Поделиться
У нас в гостях был клирик московского храма священомученика Антипы Пергамского на Колымажном дворе священник Сергий Шумских.
Мы говорили о преемственности в семье: почему раньше было важно, чтобы дети шли по стопам родителей, и как изменилась ситуация в современном мире.
Ведущие: Алла Митрофанова, Александр Ананьев
А. Ананьев:
— «Семейный час» на Радио ВЕРА — это возможность собраться за одним семейным столом в студии Радио ВЕРА, заварить семейный чай, кофе или просто налить воды, как делают некоторые, (это Алла Сергеевна) и поговорить о насущном. С вами, как всегда, ведущая программы «Семейный час» Алла Митрофанова...
А. Митрофанова:
— Ведущий Александр Ананьев, у которого неизменно кофе, хотя каждый раз умоляю, говорю: «Саш, ну, пожалуйста, может быть, не надо на ночь? Ну пожалуйста...» — но нет.
А. Ананьев:
— Но нет, потому что муж я или где? И со мной согласен наш сегодняшний гость, потому что он тоже считает, что слово мужа в доме, даже если оно противоречит всем нормам здоровья и здравого смысла, но слово мужа — закон, клирик храма Антипы Пергамского на Колымажном дворе, священник как минимум в третьем поколении, священник Сергий Шумских. Добрый вечер, отец Сергий, здравствуйте.
о. Сергий:
— Добрый вечер.
А. Ананьев:
— Действительно ли слово мужа закон всегда, даже если муж ахинею полную несет?
о. Сергий:
— Ну по «Домострою» — да.
А. Ананьев:
— Да! Я, кстати, не раз говорил о том, что «Домострой», хоть его и приводят в пример того, как современному человеку жить не стоит, я все-таки считаю, что так утверждают люди, которые не читали «Домострой», вот серьезно, а я тут, мне повезло, я его прочитал относительно недавно, причем в аудиоверсию перевел эту книгу и читал его вслух — я в таком восторге остался! Конечно же, там какие-то моменты они просто потеряли свою актуальность, там, например, «способ приготовления и сохранение потрошков от барашков» или еще чего-то, какие-то кулинарные изыски, которые остались в прошлом просто потому, что реалии изменились. Или там в плане того, как правильно бить жену, чтобы не оставлять следов и чтобы не на людях и с любовью — да, это тоже изменилось, изменилось. Но в целом понимание роли мужика в семье, понимание роли мужа перед Богом и мужа перед домашними, как главы семьи — это настолько забытая штука, которую обязательно надо вернуть, хотя понятно, что в том виде, в котором она была, вернуть невозможно, но роль мужчины, забытая роль мужчины в семье, которую сейчас процента на 74 уже взвалила на себя хрупкая женщина, да, отец Сергий? Вот это мы потеряли.
А. Митрофанова:
— Позволите ли, о супруг, вставить свои пять копеек?
А. Ананьев:
— Благословляю, хотя я надеялся передать слово дорогому отцу Сергию.
А. Митрофанова:
— Та-дам! Я тоже читала «Домострой». (смеется) Очень важно здесь поправку на ветер сделать, впрочем, как каждый раз при упоминании этой книги в эфире, мы и стараемся напоминать: речь идёт всё-таки об определённом документе своей эпохи. И то, что ты говоришь, например, о том, как, условно говоря, бить жену, здесь очень важно пояснить: дело в том, что телесные наказания в XVI-XVII веке у нас, в нашей стране, как бы не пытались идеализировать вот это самое наше прошлое разного рода люди с разными целями, они это, как правило, делают, но телесные наказания были распространены — пороли! Пороли всех. Причём даже в начале XX века ещё эта практика в отношении детей, она была распространена. А в отношении жены в то время — да запросто! И мужчину никто не мог в этом ограничить или остановить, или в дальнейшем при изучении вопроса вменить ему это в вину и призвать к ответственности, ему это абсолютно сходило с рук. На этом фоне что делает «Домострой»? Протопоп Сильвестр — если мы его редакцию берём, всё-таки она самая известная, распространённая — настаивает на том, что уж если действительно жена как-то сильно провинилась и важно её вразумить, ты отведи её тихонько, так, чтобы никто этого не видел, чтобы для неё твоё вот это вот самое наказание от слова «наказ», то есть твой урок, чтобы он не стал для неё унижением, и чтобы в дальнейшем это не получило никакой огласки и повода для сплетен, чтобы о ней худо говорили домочадцы и соседи. И если уж действительно вот так вот вышло, что нужно как-то жену вразумить, ты её обязательно потом приголубь, приласкай, чтобы знала она, что ты в первую очередь её любишь, и то, что ты делаешь, ты делаешь из любви к ней. То есть понятно, что тогда всё-таки женщина гораздо меньше несла на себе ответственности действительно за происходящее в её доме, хотя всё равно несла, как хозяйка, но ключевые решения принимал муж, и женщина в этой ситуации, она, как неразумное дитё, могла как-то напортачить, и ответственность за её поступки брал на себя мужчина, и отсюда вот этот самый наказ. Второй важнейший момент, а может быть даже и первый: вся ответственность за всё происходящее в доме — на мужчине.
А. Ананьев:
— Это правда.
А. Митрофанова:
— И он отвечает вот буквально за каждый шаг своей жены, своих детей, своих родственников, своих домочадцев, то есть слуг там. В общем, хозяйка над ними — жена, она вот этим внутренним миром управляет, но если где-то что-то случится, ответственность берёт на себя мужчина, вот о чём на самом деле «Домострой» и к чему он призывает.
А. Ананьев:
— И ещё один, третий момент, который, опять же, может быть первым: то хозяйство крепко стоит на ногах, в котором муж крепко стоит на ногах перед Богом, а за ним перед Богом стоят все его домочадцы.
А. Митрофанова:
— Да-да-да, это тоже, кстати, ещё один первый момент.
А. Ананьев:
— Ещё один первый момент. Удивительно, что мы начали разговор с «Домостроя», я не планировал это, но как-то так получилось, что эта тема, она очень созвучна той, которую мы заявили в программе «Семейный час» сегодня: «Преемственность в семье. Преемственность поколений. Преемственность, при которой сын следует путём отца, отец следует путём деда и из поколения в поколение отцы и сыновья занимаются одним и тем же». Почему мы пригласили к этому разговору именно отца Сергия? Потому что и отец ваш, отец Сергий — священник. И дед ваш — священник. Два деда — священники. Вот желающие, а я думаю, что таковые появятся среди наших слушателей, узнать подробнее об истории семьи отца Сергия Шумских, я вас прямо сейчас направляю к программе «Путь к священству» на Радио ВЕРА, которая вышла, её можно послушать на сайте radiovera.ru, но буквально в двух словах о преемственности в вашей семье, как она реализуется? И будет ли ваш сын священником?
о. Сергий:
— Если начать с конца, с последнего вопроса: будет ли мой сын священником, я не знаю. Конечно, я бы хотел, чтобы он был священником, но это должно быть его решением, и никак оно не будет мной продвигаться, как-то манипулироваться, и как бы то ни было этому способствовать.
А. Ананьев:
— Позвольте спросить, а почему бы вам не встать в полный рост и сказать: «Сын, ты будешь священником, я твой отец, и я тебе об этом... Я даже не прошу, я ставлю тебя перед фактом, сын»
о. Сергий:
— Всё-таки я считаю, что священство — это такое призвание, когда человек действительно должен жить и должен этого хотеть. К сожалению, когда вот так вот принуждают или даже благословляют порой, и у нас даже в семинарии было много, кто откалывался от семинарской семьи, кто не выдерживал накала, потому что не хватало этого стержня, стержня желания, именно вот той веры, которая движет тобой в таком вот священническом делании, поэтому я считаю, в этом отношении ни в коем случае нельзя настаивать, это первый момент. Второй момент — то, что ты будешь причиной всех невзгод, вот когда родители заставляют куда-то пойти, и потом: кто крайний? Папа. Папа меня заставил, папа настоял на своём, папа сделал так.
А. Ананьев:
— Слушайте, а в любом случае папа будет крайний. Я вырос негодяем — папа виноват. Я не умею зарабатывать деньги — папа виноват. Я вырос психом — папа виноват. В любом случае, как это, кто ж говорил: «неважно сколько сил и души вы вкладываете в воспитание ребёнка, в 35 ему будет о чём рассказать про вас своему психотерапевту».
А. Митрофанова:
— Не факт, не факт. Я знаю людей, психологически абсолютно взвешенных, здоровых, выросших в полных семьях. Ну, кстати, знаю один случай, когда... Ну, не суть. Короче, есть люди, которые к психотерапевту не ходят не потому, что они себя не считают больными, а потому что они выросли и сформировались настолько вот в наполненной любовью среде, и при этом с них строго спрашивали, но при этом они знали, что их любят, что у них просто нет вот этих вот историй.
А. Ананьев:
— Не показатель. Я знаю человека, который в свои 45 к стоматологу не ходит, но это же не значит, что у него здоровые зубы, это значит, что он просто не ходит к стоматологу. Отец Сергей, с сыном понятно. В какой момент вы поняли, что вы пойдёте по стопам своего папы?
о. Сергий:
— Ну, это желание было изначально, как я говорил уже в программе «В путь к священству», в школе велось такое анкетирование, портфолио было, где мы каждый год писали, в том числе, кем я хочу быть. И там вот как-то с первого класса у меня желание было стать священником. Где-то там ещё проскальзывало «учителем физкультуры» через чёрточку.
А. Ананьев:
— Одно другому, кстати, не помеха, по-моему.
о. Сергий:
— Да, поэтому вот я сейчас немножко на приходе спортом там занимаюсь с молодёжью.
А. Ананьев:
— Класс!
о. Сергий:
— И это желание, оно было изначально, я к нему не приходил как-то, у меня не было какого-то переключателя, то, что вот я думал так, потом так, или какого-то скачка, это как-то было вот как само собой разумеющееся, вытекающее. Конечно, этому причина — ревностное такое служение отца, дедушки, всех тех дядей, которые меня окружают, которые тоже в священном сане. Возможно, также повлияли братья двоюродные, которые, там уже их человек семь-восемь на тот момент обучалось в семинарии, и выбора не было никогда, куда пойти, я изначально знал, что я пойду в семинарию, а там уже как Господь сподобит, поступлю-не поступлю, буду-не буду священником, но желание такое было изначально.
А. Ананьев:
— Продолжим размышлять: какова роль в этом вашем решении вашего отца?
о. Сергий:
— Она первостепенная, как мне кажется, потому что дети — это копии своих родителей. Дети, они впитывают все то, что им дают родители, они копируют поведение, копируют даже невольно речь, реакцию и так далее, и тому подобное. И когда ты видишь, как папа действительно, с полной самоотдачей, с полной жертвенной любовью тратит все свои силы на то, чтобы приход был очень дружным, приход был очень, ну, большим отчасти, приход был любвеобильным, и когда папа, отдавая эту любовь, получает это все взамен, радость в его таких пылающих глазах, она непередаваема, и эта радость от того, что он делает, мне кажется, она заряжала, подпитывала...
А. Ананьев:
— Промежуточный итог: то есть вы, получается, не столько хотели быть священником, сколько хотели просто быть как папа?
о. Сергий:
— Ну, думаю, что нет. Но я понимал, что именно в священстве как-то вот ты можешь помогать людям, ты можешь приближаться к Богу, ты можешь служить Богу и людям, ты можешь совмещать два этих аспекта и..., ну, не знаю, на самом деле, это какой-то вопрос, над которым я так вот и не задумывался.
А. Ананьев:
— Ооооо! Вы попали в нужное место, отец Сергий! Тут люди неожиданно начинают задумываться о самых неожиданных вещах. (смеются)
А. Ананьев:
— «Семейный час» на Радио ВЕРА, сегодня у нас в гостях невероятно интересный собеседник, священник в третьем поколении, клирик храма Антипы Пергамского на Колымажном дворе, священник Сергий Шумских. Я Александр Ананьев, с вами Алла Митрофанова, говорим сегодня о преемственности в семье. И прежде чем я озвучу свое мнение по этому поводу, я хочу предоставить слово любимой жене.
А. Митрофанова:
— Я просто уточнить хотела: отец Сергий, правильно ли понимаю, что если дети, скажем, медиков дома играют в больницу, дети учителей дома играют в школу, дети священников...
о. Сергий:
— Дома играют в священников.
А. Митрофанова:
— Да?
о. Сергий:
— Залазят в шкаф, берут простыню, на себя надевают, берут лампадку — это «кадило», «царские ворота» открывают, там сестры что-то читают...
А. Митрофанова:
— Класс! Ну, кстати, мне вот такие истории рассказывали, да, я просто думала: ну, мало ли, может быть, это как-то... А вообще да, почему нет? В этом смысле как раз восприятие взрослого мира через мир папы, через мир мамы, допустим, если папа священник, то да, для детей это вполне естественно. Кто-то ходит к папе на работу, кто-то ходит к папе на службу и там растёт и формируется в этой среде. И не надо думать, что все дети сразу становятся такими прям благоговейными, как это сказать, суровыми, сосредоточенными на внутренней молитвенной жизни. Наверное, дети и есть дети.
о. Сергий:
— Конечно.
А. Митрофанова:
— И это хорошо.
о. Сергий:
— На самом деле, вот, Александр, я немножко сейчас задумался над тем вопросом, который вы задали, у меня как-то вот, я понимаю, что не было такого периода, не было осмысления того, что я — вот, а что такое священство? Вот именно в школьный период, когда я этого жаждал, когда я этого хотел, и когда тебя окружают, ну все, у меня двое дедушек — священники, там девять, наверное, дядей — священники, там уже братья...
А. Ананьев:
— Слушайте, получается, у вас не было выбора?
о. Сергий:
— Ну, не то, что выбора не было, я не задумывался: а могу ли я пойти куда-то в другое? Ну, как-то мне всё это нравилось, всё было настолько близко и настолько реально, что я не задумывался о чём-то другом.
А. Ананьев:
— Ну да: небо сверху, земля снизу, вода мокрая, мужчины вырастают и становятся священниками.
о. Сергий:
— Примерно так.
А. Ананьев:
— Ну, абсолютно естественный и единственно возможный ход развития событий. Шутки шутками, друзья, но, собственно, тема нашей сегодняшней программы для меня важна. Мне очень хочется понять: а действительно, вот эта вот преемственность, она актуальна сегодня или нет? Раньше она была актуальна, раньше она была залогом выживания семьи. Ну, представьте себе, XVIII, XVII, XVI века, всё то, что заложило в нас вот этот вот генетический код, генетическую память. В семье крестьянина рождается сын. Сын рождается для того, чтобы стать помощником отцу, и он из года в год занимается тем же, чем отец. А потом, когда приходит время, он занимает место своего отца и у него нет выбора: а кем мне стать? Менеджером в ресторане быстрого питания, или, может быть, айтишником? Или, может быть, пойти в художники? Или в керамисты? У него нет такой альтернативы — он должен стать отцом. И все сыновья становились отцом.
о. Сергий:
— Ну, «должен», может быть, это слово, не то что «должен», но...
А. Ананьев:
— Должен, должен, именно должен, ну просто другого варианта нет. Понимаете, это не вопрос реализации или поиска самого себя, или как стать счастливым — нет. Это вопрос выживания семьи — чем больше семья, тем больше шансов у нее выжить. Чем больше сыновей, тем больше помощников у отца, тем больше хозяйства, вот и все, все очень просто. Но то время ушло, сейчас мы живем совсем другой жизнью и преемственность, как таковая, уже не является залогом выживания семьи, а стало быть, она больше не нужна, ну, как, например, не нужно бить жену, ну, мягко говоря, не нужно, не стоит, это себе дороже. Она может ответить.
о. Сергий:
— Не нужно.
А. Митрофанова:
— Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах. Потому что жена развернется, хлопнет дверью, это будет последнее, когда вы увидите вашу жену.
А. Ананьев:
— Жена да ответит своему мужу и мало не покажется, да. Получается, что мы сейчас говорим об абсолютной архаике, об атавизме, ну, то есть, этого нету. Или же с этой потерей преемственности, мы, как это часто бывает, теряем что-то очень важное, теряем какую-то, знаете, такую основу, на что нанизываются какие-то важные вещи из поколения в поколение, и мы теряем связь с домом, с землей, с семьей, с родителями. Мы вырастаем какими-то, знаете, такими очень осведомленными, очень современными, знающими массу иностранных слов, пьющими тыквенные латте, но забывшие о чем-то очень важном. И, по большому счету, тема нашей сегодняшней программы призвана дать ответ на этот вопрос: так это или нет? И стоит ли хотя бы пытаться, если не делать, то думать в эту сторону, чтобы вернуть вот это ушедшее явление?
о. Сергий:
— Смотрел как-то я передачу, которую вы, Александр, вели, там было три батюшки: отец Павел Островский, отец Алексей Сатомский и отец Иоанн Тераудс, и там как раз отец Павел, кажется, с отцом Александром, вот они затрагивали вот эту тему. Один батюшка считал, что вот должно быть потомственное священство, а другой приводил доводы против, потому что говорил, что это могло спуститься до какой-то привычки, то, что вот, там, научился кадилом махать, и всё, нет глубинного осознания того, что ты делаешь. Я считаю то, что действительно, преемственность — это очень важно, потому что опыт, который в жизни накапливается, и ты, проходя какие-то там преграды, барьеры, ломая стены, ты этим можешь поделиться бесплатно, поделиться со своим сыном, и он что-то впитывает уже, как есть такое выражение: «от сосца матери», когда это с детства есть, когда с детства есть уважение, есть почитание, есть богобоязненность, есть какие-то вот такие основополагающие принципы, принципы именно православного верующего человека, которые закладываются, и это является очень хорошим стержнем, очень хорошей опорой для последующей жизни. Но действительно, из всех правил есть исключения, и действительно, иногда, к сожалению, может так случиться, что теряется вот эта вот богобоязненность, и это входит в какую-то привычку. Есть даже такой термин...
А. Ананьев:
— «Рутина»?
о. Сергий:
— Не «рутина», а как-то вот...
А. Ананьев:
— Ну ладно, с терминологией разберёмся, если вспомните, обязательно поделитесь. На самом деле история... Я сейчас нарисую ещё одну грань этой картины. Алечка, ты знаешь этих замечательных людей: Юрий Григорян и Юрий Григорян, пользуюсь случаем, я передаю привет обоим. Юрий Юрьевич Григорян — молодой московский художник, фантастически талантливый, фантастически успешный, очень востребованный, его картины в частных коллекциях по всему миру, выставки проходят по всему миру, я очень люблю его работы. И он бы не был таким состоявшимся, глубоким, мощным художником, если бы не его отец, художник Юрий Григорян. Вы знаете, я редко встречаю людей, которые бы настолько сильно любили своего отца. Ярко! Каждым словом. То есть у него просто глаза начинают гореть, когда он начинает говорить о своём отце, в нём столько гордости, когда он выкладывает картины своего отца там в социальные сети, в нём столько счастья, когда он присутствует на открытии выставки картин своего отца. Они очень похожи, они прямо один в один. И вот когда я смотрю на них, я понимаю, что преемственность — это, знаете, это какое-то Божье чудо такое, потому что если один плюс один равно два, в обычных случаях, то один — профессия сына, плюс один — профессия отца такая же, равняется одиннадцать, как минимум, потому что там совершенно другая арифметика, не Эвклидова, а какая-то вообще неведомая. Там какая-то Божья арифметика получается.
А. Митрофанова:
-Там важный такой, мне кажется, момент оговорить: очень узнаваемы работы и того, и другого, у каждого из них свой ярко выраженный стиль, то есть не перепутаешь, где работа Григоряна-отца, где работа Григоряна-сына, это очевидно по почерку, мироощущению, то есть два абсолютно самостоятельных, но бесконечно связанных между собой и родных человека, и художника. Вот какой-то такой феномен, это действительно, очень интересно. И тут можно изучать, но мне кажется, что это какие-то такие уникальные истории.
А. Ананьев:
— Каждая семья уникальна, но каждая семья живет по одним и тем же законам.
А. Митрофанова:
— Нет, ну нет, ну что ты...
о. Сергий:
— Мне кажется, вот про преемственность тут больше в современном мире то, что как человек горит этим, как он этим живет. Вот даже вы говорите про художников, то, что действительно он, наверное, вот как, знаете, чем-то вот заразительный, такое вот есть слово, человек заражается чем-то, какой-то идеей...
А. Ананьев:
— Но ведь это и ваша история, получается?
о. Сергий:
— Да, конечно. И когда ты видишь вот этот огонь, ты хочешь, ты, не знаю, загораешься им, вот какой-то там...
А. Ананьев:
— Другого варианта нет. Ты хочешь... Даже ты не хочешь, ты понимаешь, что ты будешь также.
о. Сергий:
— Но ты стремишься к тому, чтобы хоть как-то приблизиться к тому идеалу, который у тебя как бы вот возникает, но чтобы этот идеал возник, ты должен, как мне кажется, гореть, искренне гореть, потому что дети, они же видят, когда родители где-то там обманули, где-то недоговорили, где-то ещё что-то. И важно в любой профессии, в принципе, гореть. Когда ты горишь этим вот делом, этим служением, то это, мне кажется, не скрыть.
А. Ананьев:
— Мы подобрались к середине нашего разговора. В качестве интригующей затравки и промежуточного итога позволю себе довольно провокационный вывод: если ваш сын не идёт по вашим стопам, значит, вы не состоялись в своей профессии.
А. Митрофанова:
— Да ладно!..
А. Ананьев:
— Класс! Об этом мы поговорим через минуту полезной информация на Радио ВЕРА, не переключайтесь!
А. Ананьев:
— «Семейный час» на Радио ВЕРА, священник Сергий Шумских, клирик храма Антипы Пергамского на Колымажном дворе, священник в третьем поколении, и папа, и дед отца Сергия тоже священники замечательные и, собственно, поэтому именно с ним мы решили поговорить о преемственности в семье. С вами Александр Ананьев, известный провокатор, и возмущённая этим фактом его жена Алла Митрофанова.
А. Митрофанова:
— Провокатор, ну правда. Смотрите, мне кажется, что если бы Господь так задумал, что сын обязательно идёт по стопам отца, то в этом была бы та заданность для всех нас, которая нарушала бы ту самую свободную волю, данную, опять же, каждому из нас, опять же, Господом Богом. Поэтому мне кажется, что жизнь — это такое бесконечное творчество, и поиск себя — это тоже творчество, и это процесс, в котором участвуют двое — человек и Господь Бог, и Господь благословляет нас на этот поиск себя. И это прекрасно, как в случае с отцом Сергием, когда совпадает рвение вот этой молодой души и тот опыт отцовский, и опыт дедушек, и опыт дядей, и опыт братьев, братьев двоюродных, как я понимаю, который вы видите вокруг себя, и вам это всё бесконечно нравится. А бывает так, что человек себя в этом не находит, он понимает, что это, может быть, высочайшее служение, к которому может быть призван мужчина — священническое служение, и с почтением, уважением относится, он церковный человек, но это не его. И так бывает, и это нормально.
А. Ананьев:
— Я не знаю, о какой свободе ты говоришь в данном случае. Если у жирафа рождается сын, он жираф. Он не просыпается утром, там, накануне своего 18-летия, и начинает думать: интересно, кто я всё-таки, бегемот или ёжик? Давайте попробуем и то, и другое. Нет, он жираф.
о. Сергий:
— Но священниками не рождаются.
А. Митрофанова:
— Вот именно. Человек рождается человеком, не мышонок, не лягушка, и там, неведома зверушка, а человек.
А. Ананьев:
— У человека есть призвание, призвание, данное ему Богом, равно как у его отца, и если отец реализовал это призвание, если он пошёл по тому пути, который Господь дал ему вот этим талантом...
А. Митрофанова:
— Господь не занимается клонированием людей, в том-то всё и дело.
А. Ананьев:
— Рассудите нас, отец Сергий, кто прав? Я! Я! Я! (смеются)
о. Сергий:
— Нет, правы, понятное дело, что оба. Как мне кажется, вот я-то священник, а жена у меня, например, медик, и вот чью сторону выберет сын? Вот что важно.
А. Митрофанова:
— Или что-то третье, может быть, он художником станет.
о. Сергий:
— Конечно, может быть, что-то третье, может быть, он увидит, как жена там вот лечит, и это же тоже служение людям, в первую очередь, и это никак не противопоставляется священству. И главное для родителей и для священников, в принципе, чтобы человек вырос хорошим православным верующим, а священник или не священник, это, конечно, не показатель, потому что, к сожалению, и священники тоже бывают разные.
А. Ананьев:
— У меня есть пример. Наверное, я пожалею, я сразу прошу прощения у своей мамы за то, что я выношу её историю как бы в публичное пространство, но у моей мамы замечательные родители. И папа, и мама у неё врачи, врачи от Бога. Врачи очень крутые. Папа — хирург, мама — акушер. А мама пошла в инженеры. Ну, конечно же, как человек ответственный, старательный, она хороший инженер, потом хороший бухгалтер была, вот сейчас она на пенсии, дай Бог ей здоровья, чтобы всё хорошо. Но! Я вижу, каким бы она была врачом. Она настолько классным врачом бы была, если бы пошла в мед, но по каким-то причинам она туда не пошла. И здесь бы вот как-то сверху так вот навязать нам простую мысль: ребят, преемственность — это очень здорово. Преемственность — это очень круто. Всем красоткам в красных платьях, которые говорят вам о том, что люди рождаются свободными и можно спокойно идти менеджером в ресторан быстрого питания — не верьте! Преемственность — наше всё. Будьте такими же, как ваши родители. А? Классный вывод, отец Сергий?
о. Сергий:
— Возможно. Да нет, ну вывод, понятное дело, что действительно, то есть вот как Алла говорит, что теряется свобода выбора, свобода воли человеческой, она нарушается. И поясню, что действительно, каждый человек, он воспитан по-разному, для него разные ориентиры в жизни, когда у человека, ну, действительно, он своим ориентиром, идеалом ставит отца, кто-то, может быть, поставит дядю, кто-то дедушку, кто-то там кого угодно, маму, тётю, соседа, и мне кажется, так нельзя говорить, что вот преемственность — это всегда только хорошо, потому что действительно, ну, теряется даже вот какая-то такая...
А. Митрофанова:
— Понимаешь, у меня мама инженер. Конечно, у меня, благодаря ей и тому, как она умела объяснять мне, в школе по геометрии была пятёрка, и по черчению у меня была пятёрка. Но..
А. Ананьев:
— Зная твою маму, я могу предположить, даже не предположить, а утверждать, что она бы была ещё более успешным журналистом и преподавателем. То, как она умеет объяснять, то, как она умеет учить, и то, как она может писать и размышлять, делает её потенциально очень успешной в этих профессиях. И то, что ты реализовалась вот именно в этой профессии...
А. Митрофанова:
— Ты понимаешь, она очень любит вот это инженерное ремесло. Понимаешь, она рядом с кульманом просто расцветает.
А. Ананьев:
— А кто это?
А. Митрофанова:
— Ку́льман — это такая доска с линейками профессиональная, сейчас ими уже не пользуются, но он ещё, кстати, долгое время у нас дома стоял, потому что она дома какие-то чертежи выполняла. Она просто настолько любит это дело! Сейчас это всё, естественно, уже как-то компьютеризировано, а вручную вот эти толщины линий, эти потрясающие циферки, буковки!.. Естественно, я не раз бывала у мамы на работе, но я никогда себя не видела в инженерном деле. И мудрость мамы, как и мудрость Господа Бога, а мама в этом стопроцентная наследница Господа Бога, проявляется как раз в том, что она меня отпустила в свободное плавание и в поиск себя. И ей нравится то, чем мы с тобой занимаемся, она с удовольствием слушает наши программы, смотрит наши подкасты...
А. Ананьев:
— Если бы ты была инженером, мама с удовольствием бы смотрела твои чертежи, это же твоя мама, она тебя любит и принимает такой, какая ты есть. Не спорь, с мужем я прав. Отец Сергий, что Священное Писание говорит на тему преемственности, ведь наверняка есть что-то на страницах Библии, от чего можно отталкиваться в этих вопросах? Не подготовился я должным образом, у меня нет каких-то фактов, подтверждающих мое предположение, но предположение есть: Священное Писание и вообще Господь — за то, чтобы сын следовал за своим отцом.
А. Митрофанова:
— Поэтому сказано: «Оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей».
о. Сергий:
— Понятное дело, что в книгах Ветхого Завета мы знаем, что было отдельное колено Левита, из которого происходили священники, вот всё там было по букве закона, ни шаг вправо, ни шаг влево. И тоже мы даже в Ветхом Завете знаем, какие там были дети священников, как их Господь наказывал. В Новом Завете я не припомню, чтобы как-то вот эта тема преемственности затрагивалась, даже на примере апостолов или даже самого Спасителя, почему Он там не стал плотником или еще кем-то? Может быть, так, конечно, нельзя размышлять, хотя Он...
А. Митрофанова:
— Мы можем допустить, что у Спасителя была вполне земная специальность, если Он, к примеру, Иосифу Обручнику помогал, Он, скорее всего, плотницкое дело, конечно, знал, но Он гораздо больше, чем... То есть не то что гораздо больше, просто как Христа можно уместить в рамки какой-то профессии?
А. Ананьев:
— Нет, Христа — нет.
А. Митрофанова:
— Ну вот тебе и пример.
о. Сергий:
— Просто иногда вот человек, он может намного больше пользы принести, вот возьми вас, например, сколько вы делаете всего замечательного для православных людей, столько, может быть...
А. Митрофанова:
— Это спорный момент.
о. Сергий:
— Вот, поэтому тут то, что священник-не священник, ну и вообще преемственность, если, например, у тебя там родители — воры какие-то или еще что-то, и что, ты должен брать эту профессию? Хотя это не профессия, а преступление, ну, любую профессию взять — ну, не лежит у человека к этому ремеслу... Но мне кажется, не должно быть, что вот только так и никак иначе. И человек должен этим загореться. Просто действительно нарушается свобода воли, свобода выбора. И, как я тоже говорил уже, то, что находится виноватый: «а вот вы меня принудили вот в эту обстановку, а вот я должен...» А важно, чтобы человек, вот говорят: очень хорошо, когда работа человека совпадает с его желанием, он на работу ходит не как на каторгу, а на хорошее времяпровождение, ему это приносит положительные эмоции, много хорошего.
А. Ананьев:
— Хорошо. Я усложню картину и еще больше, так сказать, загоню вас на свою сторону. Давайте нарисуем вот что: перед нами два молодых офицера, лет 29. Молодые, классные, достойные парни. Один из них просто офицер, а второй сын офицера, достойнейшего там мужика, да? Кто из них будет более... Я знаю, что это коряво звучит, но вы поймете, что я имею в виду: кто из них будет более достойным выбранного пути своей профессии? Кому из них будет более естественно и органично?
о. Сергий:
— А это уже другой вопрос, потому что вот человек, вот вы привели, например, я там генерал какой-то, и я хочу, чтобы мой сын тоже дослужился там до генерала, и я могу его по связям протолкнуть — он может этого не желать, он может этого не хотеть, просто вот папа сказал, и он идет, и он этим не горит. А другой солдат, который служил от рядовых, и он горит этим, ему это интересно, он действительно этим живет.
А. Ананьев:
— Ну нет, достойный офицер не будет протаскивать своего сына задними дверями там через какие-то эти... Нет, он не будет этим заниматься, я это точно знаю. Но почему, вот почему я нарисовал эту картину? По одной очень простой причине, отец Сергий: сын офицера, для него будет важно не только соблюдать устав, служить Родине, это понятно, но есть еще очень важный момент: он не сможет предать отца, он должен быть достойным своего отца, вот что важно, его отец — офицер. И вот это понимание, что он настолько предан своему отцу и не сможет его подвести, будет делать его гораздо более, скажем так, стойким.
А. Митрофанова:
— Ой, мне кажется, что это, знаешь как, здесь ключевое не то, что отец офицер, а то, что отец. Потому что тот, второй парень, у которого отец может быть врач, или отец может быть у него художник, или отец у него может быть учитель, или отец у него может быть инженер, или шахтер, да кто угодно, неважно — отец, который в меня верит, и я не хочу его подвести. Он точно так же, понимаешь? То есть, ну, мне кажется, здесь абсолютно без разницы.
А. Ананьев:
— Отец Сергий, рассудите, кто из нас прав? Я, я, я?
о. Сергий:
— Да нет, я, конечно, больше склоняюсь...
А. Ананьев:
-... к размышлению Алечки.
о. Сергий:
— Да, потому что, к сожалению, даже вот этот военнослужащий, он будет кичиться тем: «а я вот», у меня же тоже всегда...
А. Ананьев:
— Да ладно, он хороший парень, он не будет этим заниматься.
о. Сергий:
— «... ты там поповский, ты там должен так, да ты должен...»
А. Ананьев:
— Вы разве кичитесь тем, что у вас отец священник?
о. Сергий:
— Нет, я не кичился, но, наоборот, но меня, например, в школе, еще где-то: «вот, ты поповский, ты должен, вот ты поповский, ты должен». И у меня априори могло сложиться впечатление то, что: да никому я ничего не должен как бы, и вы достали уже вот этим упрекать меня, что я поповский, я — человек, а кто там у меня родители... И то же самое, мне кажется, в любой сфере: вот ты учитель, и ты будешь учителем, ты учитель, и ты ничего большего не добьешься, и ты вот идешь, и это ставит все равно определенные рамки. А вот в клетке как животное себя ведет? Оно ведет себя очень неправильно, не так, как в свободной природе.
А. Митрофанова:
— Слушайте, а вас не злило, не озлобляло то, что вас дразнят в школе, что вы поповский сын?
о. Сергий:
— Нет, я учился в православной гимназии, где папа был духовником в гимназии.
А. Митрофанова:
— А где вас дразнили тогда? Где-то в других кругах, да?
о. Сергий:
— И в армии там, в армии там они, конечно, как только не называли: «святой», «патриарх», всё, что они знали о православии, какие-то у них слова, но потом я уже учился в семинарии, и преподаватели даже: «Ты же священнический сын, как ты можешь там вот списать домашнее задание, ты же священнический сын?» И они вот считают, что священнический сын — это всё, это ты уже святой априори, ты уже ничего не можешь, ни покуролесить, ни поругаться, ни побегать, ни пошалить, вот всегда: «Ты же священнический сын, у тебя же папа — отец Сергий!..»
А. Ананьев:
— Я понимаю, о чём вы говорите, тоже часто, знаете, с этим сталкиваюсь: «Как ты, Саша, можешь говорить такие слова, у тебя же жена Алла Митрофанова, как ты можешь себе это позволять?» Да-да-да, ставят мне в пример, даже в укор.
А. Митрофанова:
— Это троллинг, если что, это у нас профессиональное.
А. Ананьев:
— Ну, процентов на десять.
о. Сергий:
— Просто если сравнивать военную какую-то специфику, например, офицер, ему престижно, его как бы гордость берёт, если сын пойдёт, и он будет всячески этому способствовать, грубо говоря, абьюзить там, или как это сейчас, не назови: «а вот здесь, а вот так, а вот здесь хорошо, а вот здесь вот», показывать плюсы. А мне кажется, мудрость заключается в том, чтобы, наоборот, показывать минусы, чтобы не то что отбить желание, а вот укрепить, чтобы это было действительно твоё желание: «да, там есть сложности, да, там есть то, да, там есть сё». А когда тебя привели вот так за ручку, подвели-подвели-подвели к этому, и всё равно произойдёт момент, когда ты останешься один, когда не будет папа рядом, когда там тебя на приход поставят куда-то, и ты такой: а что дальше делать? А меня уже ко всему подвели, а вот в том-то и дело, что, мне кажется, изначально должно быть какое-то вот горение, ты должен гореть, ты должен стремиться к этому, ты должен пробиваться там, ты должен узнавать. Легче, конечно, когда у тебя всё это из детства, ты всё знаешь, хотя бы внешнюю сторону, вот всё знаешь, всё отчасти понимаешь, но всё-таки выбор остаётся за каждым человеком, например, я не скажу, что я буду, например, старшего или второго сына любить больше, если он будет священником, или меньше, если он не будет священником, я родитель, я желаю блага, я желаю добра, всё, что я могу дать, я дам, а выбор останется за ним.
А. Ананьев:
— Я сейчас задам вам вопрос, на который вам будет очень непросто тогда ответить, отец Сергий....
А. Ананьев:
— «Семейный час» на Радио ВЕРА, Алла Митрофанова, Александр Ананиев и клирик храма Антипы Пергамского на Колымажном дворе, священник Сергий Шумских, говорим сегодня о преемственности поколений. Отец Сергий, преемственность, разве это не значит сохранить и приумножить достигнутое?
о. Сергий:
— Значит.
А. Ананьев:
— А разве человек не хочет сохранить и приумножить достигнутое?
о. Сергий:
— Ну, он может приумножить, например, любовь, добро, радость, не становясь и не выбирая ту же самую профессию, что и родители. К примеру, тебя воспитывали в любви, в почитании, в уважении, и ты можешь всё это нести, но не становясь священником. Будь там богословом, хирургом, кем угодно.
А. Ананьев:
— Не знаю, это зависит, конечно, от профессии, вот священник — это достойнейшее призвание, офицер — это достойнейшее призвание, а к журналистике немало вопросов. Но если бы я был, например, изготовителем скрипок, каким-нибудь таким Страдивари, у которого было бы такое ремесло, возведённое в степень искусства, и какие-то такие тайны, какое-то там ноу-хау, которое известно только тебе, мне безусловно хотелось бы... К сожалению, я не изготавливаю скрипки, барабаны, но мне хотелось бы передать вот это вот ремесло своему сыну, и поверьте мне, я бы сделал всё, чтобы это ему передать. И это было бы нормально — сохранить и приумножить, чтобы мой сын стал таким же, как я, а впоследствии лучше, чем я — разве это не достойное задание по жизни? А если я ему не передам, это просто пропадёт.
А. Митрофанова:
— Есть сейчас, опять же, такие единичные случаи, мастера, которые изготавливают потрясающие инструменты. Но мир наполнен в массе своей инструментами фабричного массового производства.
А. Ананьев:
— То есть опять во всём виноваты китайцы?
о. Сергий:
— Америка.
А. Митрофанова:
— Нет, ну что вы, хватит уже на кого-то... Вот у нас есть, у русских такая вот особенность — на кого-нибудь стрелки перевести и сказать, кто виноват в наших бедах, в зависимости от того, в каком веке мы живём, у нас то одна нация, то другая нация в чём-нибудь обязательно будет виновата. Давайте смотреть в себя самих и отвечать за тот пятачок земли, на который нас Господь Бог поставил. Простите, я слезла с табуретки, давайте продолжим разговор. Значит, понимаешь, Саш, это естественный ход истории и развития, на который мы не можем повлиять, мы не можем его остановить, каким-то образом трансформировать, мы можем, конечно, уйти в леса, там жить какой-то своей общиной и сами производить все те орудия труда и музыкальные инструменты, которые нам будут необходимы долгими зимними вечерами, чтобы мы друг другу музыку исполняли, но это, опять же, не для всех история. Ну, давайте реалистами будем, мир изменился, и не надо к нему применять те лекала, которые были естественны ещё, я не знаю, в эпоху Возрождения или даже в начале Нового времени, мы в других обстоятельствах. Зачем сову на глобус натягивать? Да, сейчас многие из этих специальностей стали неактуальны, а мы, по большей части, имеем возможность пробовать себя в разных сферах и себя искать, и это одна из тех, на мой взгляд, привилегий, которые современный мир даёт. Он очень много у нас отбирает, очень много сил отбирает.
А. Ананьев:
— Я рад, что ты это сказала, Алла Сергеевна. А вот у меня вопрос к отцу Сергию, у которого, пусть не такой значительный, как у его отца, но тем не менее, пастырский опыт: по вашему наблюдению, отец Сергий, сколько прихожан замечательного храма в центре Москвы, храма Антипы Пергамского на Колымажном дворе, могут сказать о себе: «Я нашёл своё призвание. Я занимаюсь тем, для чего я создан. Я люблю свою профессию и ни в чём другом я себя не вижу». А? Вот он, вопрос. Вопрос вопросов!
о. Сергий:
— Я думаю, что процент будет мал, крайне мало.
А. Ананьев:
— О! И это, между прочим, Алечка, я скажу странную вещь, которая только что пришла мне в голову — это последствия твоих опаснейших высказываний о том, что каждый человек рождён свободным, каждый человек волен выбирать, быть ему менеджером по продажам в компании, производящей шины, или не быть. Если бы не было вот этой вот вашей вольности, вот этой вот болезненной, если бы каждый стремился заниматься тем делом, которым занимается его отец, не было бы вот того чудовищно низкого процента людей, которые занимаются своим делом. Да, отец Сергий?
А. Митрофанова:
— Ну, ты понимаешь, да, сейчас чьи ты слова повторяешь?
А. Ананьев:
— Чьи?
о. Сергий:
— Я сейчас попытаюсь немножко Аллу оправдать. Смотрите, если бы человек ничего не искал, мы бы там были бы, в этом Средневековье, всё же появлялось постепенно...
А. Ананьев:
— А там было неплохо, кстати.
о. Сергий:
— Например, когда-то появился музыкальный инструмент, когда-то появился там первый композитор, когда-то там появилось пение, играние, и всё это происходило через искание, и человек этим жил, и действительно, новое и новое открывается. Но нельзя заставить... Ну, действительно, у человека какое-то призвание есть, и вот задача родителей — разглядеть в человеке, к чему у него лежит сердце и пытаться этому всячески помогать. А мне кажется, неправильность заключается в том, что вот «я решил, я считаю, что для тебя это добро», а для него, может быть, Господь совершенно другой путь уготовил.
А. Ананьев:
— Хорошо. Позвольте спросить вас о личном: ваш папа когда-нибудь пытался так осознанно пытаться рассмотреть, к чему лежит ваше сердце, и предлагать вам разные пути? Было такое?
о. Сергий:
— Нет.
А. Ананьев:
— О чём я и говорю.
о. Сергий:
— Потому что я не искал другого пути, я его не спрашивал, и у меня как-то оно всё так сложилось.
А. Митрофанова:
— В случае отца Сергия и отца Сергия, отца Сергия-старшего, отца Сергия-младшего, видишь, вот так действительно, такие чудесные истории, они бывают, созвучие того, чем занимается отец, тому, к чему расположена душа ребёнка, то же самое бывает в семье медиков, в семье врачей, учителей и так далее.
А. Ананьев:
— Да, и это то, к чему мы должны стремиться.
А. Митрофанова:
— Ну, почему?!
А. Ананьев:
— Вот семья отца Сергия — это идеальный... Позвольте, простите мне вот эту превосходную степень, но это идеал семьи. Такими надо быть всем. И если мы возьмём на вооружение вот этот бесценнейший опыт, уверяю вас, среди прихожан храма Антипы Пергамского на Колымажном дворе 100 процентов прихожан будут счастливые и абсолютно нашедшие себя.
А. Митрофанова:
— Ты понимаешь, если бы всё было так просто, как ты говоришь, Господь бы действительно нам свободной воли не давал, а мы были бы запрограммированные на определённые действия фактом своего рождения в той или иной семье, дрессированные солдатики деревянные, которые не выбирали бы свой путь и не определяли бы сами свою жизнь, а жили бы по тому, что предначертано неким роком.
А. Ананьев:
— А мы и живём по тому, что предначертано.
А. Митрофанова:
— Нет...
А. Ананьев:
— Да! И я тебе сейчас докажу.
А. Митрофанова:
— Ну что это такое, ну?
А. Ананьев:
— Отец Сергий, вы можете себе представить такую православную семью, где мама православная, папа православный, они так склонились над ребёнком и говорят: «Сынок, ну что, выбирай, солнце: буддизм, ислам, пожалуйста, то-сё, ты свободный человек». Нету этой свободы!
о. Сергий:
— Нет, я не соглашусь. Родители им такого не говорят, но дети отходят от веры, выбирают какие-то там секты, не секты, религии, не религии, такое есть.
А. Ананьев:
— Если у родителей крепкая вера, у них нет такой свободы.
А. Митрофанова:
— Да ладно тебе. В Евангелии притча о блудном сыне...
А. Ананьев:
— Они вместе с родителями радостно идут в храм, они вместе с родителями радостно идут к причастию.
А. Митрофанова:
— Отец Сергий, это троллинг 80-го уровня.
о. Сергий:
— Смотрите, просто я ещё такой пример приведу, тоже в плане медицины, вот сегодня мы медиков вспоминали, вот такая ситуация: я медик, мой ребёнок медик, внук медик, и всё это идёт, и всё это превращается в какую-то рутину, и всё это, ну вот очередной там клиент, очередной пациент, и ты к нему относишься как... ну вот ты не горишь. А другое дело, когда, например, у меня умерла жена, и я, если бы знал какие-то там медицинские навыки, я бы её смог бы спасти, и я понимаю, что я хочу спасать жизнь, я буду гореть этим. Какой-то переломный момент, зачастую он у людей есть, вот как люди к вере приходят, какой-то существует переломный момент. И я считаю, что этот человек-медик, который вот один из поколения в поколение, а другой вот волей случая, как-то Господь так сподобил, что какая-то ситуация его сбила с ног, и он загорелся этим, и что у него намного будет и продуктивней, и любвеобильней, не знаю, как сказать, выхлоп будет в разы лучше, как мне кажется. То же самое и у солдата: одно дело, когда из поколения в поколение всё это передаётся, ты всё это знаешь, но практика всё равно, она совсем другая, и мотивация тоже разная у людей.
А. Митрофанова:
— Ты понимаешь, в нашей истории, Саш, ведь был этот период, крайне сложный, когда вот это понятие «священническое сословие», из поколения в поколение передававшиеся служение, и когда во второй половине XIX века вот этим парням из священнических семей дали возможность выбирать, очень многие из них не пошли по стопам своих родителей, они пошли в университеты, многие из них медиками, кстати, стали, но они не захотели стать священниками, потому что вот это из поколения в поколение передающееся, и что ты родился в семье священника, значит, ты уже априори им станешь, вот этот вот момент обречённости, он сработал, а не свободы выбора, понимаешь? Он сработал таким образом, что многие выбрали себе совершенно другое. Но сейчас, слава Богу, выбор есть, пожалуйста, есть счастливые ситуации, как у отца Сергия в семье, совпадения, вот когда ребёнок чувствует в себе призвание к тому же, чему служит, где служит его отец. А есть ситуации другие, и слава Богу, что есть эта свобода выбора. Ты же муж преподавательницы литературы, ты наизусть знаешь «Легенду о великом инквизиторе», ты же прекрасно понимаешь, чью логику ты сейчас совершенно нарочно воспроизводишь — того самого «инквизитора», который Богу предъявил претензию: зачем Ты людям дал свободу воли, они не справляются с этим, они не справляются, вот мы делаем из них дрессированных обезьянок, поэтому мы молодцы, а Ты, Христос, уходи из нашего мира, потому что Ты мешаешь нам жить. Ты пришёл и всё испортил, мы тут без Тебя отлично всё устроили.
А. Ананьев:
— Последний короткий вопрос, на который, наверное, отец Сергий, я попрошу вас ответить да или нет: как вы считаете, среди тех, кто следует по стопам своих родителей, больше счастливых состоявшихся людей или нет?
о. Сергий:
— Что касается священнического призвания, то я уверен, что — да. За другие профессии, сферы деятельности я не ручаюсь отвечать.
А. Ананьев:
— Ну вот как мы выяснили среди художников — да, среди медиков — да, среди военных — да. На этом, я считаю, наша дискуссия окончена.
А. Митрофанова:
— Это мы просмотрели один пример из художнической среды, один пример из медицинской среды...
А. Ананьев:
— А это значит, что программу «Семейный час» с темой о преемственности в семье мы обязательно продолжим. Спасибо вам, дорогой отец Сергий, и простите, если я позволил себе чего-то лишнего или бестактного во время нашего разговора.
о. Сергий:
— Вам большое спасибо, ничего такого я не заметил.
А. Ананьев:
— И это, опять же, говорит о вас, как о человеке весьма тактичном и деликатном. С вами была Алла Митрофанова...
А. Митрофанова:
— Александр Ананьев
А. Ананьев:
— И в завершение программы, знаете, как обычно пишут: «мнение героев программы может не совпадать с мнением редакции». Так вот, слова Александра Ананьева могут не совпадать с мнением Александра Ананьева. Всего доброго, до новых встреч.
А. Митрофанова:
— Я же говорю, что это тролль. (смеется)
Все выпуски программы Семейный час
7 февраля. «Смирение»
Поделиться
Фото: Mariana Mishina/Unsplash
Более всего нас смиряет сознание щедродательности Творца и Его непостижимой милости к кающимся грешникам. Когда мы, в награду за покаяние и исповедание грехов, получаем прощение от Господа Иисуса (посредством разрешительной молитвы священника), душа тотчас вкушает сладкий плод смирения. Сознание неоплатного долга пред Судией и Его всепрощающей любви к искренно кающимся должно как можно долее удерживать в сердце.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Молчание. Мария Чугреева
Поделиться
Какое значение в нашей жизни имеет слово? Оно может быть животворящее, обнадеживающее или обвиняющее, угнетающее, вводящее в отчаяние. Часто мы роняем слова, как фантик на дорогу. Вроде бы мелочь, а позади остается грязь, мусор. Не думаем о том, что за словами стоит, что произойдет в душе другого человека от наших оценок, рекомендаций, какие, возможно, судьбоносные последствия произойдут от необдуманных слов.
«Люби более молчать, чем говорить, от молчания ум сосредотачивается в себе, от многословия он впадает в рассеянность», — сказал Игнатий Брянчанинов.
«Более люби молчать, чем говорить, молчание собирает, а многословие расточает», — говорил Андроник Глинский.
Действительно, часто после принятия Христовых Тайн или посещения святого места впадаешь в празднословие, суетное обсуждение чего-то и уходит благодать... Как будто и не было ничего. Это не значит, что не нужно делиться духовными переживаниями, но какое-то время стоит побыть в состоянии «внутренней тишины», той самой сосредоточенности, о которой говорят святые, чтобы не расплескать полученную благодать.
Часто говорю себе о том, как важно промолчать. Не ответишь на оскорбление — не будет ссоры. Не передашь человеку негативный отзыв другого о нем — не испортишь ему настроение, не смутишь душу! Как важно хранить в тишине то, что доверяют тебе другие, как необходимо помолчать, не поддержать осуждение кого-то. Практикуясь в молчании, можно избежать многих серьезных ошибок, грехов. И стать ближе к Богу. Помоги мне в этом, Господи!
Автор: Мария Чугреева
Все выпуски программы Частное мнение
Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Божественная литургия. 8 февраля 2026г.
Поделиться
Утро 08.02.26
Неде́ля о блу́дном сы́не.
Собо́р новому́чеников и испове́дников Це́ркви Ру́сской. [1]
Глас 2.
Боже́ственная литурги́я святи́теля Иоа́нна Златоу́стого
Литургия оглашенных:
Диакон: Благослови́ влады́ко.
Иерей: Благослове́но Ца́рство Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Вели́кая ектения́:
Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.
О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся. О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.
О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.
О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.
О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.
О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Пе́рвый антифо́н, псало́м 102:
Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ благослове́н еси́ Го́споди./
Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́./ Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и не забыва́й всех воздая́ний Его́,/ очища́ющаго вся беззако́ния твоя́,/ исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́,/ избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой,/ венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами,/ исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́:/ обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́./ Творя́й ми́лостыни Госпо́дь,/ и судьбу́ всем оби́димым./ Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови,/ сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́:/ Щедр и Ми́лостив Госпо́дь,/ Долготерпели́в и Многоми́лостив./ Не до конца́ прогне́вается,/ ниже́ в век вражду́ет,/ не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам,/ ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам./ Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́,/ утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́./ Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад,/ уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша./ Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны,/ уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́./ Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше,/ помяну́, я́ко персть есмы́./ Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́,/ я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т,/ я́ко дух про́йде в нем,/ и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́./ Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́,/ и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́./ Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой,/ и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет./ Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́,/ си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́./ Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́,/ слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́./ Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́./
Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́.// Благослове́н еси́, Го́споди.
Ектения́ ма́лая:
Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Второ́й антифо́н, псало́м 145:
Хор: Хвали́, душе́ моя́, Го́спода./ Восхвалю́ Го́спода в животе́ мое́м,/ пою́ Бо́гу моему́, до́ндеже есмь./ Не наде́йтеся на кня́зи, на сы́ны челове́ческия,/ в ни́хже несть спасе́ния./ Изы́дет дух его́/ и возврати́тся в зе́млю свою́./ В той день поги́бнут вся помышле́ния его́./ Блаже́н, ему́же Бог Иа́ковль Помо́щник его́,/ упова́ние его́ на Го́спода Бо́га своего́,/ сотво́ршаго не́бо и зе́млю,/ мо́ре и вся, я́же в них,/ храня́щаго и́стину в век,/ творя́щаго суд оби́димым,/ даю́щаго пи́щу а́лчущим./ Госпо́дь реши́т окова́нныя./ Госпо́дь умудря́ет слепцы́./ Госпо́дь возво́дит низве́рженныя./ Госпо́дь лю́бит пра́ведники./ Госпо́дь храни́т прише́льцы,/ си́ра и вдову́ прии́мет/ и путь гре́шных погуби́т./ Воцари́тся Госпо́дь во век,// Бог твой, Сио́не, в род и род.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Единоро́дный Сы́не:
Единоро́дный Сы́не и Сло́ве Бо́жий, Безсме́ртен Сый/ и изво́ливый спасе́ния на́шего ра́ди/ воплоти́тися от Святы́я Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и,/ непрело́жно вочелове́чивыйся,/ распны́йся же, Христе́ Бо́же, сме́ртию смерть попра́вый,/ Еди́н Сый Святы́я Тро́ицы,// спрославля́емый Отцу́ и Свято́му Ду́ху, спаси́ нас.
Ектения́ ма́лая:
Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко благ и человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Тре́тий антифо́н, блаже́нны:
Хор: Во Ца́рствии Твое́м помяни́ нас, Го́споди, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
На 12: Блаже́ни ни́щии ду́хом, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Воскресные, глас 2:
Тропарь: Глас Ти прино́сим разбо́йничь, и мо́лимся:// помяни́ нас, Спа́се, во Ца́рствии Твое́м.
Блаже́ни пла́чущии, я́ко ти́и уте́шатся.
Тропарь: Крест Тебе́ прино́сим в проще́ние прегреше́ний:// его́же нас ра́ди прия́л еси́, Человеколю́бче.
На 10: Блаже́ни кро́тции, я́ко ти́и насле́дят зе́млю.
Тропарь: Покланя́емся Твоему́, Влады́ко, погребе́нию и воста́нию:// и́миже от тле́ния изба́вил еси́ мир, Человеколю́бче.
Блаже́ни а́лчущии и жа́ждущии пра́вды, я́ко ти́и насы́тятся.
Тропарь: Сме́ртию Твое́ю, Го́споди, поже́рта бысть смерть:// и Воскресе́нием Твои́м, Спа́се, мир спасл еси́.
На 8: Блаже́ни ми́лостивии, я́ко ти́и поми́ловани бу́дут.
Недели о блудном сыне, глас 1:
Тропарь: Весь вне быв себе́,/ умовре́дно прилепи́хся страсте́й обрета́телем:// но приими́ мя, Христе́, я́коже блу́днаго.
Блаже́ни чи́стии се́рдцем, я́ко ти́и Бо́га у́зрят.
Тропарь: Блу́днаго гла́су поревнова́в, вопию́:/ согреши́х, О́тче, я́коже о́наго у́бо,// и мене́ обыми́ ны́не, и не отри́ни мене́.
На 6 Блаже́ни миротво́рцы, я́ко ти́и сы́нове Бо́жии нареку́тся.
Тропарь: Объя́тия Твоя́ просте́р Христе́,/ ми́лостивно приими́ мя,// от страны́ да́льныя греха́ и страсте́й обраща́ющася.
Блаже́ни изгна́ни пра́вды ра́ди, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Богородичен: До́брая в жена́х, обогати́ и мене́ до́брых ви́ды,/ грехи́ мно́гими обнища́вшаго Чи́стая,// я́ко да сла́влю Тя.
На 4: Блаже́ни есте́, егда́ поно́сят вам, и изжену́т, и реку́т всяк зол глаго́л на вы, лжу́ще Мене́ ра́ди.
Новомучеников, глас 6:
Тропарь: Во́лны безбо́жнаго нече́стия тща́хуся потопи́ти кора́бль Це́ркве Ру́сския,/ Ты же, И́стинный Ко́рмчий, спасл еси́ ше́ствующия на нем моли́твами страстоте́рпцев Росси́йских, вопию́щих:// Го́споди Сил, из смертоно́сныя глубины́ возведи́ ны.
Ра́дуйтеся и весели́теся, я́ко мзда ва́ша мно́га на Небесе́х.
Тропарь: Безбо́жнии Ка́иновы вну́цы святы́ни церко́вныя поруга́нию и огню́ преда́ша,/ оби́тели разори́ша, хра́мы я́ко ово́щная храни́лища соде́яша,/ христолюби́выя лю́ди в темни́цы заключи́ша и уму́чиша./ Вы же, страстоте́рпцы, с любо́вию учи́ли есте́:// сие́ бысть по грехо́м на́шим, лю́дие, пока́йтеся.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропарь: Увы́ нам, увы́, вопия́ху испове́дницы Росси́йстии,/ ви́дяще, я́ко безу́мнии богобо́рцы святы́ни земли́ на́шея разори́ша,/ оби́тели я́ко узи́лища темни́чная соде́яша,/ хра́мы Бо́жии в скве́рная и позо́рищная места́ обрати́ша/ и кровь христиа́нскую в них пролия́ша./ Сего́ ра́ди опустоши́шася сердца́ нечести́вых// и живо́т их а́ду прибли́жися.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Богородичен: Изведи́ нас из ро́ва поги́бели/ и уврачу́й на́ша грехо́вныя я́звы, Пресвята́я Ма́ти Де́во,// да неосужде́нно сподо́бимся при́сно прославля́ти новому́ченики Сы́на Твоего́ и Бо́га на́шего.
Ма́лый вход (с Ева́нгелием):
Диакон: Прему́дрость, про́сти.
Хор: Прииди́те, поклони́мся и припаде́м ко Христу́. Спаси́ ны, Сы́не Бо́жий, Воскресы́й из ме́ртвых, пою́щия Ти: аллилу́иа.
Тропари́ и кондаки́ по вхо́де:
Е́сли храм Госпо́дский или свято́го:
Тропа́рь воскре́сный, глас 2:
Егда́ снизше́л еси́ к сме́рти, Животе́ Безсме́ртный,/ тогда́ ад умертви́л еси́ блиста́нием Божества́./ Егда́ же и уме́ршия от преиспо́дних воскреси́л еси́,/ вся Си́лы Небе́сныя взыва́ху:// Жизнода́вче, Христе́ Бо́же наш, сла́ва Тебе́.
Тропа́рь новому́чеников, глас 4:
Днесь ра́достно лику́ет Це́рковь Ру́сская,/ прославля́ющи новому́ченики и испове́дники своя́:/ святи́тели и иере́и,/ ца́рственныя страстоте́рпцы,/ благове́рныя кня́зи и княги́ни,/ преподо́бныя му́жи и жены́/ и вся правосла́вныя христиа́ны,/ во дни гоне́ния безбо́жнаго/ жизнь свою́ за ве́ру во Христа́ положи́вшия/ и кровьми́ и́стину соблю́дшия./ Тех предста́тельством, долготерпели́ве Го́споди,/ страну́ на́шу в Правосла́вии сохрани́// до сконча́ния ве́ка.
Конда́к воскре́сный, глас 2:
Воскре́сл еси́ от гро́ба, Всеси́льне Спа́се,/ и ад, ви́дев чу́до, ужасе́ся,/ и ме́ртвии воста́ша;/ тварь же ви́дящи сра́дуется Тебе́,/ и Ада́м свесели́тся,// и мир, Спа́се мой, воспева́ет Тя при́сно.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Конда́к новому́чеников, глас 3, подо́бен: «Де́ва днесь...»:
Днесь новому́ченицы Росси́йстии/ в ри́зах бе́лых предстоя́т А́гнцу Бо́жию/ и со А́нгелы песнь побе́дную воспева́ют Бо́гу:/ благослове́ние, и сла́ва, и прему́дрость,/ и хвала́, и честь,/ и си́ла, и кре́пость/ на́шему Бо́гу// во ве́ки веко́в. Ами́нь.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к Неде́ли о блу́дном сы́не, глас 3, подо́бен: «Де́ва днесь...»:
Оте́ческия сла́вы Твоея́ удали́хся безу́мно,/ в злых расточи́в е́же ми пре́дал еси́ бога́тство./ Те́мже Ти блу́днаго глас приношу́:/ согреши́х пред Тобо́ю, О́тче ще́дрый,/ приими́ мя ка́ющася// и сотвори́ мя я́ко еди́наго от нае́мник Твои́х.
Е́сли храм Богоро́дицы:
Тропа́рь воскре́сный, глас 2:
Егда́ снизше́л еси́ к сме́рти, Животе́ Безсме́ртный,/ тогда́ ад умертви́л еси́ блиста́нием Божества́./ Егда́ же и уме́ршия от преиспо́дних воскреси́л еси́,/ вся Си́лы Небе́сныя взыва́ху:// Жизнода́вче, Христе́ Бо́же наш, сла́ва Тебе́.
Тропа́рь хра́ма.
Тропа́рь новому́чеников, глас 4:
Днесь ра́достно лику́ет Це́рковь Ру́сская,/ прославля́ющи новому́ченики и испове́дники своя́:/ святи́тели и иере́и,/ ца́рственныя страстоте́рпцы,/ благове́рныя кня́зи и княги́ни,/ преподо́бныя му́жи и жены́/ и вся правосла́вныя христиа́ны,/ во дни гоне́ния безбо́жнаго/ жизнь свою́ за ве́ру во Христа́ положи́вшия/ и кровьми́ и́стину соблю́дшия./ Тех предста́тельством, долготерпели́ве Го́споди,/ страну́ на́шу в Правосла́вии сохрани́// до сконча́ния ве́ка.
Конда́к воскре́сный, глас 2:
Воскре́сл еси́ от гро́ба, Всеси́льне Спа́се,/ и ад, ви́дев чу́до, ужасе́ся,/ и ме́ртвии воста́ша;/ тварь же ви́дящи сра́дуется Тебе́,/ и Ада́м свесели́тся,// и мир, Спа́се мой, воспева́ет Тя при́сно.
Конда́к Неде́ли о блу́дном сы́не, глас 3, подо́бен: «Де́ва днесь...»:
Оте́ческия сла́вы Твоея́ удали́хся безу́мно,/ в злых расточи́в е́же ми пре́дал еси́ бога́тство./ Те́мже Ти блу́днаго глас приношу́:/ согреши́х пред Тобо́ю, О́тче ще́дрый,/ приими́ мя ка́ющася// и сотвори́ мя я́ко еди́наго от нае́мник Твои́х.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Конда́к новому́чеников, глас 3, подо́бен: «Де́ва днесь...»:
Днесь новому́ченицы Росси́йстии/ в ри́зах бе́лых предстоя́т А́гнцу Бо́жию/ и со А́нгелы песнь побе́дную воспева́ют Бо́гу:/ благослове́ние, и сла́ва, и прему́дрость,/ и хвала́, и честь,/ и си́ла, и кре́пость/ на́шему Бо́гу// во ве́ки веко́в. Ами́нь.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к хра́ма.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Иерей: Я́ко Свят еси́, Бо́же наш и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно.
Диакон: Го́споди, спаси́ благочести́выя.
Хор: Го́споди, спаси́ благочести́выя.
Диакон: И услы́ши ны.
Хор: И услы́ши ны.
Диакон: И во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Трисвято́е:
Хор: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Диакон: Во́нмем.
Иерей: Мир всем.
Чтец: И ду́хови твоему́.
Диакон: Прему́дрость.
Проки́мен воскре́сный, глас 2:
Чтец: Проки́мен, глас вторы́й: Кре́пость моя́ и пе́ние мое́ Госпо́дь,/ и бысть мне во Спасе́ние.
Хор: Кре́пость моя́ и пе́ние мое́ Госпо́дь,/ и бысть мне во Спасе́ние.
Чтец: Наказу́я наказа́ мя Госпо́дь, сме́рти же не предаде́ мя.
Хор: Кре́пость моя́ и пе́ние мое́ Госпо́дь,/ и бысть мне во Спасе́ние.
Проки́мен новому́чеников, глас 7:
Чтец: Проки́мен, глас седмы́й: Бог нам Прибе́жище и Си́ла.
Хор: Бог нам Прибе́жище и Си́ла.
Чте́ние Апо́стола:
Диакон: Прему́дрость.
Чтец: К Кори́нфяном посла́ния свята́го Апо́стола Па́вла чте́ние.
Диакон: Во́нмем.
Чте́ние Неде́ли о блу́дном сы́не (1Кор., зач.135.: гл.6, стт.12-20):
Чтец: Бра́тие, вся ми леть суть, но не вся на по́льзу: вся ми леть суть, но не аз облада́н бу́ду от кого́. Бра́шна чре́ву, и чре́во бра́шном, Бог же и сие́ и сия́ да упраздни́т. Те́ло же не блуже́нию, но Го́сподеви, и Госпо́дь те́лу. Бог же и Го́спода воздви́же, и нас воздви́гнет си́лою Свое́ю. Не ве́сте ли, я́ко телеса́ ва́ша у́дове Христо́вы суть? Взем ли у́бо у́ды Христо́вы, сотворю́ у́ды блудни́чи? Да не бу́дет. Или́ не ве́сте, я́ко прилепля́яйся скверноде́йце, еди́но те́ло есть с блудоде́йцею? Бу́дета бо, рече́, о́ба в плоть еди́ну. Прилепля́яйся же Го́сподеви, еди́н дух есть с Го́сподем. Бе́гайте блудодея́ния: всяк бо грех, его́же а́ще сотвори́т челове́к, кроме́ те́ла есть, а блудя́й, во свое́ те́ло согреша́ет. Или́ не ве́сте, я́ко телеса́ ва́ша храм живу́щаго в вас Свята́го Ду́ха суть, Его́же и́мате от Бо́га, и не́сте свои́? Ку́плени бо есте́ цено́ю. Просла́вите у́бо Бо́га в телесе́х ва́ших и в душа́х ва́ших, я́же суть Бо́жия.
Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною.
Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое. Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела.
Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею.
Разве не знаете, что тела́ ваши суть члены Христовы? Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет!
Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? ибо сказано: два будут одна плоть.
А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом.
Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела.
Не знаете ли, что тела́ ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?
Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших, и в душах ваших, которые суть Божии.
Чте́ние новому́чеников (Рим., зач.99: гл.8, стт.28-39):
Бра́тие, ве́мы я́ко лю́бящим Бо́га вся поспешеству́ют во благо́е, су́щим по предуве́дению зва́нным. И́хже бо предуве́де, тех и предуста́ви сообра́зным бы́ти о́бразу Сы́на Своего́, я́ко бы́ти Ему́ перворо́дну во мно́гих бра́тиях. А и́хже предуста́ви, тех и призва́, а и́хже призва́, сих и оправда́, а и́хже оправда́, сих и просла́ви. Что у́бо рече́м к сим, а́ще Бог по нас, кто на ны? И́же у́бо Своего́ Сы́на не пощаде́, но за ны вся пре́дал есть Его́, ка́ко у́бо не и с Ним вся нам да́рствует? Кто пое́млет на избра́нныя Бо́жия? Бог оправда́яй. Кто осужда́яй? Христо́с Иису́с уме́рый, па́че же и воскресы́й, И́же и есть одесну́ю Бо́га, И́же и хода́тайствует о нас. Кто ны разлучи́т от любве́ Бо́жия? Скорбь ли, или́ теснота́, или́ гоне́ние, или́ глад, или́ нагота́, или́ беда́, или́ мечь? Я́коже есть пи́сано: я́ко Тебе́ ра́ди умерщвля́еми есмы́ весь день, вмени́хомся я́коже о́вцы заколе́ния. Но о сих всех препобежда́ем за Возлю́бльшаго ны. Извести́хся бо, я́ко ни смерть, ни живо́т, ни А́нгели, ни Нача́ла, ниже́ Си́лы, ни настоя́щая, ни гряду́щая, ни высота́, ни глубина́, ни и́на тварь ка́я возмо́жет нас разлучи́ти от любве́ Бо́жия, я́же о Христе́ Иису́се Го́споде на́шем.
Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу.
Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями.
А кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил.
Что же сказать на это? Если Бог за нас, кто против нас?
Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего?
Кто будет обвинять избранных Божиих? Бог оправдывает их.
Кто осуждает? Христос Иисус умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас.
Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? как написано:
за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание.
Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас.
Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее,
ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем.
Иерей: Мир ти.
Чтец: И ду́хови твоему́.
Диакон: Прему́дрость.
Аллилуа́рий воскре́сный, глас 2:
Чтец: Аллилу́иа, глас вторы́й: Услы́шит тя Госпо́дь в день печа́ли, защи́тит тя И́мя Бо́га Иа́ковля.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Чтец: Го́споди, спаси́ царя́, и услы́ши ны, во́ньже а́ще день призове́м Тя.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Аллилуа́рий новому́чеников, глас 4:
Чтец: Глас четве́ртый: Воззва́ша пра́веднии, и Госпо́дь услы́ша их, и от всех скорбе́й их изба́ви их.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Диакон: Благослови́, влады́ко, благовести́теля свята́го Апо́стола и Евангели́ста Луки́.
Иерей: Бог, моли́твами свята́го, сла́внаго, всехва́льнаго Апо́стола и Евангели́ста Луки́, да даст тебе́ глаго́л благовеству́ющему си́лою мно́гою, во исполне́ние Ева́нгелия возлю́бленнаго Сы́на Своего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́.
Диакон: Ами́нь.
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: От Луки́ свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Чте́ние Ева́нгелия:
Диакон: Во́нмем.
Чтение Неде́ли о блу́дном сы́не (Лк., зач.79: гл.15, стт.11-32):
Рече́ Госпо́дь при́тчу сию́: челове́к не́кий име́ два сы́на. И рече́ юне́йший ею́ отцу́: о́тче, даждь ми досто́йную часть име́ния. И раздели́ и́ма име́ние. И не по мно́зех днех собра́в все мний сын, оты́де на страну́ дале́че, и ту расточи́ име́ние свое́, живы́й блу́дно. Изжи́вшу же ему́ все бысть глад кре́пок на стране́ той, и той нача́т лиша́тися. И шед прилепи́ся еди́ному от жи́тель тоя́ страны́, и посла́ его́ на се́ла своя́ пасти́ свиния́. И жела́ше насы́тити чре́во свое́ от роже́ц, я́же ядя́ху свиния́, и никто́же дая́ше ему́. В себе́ же прише́д, рече́: коли́ко нае́мником отца́ моего́ избыва́ют хле́бы, аз же гла́дом ги́блю? Воста́в иду́ ко отцу́ моему́, и реку́ ему́: о́тче, согреши́х на не́бо и пред тобо́ю, и уже́ несмь досто́ин нарещи́ся сын твой, сотвори́ мя я́ко еди́наго от нае́мник твои́х. И воста́в и́де ко отцу́ своему́. Еще́ же ему́ дале́че су́щу, узре́ его́ оте́ц его́, и мил ему́ бысть, и тек нападе́ на вы́ю его́, и облобыза́ его́. Рече́ же ему́ сын: о́тче, согреши́х на не́бо и пред тобо́ю, и уже́ несмь досто́ин нарещи́ся сын твой. Рече́ же оте́ц к рабо́м свои́м: изнеси́те оде́жду пе́рвую и облецы́те его́, и дади́те пе́рстень на ру́ку его́ и сапоги́ на но́зе, и приве́дше теле́ц упите́нный заколи́те, и я́дше весели́мся. Я́ко сын мой сей мертв бе, и оживе́, и изги́бл бе, и обре́теся. И нача́ша весели́тися. Бе же сын его́ ста́рей на селе́, и я́ко гряды́й прибли́жися к до́му, слы́ша пе́ние и ли́ки. И призва́в еди́наго от о́трок, вопроша́ше: что у́бо сия́ суть? Он же рече́ ему́, я́ко брат твой прии́де, и закла́ оте́ц твой теле́ц упите́нный, я́ко здра́ва его́ прия́т. Разгне́вався же, и не хотя́ше вни́ти. Оте́ц же его́ изше́д моля́ше его́. Он же отвеща́в рече́ отцу́: се толи́ко лет рабо́таю тебе́ и николи́же за́поведи твоя́ преступи́х, и мне николи́же дал еси́ козля́те, да со дру́ги свои́ми возвесели́лся бых. Егда́ же сын твой сей, изъеды́й твое́ име́ние с любоде́йцами, прии́де, закла́ ему́ теле́ц пито́мый. Он же рече́ ему́: ча́до, ты всегда́ со мно́ю еси́, и вся моя́ твоя́ суть. Возвесели́ти же ся и возра́довати подоба́ше, я́ко брат твой сей мертв бе, и оживе́, и изги́бл бе, и обре́теся.
Еще сказал: у некоторого человека было два сына;
и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение.
По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно.
Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться;
и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней;
и он рад был наполнить чрево свое рожка́ми, которые ели свиньи, но никто не давал ему.
Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода;
встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою
и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих.
Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его.
Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим.
А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги;
и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться!
ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться.
Старший же сын его был на поле; и возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование;
и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое?
Он сказал ему: брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым.
Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его.
Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козлёнка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими;
а когда этот сын твой, расточивший имение своё с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка.
Он же сказал ему: сын мой! ты всегда со мною, и всё мое твое,
а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся.
Чте́ние новому́чеников (Лк., зач.105-106: гл.21, стт.8-19):
Рече́ Госпо́дь: блюди́те, да не прельще́ни бу́дете, мно́зи бо прии́дут во и́мя Мое́, глаго́люще, я́ко Аз есмь, и вре́мя прибли́жися. Не изы́дите у́бо во след их. Егда́ же услы́шите бра́ни и нестрое́ния, не убо́йтеся, подоба́ет бо сим бы́ти пре́жде, но не у а́бие кончи́на. Тогда́ глаго́лаше им: воста́нет бо язы́к на язы́к, и ца́рство на ца́рство. Тру́си же вели́цы по ме́стам, и гла́ди и па́губы бу́дут, страхова́ния же и зна́мения ве́лия с небесе́ бу́дут. Пре́жде же сих всех, возложа́т на вы ру́ки своя́ и иждену́т, предаю́ще на со́нмища и темни́цы, ведо́мы к царе́м и влады́кам, и́мене Моего́ ра́ди, прилучи́тся же вам во свиде́тельство. Положи́те у́бо на сердца́х ва́ших, не пре́жде поуча́тися отвещава́ти. Аз бо дам вам уста́ и прему́дрость, е́йже не возмо́гут проти́витися или́ отвеща́ти вси противля́ющиися вам. Пре́дани же бу́дете и роди́тели и бра́тиею и ро́дом и дру́ги, и умертвя́т от вас. И бу́дете ненави́дими от всех и́мене Моего́ ра́ди. И влас главы́ ва́шея не поги́бнет. В терпе́нии ва́шем стяжи́те ду́ши ва́ша.
Он сказал: берегитесь, чтобы вас не ввели в заблуждение, ибо многие придут под именем Моим, говоря, что это Я; и это время близко: не ходите вслед их.
Когда же услышите о войнах и смятениях, не ужасайтесь, ибо этому надлежит быть прежде; но не тотчас конец.
Тогда сказал им: восстанет народ на народ, и царство на царство;
будут большие землетрясения по местам, и глады, и моры, и ужасные явления, и великие знамения с неба.
Прежде же всего того возложат на вас руки и будут гнать вас, предавая в синагоги и в темницы, и поведут пред царей и правителей за имя Мое;
будет же это вам для свидетельства.
Итак, положите себе на сердце не обдумывать заранее, что отвечать,
ибо Я дам вам уста и премудрость, которой не возмогут противоречить ни противостоять все, противящиеся вам.
Преданы также будете и родителями, и братьями, и родственниками, и друзьями, и некоторых из вас умертвят;
и будете ненавидимы всеми за имя Мое,
но и волос с головы вашей не пропадет, —
терпением вашим спасайте души ваши.
Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Ектения́ сугу́бая:
Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)
Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.
Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.
Еще́ мо́лимся о бра́тиях на́ших, свяще́нницех, священномона́сех, и всем во Христе́ бра́тстве на́шем.
Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.
Прошения о Святой Руси: [2]
Еще́ мо́лимся Тебе́, Го́споду и Спаси́телю на́шему, о е́же прия́ти моли́твы нас недосто́йных рабо́в Твои́х в сию́ годи́ну испыта́ния, прише́дшую на Русь Святу́ю, обыше́дше бо обыдо́ша ю́ врази́, и о е́же яви́ти спасе́ние Твое́, рцем вси: Го́споди, услы́ши и поми́луй.
Еще́ мо́лимся о е́же благосе́рдием и ми́лостию призре́ти на во́инство и вся защи́тники Оте́чества на́шего, и о е́же утверди́ти нас всех в ве́ре, единомы́слии, здра́вии и си́ле ду́ха, рцем вси: Го́споди, услы́ши и ми́лостивно поми́луй.
Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.
Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.
Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Моли́тва о Свято́й Руси́: 6
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Иерей: Го́споди Бо́же Сил, Бо́же спасе́ния на́шего, при́зри в ми́лости на смире́нныя рабы́ Твоя́, услы́ши и поми́луй нас: се бо бра́ни хотя́щии ополчи́шася на Святу́ю Русь, ча́юще раздели́ти и погуби́ти еди́ный наро́д ея́. Воста́ни, Бо́же, в по́мощь лю́дем Твои́м и пода́ждь нам си́лою Твое́ю побе́ду.
Ве́рным ча́дом Твои́м, о еди́нстве Ру́сския Це́ркве ревну́ющим, поспе́шествуй, в ду́хе братолю́бия укрепи́ их и от бед изба́ви. Запрети́ раздира́ющим во омраче́нии умо́в и ожесточе́нии серде́ц ри́зу Твою́, я́же есть Це́рковь Жива́го Бо́га, и за́мыслы их ниспрове́ргни.
Благода́тию Твое́ю вла́сти предержа́щия ко вся́кому бла́гу наста́ви и му́дростию обогати́.
Во́ины и вся защи́тники Оте́чества на́шего в за́поведех Твои́х утверди́, кре́пость ду́ха им низпосли́, от сме́рти, ран и плене́ния сохрани́.
Лише́нныя кро́ва и в изгна́нии су́щия в до́мы введи́, а́лчущия напита́й, [жа́ждущия напои́], неду́гующия и стра́ждущия укрепи́ и исцели́, в смяте́нии и печа́ли су́щим наде́жду благу́ю и утеше́ние пода́ждь.
Всем же во дни сия́ убие́нным и от ран и боле́зней сконча́вшимся проще́ние грехо́в да́руй и блаже́нное упокое́ние сотвори́.
Испо́лни нас я́же в Тя ве́ры, наде́жды и любве́, возста́ви па́ки во всех страна́х Святы́я Руси́ мир и единомы́слие, друг ко дру́гу любо́вь обнови́ в лю́дех Твои́х, я́ко да еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем испове́мыся Тебе́, Еди́ному Бо́гу в Тро́ице сла́вимому. Ты бо еси́ заступле́ние и побе́да и спасе́ние упова́ющим на Тя и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Ектения́ об оглаше́нных:
Диакон: Помоли́теся, оглаше́ннии, Го́сподеви.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: Ве́рнии, о оглаше́нных помо́лимся, да Госпо́дь поми́лует их.
Огласи́т их сло́вом и́стины.
Откры́ет им Ева́нгелие пра́вды.
Соедини́т их святе́й Свое́й собо́рней и апо́стольстей Це́ркви.
Спаси́, поми́луй, заступи́ и сохрани́ их, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Оглаше́ннии, главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Да и ти́и с на́ми сла́вят пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Литургия верных:
Ектения́ ве́рных, пе́рвая:
Диакон: Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те, оглаше́ннии, изыди́те. Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те. Да никто́ от оглаше́нных, ели́цы ве́рнии, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Прему́дрость.
Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва, честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Ектения́ ве́рных, втора́я:
Диакон: Па́ки и па́ки, ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На ка́ждое проше́ние)
Диакон: О свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.
О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Прему́дрость.
Иерей: Я́ко да под держа́вою Твое́ю всегда́ храни́ми, Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Херуви́мская песнь:
Хор: И́же Херуви́мы та́йно образу́юще и животворя́щей Тро́ице Трисвяту́ю песнь припева́юще, вся́кое ны́не жите́йское отложи́м попече́ние.
Вели́кий вход:
Диакон: Вели́каго господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имярек, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Иерей: Преосвяще́нныя митрополи́ты, архиепи́скопы и епи́скопы, и весь свяще́ннический и мона́шеский чин, и при́чет церко́вный, бра́тию свята́го хра́ма сего́, всех вас, правосла́вных христиа́н, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Я́ко да Царя́ всех поды́мем, а́нгельскими неви́димо дориноси́ма чи́нми. Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Ектения́ проси́тельная:
Диакон: Испо́лним моли́тву на́шу Го́сподеви.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О предложе́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем, и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.
Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)
Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.
Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.
До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.
Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.
Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.
Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Щедро́тами Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: Возлю́бим друг дру́га, да единомы́слием испове́мы.
Хор: Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха,/ Тро́ицу Единосу́щную/ и Неразде́льную.
Диакон: Две́ри, две́ри, прему́дростию во́нмем.
Си́мвол ве́ры:
Люди: Ве́рую во еди́наго Бо́га Отца́ Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым. И во еди́наго Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век. Све́та от Све́та, Бо́га и́стинна от Бо́га и́стинна, рожде́нна, несотворе́нна, единосу́щна Отцу́, И́мже вся бы́ша. Нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от Ду́ха Свя́та и Мари́и Де́вы и вочелове́чшася. Распя́таго же за ны при Понти́йстем Пила́те, и страда́вша, и погребе́нна. И воскре́сшаго в тре́тий день по Писа́нием. И возше́дшаго на небеса́, и седя́ща одесну́ю Отца́. И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́же Ца́рствию не бу́дет конца́. И в Ду́ха Свята́го, Го́спода, Животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго, И́же со Отце́м и Сы́ном спокланя́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки. Во еди́ну Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь. Испове́дую еди́но креще́ние во оставле́ние грехо́в. Ча́ю воскресе́ния ме́ртвых, и жи́зни бу́дущаго ве́ка. Ами́нь.
Евхаристи́ческий кано́н:
Диакон: Ста́нем до́бре, ста́нем со стра́хом, во́нмем, свято́е возноше́ние в ми́ре приноси́ти.
Хор: Ми́лость ми́ра,/ же́ртву хвале́ния.
Иерей: Благода́ть Го́спода на́шего Иису́са Христа́ и любы́ Бо́га и Отца́ и прича́стие Свята́го Ду́ха, бу́ди со все́ми ва́ми.
Хор: И со ду́хом твои́м.
Иерей: Горе́ име́им сердца́.
Хор: И́мамы ко Го́споду.
Иерей: Благодари́м Го́спода.
Хор: Досто́йно и пра́ведно есть/ покланя́тися Отцу́ и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху,// Тро́ице Единосу́щней и Неразде́льней.
Иерей: Побе́дную песнь пою́ще, вопию́ще, взыва́юще и глаго́люще.
Хор: Свят, свят, свят Госпо́дь Савао́ф,/ испо́лнь не́бо и земля́ сла́вы Твоея́;/ оса́нна в вы́шних,/ благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне,// оса́нна в вы́шних.
Иерей: Приими́те, яди́те, сие́ есть Те́ло Мое́, е́же за вы ломи́мое во оставле́ние грехо́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Пи́йте от нея́ вси, сия́ есть Кровь Моя́ Но́ваго Заве́та, я́же за вы и за мно́гия излива́емая, во оставле́ние грехо́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Твоя́ от Твои́х Тебе́ принося́ще, о всех и за вся.
Хор: Тебе́ пое́м,/ Тебе́ благослови́м,/ Тебе́ благодари́м, Го́споди,// и мо́лим Ти ся, Бо́же наш.
Иерей: Изря́дно о Пресвяте́й, Пречи́стей, Преблагослове́нней, Сла́вней Влады́чице на́шей Богоро́дице и Присноде́ве Мари́и.
Досто́йно есть:
Хор: Досто́йно есть я́ко вои́стинну блажи́ти Тя, Богоро́дицу, Присноблаже́нную и Пренепоро́чную и Ма́терь Бо́га на́шего. Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу Тя велича́ем.
Иерей: В пе́рвых помяни́, Го́споди, Вели́каго Господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, и́хже да́руй святы́м Твои́м це́рквам, в ми́ре, це́лых, честны́х, здра́вых, долгоде́нствующих, пра́во пра́вящих сло́во Твоея́ и́стины.
Хор: И всех, и вся.
Иерей: И даждь нам еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем сла́вити и воспева́ти пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: И да бу́дут ми́лости вели́каго Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́ со все́ми ва́ми.
Хор: И со ду́хом твои́м.
Ектения́ проси́тельная:
Диакон: Вся святы́я помяну́вше, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О принесе́нных и освяще́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.
Я́ко да человеколю́бец Бог наш, прие́м я́ во святы́й и пренебе́сный и мы́сленный Свой же́ртвенник, в воню́ благоуха́ния духо́внаго, возниспо́слет нам Боже́ственную благода́ть и дар Свята́го Ду́ха, помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.
Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)
Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.
Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.
До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.
Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.
Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.
Соедине́ние ве́ры и прича́стие Свята́го Ду́ха испроси́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: И сподо́би нас, Влады́ко, со дерзнове́нием, неосужде́нно сме́ти призыва́ти Тебе́, Небе́снаго Бо́га Отца́ и глаго́лати:
Моли́тва Госпо́дня:
Люди: О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: Главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Благода́тию и щедро́тами и человеколю́бием Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Диакон: Во́нмем.
Иерей: Свята́я святы́м.
Хор: Еди́н свят, еди́н Госпо́дь, Иису́с Христо́с, во сла́ву Бо́га Отца́. Ами́нь.
Прича́стны воскре́сный и новому́чеников:
Хор: Хвали́те Го́спода с Небе́с,/ хвали́те Его́ в Вы́шних.
Ра́дуйтеся, пра́веднии, о Го́споде, пра́вым подоба́ет похвала́.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Прича́стие:
Диакон: Со стра́хом Бо́жиим и ве́рою приступи́те.
Хор: Благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне, Бог Госпо́дь и яви́ся нам.
Иерей: Ве́рую, Го́споди, и испове́дую, я́ко Ты еси́ вои́стинну Христо́с, Сын Бо́га жива́го, прише́дый в мир гре́шныя спасти́, от ни́хже пе́рвый есмь аз. Еще́ ве́рую, я́ко сие́ есть са́мое пречи́стое Те́ло Твое́, и сия́ есть са́мая честна́я Кровь Твоя́. Молю́ся у́бо Тебе́: поми́луй мя и прости́ ми прегреше́ния моя́, во́льная и нево́льная, я́же сло́вом, я́же де́лом, я́же ве́дением и неве́дением, и сподо́би мя неосужде́нно причасти́тися пречи́стых Твои́х Та́инств, во оставле́ние грехо́в и в жизнь ве́чную. Ами́нь.
Ве́чери Твоея́ та́йныя днесь, Сы́не Бо́жий, прича́стника мя приими́; не бо враго́м Твои́м та́йну пове́м, ни лобза́ния Ти дам, я́ко Иу́да, но я́ко разбо́йник испове́даю Тя: помяни́ мя, Го́споди, во Ца́рствии Твое́м.
Да не в суд или́ во осужде́ние бу́дет мне причаще́ние Святы́х Твои́х Та́ин, Го́споди, но во исцеле́ние души́ и те́ла.
Во время Причащения людей:
Хор: Те́ло Христо́во приими́те, Исто́чника безсме́ртнаго вкуси́те.
После Причащения людей:
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
По́сле Прича́стия:
Иерей: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́, и благослови́ достоя́ние Твое́.
Хор: Ви́дехом свет и́стинный,/ прия́хом Ду́ха Небе́снаго,/ обрето́хом ве́ру и́стинную,/ неразде́льней Тро́ице покланя́емся,// Та бо нас спасла́ есть.
Иерей: Всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Да испо́лнятся уста́ на́ша/ хвале́ния Твоего́ Го́споди,/ я́ко да пое́м сла́ву Твою́,/ я́ко сподо́бил еси́ нас причасти́тися/ Святы́м Твои́м, Боже́ственным, безсме́ртным и животворя́щим Та́йнам,/ соблюди́ нас во Твое́й святы́ни/ весь день поуча́тися пра́вде Твое́й.// Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Ектения́ заключи́тельная:
Диакон: Про́сти прии́мше Боже́ственных, святы́х, пречи́стых, безсме́ртных, небе́сных и животворя́щих, стра́шных Христо́вых Та́ин, досто́йно благодари́м Го́спода.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: День весь соверше́н, свят, ми́рен и безгре́шен испроси́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко Ты еси́ освяще́ние на́ше и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: С ми́ром изы́дем.
Хор: О и́мени Госпо́дни.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Заамво́нная моли́тва:
Иерей: Благословля́яй благословя́щия Тя, Го́споди, и освяща́яй на Тя упова́ющия, спаси́ лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, исполне́ние Це́ркве Твоея́ сохрани́, освяти́ лю́бящия благоле́пие до́му Твоего́: Ты тех возпросла́ви Боже́ственною Твое́ю си́лою, и не оста́ви нас, упова́ющих на Тя. Мир ми́рови Твоему́ да́руй, це́рквам Твои́м, свяще́нником, во́инству и всем лю́дем Твои́м. Я́ко вся́кое дая́ние бла́го, и всяк дар соверше́н свы́ше есть, сходя́й от Тебе́ Отца́ све́тов и Тебе́ сла́ву и благодаре́ние и поклоне́ние возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)
Псало́м 33:
Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и́./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода не лиша́тся вся́каго бла́га./ Прииди́те, ча́да, послу́шайте мене́,/ стра́ху Госпо́дню научу́ вас./ Кто есть челове́к хотя́й живо́т,/ любя́й дни ви́дети бла́ги?/ Удержи́ язы́к твой от зла,/ и устне́ твои́, е́же не глаго́лати льсти./ Уклони́ся от зла и сотвори́ бла́го./ Взыщи́ ми́ра, и пожени́ и́./ О́чи Госпо́дни на пра́ведныя,/ и у́ши Его́ в моли́тву их./ Лице́ же Госпо́дне на творя́щия зла́я,/ е́же потреби́ти от земли́ па́мять их./ Воззва́ша пра́веднии, и Госпо́дь услы́ша их,/ и от всех скорбе́й их изба́ви их./ Близ Госпо́дь сокруше́нных се́рдцем,/ и смире́нныя ду́хом спасе́т./ Мно́ги ско́рби пра́ведным,/ и от всех их изба́вит я́ Госпо́дь./ Храни́т Госпо́дь вся ко́сти их,/ ни еди́на от них сокруши́тся./ Смерть гре́шников люта́,/ и ненави́дящии пра́веднаго прегреша́т./ Изба́вит Госпо́дь ду́ши раб Свои́х,/ и не прегреша́т// вси, упова́ющии на Него́.
Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Сла́ва Тебе́, Христе́ Бо́же, упова́ние на́ше, сла́ва Тебе́.
Хор: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (Трижды) Благослови́.
Отпу́ст:
Иерей: Воскресы́й из ме́ртвых Христо́с, И́стинный Бог наш, моли́твами Пречи́стыя Своея́ Ма́тере, и́же во святы́х...
Многоле́тие:
Хор: Вели́каго Господи́на и Отца́ на́шего Кири́лла,/ Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́,/ и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к,/ епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его,/ богохрани́мую страну́ на́шу Росси́йскую,/ настоя́теля, бра́тию и прихо́жан свята́го хра́ма сего́/ и вся правосла́вныя христиа́ны,// Го́споди, сохрани́ их на мно́гая ле́та.
[1] Богослужебные тексты Собору новомучеников и исповедников Церкви Русской даны по последованию, опубликованному на официальном сайте Издательства Московской Патриархии «Новые богослужебные тексты»: http://nbt.rop.ru/?q=texts/sluzhba/301
[2] Прошения и молитва о Святой Руси размещены на сайте «Новые богослужебные тексты», предназначеном для оперативной электронной публикации новых богослужебных текстов, утверждаемых для общецерковного употребления Святейшим Патриархом и Священным Синодом: http://nbt.rop.ru/?q=texts/chin/634
