Поделиться
прот. Павел Великанов
Это было сладостно-больно. Уезжать к бабушке на всё лето. Далеко. На юг. К белоснежным вершинам Тянь-Шаня, хрустким яблокам «Апорт», когда каждое — по полкило, горам сухофруктов на городском рынке, окуренных с разных сторон шашлычным дымом. Больно — потому что здесь, дома, оставалась она — первая любовь, испуганно-приглядывающиеся глаза, опасливое предвкушение неизведанного — одним словом, романтика в её самом трепетном варианте.
Не успев приехать, уже хотелось написать. Созваниваться было нереально — слишком далеко, «золотые» были бы переговоры. Оставалось одно: письма, благо, что в те давние времена почта работала исправно, мессенджеров и соцсетей не было, и расстояния ощущались вполне физически.
И вот ты садишься за прадедушкин дубовый стол, испещрённый чьими-то шаловливыми ручками — может, даже твоими же — раскрываешь чистую тетрадь на середине — чтобы легче было выдрать страницу — и — зависаешь в растерянности. Как начать? Нет, конечно же, хочется сразу написать: «Маша, я тебя люблю!» Но — пока я и сам не знаю, люблю ли я её — или так, только что-то повеяло откуда-то? Это будет явный перебор. Так, а если просто: «Моя дорогая Маша!» Хм, неплохой вариант. Но я так её ни разу ещё не называл. А вдруг она воспримет это как фамильярность? Какая она мне «дорогая»? Как мама? Я же никого кроме мамы в жизни «дорогой» не называл? Не, не пойдет. «Здравствуй, Мария!» Ой. Ну это вообще странно. Ещё на «Вы» можно добавить. Подумает, что точно издеваюсь. Всё, решено — и податливый шарик ручки тщательно выводит на листе: «Привет, Маша!»
А дальше-то что? О чем писать-то? О своих наметившихся, но ещё не то что неоформившихся — даже до конца не прорезавшихся чувствах? Не, в таких вопросах торопиться не надо. Тем более — играть роль влюблённого. О том, какая здесь погода? А разве это будет ей интересно? Или, быть может, рассказать ей о том, чем мы занимаемся с друзьями? Про наши шалаши, про то, как забрали в милицию после 10 вечера, как я чуть не свалился в бурный горный поток, когда ходил на пленэр — благо, этюдник зацепился за куст и буквально меня спас. Картины проплывают передо мной, сменяя одна другую — теперь только выбрать и красиво описать. Да, вот это, думаю, будет ей интересно!
...Кто-то несильно теребит меня за рукав, и я просыпаюсь. «Папа, какую фотку девчонкам скинуть — эту? Или я тут слишком весёлый? А на этой глаза прищурил!» Старший сын в муках выбора листает бесконечную ленту снимков своего смартфона. Веерная рассылка — страшная вещь: один клик — и ты на экранах всех друзей и подруг. Поэтому дело — ответственное!
«А ты не хочешь что-то написать, как ты свои каникулы проводишь?»
«Па, ну ты чего, что тут писать? Всё просто клёво — по фоткам разве не видно?»
Конечно, видно. Конечно, клёво. Да только грустно от того, что наши дети могут так и не ощутить всё волшебство, всю магию слова — перед которым самые высокотехнологичные гаджеты так и останутся всего лишь бездушными железками, передающими скорлупки чужих впечатлений...
Тюмень. Путешествие по городу
Поделиться
Фото: Artem Shuba / Unsplash
Тюмень — областной центр в азиатской части России, за Уралом, на юге Западной Сибири. Город стоит на берегах реки Туры. С тринадцатого по пятнадцатый век здешние земли принадлежали Тюменскому ханству. Его жители говорили на тюркском языке, в котором слово Тюмень означает «десять тысяч». По всей вероятности, в названии государства отразилось число его подданных. Однако, в пятнадцатом веке ханство ослабело, его столица опустела. В 1586 году на её месте по указу царя Фёдора Иоанновича русские казаки построили острог, который сохранил тюркское название — Тюмень. Крепость стала центром добычи пушнины. Недаром на гербе, который город получил в 1634 году, изображены лисица и бобр, стоящие на задних лапах. В восемнадцатом веке на геральдическом знаке появился также парусник с плоским днищем. Он символизировал, что Тюмень стала стартовой точкой для освоения не только новых земель, но и рек. И по воде, и по суше через Тюмень проходили торговые пути на запад России. В девятнадцатом столетии уже не деревянные судна, а пароходы бороздили воды Сибири. В 1912 году через город пролегла железная дорога — Транссибирская магистраль. Успешное промышленное развитие Тюмени отразилась в её облике. К началу двадцатого века город украшали пятнадцать православных храмов. Четыре из них были утрачены в советское время, а остальные сохранились и действуют.
Радио ВЕРА в Тюмени можно слушать на частоте 92,4 FM
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
6 мая. «Подснежники»
Поделиться
Фото: Bruno Kelzer/Unsplash
Едва лишь увидишь среди мёрзлой, зачастую ещё не освободившейся от талого снега земли первые подснежники, сразу останавливаешься и вперяешь взор в это диво дивное! Какое совершенство формы и непередаваемой словом гармонии красок и полутонов, которые свидетельствуюих о поистине Божественной премудрости Создателя! Но эти подснежники — лишь намёк на красоту образа и подобия Божиих в человеческой душе, очищенной и воскрешённой действием благодати Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
6 мая. О служении князя Петра Волконского
Поделиться
Сегодня 6 мая. В этот день в 1776 году родился генерал-фельдмаршал, герой Отечественной войны 1812 года князь Пётр Волконский. О его служении — исполняющий обязанности настоятеля московского храма равноапостольных князя Владимира и княгини Ольги в Черёмушках протоиерей Владимир Быстрый.
Сегодня мы расскажем о Петре Михайловиче Волконском, человеке, которого называли «тенью императора» и одним из главных организаторов победы в Отечественной войне 1812 года.
Волконский начинал как адъютант великого князя Александра, а затем стал ближайшим советником императора. Именно он убедил Александра I оставить неудачный Дрисский лагерь. Это решение спасло русскую армию от разгрома.
Но главная заслуга Волконского — создание русского Генерального штаба. Он основал училище колонновожатых, организовал картографическую службу и сбор разведданных. По сути, он превратил управление армией из кустарщины в точную науку.
При этом Волконский был не только штабным теоретиком. Например, под Аустерлицем он лично водил полки в атаку, а в 1812 году сражался при переправе через Березину и за храбрость получил орден Святого Георгия.
После войны он стал министром императорского двора и руководил всей придворной жизнью империи 26 лет, до самой смерти. Волконский — блестящий пример русского государственника, талантливый стратег, бесстрашный офицер и выдающийся администратор. Его наследие — это и победа над Наполеоном, и сам институт Генерального штаба, без которого немыслима современная армия.
Все выпуски программы Актуальная тема:
