что нам быть всем в совете и в соединении за Московское и Казанское государство стоять. Тысяча марийцев, татар и чуваш Мордвы и других представителей нерусских народов влились в ряды как первого ополчения: Прокопия Липунова, Трубецкого, так и в ряды второго ополчения Дмитрия Пожарского и Кузьмы Минина. Это означало, что Марийский край органично слился с многонациональным российским государством, разделив с ним в дальнейшем его полную драматизма судьбу.

Д. Володихин

— То есть иными словами, в общем сработала политика выбивать бунтовскую знать, которая норовила смотреть в рот агрессивным соседям: султану, хану крымскому, и как можно более спокойно и терпимо относиться к местному населению, очень хорошо понимая, что если бы знать не будоражила его, оно может быть ни на какие вооруженные мятежи бы и не поднялось.. Верно ли я в данном случае говорю?

Д. Трапезников

— Совершенно верно. Здесь стоит определить ту альтернативу, которую царская русская власть продвигала в этих землях. Ни состояние перманентной войны, ни попытка получить какие-то деньги из работорговли, пути, путем грабежа, и тому подобное, а именно мирная и спокойная жизнь, которая сумела обеспечить дальнейшее распространение христианства в этих землях. А само Поволжье в XVI- XVIII веке станет одним з передовых хлебных районов страны, осуществляющим вывоз хлеба на продажу.

Д. Володихин

— Ну что ж, время нашей передачи постепенно подходит к концу. Хотелось бы отметить вот что. ну во-первых, никакому государству не прощается слабость. Черемисские войны в значительной степени последствия государственного ослабления России. Во-вторых, мы видим то, что, что в этих войнах, конечно, прослеживается исламский элемент, но скорее дело ни в нем, а за него цепляются, допустим эмиссары Крымского хана, турецкого султана. Однако, в большей степени то, сто само марийское общество в этот момент насыщено элементами военной демократии: княжескими дружинами, героями-богатырями, которым хочется попробовать свою силушку на вкус, посмотреть, что она может им дать. Ну и третье: к сожалению, 4 черемисские войны очень сильно затормозили процесс христианизации края, затормозили его, ну не сказать, тотально, но до чрезвычайности. Вот вы говорили то, что фактически настоящие серьезные шаги в этом краю по христианизации марийцев, были сделаны уже после, ближе к середине второй половины XVII века. Это значит, что военное противостояние преодоленное дало возможность в условиях мира, порядка, постепенно, не торопясь продвинуть крещение марийцев. А до этого времени в общем крещение задерживалось, задерживалось капитально.

Д. Трапезников

— Так, например марийская письменность, созданная на основе кириллицы, в первую очередь из богослужебных книг появляется только в конце XVIII столетия. Ну медленно и верно получилось замирить этот край, и постепенно победит не меч, а соха и крест.

Д. Володихин

— Ну что же, хорошее завершение для нашей передачи: побеждает не меч, побеждает соха и крест. Для многих стран мира, для многих исторических областей России это безусловная истина, и истина в общем добрая. Обильно политы кровью земли бывшего Казанского ханства. Однако будущая их судьба была выгодной и способствовала процветанию этих земель. Мне остается от вашего имени, дорогие радиослушатели, поблагодарить Дмитрия Алексеевича Трапезникова, и сказать вам: спасибо за внимание. До свидания.

Д. Трапезников

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Исторический час

• «Становление города Владимира». Сергей Алексеев
• «Вторая Русско-турецкая война». Дмитрий Володихин
• «Святитель Иннокентий (Вениаминов)». Григорий Елисеев

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов