«Вера, семья и литературное творчество». Светлана Зайцева

(16.10.2023)

У нас в гостях была писательница, многодетная мама, педагог Светлана Зайцева.

Наша гостья поделилась своим опытом воспитания восьмерых детей, включая двух особенных, и рассказала, как ей удается преодолевать возникающие трудности и разногласия в семье, что помогает сохранять радость и как ей удается совмещать семейные заботы, преподавание и литературное творчество.

Ведущая: Анна Леонтьева

Анна Леонтьева

— Добрый светлый вечер. Сегодня с вами Анна Леонтьева. У нас в гостях матушка Светлана Зайцева. Добрый вечер, Светлана.

Светлана Зайцева

— Привет.

Анна Леонтьева

— Матушка Светлана — преподаватель испанского, русского языка и литературы, мама восьмерых детей, двое из которых особенные, жена Протоиерея Михаила Зайцева, настоятеля храма Покрова на Десне. Вот, и, я бы сказала, частый гость нашей программы, потому что у матушки миллион подписчиков, и они все очень радуются, когда им удается задавать вопросы, порассуждать на какие-то темы семьи, воспитание детей, отношения с мужем. И я должна сказать, такой был эпизод у нас недавно, была у меня на программе замечательная Ольга Оводова, которая абсолютно поразила меня. Это человек, у которого куча приёмных детей, все особенные.

Светлана Зайцева

— Мы дружим.

Анна Леонтьева

— Вот. И вот то, что я хотела сказать, собственно, что в конце программы она сказала о том, что вот ее девочка слепорожденная, очень одаренная в литературе, и какая у нее чудесная учительница! Как она ее раскрепостила, как она ее ведет, как она ее вдохновляет. И потом, когда программа кончилась, она говорит, что это матушка Светлана Зайцева. И очень я сокрушалось, что мы не проговорили это в программе. Ольга, привет, если ты нас слушаешь. В общем, это чудесная учительница литературы, это как раз непосредственно наша матушка Светлана, которая перед нами. Люблю свою работу. Поводом для сегодняшней программы была книга, которую матушка Светлана издала в издательстве «Вольный странник». Книга называется «Подорожник для разбитого сердца». Рассказы. Но я сегодня буду говорить в формате, я эту книгу не читала, но всё равно скажу, да? Хотелось немножечко поговорить. Я прочитала первый рассказ этой книги, «Толстые пятки», или один из рассказов. Прорыдала весь вечер, естественно. Он, собственно, о том, ну, Вас уже все, наверное, знают и помнят, и слушают программы о том, как родился восьмой очень особенный ребёнок. Как был вот этот вот момент между тем, как матери сказали, что он мёртв, и тот момент, когда мы узнали, что он просто очень-очень особенный. И какое-то время ещё, не очень недолгое, проживёт. Сколько сейчас Семёну?

Светлана Зайцева

— Десять лет исполнилось в июле, да.

Анна Леонтьева

— Вот, ну вот так вот очень хочу почитать эту книгу, правда, всем советую. Матушка, как вы написали? Мне уже нравится само название, потому что «Разбитое сердце» — это то, что часто я вижу в жизни. И как раз вот «Подорожник» — это то, что ему нужно.

Светлана Зайцева

— Ну, это нужно сказать большое спасибо моим подписчикам и друзьям. Это название было сгенерировано в ходе какого-то обсуждения, и оно мне так понравилось. То есть это не мне в голову даже пришло. А так как эти все рассказы или основы, скажем так, для этих рассказов, они появляются у меня на страничке в социальной сети. И с ней произошла такая парадоксальная вещь. Я её начала просто как домохозяйка и мама, которая нужна помощь с особенным ребёнком. Писала-писала, и вдруг поняла, что это читает очень много народу.

Анна Леонтьева

— Это да.

Светлана Зайцева

— Да, что это, да, прям вот так получилось. И мне не захотелось закрываться, то есть участие было таким! И поддержка, которую я получаю, она была такая важная для меня, когда 200 человек тебе пишут, что твой ребенок очень красивый, ты приободряешься. Это для меня бесценный ресурс, я обожаю интернет. И, соответственно, вот так возникло это название. И, собственно, знаешь, есть такой поэтический цикл «Набережная неисцелимых». И я вот, в частности, об этом думала, о том, что нет неисцелимых для Господа. И как бы ты ни был сокрушён в этой жизни, ты можешь выйти к радости. Господь оставляет тайные пути, по которым ты можешь выйти к радости из совершенно любой ситуации. Потому что если ты в этой ситуации принимаешь промысел и открываешься Богу, причем именно любовью и доверием, как вот дети открываются родителям, то любая скорбь станет для тебя источником сил. Не, что из серии «что не убьет нас, то сделает сильнее», а именно в смысле перерождения. Мы вот всегда задаемся вопросом о том, как же так могло быть, что Мария Египетская из блудницы, по призванию с детских лет, вдруг становится праведницей и предается аскезе в пустыне? Или апостол Павел, который шел побивать христиан, вдруг принимает на себя апостольское служение. А на самом деле есть такой момент, и как бы мы ни были отдалены от подробности реальной жизни и жития, этот момент сохраняется. Момент преткновения. То есть апостол Павел был ослеплен, Мария там не могла войти в храм. Бывает такое, ты натыкаешься на что-то, через что-то не можешь перейти, сердцем ли, умом ли, да? И у тебя, может быть, вот буквально возникает ощущение, что Господь тебя придержал, сказал: «Подожди, осмотрись, здесь есть ступенька, по которой ты можешь подняться наверх, не двигаться куда-нибудь, не ползти куда-нибудь».

Анна Леонтьева

— Не пройти мимо.

Светлана Зайцева

— Да, да. И поэтому я решила написать эту книгу. Я смотрю отзывы, и я вижу, что перевешивает количество людей, которые пишут, что они все время плакали. Я немножко чувствую себя виноватой в этом смысле. Отвезла вот своей лучшей подруге эту книгу. Подруге-духовной матери, Юля, привет! В общем, в этой жизни она меня много направляет. Я до сих пор советуюсь по поводу детей, с ней. Очень мудрый человек. И она тоже, я, ну, то есть она профессиональный филолог. И для меня ее отзыв о моей книге был очень-очень важен, и вот она тоже позвонила, всё-таки рыдала.

Анна Леонтьева

— Ну, Светланочка, люди же рыдают. Просто вот я, например, рыдаю, когда я просто читаю очень пронзительный текст. Можно по мне сразу определять, насколько он пронзительный.

Светлана Зайцева

— А мне кажется, что в нашей жизни происходит так, что мы пытаемся отвернуться и поскорее забыть плохое. Вообще человеческий мозг, он так устроен, что у нас есть так называемый мешок Юма, куда наш мозг вытесняет отрицательные переживания. Почему их восстанавливают? С психологом. Не потому, что мы о них не говорим, а потому что мы о них не помним.

Анна Леонтьева

— Мы их вытесняем.

Светлана Зайцева

— Да. И вот этот момент, а у меня такое, как бы произошло такое застревание. То есть если я это не осмыслю, то я просто сойду с ума. Мне надо понять, в чем я нахожусь. И когда это прописываю, кто-то читает, мне кажется, что он бежит по-своему вот этому кругу. То есть очень многим, даже у кого нет особенных детей. У всякой мамы был момент, когда он очень сильно переживал за своего ребёнка. Поэтому все, у кого есть дети, они, конечно, моментально отзываются сердцем. Потому что да, нам остаётся красивая фотография, наши выросшие дети, всякое человеческое счастье. И потом, когда дети говорят: «А что вы для нас такого сделали, почему мы должны вас уважать»? Мы порой даже затрудняемся с ответом, потому что вот это всё тяжёлое, оно забыто, просто отодвинуто в тень. А это ведь не только просто что-то плохое, это, в общем, тренажер нашей души. И поэтому, наверное, эти рассказы, они находят что-то созвучное, что-то такое тайное, отброшенное в свое время. Мы же сейчас такая эпоха, все хотят зафиксироваться на положительном. И у меня ко мне были претензии как чернушнице. Почему Вы тут всякую чернуху... Я не пишу всякую чернуху, но это тоже моя жизнь. Моя счастливая жизнь имеет такую же ценность, как и моя жизнь в скорби. Не будем обесценивать этот период.

Анна Леонтьева

— Замечательно, ты сказала.

Светлана Зайцева

— Соответственно, в этой книге есть рассказы, которые не только посвящены Семену. Вообще, опять же, эта книга возникла из социальных сетей. Это совершенно низкий поклон издательству «Вольные странники». Огромное им спасибо за их труд. Редактор Татьяна Никольская собрала мои рассказы и предложила мне их как-то причесать и сделать из них книгу. То есть это такая суперсовременная книга, которая возникла как набор каких-то текстов в сети.

Анна Леонтьева

— Я, собственно, когда с тобой познакомилась, я была поражена текстами, поэтому начала тоже следить.

Светлана Зайцева

— Видишь, а тут к моим переживаниям подключилось полученное образование. А вот интересно, да, забавно, нельзя сказать, что что-то со мной происходило первый раз. Очень многие люди это уже пережили, да? Кстати, были претензии, что ходишь, что размахиваешься своим больным ребенком, кому это нужно, все это видели, ну и что? А вот, не все это легализуют! В общем, дискриминация инвалидов, она и начинается с того, что они попадают в это парадигму родительского горя, а дальше они не могут из него просто выбраться.

Анна Леонтьева

— Оно остается горем, не переходит в радость.

Светлана Зайцева

— Да, а это человек, он должен жить свою жизнь. Раз он должен жить свою жизнь, его нам дал Господь, значит, там тоже есть зерна радости, надо дать им прорасти. И, собственно, эта книга, она отчасти началась с того, что я общаюсь с мамами особенных детей. И я помню, что я увидела заметку своей приятельницы, она написала: «Все, я больше не могу». То есть мы с ней договорились, когда с ней разговаривали о том, что наши дети прекрасны, и она стеснялась с ним гулять, своим сыном. И она мне написала, что все, я больше не могу, я буду гулять с ним ночью! Не могу выдерживать эти взгляды. Но это, опять же, отчасти это реакция окружающих, но они входят в мощнейший резонанс с нашими собственными триггерами, с собственными страданиями. То есть они там запускают. Ты вот это всё замёл под ковёр и вышел такой весь ну вполне ничего, с хорошей, удобной, лёгкой коляской и со своим ребёнком. А вот этот взгляд, может быть, если бы ты всё честно прожил, во всём открылся Богу, то может быть, тебе не было бы так больно от того, что на твоего ребёнка смотрят. Я об этом думала в связи со своими переживаниями. То есть они на тебя смотрят, но ты же это как-то истолковываешь, ты же это как-то принимаешь, и тут мы...

Анна Леонтьева

— Или не принимаешь. Да, «Записки из подполья» вспомним, да, искусство трактовки. Если ты в состоянии душевного смятения, тебе все кажется враждебным, да. И, ну, у меня, в принципе, был такой еще предваряющий опыт, такой лайт тренажер, У меня все-таки много детей, и у меня не могли мне помогать бабушки и дедушки, и я везде с ними таскалась. И, естественно, периодически оказывалась в эпицентре, спрашивали: «А все ли они ваши»? И я хотел футболку такую себе с принтом: «Да, это все мои. Я справляюсь нормально». И так далее." Я сама их родила«. Ну, как бы несколько ответов на самые популярные вопросы. Я сначала как-то дергалась, а потом я поняла, что это не токсичное любопытство. Но люди этого не видят, они этого не знают. Они не хотят уязвить. Они спрашивают, что это, а почему? А почему они с тобой, а не в поликлинике для опытов там сданы? А почему у тебя много детей?

Анна Леонтьева

— Искренне интересуются.

Светлана Зайцева

— Да, да. И я, когда стала выходить на разговор, прямо останавливаться, говорить6 «Да, это мои дети, я очень гожусь, знаете, как их много» И в 99Светлана Зайцева — случаев это был интерес здоровый, особенно если это дети или подростки.

Анна Леонтьева

— Сегодня у нас в гостях матушка Светлана Зайцева, преподаватель испанского и русского языка и литературы, мама восьмерых детей, двое из которых особенные. Светлана, я вот думаю, что вообще в последнее время склоняюсь к мысли, вот, может быть, ты поправишь, что практически всё исходит из нашего внутреннего состояния. Я имею в виду отстраивание этого окружающего мира вокруг себя. Потому что вот в каком ты, собственно, состоянии вышел из дома, такое на тебя и придёт. То есть если это какая-то неуверенность в себе, растерянность, страх, то ты увидишь, чего ты от чего можно бояться. И, правда, я не очень знаю, как с этим бороться.

Светлана Зайцева

— Ну тут надо такое провести прям водораздел, то есть эти усилия, да, вот, есть просто какая-то жизнь, да, не манифестационная. Мне нужно пойти туда-то, и я пойду туда с своим ребенком, потому что мне его не с кем оставить. Ну там будут какие-то реакции, он будет кричать. Мне, будут делать замечания, мы будем это обсуждать, да. Но это просто рабочая ситуация. Специально я никуда не полезу, да. Я пойду и поведу, как мне говорили: «А вы отдайте туда своего ребенка. Пусть люди привыкают к инвалидам». А вдруг они к этому не готовы, вдруг они испугаются или проявят агрессию. Почему я должна в заложники «чужому невежеству» отдавать собственное дитя? Это, собственно, будет тот же самый бисер перед свиньями. То есть другое дело, если сообщество обращается: «Мы готовы, мы хотим». А я же вот регулярно бываю с ним в специальной школе в Центре поддержки слепоглухих. Мы с ним посещаем занятия. И я поняла, что я там абсолютно счастлива. Я там несколько раз засыпала, вот настолько расслабляющее место. И я поняла, зачем они сообществу. Зачем он мне- я его любят, это мой ребёнок. А иногда задают вопрос: «Почему мы должны их содержать, инвалидов». Или вот федеральная программа, нам не дали сделать Симе кохлеарную имплантацию, она дорогая, слухопротезировать её специальным этим агрегатом, который встраивается в голову, потому что возможно её инвалидность не снимут. То есть государство помогает постольку, поскольку эти люди смогут быть полезны для общества. А есть такие, как Семён, они полезны не будут. Значит, они что будут? Вредны что ли для общества? А Господь их тогда зачем посылает, если они вредны для общества? И я, когда была в этом центре, я поняла, что только с этими детьми мы вырабатываем нормальный подход к людям вообще.

Анна Леонтьева

— Открывается сердце?

Светлана Зайцева

— Во-первых, это очень полезный навык невербального общения. Он мне в педагогической работе очень помогает, в общении с моими детьми. Не всё человек может сформулировать, не всё он говорит в лоб, но ты можешь его читать. Если у тебя алалия, ребёнок не говорит, тебя этому учат. Это бесценный опыт. И потом вот сам подход, то есть ты с ребёнком делаешь что-то, чтобы у него были подвижки очень бережно к его здоровью. Да этому можно только позавидовать. А почему с здоровыми детьми обязательно нужно какой-то там мясорубку этого общего образования головой засовывать? Да, ну, у ребенка там, когда он перегружен- у него истерики. Ну, да, вот как-то если бы инклюзия была обширнее, это бы очень помогло педагогам, это и помогло бы и детям. Лучше понять себя, лучше понять других. Мы общаемся не только словами. Да, человек- инвалид глубокий, но там у него такая же душа, как у обычного человека. Значит, она так или иначе себя выражает. А если мы научимся прислушиваться, у меня, например, это не может показаться, что, знаешь, типа я шаманю тут, а что-то там сверхчувствительный человек там с дельфинами разговаривает, ничего подобного. Все мои дети знают, чего хочет мой сын. Я недавно специально прямо за руку ловила, спрашивала, как? «Как вот ты узнаешь?». Ну, просто он настроился. Вот когда-то давно настроился...

Анна Леонтьева

— Сонастрой такой существует, да.

Светлана Зайцева

— Да, и вот он там как-то определенным образом плачет — это он хочет есть, а это пить, а это памперс менять. И все прекрасно с ним справляются.

Анна Леонтьева

— Потрясающе.

Светлана Зайцева

— Да, при том, что он не говорит.

Анна Леонтьева

— Светлана, у меня к тебе вопрос. Как ты представляешь себе читателя своей книги? Кому бы ты порекомендовала её читать без ложной скромности?

Светлана Зайцева

— Вы знаете, мне будет очень приятно, если люди будут её вообще в принципе читать. Точнее, нет каких-то определённых категорий. Потому что, видишь, там предисловие мне написал писатель Павел Селуков, такой прекрасный писатель, лауреат литературных премий. Сам он родом из Перми. И он пишет божественно совершенно. И как-то я его ощущаю как такого брата по разуму. И вот он написал там, что это... я сейчас уже дословно не помню...

Анна Леонтьева

— Можно я процитирую? «Не секрет, что в нашем обществе есть пропасть между людьми веры и людьми, скажем так, светскими. В этом смысле книга Светланы Зайцевой похожа на мостик, потому что людей светских она знакомит с людьми веры, а людям веры напоминает о любви. Ибо есть вера, надежда и любовь, но любовь среди них больше». Прекрасное предисловие. Я хочу ещё, знаешь, зачитать, мне очень понравились названия рассказов: «Как сделать свой апокалипсис незабываемым», «Давай покрасим холодильник в чёрный цвет». Ну и всё такое вот очень интересное. Светлана, вот у меня, знаешь, какой вопрос. Ты очень много сейчас давала удивительных интервью, мне, ну вот, по крайней мере, мне они были все очень интересны, полезны, как и моё любимое слово, полезны. И часто я видела, что твой собеседник говорит о тебе, ну ты же мама восьмерых детей, двоих особенных, как о герое. Это нормально. Особенно для людей, которые через это, конечно, не прошли. Таких людей не так много, которые прошли. Но вот как тебе вот эта героизация? Ведь каждый раз, когда в семье рождается ребенок, в семье рождает еще одно счастье. И это счастье, оно как бы настолько больше вот всего остального, что я помню, как ты сказала, что «ну не герой я, не герой!». А по лицу собеседника было видно, что нет, не скромничайте, вы герой.

Светлана Зайцева

— Ну, знаешь, это было полно таких смешных историй, когда по работе там разговариваем о текстах. Там, по-моему, о сценарии. И вдруг кто-то говорит, а вот, между прочим, у Светланы восемь детей! И все, работа останавливается. «Как, да что, и что»? «Да вы там на масле-то себе не жарьте, берегите печень», и так далее. Это прям смешная ситуация, потому что у нас есть некое традиционное представление о том, что такое семья, да. Что такое вообще социабельные нормальные люди? Вот, например, наш дедушка, он дико переживал эту ситуацию, что у нас много детей. Он всё это спрашивал: «Зачем, почему». Кстати... Знаешь, как он получил ответ на этот вопрос? Детский дом, где он работал сантехником, перешёл под попечение отца Дмитрия Смирнова. Отец Дмитрий Смирнов стал осматривать персонал. Да, дедушка вообще не церковный человек. Он стал разговаривать с дедушкой. Дедушка ему сказал, что у меня все хорошо, но у внука очень много детей. Отец Дмитрий Смирнов спросил: «А кто твой внук»? Он сказал: «Священник». Он сказал: «Так это ему так положено», и все, абсолютно спокоил.

Анна Леонтьева

— Убедил, да.

Светлана Зайцева

— Да, прямо, знаешь, Господь накрыл нашего дедушку попечением своим. Да, и это, конечно, вне представления о том, что такое есть счастье. То есть тут еще есть такой момент, что дети, они как постоянно присутствующие существа в жизни социума, они, например, где-то, где рожают много, там всегда у людей на руках ребёнок. Если ты летишь на самолёте в ту же Турцию, все в теме, что делать. Если ты им протягиваешь ребёнка, проблем не будет. И если их много, это никого не смутит. То есть ты туда приезжаешь, и ты как бы ежишься от того, что они побежали, какие-то стаканы побили. А там много, там у всех, так! И у всех побили. И они на это уже не обращают внимания. Или там летит, падает какая-то шишка на лбу, тут же какой-то человек, который не должен это делать, бармен уже собрал в мешочек лед и прикладывает ко лбу. Все знают, что делать с детьми. А здесь пространство социализации и счастья, оно как раз вот такое бездетное. Никто не должен мешать, мы там находимся одни. И очень трудно в наши, например, московские карьеры, встроить детей. Вписать столько детей. И относительно героизма, ну, я понимаю, что и всё время идёт такое метание. То, значит, писали, что мы все многодетные-это алкоголики. Помнишь? Мы писали, был такой хэштег «мы не алкоголики» и фотографии многодетных семей. Что это когда очень много детей? Они что вообще ни о чём не думают?

Анна Леонтьева

— Это про вас.

Светлана Зайцева

— Да, да, да. А мы просто, может быть, с мужем думаем друг о друге. И поэтому у нас есть дети. Нам нравятся такие отношения, такие, когда мы друг от друга ничем не предохраняемся вообще. То есть мы открыты друг другу, и мы готовы принимать... Ведь я могу сказать, что не то, что я призываю, давайте мы все родим 8 детей. Но если детей ты рождаешь, какие бы они ни были, ты всегда им рад. В конечном итоге, что бы они не отчебучивали. Даже, может быть, в угаре, в ссоре, когда подросток тебе предъявляет там список претензий и травм, ты думаешь: «Да ёлки, что это такое!». Все равно ты никогда всерьёз об этом не пожалеешь, что родил. Потому что это какая-то действительно Божья работа. И действительно это Божие благословение. И вот это вот метание, или мы алкоголики, или мы герои, или мы социально безответственные, или мы, наоборот, супер ответственные. Я больше всего люблю, когда говорят, ну, вы хотели поправить демографию. Да, пожалуйста. Мы такие сели с батюшкой, смотри, график падает, да, падает, давай скорей детей!" Это всё смешно, конечно. И я всегда очень прошу моих собеседников обратить внимание на цементирующую роль особого ребёнка. Мне всегда хочется его вынести как Симбу на руках. Вот, как левша, который говорил: «Да просто не чистите ружье кирпичом». Вот он, этот секрет теперешнего состояния семьи, потому что это были тектонические сдвиги. Начался момент, когда дети взрослеют, все друг другом недовольны, какое-то разобщение, мы там что-то собачимся по мелочам с батюшкой. И вдруг это происходит, и буквально семья срастается в монолит! Там все вместе молятся. То есть он такой, это был такой цемент на яичном белке. Понятно, что это семья. И я специально тоже спрашивала, причем детей, которые такие, ну, они рационально мыслят, и они не хотят всё представить как «чудеса в решете», и они все сказали: «С его рождением в семье стало лучше, и они все его очень любят». А вот, опять же, Евдокия, она даже не понимает, собственно, в чём проблема. И ты иногда, знаешь, иногда пугаешься. Вот она сидит с ним на руках, он там делает что-то ужасное, там, кока-колу льёт на стол. А у нас гости, причём такие студенты, и она им говорит: «Ну что, хотите такого братика, да, типа завидно вам»? И у меня всегда как бы замирает сердце, ну что они ответят? А, ну, конечно, мы хотим тоже. То есть, ну, это уже новая генерация.

Анна Леонтьева

— Напомню, что сегодня с вами Анна Леонтьева. Я имею радость говорить о семье с матушкой Светланой Зайцевой, преподавателем испанского, русского языка и литературы, мамой восьмерых детей, двое из которых особенные. Не уходите от нас, мы вернемся через минуту.

Сегодня с вами Анна Леонтьева. Мы говорим о семье с матушкой Светланой Зайцевой, преподавателем испанского и русского языка и литературы, мамой восьмерых детей, двое из которых особенные. Также, наверное, надо добавить, что матушка Светлана — жена протоиерея Михаила Зайцева, настоятеля храма Покрова на Десне. Я, кстати, знаешь... Я тоже, матушка, помню, как мне дочь сказала, мы лечили её депрессию, и много всего пережили, и в психушках каких-то побывали. И, в общем, такое себе. И вот наш разговор, когда она мне говорит: «Слушай, ну, дети, это же столько проблем». Ну, вот такая молодая, и она говорит, это же столько проблем, сколько я из тебя нервов-то уже вымотала. А я говорю: «Слушай, вот сейчас я к себе прислушиваюсь, подожди, нет, счастья гораздо больше!».

Светлана Зайцева

— Не то чтобы даже счастья, а это для меня абсолютно безвариантный вариант. Знаете, надо говорить, а как же вот, неужели нельзя там спастись, да, вот жена там спасается чадородием, а если у неё там детей Господь не дал, что жена не спасётся? Все своим сердцем чувствуют свой путь. Мы это уже вот обсуждали. Что я как-то чувствовала, у меня были какие-то знаки от Господа, что у меня будут дети, что их будет много. У меня там в подростковом возрасте снились какие-то сны на эту тему удивительные. И я чувствовала, ощущала всегда, что это правильный, такой мой путь. Может быть, поэтому я всегда думаю, почему я не пошла в кулинарный техникум. Ну да, вот педагогическое образование, чтобы что-то понимать о них, как-то помогать себе и им. И для меня жизнь с детьми, а что значит без детей — это как без ног или без рук. То есть это настолько естественное продолжение, я не знаю, как правильно сказать, нашей любви, нашей интимной жизни. Нашей семейной жизни. Вот для меня, например, вопрос: «А хочешь ты этого ребенка, или ты, может быть, его не хочешь?» это для меня вот прям какой-то кощунственный вопрос. То есть я их вот как бы ощущала, чувствовала. Это были люди с самого начала. Вот этот момент: «Да ёлки, а он уже и вырос!» — это как раз и возникает, когда ты немножко не понимаешь, что происходит, когда ребенок рождается. А вот отец Михаил, он с молодых лет понимал! Ему говорили: «А скажи, с кем ты будешь общаться? Ты вот такой тут верующий, тебе вот с нами некогда водку пить. А с кем ты будешь общаться»? И он отвечал: «Я нарожаю детей и буду с ними тусоваться». Вот. Нарожаю. Да. И это отличная, отличная мысль. То есть если ты их воспринимаешь как «курзы мои», «мурзы мои», те, кто будут рядом с тобой, это вот хороший ход. Это помогает не уйти с головой в какую-то проблему, которая вот сейчас. Вот сейчас он грызет ногти, и ты там за это убиваешься, и ходишь, и там лечишь то нервы, то еще чего-нибудь. И ты прямо уходишь в это, и тебе прям тяжело-тяжело. Но если ты подумаешь хотя бы чуть-чуть на перспективу, что прислушиваешься к себе, то там будет больше радости! А ведь ужас-то в том, что можно вообще не слышать никакой радости. У меня же было и я тоже об этом писала. Давние были рассказы, когда моя старшая дочка выходила замуж. Я занялась старыми фотографиями. Они еще, значит, не цифровые, там, на пленках. И вдруг я понимаю, что она была красивая! И я понимаю, что мы этого не видели! Нам сказали, что она слабослышащая, вот мы бегали и спасали. Мы лечили, мы какой-то иглоукалывание. Она у нас всегда была пациент такой маленький. И я поняла, что вот этот кусок жизни мог бы быть намного радостнее и счастливее! И для нее, и для нас. Если бы нам не уперлась эта тугоухость, как краеугольный камень жизни. А человек, он может быть особенным и разособенным. Это не повод не быть счастливым, понимаешь? А мы это расцениваем именно так.

Анна Леонтьева

— Я знаю очень много людей, у которых дети совершенно не особенные, но вот счастья тоже нет.

Светлана Зайцева

— Вот почему мы говорим о счастье сейчас, потому что дети — это такой специальный гаджет, генератор счастья. Любые дети. И если это не так, значит, надо что-то чинить вообще вокруг, думать, как что-то поменять. В душе. Потому что эта радость, да, вот как выяснили, что, когда ребенок рождается, если его положить на тело матери, у нее взрыв гормональный! Начинается эйфория, вот та самая радость, от которой она забывает боль. Вот этот фокус надо проделывать над собой все время. Ты все время что-то такое рождаешь, а потом, если ты не переживешь радость, ты застрянешь в боли. Если ты там, допустим, поддашься унынию, ты просто... а они быстро вырастут, ты проворонишь кусок детской жизни. Я ни о чем так не жалею, как о том, что я унывала. Вот унывать было точно не надо.

Анна Леонтьева

— Я тебя очень понимаю.

Светлана Зайцева

— Это было впустую потраченное время.

Анна Леонтьева

— Я хотела, знаешь, тебе такой ещё непростой вопрос задать. Ты много звучишь, и я видела подкаст с твоей дочерью. Да, с моей дорогой коллегой Кирой Лаврентьевой. Вот мне безумно понравился подкаст, все дети, твоя дочь. Ну и под ним мы читаем там кучу комментариев, какие детки там. Ну и, естественно, обязательно ложка дегтя какая-нибудь в виде какого-то, как говорят, хейтера, который что-нибудь как гадость напишет. И я вижу твой ответ. Знаешь, я вспомнила мультик мой любимый, Маугли, когда Багира говорит: «Человеческий детёныш будет жить». Вот. И вот примерно такая же реакция у тебя. Вот что ты в этот момент чувствуешь, что ты должна защищать своих детёнышей?

Светлана Зайцева

— Ты знаешь, они уже не нуждаются в моей защите, слава Богу. Но мне бы не хотелось, чтобы люди...Там основная генеральная линия была, о которой мы там... в общем, там разговор был очень откровенный. Ставка была на то, что это будет просто всё честно, как есть. Это было просто предельно честно. Понимаешь?

Анна Леонтьева

— Очень круто.

Светлана Зайцева

— Ни регламента, ничего. Пускай, да, перебивают друг друга, что-то вспомнили и говорят. Пусть это будет честно. А, я вспомнила комментарий: «Все перебивают друг друга, какие-то не воспитанные».

Анна Леонтьева

— Да, да, что-то.

Светлана Зайцева

— Вот. Это была концепция, мне кажется, она была гениальная. Это была передача важна. Мне очень было интересно ее смотреть. Понимаешь? Потому что девчонки согласились. Они при этом, ты видишь, что они все такие спокойные, умиротворенные. И в них как раз нет ненависти, да?

Анна Леонтьева

— Да.

Светлана Зайцева

— И в конечном итоге каждая из них говорит. «Очень люблю маму, очень люблю братьев, очень люблю сестер». Они все на это выходят так или иначе, так легко, так естественно. И все. А больше ничего не надо. Пускай будет между нами любовь такая настоящая. А остальное, оно будет регулироваться так или иначе. И, собственно, я там вступилась, потому что я хотела сказать, что это не невоспитанность. И что мне просто неприятно это слышать. Потому что, ну что, они будут писать какие-то гадости о моей дочке, а я буду молчать, что ли? Я, конечно, отвечу.

Анна Леонтьева

— Ты всегда так защищаешь своих детей? Перед вот школой, например, вот очень часто же, не знаю, я очень часто мне приходилось защищать детей от школы, когда мы попадали не на того педагога, или вообще вот школу, которая не была близка нам.

Светлана Зайцева

— Ну, с Люсей-то была вот эта история. Она рассказала про нее? Нет? Вот я в подкасте, не помню, рассказывали она о ней.

Анна Леонтьева

— Ну расскажи.

Светлана Зайцева

— Ну она же заканчивала школу со всеми пятерками, а у них там уходила одна учительница, она как-то поссорилась с классом. И всем поставила двойки, и у нее портилась оценка. Она пришла в учительнице и сказала, вот так и так, у меня, в общем, ну как бы отличная аттестат. И я переживаю, что здесь вот у меня вот по предмету стоит двойка. И ей сказали: «Мы тебе все исправим, только не зови маму».

Анна Леонтьева

— Ну вот я и говорю: «Багира!».

Светлана Зайцева

— То есть мне всегда казалось, что я ничего особенного не делаю... И батюшка говорит мне: «Да, успокойся ты». Но у нас в школе, где они учились...Все-таки наша любимая школа в Пучково, там просто прекраснейшая школа. Я говорила, что для меня высокий уровень инклюзии обозначает то, что школа хорошая. Потому что, если школа готова принять особенных детей, значит, она готова принять любых детей. Понимаешь?

Анна Леонтьева

— Потому что все дети немножко особенные.

Светлана Зайцева

— Если педагоги готовы подстроить педагогический процесс под ребенка, который не ходит, у которого ДЦП, значит, и под ребенка, которому душно в классе, уж тем более они приспособятся. Правильно? Вот что делает инклюзия. Она не дает сделать из школы как в музыкальной табаке. Человечки, по которым стучат молоточки. Механическое всё уходит. И вот Пучково — это школа с высочайшим уровнем инклюзии. Это просто несколько приходов объединилось. И вот дети из верующих семей слепили школу для того, чтобы просто продолжить нашу жизнь. Нашу общину, скажем так. И там, конечно, единомыслие. И если возникают какие-то трудности, это, в общем, как в советском фильме, борьба хорошего с лучшим в основном. И, конечно, ни в какой другой школе я бы не решилась прийти ругаться. Серьезно. Потому что я знаю, что там никто не затаил обиды. И там все, когда я ушла, повернул спину, и все за меня помолились: «Господи, помилуй болящую работу твою».

Анна Леонтьева

— Идеально просто.

Светлана Зайцева

— Да, конечно. И там вот и духовник прекрасный. Там дети могут обучаться жестовому языку для общения с глухими. Там есть при этом на этом приходе рядом со школой дом слепоглухих, дом сопровождаемого проживания, дети могут во всё вливаться, понимаешь? Там такое совершенно гениальное место. Поэтому как я там распоясывавшись, но я, опять же, когда я туда прихожу, мне тут же какой-то бутерброд с котлетой, с компотом...Я знаю, что меня там все любят, и моих детей тоже все любят. Это не история, что я просто пришла в школу, открыла дверь ногой, я не знаю, как бы себя вела, не знаю. Это, конечно, православная школа. Такая православная школа, которая все время над собой работает. Не застывшая там какая-то форма, а вот там всё время что-то происходит, жизнь кипит.

Анна Леонтьева

— Тема вот этих счетов, которые мы с тобой подняли, которые подростки иногда тебе выставляют, тоже для меня всегда, ну для меня достаточно острая. Бывало ли, что приходилось просить прощения за что-то у детей?

Светлана Зайцева

— Ну я у них обязана просить прощения, я же ужасная мать-то, на самом деле. Я, во-первых, очень ранимый сама человек, то есть обидчивый. На меня влияют настроения. И у меня, например, была совершенно чудовищная тоже история моя личная. Когда, ну, то есть мы жили-жили-жили, я думала, что всё хорошо, все прекрасно, потом я как-то в разговоре с своей дочерью вдруг узнаю... То есть мне казалось, что я с Семеном прикрыла их от своих отрицательных эмоций по этому поводу. Оказалось, что, когда я там с ним сидела и плакала, а через стену меня слушала моя дочь. То она плакала там обо мне. И она стеснялась пойти. Она такой деликатный человек, она стеснялась пойти, или утешить меня. То есть она там сидела, плакала и молилась все ночи. Пока плакала и молилась я. Представляешь, что они получили там. И если бы, например, переигрывать все с самого начала, да, много чего бы я поменяла. И я думаю, что младшим своим детям я причиняю меньше вреда, чем первым. Моим «пилотным» проектам.

Анна Леонтьева

— Напомню, что у нас в гостях матушка Светлана Зайцева, преподаватель испанского, русского языка и литературы, мама восьмерых детей, двое из которых особенные. Сейчас мы пришли к четвертой части нашей программы. Сейчас давайте попробуем успеть что-то такое проговорить о том, о чем матушку Светлану спрашивают подписчики. Вот у меня такой вопрос. Мы уже говорили о радости. О том, что без радости просто никак человеческое существо не живёт. Без радости, да? И я помню, был такой вебинар тоже Матушки, но я не буду её сейчас рассказывать, о ней очень хорошая Матушка. Огненная. Тоже была в программе, после которой мы писали желательно 100, но как бы можно больше причин для радости. Вот я такая села, так, подсмотрю-ка я у других, потому что вот я написала там 5 каких-то основных, а где ещё 95-то взять. И я смотрю, люди пишут: «Какао на солнечной веранде». Думаю: «О, поехали, если так всё...». Вот у тебя были такие размышления вообще?

Светлана Зайцева

— А я участвовала в таком проекте, он был не православный, а там просто это вообще как бы рекламщики, что-то такое. Я брала интервью по поводу счастья, и тверже всех отвечала женщина, которая был 101 год. Такой, как бы, такой, сталинист. Ну, в общем, это был прикол, да. Там были разновозрастные группы: до 7 лет, так сказать, старшие и совсем, значит, уже пожилые старички. И это действительно, человеческое счастье — это поэзия. Ты узнаешь, например, что кто-то любит нечаянно заснуть, сидя на стуле! И ты думаешь: «Прикольно же, правда»? А кто-то любит вот наткнуть гриб на вилку и вот так вот тянуть. И чтобы вот так тянулась за ним такая сопелька. И ты как бы ты погружаешься. Это на самом деле, когда человек рассказывает о своём счастье, он им делится, да?

Анна Леонтьева

— Да-да-да-да. Ну, я, знаешь, вот тебя тут прерву. Я помню период просто ужасного горя в моей семье. Когда случилась наша трагедия, когда погиб муж. И когда мы все как бы выживали-выживали. И в какой-то момент, ну, во-первых, я в это время почему-то ужасно ухаживала за своими ногтями и волосами. Что мне вообще не свойственно, прокрашивала там все эти волосы, чтобы у меня всё было... Ну, наверное, это вот стремление, чтобы внешне было идеально, чтобы люди тебя не жалели. А ещё я помню. Ну, как бы ко мне стали возвращаться радости, и я стала им очень радоваться. Вот этот самый грибочек, да, вот этот самый кусочек бисквита на солнечной веранде. И я стала этому тоже очень радоваться, что, понимаешь, я как бы становилась полноценным человеком. И отмечала при себя вот эти маленькие вехи, что вот сегодня я обрадовалась вообще тому, что я проснулась, и так далее. Вот было у тебя такое, когда был тяжелый период, и когда надо было вот выгребать в сторону все-таки радости?

Светлана Зайцева

— Ну, давай мы... Такое, значит, проясняющее составляющее стресс — это переживание, и это не всегда наша воля. Когда нам отрезают ногу трамваем, нам больно не потому, что мы расстроились. Есть как бы объективное страдание человеческое. Почему, собственно, в русской традиции есть понятие «вопля» и «вопленицы»? Почему есть традиция «плакать», кричать по покойнику? Должен быть регламент нагревания. Мне очень мешает тема, что «вы будьте на позитиве». Да нет, спасибо. А как это получается, мое горе обесценивают? У меня случилась такая трагедия. Мой ребенок чуть не погиб, он тяжело болен. Я имею право поплакать по этому поводу. Причем у меня был такой специальный разрешающий человек, ко мне приехала моя кума и сказала, а у нее тоже было в свое время большое горе, она говорит: «Ты знаешь, а я вот тебе разрешаю, тебе хочется? Плачь! Вот просто такое, значит, разрешила.

Анна Леонтьева

— Ага, какая мудрая.

Светлана Зайцева

— Надо дать себе волю. Не надо себя корить за то, что тебе больно, горько, и твой мир стал чёрно-белым. И надо понимать, что это не постоянное состояние, а это реакция нормальная. Вот если бы ничего не изменилось, вот это было бы странно. А это нормальная реакция нервной системы! Дальше ты себя пытаешься уже как-то вытаскивать. Твоя воля в чём? Застрять в этом, да, в посыпании головы пеплом, а жизнь там понесется вперед. Или ты готов из этого потихонечку выбираться, да, сотрудничать с кем угодно. С психологами кризисных ситуаций, со священниками, которые, да. Вдруг тебе там полезло в голову, что может быть, вот зайти за эти грехи, да, вдруг тебе там полезло в голову, что, может быть, вот зайдите за эти грехи, да, пойди исповедуйся скорее, да, поработай здесь на себя. То есть у нас есть уныние — это грех. Это когда, знаешь, опять же, я вспоминала недавно, да, фильм „Формула любви“.» А что такое ипохондрия, дедушка"? «Ипохондрия, Фимка, делается на закате от глупых сомнений в завтрашним днем. Сидит человек, смотрит на солнышко и думает: «А ну как оно завтра не взойдет». Вот это вот уныние, когда ты просто вот из чего-то вдруг себя наковырял, и, значит, такой сидишь в позе такого мыслителя Родена сидишь и тоскуешь. Другое дело, когда действительно, да, меня, кстати, очень... Мне кажется очень несправедливым, когда ты говоришь, вот у меня там с ребенком случилось-то горе, а тебе говорят, а это грех уныния. Да какой же это грех уныния? Это естественная, по-моему, реакция. Горевание — это естественная реакция. А почему нет? Если мы не дадим себе наплакаться, это горе уйдет внутрь. И оно будет долгое-долгое, оно будет там тебе... все как будто ты проглотил радиоактивные отходы. В конце концов у тебя что-нибудь заболит соматическое. Пусть это выплеснется, проговорится. Почему, собственно, опять же, вот я это текст, пишу и плачу, и все читают и плачут. Ты как бы выплеснул это, и всё. И мы можем жить дальше.

Анна Леонтьева

— Эти тексты, кстати, вот они тот самый выплеск?

Светлана Зайцева

— Ну, не всегда, там есть какие-то просто всякие смешные истории. Но, в общем-то, вот то, что касается горевания, да, наверное, скорее всего. И, может быть, они получились с таким эффектом слезоточивым именно потому, что они прям сразу писались, то есть они вот оттуда прям...

Анна Леонтьева

— Ну я говорю, с глубины души.

Светлана Зайцева

— Я понимаю, что я сейчас уже... вот если бы, например... А вот вы вспомните и напишите. Я бы, наверное, не очень-то справилась. Они вот именно хороши, потому что это вот как бы по мотивам... Это то, что все сейчас любят, это нон-фикшн, отчасти, да. Какие-то рассказы... Это, ну, такая компиляция из нескольких историй, которые я слышала. Ну, так или иначе, вот, фантазия у меня плохая, обычно это какие-то реальные истории.

Анна Леонтьева

— Ну, потому что невозможно придумывать такие истории.

Светлана Зайцева

— И, знаете, ребята, я, конечно, учитель, но я сейчас больше всего я писатель. Да?

Анна Леонтьева

— Да, мы, кстати, про писателя.

Светлана Зайцева

— .. Да, почему-то мы презентуем меня... Да, мать, жена и всё на свете.

Анна Леонтьева

— Такой еще вопрос, который, может быть, успеем обсудить, матушка Светлана. Когда ты долго живешь вместе с человеком, в котором ты когда-то был, ну, супруги живут долго, когда была влюблённость, и всё, каждая черта характера была достоинством. Я помню это. И потом в процессе жизни бывает так, что то, что было достоинством, вдруг становится недостатком. Ну, не знаю, я полюбила своего мужа за спокойствие такое вот мирное, а потом мы приехали в Москву через несколько лет, и я вижу, что скорости недостаточно. Что он не берёт вот эти мои скорости, и начинаю уже как-то его пихать, дескать «давай, давай». Вот как в семье избежать вот этого вот замыливания. Чтобы вот эти вот достоинства, они также светились и не превращались в какую-то вот такую вот обыденность?

Светлана Зайцева

— А давай вот этот вопрос подключим Фёдора Михайловича, Ф.М. Достоевского. Ф.М. Сейчас как раз прям читала «Кроткую», мне там было нужно по работе. И что говорит протагонист? Что делает женская любовь? Она облагородит что угодно. Почему женщины любят плохих? Потому что в их глазах они прекрасные. И вот в этом фишка. Если ты любишь, устраивает всё. А если не любишь, не устраивает ничего. И мне вот проще, у меня такой характер, что вот уже столько времени я всегда удивляюсь, боже мой, я вот влюблена в отца Михаила, как овца, все 25 лет.

Анна Леонтьева

— Как прекрасно.

Светлана Зайцева

— Да, да. Потому что, ну, это такой вот, наверное, мой человек. Может быть, вот прям правильный прилет. Я не ошиблась, да.

Анна Леонтьева

— Я думала, ты же скажешь что-нибудь высокое, что вот увидишь там образ Божий, что вот что-нибудь такое.

Светлана Зайцева

— Нет, я как бы, вот именно у меня влюблённость, она у меня... у меня отец Михаил говорит, что его чувства ко мне более духовные, а мои к нему более плотские. Да, и они у меня не кончились, то есть вот это вот умиление, и не то, что там не образ Божий, а вообще кроме него в общем ничего вокруг не вижу. Да там не образ Божий, а вообще, кроме него, в общем, я ничего вокруг не вижу. Может быть, это его даже уже на каком-то этапе раздражает. Но у меня-то чувства такие... Я, кстати, немножко переживаю, потому что никакого роста и трансформации я не вижу. Мы, конечно, ругались, потому что у нас абсолютно такой вот темперамент. Ну, как бы мы такая итальянская семья, просто кричать там, кидаться. Ну, сейчас уже меньше, так им бы старше становиться, мы становимся мудрее. Мы понимаем, что и это мы переживали, и это мы переживали, да. Но мне кажется, что даже вот в тех вот вопросах, сейчас немножечко этого коснусь. Когда там муж верующий, жена неверующая, любовь из них большая. Вот там было. Тоже подписчики задавали такой вопрос. Любовь, она всё урегулирует. Не любовь в понимании плотском, а вот в этом, когда ты видишь человека, и ты не видишь никого, кроме него, и это человек, без которого ты не мыслишь своей жизни. Да, Лев Николаевич Толстой: «Вы спрашивали, у меня есть девушка, жениться ли мне на ней? Если возник такой вопрос, значит, не надо!». Когда ты любишь, у тебя вопроса такого не возникает. Ты просто человека любишь, и всё. И ресурс прощать, и ресурс там рожать от него. Это всё, это любовь. И вот, мне кажется, самая страшная ошибка — это начинать там вычислять. А вы знаете, вот у меня вот он неверующий, а у меня вот он какой-то не идеальный. Нет-нет-нет, в другую сторону надо двигаться, в другую. И всё возможно, если есть любовь. Всё возможно. И долго быть в браке, и быть счастливым, когда нет денег. И потом порой люди вспоминают. Ты помнишь, мы тут вспоминали, когда у нас там было 600 рублей в месяц на четверых. И так было весело, так было весело. Опять же, как бы людям скажешь, а они: «Ну, нет, это несерьёзно как-то всё». Да?

Анна Леонтьева

— Это несерьёзно.

Светлана Зайцева

— Несерьёзно. И на самом деле это вот тоже потом уже с опытом понимаешь, что то, что ты переживаешь, вот он брак! Его благословил Господь, и всё, что ты там происходит, тоже может стать радостью, и ты к этому готов. Если сохранять брак, и это так называемое «честное супружество», когда ты не предаёшь. Вот эта вот агломерация, семья — это такое соединение людей, где нет Иуда Искариотского. Ты на всех можешь положиться. И это такой маленький, не то что малая церковь, а такой малый рай на земле. И ты в этом находишься, ты такой энергичный, распахнутый. Откуда ваша энергия? Потому что она там есть, она там кипит. Вот я писала об этом, спрашивали про 25 лет брака. Если муж и жена хотят обнять друг друга, они обнимают весь мир. Весь мир улучшается, становится счастливее. А не то, что они поворачиваются друг от друга и думают, что, если я заработаю столько-то или накрашу себе какое-то место тем-то, и наши отношения наше отношение улучшится. Наоборот, все работает, наоборот. И мне проще, ну, как человеку такому, ну, экстатическому, залипающему на всем на свете, да, мне вот как раз в этом плане, может быть, кстати, сказать, то, что вот житейское у меня всю жизнь валилось из рук, может быть, это меня и спасало отчасти.

Анна Леонтьева

— Аминь, спасибо большое. Сегодня с вами Анна Леонтьева. У нас в гостях матушка Светлана Зайцева. Писатель. Мама восьмерых детей, двое из которых особенные. Преподаватель испанского, русского языка и литературы, жена протоиереи Михаила Зайцева, настоятель храма Покрова на Десне. Матушка, спасибо за такой светлый и очень пронзительный разговор. Половина истории подписчиков у нас не прошла, так что будем еще встречаться.

Светлана Зайцева

— Да, очень рада была с вами еще раз встретиться. Пишите ваши вопросы, мы с удовольствием вам ответим.

Анна Леонтьева

— Спасибо. Напомню, что книжку Светланы Зайцевой «Подорожник для разбитого сердца» можно приобрести. Это издательство «Вольный странник». Ну, думаю, что никаких проблем не будет с ее поиском. Матушка, спасибо большое. И за книжку тоже.

Светлана Зайцева

— Да. И вам тоже спасибо. И на этой литературной ноте мы прощаемся с вами. До новых встреч.

Анна Леонтьева

— Всего доброго.

Все выпуски программы Светлый вечер

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 21 марта 2026г.

Вечер 21.03.26.

Неде́ля 5-я Вели́кого поста́.

Прп. Мари́и Еги́петской.

Глас 1.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 1:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 1:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Вече́рния на́ша моли́твы/ приими́, Святы́й Го́споди,/ и пода́ждь нам оставле́ние грехо́в,/ я́ко Еди́н еси́// явле́й в ми́ре Воскресе́ние.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Обыди́те лю́дие Сио́н,/ и обыми́те Его́,/ и дади́те сла́ву в нем Воскре́сшему из ме́ртвых:/ я́ко Той есть Бог наш,// Избавле́й нас от беззако́ний на́ших.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Прииди́те лю́дие,/ воспои́м, и поклони́мся Христу́,/ сла́вяще Его́ из ме́ртвых Воскресе́ние:/ я́ко Той есть Бог наш,// от пре́лести вра́жия мир Избавле́й.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Весели́теся Небеса́,/ воструби́те основа́ния земли́,/ возопи́йте го́ры весе́лие:/ се бо Емману́ил грехи́ на́ша на Кресте́ пригвозди́,/ и живо́т дая́й, смерть умертви́,// Ада́ма Воскреси́вый, я́ко Человеколю́бец.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пло́тию во́лею Распе́ншагося нас ра́ди,/ Пострада́вша и Погребе́нна,/ и Воскре́сша из ме́ртвых,/ воспои́м глаго́люще:/ утверди́ правосла́вием Це́рковь Твою́, Христе́,/ и умири́ жизнь на́шу,// я́ко Благ и Человеколю́бец.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Живоприе́мному Твоему́ гро́бу/ предстоя́ще, недосто́йнии,/ славосло́вие прино́сим/ неизрече́нному Твоему́ благоутро́бию, Христе́ Бо́же наш:/ я́ко Крест и смерть прия́л еси́, Безгре́шне,/ да ми́рови да́руеши Воскресе́ние,// я́ко Человеколю́бец.

Стихиры прп. Марии Египетской (из Триоди), глас 6, подобен: «Всю отложи́вше ...»:

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Тебе́ у́бо возбраня́ше честны́х взира́ния,/ скверн пре́жде привлече́нное скверне́ние,/ твое́ же чу́вство, и твоя́ богому́драя соде́янных со́весть,/ к лу́чшим тебе́ обраще́ние соде́яша./ На ико́ну бо воззре́вши благослове́нныя Богоотрокови́цы,/ всех пока́явшися прегреше́ний свои́х всехва́льная пре́жних,// в дерзнове́нии честно́му Дре́ву поклони́лася еси́.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Ме́стом поклони́вшися ра́достно святы́м,/ доброде́тели напу́тное спаси́тельнейшее,/ отту́ду прия́ла еси́, и зело́ потекла́ еси́ до́брое ше́ствие,/ и струю́ преше́дши Иорда́нскую,/ в жили́ще Предте́чево усе́рдно всели́лася еси́,/ и страсте́й свире́пство жи́тельством омрачи́ла еси́,/ истончава́ющи в дерзнове́нии, приснопа́мятная ма́ти,// плотска́я сво́йства.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: В пусты́ню всели́вшися твои́х страсте́й/ о́бразы от души́ отъя́ла еси́,/ богови́днейшее изображе́ние в души́ написа́вши,/ доброде́телей ви́ды,/ и толи́ко просия́ла еси́,/ я́ко и вода́ми легко́ преходи́ти блаже́нная,/ и от земли́ взима́тися в твои́х к Бо́гу моле́ниих,/ и ны́не в дерзнове́нии всесла́вная Мари́е,/ Христу́ предстоя́щи,// моли́ся о душа́х на́ших.

Стихира прп. Марии Египетской (из Триоди), глас 4, подобен: «Всю отложи́вше ...»:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Очудотвори́, Христе́, Креста́ Твоего́ си́ла,/ я́ко и я́же пре́жде блудни́ца,/ по́стническим по́двигом подвиза́ся,/ отню́дуже и немощно́е отве́ргши,/ до́блественно сопротивоста́ на диа́вола./ Те́мже и по́честь побе́ды нося́щи,// мо́лится о душа́х на́ших.

Догматик, глас 1:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Всеми́рную сла́ву,/ от челове́к прозя́бшую,/ и Влады́ку ро́ждшую,/ небе́сную дверь,/ воспои́м Мари́ю Де́ву,/ безпло́тных песнь, и ве́рных удобре́ние./ Сия́ бо яви́ся не́бо, и храм Божества́:/ Сия́ прегражде́ние вражды́ разруши́вши,/ мир введе́, и Ца́рствие отве́рзе./ Сию́ у́бо иму́ще ве́ры утвержде́ние,/ побо́рника и́мамы из Нея́ ро́ждшагося Го́спода./ Дерза́йте у́бо, дерза́йте лю́дие Бо́жии:/ и́бо Той победи́т враги́,// я́ко Всеси́лен.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^{^[1]} , затем:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богоро́дичен воскре́сный из стихи́р стихо́вных по гла́су хра́мовой стихи́ры. ^[2]

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 1:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ от страсте́й свободи́хомся,/ и воскресе́нием Твои́м из истле́ния изба́вихомся,// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Да ра́дуется тварь, небеса́ да веселя́тся,/ рука́ми да воспле́щут язы́цы с весе́лием:/ Христо́с бо Спас наш, на Кресте́ пригвозди́ грехи́ на́ша:/ и смерть умертви́в, живо́т нам дарова́,/ па́дшаго Ада́ма всеро́днаго Воскреси́вый,// я́ко Человеколю́бец.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Царь сый небесе́ и земли́ непостижи́ме,/ во́лею распя́лся еси́ за человеколю́бие./ Его́же ад срет до́ле, огорчи́ся,/ и пра́ведных ду́ши прие́мша, возра́довашася:/ Ада́м же, ви́дев Тя, Зижди́теля в преиспо́дних, воскре́се./ О чудесе́! Ка́ко сме́рти вкуси́ всех жизнь;/ но я́коже восхоте́ мир просвети́ти зову́щий и глаго́лющий:// Воскресы́й из ме́ртвых, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Жены́ мироно́сицы, ми́ра нося́ща,/ со тща́нием и рыда́нием гро́ба Твоего́ достиго́ша,/ и не обре́тша Пречи́стаго Те́ла Твоего́,/ от А́нгела же уве́девша но́вое и пресла́вное чу́до,/ Апо́столом глаго́лаху:/ воскре́се Госпо́дь,// подая́ ми́рови ве́лию ми́лость.

Стихира прп. Марии Египетской (из Триоди), глас 2, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Душе́вная ловле́ния,/ и стра́сти плотски́я мече́м воздержа́ния посе́кла еси́:/ по́мысла прегреше́ния/ молча́нием обуче́ния подави́ла еси́,/ и струя́ми слез твои́х пусты́ню всю напои́ла еси́,/ и прозябла́ еси́ нам покая́ния плоды́./ Те́мже твою́ па́мять// преподо́бная пра́зднуем.

Богородичен воскресный, глас 2:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: О чудесе́ но́ваго всех дре́вних чуде́с!/ Кто бо позна́ ма́терь без му́жа ро́ждшую,/ и на руку́ нося́щую,/ всю тварь Содержа́щаго?/ Бо́жие есть изволе́ние, Ро́ждшееся./ Его́же я́ко Младе́нца, Пречи́стая,/ Твои́ма рука́ма носи́вшая,/ и Ма́терне дерзнове́ние к Нему́ иму́щая,/ не преста́й моля́щи о чту́щих Тя,// уще́дрити и спасти́ ду́ши на́ша.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия