Поделиться
«Апостол Павел». Рембрандт (1606–1669)
Евр., 323 зач., X, 1-18.
Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА, священник Стефан Домусчи. Вероятно, в мире нет человека, который никогда не обижал бы другого или не обижался сам. Религиозным людям известно, что наши человеческие конфликты являются результатом древнего и главного конфликта в истории — первого греха, в котором люди пренебрегли Богом и пошли против Его воли. Но насколько наш человеческий опыт обид и примирений может быть перенесён на наши отношения с Богом? И требует ли Господь от нас возмещения за тот поступок, который совершили наши прародители? Ответ на этот вопрос содержится в отрывке из 10-й главы послания апостола Павла к евреям, который звучит сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Глава 10.
1 Закон, имея тень будущих благ, а не самый образ вещей, одними и теми же жертвами, каждый год постоянно приносимыми, никогда не может сделать совершенными приходящих с ними.
2 Иначе перестали бы приносить их, потому что приносящие жертву, быв очищены однажды, не имели бы уже никакого сознания грехов.
3 Но жертвами каждогодно напоминается о грехах,
4 ибо невозможно, чтобы кровь тельцов и козлов уничтожала грехи.
5 Посему Христос, входя в мир, говорит: жертвы и приношения Ты не восхотел, но тело уготовал Мне.
6 Всесожжения и жертвы за грех неугодны Тебе.
7 Тогда Я сказал: вот, иду, как в начале книги написано о Мне, исполнить волю Твою, Боже.
8 Сказав прежде, что «ни жертвы, ни приношения, ни всесожжений, ни жертвы за грех,- которые приносятся по закону, Ты не восхотел и не благоизволил»,
9 потом прибавил: «вот, иду исполнить волю Твою, Боже». Отменяет первое, чтобы постановить второе.
10 По сей-то воле освящены мы единократным принесением тела Иисуса Христа.
11 И всякий священник ежедневно стоит в служении, и многократно приносит одни и те же жертвы, которые никогда не могут истребить грехов.
12 Он же, принеся одну жертву за грехи, навсегда воссел одесную Бога,
13 ожидая затем, доколе враги Его будут положены в подножие ног Его.
14 Ибо Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых.
15 О сем свидетельствует нам и Дух Святый; ибо сказано:
16 Вот завет, который завещаю им после тех дней, говорит Господь: вложу законы Мои в сердца их, и в мыслях их напишу их,
17 и грехов их и беззаконий их не воспомяну более.
18 А где прощение грехов, там не нужно приношение за них.
Опираясь на собственный человеческий опыт общения и конфликтов с окружающими, мы нередко переносим этот опыт на собственные отношения с Богом. Плохие и агрессивные поступки мы сопоставляем с грехами, и нам кажется, что Господь в ответ относится к нам так, как относятся к нам оскорблённые нами люди. Осознанно или неосознанно мы ощущаем, что Бог на нас обиделся и, стремясь к примирению, не только просим у Него прощения так, как просим его у людей, но и стремимся возместить ущерб теми или иными жертвами.
В то же время, если мы задумаемся над этим всерьёз, мы со всей очевидностью поймём, что некоторые параллели, которые мы выстраиваем, явно ошибочны. Дело в том, что человеческая реакция, которую мы называем обидой, связана с искажением образа обидчика и собственным чувством унижения нашего достоинства. Однако Бог не человек, чтобы изменяться. Он совершенно самодостаточен и Его достоинство не может быть унижено. Он сотворил человека и любит Его, несмотря на поведение самого человека. В этом смысле первородный грех можно назвать конфликтом лишь условно, потому что носит односторонний характер. И как бы человек себя ни вёл, Бог на него не обижается.
Впрочем, достаточно посмотреть на нашу общественную и частную жизнь в любом месте на земле и в любую историческую эпоху, чтобы понять, что примирение с Богом нужно не столько Ему, сколько нам. Не Он, а мы столетиями оказываемся неспособны любить других и жить с ними в мире.
Первым шагом к исправлению ситуации этого положения было заключение завета с Богом у горы Синай. Люди взяли на себя обязательства жить по воле Божией, хотя сделать этого в полной мере не могли. Свои неудачи они пытались возместить жертвами, которые были призваны показать, что они сожалеют о содеянном. И всё же подлинного духовного исцеления жертвы дать не могли, потому что Богу не нужна была формальная сатисфакция, Он ждал от человека изменения его сердца.
В чём же принципиальная новизна того, что сделал Христос? Цитируя 39-й псалом царя и пророка Давида, апостол подчёркивает, что Бог воплощается и обретает человеческое тело. По своему человечеству Он исполняет волю Отца и Сам становится жертвой, через которую навсегда доказывает способность человека жить во воле Божией. Во Христе человечеству навсегда был открыт путь к Богу, Который не обижался, не требовал кровавых жертв и был готов даровать прощение всем, кто, со своей стороны, готов войти с Ним в Новый Завет.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Иван Ильин. «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний»
Поделиться
«Сердце поёт» — так мы говорим, когда на душе у нас радостно, умиротворённо и светло. Каждому, наверное, хотелось бы чаще переживать это необыкновенное состояние. О том, как можно достичь его в нашей жизни, размышляет Иван Алексеевич Ильин — русский, православный философ и мыслитель конца 19-го- первой половины ХХ века — на страницах своей работы «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний».
«Сердце человека поёт, когда Царство Божие приходит в его земную жизнь, и она становится преображённой и освящённой. Это происходит, когда соблюдаются Божьи заповеди», — пишет Иван Ильин. На страницах своего мемуарно-философского труда автор обращается к собственному жизненному опыту. И вспоминает, как сам не раз убеждался в действенности этого закона. Однажды в детстве бабушка подарила ему тетрадь для записей в красивом сафьяновом переплёте. Восьмилетний Иван был до слёз раздосадован. Ведь он хотел получить в подарок набор оловянных солдатиков! Тогда дедушка объяснил ему, что нужно уметь смиряться с тем, что не всё в жизни происходит так, как хочется. И видеть благо в том, что имеешь. Это простое правило Иван Ильин вспоминал впоследствии на протяжении жизни. «Всегда, когда мне чего-нибудь остро недоставало или когда приходилось терять что-нибудь любимое, я думал о сафьянной тетради», — пишет философ.
Вспоминает он на страницах своей книги «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний» ещё один случай. Произошёл он, когда Иван Ильин праздновал первое рождество на чужбине — писатель был вынужден эмигрировать из советской России в 1922-м году сначала в Германию, потом в Швейцарию. Все вокруг радостно готовились к празднику. Наряжали ёлку, дарили друг другу подарки. Но автор ощущал острое одиночество. Ему казалось, что он всеми покинут и забыт. Чужой город, чужие люди... Чтобы почувствовать родное тепло, писатель решил перечитать старые письма, которые привёз с собой как память. Вытащил из пачки одно наугад — это оказалось письмо от его покойной матери, написанное давно, когда он был ещё совсем молодым. «Ты жалуешься мне на одиночество. Видишь ли, человек одинок, когда он никого не любит. Кто любит, у того сердце цветёт и благоухает; и он дарит свою любовь. Тогда и он не одинок, потому что живёт тем, кого любит: заботится о нём, радуется его радостью и страдает его страданиями. А это и есть счастье». Так материнские слова сквозь годы утешили писателя в трудный момент его жизни.
Сердце поёт от любви к ближнему. А высшая песня человеческого сердца — это молитва, пишет Иван Ильин. Нет более действенного, более чистого утешения для человеческого духа. Молитва даёт очищение и укрепление, успокоение и радость. Часто сама жизнь учит нас молитве, замечает автор. Бывают обстоятельства, когда потрясённое сердце вдруг начинает молиться из самой своей глубины, и так вдохновенно призывать Господа, как никогда человек дотоле не делал, а порой и не помышлял.
Иван Ильин на страницах своего труда «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний» говорит с читателем непринуждённым, ясным, живым и образным языком. И утверждает: сердце, которое видит во всём Божественный отблеск, само становится Божиим светильником. Оно дарит любовь каждому живому существу. И поёт от счастья.
Все выпуски программы Литературный навигатор
Татьяна Соколова. «Материнство»
Поделиться
— Татьяна Львовна, вас можно поздравить с внуком?
— Да, Маргарита Константиновна. Я теперь дважды бабушка!
— Как всё-таки быстро летит время! Я ведь вашу дочку совсем ещё маленькой помню. На моих глазах росла. И вот, не успели оглянуться — сама уже мама двоих детишек.
— И правда, Маргарита Константиновна. Внуков нянчу, а кажется, ещё буквально вчера дочку на руках качала. Материнство — это такое счастье...
— Как же я с вами согласна, Татьяна Львовна! Мне кажется, именно об этом думала и ваша тёзка, скульптор Татьяна Михайловна Соколова, когда создавала свой шедевр, который она так и назвала: «Материнство».
— Вы мне его покажете, Маргарита Константиновна?
— Конечно, ведь скульптура находится именно здесь, в Третьяковской галерее на Крымском Валу. В соседнем зале — давайте туда пройдём. Ну что ж, вот и она.
— Молодая женщина крепко, обеими руками, прижимает к себе новорождённое дитя. Как просто, и вместе с тем прекрасно... Знаете, я почему-то ожидала увидеть бронзу или мрамор. А скульптура деревянная!
— Да, это дерево. Татьяна Соколова говорила, что выбором материала для скульптуры — светлой сосны — хотела подчеркнуть светлые чувства и эмоции, которые испытывала, создавая композицию.
— А кого же запечатлела здесь скульптор?
— Свою дочь Наташу и внучку Настю. Этот скульптурный портрет Татьяна Соколова создала в 1979 году, когда стала бабушкой. Тема материнства была одной из основных в её творчестве. Художница обратилась к ней в конце 1950-х, когда у неё родилась дочь. Наташа с детских лет позировала маме, была её главным источником вдохновения. А потом — и внучка.
— Приглядитесь, Маргарита Константиновна... Видите, за спиной у молодой матери — фрагмент одежды. Кажется, платок или шаль. Очень похоже на крылья, правда?
— Действительно, похоже! Героиня словно окрылена материнством. Кстати, искусствоведы отмечали, что на творчество Татьяны Соколовой повлияла иконография Богородицы, и то, как воплощали Её образ мастера Ренессанса. Недаром эту скульптуру критики называли своеобразно переосмысленной «Мадонной Медичи» Микеланджело.
— Интересно, а есть ли у Татьяны Соколовой работы на религиозные сюжеты?
— Да, художница обращалась в своём творчестве к духовным темам. У неё есть скульптура, изображающая события Благовещения. Есть Архангел Михаил. А вместе с дочерью Натальей, которая пошла по стопам матери и тоже стала скульптором, они в начале 2000-х создали два барельефа для фасада Храма Христа Спасителя — фигуры преподобных Иосифа Волоцкого и Стефана Пермского.
— Творческий союз матери и дочери, как это замечательно! Скажу ещё раз: материнство — огромное счастье!
— Татьяна Соколова сумела так искренне выразить это в скульптуре.
Все выпуски программы Свидание с шедевром
«Воскресение Твое, Христе Спасе»
Поделиться
Фото: PxHere
Пасхальная радость нередко воспевается в литературе. Описание Праздника Светлого Христова Воскресения встречается в произведениях Шмелёва, Толстого, Гоголя, Куприна. Одно из своих стихотворений посвятил пасхальному перезвону колоколов Сергей Есенин. Герои литературных произведений переживают Пасху по-разному, где-то со светлой грустью, где-то с ликованием... Очень трогательно описывает встречу Пасхи Иван Бунин в своём рассказе «На чужой стороне». Герои рассказа — простые русские мужчины, оказавшиеся по воле обстоятельств в праздник Воскресения Христова вдали от Родины, на вокзале в чужом городе. Они, опечаленные, ждут своего поезда. И когда среди ночи невдалеке зазвонил колокол, всё вокруг преобразилось, пассажиры засуетились, заулыбались, начали поздравлять друг друга.
В этом рассказе упоминаются разные пасхальные песнопения — в том числе молитва «Воскресение Твое, Христе Спасе». Давайте поразмышляем над его текстом и послушаем в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
В переводе на русский язык песнопение звучит так: «Воскресение Твоё, Христос Спаситель, Ангелы воспевают на небесах: и нас на земле удостой чистым сердцем Тебя славить». Давайте послушаем молитву на церковнославянском языке:
История прозвучавшего песнопения уходит в древние времена. Его автор — преподобный Иоанн Дамаскин, живший в 7-8 веках по Рождестве Христовом. В наше время молитва звучит в самые первые минуты пасхальной ночи, которая, по церковной традиции, начинается в полночь. В храме ещё темно, царские врата закрыты, и вдруг из алтаря едва слышно, почти шёпотом, звучат слова: «Воскресение Твое, Христе Спасе...» Потом священники поют их снова — уже громче, торжественнее. Царские врата открываются, и весь храм словно наполняется светом.
В третий раз духовенство начинает песнопение, и певчие, а вместе с ними и все прихожане — подхватывают его. Настаёт тот самый момент, когда радость Пасхи становится всеобщей, ликующей. Объединяющей всё: земное и небесное, человеческое и ангельское, всех, кого уже нет с нами, и ныне живущих. И в такие минуты понимаешь, что Пасха Христова — это не событие прошлого. Это наше живое настоящее, когда сердце знает: Бог рядом.
Давайте послушаем песнопение «Воскресение Твое, Христе Спасе» ещё раз в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
Все выпуски программы Голоса и гласы:
