Поделиться
Игорь Петровский
Помните знаменитый афоризм польского писателя Ежи Леца, что «у каждого века есть свое средневековье»? В этой фразе слово «средневековье» олицетворяет нечто ужасное, темное и зловещее, что заставляет память краснеть и чего следует по-настоящему стыдиться. Даже в обыденной нашей жизни нечто жестокое, отсталое или глупое мы часто называем средневековьем. Вот, предложил какой-то депутат запретить сторублевую купюру и тут же в прессе звучит: «безусловно, это какое-то Средневековье, как это еще назвать». Умертвили в датском зоопарке несчастного жирафа, и всё туда же: «казнь жирафа, это средневековье какое-то». Передает Президент список Иверской иконы Божьей Матери, который долгие годы хранился в Государственном историческом музее, Русской Православной Церкви, и вновь очередной блогер постит в своем ЖЖ: «Это уже какое-то средневековье».
Откуда же в нашем сознании устойчивое клише, что средние века – это период исключительного мракобесия? На мой взгляд термин «темное средневековье» – не просто литературный штамп, это целая традиция, смысл которой в том, чтобы как можно мрачнее представить историю Европы того периода, когда христианство и Церковь играли существенную роль. Поэтому стоит поподробнее разобраться в этом вопросе.
Впервые термин «темные века» применительно к данному периоду времени употребил знаменитый Петрарка, гуманист живший в XIV столетии. Век гуманистов был не только временем расцвета университетов, веком зарождения научной мысли, но и временем, когда было модно, по емкому выражению Лосева «объясняться в любви к Античности». А Античность, как известно, это культура Рима, философия Греции, искусство языческого пантеона и любование телесно-чувственной стороной жизни. В общем, все то, в содержание, а иногда и в сущность чего христианство внесло свои коррективы. Гуманисты были «по уши влюблены в Античность», поэтому, весьма нелестно оценивали перспективы христианской культуры, отдавая предпочтения Античности.
В XV веке итальянский гуманист и историк Флавио Бьондо придумывает уже само понятие «Средние века». Его гипотеза заключалась в следующем: когда-то было время блистательной Античности, подлинный рассвет искусств, эротический культ, воспевающий красоту человеческого тела и чувственные удовольствия, а затем пришло христианство, которое существенно изменило античные идеалы и упразднило пантеон. Поэтому период христианской истории – это бессмысленная эпоха, да что там эпоха, так, ни рыба, ни мясо, нечто среднее, одним словом – «средневековье». И вот ныне, мечтает Бьондо, время «глада и мора» проходит, наступает время возрождения античных идеалов, наступает Ренессанс. Таким образом, период между упадком века Античности и Возрождением его идеалов получил название «Средние века». Переводя с культуртрегерского на общедоступный, это слово означало впустую потраченное время, которое даже имени нормального недостойно. Мы сейчас совершенно это не чувствуем, но тогда, в XIV-XV веках, в самом наименовании «средние века» уже содержалась какая-то высокомерная брезгливость и антипатия.
А в XVII веке это трехчастное деление истории повсеместно распространяет по университетским аудиториям немецкий ученый Андреас Целлариус. Конечно, какое-то время научная среда негативно оценивала подобное охаивание веков, которые дали миру схоластику, ганзейский союз, первые университеты, первый парламент, рыцарский роман, готический стиль и печатный станок. Но, как часто и бывает, сопротивление было слабым, кличка прилипла, операция прошла успешно. В мировой культуре десять веков христианской истории, культуры, искусства и науки были дискредитированы и получили неблагозвучный литературный штамп.
Конечно же, в Средние века был и мор, и антисанитария, и разбойники на дорогах, и даже аутодафе. Но, во-первых, расцвет пресловутой Инквизиции и «охоты на ведьм» все-таки приходятся на Ранний период Нового времени. Во-вторых, по этой логике, изобретение электрического стула, газовой камеры, биологического и ядерного оружия – делает наше время гораздо темнее самых темных веков. А в-третьих, тоже самое ведь можно сказать и об Античности. Достаточно почитать «Историю уродства» Умберто Эко. Ни гуманизм, ни искусства не делают век лучше или кровь белее. У каждой эпохи есть как темные, так и золотые страницы. Поэтому у Средневековья эти страницы ничуть не хуже, чем у предыдущих или последующих веков. Достаточно вспомнить, что только за одно столетие, с XII по XIII века, было сделано столько открытий в медицине, географии и точных науках, сколько не было сделано за предыдущие 1000 лет. Были изобретены очки, компас и астролябия, механические часы и артезианская скважина, появляется готический стиль, происходят революции в судостроении и средствах производства. В это же время экспедиция Джованни Карпини в Каракорум, поддержанная Римским папой, расширяет карту мира до восточных пределов Евразии, а братья Вивальди предпринимают первую попытку исследовать Атлантический океан. Также впервые изучаются африканские государства, находящиеся за пустыней Сахара, происходят путешествия знаменитого Марко Поло, а францисканский монах-путешественик Гийом де Рубрук открывает Центральную Азию. В результате экспедиций Европа впервые узнает о шелке и порохе. Я уже не говорю о появлении рыцарского романа, схоластики и «бритвы Оккама», как важнейших литературных, философских и методологических явлениях. И это только за один век! Так что «темным» средневековье были едва ли.
Почему мне показалось важным сегодня сказать об этом? Да потому что так сложилось, что сегодня на Западе, да и нередко в России, «средневековье» идет в тесной связке с христианством. Многие европейские политики, СМИ, либеральная часть общества, говоря о христианской истории Европы, в первую очередь вспоминают «темное средневековье», под которым непременно подразумевают крестовые походы, инквизицию и научную неразвитость. В Европе есть политические силы, которые пытаются через демонизацию Средних веков устранить Церковь из жизни общества, дискредитировать ее культурную значимость, свести ее исторический вклад к ужасам средневековья. Поэтому, говоря о роли христианства в истории Европы, мне кажется, важно помнить, что неприятные страницы есть у каждого века и производятся они, зачастую, людьми совершенно чуждыми христианских принципов. А во-вторых, если честно и непредвзято посмотреть на средневековую культуру, науку и искусство, в целом на все прекрасное, ценное и новое, что породила европейская цивилизация, то не трудно заметить, что источником этого вдохновения было именно христианство, творческий порыв которого зиждится на вечных словах Христа: «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). Этот закон действовал и в Средние века, актуален он и сегодня.
Второе послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
2 Кор., 171 зач., II, 3-15
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Поддержать близкого, родного человека — это естественная потребность любящего сердца. Но как научиться это делать правильно и самое главное в нужный момент? Ответ на этот вопрос находим в отрывке из 2-й главы второго послания апостола Павла к Коринфянам, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 2.
3 Это самое и писал я вам, дабы, придя, не иметь огорчения от тех, о которых мне надлежало радоваться: ибо я во всех вас уверен, что || моя радость есть радость и для всех вас.
4 От великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами, не для того, чтобы огорчить вас, но чтобы вы познали любовь, какую я в избытке имею к вам.
5 Если же кто огорчил, то не меня огорчил, но частью,- чтобы не сказать много,- и всех вас.
6 Для такого довольно сего наказания от многих,
7 так что вам лучше уже простить его и утешить, дабы он не был поглощен чрезмерною печалью.
8 И потому прошу вас оказать ему любовь.
9 Ибо я для того и писал, чтобы узнать на опыте, во всем ли вы послушны.
10 А кого вы в чем прощаете, того и я; ибо и я, если в чем простил кого, простил для вас от лица Христова,
11 чтобы не сделал нам ущерба сатана, ибо нам не безызвестны его умыслы.
12 Придя в Троаду для благовествования о Христе, хотя мне и отверста была дверь Господом,
13 я не имел покоя духу моему, потому что не нашел там брата моего Тита; но, простившись с ними, я пошел в Македонию.
14 Но благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте.
15 Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих:
В отрывке, который только что прозвучал, апостол Павел описывает две ситуации. Первая связана с христианской общиной Коринфа. Павел упоминает о человеке, который согрешил, был наказан и принёс покаяние. Апостол умоляет коринфян простить этого человека и оказать ему любовь. Одним словом, поддержать. Чтобы он, как выражается Павел, не был «поглощён чрезмерною печалью». Это же слово «поглощён» встречается в одном из посланий апостола Петра, который пишет: «диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить». Так Павел намекает на то, что непрощение окружающих может ввергнуть человека в пучину уныния и отчаяния и стать для него пастью сатаны. И лишь наша поддержка спасает его от этой участи.
Вторая ситуация, о которой вспоминает апостол, — это случай в Троаде. Павел пришёл в этот город для проповеди. И он пишет, что для этого дела «отверста была дверь Господом». То есть внешние обстоятельства складывались для этого максимально благоприятно. Однако Павел не встретил здесь того, кого очень хотел встретить. Своего товарища Тита. В результате, как сам он пишет о себе, «я не имел покоя духу моему». Поэтому и проповедь Евангелия в Троаде идёт не по намеченному плану. Павел переживает. Он не знает, где Тит, не знает, почему он не пришёл, не знает, что с ним случилось.
И далее ключевой момент. Апостол не погружается в уныние и отчаяние. Он просто смиренно принимает происходящее и направляется в Македонию, чтобы там продолжить свою миссию. Даже несмотря на то, что в Троаде у него вроде бы как не получилось исполнить задуманное, он остаётся открытым Богу, доверяет Ему и позволяет Ему вести себя дальше. Поэтому он и произносит слова «Благодарение Богу, Который всегда даёт нам торжествовать во Христе». Всегда, то есть и в наших удачах, и даже в наших неудачах.
В этой ситуации Павел становится живым примером того, о чём он пишет коринфянам. Он говорит: не дайте грешнику быть «поглощённым» отчаянием, поддержите его. А в Троаде он сам оказывается в ситуации, когда его может «поглотить» беспокойство. И он поступает с собой точно так же, как призывает поступать с коринфским братом. Он утешает и поддерживает себя. Каким же образом? Павел принимает утешение и поддержку от Бога. Проявляет к Нему доверие. Словно говорит: «здесь не получилось, но Ты лучше знаешь, что я должен сделать». Такое доверие Творцу сразу же привлекает в его душу благодать и отгоняет от неё тревогу и тоску.
Так апостол на собственном примере показывает нам, с чего начинается настоящая поддержка ближнего. Если я не научился успокаивать себя тем, что препоручаю свою жизнь Творцу, позволяю Ему вести себя дальше даже тогда, когда мои планы рушатся, мои слова поддержки будут малоэффективными. В них не будет ощущаться моего собственного опыта доверия и препоручения. Такой опыт и призывает нас приобретать апостол Павел. Ведь лишь в том случае мы будем способны исполнить главную заповедь Спасителя, Который говорит: «возлюби ближнего как самого себя».
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 40. Богослужебные чтения
Поделиться
Можно ли, согласно христианскому взгляду на жизнь, откладывать на чёрный день, инвестировать в будущее, приумножать капитал, копить на пенсию? Ответ на этот вопрос находим в псалме 40-м пророка и царя Давида, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Псалом 40.
1 Начальнику хора. Псалом Давида.
2 Блажен, кто помышляет о бедном и нищем! В день бедствия избавит его Господь.
3 Господь сохранит его и сбережёт ему жизнь; блажен будет он на земле. И Ты не отдашь его на волю врагов его.
4 Господь укрепит его на одре́ болезни его. Ты изменишь всё ложе его в болезни его.
5 Я сказал: Господи! помилуй меня, исцели душу мою, ибо согрешил я пред Тобою.
6 Враги мои говорят обо мне злое: «когда он умрёт и погибнет имя его?»
7 И если приходит кто видеть меня, говорит ложь; сердце его слагает в себе неправду, и он, выйдя вон, толкует.
8 Все ненавидящие меня шепчут между собою против меня, замышляют на меня зло:
9 «слово велиала пришло на него; он слёг; не встать ему более».
10 Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту.
11 Ты же, Господи, помилуй меня и восставь меня, и я воздам им.
12 Из того узнаю, что Ты благоволишь ко мне, если враг мой не восторжествует надо мною,
13 а меня сохранишь в целости моей и поставишь пред лицом Твоим на веки.
14 Благословен Господь Бог Израилев от века и до века! Аминь, аминь!
Только что прозвучавший псалом был написан царём Давидом на закате его жизни. Псалмопевец тяжело болен. Он прикован к постели. Пользуясь немощью пророка, активизируются не только его недруги, которые уже не стесняясь плетут против него интриги и составляют заговоры. Но и те, кого Давид считал друзьями, один за другим покидают его.
В этих непростых обстоятельствах царь начинает свою молитву к Богу не жалобами, а такими словами: «Блажен, кто помышляет о бедном! В день бедствия избавит его Господь». Еврейское слово, переведённое как «помышляет», означает не просто «думает», но скорее «проявляет мудрое внимание, вникает в ситуацию». Это не просто жалость. Это активное сострадание, деятельное участие в судьбе бедных. Сам «бедный», о котором здесь говорится, это не обязательно тот, кто не имеет материальных средств к существованию. Это тот, кто настолько сломлен обстоятельствами жизни, что уже не может подняться самостоятельно.
Так Давид даёт прекрасную практическую рекомендацию. Не стоит ждать пока наступит наш «день бедствия», сложа руки. Уже сейчас следует копить спасательный капитал. Каждый день, пока у нас ещё есть силы и здоровье, понуждать себя практиковать внимание к тем, кто слабее нас. Кто оказался в униженном состоянии. Кто сломлен этой жизнью. Всякий раз, когда мы оказываем такому человеку милость и поддержку, мы инвестируем в своё собственное будущее. Ведь и у нас однажды неизбежно наступит «день бедствия». Болезнь, предательство, крушение планов. И тогда то, что мы накопили, поможет нам пережить эти чёрные дни. Но каким же именно образом? Нет, речь идёт не о людях, которые вдруг вспомнят наши благодеяния и кинуться нас поддерживать. Мы видим, что и в судьбе Давида от людей не было особой поддержки и благодарности. Смысл псалма более глубокий.
Это псалом мессианский. Сам Христос в Евангелии цитирует его строчку: «Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту». Во время Тайной вечери, Своей последней трапезы с апостолами, Он сказал: «да сбудется Писание: ядущий со Мною хлеб поднял на Меня пяту». Так Он указал на предательство Иуды. Другими словами, в конечном счёте именно Христос-Бог тот самый «бедный», о Котором призывает помышлять пророк Давид. Ради нас Он обнищал. То есть, будучи Творцом вселенной, стал простым человеком. И тогда, когда мы деятельно поддерживаем больных и отверженных, мы оказываем милость Самому Творцу. Именно эта милость вернётся к нам в день нашей немощи, в день нашего суда. Как говорит книга Притч: «Благотворящий бедному даёт взаймы Господу, и Он воздаст ему за благодеяние его».
Давид всю свою жизнь руководствовался именно этим принципом. А потому тогда, когда наступил его собственный «день бедствия», он ощущал благодатную поддержку от Бога. Именно она давала ему силы с достоинством, беззлобно и с благодарностью Богу проходить те испытания, которые выпадали на его долю. Не будем сомневаться, если потрудимся, так произойдёт и с нами. Господь укрепит нас Своей благодатью. Вернёт нам с избытком всё то, что мы накопили ради Него.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Историк Владимир Иванович Герье». Татьяна Агейчева
Поделиться
Гостьей программы «Исторический час» была кандидат исторических наук Татьяна Агейчева.
Разговор шел о судьбе и трудах выдающегося русского историка конца XIX — начала ХХ веков Владимира Ивановича Герье. О его вкладе в историческую науку и о том как он относился к изменениям в России после революционных событий.
Ведущий: Дмитрий Володихин
Все выпуски программы Исторический час
