Поделиться
В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» ведущий диакон Игорь Цуканов вместе со священником Михаилом Дочия читали и обсуждали фрагменты из Слова в день Успения Пресвятой Богородицы святителя Филарета Московского, посвященные духовным смыслам этого праздника.
В частности, разговор шел о том, чему нас учит пример жизни и служения Пресвятой Богородицы, как через отдельные евангельские эпизоды раскрывается глубина ее смирения, и почему ее переход из земной жизни в вечность — большой праздник для всех христиан.
Ведущий: Игорь Цуканов
Диакон Игорь Цуканов
— «У гроба Пресвятыя Девы Марии, Церковь поставляет нас ныне в благочестивое созерцание. Ибо что такое церковный праздник, если не благочестивое созерцание, в котором дух отдыхает от труда плоти, и собирает силы для работных дней жизни?
Что же видим, быв поставлены у гроба Пресвятыя Девы? Зрелище необыкновенное! — Обыкновенно до гроба — свет и ясность, далее гроба — мрак и неизвестность: но здесь совсем напротив. До гроба — какое высокое достоинство и добродетель в какой глубокой тайне и безвестности! Далее гроба — какой свет и слава, какое торжественное воздаяние достоинству и добродетели!» Добрый вечер, дорогие друзья, с праздником Успения Пресвятой Богородицы. Это программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА у микрофона священник Михаил Дочия, клирик храма святого страстотерпца царя Николая в Южном Чертанове города Москвы, отец Михаил, благословите. Добрый вечер.
Священник Михаил Дочия
— Здравствуйте, отец Игорь.
Диакон Игорь Цуканов
— Я диакон Игорь Цуканов, и текст, который мы сегодня подобрали специально к празднику — это слово в день Успения Пресвятой Богородицы, сказанное святителем Филаретом Московским. Вот мне, отец Михаил, очень понравилось, честно говоря, то, как святитель Филарет вообще воспринимает христианские праздники. Вот он говорит, что церковный праздник — это благочестивое созерцание, в котором дух отдыхает от труда плоти и собирает силы для работных дней жизни, как он выражается. То есть, это благочестивое созерцание, созерцание тех событий, церковной истории, священной истории, которые происходили тогда, вот 2000 лет назад, а мы в них как бы вот соучаствуем через созерцание этих событий. Вот такой интересный, ну и вполне церковный, конечно, взгляд на праздники, мне кажется, да?
Священник Михаил Дочия
— Абсолютно с вами соглашусь, отец Игорь, на созерцание, на молитву, на молитвенное соприкосновение с праздником, с Пресвятой Богородицей. В частности, нас иногда упрекают, вот у вас каждый день праздник, каждый день праздник, этот праздник, другой праздник. То память одного святого, то другого. Но мы и стремимся к тому, чтобы эти праздники были такой тканью нашей жизни, чтобы наша душа постоянно соприкасалась с этими святыми днями.
Диакон Игорь Цуканов
— Ну да, то есть, это не праздник в том смысле, что мы вот как-то празднуем, да, или как-то вот там торжествуем постоянно. А праздник как, ну, слово «праздник» здесь, конечно, русское слово «праздник», оно от слова «праздный», оно может быть не вполне точное в этом смысле. Это скорее вот именно воспоминания и соприкосновения.
Священник Михаил Дочия
— И радость.
Диакон Игорь Цуканов
— И радость, да, от соприкосновения, от общения с этим святым. И конечно, когда такие вот праздники, как сегодня, связанные с Пресвятой Богородицей, то они действительно исполнены какой-то такой совершенно особой радостью. Они такие очень необычные, как бы, так можно сказать, очень своеобразные. Ну вот, продолжим чтение.
Священник Михаил Дочия
— Также и подготовительная часть, когда христианин держит пост и готовится к этому празднику. Потом этот пост дает свой плод, свой духовный плод, который ты чувствуешь в радости этого праздника.
Диакон Игорь Цуканов
— Продолжим читать, что святитель Филарет узрел в этом созерцании, стоя у гроба Пресвятой Девы Марии. «Но посмотрите, сколько знают, как видят достоинство Мариами прежде гроба Ея.
Кому лучше было знать Ее, как не тому, кто удостоен был доверенности хранить сие сокровище мира, сию запечатленную сокровищницу Неба? Но Иосиф вначале так мало знал, сколь высоко должно чтить Ее, что почитал даже возможным «обличить» Ее, хотя и не хотел того. Иосиф готов был повергнуть безценное сокровище, если бы оно не было надежнее оберегаемо более просвещенными хранителями, Ангелами. "Не хотя ея обличити, восхоте тай пустити ю. Сия же ему помыслившу, се Ангел Господень во сне явися ему«.О дивно-молчаливая Дево! Не ближе ли было Тебе самой известить Иосифа о том, о чем наконец известил его Ангел? Почто ждала Ты дальняго вестника с неба? Почто не спешила на помощь праведнику, почти впадшему в несправедливость? — Без сомнения для того, «да не явишися человеком», с Твоею добродетелию, с Твоею благодатию, с Твоим достоинством, «но» единственно «Отцу Твоему» небесному, «который в тайне». Вот это очень интересный текст, в котором святитель Филарет перебирает разные эпизоды Евангелия и обнаруживает, как Дева Мария действительно бегала от человеческой славы, как она старалась, ну вот, искала именно славы Божьей, да, и не хотела явить себя перед людьми нигде. И вот даже действительно вот этот эпизод с Иосифом, он в этом смысле показательный, вообще вот так вот я никогда не думал, например, читая Евангелие, не замечал очень многие из тех эпизодов, в этом смысле не истолковывал, как истолковывает их здесь святитель Филарет, не задумывался о том, что действительно и вот это свидетельствует о ее такой вот скромности, о каком-то ее смирении, и вот это свидетельствует, и вот здесь, и даже эпизод с Иосифом, вот кажется, что действительно, ну вот он хотел огласить ее, но в итоге не стал этого делать, потому что явился ему ангел во сне, ну действительно, а почему сама Пресвятая Дева молчала, вот этот вопрос он как-то вот у меня не возникал, а теперь вот возник, невозможно себе представить сегодняшнюю современную какую-то семью, в которой бы вот возникла, ну вот какая-то ситуация такая двусмысленная, и супруга бы вот так вот просто молчала и все, она бы явно сказала слово в свою защиту.
Священник Михаил Дочия
— Да, отец Игорь, действительно, я тоже не обращал на это внимание при чтении Священного Писания, не обращал внимания на то, что Божья Матерь не оправдывается, не оправдывается перед Иосифом, а как-то сохраняет вот это скромное смирение, сохраняет скромное смирение, доверяется Богу, готова идти за Ним, и вмешивается Господь, и вмешивается Господь, посылает ангела, который возвестил Иосифу. На самом деле вот в духовной жизни, в святоотеческом наследии тоже вот наблюдается вот этот принцип, когда отцы не оправдываются, когда иногда даже претерпевают какие-то скорби, какие-то хуления, какую-то клевету, но в этой клевете не пытаются сказать: нет, нет, нет, вы меня неправильно поняли, я сейчас все объясню, они ничего не объясняют, они доверяются Богу и идут за Ним. И Господь потом выводит истину, выводит правду. И вот действительно пример Божьей Матери, ведь на самом деле как в Евангелии от Луки сама Пречистая Дева говорит: «Яко призре на смирение рабы Своея, се бо отныне ублажат мя вси роди», то есть именно на Её смирение призрел Господь, обратил на нее внимание, на смирение Божьей Матери. И действительно человечество в лице Божьей Матери — это тот максимум, максимум какой-то чистоты, максимум кротости и смирения, которое человечество смогло дать.
Диакон Игорь Цуканов
— Мне кажется, что даже понятие смирения, оно какими-то новыми красками расцвечивается, когда мы думаем о Пресвятой Богородице, потому что в этом смирении очень большая составляющая часть у доверия Богу. Смирение — это не просто смирение, потому что надо смиряться, или потому что я хуже всех, или потому что там, что бы то ни было, а потому что я доверяю Богу действовать. Я не хочу своими действиями как-то вот эту ситуацию в неправильное русло направить.
Я лучше смолчу и предоставлю Богу возможность действовать самому. Это будет лучше.
Священник Михаил Дочия
— И ведь как мало вообще Божьей Матери в Священном Писании, в Евангелии.
Вот ты читаешь Евангелие, и как ее там мало, вот как будто Она стоит в тени Своего Сына. И действительно, мне кажется, это очень такое важное умение, особенно для женщины, умение стоять в тени, стоять в тени и из этой тени благословлять, из этой тени помогать. Вот я думаю, это особенное такое умение, потерянное в наше время.
Каждый пытается выпячиваться, как бы выйти из-под этой тени. Выйти из тени, никто не хочет в ней стоять, а иногда надо и постоять.
Диакон Игорь Цуканов
— Ну вот святитель Филарет на протяжении всего своего слова как раз и говорит о том, что в Евангелии действительно о Пресвятой Богородице говорится очень мало, но он находит те эпизоды, которые иногда даже, как бы вот так вот, оттеняя ее отсутствие, тем не менее вот парадоксальным образом говорят о Ней. Говорят таким образом, что вот Она здесь должна была бы быть, но Её здесь нет, и это о многом говорит.
Диакон Игорь Цуканов
— Напоминаем, друзья, что эта программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА, у микрофона священник Михаил Дочия, клирик храма Святого Страстотерпица царя Николая в Южном Чертанове, и я, диакон Игорь Цуканов, и мы читаем сегодня слово «В день успения Пресвятой Богородицы», как и положено в день Успения Пресвятой Богородицы, слово святителя Филарета Московского. И продолжаем. «Тайну высокаго достоинства Девы Богородицы более или менее открывали Ангелы, звезда, волхвы, пастыри, Симеон: но Ангелы возвратились на небо; волхвы на Восток; звезда скрылась; Симеон с миром отпущен из мира сего; свет Вифлеемской славы потушен гневным дыханием Ирода и кровию младенцев; Мария скрывалась то в Египте, то в Назарете, а Ея достоинство и знаменитость — в Ея сердце. «Мариам же соблюдаше вся глаголы сия, слагающи в сердце своем» (Лук. II. 19).
Пришло время, когда слава премудрости и чудотворений Сына Мариина просияла в Иудее и Галилее. Надлежало бы отблеску славы Сыновней вскоре озарить и лице Матери. Однажды нечаянно показалось, что сие начинается. Другая, может быть мать, или сильно желающая быть матерью, живее других вообразила счастие Матери благословенной, и всенародно предалась восторгу, который побуждал ее прославлять Иисуса, и вместе с Ним Его Матерь. «Воздвигши некая жена глас от народа, рече Ему: „блаженно чрево, носившее Тя, и сосца, яже еси ссал“ (Лук. XI. 27). Но приметьте: она говорит околичностями; ублажает „чрево и сосцы“, а не произносит имени Той, Которую прославляет. Почему? — Без сомнения потому, что не знает Ея ни в лице, ниже по имени». Вот какое тонкое наблюдение у святителя Филарета, действительно, ведь эта женщина, которая ублажает Христа и ублажает Его Мать, если бы она знала, кто Его Мать, она бы наверняка выразилась точнее, она бы назвала имя, но она, очевидно, не знает имени, она не знает, кто Мать Иисуса. Вот это действительно очень тонкое и интересное наблюдение, и таких вот в Евангелии много мест.
Священник Михаил Дочия
— Отец Игорь, вот как Божья Матерь обращается к Своему Сыну, вот с какой женской аккуратностью и мудростью. Помните евангельский сюжет, когда Христос был приглашен в Кану Галилейскую на свадьбу, и Матерь Божья была с Ним, была там. И когда у них заканчивается вино, Божья Матерь подходит и говорит, как она Ему говорит: вина у них нет. Она не говорит: иди там что-то сделай, вина у них нет, и потом уже обращается к водоносам, и этими словами на самом деле обращается ко всем нам: что скажет Он вам, то сделайте. Мне вообще кажется, что эти слова это такой ключик к заступничеству Божьей Матери,Оона ведь у нас, как мы Ее называем, Заступница усердная, Заступница рода христианского. Божья Матерь единственная в нашей традиции почитания святых, к кому мы обращаемся со словами: помилуй нас, Пресвятая Богородица, помилуй нас. Если ко всем святым говорим: молите Бога о нас, то к Божьей Матери мы в нашей традиции обращаемся: помилуй нас. Вот так велика Ее заступническая сила, Ее заступничество перед Богом. И вот этот ключик к этому заступничеству это вот эти слова, «что скажет Он вам, то сделайте. Я заступлюсь, Я умолю Сына своего, но что Он вам говорит, то делайте». Евангельские заповеди.
Диакон Игорь Цуканов
— Да, ну продолжим чтение святителя Филарета. «Другие знали Мариам и в лице и по имени: потому что не могли не знать сего: и несмотря на сие оставались в самом странном о Ней неведении. Послушайте, что говорят сограждане и соседи Иисуса и Марии. „Откуду сему премудрость сия, и силы?“ (Следственно, они слышат премудрость Иисуса, видят чудеса Его, признают их, и побуждаются ими узнавать все, что до Него касается). „Не сей ли есть тектонов сын? Не мати ли Его нарицается Мариам“ (Матф. XIII. 54–55)? Видите, они не умеют даже сказать: Иосиф, сын Давидов, Мария, дщерь Давидова; они знают только то, что в глазах: — что Иосиф есть ремесленник, что Мария есть — Мария. Как же не знают они даже того, что Евреи так заботливо старались знать и о себе, и о других? Как не знают рода и происхождения Марии? — Не иначе можно изъяснить сие, как тем, что Пресвятая Дева, не желая ни в чем „являться человеком“, не ища никакого человеческаго утешения, не хотела и того, чтобы в уничижении бедности Своей утешать Себя пред человеками достоинством Своего рода; и потому не делала гласным Своего происхождения так же, как Своей добродетели и благодати». Ну да, мы знаем, что Иосиф был таким отдаленным, конечно, но потомком рода царя Давида, и это было важно для евреев потому, что было пророчество о том, что именно в доме Давидовом родится Спаситель, а муж и жена в те времена, как правило, были из одного колена, из одного рода, поэтому все толкователи сходятся в том, что Пречистая Дева тоже была из рода Давидова, как и Иосиф.
Священник Михаил Дочия
— Какое тонкое наблюдение у святителя Филарета, как поражаешься.
Диакон Игорь Цуканов
— Да, тут видно, что он читал Евангелие очень глубоко, осмысляя вот эти все моменты, очень неповерхностно, конечно же. Честно говоря, еще то, что он в самом начале там приводит слова вот эти евангельские, очень как-то меня затронуло, почему Дева Мария о Себе не говорит, почему Ее почти никто не знает, потому что Она не хотела показаться перед людьми, но единственно Отцу Своему Небесному, который в тайне, от Него ждала, если вообще Она ждала какой-то славы, то только от Бога, и это вот ровно то, чему учит Христос в Нагорной проповеди, это же как раз его поучение о том, как должно молиться, как должно войти в клеть свою, как нужно с милостыней обходиться. То есть ничего не нужно делать напоказ, чтобы не видели люди, но видел только Отец Небесный, который в тайне. И вот она исполняет буквально, с точки зрения святителя Филарета, вот эту заповедь Своего Сына, не показываться перед людьми.
Священник Михаил Дочия
— Вот тут такой тоже, наверное, важный и тонкий момент. С одной стороны, конечно, твоя левая рука не должна знать, что делает правая, но с другой же стороны светильник не ставят под спудом.
Диакон Игорь Цуканов
— Об этом святитель Филарет как раз дальше будет говорить.
Священник Михаил Дочия
— Не буду заходить, торопиться не будем, забегать вперед.
Диакон Игорь Цуканов
— Сам Сын Ея, повидимому, не решается дать Ей пред человеками славу, подобающую матери; и Он является как бы не знающим, или не желающим знать Ее. «Кто есть Мати Моя» (Матф. XII. 48)? вопрошает Он. Как бы ищет, кому даровать имя, честь и славу Своея Матери, умалчивая о Той, Которой Его рождение дало право на сии отличия. «Мати Моя и братия Моя сии суть, слышащии слово Божие и творящии е» (Лук. VIII. 21). Говоря таким образом, Господь не отчуждает Матери Своея по плоти: поелику слышит слово Божие паче других Та, Которая услышала оное прежде других; и творит оное деятельнее других Та, Которая сотворила Ему достойную обитель во чреве Своем.
Но, во-первых, Господь возвышает Своим изречением слушающих и творящих слово Божие, и возбуждает к сему спасительному деланию; во-вторых, и Он, в приведенном изречении, сообразуется с собственным правилом Своея Матери, чтобы «не являться человеком», — сколько можно уклоняться от славы человеческой, ища славы Божией; и Он медлит, отлагает явить человекам всю честь и славу Той, Которая есть «честнейшая Херувим и славнейшая без сравнения Серафим».
Иду далее поприщем земной жизни Иисуса и Марии: тоже повсюду. Где наиболее является слава, там отнюдь не является Мария, как например, при торжественном входе Господнем во Иерусалим. А если где является Матерь Господня, там не слава Ее встречает, как например: «стояху при кресте Иисусове Мати Его и сестра Матере Его».
Вот, честно говоря, как-то за душу прямо трогают эти слова, где наиболее является слава, там не является Мария, а вот там, где Она является, там Ее не слава ждет.
И так ведь и есть.
Священник Михаил Дочия
— Да, Отец Игорь, действительно, конечно, вот это стояние Божьей Матери у креста, и я вот тоже задумывался всегда о том, что Она ведь у креста не говорит ни одного слова. Она не говорит ни одного слова. Она не кричит, не говорит: «Остановитесь, перестаньте, не делайте этого, что вы делаете!» Она молча стоит и смотрит. Разрывается Ее сердце, но она молча смотрит. Это, конечно, поразительно.
Диакон Игорь Цуканов
— Хотя надо сказать, что вот в литургической традиции есть очень много канонов, особенно читаемых в Страстную Седмицу, где как бы от лица Божьей Матери такие... как бы воспроизводится, реконструируется этот диалог между Богородицей и Ее Сыном, и это такие очень тоже проникновенные, пронзительные диалоги, но...
Священник Михаил Дочия
— Все-таки не перемешивать традицию, богослужебную традицию и Евангелие.
Диакон Игорь Цуканов
— Да, это скорее осмысление Ее, наверное, эмоций, можно так сказать, того, что у Нее происходило в сердце.
Священник Михаил Дочия
— И вот у Луки в описаниях Божьей Матери есть такие слова: «И слагала в сердце Своём», когда вот что бы ни происходило, какое откровение не было ей о Христе, она слагала в сердце своё. И вот именно эти сложения затем помогли Ей стоять там, у креста.
Диакон Игорь Цуканов
— Да, когда она знала, кто Ее Сын. И похоже, что, честно говоря, кроме Нее— то мало кто, даже в тот момент, мало кто понимал, Кто там на кресте, а понимали ли апостолы — большой вопрос. Даже понимал ли Иоанн Богослов, который вот единственный из апостолов стоял у креста, ну, можно задаваться вопросом. Понимал, не понимал, а вот Она, наверное, знала, потому что было ещё это вот пророчество Симеона Богоприимца, о том, что «и тебе самой душу пройдёт оружие, да откроются помышления многих сердец, и что вот Сей лежит на падение и на восстание многих в Израиле». Что-то она, конечно, Она, наверное, больше других знала о своём Сыне.
Священник Михаил Дочия
— Вот тоже такой интересный момент в святоотеческом наследии. Вот я не помню, у кого это читал, но вот если смотреть евангельское повествование, уже после Воскресения Христова, когда Он воскрес, Он является ученикам, и одной из первых является Марии. В этом вопросе, как бы, как и во многих других Божьей Матери не поднимается, не говорится о Божьей Матери, но вот святые отцы пишут, что она была первой.
Диакон Игорь Цуканов
— Да-да, есть такое мнение, да. Дорогие друзья, ещё раз добрый вечер тем, кто к нам, может быть, недавно присоединился. Напоминаем, это программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА. У микрофона священник Михаил Дочия, клирик храма Святого страстотерпца царя Николая в Южном Чертанове города Москвы. Я — диакон Игорь Цуканов, и сегодня мы читаем, конечно же, слово «В день Успения Пресвятой Богородицы», потому что сегодня праздник Успения, и мы поздравляем вас от всего сердца с этим замечательным праздником, с «Осенней Пасхой», как вот его называют в нашей традиции. Автор этого слова — святитель Филарет Московский. Мы продолжим читать его размышления о празднике Успения через несколько секунд.
Пожалуйста, оставайтесь с нами, не переключайтесь.
Диакон Игорь Цуканов
— Ещё раз добрый вечер.ю дорогие друзья! «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА. У микрофона отец Михаил Дочия, священник храма Святого страстотерпца царя Николая в Южном Чертанове города Москвы, я диакон Игорь Цуканов, мы читаем сегодня слово святителя Филарета Московского в день Успения Пресвятой Богородицы.
Священник Михаил Дочия
— Отец Игорь если позволите, вот мы уже подошли к Кресту, и Божья Матерь, которая стоит у Креста, у распятого Христа, и эта заботливость Христа о Своей Матери, да, рядом стоит Иоанн Богослов, Он обращается к Божией Матери: «Се Мати твоя», а Божией Матери говорит: «Се сын Твой» и как бы в лице Иоанна Богослова усыновляет нас Божией Матери, и мы имеем её действительно нашей Матерью.
Диакон Игорь Цуканов
— Да это очень глубокий момент Христовой любви ко всей Церкви через эту материнскую связь.
Священник Михаил Дочия
— Вот тоже интересный момент того что причащение, соединение Христовых Тайн, Тела Христова, которое Он получает от Пречисой Девы, и мы соединяемся с тем Телом, Матерью Которого была Божья Мать и вот усыновление.
Диакон Игорь Цуканов
— Да. Мы становимся едиными со Христом, а значит в прямом смысле слова усыновляемся Его матери. Да это такие интересные смыслы, которые тоже часто остаются за кадром, мы привычно называем Её и нашей Матерью, но почему? Такие смыслы они действительно присутствуют.
Священник Михаил Дочия
— Отец Игорь, ещё такой момент, мы говорим, называем Её своей Матерью, и, наверное, нам очень важно научиться в нашем общении с Ней, которое должно быть живым, я всегда говорю, что наши отношения и со святыми, и с Божией Матерью должны быть такими же живыми как и с Богом. Наше общение с Божией Матерью нам нужно учиться по сыновьи прилепиться, прильнуть как к матери, такое слово, которое всегда ассоциируется с ребёнком, который может так по-детски прильнуть к матери. Нам надо учиться прилепиться под Её Покров. Уже не первый только, но и последний по вере ученик его славит Его божество: Господь мой и Бог мой. Уже за славою Господня воскресения следует новая Божественная слава вознесения Его на небо. Ищу человека, действия, слова, в котором бы, хотя теперь, явилась слава «Матери Господа моего», которую, правда, еще очень рано, только без свидетелей, и без последствий возвещала праведная Елисавета: ищу и — не нахожу. «Сии вси» — написано об Апостолах после вознесения Господня — «бяху терпяще единодушно в молитве и молении, с женами и Мариею Материю Иисусовою». Какое неожиданное повествование! Не только после Апостолов, но даже после неких неизвестных жен, едва наконец вспомнили наименовать «Марию Матерь Иисусову». Что это такое? Неужели повествователь не довольно чтит Матерь Божию? — Сохрани Бог допустить сию мысль, оскорбительную не только для Пресвятыя Девы, но и для Cвятаго Евангелиста Луки! Что ж это значит? — То, что Cвятый Лука так пишет в книге Деяний Апостольских, как вела себя Пресвятая Дева между Апостолами; а Она, хотя, по высоте благодати, в духе, невидимо председательствовала в соборе Апостолов, — по смирению сердца, во плоти, видимо, не допускала до Себя никакой славы, не употребляла никаких преимуществ, поставляла Себя в ряду с прочими женами, учила их Своим примером тому, чему после учил их Апостол Павел словом: «жены ваша в церквах да молчат». «Жена в безмолвии да учится со всяким покорением; жене же учити не повелеваю»
Диакон Игорь Цуканов
— То есть тоже интересное осмысление этих слов апостольских, именно так себя вела Богородица действительно. Это часто говорят о том, что апостол Павел изобрёл христианство, есть такая популярная в двадцатом веке точка зрения, да, что многие христианские идеи взяты на самом деле не из Евангелия, а от апостола Павла. Но мы видим что, например, в этих моментах, связанных с тем, что у женщины особое служение в церкви, которое ну как бы не пересекается со служением, скажем, священства там не касается учительства, священнодействий, это, в общем, совершенно гармонирует с поведением, которое мы видим в Пречистой Деве, которая всё время находилась рядом со Христом, мы это понимаем, чувствуем, но она всегда в тени, Она всегда по умолчанию рядом, это очень красноречивое умолчание.
Священник Михаил Дочия
— И наверное важно сказать да вот это поведение Божией Матери не только пример христианской жизни вообще характерное поведение супруги, которое сегодня, конечно, отец Игорь, вы согласитесь, мы живём в такое время, когда такое поведение назовут: ну что это за серая мышь? Что это за серая мышь? И такие качества даже не взращиваются в женщине, она наоборот, поставляется такой соревновательницей с мужчиной, она ещё даст фору, да, хотя по Божией Матери мы видим абсолютно противоположные качества. Мне сразу приходит в голову «Капитанская дочка» Александра Сергеевича Пушкина. И, дорогие радиослушатели, тоже обратите внимание: приём автора, название произведения, он этим названием произведения как бы говорит: обрати внимание на кого? На Машу Миронову какая она там, и он показывает, что это сокровище женщины такое поведение, такое смирение, нежность, ласка, те качества, которые украшают женщину.
Диакон Игорь Цуканов
— С другой стороны, святитель Филарет тут чуть дальше, но может быть, сейчас уместно будет зачитать этот фрагмент, когда он в лучших традициях проповеди пастырской, в конце проповеди всегда должно быть назидание, вот он говорит: к чему он это всё говорит: «Вот, братия, что видится мне ныне, чином церковным и долгом служения поставленному на страже, в созерцании, у гроба Пресвятыя Девы Богородицы. Но к чему сие видение? — Ибо созерцание благочестивое должно быть не праздно, а деятельно. — К тому, чтобы пример сокровенной жизни Ея споспешествовал нам — и уразуметь, и принять, и делом исполнять учение Христово: «да не явишися человеком... но Отцу твоему, Иже в тайне: и Отец твой, видяй в тайне, воздаст тебе яве. Подвизайся, делай добро, служи Богу: но берегись, чтобы твоих подвигов, твоих добродетелей, твоего благочестия не обнаруживать пред людьми без нужды, произвольно, самодовольно, тщеславно; имей Бога свидетелем твоей совести, и Он будет мздовоздаятелем твоим за все, что ты, не примечаемый человеками, для Него делаешь или терпишь». В общем, это касается и мужчин, не только женщин. Это касается христиан. Это слова, которые Христос обращает абсолютно ко всем Своим ученикам. И в этом смысле можно сказать, что Богородица — это пример для всякого христианина.
Священник Михаил Дочия
— Тайности подвига.
Диакон Игорь Цуканов
— Ну да. Не искать славы человеческой.
Священник Михаил Дочия
— Но, с другой стороны, светить. Вспоминаются слова блаженного Августина, такие замечательные у него есть слова. Он говорит: «Не говори о Христе, пока тебя не спросят, но живи так, чтобы тебя спросили». Действительно, наша какая-то жизнь, наша христианская жизнь, она должна вести к тому, что люди, глядя на тебя, они задаются вопросом: неужели так как-то можно жить? Неужели так можно любить? Да, можно. Но можно только во Христе Иисусе. «Тайну скромности и смирения заповедует Господь для всех обязанностей человека к Богу, ближнему и самому себе, для всякой добродетели, для всех дел закона. Скажут: «Но как же и исполнится Христово же Слово? Тогда светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного. Не заботьтесь, Слово Христово исполнится само собою и не потребует вашей помощи. Сказано: так да светит свет ваш, само собою, естественно, как светит всякий свет, а не сказано, выставляйте напоказ свет ваш. Добрые дела, дела света по естеству, делайте тайно. Свет просияет, когда и сколько повелит Бог-Светодавец. Беда в том, если делаете дела темные, злые, от них, конечно, нет и не будет света, и Бог не будет ими прославлен». Да, тут сдвигается ориентир. Не ты говори про свой свет, и как бы ты свой свет показывай, а ты делай дело Божье в скромности, и свет сам просияет.
Диакон Игорь Цуканов
— Ну, мне кажется, это, конечно, потрясающая мысль. Ну, не то, что мысль, а это так и есть. И, в общем, действительно, Евангелие об этом. И в этом смысле опять Богородица нам образец, и вот как святитель Филарет, чем он заканчивает— то своё слово, он говорит о том, что Её слава, она же в итоге воссияла, но она воссияла именно после Успения. Почему это слово сказано на Успение? Потому что вот именно после гроба Её и воссияла вот эта Божья слава, и открылось Её величие. И даже когда, как вот он пишет, враги христианства, ну или, скажем, люди заблуждающиеся, пытались как-то спорить с таким почитанием Пресвятой Богородицы. Ну, в истории церкви такое бывало, когда вот говорили, что нельзя говорить «Богородица», что надо говорить «Христородица». Это тоже всё послужило к такой вящщей славе Божией и славе самой Богородицы, потому что Господь, наоборот, в результате этих споров, Он ещё больше Её прославил. Так что, как пишет святитель Филарет, сегодня ни одно богослужение не обходится без многократного обращения к заступничеству Девы Марии. И действительно, множество икон написано, сколько вот иконописных таких вот типов существует Пресвятой Девы. Действительно поразительно. Но вот что интересно, что Её слава, она воссияла именно после Успения, не до, после Успения. Она ничего для этого сама не сделала, кроме того, что хранила верность Богу.
Диакон Игорь Цуканов
— Дорогие радиослушатели, напоминаем, что программа «Почитаем святых отцов» в эфире, у микрофона священник Михаил Дочия, клирик храма Святого страстотерпца царя Николая в Южном Чертанове города Москвы, я диакон Игорь Цуканов, и мы беседуем сегодня об Успении Пресвятой Богородицы, потому что именно этот праздник сегодня празднует Православная Церковь, и мы читаем слово святителя Филарета Московского, посвящённое этому замечательному празднику.
Священник Михаил Дочия
— Святитель Филарет подошёл к вопросу славы Божией Матери, которая уже явилась после гроба, и как мы говорим: «Честнейшая Херувим», выше всех святых, вот эта слава, к Которой она пришла после земной жизни, и, конечно, нужно сказать о до этого ношении креста, ношении креста, и, конечно, Божья Матерь тоже, наверное, особый пример того, как, чтобы разделить славу Божию, нужно разделить и крест. Как говорит Господь: «Возьми крест свой и иди по Мне», а очень часто оказывается, что славу мы хотим разделить, а крест не хотим.
Диакон Игорь Цуканов
— Ну да. А Христос-то говорит прямо: кто не берёт своего креста и идёт за Мною тот не может быть Моим учеником, то есть недостаточно идти за Христом, можно только взяв свой крест, и именно так поступает Богородица, Её крест это, конечно, во многом крест Её Сына.
Священник Михаил Дочия
— «Христианин, будь, а не кажись. Вот одно из важных для тебя правил, познай несравненное достоинство скромной, тихой, сокровенной добродетели, ей свойственно быть тайною для земли, потому что она небесной природы и для неба существует, совершай её в тайне и охраняй от глаз человеческих часто нечистых и вредящих её чистоте, а представляй тщательно и непрестанно чистому и очищенному оку Божию. И Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. Аминь».
Диакон Игорь Цуканов
— Вот эта рефреном, конечно, строчка повторяется на протяжении всей проповеди святителя Филарета. «Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно». Так трудно это исполнимо, как вот и вся Нагорная проповедь Спасителя, она очень, конечно, задаёт высокую планку. Какую-то невозможно высокую планку, как кажется. Но мы знаем, что невозможное человекам, возможно Богу. А значит, возможно и человекам, если они с Богом общаются.
Священник Михаил Дочия
— Все заповеди блаженства о том, чего невозможно человеку без Бога, но возможно Богу в человеке.
Диакон Игорь Цуканов
— Да, ну и вот праздник Успения Богородицы действительно открывается в свете того, что сказал о нём святитель Филарет в каком-то новом аспекте для меня, например, о чём я не думал до сих пор, о том, что фактически это праздник, когда слава Пресвятой Богородицы явилась таким явным образом впервые и это произошло уже за пределами Её земной жизни. Она этой славы при жизни-то не видела.
Священник Михаил Дочия
— Такой праздник Успения, в котором и радость и земная грусть, и вот этот у меня в голове сразу образ: икона Божией Матери Успение, и часто изображается Христос, который держит в руках Божью Матерь, душу Божьей Матери. Отец Игорь, может быть, наверное, последнее о чём тоже хочется сказать то, что отмечает современник святителя Филарета святитель Игнатий Брянчанинов, когда человек присутствует на похоронах праведника, за внешней потерей чувствуется какая-то неземная радость, чувствуется, что человек уходит в вечность к Богу, всем естеством это ощущается, это стоит как бы в атмосфере того, что происходит.
Диакон Игорь Цуканов
— Да и более того, кстати, об этом святитель Филарет тоже говорит, что апостолы тогда собрались, когда было Успение Пресвятой Богородицы, они собрались не столько оплакать её, сколько это было празднование, как торжество, потому что было очевидно, что она идёт к Своему Сыну и более того с этого момента Она становится Заступницей для всех нас, уже для всех, кто к Ней может прибегать, потому что отныне, когда она переходит в вечность, когда Она уже не связана какими-то ограничениями пространства, времени, к Ней можно прибегать везде и всюду и во все времена, так же как Вознесение Христово привело к тому, что Христос стал абсолютно доступен отныне всем и всегда, и уже не только те, кто могли общаться с Ним в Его земной жизни могли Его видеть во плоти, могут к Нему прибегать, а действительно Он становится с человеческим телом, с природой Своей Он становится открыт для всех, но и с Богородицей что-то похожее.
Священник Михаил Дочия
— И, наверное, слова апостола, к которым нам тоже надо как-то стремиться, но это, конечно, такая высота, нужна такая постепенность. Для меня жизнь — Христос и смерть — приобретение
Диакон Игорь Цуканов
— Да— да. Смерть приобретение. Но надо сказать, что праздник Успения Пресвятой Богородицы действительно радостный. Тут он же похож с точки зрения богослужения на Страстную пятницу. Но насколько трагична и как-то скорбна Великая Пятница, когда мы оплакиваем Христа, при том, что мы знаем, что Он воскрес. И насколько совсем другое ощущение в Успение Пресвятой Богородицы. Хотя там тоже вот эти погребальные песнопения есть, да, такие вот вроде бы траурные, тоже вот крестный ход, когда гроб Пресвятой Богородицы несут вокруг храма. Но совсем другое ощущение. Это очень интересно.
Священник Михаил Дочия
— Такое Успение после Пасхи.
Диакон Игорь Цуканов
— Когда смерть уже перестала быть смертью. Огромное спасибо, дорогой отец Михаил, за эту беседу. Тоже, мне кажется, радостную подстать празднику сегодняшнему. И огромная, конечно, благодарность святителю Филарету Московскому, который оставил нам свое замечательное слово и вообще множество проповедей, с которыми, наверное, мы можем нашим слушателям посоветовать познакомиться. Несмотря на такой немножко сложный язык середины XIX века, вот содержание, которое они в себе заключают, очень вдохновляющее.
Священник Михаил Дочия
— С праздником, дорогие радиослушатели.
Диакон Игорь Цуканов
— С праздником, с Успением Пресвятой Богородицы. Напоминаем, что с вами был священник Михаил Дочия, клирик храма страстотерпца царя Николая в Южном Чертанове города Москвы. Я диакон Игорь Цуканов. Мы читали слово святителя Филарета Московского на Успение Пресвятой Богородицы. И услышимся с вами в следующую пятницу в это же самое время. Будем на это надеяться. Храни всех Господь. Доброй ночи.
Священник Михаил Дочия
— С Богом.
Все выпуски программы Почитаем святых отцов
- «Блаженный Августин о богообщении». Архимандрит Симеон (Томачинский)
- «Духовные наставления прп. Исаака Сирина». Протоиерей Андрей Рахновский
- «Блаженный Августин о воле человека и зле». Архимандрит Симеон (Томачинский)
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Послание к Колоссянам святого апостола Павла
Поделиться
Кол., 253 зач., II, 1-7
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Тот, кто сажал деревья, знает: главное, чтобы саженец хорошо укоренился. Тогда процесс роста пойдёт быстро, а при хорошей погоде и достаточно питательной почве и плоды не заставят долго себя ждать.
Не просто так я вспомнил про саженцы — сегодня за богослужением в храмах звучат слова из 2-й главы послания апостола Павла к Колоссянам — давайте послушаем.
Глава 2.
1 Желаю, чтобы вы знали, какой подвиг имею я ради вас и ради тех, которые в Лаодикии и Иераполе, и ради всех, кто не видел лица моего в плоти,
2 дабы утешились сердца их, соединенные в любви для всякого богатства совершенного разумения, для познания тайны Бога и Отца и Христа,
3 в Котором сокрыты все сокровища премудрости и ведения.
4 Это говорю я для того, чтобы кто-нибудь не прельстил вас вкрадчивыми словами;
5 ибо хотя я и отсутствую телом, но духом нахожусь с вами, радуясь и видя ваше благоустройство и твердость веры вашей во Христа.
6 Посему, как вы приняли Христа Иисуса Господа, так и ходи́те в Нем,
7 будучи укоренены и утверждены в Нем и укреплены в вере, как вы научены, преуспевая в ней с благодарением.
Апостол говорит о важности «укоренения» и «утверждения» христиан во Христе — без чего не будет никакого «преуспевания». Главную опасность апостол видит во «вкрадчивых словах» — по-гречески — Πιθανολογία — следуя которым неизбежным будет уклонение от истины и последующая вечная погибель.
У дерева корни выполняют сразу две задачи: питают его и удерживают в земле. При этом корни скрыты от глаз — и на поверхности практически ничего не видно, что именно происходит с корнями! В моей садоводческой практике бывало, что посаженное дерево вроде как начинает активно расти, а потом — засыхает. Когда его уже удаляешь, только тогда и видишь, что корни-то не прижились, не стали расти и развиваться — и растение погибло.
Что же апостол имеет в виду под «вкрадчивыми словами»? И здесь мне хочется вспомнить один интересный эксперимент — а именно «Биосфера-2», который проводился в США в начале 90-х годов ХХ-го века. Это был эксперимент с замкнутой экосистемой под стеклом — с целью попробовать создать полностью самодостаточную среду, которую потом можно было бы воспроизводить в том числе и на других планетах. Всё было продумано очень тщательно: работали самые лучшие умы! Но через какое-то время исследователи заметили: некоторые деревья быстро росли, а затем падали задолго до достижения зрелости! Причина оказалась неожиданной: в идеальных условиях дерево быстро «наращивало» массу — но древесина оказывалась... пустой, рыхлой, очень слабой, неспособной вынести даже собственный вес! Чтобы быть крепким — дереву нужно не только хорошее питание, но и ветер, и ураган, и перепады температур, и разные другие кризисы — вот только тогда оно и будет стоять, «как вкопанное»!
Вот как можно было бы понять предостережение апостола: будьте очень осторожны с теми, кто по отношению к вам — ласков, предупредителен, заботливо окутывает видимостью уюта и комфорта и исключает любой дискомфорт и неприятность! Возможно, вы и правда пойдёте вперёд в религиозной жизни «семимильными шагами» — да только вопрос: не уподобитесь ли вы тому самому рыхлому дереву в оранжерее, которое однажды даже свой собственный вес выдержать не сможет?..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 143. Богослужебные чтения
Поделиться
Можно ли счастье... выдать со склада?
С такого странного вопроса мне хотелось бы начать комментарий к 143-му псалму, который сегодня читается в храмах за богослужением.
Псалом 143.
Давида. [Против Голиафа.]
1 Благословен Господь, твердыня моя, научающий ру́ки мои битве и персты́ мои брани,
2 милость моя и ограждение моё, прибежище моё и Избави́тель мой, щит мой, — и я на Него уповаю; Он подчиняет мне народ мой.
3 Господи! что есть человек, что Ты знаешь о нём, и сын человеческий, что обращаешь на него внимание?
4 Человек подобен дуновению; дни его — как уклоняющаяся тень.
5 Господи! Приклони́ небеса Твои и сойди́; коснись гор, и воздымя́тся;
6 блесни молниею и рассей их; пусти стрелы Твои и расстрой их;
7 простри́ с высоты ру́ку Твою, избавь меня и спаси меня от вод многих, от руки́ сыно́в иноплеме́нных,
8 которых уста говорят су́етное и которых десница — десница лжи.
9 Боже! новую песнь воспою Тебе, на десятиструнной псалтири воспою Тебе,
10 дару́ющему спасение царям и избавляющему Давида, раба Твоего, от лютого меча.
11 Избавь меня и спаси меня от руки́ сынов иноплеме́нных, которых уста говорят су́етное и которых десница — десница лжи.
12 Да будут сыновья наши, как разросшиеся растения в их молодости; дочери наши — как искусно изва́янные столпы́ в черто́гах.
13 Да будут житницы наши полны́, оби́льны всяким хлебом; да плодятся овцы наши тысячами и тьмами на па́житях наших;
14 да будут волы́ наши тучны́; да не будет ни расхищения, ни пропажи, ни воплей на улицах наших.
15 Блажен народ, у которого это есть. Блажен народ, у которого Господь есть Бог.
Антуан де Сент-Экзюпери в книге «Цитадель» вспоминает, как его отец помогал беженцам. Ещё ребёнком будущий писатель заметил: действительно, можно помочь нуждающимся людям, тем, кто оказался лишённым крова, семьи, безопасности. Можно облегчить — причём существенно! — их боль и страдания. И дальше автор говорит: «Бессмысленно снабжать людей счастьем как заготовленным впрок припасом».
Сегодняшний псалом прекрасно объясняет, почему мысль Экзюпери очень точна. Действительно, счастье со склада не выдаётся — оно, словно тонкая ткань, ткётся из множества почти невидимых, невесомых нитей — каждая из которых — и здесь я вверну еврейское слово из псалма — сплошной Хавэ́ль — пар, дуновение, дыхание — как и сам человек. Удивительное дело: всё вокруг нас — мимолётно, скоропреходяще, неустойчиво — но из этой ненадёжности и созидается нечто бесконечно важное, что невозможно получить ни на каком «складе»!
Обратим внимание ещё вот на какую деталь. Тот, кто хотя бы раз стоял за ткацким станком, знает, насколько это муторная, однообразная, неинтересная работа, требующая постоянного внимания и не прощающая ошибки. Но только так может появиться хорошая ткань. Мне очень откликаются эти слова Экзюпери о счастье: «Оно представилось мне благодатным плодом жизненного уклада, который вытруживает в тебе день за днём душу, способную чувствовать себя счастливой, а вовсе не получением задаром множества бестолковых вещей».
Как же это точно — «вытруживать день за днём душу!» Из тонких, прозрачных нитей будничной суеты — того самого «Хавэ́ль» — только и можно научиться на самом деле стать счастливым и благодарным Богу за ту жизнь, которую мы жительствуем!..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«"Слово о законе и благодати" святителя Илариона Киевского»
Поделиться
Мы размышляли о главных смыслах проповеди святителя Илариона Киевского, произнесенной в середине XI века скорее всего в день совпадения двух больших церковных праздников: Пасхи и Благовещения Пресвятой Богородицы.
Святитель Иларион размышлял, как закон соотносится с благодатью, в чем состоит важнейшая задача закона как данных нам Богом заповедей, к какой свободе призван христианин, а также как Русь становилась христинаской державой, и какую роль в распространении веры в нашей стране сыграл князь Владимир. Мы говорили о том, какое отношение этот древний текст имеет к нам сегодня и в чем состоит его ключевое послание.
Ведущие: Константин Мацан, Максим Печенкин
Константин Мацан
— Добрый вечер, дорогие друзья! На Радио ВЕРА программа «Истоки» — программа, в которой мы из сегодняшнего дня вслушиваемся и вчитываемся в выдающиеся тексты из истории русской религиозной мысли. В студии мой дорогой коллега — Максим Печёнкин, главный режиссёр Радио ВЕРА. Привет!
Максим Печёнкин
— Всем добрый вечер! И Константин Мацан.
Константин Мацан
— Добрый вечер!
Максим Печёнкин
— Кость, я предлагаю вернуться к истокам и взглянуть на такую вещь, как русская мысль, на основы русской религиозной мысли. Тема эта многогранная, сложная, точек для отсчёта может быть очень и очень много. Но давай сегодня поговорим о таком произведении, как «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона. Это середина XI века.
Константин Мацан
— Да, действительно, это текст, от которого нередко принято отсчитывать возникновение на Руси самостоятельной мысли. Середина XI века — понятно, что это дела давно минувших дней и трудно установить точную дату, но тем не менее среди версий есть и такая, что мы знаем даже конкретный день, когда это было произнесено.
Максим Печёнкин
— И что же это за день?
Константин Мацан
— 26 марта 1049 года. День, когда в церковном календаре — а это бывает очень редко — Пасха совпала с Благовещением. И вот пресвитер Иларион, тогда ещё не митрополит, через несколько лет он станет митрополитом, тогда ещё просто киевский священник, произносит в киевском соборе Святой Софии пасхальную проповедь перед князем Ярославом, сыном князя Владимира, его семьёй и свитой. И вот от этого текста принято, повторюсь, отсчитывать начало самостоятельной русской мысли.
Максим Печёнкин
— Давай немного перейдём в тот временной отрезок, который мы с тобой сейчас очерчиваем. Середина XI века, время правления Ярослава Мудрого, время необычайного подъёма на Руси — духовного, политического. В самых разных аспектах можно об этом говорить. Всего около шестидесяти лет прошло с того момента, как князь Владимир крестил Русь, и уже строятся София Киевская, София Новгородская. То есть от языческого времени Русь отделяет чуть менее полувека— и происходит настоящий культурный взрыв.
Константин Мацан
— Это действительно поразительно. И это тот первый факт, который с рождением данного текста и связан. Я как-то услышал в одной лекции историка Церкви такую реконструкцию того, что представлял собой мир жителей этих славянских земель, жителей племенных союзов, которые, объединившись, стали Русью. Это сельская местность. Возникают уже какие-то поселения, претендующие на то, чтобы стать чем-то похожим на города, но всё-таки вокруг деревянные частоколы, простые деревянные избы. Вот такой был тот предкультурный контекст, в котором на Руси возникает христианство. А что вдруг начинают видеть вокруг себя жители этих земель после Крещения Руси? Воздвигаются каменные храмы по прекрасным византийским образцам. Это архитектура, которой человек в этих землях прежде не знал. В храмах появляются росписи, иконы — это искусство. В храмах появляются книги — это литература. Действительно, мы говорим о том, что приход культуры, возникновение русской культуры связаны именно с принятием Русью христианства. Поразительно, что по историческим меркам проходит буквально мгновение — пять-шесть десятилетий после того, как Русь принимает христианство, — и возникает такой литературный памятник, как «Слово о законе и благодати». То есть на Русской земле появляется священник, который читал книги, знакомился с литературой, имел духовных наставников, очевидно, знал иностранные языки и пишет проповедь, которая по своим литературным и богословским достоинствам не уступает византийским образцам. Среда, из которой эта проповедь могла бы произрасти, формируется за очень короткий исторический период. Это действительно культурный взрыв, и «Слово о законе и благодати» — свидетельство этого взрыва, его порождение, его символ, если угодно.
Максим Печёнкин
— Давай напомним нашим слушателям о том, кто вообще такой митрополит Иларион, потому что в данном случае, мне кажется, момент самой личности и даже происхождения этой личности очень важен, в том числе в контексте рассмотрения «Слова о законе и благодати».
Константин Мацан
— Абсолютно, да. Напомню: будем исходить из того, что «Слово» произносится в 1049 году. Повторимся, это не единственная версия историков, но в любом случае речь идёт примерно об этом периоде.
Максим Печёнкин
— Историки очерчивают приблизительно 1040–1050-е годы.
Константин Мацан
— Пресвитер Иларион, который в какой-то момент станет митрополитом Иларионом, — киевский священнослужитель. Он служил в церкви Спаса на Берестове в центре Киева, которая сегодня входит в ансамбль Киево-Печерской лавры. О нём летопись рассказывает, что он ходил на берег Днепра, чтобы молиться там в уединении, в лесах, и даже выкопал себе небольшую пещерку — «пещерку малу», как говорится в летописи, небольшую келью. Потом эту пещерку обнаружил преподобный Антоний, основатель будущего Киево-Печерского монастыря, и вот так, собственно, от этой пещерки Киево-Печерский монастырь и начал своё бытование. А в 1051 году пресвитер, то есть священник Иларион, собором епископов и в согласии с волей князя Ярослава становится митрополитом.
Максим Печёнкин
— И не просто митрополитом — он становится первым митрополитом-славянином по происхождению.
Константин Мацан
— Да, и это принципиально важно. Мы помним, что в то время Русская Церковь находится в составе Константинопольского Патриархата, то есть епископов на Русь поставляют из Византии, и по определению таким епископом мог быть именно византиец, то есть грек. И вот спустя буквально несколько десятилетий после принятия Русью христианства возникает глава Русской Церкви (или Русской епархии) из своих, из славян, потому что митрополит Иларион был русином. Это важнейший символ того, что Русь претендует на политическую субъектность, на самостоятельность. Своя Церковь, пусть пока и находящаяся в составе Константинопольского Патриархата, своя епархия, возглавляемая русским епископом, — это заявка на определённую силу, на самостоятельность. Любопытно, что после Илариона долгое время не было на Руси епископа из славян — снова были греки. Эта тенденция не стала тогда устойчивой, но в тот момент для Ярослава Мудрого это было принципиально важно. И вообще, когда мы говорим о «Слове о законе и благодати», о самом тексте и его главных темах, содержании, то это не только религиозная проповедь, произнесённая с амвона, — это ещё и начало, если угодно, социально-политической мысли о России. То, что потом даст обильные всходы в истории русской мысли: судьба России, предназначение, русский путь и так далее — всё это зарождается уже здесь. Русь стала христианским государством, и это ввело её в семью христианских народов, что для Илариона принципиально важно, ведь перед единым Богом все равны. С тех пор как Русь приняла христианство, она стала в очах Божиих такой же важной общностью, такой же важной семьёй, как и более древние христианские государства. Да, она младший брат по отношению к Византии в этой семье христианских народов, но младший не означает «второстепенный», не означает" подчинённый«. Он просто младший по времени рождения, а по миссии, по значимости, может быть, по предназначению — глядишь, младшему предстоит и превзойти старшего. Такое в истории бывало.
Максим Печёнкин
— Но, с другой стороны, это же не битва за исключительность. Это действительно о том, что все равны между собой и каждый относится к другому как к брату, то есть истинное христианство.
Константин Мацан
— Конечно. Речь здесь не идёт о том, чтобы кого-то непременно побеждать. Но тема того, что теперь предназначено Руси после того, как она стала христианской, у Илариона есть, и мы сегодня ещё, наверное, об этом скажем. Но будущая тема «Москвы — Третьего Рима» как хранительницы православия, Московского царства, которому поручено хранить православие, а «четвёртому Риму не бывать», то есть Москва — последний окоп, дальше отступать некуда, потому что дальше уже православие, которое сдавать нельзя, — эти мотивы начинают звучать уже здесь. А вторая тема, уже не историко-политическая, а более богословская, религиозно-личностная — именно о том, что закон как представление о религии, основанный на исполнении святых, важных, но всё-таки правил, отступает перед благодатью. А что такое благодать? Это то, в чём Бог являет Самого Себя человеку; то, что человек принимает верой. И теперь отношения человека и Бога не опосредованы нормами религиозного поведения, как это было в иудейском Законе, а могут стать непосредственными личными отношениями человека и Бога. И для Илариона это тоже очень важная тема.
Максим Печёнкин
— Вот смотри, здесь очень много духовно-поэтических образов — закон и благодать. Немного забегая вперёд и цитируя владыку Илариона, скажем, что он обращается к образам из Ветхого Завета — это Сара и Агарь, история Авраама. Но также он ссылается и на современный ему день. Расскажи о том, кому он посвятил свою проповедь, о конкретном человеке, потому что эта проповедь не только духовная и социально-политическая, она ещё и адресная.
Константин Мацан
— Да, и вообще очень интересно посмотреть на текст с этой стороны, потому что можно себе представить такую ситуацию. Предположим, что мы согласны с теми историками, которые указывают на дату произнесения этого текста — 26 марта 1049 года. Насколько я понимаю, почему такая дата возможна? Потому что в тот день в календаре совпали праздники Благовещения и Пасхи, такое бывает редко. И в «Слове о законе и благодати» слышны и богородичные, и благовещенские, и пасхальные мотивы. Из такой реконструкции текста делается предположение, что эти темы неслучайно объединяются в проповеди, ведь проповедь всегда произносится здесь и сейчас, по поводу конкретного события. И вот стоит тогда ещё пресвитер Иларион на амвоне. Кто перед ним в храме? Перед ним Ярослав Мудрый — правитель Руси, князя Владимира, и поэтому значительная часть «Слова» посвящена восхвалению князя Владимира. Ярослав Мудрый — тот, при ком был построен Софийский собор, в стенах которого эта проповедь и произносится. И самого Ярослава тоже имеет в виду произносящий это «Слово», говоря о духовном облике нынешнего правителя и о той миссии, которая лежит на нём, — продолжить дело его отца, князя Владимира. Это тоже важная часть «Слова». И наконец Софийский собор расписан. У историков есть предположение, что, как это часто делает проповедник в таких ситуациях, говоря о каких-то библейских сюжетах, Иларион мог указывать на стены храма: «Вот здесь Сара и Агарь, вот здесь Христос у Пилата, вот здесь апостолы...» Он подтверждает сказанное зрительным образом. Мы ведь неслучайно знаем, с какой целью храмы так подробно расписывались библейскими сюжетами: для тех, кто не умеет читать и не может прочесть книгу, есть наглядное Евангелие в красках.
Максим Печёнкин
— То, что сейчас назвали бы мультимедийными видами искусства.
Константин Мацан
— Абсолютно. То, что сейчас назвали бы конвергенцией.
Максим Печёнкин
— Костя, давай поговорим теперь о том, чему же посвящена эта проповедь.
Константин Мацан
— Любой хороший текст многогранен. Я предлагаю для удобства восприятия выделить три ключевых, магистральных сюжета, о которых хотелось бы поговорить. Ими, конечно, «Слово» не исчерпывается — и любой большой текст неисчерпаем, — но вот что мне кажется важным: первая тема — это, собственно, сама дихотомия закона и благодати...
Максим Печёнкин
— Дихотомия — это что такое?
Константин Мацан
— Разделение надвое. Вот эти парные категории — «закон» и «благодать», которые присутствуют уже в названии проповеди: откуда они берутся и что значат.
Максим Печёнкин
— То есть такое противопоставление или даже сопоставление?
Константин Мацан
— Да. Вторая тема связана с принятием Русью христианства и с тем, как это осмысляет митрополит Иларион, — то есть Русь как православное царство. И третья тема — собственно, фигура князя Владимира как очень важный сюжет. Мы знаем: князь Владимир — святой, есть день его памяти, 28 июля, День Крещения Руси. И, наверное, чтение «Слова о законе и благодати» позволяет нам посмотреть на этого святого как на живого человека...
Максим Печёнкин
— ... потому что для митрополита Илариона это был, можно сказать, современник.
Константин Мацан
— По историческим меркам — да. Как мы уже сказали, перед лицом Илариона находится сын князя Владимира — Ярослав, поэтому всё это очень близко. Но давай, наверное, начнём с цитаты из «Слова о законе и благодати», которая как раз подведёт нас к первой теме — о «законе» и «благодати» как понятиях.
Максим Печёнкин
— Да, к их сопоставлению или, как ты красиво сказал, дихотомии. Итак, давай процитируем:
«Что дал закон, и что — благодать? Прежде закон, потом она, благодать. Прежде лишь тень, потом — истина. А образ закона и благодати — Агарь и Сарра, рабыня Агарь и свободная Сарра: рабская прежде, потом — свободная».
— О чём сейчас говорит митрополит Иларион? Агарь и Сарра — образы из Ветхого Завета. Давай нашим слушателям напомним.
Константин Мацан
— Да. Агарь и Сарра — это Книга Бытия, примерно главы с 16-й по 21-ю, повествование о патриархе Аврааме, которому Бог обещал, что от него произойдёт обильное потомство, народ иудейский. Но почему-то у Авраама и его супруги Сары всё никак не рождались дети. И возникало в каком-то смысле даже сомнение: как же исполнится Божие благословение, как мы выполним это Божие обетование? И тогда Сарра предложила Аврааму сделать так, чтобы Авраам вошёл, как говорит Книга Бытия, к рабыне Агари, которая была служанкой в их доме, и от неё родил себе первенца.
Максим Печёнкин
— С житейской точки зрения Сарру, наверное, можно понять, потому что первенец в древнем мире, первый сын — это не просто продолжение рода, это сам род в концентрированном виде. Аврааму и Сарре уже довольно много лет, а первенца всё нет. Муж общается с Богом, Бог ему обещает потомство, но ребёнка всё равно нет. И, наверное, с точки зрения Сарры, нужно было как-то своими силами попытаться справиться с этой ситуацией, помочь исполниться тому, что обещано.
Константин Мацан
— Конечно, поступок Сарры, который нам сегодня может показаться странным, продиктован религиозными мотивами: не дать не исполниться Божественному обетованию. Для человека такой религиозной ориентированности это представлялось недопустимым. И, действительно, существовал обычай, по которому, если служанка рожала ребёнка на колени своей госпожи, этот ребёнок может считаться сыном хозяев. И вот Агарь рождает сына Измаила. Для митрополита Илариона очень важно, что именно Агарь — рабыня, а Сарра — свободная, и сначала рождается ребёнок у рабыни, то есть несвободный, тоже раб, но потом, как мы знаем из Библии, рождается Исаак, сын Авраама и Сарры, уже законный наследник. И вот с этой образностью митрополит Иларион работает. Сначала рождается сын от рабыни, потом — сын от свободной. Этот образ нужен ему, чтобы рассказать об этой паре закона и благодати. А откуда он сами эти понятия берёт? Во-первых, из Евангелия от Иоанна, где есть такие слова: «Ибо закон дан через Моисея; благодать же и истина произошли через Иисуса Христа». А главным образом эта тема подробно разработана у апостола Павла — в Посланиях к Римлянам и Галатам. Можем какие-то цитаты привести.
Максим Печёнкин
— Давай я прочитаю: «Ибо мы оправдывается верою, независимо от дел закона» (это из третьей главы Послания к Римлянам). А в пятой главе апостол Павел пишет следующее: «Итак, оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа, через Которого верою и получили мы доступ к той благодати, в которой стоим и хвалимся надеждою славы Божией». А что он пишет в Послании к Галатам?
Константин Мацан
— В Послании к Галатам апостол Павел называет закон «детоводителем ко Христу».
Максим Печёнкин
— «Детоводителем» — какое интересное слово.
Константин Мацан
— Педагог. Чуть было не сказал по-русски: «педагог». Кстати, я где-то встречал, что преподаватели школ или даже вузов иногда не любят, когда их называют педагогами, потому что педагог в древнем обществе — это человек, который водил ребёнка в школу.
Максим Печёнкин
— Функция, которую у нас сейчас, наверное, выполняют дедушки, бабушки и няни.
Константин Мацан
— Но апостол Павел очень точно использует здесь это слово. Действительно, роль закона, с его точки зрения, была в том, чтобы подвести человека к тому моменту, когда явился Христос. Почему? Что такое закон, как «детоводитель»? По апостолу Павлу закон, то есть религиозные нормы, регулировавшие жизнь иудейской общины, был нужен для опознавания греха, для указания на необходимость спасения от греха и оправдания. Вот как человеку узнать, что Богу угодно, а что нет? Как поступать правильно и тем самым оправдаться? Для этого есть закон, который регулирует твою жизнь. То есть закон как бы опосредовал отношения человека и Бога. Но после воплощения, после того как Слово стало плотью, когда Христос пришёл в мир и обитал среди людей телесно, как говорит Новый Завет, отношения Бога и человека уже не должны быть опосредованы законом — это не нужно. Теперь это могут быть непосредственные отношения человека и Иисуса Христа. Христос посылает людям в Святом Духе «благодать» — вот термин, который использует митрополит Иларион. Благодать принимается верой, и такое принятие может быть только актом свободы человека, свободным послушанием Богу. Поэтому в послании апостола Павла категории веры и свободы оказываются очень тесно связаны. В Послании к Галатам апостол Павел так и пишет: «К свободе призваны вы, братья». Здесь особенно важно оговорить для нашего современного сознания: речь о свободе именно от закона, то есть от норм религиозной жизни в том виде, в каком они были приняты в иудейской общине. Вот к этой свободе «призваны вы, братья», но не к свободе от нравственного суда собственной совести, не к свободе от нравственности.
Максим Печёнкин
— Я бы даже сказал немного по-другому — к свободе от инструкции.
Константин Мацан
— В каком-то смысле, да. Поэтому апостол Павел тут же отмечает: «... только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти». И в Послании к Римлянам, которое мы уже цитировали, есть такие слова: «Ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве». И вот тут появляется наша образность Агари и Сарры.
Максим Печёнкин
— И, возвращаясь к митрополиту Илариону, я бы обратил ещё внимание вот на что: он очень часто употребляет слова «прежде» и «потом».
Константин Мацан
— Да-да. Прежде был закон как то, чему нужно подчиняться, а подчинение есть некоторая форма рабства в глубоком смысле слова, или какой-то несвободы. Поэтому первым рождается сын у рабыни Агари — это символ закона. А вот потом, после, приходит сын от свободной. Свобода, вера, благодать — вся эта тема Агарь, как свободной. И вот приходит благодать, которая после закона. В чём здесь принципиальная идея? Можно подумать, что то, что было раньше, древнее, оно более уважаемое и авторитетное.
Максим Печёнкин
— Конечно, это уже устоялось.
Константин Мацан
— Так принято было считать всегда. А митрополит Иларион как бы опрокидывает эту пропорцию: то, что пришло позже — совершеннее, оно завершает. И это не менее ценно, а в каком-то смысле даже более ценно, потому что это нечто последнее, это свершение предыдущих надежд. Поэтому то, что приходит позже, оказывается более главным.
Максим Печёнкин
— И знаешь, какой здесь ещё интересный момент? Поскольку мы говорим о Божественном, Иларион тоже делает на этом акцент: да, благодать пришла позже и оказалась совершеннее, но фактически она была древнее того, что было первым во времени, потому что Бог ещё до начала веков изволил и промыслил Сына Своего в мир послать и через Него благодати явиться. То есть благодать, получается, с одной стороны, даже первее закона по времени.
Константин Мацан
— Да, так и есть. И, продолжая ту фразу, которую ты процитировал в «Слове о законе и благодати», Иларион пишет: «Безвестное же и тайное Премудрости Божией сокрыто было от ангелов и от людей, не как не явное, но утаённое и в конце века должно явиться». То есть, конечно, у Бога изначально был Промысл и, если угодно, план послать в мир Своего Сына ради спасения мира, но до времени это было неявно, утаено от людей. Поэтому нужно было, чтобы пришёл закон, как сначала Агарь родила Измаила, чтобы потом, позже, со временем явилась и стала явной благодать в Иисусе Христе.
Максим Печёнкин
— И вот как об этом говорит сам Иларион:
«Как отошёл свет луны, когда солнце воссияло, так и закон — пред благодатью явившейся; и стужа ночная побеждена, солнечная теплота землю согрела. И уже не теснится человечество в законе, а в благодати свободно ходит. Ибо иудеи при свече закона себя утверждали, христиане же при благодатном солнце своё спасение зиждут. Ибо иудеи только тенью и законом утверждали себя, а не спасались, христиане же истиной и благодатью не утверждают себя, а спасаются. Ибо среди иудеев — самоутверждение, а у христиан — спасение. Как самоутверждение в этом мире, спасение — в будущем веке. Ибо иудеи о земном радели, христиане же — о небесном».
Константин Мацан (после перерыва)
— На Радио ВЕРА программа «Истоки». В студии мой коллега — главный режиссёр Радио ВЕРА Максим Печёнкин и я, Константин Мацан. Мы продолжаем вслушиваться и вчитываться в «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона — древний текст, проповедь середины XI века, от которого, напомню, принято отсчитывать начало самостоятельной мысли на Руси, то есть это самый-самый исток. И продолжаем обсуждать ключевые сюжеты этого текста.
Максим Печёнкин
— Кость, о дихотомии закона — о сопоставлении закона и благодати мы уже поговорили в предыдущей части. Давай теперь перейдём к новой теме.
Константин Мацан
— Вот теперь как раз вторая тема — принятие Русью христианства. И давай прочитаем ещё один фрагмент, который позволит нам к этой теме перейти.
Максим Печёнкин
— Давай (читает цитату).
«Самоутверждение иудейское скупо от зависти, ибо не простиралось оно на другие народы, оно стало лишь для иудеев, а христиан спасение благо и щедро простирается на все края земные. Так иудейство, хоть и прежде было, — отошло, но благодатью христиане возвысились. Закон прежде стал и вознёсся в малом, и отошёл; вера же христианская, после придя, первейшей стала и распространилась на множество языков, ибо прежде в одном Иерусалиме поклонялись, ныне же — по всей земле».
Константин Мацан
— Думаю, что современного слушателя может в чём-то смутить такая, как кажется, антииудейская риторика в словах митрополита Илариона. Если она звучит сегодня для нас, может быть, неполиткорректно или ксенофобски, это вполне объяснимо с точки зрения нашей современной психологии. Но ведь такой текст нужно читать в контексте эпохи, а в то время человек другой религиозной традиции — это человек другой общины, другого народа, другого политического субъекта, и критика «партнёров» вполне нормальна для подобного дискурса.
Максим Печёнкин
— Знаешь, я бы даже сказал больше: вышел за границы своего частокола — уже попал в другую местность.
Константин Мацан
— Да! Но есть ещё один исторический момент: ведь в памяти митрополита Илариона и вообще жителей киевских земель того времени ещё живы воспоминания о Хазарском каганате — крупном соседнем иудейском государстве, от которого Русь терпела набеги, платила дань и с зависимостью от которого покончил ещё князь Владимир. Поэтому такая, как кажется, антииудейская риторика во многом продиктована историческими обстоятельствами.
Максим Печёнкин
— И давай отметим ещё, что в Хазарском каганате основной религией было иудейство как раз. Поэтому для митрополита Илариона так живы те образы, про которые он говорит.
Константин Мацан — И неслучайно в самом тексте «Слова» митрополит Иларион называет Владимира: «каган наш Владимир». То есть титул «каган», глава каганата, как бы теперь переходит к князю Владимиру.
Максим Печёнкин
— Как интересно! То есть не цезарь, не кесарь, не император, не король — каган.
Константин Мацан
— И ещё один важный момент, быть может, самый важный для митрополита Илариона, — указание на то, что иудейский закон был тем, что дано и как бы замкнуто внутри одного конкретного народа — иудейского. То есть это было явление внутринациональное. А христианство, основанное на благодати Иисуса Христа, — это религия мировая. Она для всех народов, для каждого народа в равной степени. Вот те очень сильные слова, которые мы только что процитировали: «Ибо прежде в одном Иерусалиме поклонялись, ныне же — по всей земле». Для Илариона это принципиально важно. Всё, что сказано о достоинстве христианства как религии, теперь применимо и к Руси после её Крещения князем Владимиром. И Иларион особо это подчёркивает. В этом, может быть, и состоит основной пафос его проповеди.
Максим Печёнкин
— Наверное, надо отметить, что для него самого это было очень актуально, потому что, несмотря на то что в данный исторический момент Православная Церковь на Руси находится в иерархическом подчинении у Византии, он, Иларион, становится первым митрополитом-славянином.
Константин Мацан
— Да, и все христианские народы равны перед Богом — это принципиально важно. В том числе и Русь теперь становится частью этой семьи. И на этом Иларион настаивает. Как ты совершенно справедливо говоришь, Русь к этому моменту совсем молодое христианское государство; может быть, самое молодое на тот момент в семье христианских народов. Но, возвращаясь к этой теме, младшее не означает подчинённое, второстепенное, ведь перед Богом все равны. И здесь Иларион использует ещё один библейский образ — повествование о двух сыновьях патриарха Иакова — Манассии и Ефреме. Вкратце напомню: Манассия был старшим, Ефрем — младшим. Но Манассию, как говорит Библия, Иаков благословил левой рукой, а младшего Ефрема — правой. А поскольку правая рука символически считается более значимой, чем левая, то Ефрем, младший, как бы стал выше старшего, возвысился над старшим. И этот образ Иларион привлекает для указания на некое, если угодно, предопределение, некий Божий Промысл о Руси. Младшему брату — Руси, молодому христианскому государству — может быть, предстоит не только встать вровень со старшими христианскими народами, но и в каком-то смысле в будущем даже их превзойти.
Максим Печёнкин
— Кость, давай теперь поговорим о третьей теме, которую мы заявили в начале программы, — о посвящении князю Владимиру.
Константин Мацан
— Да. Всё, что связано с князем Владимиром, даже значительная часть «Слова» является таким гимном князю Владимиру. Митрополит Иларион сравнивает его, например, с императором Константином: как император Константин (мой небесный покровитель) прекратил гонения на христианство в Римской империи, так Владимир принёс христианство на Русь. Вот у Константина была мама — царица Елена, христианка, а у Владимира была бабушка — княгиня Ольга. И та, и другая оказали влияние на будущих христианских правителей. Царица Елена отправилась на раскопки в Иерусалим, там обнаружила Крест Господень и привезла его в Византию... Кстати, с тех пор, насколько я знаю, святая Елена считается покровительницей археологов. И так же, только уже символически, княгиня Ольга и князь Владимир принесли Крест, то есть Крещение, на Русь. Митрополит Иларион сравнивает князя Владимира даже с апостолами. Мы и называем его равноапостольным князем Владимиром, потому что, например, апостол Марк принёс христианство в Египет, апостол Фома — в Индию, а князь Владимир — на Русь.
Максим Печёнкин
— Но, знаешь, обращение князя Владимира и княгини Ольги было более драматичным, чем у Константина и Елены. И князь Владимир, и княгиня Ольга прежде были ярыми язычниками. Можно сказать, что это было не просто принятие новой религии, а подлинное обращение ко Христу. И в том фрагменте, который я сейчас хочу процитировать, митрополит Иларион как бы говорит, что у Бога все живы. Он восхваляет князя Владимира и обращается к нему лично, во втором лице, называет его «ты», как близкого друга. И вот что говорит митрополит Иларион:
«Как уверовал? Как разгорелся ты любовью Христовой? Какой вселился в тебя разум, выше разума земных мудрецов, чтоб Невидимого возлюбить и на небесное подвергнуться? Как взыскал Христа, как предался Ему? Поведай нам, рабам твоим, поведай, учитель наш! Откуда тебе повеяло благоухание Святого Духа? Откуда испил ты памяти будущей жизни сладкую чашу? Откуда вкусил и увидел, как благ Господь? Не видел ты Христа, не ходил ты за Ним — как учеником Его сделался? Иные, видев Его, не уверовали, ты же, не видев, уверовал. Поистине сбылось на тебе благословение Господа Иисуса, речённое к Фоме: „Блаженны не видевшие и уверовавшие“».
Константин Мацан
— Действительно потрясающие слова, мне кажется. Мы часто дискутируем о таком вопросе: не было ли Крещение князя Владимира исключительно политическим решением, чтобы заручиться поддержкой Византии? Исходя из сегодняшней психологии, довольно скептической по отношению к религии, было бы просто объяснить религиозное обращение князя Владимира какими-то прагматичными причинами: сам, может быть, и не верил, но нужно было подружиться с Византией. Но вот почти современник князя Владимира показывает, как это переживалось тогда, как это чувствовалось, по крайней мере самим Иларионом. Для него это не был просто политический поступок, но действительно обращение ко Христу, Которого князь Владимир не видел ходившим по земле, но Которого, как и апостол Павел, встретил в своём сердце и принял как Распятого и Воскресшего Бога. И Иларион не сомневается, что это настоящее обращение сердца ко Христу Спасителю.
Максим Печёнкин
— И справедливости ради надо отметить: если бы всё это было сделано только в угоду Византии, то христианство на Руси, наверное, долго бы не продержалось, потому что отношения с Византией бывали очень разными. А вера осталась жива.
Константин Мацан
— Мы уже сказали сегодня, что это проповедь, произнесённая перед сыном князя Владимира — Ярославом Мудрым, в крещении Георгием. И к нему тоже обращается в своём слове митрополит Иларион. Мне кажется, это нужно процитировать, чтобы мы просто ощутили некий аромат этого «Слова» и самой ситуации здесь и сейчас, как священник с амвона обращается к тому, кого видит перед собой в храме.
Максим Печёнкин
— Но митрополит Иларион ведь не просто обращается к Ярославу Мудрому — он обращается к нему через его отца, через князя Владимира. Собственно, вот что пишет митрополит Иларион:
«Восстань, о честная глава, из гроба твоего! (обращаясь к Владимиру) Восстань, отряси сон! Ибо не умер ты, но спишь до всеобщего восстания. Восстань, не умер ты! Не надлежало умереть тебе, уверовавшему во Христа, Который есть жизнь, дарованная всему миру. Отряси сон свой, возведи взор и узришь, что Господь, таких почестей сподобив тебя там, на небесах, и на земле не без памяти оставил в сыне твоём. Восстань, посмотри на чадо своё, Георгия», — то есть на Ярослава Мудрого, — «посмотри на возлюбленного своего, посмотри на того, что Господь извёл от чресл твоих, посмотри на украшающего престол земли твоей — и возрадуйся, и возвеселись».
Константин Мацан
— Мне кажется, мы обозрели, насколько возможно было сделать бегло, основные темы этого текста: пор закон и благодать, про принятие Русью христианства и про саму фигуру князя Владимира. Но теперь, наверное, хочется поговорить не только об этом тексте, а о нас. Вот мы сегодня читаем этот текст — что он нам даёт? Почему он не просто «преданье старины глубокой», а что-то про сегодняшний день?
Максим Печёнкин
— Слушай, почти тысяча лет прошла, без малого.
Константин Мацан
— Да. И мне кажется, что эта тема есть. Я неслучайно заговорил о том, что Илариону представляется: младший брат Русь нет-нет, да и превзойдёт старшую Византию. Как будто какое-то пророческое видение будущего у Илариона просыпается, потому что здесь начинаются истоки концепции, которая в XVI веке оформится в словах «Москва — Третий Рим». Просто у Илариона это ещё пока не Москва, Москвы никакой нет в это время, но Киев как Новый Иерусалим, как наследник Иерусалима и Второго Рима — Византии, вот теперь православие и в Киеве. А «Москва — Третий Рим» — это уже о том, что после Ферраро-Флорентийской унии, после того как, как принято было тогда считать, Византия, заключив унию с Римом, не сберегла чистоту православия, единственным православным царством в XVI веке оказывается Московская Русь. И псковский старец Филофей, от которого мы эту концепцию и знаем, пишет в посланиях к Василию III и другим лицам, что «Москва теперь — Третий Рим, а четвёртому не бывать». По большому счёту, эта вечная тема о предназначении Руси как хранительницы православия начинается с самого начала в истории русской мысли, уже у митрополита Илариона. Это тема вечная, сквозь века.
Максим Печёнкин
— А знаешь, что меня всегда смущало в этой фразе, в этой теме? Меня смущал некий возможный налёт гордости или самопровозглашения такого: «Третий Рим, четвёртому не быть». Нет ли здесь какого-то высокомерия?
Константин Мацан
— Это очень точный вопрос. Я тоже об этом много думал и читал разные размышления на эту тему. Мне кажется, здесь важно разделить два понятия: мессианство — от слова «мессия», и миссию — от слова «миссия». Мессианство — это представление о том, что нам, допустим, как Русскому царству, если мы встанем на позицию человека XVI века, дано сокровище — православие, и поэтому мы самые крутые: вот ни у кого нет, а у нас есть! Мы — мессия, мы — Божии избранники. И это, конечно, уже про гордость, про самовозвышение.
Максим Печёнкин
— Здесь как раз отличие от того самого закона, о котором говорит митрополит Иларион.
Константин Мацан
— Очень точно, согласен. А вот второе — это миссия: нам поручена задача хранить православие. И это задача, с которой ещё можно не справиться, если не быть православным в сердце, если не воспринимать это по-настоящему, как нечто очень значимое, а не просто слова. Миссию можно провалить. И это совсем не о нашем достоинстве или самовозвышении. Об этом замечательно сказал в интервью в программе «Парсуна» в своё время историк и философ Николай Николаевич Лисовой. Когда он вспоминал концепцию «Москва — Третий Рим», то сказал примерно так: «Это не про то, что мы самые крутые, мы империя и всем по шапке надаём. Это про то, что мы — последний окоп. Вот отступать некуда. За нами православие и вера, которую нужно беречь, хранить, не предавать». Это про миссию, повторюсь, а не про самовозвышение. С миссией ещё можно не справиться. В каком-то смысле, может быть, и не хочется эту миссию на себя брать, но кто ещё, если не мы? Причём «кто ещё, если не мы» — в смысле исторических обстоятельств. Просто так сложилось, что это выпало нам каким-то Божиим Промыслом. И в этом смысле, может быть, мысль митрополита Илариона можно выразить одним таким выражением: «Русь, храни веру православную!» Только мы привыкли... По крайней мере я часто воспринимал это, как лозунг с рекламы: сразу представляются какие-то большие билборды на дорогах, такой лубок, если угодно. Но ведь это очень глубокие слова, если в них вслушаться. И особенно важен здесь глагол в повелительном наклонении. Это поручение, то, что требует усилий, требует внутренней духовной мобилизации. И если мы читаем уже позднейшие тексты, а именно послания старца Филофея, в которых возникает тема «Москва — Третий Рим», то по тексту видно, что это не о возвышении, а о поручении, которое старец псковского монастыря как духовное лицо озвучивает правителю Руси Василию III. Это миссия, которую нужно не провалить. И ещё одна тема, уже не историко-политическая, а сугубо человеческая, которая, мне кажется, красной нитью проходит через «Слово о законе и благодати», — тема о том, что переход от язычества, от поклонения идолам к христианству — это не просто смена веры. Это освобождение в подлинном смысле слова. Давай прочитаем на эту тему фрагмент.
Максим Печёнкин (читает фрагмент из «Слова о законе и благодати»)
«Ибо вера благодатная распростёрлась по всей земле и достигла нашего народа русского, и озеро закона пересохло; евангельский же источник, исполнившись водой и покрыв всю землю, разлился и до пределов наших. И вот уже со всеми христианами и мы славим Святую Троицу, и уже не идолопоклонниками зовёмся, но христианами, не без упования ещё живущими, но уповающими на жизнь вечную. И уже не как прежде, жертвенную кровь вкушая, погибаем, но Пречистую Кровь Христову вкушая, спасаемся. Все народы помиловал преблагой Бог наш, и нас не презрел Он, восхотел и спас нас и привёл в познание истины. Тогда как пуста и иссохша была земля наша, ибо идольский зной иссушил её, внезапно разлился источник евангельский, напояя всю землю нашу. Тогда как слепы были мы и не видели света истины, но блуждали во лжи идольской, к тому же глухи были к спасительному учению, помиловал нас Бог, и воссиял и в нас свет разума к познанию Его».
Константин Мацан
— Мне кажется, это очень важные слова. Действительно, говорит митрополит Иларион, как бы вторя Евангелию, что «мы были народом, чуждым Богу, были Ему врагами, а теперь названы Его сынами». Категория сыновства ведь очень важна в Евангелии и в контексте Нового Завета. Сыновство противоположно категориям раба и наёмника. Об этом много пишут святые отцы: раб — тот, кто следует воле Бога из страха наказания, наёмник — тот, кто следует воле Божией (или хотя бы стремится следовать ей) ради вознаграждения, а сын подчиняется отцу из любви, зная, что отец любит и плохого не посоветует, и если он будет вести себя не так, то просто огорчит папу. Поэтому категория сыновства — категория освобождающая. Мне кажется, нам это внутренне вполне понятно. Наверное, среди нас нет в прямом смысле слова язычников, но каждому может быть не чуждо какое-то маленькое суеверие: «вот если я сейчас не сделаю какого-то символического жеста, вдруг произойдёт что-то плохое?» Но ведь это подчинённость, рабство перед какими-то безликими силами, которые над тобой довлеют. И насколько освобождающей оказывается вера в Бога, Который есть Любовь, Который не действует по отношению к тебе как механический принцип, к Которому можно обратиться, с Которым можно быть в отношениях, у Которого можно просить прощения и Которого можно благодарить. Это про свободу. И вот об этой свободе духа в Боге и перед Богом митрополит Иларион тоже много говорит. И мне кажется, поскольку эта тема вечная и человеческая, непреходящая, в этом и состоит актуальность «Слова о законе и благодати», о котором мы сегодня так интересно поговорили.
Максим Печёнкин
— Дорогие друзья, в эфире была программа «Истоки». В студии был я, главный режиссёр Радио ВЕРА Максим Печёнкин, и автор, ведущий — Константин Мацан.
Константин Мацан
— Ровно через неделю мы вернёмся к «Истокам».
Все выпуски программы Истоки
- «"Слово о законе и благодати" святителя Илариона Киевского»
- «Иван Ильин. „Аксиомы религиозного опыта“»
- «Михаил Новосёлов. "Забытый путь опытного богопознания"»
При грантовой поддержке международного грантового конкурса «Православная инициатива – 2026»
