Поделиться
Фото: PxHere
Авторы разных веков отражали образ святых в своих произведениях, помогая нам глубже понять личность человека, чью жизнь принято называть — житием.
Сегодня мы говорим о святителе Филарете Московском и Александре Сергеевиче Пушкине.
Место действия — Россия, начало XIX века
Это время расцвета искусства и в особенности поэзии. Стихи заучивают наизусть и переписывают в альбомы, хвастаются посвящениями. Бесспорный властитель дум столичных литературных салонов — Александр Сергеевич Пушкин.
«Как, вы еще не слышали пушкинское «Дар напрасный, дар случайный...?» — спрашивают друг друга при встречах. Да вы же тогда ничего не знаете!
«Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?
Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал.
Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум».
В высшем обществе это в моде: испытывать усталость от жизни, томиться тоской, рассуждать о бренности всего сущего.
В обиход вошли новые слова: скепсис, сплин, атезим... «Он такой скептик» — звучит как похвала.
Стихотворение «Дар напрасный...», написанное 26 мая 1828 года (обратим внимание: май, все вокруг цветет и благоухает, Пушкину — всего 29 лет!)— как раз о разочарованности в жизни: сердце пусто, празден ум...
Каково же было удивление Пушкина, когда ему передали ответ на это стихотворение. И от кого — от самого владыки Филарета Московского (Дроздова)!
Блестящий церковный проповедник, прозванный «московским Златоустом», автор «Катехизиса», по которому училась вся Россия, строгий обличитель нравов высшего света...
Говорят, Пушкин был даже напуган, не зная, чего ожидать от владыки.
На листе бумаги было... стихотворение..
«Не напрасно, не случайно
Жизнь от Бога нам дана,
Не без воли Бога тайной
И на казнь осуждена».
Сам я своенравной властью
Зло из темных бездн воззвал,
Сам наполнил душу страстью,
Ум сомненьем взволновал.
Вспомнись мне, забвенный мною!
Просияй сквозь сумрак дум, —
И созиждется Тобою
Сердце чисто, светел ум.
Эти строки владыка Филарет обращал не только к Пушкину, но и ко всей аристократии XIX века, увлеченной экзотическими духовными учениями.
Уныние, тоска бесцельного существования — удел тех, кто забыл о Творце и теперь расплачивается за свою неблагодарность, напоминает святитель.
Пушкина крайне взволновал ответ владыки Филарета.
«Стихи христианина, русского архиерея, в ответ на скептические куплеты! Да ведь это в самом деле находка!» — написал он Елизавете Михайловне Хитрово, человеку верующему и воцерковленному.
Да что там, многих впечатлила эта проповедь владыки в стихах!
Каждый день Филарета Московского был расписан по минутам. Частые богослужения, многочисленные поездки по храмам и монастырям, проповеди, прошения и вот... даже стихи! Владыка Филарет понял: именно так, через любовь к поэзии, тоже можно достучаться до русской интеллигенции.
Историк Гиляров-Платонов сказал о Филарете: «Он не выражал свое время, а руководил временем... Никем никогда не оспаривалось его умственное и духовное первенство и его нравственное влияние».
Это признал даже гениальный Пушкин, а за ним — и другие.
19 января 1830 года, в праздник Богоявления, Пушкин пишет свое знаменитое стихотворение «Стансы» — посвящение митрополиту Филарету. Оно начинается как исповедь и с признания духовной власти святителя.
В часы забав иль праздной скуки,
Бывало, лире я моей
Вверял изнеженные звуки
Безумства, лени и страстей.
Но и тогда струны лукавой
Невольно звон я прерывал,
Когда твой голос величавый
Меня внезапно поражал.
Я лил потоки слез нежданных,
И ранам совести моей
Твоих речей благоуханных
Отраден чистый был елей.
И ныне с высоты духовной
Мне руку простираешь ты
И силой кроткой и любовной
Смиряешь буйные мечты...
Да, великим счастьем для России XIX века, уже тронутой атеизмом, стало то, что ее духовным пастырем на сорок шесть лет стал владыка Филарет — человек святой жизни и высокой культуры, стоящий вровень со своим просвещенным веком.
Смирение, талант, простота и величие личности святого Филарета Московского привлекали к нему в XIX веке многих современников, включая Александра Сергеевича Пушкина.
А сегодня, конечно, и нас тоже.
Все выпуски программы Прообразы
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
