«Святые новомученицы». Священник Анатолий Правдолюбов

У нас в гостях был клирик храма святителя Иова на Можайском шоссе в Москве священник Анатолий Правдолюбов.

Разговор шел о женщинах, отстаивавших православную веру в годы советских гонений, в частности о святых новомученицах Дивеевских.

Разговор начинается с тех самых «белых платочков», о которых патриарх Алексий I сказал, что они спасли Русскую Церковь, и переходит к женскому подвигу веры в XX веке: к тому периоду церковной истории, о котором нельзя забывать, и к людям, молитвами которых мы до сих пор укрепляемся.

Гость вспоминает имена святых подвижниц прошлого века: преподобномученицу игумению Серафиму, расстрелянную в 1918 году, мученицу Александру Устюхину, старосту храма в селе Гусь-Железный, исповедницу Ираиду Тихову и преподобную исповедницу Матрону Власову, прошедшую через многолетние лагеря. Разговор — о том, как верующие женщины принимали тюрьму и лагерный труд как крест из рук Божиих и почему их подвиг опровергает представление о верующих как о «слабых людях, ищущих подпорку».

Продолжая тему новомучениц и исповедниц, отец Анатолий рассказывает о Дивеевских новомученицах: преподобномученицах Пелагее и Марфе Тестовых, преподобномученице Ксении Чарлиной-Браиловской, о Пузовских мученицах — Евдокии, Дарии, второй Дарии и Марии, разделивших участь юродивой старицы. В центре беседы — юродство как особый путь смирения, подвиг послушания, а также судьба схимонахини Анатолии, сохранившей схиму и молитвенный затвор в советские годы. Образ «белых платочков» связан с особым женским благочестием и тем даром, который, по словам отца Анатолия, является важнейшей составляющей жизни Церкви.

---

М. Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие друзья. В студии Марина Борисова. И наш сегодняшний гость — клирик храма святителя Иова, Патриарха Московского и всея Руси, священник Анатолий Правдолюбов.

Отец Анатолий

— Добрый вечер.

М. Борисова

— Как всегда, встречаясь с ним, мы беседуем о том периоде нашей церковной истории, о котором никак нельзя забывать, и о тех людях, молитвами которых мы, я думаю, в значительной степени держимся сегодня, но о которых мы очень мало, к несчастью для себя знаем. И вот стараясь сами лучше с ними познакомиться, и по возможности познакомить вас, дорогие радиослушатели, мы с отцом Анатолием время от времени по вечерам беседуем о новомучениках и исповедниках Церкви Русской. И сегодня очень нам хочется поговорить о тех самых «белых платочках», про которых патриарх Алексий I (Симанский) сказал, что: «Эти белые платочки спасли Русскую Церковь.». Эта фраза такая уже привычная и расхожая, ее так часто, к месту и не к месту, цитировали за последние несколько десятилетий, что мы, к несчастью для себя, перестаем понимать, о чем вообще говорил святейший патриарх. Потому, что женщины, которые взяли на свои плечи заботу о том, чтобы Церковь Русская не была уничтожена, сейчас эти слова очень легко произнести. Но, дело в том, что, я думаю, нам удастся как-нибудь поговорить еще и о характере тех гонений, которые обрушились на голову наших несчастных бабушек и прабабушек, в тех условиях сохранить многообразие подвига, когда верующие и обличенные саном мужчины первыми попадали под удар, это было очень трудно. Но, они это сделали. И как? Ну по-видимому только с помощью Божий. Потому, что простого человеческого разумения не хватает. Мы попробуем только напомнить о некоторых из них. И так уж получилось, что недавно мы, несколько человек из нашей редакции Радио ВЕРА побывали в гостях у игуменьи Дивеевского монастыря и снова, и снова вспоминали новомучениц Дивеевских. И мне, кажется, вот там есть о чем сугубо вспомнить, потому что, как мне кажется, в Дивееве представлены все возможные варианты женского подвига во славу Божию.

Отец Анатолий

— Да. И что очень характерно и удивительно: есть множество имен, о которых хочется поговорить. И именно одна из этих таких, одно из мест, где собрались эти имена — это Серафимо-Дивеевская обитель. То есть это действительно такой духовный центр. Но прежде, чем говорить, я вот пока слушал ваше вступление, мне вот пришло в голову, так захотелось сказать еще о такой стороне, о которой я почему-то не задумывался никогда. На днях была память патриарха Тихона и отцов Поместного собора. Когда мы говорим о подвиге новомучеников, священномучеников и исповедников, мы, рассуждая об этих людях, об этих личностях, само собой разумеющееся ощущение даже такое возникает, что: они должны так поступить, потому что они — пастыри: «Пастырь добрый полагает душа своя за овцы.». И это ведь, что называется, прямая обязанность. Если ты вышел на амвон, если ты обличен священным саном, если ты держишь, тем более, в руках архиерейский жезл, твоя прямая обязанность стоять до конца, иначе нет тебе никакой цены и значения вообще, как пастырю, потому что невозможно иначе. Но, про пастырей в женском роде никто не говорил. Более того, к этому никто не призывал и таких обязанностей не возлагал. Но, при этом подвиг и Дивеевских новомучениц и исповедниц, и не только, а множество этих имен прославлено на архиерейском соборе 2000-го года, заставляет восхищаться и удивляться мужеству этих женщин, потому что оно порой, наверно, даже где-то более мужественное, чем у мужчин.

М. Борисова

— Ну вот можно начать этот скорбный список, сейчас произнесла слово «скорбный», а может быть наоборот победный.

Отец Анатолий

— Я тоже об этом подумал.

М. Борисова

— Ну начинается он, конечно, с имен страстотерпец наших царственных: императрицы Александры и четыре царские дочери, великие княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, великая княгиня Елизавета и ее вечная спутница инокиня Варвара, а среди 183-х канонизированных подвижниц XX века, 6 игумений, 5 схимонахинь, 38 инокинь, 41 послушница и 87 мирянок — это мученицы и исповедницы. Ну вот просто, как примеры: преподобномученица игуменья Серафима — одна из первых жертв гонений XX века. Ее расстреляли в 18-м году в сентябре. Игуменья монастыря. Ну для тех времен вполне традиционная жизнь, прожитая до момента вот этой мученической кончины. На сколько мы говорили уже в наших передачах раньше, 18-й — 19-й годы — это период такого хаоса, когда сами гонители не понимали, чего они хотят, когда могли просто в каком-то ажиотаже схватить человека, потом долго думать, зачем они это сделали, и чтобы развязать руки, расстрелять, потому что других мыслей просто у них вот в голове не рождалось. И тоже самое в общем можно предположить, ну, ну чем могла игуменья помешать в 18-м году и кому. Это еще не сложилась система, не сложилась идея: зачем и как уничтожать Церковь. Это какое-то, захватившее огромное количество людей, кровавое безумие, в вихрь которого попадали в том числе и вот благочестивые христиане и, и монахини особенно. В сентябре 18-го года расстреляли без суда и следствия, непонятно зачем и почему.

Отец Анатолий

— Думаю, что это была исключительно акция самоутверждения. То есть это вот, знаете, как, когда люди, которые не были воспитаны к тому, чтобы взять власть, дорываются до власти, они начинают совершать действия, порой не просто непредсказуемые, а совершенно абсурдные и невозможные. То есть у людей появилось вот это ощущение вседозволенности, они поняли, что можно, можно что? Что угодно. И, учитывая агитацию и борьбу с царским режимом, как это называлось. Желание уничтожать и убивать, и в том числе игуменью монастыря — это форма такого даже, наверно, даже просто выместить злобу, то есть сделать что-то, вот что вот, вот это никогда нельзя было сделать, сейчас можно сделать. А зачем — даже вопрос такой никто себе не ставил.

М. Борисова

— Или, например совершенно другой подвиг: мученица Александра Устюхина. Таких тоже было множество. Это просто верующая женщина, которая с любовью относилась к церкви в деревне, в которой она жила. Она была старостой Троицкой церкви, и она оставалась этой старостой на протяжении всех 20-х — 30-х годов. Это почти немыслимо. И в результате в 37-м году ее расстреляли, как вот члена какой-то фашистской подпольной организации.

Отец Анатолий

— И там очень интересный эпизод: за 2 года до ареста и расстрела была попытка закрыть храм. И она не дала ключи, выпрыгнула в окно и убежала в лес, и пряталась там от красноармейцев, которые не смогли найти. Она была местной, знала лес хорошо, а они не знали. А храм этот, это в село Гусь-Железный находится храм, построенный еще Баташевым — грандиозный невероятный собор, огромных размеров. То есть это совершенно была потрясающая была постройка, фантастическая для того времени. Там все остальные дома, грубо говоря, они ну обычные такие сельские дома, бревенчатые срубы. И среди них высится невероятный готический храм, в таком каком-то совершенно удивительном европейском готическом стиле, для тех мест совершенно невозможный. И вот она была старостой этого храма и берегла эту святыню, как самое драгоценное. То есть казалось бы: отдай ключи, расстанься уже с этим. То есть все, вот оно, ну понятно, новое время, новая власть, новые условия, мало ли что может быть. Нет, она с этими ключами выпрыгивает в окно и убегает в лес, как с самым дорогим для себя. это удивительно совершенно. И через 2 года, конечно же, за ней приходят, уже отвозят в Рязань и расстреливают ее с группой других контрреволюционеров.

М. Борисова

— Ну бывают, конечно, и другие судьбы. Исповедница Ираида Тихова. Она дожила до 69-го года, несмотря на то, что прошла весь, положенный таким людям, путь в те времена. Ее много раз от, арестовывали, приговаривали к лагерям. Потом она завершала какой-то очередной срок, выходила. Спустя какое-то время ее опять арестовывали, опять отправляли в лагерь. При чем, как правило, когда читаешь жития людей, которые прошли вот этот страшный путь постоянного возвращения в заключения и в лагеря, верующие люди, в отличии от того, что мы читаем в воспоминаниях репрессированных партийных работников, еще там многие оставили какие-то письменные свидетельства своих страданий в тюрьмах и лагерях в 30-е годы, верующие, как правило, воспринимали то, что на них накладывало тюремное и лагерное начальство, как крест, который нужно нести вот как наложенное Господом. То есть они не филонили, они не хитрили, не пытались каким-то образом улучшить или смягчить свою там судьбу, то есть они принимали в полной мере всю чашу. Поэтому очень мало кто из них доживал до возможности выйти из этого лагеря. Просто все, что мы знаем по воспоминаниям других людей: общие работы в любом лагере тех времен — это билет в могилу. Потому, что истощенный, измученный болезнями организм не выдерживал таких нагрузок. Но, при этом Господь некоторых этих своих страдальцев все-таки сохранил, возможно для того, чтобы было кому свидетельствовать.

Отец Анатолий

— Конечно. И не просто свидетельствовать, а передать тем, кто хочет это взять, всю ту важность этого подвига. То есть, когда ты общаешься с живым участником или узником Соловецких лагерей, и не только Соловецких, любых других, то есть это удивительное совершенно, удивительный опыт общения, который невозможно передать словами. То есть мы читаем воспоминания, мы можем смотреть документальные фильмы, мы еще что-то такое можем для себя открывать, какую-то информацию получать. Но, когда ты вживую общаешься с человеком, который там был, совершенно удивительная сила и невероятное ощущение исходит от этого человека. То есть просто даже вот он рассказывает по большому счету примерно то, что ты знал, читаю, читал, может быть там видел. Но, как он это делает, и что он при этом переживает, и как ты воспринимаешь эти переживания, это, конечно, невероятно совершенно. И это действительно важно для нас, потому что мы, люди XXIвека очень далеки от этих испытаний.

М. Борисова

— Священник Анатолий Правдолюбов, клирик храма святителя Иова, Патриарха Московского и всея Руси проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». Мы говорим о женщинах — новомученицах и исповедницах Церкви Русской. И вот собор Дивеевских новомучениц. Дивеевскому монастырю самому в пору присвоить звание новомученика, потому что вот как начали его разорять в 19-м, в 1919-м году, в 20-м году надругались над мощами преподобного Серафима и забрали его неизвестно, неведомо куда, и монахини превратились в сельскохозяйственных артельных работниц, потому что монастырь был упразднен. Те, кто имели к нему хоть какое-то отношение и пожелали остаться на своих местах, были преобразованы к сельскохозяйственную артель. Очень знаменательно то, что на территории монастыря и сейчас есть Советская улица. При чем монахини объясняют, что это не в честь советской власти, а в честь того самого совета артели, который был в доме, находился на месте нынешней гостиницы. Вот в честь Совета артели улица названа была Советской. И среди прославленных новомучениц Дивеевских, конечно, особое место занимают преподобномученицы Пелагия и Марфа (Тестовы). Монастырь гордится тем, что недавно подготовил и издал книгу о новомучениках Дивеевских, и вот о Пилагие и Марфе (Тестовых) там много и подробно написано. Действительно удивительные две сестры, которые, казалось бы, по реалиям тех времен, когда они росли, никак не должны были оказаться монахинями. Это вот такое удивительное было их избрание на этот путь. И скончались они в Казахстане, в лагере огромном, где оказались обе. Но, при этом у них не было возможности не только видеться, но и даже узнать друг о друге. Хотя и та, и другая оставались верными монашеским обетам и в таких условиях.

Отец Анатолий

— И что поражает, и восхищает: не просто оставались верными монашеским обетам, они не мыслили иначе для себя. То есть вот читаешь про них и восхищаешься совершенно незыблемой стойкости в избранном пути. То есть им не приходит в голову как-то сказать, что: нет, мы как-то не готовы, да, вот понятно, все, закрыли монастырь, разогнали, значит в артель превратили в рабочую, все, значит можно уже как-то по-другому жить. Ничего подобного. То есть у них совершенно абсолютная решимость, принятая в какой-то момент для себя в жизни, они от нее не отступают, от этого решения, никак в нем не колеблются. Хотя, возможно, что может быть внутренние, конечно, какие-то, как у нормальных живых людей, есть какие-то переживания. Но, при этом они стойко идут до конца. И вот эта ситуация, что две сестры оказываются в одном лагере, но даже не знают, что они там, и по очереди, что называется, одна в одном, другая в другом конце лагеря несут свой подвиг и погибают там обе, это, конечно, совершенно невероятно. То есть ты вот читаешь и думаешь, что: как, с каким мужеством они это все принимали, как они проходили эти испытания и совершенно непоколебимо стояли до конца. Это удивительно совершенно.

М. Борисова

— Среди новомучениц Дивеевских преподобномученица Ксения (Черлина-Браиловская). Она была монахиней Дивеевской до 1917 года. После того, как началась смута, она скиталась по разным селам, разным храмам. И арестовали ее в первый раз в 33-м году, приговорили к восьми годам лагерей по обвинению в участии в контрреволюционной монархической организации, отправили в лагерь. А в августе 37-го года решили, что это слишком мягкое для нее наказание. Ну это распространенная в те времена практика, когда люди, которые уже находились, уже будучи осужденными, получали второй лагерный срок или другой приговор. Вот у нее приговор был другой. Ее расстреляли. Спрашивается вот опять, каждый раз, когда читаешь об этом, все время вопрос: за что, за, за что и зачем? Ну человек уже в лагере сидит, зачем? Логику вот этой машины понять с точки зрения современного человека невозможно в принципе.

Отец Анатолий

— Я думаю, что она там, к сожалению, есть, эта логика. Потому что это же все равно дело рук человеческих, и они руководствовались чем-то. Борьба с Церковью, борьба с верой была широкомасштабной и повсеместной. И люди, глядя на то, что, казалось бы, вот начались гонения, начались преследования верующих людей, начались уничтожения верующих, это должно было принести свои плоды. То есть люди должны были испугаться, должны были отказаться от своих взглядов, поскольку это «опиум для народа», всем понятно, что это же заблуждение. А на самом деле оказалось все совершенно иначе. Чем больше и сильнее гнали и преследовали Церковь, тем ярче святились такие люди, как преподобномученица Ксения и другие подвижницы, потому что в Евангелии Господь об этом прямо говорит. Это было сказано Господом сразу, и Он об этом говорит совершенно открыто своим ученикам, что: вас изгонят и будут преследовать, и вести к царям и владыкам на сомнище, и обвинять, и убивать. И более того, там даже сказано, что: вас будут убивать и думать, что тем самым служат Богу. То есть мы еще даже и не дошли до такого уровня гонений, потому что здесь люди убивали, как борьбу с Богом. То есть в виде такой антирелигиозной особой борьбы людей преследовали, уничтожали. И глядя на то, что они только еще сильнее становились верующими и сильнее проявляли свою внутреннюю убежденность, конечно же, им меняли лагерь на расстрел.

М. Борисова

— Еще одна новомученица: преподобноисповедница Матрона (Власова). Но, это как раз вот удивительная судьба человека, Который, проведя в лагерях 17 лет в общей сложности, дожила до 63-го года. Это, опять, когда эти цифры произносишь, не веришь сам себе. Потому, что это ведь не, даже не тот вариант, когда человека посадили на 17 лет, а это постоянно еще рвут душу. То поймали, ос, запихали в тюрьму, осудили, отправили в лагерь. Там человек провел какое-то количество времени. Его выпустили с ограничениями огромными: там в огромном количестве городов нельзя селиться, того нельзя, сего нельзя. Потом опять его арестовали, опять его мучали с этими дурацкими обвинениями, опять он сидел в тюрьме, опять ему присудили какой-то срок в лагере, опять его туда отправили. Он опять выдержал. И опять, и опять это повторяется снова. Ведь помимо чисто физических мучений, это еще постоянно вот эти качели, этот невольный, хочешь ты или не хочешь, но все-таки страх: что будет с тобой, как, когда тебя опять начнут мучать. ТИ это постоянно присутствующая вот эта твоя совершенно нерешенность судьбы. Вот представить себе на этом месте человека, осужденного в те же примерно за принадлежность к какой-нибудь политической партии, за какие-то убеждения очень трудно. Представить себе кроткого человека, который выбрал монашеский путь, как крест, который нужно нести, чтобы дойти до света Христова можно. Вот такой человек может действительно, не смотря на 17 лет вот этих мучений, дожить до старости.

Отец Анатолий

— И не просто дожить, а донести этот свет до самых последних своих секунд жизни. Очень часто в современном нашем обществе приходится слышать и звучат обвинения, что: верующие люди — это слабые люди, которым нужна подпорка в жизни. Они не могут без Бога, они не могут без Церкви, им нужно какое-то общество, им вот что-то обязательно нужно. Это абсолютно вымышленное, ложное обвинение верующих людей. Потому, что, опять же читая вот все эти описания страданий и испытаний, которые несут эти преподобномученицы и вообще все мученики XX века, ты понимаешь, что абсолютно несостоятельное обвинение в этой какой-то слабости или в какой-то необходимой подпорке. Потому, что люди, если бы так видели бы свою веру, они бы не выдержали и дня заключения. Там есть известные свидетельства о том, как в одной камере люди сходили с ума, пытались покончить жизнь самоубийством, чего только не делали. Но, верующих людей в этом обвинить было нельзя. Почему? Они не могли так поступить. Не просто не могли, а само понятие, вот эта сама, что называется, структура мышления верующего человека не предполагает возможности даже. Почему? Потому, что Господь в Евангелии об этом с самого начала говорит. И, более того, монахиня, попавшая в это, в эти условия, воспринимает это как это особые испытания из рук Божиих. И какая невероятная сила, внутренняя решимость и самое главное — неотступность в несении своего креста у этих людей. Поэтому обвинить верующих людей в слабости, по-моему, это, хуже ничего не придумаешь, потому что здесь не просто не слабость, а это невероятная сила, которую они пронесли. Вот Матрона преподобно, она исповедница получается, да, если в свои.

М. Борисова

— Преподобноисповедница Матрона, да.

Отец Анатолий

— Преподобноисповедница, она умерла в условиях, да, уже до, домашних. То есть она пронесла все эти 17 лет лагерей, испытаний, этих допросов и всего прочего, она вышла оттуда и еще прожила какое-то время, и была способна к этому, не сошла с ума, не искала возможности расстаться с жизнью. То есть это совершенно удивительный и яркий пример невероятной силы и стойкости. И что очень восхищает.

М. Борисова

— Священник Анатолий Правдолюбов, клирик храма святителя Иова, Патриарха Московского и всея Руси проводит с нами этот «Светлый вечер». В студии Марина Борисова. Мы ненадолго прервемся и вернемся к вам буквально через минуту. Не переключайтесь.

М. Борисова

«- Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость, священник Анатолий Правдолюбов, клирик храма святителя Иова, Патриарха Московского и всея Руси. И мы говорим о новомученицах и исповедницах Церкви Русской. Продолжая вспоминать новомучениц Дивеевских, конечно, нельзя не рассказать о святых мученицах Пузовских: Евдокии, Дарьи, второй Дарьи и Марии. Это, на мой взгляд, очень важная страница истории нашей Церкви. Это вот мы знаем историю матроны Московской, блаженной и Ксении Петербургской, мы знаем, что есть такой удивительный и для многих непонятный подвиг юродства во имя Христово. Но, от того, что мы знаем, что он есть, понятнее не становится. И когда мы говорим о блаженных, о тех же Дивеевских блаженных, все равно мы внутренне как-то делаем большое усилие, чтобы просто читая, одно дело — когда ты видишь человека, прикасаешься к его святости, как-то от него исходящую силу чувствуешь, а другое дело — когда ты просто об этом читаешь. И очень трудно себе представить характер этого подвига. Он очень странный, для современного человека особенно. И, конечно, когда читаешь о блаженных, родившихся и проживших всю свою жизнь в деревнях, тем более в XIX или в начале XX века, они кажутся для нас ну совсем, постичь это невозможно. Однако для людей, чистых верующих и с открытой, неиспорченной душой их святость была очевидна. И к ним шли в так называемые хожалки. То есть, как правило, эти люди были больны физически, и за ними необходим был уход постоянный, потому что большинство из них не имело возможности либо видеть, либо двигаться. И, как за любым прикованным к постели больным, нужен был постоянный уход. А здесь было сочетание ухода и послушничества. Это как раз история Пузовских мучениц, потому что Евдокия (Шейкова) как раз была вот этой блаженной, которой помогали женщины, практически жившие рядом с ней, как в монастыре послушницы у старицы. И разделили также ее трагическую кончину, потому что все, все они были в результате казнены. Ну представить себе, кому они могли помешать.

Отец Анатолий

— Это удивительная форма благочестия и особого духовного пути, называемое юродством, она на Руси была издревле. И могу ошибаться, но, по-моему, это у Геннадия Новгородского, епископа описано в его житии, что он сидел на крыльце и задумался очень, как-то так вот он размышлял о каких-то там догматах. И юродивый новгородский, проходя мимо, подбежал к нему, ударил его по щеке и сказал ему: «Не высокоумь» и побежал дальше. И архиерей не просто не обиделся или как-то там что-то такое, расценил это как оскорбление владычней особы, а он задумался об этом действии и понял, что юродивый наставил его на нужный путь, чтобы особо не задумываться над тем, над чем в общем задумываться то и не стоило бы ему в тот момент. То есть юродивым не просто, что называется, позволялось или разрешалось, а к ним прислушивались, и их не просто чтили, а их боялись. Почему? Потому, что знали, что это особые люди, отмеченные Богом. То есть, есть такое расхожее выражение: «Не от мира сего». Оно в советское время приняло негативное значение: а, ну такой полоумный немножко, дурачок, не от мира сего. Но, на самом деле это же цитата из Евангелия, и это на самом деле высочайшее звание. То есть тот, кто не от мира сего, ему дано то, что не дано другим, которые от мира. И вот эти юродивые как раз эти самые не от мира сего. Природу этого явления и, так скажем, как это в духовном смысле происходит, я думаю, что вряд ли кто-то сможет описать. Ну наверняка есть какие-то на эту тему исследования и размышления, я уверен. Но, рассказать о том, как это происходит, наверно, никто не сможет, потому что сами юродивые об этом никогда не расскажут. Тем более, что в последнее время юродство встречается все реже и реже. Одним из ярких представителей это был преподобный Гавриил (Ургебадзе) в Грузии. Вот он в 90-х годах скончался. Вот он, его можно тоже отнести к юродивым, потому что он совершал поступки, иногда совершенно, казалось бы, абсурдные с точки зрения здравомыслящего человека. Но, потом выяснялось, что все эти поступки были абсолютно понятны в связи с тем, что происходило затем. Вот Евдокия была как раз такой юродивой, которая говорила на своем языке, изъяснялась по-своему. Она, так скажем, могла вести себя таким образом, что ее все осуждали. То есть юродство — это такое состояние провокации окружающих людей на осуждение, на порицание, это такое полное самоуничижение во имя смирения. То есть это такое удивительная форма такого, я бы сказал даже, такой аскезы духовной. То есть человек абсолютно нормальный, здравомыслящий, все прекрасно понимающий, но при этом его поведение может быть на столько совершенно порицаемым и осуждаемым, что все про него говорят: Да, ну он, понятно, чокнутый, сумасшедший, и отзываются о нем так, и, соответственно, формулируют к нему свое отношение таким образом. Ну человек при этом абсолютно не просто здравомыслящий, а, как правило, юродивые были наделены даром прозорливости и даром даже исцеления, или еще какими-то такими сверхъестественными, по сути, дарами от Бога. Евдокия как раз была такой. И вот эти, которые к ней хожалки пришли, приходили и помогали, ухаживали за ней, они это понимали, они это ценили, любили. И самое главное: там вот Дарья, одна из них по имени, меня восхитило это, что ей родители нашли мужа, они хотели ее, что называется, выдать замуж, чтобы у нее была нормальная человеческая жизнь, чтобы она нарожала детей , собственно, провела эти земные годы, часы, дни как все нормальные люди. А она наотрез отказалась, сказала, что: «Нет, я буду здесь.», и была с ней до конца, и была точно также расстреляна. То есть они все были физически уничтожены именно за это. За что? За свою веру, больше ни за что. То есть их уничтожили только потому, что это был ярчайший пример для всех, кто их видел, кто к ним приходил, кто с ними пересекался. То есть это действительно невероятный и удивительный пример силы веры и удивительная благодать, которая исходила от Евдокии.

М. Борисова

— Ну какова была сила ненависти, если ее больше суток били перед тем, как ну, можно сказать, ну был какой-то суд, ну 19-й год, какой там суд. Их в августе схватили, какое-то количество дней продержали, избивая, взаперти, а потом 18-го августа расстреляли. Вот и весь суд. То, что несчастного, парализованного человека, даже оставив за скобками все то духовное, что несла с собой Евдокия, ну представить себе вот людей, которые в течении суток бьют уже в общем немолодую больную женщину. Зачем?

Отец Анатолий

— Это действительно не, невозможно представить себе этих людей. Но, что печально крайне — это ведь не какие-то варяги или какие-то марсиане, которые прилетели на инопланетном корабле, высадились и на территории Российской империи начали устраивать кровавый красный террор. Это были такие же русские люди, как и эта Евдокия, и эта Дарья. То есть вот это совершенно.

М. Борисова

— И наверняка крещенные.

Отец Анатолий

— Не просто крещеные, а с воспитанием, с церковным воспитанием. Это же известный факт, что, когда верхушка советской власти, посидев за столом и, что называется, немножко разогревшись определенными продуктами, принятыми к употреблению за столом, они пели Херувимскую, например, на несколько голосов. Они все были, большинство из них, и что, как известно, Сталин сам закончил семинарию, и они были с духовным образованием. То есть это были люди, которые не просто были не чужды, они были с этим воспитанием. И вот здесь действительно возникает вопрос: как такое может быть? Но, что еще более печально, сейчас, особенно в последнее время часто можно услышать, при чем во всех кругах нашего общества, не только светских, что: Но, а как вы хотели, вы посмотрите, что там в делах следственных написано, за что их обвиняли: контрреволюционная деятельность. Какие они мученики, какие они святые. Они протестовали против советского нового режима власти, и их за это убивали. Надо было их убивать. Страна была в страшном состоянии, ее получили в таком чудовищном состоянии. Было множество врагов, их нужно было преследовать. Я разговаривал с одним священником, он искренне мне об этом говорил, что Иосифу Виссарионовичу было очень трудно, очень тяжело, он вынужден был так поступать. И когда ты слушаешь эти вещи, тем более от священника, ты понимаешь, что: есть люди, которые могут избивать сутки вот эту юродивую, несчастную, которая несчастная с точки зрения ее преследователей, конечно же, она была, не была несчастной сама по себе, но как можно поднять руку не просто на беспомощного человека, а на женщину, беспомощную абсолютно, без каких-либо возможностей защищаться, и избивать ее сутки. Как? И самое главное — для чего? Вы же можете ее просто убить. Ну убейте. Нет, ее нужно измучить, ее нужно уничтожить. И я думаю, что это явление абсолютно бесовского характера. То есть такая ненависть и такое абсолютное неприятие. И что характерно: люди, которые сейчас в наше время оправдывают действия и красный террор, они отличаются именно какой-то такой агрессивностью. С ними нельзя спокойно разговаривать, с ними очень сложно. Начинаются какие-то лозунги, начинаются какие-то призывы, начинаются какие-то, совершенно какие-то непонятные эмоциональные всплески, которые я могу объяснить исключительно только вот воздействием определенных духов злобы поднебесной, именно злобы поднебесной, что очень важно. То есть это их природа, это природа злобы. Ничем другим объяснить это невозможно. Потому, что я не знаю, как можно объяснить истязание беспомощной женщины в течении суток.

М. Борисова

— Священник Анатолий Правдолюбов, клирик храма святителя Иова, Патриарха Московского и всея Руси проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». Мы говорим о женщинах — новомученицах и исповедницах Церкви Русской. Отец Анатолий, кроме тех новомучениц и исповедниц, о которых мы говорили, были среди женщин в XX веке еще и те, кто, на мой взгляд, совершил сугубый подвиг — подвиг сохранения духа. И мне, кажется, вот к ним относится схимонахиня Анатолия, в миру Зоя Якубович, которая долгое время была старицей в Дивеевской, в Дивеевском монастыре. И Господь миловал ее, она не прошла 17 лет, несколько кругов земного ада, но она в те немыслимые совершенно годы сохранила схиму. Вот я сейчас это произнесла и подумала, что это невозможно. Вот сколько я не читала об этом, сколько не произносила вслух, это невозможно, потому что все, как была устроена жизнь в Советском Союзе, начиная с его рождения и до его краха, создавалось неимоверное условие для того, чтобы человек мог в полной мере выполнить те монашеские обеты, которые, собственно, на протяжении веков подразумевались под словом «схима». И об этом, мне кажется, нужно поговорить подробней, потому что вообще-то се, сегодня современному человеку само это понятие неизвестно. Он его произносит, он его иногда читает, но он не понимает, о чем он говорит.

Отец Анатолий

— Да. И откровенно скажу, в рамках нашей программы, наверное, к сожалению, не удастся подробно рассказать и объяснить о том, что такое схима и из чего она состоит. Ну я постараюсь это на простом примере рассказать. Вот у нас одна из наших, так скажем, героинь нашей программы, о которой мы говорили вначале прежде, чем стать игуменьей монастыря, она была больше, чем 20 лет послушницей. То есть она несла какие-то послушания при монастыре. Что это значит? Выполнение, как правило, трудовых, ну не только трудовых, она была регентом, у нее было образование, она пела на клиросе. То есть ну, как правило, именно идет такое, что называется, физический подвиг, когда послушница, при чем обратите внимание, 20 лет послушания, 20 лет послушаний. Что это такое? Мы, когда читаем святых отцов: там Исаак Сирин и какие-то такие великие имена, то нам совершенно непонятно, и мы не можем этого ощутить, даже вот эти временные все сроки. Он же, это же не просто какое-то время, которое нужно прождать, чтобы: а, ну наконец я стал монахом-подвижником, се, сейчас чудо творить пойду. Это ежедневный, ежесекундный труд по работе над собой. Вот эти 20 лет послушания — это невероятная работа над собой, над своим «я», над тем, чтобы научиться послушаться. После послушания послушник постригается в монахи. Это, так скажем, определенный шаг, определенный уровень. Я был в свое время свидетелем на Святой горе Афон, именно в монастыре, как двое послушников, замечательных людей совершенно, один из них, они были, как, ну не то, что друзьями, ну они, как вот вдвоем были, и мы с ними тоже там пересекались. Я не буду имен называть, потому что это некорректно по отношению к ним. И вот один из них, послушник принял монашеский постриг, вот пока мы там находились в монастыре. Вы знаете, это, это невероятно просто даже наблюдать за тем, как меняется человек. То есть вот пока он был послушник, он был замечательный, добрый, отзывчивый, очень внимательный молодой человек. И вот его духовник, и они там решили, что вот он уже достиг возможности пострига. И я встретился с этим человеком после пострига. В нем появилась какая-то совершенно невероятная, какая-то вот легкость и что-то удивительное, что словами нельзя выразить, но он изменился. И я это наблюдал. То есть послушник проходит определенное послушание, определенное испытание, и он может проходить его десятилетиями, чтобы стать монахом. А схимонах — это тот, кто монахом подвязался еще какое-то, опять же зависит от его духовного состояния, количество времени. Но, в любом случае молодых схимников не может быть. То есть это определенный путь, определенное исполнение монашеских обетов и послушаний, молитвенного правила и определенный духовный рост, когда духовник обители и старец, и игумен, естественно, тоже решают, или игуменья видят, что человек способен, что он может. Тогда он принимает схиму. Я прошу прощение за это сравнение, но оно наверняка современным слушателям будет понятно. То есть у нас есть спецназ, а в спецназе есть «Краповые береты». Вот схимонахи или схимонахини — это те самые «Краповые береты», но только они проходят другое испытание. Они проходят духовное испытание и духовную борьбу, в том числе и с бесовскими силами.

М. Борисова

— Ну что касается матушки Анатолии, там вообще судьба удивительная, потому что первую часть жизни она прожила, как добро, добропорядочная замужняя дама. Она закончила гимназию, хотела, как мы молимся в церкви: «Да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте.». Вот ей Господь дал пожить до 30 с лишнем лет.

Отец Анатолий

— До 33-х лет, кстати, что тоже символично.

М. Борисова

— И, и когда скончался супруг, вот тогда был момент выбора. Поразительна история ее сестры. Поразительно, что они вдвоем ушли в монастырь, и первое время — вот этот путь у них был все-таки общий, они искали. Но, тут духовные дарования вот кому-то Господь дает. И все, о чем вы говорили, матушке Анатолии пришлось, как в убыстренном просмотре кино, пройти за считанные годы. Господь так судил в тот момент, по-видимому, поскольку готовил ее к тому кресту, который ей пришлось нести на протяжении всей первой половины XX века. В Дивееве не было на тот момент стариц. И когда матушка Александра увидела, как проходит свой путь, свое послушание мать Анатолия, она стала благословлять ее принимать сестер, и сестры стали ходить к ней на откровение помыслов. Для того, как это обычно бывает, она была еще очень молода для таких, для такой роли. Я уже не говорю о том, что это колоссальная нагрузка на, на любого человека, даже просто разговор. А принимать от, откровение помыслов, это я даже не представляю, как это, какая это трудная, какое это трудное послушание. Но, когда разогнали монастырь, когда пришлось скитаться, искать место, переезжать из деревни в деревню, потом в Муром, потом опять в деревню, и это бесконечно продолжалось на протяжении всех 20-х годов, ну при этом и в тюрьме пришлось побывать, все как, как полагалось в те времена. Ну при этом меня всегда поражало, когда я о ней читала, то, что она во всех, в любых изменившихся обстоятельствах устраивала себе затвор, устраивала себе какой-то угол, выгораживала за, занавеской, каким-то образом отгораживала в избе, занавешивала окна. То есть, если они, начиная свой монашеский путь с сестрой после пострига, даже в трапезную ходили гуськом, чтобы только не разговаривать друг с другом, то в условиях, где просто сохранить веру, где лоб перекрестить зачастую было почти невозможно, человек умудрялся на протяжении многих лет оставаться схимницей в миру, не имея никаких условий соблюдать обет, соблюдать все обеты и еще выносить нападения тех сил, по которые мы вообще ничего не знаем, про которые апостол Павел тоже так написал, что никто до сих пор не может разгадать, что он имел в виду.

Отец Анатолий

— Да. И действительно фигура старицы Анатолии восхищает, и действительно вот, что называется, хочется приклонить колени перед этим человеком, потому что это какая-то невероятная сила духа и личности. Она имела опыт семейной жизни. Да, Господь не дал им детей, но, то есть ей было дано это испытание. То есть она прожила, и она не, знаете как, она от юности была избрана, вот, и как-то родилась в особых условиях, и все было к этому. Нет, ничего этого не предвещало того, что она станет старицей Дивеевской. То есть это совершенно удивительно. И потом ее выбор и выбор ее сестры. Она услышала проповедь архиерея, и ее эта проповедь на столько впечатлила, что она решает со своей сестрой идти вместе в монастырь. То есть вот тоже, казалось бы, как современному человеку это понять. Вот я стою в храме, слышу проповедь, и эта проповедь меняет мою жизнь коренным образом. Что это такое, как это может быть? Или тот же подвиг схимницы уже как старицы Анатолии. Почему она так ценила уединение, почему она всегда стремилась? Именно для того, чтобы выполнять свои духовные обеты и послушания. И в первую очередь это же № 1 — это молитва. Какая молитва, зачем молиться? Вот у нас утреннее и вечернее правило есть, достаточно. Да и то с трудом его прочитал, и вообще времени не хватает, сил нет, вообще, как его читать. А она, наоборот всю свою жизнь и все свое время посвящает именно молитве. Что это за молитва такая, какой она может быть? Когда Господь молился в пустыни 40 дней после того, как было Богоявление на реке Иордан, Он удаляется в пустыню и молится 40 дней. И, как сказано в Евангелии: «Напоследок взалкал.», то есть напоследок, в конце этих 40 дней Он проголодался. И я однажды, читая это Евангелие, меня поразила такая мысль, что: бывает у людей такое состояние, когда их что-то так увлекает, что они забывают о еде. То есть ты забываешь о еде. То есть ты можешь делать то, что тебе нравится там часами, или вот как-то так стремиться к выполнению той задачи, которая у тебя поставлена, забыв о еде не потому, что ты не хочешь есть, потому что ты не помнишь об этом. Это действительно может быть. И Господь молился так, что Он не помнил об этом 40 дней. То есть это совершенно удивительно. И вот этот дар молитвы, вот это состояние богообщения, которое Господь переживал в пустыни, люди, которые посвятили этому свою жизнь и этому духовному деланию, они его достигают в какой-то степени. Понятно, что ни в такой. Так 40 дней прибывать в молитве мог Господь. Но, старица Анатолия знала эту молитву и имела этот опыт. И она предпочла все, что было вокруг нее именно вот этому духовному своему состоянию, которое она ценила выше всего, потому что для нее это было самым желанным и вожделенным — богообщение, которое она получала в молитве.

М. Борисова

— Вот те самые «белые платочки», про которые говорил патриарх Алексий I.

Отец Анатолий

— Касательно «белых платочков», о которых говорил патриарх Алексий I, апостол Павел сказал такую фразу: «Женщина в Церкви да молчит.». И большая часть мужского населения церковного считает эту фразу таким основным принципом выстраивания отношений в Церкви. Это, конечно, подкреплено авторитетом апостола Павла. Но, на мой взгляд, у женин есть удивительный дар — это чувство, его называют шестым чувством, или еще как-то. Но, им не нужно искать объяснений там, где мужчине они необходимы. То есть непонятно: почему так. А женщине не просто все понятно, а она просто воспринимает и относится к этому как к реальности, и не требует ничего для пояснения и для того, чтобы понять. И иной раз выходишь на Великий вход во время литургии и видишь, что «белых платочков» сейчас все меньше, их уже нет. Это была такая форма особого благочестия, женщины старались надевать именно белый платок в храм. Это было проявлением особого отношения. Потому, что сохранить белизну платка — это непросто. Сейчас другие платки, цветастые, но их больше намного, чем непокрытых мужских голов. И понимаешь, что эти платочки и тот дар, который дан им действительно является важнейшей составляющей жизни Церкви. То есть Господь избирает, и я уверен, что у нас в дальнейшем будут и старицы, и Анатолии, и схимонахини Серафимы, и Рафаилы, которые действительно молитвой своей, своим богообщением будут укреплять Церковь.

М. Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. Иерей Анатолий Правдолюбов, клирик храма святителя Иова, Патриарха Московского и всея Руси был сегодня в студии программы «Светлый вечер». С вами была Марина Борисова. До свидания, до новых встреч.

Отец Анатолий

— До свидания. Храни вас Господь.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Сохранение храмов Костромской области». Степан Янин, Арсений Симатов
• «Спектакль «Царь и Бог». Илья Кузьменков, Марина Шраменко
• «Христианские корни русского фольклора». Анастасия Чернова

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов