«Путь к священству». Светлый вечер с иером. Андроником (Пантаком) (23.04.2019)

иеромонах Андроник Пантак.
Фото: https://pravobraz.ru/

У нас в гостях был насельник Сретенского монастыря иеромонах Андроник (Пантак).

Наш гость рассказал о своем пути в вере, о том, как прошел через поиски и сомнения, а также о том, как Господь помог ему выбрать путь монашества и священнического служения.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, дорогие друзья. В студии моя коллега Кира Лаврентьева.

К. Лаврентьева

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Я — Константин Мацан. И сегодня с нами в этой студии иеромонах Андроник Пантак, насельник Сретенского монастыря, ответственный за молодежную работу в монастыре. Добрый вечер.

Иеромонах А. Пантак

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Вам нередко и на телевидении, и у нас на радио приходилось уже отвечать на разного рода духовные вопросы о духовной жизни. Я думаю, что сегодня они тоже будут, но вот в этих беседах, которые мы с Кирой ведем, мы спрашиваем священника о его пути к священству и к вере. И, наверное, в каком-то смысле уже такая даже некоторая примета времени — по крайней мере, для меня, — что все больше и больше у нас в программе священников молодых, примерно наших ровесников, с которыми мы — люди одного поколения, и это тоже какое-то такое что-то о нашей эпохе интересное говорит. Я думаю, на все эти темы сегодня мы поразмышляем.

К. Лаврентьева

— Отец Андроник, в цикле наших программ выработалась определенная последовательность ведения программы. Мы начинаем о пути к вере, о пути к священству, о встрече с Богом, и все это логично и правильно, но сегодня мне почему-то очень хочется нарушить эту привычную последовательность и задать Вам вопрос прямо сразу: почему монашество? Почему Вы выбрали для себя такой радикальный, очень серьезный жизненный путь?

Иеромонах А. Пантак

— Нет, конечно, удобнее было бы отвечать по порядку по поводу веры, по поводу всего остального. Знаете, монашество — потому что так получилось. Я не ставил себе каких-то там границ, рамок, у меня все это получилось достаточно естественно и, ну, я не сказал бы, что спонтанно, но я понимал, что возможно, что возможно, теоретически, то есть это не закрытый для меня путь, я понимал где-то класса с 11-го. То есть что я могу, вроде как, и так, и, в принципе, женатый вариант, такой семейной жизни...

К. Мацан

— Ну, класса с 11-го все-таки православной гимназии, православной школы.

Иеромонах А. Пантак

— Ну да, это отдельная песня. Надо рассказать, что там вообще происходило.

К. Мацан

— А мы об этом спросим обязательно.

Иеромонах А. Пантак

— И вот где-то с 11-го класса я понимал, что, в принципе, образ семейной жизни меня вполне себе привлекает, и монашеский путь — он тоже может быть. Но тут есть такой момент: я себя знаю, я — человек увлекающийся. И я пока вот так очень отвлеченно рассуждал о том, что если я буду семейным человеком, будет очень сложно соблюсти баланс. То есть будет страдать или семья, или храм, мне кажется. Но это такие были умозрительные вещи, и у меня не было такого понимания, что я прямо вот стремлюсь к монашеству. Причем, я, фактически, полтора года встречался с девушкой, мы с ней вместе работали в воскресной школе при нашем монастыре. То есть я уже был студентом, а она у нас — преподавателем. И, в принципе, ну, так сказать... Оно не сложилось — не потому, что, там... Ну, просто мы разные люди. Она, слава Богу, сейчас замужем, у нее трое детей и вообще счастливый брак. Но вот мы как-то разошлись, действительно, поговорили, поняли, что, в общем, если сейчас есть понимание, что как бы мы вместе пока как-то не сходимся, то дальше друг друга мучить не стоит... Ну, ее пример показывает, что вот все, в принципе, хорошо решилось. Но у меня была какая ситуация? Мы с ней разошлись где-то в конце декабря. То есть я помню, что это было в районе 28 декабря, то ли за день до памяти священномученика Иллариона, нашего покровителя, то ли после, на следующий день — ну, точно не помню. Помню, что мы готовились к Рождественскому празднику. И у меня встал вопрос: а это как бы один из тех случаев, когда я понимаю, что я сам не знаю, что выбрать, и у меня уже просто был опыт, когда «не знаешь, чего выбрать — спроси у Бога». И я говорю: «Господи, я и так хочу, и так хочу, и могу и туда, и туда, в принципе, теоретически, но я не знаю, куда лучше. Поэтому вот если Тебе надо, Ты мне покажи». И я со спокойной душой уезжаю на Рождественские каникулы домой. И тут, значит, под праздник Василия Великого, под Старый Новый год мне звонят из монастыря и говорят: «Некому петь в Сретенском монастыре». Я говорю: «Ребята, в смысле — некому петь, это как?». То есть большой хор уехал куда-то на гастроли, семинаристов, способных петь, оказалось в Москве тоже... Они куда=-то поразъезжались все там, их никого нет. Братия у нас, традиционно, не особо поющая. Поэтому говорят: «Ты — один из ближайших студентов (то есть это Ярославль, за четыре часа езды), который как бы просто может петь. Поэтому приезжай-ка, пожалуйста, помоги нам». Я говорю: «Ну хорошо, без проблем, мне не проблема». Я приехал в монастырь и пел на службе Василия Великого. А в ближайшую субботу я на клирос не пошел, я тогда пел в нашем большом хоре. Думаю: постою, помолюсь. Редкая возможность спокойно постоять, помолиться на службе, не ходить на хор. И у нас в начале Всенощной на «Блажен муж» все подходят к наместнику под благословение. То есть все — и братия, и студенты. И вот я тоже в ряду этих студентов, нескольких человек, которые на каникулах решили остаться в монастыре, я с ними вместе подхожу, и тут внезапно отец Тихон меня останавливает. Ну, говорит: «А ты у нас преподавать-то остаешься в семинарии?». Я говорю: «Ну, как-то вот раньше не спрашивали. Я вообще на третьем курсе, извините». Он говорит: «Ну это понятно. Но когда доучишься, ты будешь у нас преподавать-то?». Я говорю: «Ну... Ну, как благословите, я, в принципе, не против. Только я еще не знаю, я женатый буду, монах...» Он говорит: «Ну, будешь женатым — мы тебя припишем к монастырю, будешь приписным священником. Захочешь в братию — вообще, с удовольствием. Ты когда решишься-то?». Я говорю: «Да я вот, знаете, только вот недавно разошелся с девушкой. Я сейчас буду думать. То есть курсе на пятом я уже буду поинмать, какое у меня направление жизни». Он говорит: «То есть года полтора-два еще?». Я говорю: «Ну, примерно так». Он говорит: «Ну, давай, думай ходи». Я думаю: «Ну, ладно. Ну, позвали преподавать в семинарию — ну, тоже приятно». И хожу себе, думаю. И тут, значит, после Богоявления, по-моему, 21 января, благочинный монастыря и проректор нашей семинарии отец Иоанн, который сейчас исполняющий обязанности наместника, ко мне подходит и говорит: «Слушай, а отец Тихон сказал, чтобы ты сейчас решался. Вот или сейчас, или никогда». И я понимаю, что, знаете, «сам дурак — сам молился», называется, да? То есть я понимаю, что девушки у меня не появилось за этот период, а в монастырь меня прямо вот зовут. Я говорю: «Господи, я Тебе доверяю, я пошел!». И знаете, что интересно? Из того набора послушников, которые пришли, нас пришло пять человек в один день. Остался один. То есть все четверо, которые со мной пришли, они пока по разным причинам решили монашеской жизнью или не жить, или не оставаться в нашем монастыре — ну просто потому что это период, когда человек выбирает, смотрит. И вот из этих пяти человек я один остался. И, знаете, не пожалел ни разу после этого. И действительно, этот опыт для меня такой, что если действительно есть вопрос серьезный, надо спросить у Бога. Но только потом надо иметь мужество поступить так, как Он тебе покажет. Я понимаю, что вот, помолился, встречаться еще ни с кем не начал — а в монастырь зовут. Но тут как бы, ну вот честно если смотреть на эту ситуацию, то Господь отвечает прямо, «в лоб», и тут уже ничего не попишешь.

К. Лаврентьева

— Поразительно. Причем, люди, которые знают владыку Тихона, они рассказывают, что он, наоборот, не склонен к каким-то таким радикальным и строгим благословениям.

Иеромонах А. Пантак

— Да! И...

К. Лаврентьева

— А Вам он сказал: «Сейчас прямо вот скажи».

Иеромонах А. Пантак

— И он всегда напоминал, что отец Иоанн Крестьянкин — всегда очень аккуратно его духовник...

К. Лаврентьева

— Да, да. Причем, отец Иоанн вообще не любил благословлять на монашество часто и много.

Иеромонах А. Пантак

— Да. И здесь, вроде как, тебя тоже не благословляют. Тебе говорят: «Ты, конечно, выбирай».

К. Лаврентьева

— «Но сейчас!»

Иеромонах А. Пантак

— «Но прямо сейчас!» Вот. И — да, это было промыслительно, действительно. Были периоды тяжелые, как у любого монаха, но, знаете, какое-то... Первые пять лет в монастыре — это всегда действительно... Первые пять лет монашества, да? Сначала первые годы в монастыре, потом первые пять лет монашества. Вот братия всегда старшая говорила, что первые пять лет монашества надо пережить. Вот у меня в декабре случилось пять лет, и я понимаю, что, действительно, были и искушения, но я благодарен Богу за все испытания, которые были, потому что то, что потом в сознании, в душе было приобретено, стало таким твердым основанием, на котором, я понимаю, можно стоять действительно.

К. Лаврентьева

— А что Вас держало все эти пять лет, когда наступали сложные, трудные времена?

Иеромонах А. Пантак

— Ну, во-первых, понимание, что если ты встал на какой-то путь, то надо по нему идти. У меня вообще, знаете, не было никогда мысли, чтобы оставить монашество — пока, слава Богу. Были вопросы по поводу монастыря — типа, «все не так, все плохо, вот возьму, и уйду я от Вас, злые люди», да? Но это нормально. Я думаю, каждый монах такое переживает. Здесь важно понять, что куда меня Господь поставил, там и стой. Потому что если Богу будет надо... Я просто уже по началу своей монашеской жизни понимаю, что если Богу будет надо, Он тебя возьмет и переставит куда нужно. А пока... Но здесь видите какая еще проблема... Если читать святителя Игнатия Брянчанинова, он, в принципе, не против того, что можно оставить монастырь — но только по одной причине: если тебя заставляют жить против Евангелия, не согласно с Евангелием.

К. Лаврентьева

— В монастыре?

Иеромонах А. Пантак

— В монастыре, да. Ну, то есть, у нас, слава Богу, таких проблем не было. Конечно, приходилось делать то, чего не хочется, не так, как хочется, но касательно заветов Христа все-таки все было слава Богу.

К. Мацан

— Есть такой афоризм, что в монастырь не уходят, в него приходят. Вы это на своем опыте пережили?

Иеромонах А. Пантак

— А в чем?..

К. Мацан

— Ну, обычно существует такое стереотип — кстати, который парадоксальным немножко коррелирует с тем, что Вы рассказали, — что в монастырь идут молодые люди, у которых как-то вот не сложилось с девушками, и они от обиды: «Все, — значит, — мир бросаю, он во зле лежит, меня здесь не любят. Все, уйду в монастырь, буду выше всего этого». И вот они уходят с такой несколько отрицательной мотивацией, скажем так. Но это стереотип, который существует часто у людей нецерковных, смотрящих на Церковь со стороны. А монахи говорят, что в монастырь не уходят, в него приходят — то есть это некий позитивный шаг, а не вот обида на жизнь.

Иеромонах А. Пантак

— Не, я Вас понял. Ну, у меня-то как раз ситуация была очень хорошая. Мы же по-дружески разошлись, и никакой обиды ни на кого, естественно, не было. И мне до сих пор девушки нравятся — что же, я все-таки человек.

К. Мацан

— Ох, опасно для монаха так говорить. Нет?

Иеромонах А. Пантак

— Ну, нет. Ну, говорить — и говорить. Но просто здесь у тебя четкая граница. То есть я понимаю, что какие бы чувства в душе ни произошли, ты просто — ну, да, ты не можешь себе позволить их выражать, ты не можешь им давать ходу. Это нормально. Но, понимаете, человек, когда его постригают, у него не отсекаются сразу, естественно, душевные стремления. Естественно, я помню, первое время, когда меня благословили работать с молодежью... Ой, эти исповеди владыке Тихону... Ну, нормально как-то... Знаете, то, что происходит по благословению все-таки, понимаешь, что Господь — Он очень поддерживает и покрывает многие вещи. Поэтому у меня серьезных проблем, вроде, как-то и не случилось.

К. Лаврентьева

— Слава Богу.

Иеромонах А. Пантак

— Хотя, знаете, старшая братия, искренне иногда переживала за молодого послушника, потом за молодого монаха, который общается с молодыми людьми и, преимущественно, девушками. Но у меня никогда не было проблемы с женским полом в том смысле, что я на них обиделся. То есть что я вот «все, ухожу в монастырь». Для меня это всегда была шутка. Знаете, вот «ухожу в монастырь» — для меня всегда была шутка. То есть вот так вот, в «Золушке» вот это, помните? В фильме «Золушка»: «Вот все, ухожу у монастырь». И действительно, я как бы, действительно, в монастырь пришел, хотя я понимал, что может быть и другой путь. Но у нас, кстати, есть монах, который в 18 лет от несчастной любви решил уйти в монастырь. Я не буду говорить, потому что это личная история. Я не знаю, захочет он, чтобы об этом знали, кто он. Но он пожил в монастыре — и вот тогда он в него пришел. И вот он рассказывает и говорит: «Какое счастье, что я тогда...»

К. Мацан

— «...тогда „психанул“ и ушел в монастырь!».

Иеромонах А. Пантак

— «Психанул», да, и ушел в монастырь. Потому что он пожил какое-то время послушником, и тогда для него открылась вообще красота вот этой монашеской жизни, красота такого вот пути. И он, уже когда его постригали, он в монастырь как раз пришел, да, а не ушел от чего-то.

К. Мацан

— Иеромонах Андроник Пантак, насельник Сретенского монастыря, сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер». Вы упомянули так, вскользь, о необычном опыте обучения в православной гимназии. И меня как раз в этой связи очень хотелось Вас спросить: вот Вы сейчас работаете в монастыре, ответственном за молодежное такое вот служение, общаетесь с молодежью. Думаю, молодежь приходит разная и, в том числе, совершенно из светского мира, со светскими проблемами. Вы при этом, будучи школьником, учились, как может показаться, в таком закрытом тепличном пространстве православной гимназии, где вот молятся, где все верующие. И что может человек, выросший в таком, казалось бы, опять-таки, тепличном пространстве, сказать, дать тем, кто пришел из мира этих бурных страстей, светских школ, светской юности?

Иеромонах А. Пантак

— Ну, наверное, о том, что я могу дать, надо спросить у тех людей, которые со мной общаются. Я навряд ли смогу себя оценивать. Но, во-первых, я до 9-го класса учился в обычной светской школе.

К. Мацан

— Так.

Иеромонах А. Пантак

— И у меня путь был, знаете, тоже такой в школе своеобразный. То есть я где-то начал нормально общаться со всеми ребятами в классе классу к 7-му. То есть было вот это понимание, что я верующий, я такой вот правильный, а они неправильные. И я вот, пройдя этот путь...

К. Мацан

— А семья церковная была?

Иеромонах А. Пантак

— Обычная школа была...

К. Мацан

— А семья?

Иеромонах А. Пантак

— А семья была церковная. У нас такая ситуация. В нашей семье нас с сестрой воспитывала мама. Причем, мы родились в начале 90-х. Как раз из-за того, что мама сестру пошла рожать, отказалась делать аборт, потому что она воцерковилась буквально незадолго до моего рождения, она сказала: «Ребенка убивать не будем». Отец сказал: «Родишь — уйду». Ну, и все — все честно сделали: она родила, он ушел. И мама в 90-е нас тащила на себе. Причем, знаете, когда ты ребенок, для тебя как-то совершенно естественно, что днем мама на работе в наркологическом диспансере, а ночью она шьет. Как ты ни проснешься ночью, мама все время кроит и чего-то шьет. Ну, то есть мама не спит, скажем, это нормально. Маму спящей можно было застать, может быть, в какие-то выходные дни, под утро. Сейчас ты понимаешь, какая это была серьезная нагрузка. естественно, у мамы не всегда было много времени говорить с нами о вере, что-то разговаривать. Да, мы ходили в хорошую воскресную школу, но сами понимаете, что, конечно, личный контакт с ребенком и общение по поводу веры — это очень важно. Мама пыталась, чтобы мы выжили.

К. Лаврентьева

— Ей надо было выжить, да.

Иеромонах А. Пантак

— И здесь как бы я пришел в школу, и у меня было понимание, что я правильный, все неправильные. Я когда... Я сейчас это пережил. Я, допустим, тоже детям, поскольку мы и с воскресной школой общаемся, я могу тоже с детьми общаться на эту тему и пытаться им донести, что нужно немножко другую позицию избирать. И где-то в 6-7 классе только наладилось общение вообще со всем классом. Ну потому что я понял, что они другие, они что-то не понимают, но они имеют право быть со своим мнением, со своим поведением, их надо уметь принимать, как они есть. Ну, а после 9-го класса я уже поступил в православную гимназию. Но это не был сознательный выбор. Это было, знаете, прямо из дома сбежать хотелось. Ну потому что ох уж эти подростки, да? Мне было 13 лет, у меня начались конфликты. Мама уже второй раз вышла замуж, у нас появился третий ребенок в семье. И... Ну, 13 лет, в общем...

К. Мацан

— Обычно в это время люди, наоборот, подростки, как-то убегают подальше от Церкви, если они выросли в церковной семье, а Вы побежали поближе, к Церкви, в православную гимназию.

Иеромонах А. Пантак

— А мне было все равно, какая это гимназия.

К. Лаврентьева

— Лишь бы сбежать.

Иеромонах А. Пантак

— Потому что я собирался поступать на юридический после 10-го класса и так далее. Собирался. Мне предлагали поступать в театральный вуз. (Смеется.) Это тоже отдельная история. Мы в городе ставили первый мюзикл — «Волшебник страны Оз», мюзикл, который поставлен в нашем городе, в Ярославле. Мы вот в филармонии это делали. И режиссер этого спектакля говорил: «Приходи после 9-го класса, не важно — экстерном закончишь 10-й и 11-й, зачислим тебя потом на второй курс»... Ну, в общем, короче...

К. Мацан

— А в Ярославле сильный театральный институт.

Иеромонах А. Пантак

— Ну да. В общем, не случилось из меня...

К. Мацан

— После московских, наверное, самый сильный.

Иеромонах А. Пантак

— Ну да. Но, в общем, не случился из меня актер. И тут лето, значит, у меня вот этот вот подростковый бунт против всего и вся... Господь умеет шутить, на самом деле. И у меня сестра, которая на два года меня младше, находит объявление о вот этой (нрзб.) гимназии. Подходит к маме и говорит: «Смотри, вот тут объявление, вот». А я смотрю — это в соседнем городе, час езды. И я знаю, что мама не будет туда мотаться, учитывая, что еще маленький ребенок, а отчим — вообще моряк, он по девять месяцев в море плавает... ходит. И я, такой: «Берем!». (Смеется.) Все! Мы совершенно случайно через центр города идем, думаем: «Да, зайдем в епархию — вдруг, владыка там!» (ну, чтобы благословение взять). Владыка выходит нам навстречу. Мы вот куда-то собирались уезжать, мы говорим: «Так и так, в гимназию...». Он говорит: «Бог благословит, вперед!». И так вот спонтанно получилось, что я туда пошел поступать. Поскольку мальчик я был с достаточным количеством знаний и умением петь на клиросе, то меня взяли. Но там как бы позиция была по жизни — ну, мало она поменялась, на самом деле, — что я такой замечательный, а все вокруг не очень. Ну, потому что же я и классическую литературу перечитал, все, что можно, и классическую музыку слушаю, и такой весь правильный, и, в общем, не пью, не курю и матом не ругаюсь, и как бы даже среди православных мальчиков я прямо самый православный. И там дальше начали работать наши педагоги. В это время гимназия только-только начала работать, это был третий, по-моему, год существования гимназии. И там еще был весь состав вот таких энтузиастов, которые вот просто «с нуля» создавали все. И у нас был старший воспитатель, который в свое время работал с трудными подростками. Филолог по образованию, но он работал, очень много работал с трудными подростками в детском доме. Ну, такой хороший дядька, специфический, прошедший армию. Значит, после того, как я поступил, ну, мы в сентябре приехали, и он с каждым отдельно немножко разговаривал. Ну, вначале — немножко узнать человека и какие-то рекомендации, советы по жизни в гимназии дать. У нас с ним разговор состоялся такой. Я захожу, он говорит: «Ну, в общем, как ты поступил, я не знаю. А если ты будешь себя так же вести, я сделаю все, чтобы тебя здесь не было». И, в общем, я понял, что я «попал». (Смеется.) Сбежал из дома, называется. Ну, здесь как бы надо было выбирать — или все вокруг дураки, или надо чего-то делать. Потому что, ну, действительно, позиция такая внутренняя, я не осознавал этого. Но внутренняя позиция была, что как бы все вокруг — да...

К. Лаврентьева

— А у Вас духовника не было в этот период, который бы сказал: «Слушай, ну, из берегов-то не выходи!»?

Иеромонах А. Пантак

— Знаете, ну, тут как бы сложно сказать насчет духовника. Я бы даже не хотел подробно обсуждать, потому что батюшка хороший, но, видать, что-то не состоялось в понимании.

К. Лаврентьева

— Ну, близкой...

Иеромонах А. Пантак

— То есть нет, не было конфликтов, не было чего-то, но, видать, ну как — не разобрался, чего там внутри происходит. Потому что я же был идеальным подростком, я же (нрзб.)...

К. Лаврентьева

— Понимания не было, в общем?

К. Мацан

— Да, но потом, самому подростку надо это отрефлексировать сначала — что у меня какая-то такая форма гордыни и заносчивости, ее надо понять и высказать, чтобы (нрзб.) сориентировался.

К. Лаврентьева

— Ну да.

Иеромонах А. Пантак

— Вот мне воспитатели очень помогли. Игорь Николаевич, старший воспитатель, очень помог — сразу «в лоб» вот так.

К. Мацан

— (Нрзб.).

Иеромонах А. Пантак

— Да, правда, вот так вот все. Но там, в общем, была какая ситуация? Я понимаю, что я жил по инерции в Церкви. А у нас тоже у воспитателей была такая позиция, что, «ребята, давайте, или Вы осознанно и честно участвуете в богослужениях, живете церковной жизнью, общаетесь с Богом, ну, или давайте не будем никому врать и не будем здесь учиться, да, ну просто честно». И я начал задумываться, потому что, вроде как, по инерции я жил церковной жизнью, а с Богом — вроде как, кто Он такой, зачем мне с Ним какие-то отношения? Вообще, я как бы вообще православный верующий или неверующий вообще?

К. Лаврентьева

— То есть даже так, да?
Иеромонах А. Пантак

— Ну то есть (нрзб.) такие вопросы серьезные. Ну серьезно, да. Ну, опять же, в силу того, что мало времени было заниматься со мной вопросами веры дома, судя по всему, вот эти вопросы — они меня настигли. И я очень благодарен, что они меня честно настигли. Я смотрю, ребята вокруг... У нас были чтения Евангелия по группам, когда ребята читали, обсуждали, истолкования смотрели, какими-то мыслями делились... Я смотрю — у людей какой-то стержень появляется внутренний. И я думаю: «Чего-то вот прямо тоже такого хочется». И я прямо честно себя спросил: я вообще как? У меня была попытка понять вообще, какая вера для меня, вроде как, более-менее родная.

К. Мацан

— В смысле, из разных традиций религиозных?

Иеромонах А. Пантак

— Ну да. Для меня, честно говоря, все, кроме христианства, отпало очень быстро. Да, может быть, это не сильно сознательный возраст, но, честно говоря, мне даже в том возрасте казалось несостоятельным все остальное. Но вот внутри христианства — а вот здесь вот был вопрос. Потому что, знаете, ты живешь в Православной церкви, особенно в Русской церкви после ХХ века, когда у нас была такая охранительная позиция, потому что богословие особо развивать было невозможно, надо было сохранить то, что есть. И вот ты подросток, ты находишься в этой ситуации, когда многие хорошие, очень искренние священники не до конца могут тебе какие-то вещи объяснить, они просто говорят: «Надо так делать. Ну надо. Ну, мы знаем — надо, и все». То есть ты видишь традицию, ты видишь, что тебе говорят «надо», ты не понимаешь, почему, тебе не все могут объяснить. И ты думаешь: «Да все это бессмысленно! Все это какая-то мертвая вся эта традиция, ну ее на фиг!». И у меня встал вопрос... А я христианин какой? Я не хочу быть православным, потому что я родился православным. Вот. И я начал искать. И, причем, я очень благодарен воспитателям, что они в то время мне не сказали, типа: «Низя». Потому что все, что «низя», все очень хочется. Поэтому они мне сказали: «Ищи. Мы тебе поможем, подскажем, какую литературу почитать, с кем пообщаться, если надо». И вот благодаря такому участию воспитателей я действительно для себя начал исследовать католицизм, протестантизм. Католицизм отпал очень быстро тоже, потому что, ну, знаете, это такое — очень похоже на православие во многом, хотя... Нам очень кажется, что это такое-то что-то притягательное, когда в России человек живет, это такой со стороны — о, католики, там... Но просто их мало тут. А так, в основном, католицизм — он как бы во многом похож. А вот протестанты — они интересные.

К. Мацан

— Мы к этой теме вернемся после небольшой паузы. Сейчас интригу подвесим. Напомню, сегодня в «Светлом вечере» иеромонах Андроник Пантак, насельник Сретенского монастыря, ответственный в этом монастыре за молодежную работу. В студии моя коллега Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. Мы прервемся и вернемся к Вам через несколько минут.

К. Лаврентьева

— Иеромонах Андроник Пантак, насельник Сретенского монастыря, ответственный за молодежную работу монастыря, в студии «Светлого вечера». С Вами мой коллега Константин Мацан и я, Кира Лаврентьева. Мы возвращаемся к нашему интригующему разговору про выбор веры отцом Андроником.

К. Мацан

— Я как раз вот, когда к программе готовился, как всегда мы, журналисты, делаем, набирал Ваше имя в поисковике и смотрел, что выпадает. Там одно из видео — как раз история вероучения в протестантизме. Сейчас Вы начинаете объяснять, почему, видимо, Вы в этой теме решили разбираться. И мне это кажется очень интересным и очень даже в чем-то симптоматичным, потому что я вспоминаю и себя на пути к православию, и многих своих знакомых, которых я потом уже, и себя к ним причисляя, назвал «протестантствующими». То есть это некий такой поиск чего-то такого важного, но только не в православии, а вот, скорее, там. А почему там это все ближе, понятнее, по-человечески проще и так далее? Что Вы для себя поняли, когда начали разбираться? И почему все-таки к православию пришли?

Иеромонах А. Пантак

— Ну, в общем, я понял, что протестантизм — это интересно. Католики — это неинтересно, потому что похоже. И потом, там еще заморочек в триста раз больше, чем в православии, тоже. Ну, так вот посмотрел своим подростковым взглядом. А у протестантов все легко, хорошо и радостно.

К. Лаврентьева

— Весело.

Иеромонах А. Пантак

— Да. И я начал читать протестантов, начал смотреть видео, общаться с живыми людьми, приезжать, даже какие-то церковные собрания смотреть. И, знаете, вот, честно говоря, я до сих пор к протестантизму отношусь очень позитивно. Не в том смысле, что «давайте все в протестанты», а в том смысле, что честные, искренние люди зачастую. То есть действительно искренние, ищущие, которые хотят послужить Христу. Но, понимаете, для меня штука была в чем, почему я искал? Мне хотелось здесь и сейчас, чтобы я ощущал вообще «выхлоп» от своей христианской жизни. То есть, знаете, вот эта вот тема, что «ты сейчас живи, помучайся, умрешь — и потом в Рай», она меня вообще, вот эта схема, не устраивала. А ведь зачастую ты, как подросток, слышишь именно эту схему. То есть взрослый человек может разобраться и понять, что все не совсем так. А мне казалось, что вот все — вот так, действительно. Ты будешь православным, вот тебе безлимитный пакет скорбей, и давай, значит, до конца жизни скорби, скорби, скорби, а потом тебе станет хорошо. Слушайте, ну как-то вообще неинтересно играть, честно говоря, да? И я, типа, такой: «А почему вот протестантам хорошо сейчас, а мне должно быть хорошо потом?». Ну, то есть вот такая у меня мысль была. И я через какое-то... Это где-то около года происходило — такое, действительно, исследование. Причем, достаточно быстро Господь меня провел через понимание, что это вообще такое. И я параллельно, естественно, читал отцов. И для меня в свое время одной из первых книг был, например, Григорий Нисский, его разные небольшие сочинения, которые мне очень понравились. Потом я взял для себя герменевтику, христианскую науку Блаженного Августина, большую часть которой я не понял, но некоторые моменты из нее меня очень поразили. Я до сих пор помню один из моментов, который меня поразил. Он говорил, что если человек понимает Священное Писание неправильно, но в духе христианской веры, надежды и любви, то он идет как бы не по дороге, но по полю, при этом в ту же сторону. То есть ему сложнее идти, но движется он в нормальном направлении. И я вот... Вот, знаете, меня Блаженный Иероним очень порадовал в это время. Именно... Я взял письма Блаженного Иеронима и понял, что живой человек может быть святым. То есть когда ты подросток, тебе кажется, что в православии святой — это только вот ты пожизненно ходишь с нимбом сразу. Потом как бы тебя на иконе...

К. Мацан

— Святыми рождаются.

Иеромонах А. Пантак

— Да, естественно. Ну, учитывая, что мы жили в обители преподобного Сергия, где он родился, у него-то как раз именно такое житие — что он прямо с рождения был предрасположен. А тут читаешь Блаженного Иеронима и видишь — человек эмоциональный, у него внутри прямо, бывает, все кипит, а он стал святым. То есть мне одно письмо его очень напомнилось, тоже его настроение. Естественно, я цитировать не смогу сейчас, но настроение такое, что он пишет какой-то родственнице своей, то ли тетке, то ли кому-то, и он говорит: «Вот, в который раз я, достопочтенная, уважаемая, прошу у тебя прощения за все недопонимания, которые между нами были». И тон письма такой примирительный, такой мирный. И тут резко тон письма меняется, он говорит: «В общем, короче, я последний раз предпринял попытку просить у тебя прощения. Сколько раз я уже пытался, а ты все время ведешь себя как-то странно. В конце концов, это письмо будет представлено перед Богом как мое оправдание на Страшном Суде, и если ты меня не простишь, короче, сама виновата». И я читаю и понимаю, что он живой человек, живой. То есть да, со своими какими-то «загонами», со своими эмоциональными какими-то вещами, но живой, смог стать святым. И вот как раз в это же время для меня очень важно было, что я, например, у Паисия Святогорца прочитал, у отца Иоанна Кронштадтского, помню, еще у кого-то, а, у Силуана Афонского тоже: вот эта вот мысль о том, что благодать жизни во Христе — ее нужно и можно чувствовать уже сейчас, и что ты в Царство Небесное входит не после смерти, а ты входишь в него сейчас. И ты сейчас можешь жить в этом пространстве Царства Небесного. Когда я понял, что, вообще-то, православие-то — оно про это и что как раз именно в православии я нахожу то, чего я искал в протестантизме... Потому что у протестантов — у них все очень хорошо, но когда начинаешь копать, понимаешь — мелко, очень мелко. То есть для меня протестантизм — это детство православия, на самом деле. И мне кажется, что в период, когда происходили вот эти брожения в XVI веке Реформации, просто люди не знали, что рядом есть православие. Потому что, по большому счету, оно отвечает на все здоровые запросы нормальных протестантов. То есть протестантизм был с католицизмом, а не с православием. Поэтому я увидел, что в нашей православной традиции есть это понимание, что жизнь с Богом — это сейчас, это не после смерти, и что ты почувствовать ее можешь уже сейчас. Когда я, знаете, прочитал у Паисия Святогорца, что бывают моменты, когда в молитве ты от изобилия действия благодати Божией можешь не устоять на ногах, я понял — это оно. Но не в том смысле, что я хочу, там, а в том смысле, что, значит, это может быть, значит, нормально этого хотеть, чувствовать благодать в своей жизни сейчас. Нормально хотеть жить в Царстве Небесном сейчас. И когда я это понял, я начал смотреть на наше богослужение, на нашу традицию и увидел, что там все это есть. Тут видите, штука в чем: у нас, ну, честно говоря, в Русской церкви нам сложнее немножко, чем тем же грекам или сербам, потому что в период ХХ века, в период советского времени, когда была подавлена богословская мысль, когда действительно была охранительная позиция — сохранить бы то, что есть, это произвело некоторый застой в нашем богословском сознании. Мы сейчас только-только начинаем выходить из этого состояния более-менее и осмыслять нашу традицию. Но, на самом деле, знаете, что хорошо в традициях? Когда наступает тяжелое время (это было — и в Византии такое происходило, и у нас в ХХ веке), когда ты не можешь осмыслять традицию, ты просто ее сохраняешь. То есть, знаете, запаковываешь, хранишь, хранишь, хранишь, хранишь, а потом, во время благополучия ты ее обратно открываешь и начинаешь ее исследовать: «О, какие интересные штуки тут есть, оказывается! О, это для того, а это для этого!». И когда я понял, что у нас в православной традиции как раз все не про то, как стоять, как ходить, как... делай — не делай, сюда ходи — сюда не ходи, а то, что вся наша церковная традиция — она как раз вот про то, как сейчас жить с Богом и как находиться в этом общении благодати, я вернулся в православие осознанно. То есть я при этом как бы все это время, конечно, и молился, и участвовал в таинствах, но для меня вот было важно, что действительно именно в Православной церкви я нашел вот эту глубину и основание, которые я и искал изначально. Естественно, вместе с этим проходило исследование богослужения. Я читал параллельно на русском языке литургию, молитвы параллельно на русском языке читал, пытаясь понять смысл. Когда я понял, что там действительно глубочайший смысл, который я ищу... Вы знаете, я помню тот момент, когда я — в конце 2010-го или в 2011-м уже это было — после вот этого осознания, что, вообще-то, я нашел в Церкви то, что искал, когда я первый раз причастился с этим осознанием. Ну, как часто говорят, меня «накрыло» — ну, в хорошем смысле. То есть я понял, что вообще... А, знаете, в чем момент? Был момент как раз — вот то, что я рассказываю это как раз, — когда я подошел к причастию, первый раз осознанно понимая, к чему я подхожу. Когда я проработал, что это Тело и Кровь Христовы, в чем смысл всего этого дела, когда я почитал, когда мне помогли немножко преподаватели разобраться. Когда я понял вообще, к чему я подхожу, было совершенно качественно другое состояние души. А при этом очень искренне за меня переживало монастырское начальство, кто-то еще. То есть Ярослав — мирское имя у меня... «Ярослав-то — он протестант у нас! Там, чего-то у него не так!». Но при этом, слава Богу, хватило мудрости у настоятеля монастыря — он всегда очень хороший человек, добрый, сейчас епископ Лысовской епархии... Хватило мудрости не давить.

К. Лаврентьева

— Силуан?

Иеромонах А. Пантак

— Да, владыка Силуан. Хватило мудрости не давить, не вмешиваться как-то, а он вот аккуратно пытался преподавателям говорить свою озабоченность, а они уже смотрели на меня и как-то вот со мной работали. И случилось так, что наш директор, который у нас принимал гимназию, по истечении двух лет ему пришлось уйти с работы, потому что он уже в достаточно таком зрелом возрасте был, нужно было ухаживать еще за родителями, он тоже оставил пост и передал его одному из наших преподавателей, молодому священнику. И время-то к выпуску. Отец Силуан ему говорит: «Отец Олег, ты можешь вообще узнать, что там происходит?». Ну, и отец Олег меня пригласил, мы с ним сели, пообщались, я ему все это так честно и рассказал. Там было много всяких историй — то есть как я непосредственно общался с протестантами, с протестантствующими. Причем, к сожалению, эта группа людей, возглавляемая священником, она потом совсем уклонилась в какую-то странную вещь — у них сейчас синкретизм, там, и прочие радости жизни. Ну не суть, не в этом суть. Просто я ему честно рассказал: да, пообщался с теми, да, был вот здесь, смотрел там, смотрел, как бы читал то и то. Ну, вот, в итоге, вот такие выводы. Он сидит передо мной и говорит: «Ну так у тебя все хорошо». Я говорю: «Ну, мне тоже так кажется». — «Ну, и иди с Богом». Вот. Вот так, собственно, я пришел, наверное, осознанно к своей вере.

К. Лаврентьева

— Отец Андроник, а как Вы сами думаете, для молодого человека или для человека, ищущего ту истину в Церкви, которую искали Вы, ищущего на практике Евангельский завет Господа Иисуса Христа: «Царствие Божие внутри Вас есть», уже сейчас, как Вы правильно заметили, правильно нам, совершенно потрясающе, рассказали, поделились своим личным духовным опытом, как Вы считаете, допустимо ли для каждого человека вот так уходить как бы в поиск себя совершенно в других каких-то ответвлениях христианства? В протестантизм, католицизм, баптизм, и еще очень много разных всяких вариантов? Насколько для Вас, для Вашего как бы свободолюбия, для Вашего внутреннего поиска это бы было приемлемо? Но святые отцы — они, так или иначе, часто предостерегают человека от некоего свободомыслия. И, в случае сомнения или какого-то внутреннего поиска, предлагают обращаться к православной, святоотеческой литературе, к православным нашим святым отцам, не занимаясь поиском истины в других ответвлениях христианства. Прошу прощения, если я путано спросила.

Иеромонах А. Пантак

— Да, да. Нет, я все понимаю. Но мне кажется, это клише, что святые отцы говорят, что «ты вот только вот сиди в православии, даже закройся»... Тут какой момент... Знаете, если в древних монастырях выстраивались отношения между духовником и послушником такие, что послушник понимал, что его духовник — он действительно духовно опытный, и мог говорить: «Я вообще не понимаю большую часть того, что происходит в моей духовной жизни, он мне говорит: „Делай так“, я делаю — все». И в этом случае, естественно, ну, ты просто делай и никуда не смотри, не ходи, не ищи сам. Тебе все расскажут.

К. Лаврентьева

— Вот насколько это правильный путь? Или неправильный?

Иеромонах А. Пантак

— Ну вот в таких отношениях, когда ты опытно узнал человека и понял, что он вообще в духовной жизни и ты можешь ему доверять, ты ему доверяешь. Да, действительно, (нрзб.). Но мне кажется, вот я считаю, что надо доверять Богу. Когда мы говорим, что человеку нельзя искать где-то там — что значит, «нельзя»? Ну, то есть кто ему запретит? Захочет — будет искать. Просто здесь должно быть просто одно осознание — что у Церкви есть ответы, ну, реально на все вопросы, которые человек захочет задать. Ну, мне кажется, нет такого вопроса... Есть вопросы, на которые конкретный батюшка не ответит. Но в Церкви, по-моему, не осталось никаких вопросов, которые волнуют человека и на которые Церковь не дает ответа. То есть надо просто понимать, что этот ответ есть. И самое главное — что перед тем, как искать где-то там, просто ты услышь этот ответ, докопайся до него, и если он тебя внезапно не устроит — ну, можно еще пересмотреть. Но пока вот все, что я действительно честно для себя ставил вопросы и честно находил на них ответы (а вопросов было много разных и достаточно таких, может быть, непростых), я нахожу в Церкви то, что меня просто очень радует, и не просто устраивает, прямо радует. Поэтому, мне кажется, нельзя говорить «нельзя человеку где-то искать». Если человек хочет истину, ну, Истина во Христе. Церковь, которую оставил Христос, это Православная церковь. Ну он придет в Православную церковь, если он истину ищет действительно. Если человек ищет внутреннего комфорта, ну вот, пожалуйста, ищи где хочешь, пожалуйста. То есть если я хочу, чтобы мне просто было комфортно, а не Бог мне нужен, тут можно искать где хочешь. То есть можно вообще даже не в религиозных структурах, я Вас умоляю. Поэтому здесь как-то я в этом смысле Богу доверяю. То есть если человек хочет, он честно, искренне задает себе вопросы, он, по-моему, эти ответы в Церкви найдет, и там будет все понятно, в общем.

К. Мацан

— Иеромонах Андроник Пантак, насельник Сретенского монастыря, сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер». Отец Андроник, Вы вскользь сказали о том, что из Вашей семьи ушел отец в свое время?

Иеромонах А. Пантак

— Да.

К. Мацан

— Знаете, это тема, которую, мне кажется, мы сегодня не можем не поднимать в разговоре о вере. Один очень опытный, мудрый священник любит такую фразу повторять, что кто в детстве не нашел в отце Бога, тому потом будет трудно найти в Боге Отца. Что отношения отца и сына в семье — они как-то так или иначе потом ребенком переживаются, могут как-то экстраполироваться на отношения с Отцом Небесным. С другой стороны, другой, не менее опытный, священник у нас в программе говорил, что он 20 лет ходил в светскую школу к детям рассказывать о православии и обычно начинал с неподготовленной аудиторией с притчи о блудном сыне. Что вот есть Отец, к Которому всегда можно вернуться, Он всегда простит, пожалеет и примет, вот это о Боге, это о православии. И вдруг он понял, что невозможно больше так делать, так начинать разговор, потому что в подавляющем большинстве семей просто нет папы. Это неполные семьи, для них слова о каком-то любящем Отце, Который тебя примет, они вообще ни о чем, они даже, может быть, могут вызвать реакцию отторжения. Вот для Вас тема поиска отца, Отца Небесного, каким-то образом коррелирует с детством, с семейной ситуацией? Можем ли мы сказать, что приход к вере — это, в той или иной степени, именно путь к поиску отца?

Иеромонах А. Пантак

— М-м... Ну, давайте поразмышляем. Потому что когда... Пока я не приехал в гимназию, у меня даже вопроса не вставало. Ну, то есть понятно, что как бы живем как живем, потом появился отчим, ну, есть он, у меня к нему позитивное отношение, то есть как бы... Но понятно, что отца он, по крайней мере, не заменил, учитывая, что, я говорю, что он вообще на судах ходил постоянно по нескольку месяцев, почти по году временами. Поэтому здесь я бы не сказал, что поиск веры, может быть, был поиском отца. Поиск веры был самостоятельный. Но вот он происходил как-то, конечно, в контексте. Я в гимназии понял, что, действительно, мне не хватает такого отцовского внимания. И меня на первое время это как бы вот... так вот заменил отца в моем сознании старший воспитатель наш, который очень поучаствовал в моей жизни, в гимназии. Потом, когда я поступил в семинарию... Это отдельная тоже песня, почему я туда поступил. Вообще, в Свято-Тихоновский университет хотел поступать. Тоже интересно.

К. Мацан

— Сейчас расскажете.

Иеромонах А. Пантак

— Да. В общем, когда я поступил в семинарию, нам назначили духовника курса. У меня какие-то... какое-то было к нему отношение такое сыновнее. Ну, потом я ушел... потом я пришел в наш монастырь, и у меня такие отношения начали выстраиваться с духовником, с отцом Тихоном. Ну, вот он и наместником, и духовником был одновременно. И, знаете, в какой-то момент понял, что, действительно, вот это отсутствие отца создает определенные проблемы. Но у меня оно создало проблемы не столько в общении с Богом, сколько в общении с духовником. (Смеется.) Потому что ты хочешь получить от духовника все то, что ты недополучил от отца за все эти годы. И у тебя к нему требования, там, начинаются повышенные, а из-за этого ты сам страдаешь. То есть, мне кажется — вот я сейчас пытаюсь размышлять, — если все-таки были проблемы в отношении того, что не было отца долгое время, проблемы были, наверное, не в отношениях с Богом, а в отношениях с духовником. И при этом, знаете, тоже, когда мы говорим, что Бог-Отец, да?.. Ну, во-первых, Бог... Ну, (нрзб.) «Отче наш», Христос говорит, что Бог — не Отец, Он говорит, что это «папочка». Он говорит «Авва». «Авва» — это переводится именно «папочка», не «отец». А слово «папочка» — оно понятнее, даже человеку, у которого отца не было. А во-вторых, все-таки Господь — Он же не только... У Него не только мужские черты. Например, Дух Святой в еврейском языке вообще женского рода. И когда говорится, что «Он носился над землей», там вообще «вынашивал» — то есть как наседка, Он согревал. Поэтому я бы не судил так категорично — что всегда проблемы с отцом будут переноситься на проблемы с Богом. У меня, например, мне кажется, наоборот, из-за того, что мне не хватало отца, у меня прекрасно выстроились отношения с Богом, хотя я еще...

К. Мацан

— Собственно говоря, в этом был мой вопрос. Я про это как раз таки и спрашивал. Не в смысле, что проблема возникает, а что вот эта лакуна заполняется, может быть, самым главным Отцом таким, выше Которого уже не может быть.

Иеромонах А. Пантак

— Заполнилась, да. Но... Да, но... (Нрзб.) говоря, это не было поводом к развитию отношений с Богом, но когда эти отношения начали развиваться, то действительно, вот эти нереализованные отношения с отцом — они реализовались.

К. Мацан

— Вот спасибо Вам за эти слова, за этот рассказ. Ну, а про семинарию?

Иеромонах А. Пантак

— Да, про семинарию. Я, в общем, после... Когда я понял, что я вообще православный и что я, в принципе, хотел бы быть священником, потому что мне хочется служить... Ну, потому что, понимаете, когда ты понял, ты понял, что а вот Бог-то — Он здесь, а что духовная жизнь-то — она вот... Я был человеком очень горячим, вообще меня вспоминают сейчас ребята, которые были на старших курсах, когда я учился. Они говорят: «Был вообще странный человек. Бегал, горящие глаза, вот это все — «а-а-а!», куча энергии, там... Некоторые считали, что все-таки странный вообще. Протестант.

К. Мацан

— Харизмат.

Иеромонах А. Пантак

— Харизмат, да. Тем более, что я не стеснялся рассказывать, что я, там, да, общался, да, как бы вот есть какие-то интересные мысли, «фишки», которые я у протестантов, там, видел. И я понял, что я действительно хочу служить Богу в Церкви. Потому что для меня, опять же, священство... Вы знаете... Я это всегда в голове держал, но сформулировала мне это Людмила Ивановна Иванова, народная артистка, которая, помните, Шурочку в «Служебном романе»...

К. Мацан

— Да, легендарная актриса.

Иеромонах А. Пантак

— Она в последние годы жизни начала жить духовной жизнью, причащаться. А поскольку она уже была в коляске, к ней все ходил священник из нашего монастыря, и несколько раз я тоже приходил вместе с ним. И она очень важную вещь сказала. Говорит: «Мне кажется, что главная обязанность священника — утешать». И я понимаю, что она сказала то, что у меня всегда вот где-то было. Потому что, действительно же, в Ветхом Завете Господь говорит: «Утешайте люди моя», да? Через пророка Исайю. Это очень важный момент. В гимназии, опять же, у меня появилось это вот желание действительно искать... ну, не то, что искать, а вот если я вижу, что кому-то нужна помощь, нужно откликнуться, помочь. Потому что я понимаю, насколько людям важно это — что рядом будет кто-то, кому можно выговориться, что будет человек, который может помочь что-то сделать, и так далее. И у меня было понимание, что я хочу все-таки служить, именно служить людям в Церкви, потому что Богу — ну, понятно, Бог без нас обойдется. А вот чтобы... ну, как — стать инструментом для Бога, чтобы как-то служить людям, вот как-то так, наверное, хотелось. Но при этом я же все-таки... Вы понимаете, я подросток, мне хочется всем показать свою самостоятельность. И поэтому я решил, что я поступаю в Свято-Тихоновский университет. Почему? Потому что живешь ты в общежитии, но не в закрытой системе такой, вроде как, можно будет еще зарабатывать себе на жизнь. Ты не на полном содержании, вроде, и так далее. И, вроде как, все хорошо. И, вроде как, дома я сказал, и мама не против. Но тут внезапно где-то примерно в апреле месяце звоню я домой, и мама говорит: «А вот, типа, нет». Я говорю: «Ну, здрассте!». Ну, как-то все-таки... «Нет, вот хочу, чтобы ты поступал в Троице-Сергиеву лавру». Я говорю: «Через мой труп». Почему? Потому что я понимаю, что очень много народу — это вообще не мой формат. Мне очень тяжело, когда много народу вот. Я просто как бы представлял себе, мне казалось, что... И потом, общался с ребятами, я знал, какая специфика в семинарии Троице-Сергиевой лавры, — это не мое просто. Это все прекрасно, хорошо, но вообще не мое. И, учитывая, что на меня и в гимназии-то смотрели немножко как на протестанта, я понимал, как на меня будут смотреть там. Думаю: ну, нет. Это так, конечно, шутка, но в каждой шутке есть доля шутки, но, естественно, и правда. И я прихожу как раз к старшему воспитателю, к Игорю Николаевичу и говорю: «Вот, такое дело, что за дела такие — вроде, уже все договорились!». Он говорит: «Так, значит, спокойно. Ты, конечно, взрослый человек, ты имеешь право»... Вот мне всегда нравился этот подход педагогов: «Ты имеешь право делать как хочешь. Но имей в виду, что Господь через родителей часто открывает Свою волю». Вот как он это сделал, вот я не знаю, что я сразу вышел такой: «Ну, надо молиться». И вот это как раз был первый такой опыт, когда я говорю: «Господи, скажи мне, чего дальше-то делать! Потому что я-то хочу в Тихоновский, и я-то прав. А мама хочет в Лавру, и она неправа». И я, значит, молюсь, и тут мне... Знаете, это не голос, это не что-то... Просто пришла мысль, она вот пришла и вот засела: «В Сретенскую». А я, такой: «А это вообще что?». Ну, все знают, что есть такая Сретенская семинария. Даже к нам приезжали четыре выпускника в армию, которые туда поступили на тот момент. Но для меня это была совершенно непонятная вещь. Я не знал, кто такой отец Тихон, я не знал, что такое Сретенский монастырь, я вообще не представлял себе, что такое Сретенская семинария. Вообще. То есть я знал просто, что там народу поменьше. Но вот эта мысль — она как засела... Я, такой: «Ну, давайте посмотрим, что это такое». Я, значит, поузнавал — ну, немножко яснее стало, что такое Сретенская семинария. Ну, и я решил: раз молился, раз мысль пришла... Ну, она, причем, пришла без твоих размышлений. Знаете, вот она пришла — и все. Я думаю: «Ну, надо, значит... Господь ответил. Все». И я пошел как раз в Сретенскую семинарию, опять же, ни разу не пожалел. И так вот поступил. Это был такой первый опыт, наверное, когда я глобально о своей жизни у Господа Бога спросил. Вот было три раза: первый раз по поводу семинарии, второй раз — по поводу монашества, третий раз я Вам не расскажу! (Смеется.) Потому что это совсем такой глубокий момент... И все там тоже решилось удивительно позитивным образом, у Господа Бога. И, в итоге, вот получилось, что у меня-то вообще не было этого варианта в голове! Его не было, не существовало. Но благодаря тому, что, во-первых, педагог поступил очень правильно, грамотно, не сказал: «Нет, вот, надо, там...» или «не надо», или «надо». Он сказал: «Вот, пожалуйста, выбирай, но имей в виду». Я Вам скажу, что все-таки возникла... А, он мне и предложил помолиться об этом, во! Очень важно. И вот когда я помолился, когда я понял, что Господь отвечает, ну, я уже к тому моменту знал, что надо иметь мужество ответить на то, что Господь указывает, и просто честно потом уже идти в ту сторону, куда Господь показал.

К. Мацан

— Как в этой ситуации не ошибиться, где все-таки это ответ от Бога, а где — ну, мало ли мыслей приходит? Я, правда, думаю, нас человек сейчас слушает по радио, и если попытается повторить то, что Вы описываете, «в домашних условиях», наверняка, столкнется с похожим вопросом.

К. Лаврентьева

— Без подготовки. (Смеется.)

Иеромонах А. Пантак

— (Нрзб.), конечно, не профессионалами, но в домашних условиях повторять очень аккуратно, да? Мне кажется, опять же, если есть доверие Богу, то бояться, что там где-то что-то вдруг от Бога, вдруг не от Бога, тоже как-то странно. Я сейчас объясню. То есть мне кажется, что если есть честный вопрос к Богу, Господь ответит так, что ты не обойдешь этот ответ. То есть он тебе будет... Вот для меня тогда эта мысль — она настолько ярка для меня была и неожиданна, что я понял, что это вот показали, и не объедешь. Ты не можешь сказать: «А, — типа, — фигня, не было!». Нет, не получается. То есть Господь показывает явно. И тут никуда не денешься. И вот когда Он тебе показал, вот тогда надо принимать решение. А кроме того, мне кажется, что, знаете, у нас бывает такая боязнь, что «а вдруг я сделаю что-то не так, а вдруг я как-то не так поступлю?». Вот если мы поступаем неправильно, может быть, но мы не нарушаем заповеди Божии, когда мы... То есть у нас есть вариант — сделать так и так. И то, и другое Евангелию не противоречит, и то, и другое воле Божьей не противоречит. Поступать можно, по-моему, как хочешь. Ну, желательно, посоветоваться с кем-то. Потому что если ты выберешь неправильный путь, но ты заповеди Божьи не нарушаешь, ты Богу доступ не закрываешь в свою жизнь, Он тебя выведет куда надо.

К. Мацан

— Спасибо огромное за этот разговор. Я напомню: сегодня с нами и с Вами в студии Светлого радио был иеромонах Андроник Пантак, насельник Сретенского монастыря, ответственный за молодежную работу в этом монастыре. Спасибо огромное за этот рассказ — он такой получился очень драматургичный и очень какой-то целостный. И я думаю, что даже несмотря на то, что Вы описываете опыт в каком-то смысле специфический — опыт прихода к священству, к монашеству, к монастырю, это все равно в большой степени может быть соотнесено с опытом любого нашего слушателя — человека, который просто задается вопросом о вере, о своих отношениях с Богом. Потому что это действительно опыт веры, опыт встречи, который, наверное, универсален для любого христианина. Спасибо еще раз огромное. Кира Лаврентьева, я — Константин Мацан, до свиданья!

К. Лаврентьева

— Всего хорошего!

Другие программы

Духовные этюды

2 мая. «Царица весна»

Скачать

Фото: Ralph Katieb/Unsplash

Незаметно свершается пришествие весны, тихими шагами, лёгкими стопами входит она в зимнее пространство и воцаряется в мире без внешних потрясений. Так и Царство Небесное, по слову самого Спасителя, не приходит заметным образом, требуя от нас, однако, постоянных и целеустремлённых усилий для своего водворения. Каковы эти усилия? Стяжание глубокого смирения пред Богом, постоянной и чистой молитвы к Нему и нелицемерной любви, милующей и ближних, и дальних.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 3 мая (вечер 2 мая) 2026г.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры Недели о расслабленном, глас 1, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Дла́нию пречи́стою созда́вый челове́ка,/ прише́л еси́, Благоутро́бне, неду́гующия исцели́ти, Христе́,/ разсла́бленнаго во О́вчей купе́ли,/ сло́вом Твои́м возста́вил еси́:/ кровоточи́вой же боле́знь исцели́л еси́:/ ханане́и отрокови́цу стужа́емую поми́ловал еси́,/ и проше́ния со́тника не презре́л еси́./ Сего́ ра́ди зове́м:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Непогребе́н мертве́ц сый,/ разсла́бленный ви́дев Тя, возопи́:/ поми́луй мя Го́споди, я́ко одр мой гроб мне бысть./ Что ми приобре́тение живота́?/ Не тре́бую О́вчия купе́ли,/ не и́мам бо никого́же влага́юща мя,/ возмуща́ющимся вода́м:/ но к Тебе́ исто́чнику прихожду́ исцеле́ний,/ да и аз со все́ми зову́:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Взы́де Иису́с во Иерусали́м на О́вчую купе́ль,/ глаго́лемую иуде́йски Вифесда́,/ пять притво́ров иму́щую:/ в тех бо слежа́ше мно́жество немощству́ющих./ А́нгел бо Бо́жий по вся ле́та сходя́, возмуща́ше ю́,/ и здра́вие подава́ше приступа́ющим ве́рою./ И ви́дев Госпо́дь многовре́менна челове́ка, глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль:/ враче́м изда́х все име́ние мое́,/ и ми́лости улучи́ти не сподо́бихся./ Но Врач душ и теле́с глаго́лет к нему́:/ возми́ твой одр и ходи́, пропове́дуя Мою́ си́лу,// и ве́лию ми́лость в конце́х.

Догматик, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́/ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: При О́вчей купе́ли,/ челове́к лежа́ше в не́мощи,/ и ви́дев Тя Го́споди, вопия́ше:/ челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в ню./ Егда́ же прихожду́, ин предваря́ет мя, и прие́млет исцеле́ние:/ аз же немощству́яй лежу́./ И а́бие умилосе́рдився Спас, глаго́лет к нему́:/ тебе́ ра́ди Челове́к быв,/ тебе́ ра́ди в плоть облеко́хся,/ и глаго́леши: челове́ка не и́мам:/ возми́ одр твой и ходи́./ Вся Тебе́ возмо́жна, вся послу́шают, вся повину́ются:/ всех нас помяни́, и поми́луй Святы́й,// я́ко Человеколю́бец.

Богородичен воскресный, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Храм и дверь еси́,/ пала́та и престо́л Царе́в,/ Де́во Всечестна́я:/ Е́юже Изба́витель мой, Христо́с Госпо́дь,/ во тьме спя́щим яви́ся, Со́лнце Сый пра́вды,/ просвети́ти хотя́, я́же созда́ по о́бразу Своему́ руко́ю Свое́ю./ Те́мже Всепе́тая,/ я́ко ма́терне дерзнове́ние к Нему́ стяжа́вшая,/ непреста́нно моли́// спасти́ся душа́м на́шим.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:/ пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о расслабленном, глас 8.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: В притво́ре Соломо́нове,/ та́мо слежа́ше мно́жество немощству́ющих,/ и преполови́вшуся пра́зднику,/ обре́те Христо́с три́десять осмь лет разсла́блена лежа́ща,/ Влады́чним гла́сом глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль./ Он же глаго́лет к нему́:/ возми́ одр твой, и ходи́:/ се здрав был еси́, ктому́ не согреша́й./ Богоро́дицы моли́твами// низпосли́ нам ве́лию ми́лость..

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия