«Путь к вере». Антон и Виктория Макарские

Гостями программы «Вечер воскресенья» были известные артисты и музыканты Антон и Виктория Макарские.

Мы говорили с ними об их пути к вере и о том, как приход к Богу повлиял на их творческую и семейную жизнь.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

К. Лаврентьева

— «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели. Меня зовут Кира Лаврентьева. И сегодня у нас в студии Антон и Виктория Макарские, артисты, певцы, ведущие проекта «Святыни России». Здравствуйте, дорогие Антон и Виктория.

В. Макарская

— Добрый вечер, здравствуйте.

А. Макарский

— Здравствуйте, очень рады снова быть у вас в гостях.

К. Лаврентьева

— А мы очень рады вас видеть — это всегда особое событие для нас. И сегодня, конечно, у нас интересная тема. Потому что многие знают ваш путь, Виктория, ваш путь, Антон, и к вере, и к Церкви, и друг к друг. Но это всегда интересно, потому что как человека ни спрашивай о пути к Церкви, он каждый раз будет рассказывать по-новому, потому что он сам меняется. И, наверное, сегодня очень промыслительно получилось, что именно эта программа у нас с вами. И, конечно, помимо этого, мы будем говорить о концертном туре, который начинается послезавтра, 4 ноября, с города Владимира, и много-много городов ещё будет каждый день. Обязательно к этому вернёмся, обязательно поговорим про ваши проекты, про ваше творчество. Давайте вот прям с самого главного — приход к вере. Антон, вы мужчина, вам первое слово.

А. Макарский

— Ой, да тут вроде бы как и услышал достаточно поздно, уже после тридцати трёх, эти слова евангельские, вроде бы как и повернулся. А шаги такие, что впору цитировать четверостишие Юрия Левитанского из одного стихотворения: «Мне тем и горек мой сегодняшний удел, покуда мнил себя судьёй, в пророки метил, каких сокровищ под ногами не заметил, каких созвездий в небесах не разглядел». Так, оглядываясь на то, что же я делал, когда услышал призыв Христа, иногда становится не по себе. Недавно выпал какой-то рилс, где я неистовствую, цитируя Домострой. И я вот так сел и думаю: «Какой же я был дурак!» И, наверное, лет через 10, глядя на себя сегодняшнего, я также произнесу эти слова.

К. Лаврентьева

— Я понимаю, о каком рилсе речь, он разошёлся прям. Кто-то его откопал откуда-то, и он прям разошёлся.

А. Макарский

— А там вообще была история этого интервью...

К. Лаврентьева

— С Меньшовым, по-моему.

А. Макарский

— Да. Я приехал, а накануне была жесточайшая драка. Я дрался прям, у меня адреналин кипит — вот ночью была драка.

В. Макарская

— Не со мной — скажу на всякий случай.

А. Макарский

— Надо же понимать ещё специфику телевизионных программ — там же нарезают то, что интересно.

В. Макарская

— А то он говорит: «Не разрешаю жене пользоваться помадой, чтобы в любой момент я мог её поцеловать». И вот это вырезали.

А. Макарский

— С другой стороны, вот тоже к вопросу о вере, о приходе к вере. У меня был период, когда такое ярое воцерковление началось, период неофитства, когда я хотел убрать всё, что меня не устраивает в интернете.

К. Лаврентьева

— Все это проходят. Да, подтереть.

А. Макарский

— Я же давно живу, и у нас там разные есть и фотографии, и материалы. А через какое-то время я подумал, что вот пусть оно там будет, как бы напоминает о том, кем я был. Для того, чтобы потом детей не прессовать, чтобы никому претензий не предъявлять. Вот пусть оно так и будет.

В. Макарская

— Это у нас на концертах подходят люди и говорят: «Спасибо вам. Мы тут разводиться надумали. А посмотрели — вы такие же дебилы, как и мы, и передумали». Чтобы всегда, когда ты потом будешь пытаться кого-то чему-то учить, ты всегда бы мог заглянуть в интернет, вспомнить себя и сказать: «Господи, помилуй. Как же Ты нас всех любишь!» Вот очень правильно, Кира, вы сказали по поводу того, что человек каждый раз будет по-разному рассказывать о том, как он пришёл к вере, потому что человек меняется. Это стопроцентная правда и попадание в суть вот этого, когда человек рассказывает об этом. И что мы будем рассказывать перед своим рождением в новую жизнь, перед уходом из этого мира. Возможно, это будут вообще разные истории. Потому что происходит переосмысление, когда ты вдруг, спустя годы, понимаешь, что ты тогда вообще даже не видел, ты не мог тогда рассказать о своём пути к Богу и что тебя привело, потому что ты не видел этой картинки. Проходят годы, у тебя открываются новые факты...

К. Лаврентьева

— И ты всю свою жизнь видишь вот так.

В. Макарская

— Да. Например, ты говоришь: «Вы знаете, как-то в один момент я решила, что пойду всё-таки схожу в церковь». А потом проходит лет 10, звонит тебе матушка-игумения, которая говорит, что ещё 10 лет назад как раз — и она говорит о том моменте, когда мне вдруг, мне, царице мира, пришло в голову сходить в церковь. Она говорит: «Вы знаете, там вот люди ездили, за вас так молились — пожилая пара». Мы до сих пор не знаем, кто это, и думаем, что это нам пришло в голову. А проходит время, и ты понимаешь, насколько важна наша соборность, насколько мы один друг без друга не можем жить. Мы друг другу каждый брат и сестра не просто так. Ты понимаешь, что это не просто братья и сёстры. А ты понимаешь, что мы ещё все, во-первых, едины. Когда мы друг друга любим, мы уже едины. Вот как те люди: мы ещё не воцерковлённые были, а они нас уже любили и молились за нас. И мы пришли и влились, как капелька ртути, которая была отдельно, — раз, и вливается в эту любовь.

А. Макарский

— Как мы мучили в своё время нашего батюшку Алексея со всеми этими вопросами.

В. Макарская

— Батюшка Алексей Гомонов в храме в Путинках.

А. Макарский

— Да, который нас венчал. А он так сидел тихонько. Я помню эту картину.

В. Макарская

— Антон причём был уверен, что он внимательно нас слушает, а он с закрытыми глазами молился.

А. Макарский

— Да, он с закрытыми глазами сидит, а мы ему что-то там в уши вливаем, вливаем. Я, только спустя, наверное, десятилетия понимаю, что он просто сидел и молился за нас.

В. Макарская

— В нашем случае он не понимал, что нам нужно сказать. И он просто молился.

А. Макарский

— Мне поминается рассказ одного ныне монаха, иеродиакона, а тогда он был такой большой барагоз — он из Абхазии. Он говорит: «Да мы в Абхазии сидим, стол огромный. И сидят старцы, ничего не говорят. Молодёжь уже начинает барагозить, там вино льётся, там дури много, где-то кто-то бутскается уже с кем-то. И я сейчас понимаю, что они нас прикрывают молитвенно, духовно прикрывают». И я сейчас понимаю, что отец Алексей нас просто прикрывал молитвенно, прикрывал духовно.

В. Макарская

— Маша сейчас выходит, а мы собираемся в храм. И я смотрю, что она в корсете, в джинсах. И я понимаю, что я такая же пришла в храм, но только Маше сейчас 13, а мне уже было годков-то сколько? Я говорю: «Машенька, ну можно и так. Но чтобы никого не смущать, просто курточку сверху накинь». И, слава Богу, у нас там батюшки такие понимающие, понимают, что не дай Бог подростка выгнать из храма. Я вернусь к этой теме — приход к вере. Вот что я могу сказать? На основании общения с очень разными мудрыми священниками, монахами, врачами, психотерапевтами — меня потрясло, как сказал однажды Вячеслав Владимирович Боровских, психотерапевт, очень верующий человек, психолог, как сказал батюшка Григорий Григорьев, психотерапевт, — они сказали одну и ту же вещь, что вот люди которые злоупотребляют алкоголем, наркотиками, которых они лечат, собственно, это очень хорошие люди, но они не знают, где радость найти.
И вот я вдруг поняла, что наше всё это метание по жизни — это абсолютная рефлексия, когда ты просто ищешь радость. И её нет, а ты её ищешь: так, где? Дайте! Стакан водки — это радость? Нет, не радость, потому что на утро плохо. Так, дай-ка вот это. Это радость? Ну, вроде радость, только потом аж тошнит от этого, плохо, аж невозможно. Это омерзительно, и ты чувствуешь опустошение. И вот задача людей, которые рядом, которые уже поняли, что это поиск радости. И рядом с тобой, возможно, молодые люди, твои родственники, кто-то невоцерковлённый — да окружи ты их этой радостью и любовью. Вот дай им не нравоучения, ни там ругать, ни оскорблять, ничего — дай людям радость. Чтобы ему было с тобой так хорошо, чтобы он не хотел без тебя быть. И так он за тобой и в Церковь придёт потихонечку — он захочет быть с тобой рядом. И если этого не понимать, конечно, если вот не понимать этой сути, что спаси себя и вокруг тебя спасутся тысячи.
Что такое спасение? Стяжание Духа Святого. Что такое стяжание Духа Святого? Это такая благодать и радость, от которой люди окружающие не хотят уходить. От тебя никто не хочет отходить. И вот этим только, ни нравоучениями, а вот, как говорят, живи сам так, чтобы тебя спросили: «Скажи, а куда?..» Ты помнишь, как наш друг еврей-офицер, который говорит: «Я не могу вот во Христа сейчас поверить, потому что я в Ленина, знаете, как верил? Знаете, как я разочаровался в Ленине? Если для меня сейчас окажется ещё, что вот я...» — а человек добрейший. И вот он стал ездить со мной в Горненский монастырь к отцу Иннокентию. Почему? Он говорит: «Вот мне хорошо там». Увидел батюшку — батюшка приезжал, там освящал. Он увидел его и говорит: «Я не знаю, Бог есть или нет, но я точно знаю, что вот этот человек святой», — сказал человек-атеист.

А. Макарский

— Не атеист, а который позиционирует себя атеистом.

В. Макарская

— Которой говорит, что он в Ленина верил, и всё — разочаровался, что ему нельзя больше ни во что верить, он этого не переживёт — если ещё раз обманут. И вот так получается, что он увидел благодать и за ней пошёл. Он говорит: «Я поеду, возьму велосипед. И пока ты там будешь на Литургии, я буду вокруг на велосипеде кататься». Я говорю: «Ну давай — катайся вокруг храма на велосипеде». А потом выходит батюшка Иннокентий с этими своими голубыми светящимися глазами, и он идёт, как ребёнок, этот здоровенный мужчина, который там командир разведвзвода подводного, офицер. И он идёт, как ребёнок, на эту благодать Божию, которая вот от отца Иннокентия исходит. А он стоит худенький такой, маленький, а от него такая благодать идёт, что все к нему идут. Понимаете? Я думаю, что, наверное, сейчас люди, которые меня послушают, которые очень расстраиваются из-за того, что их близкие не... это самое большое количество вопросов, которые мне пишут женщины в чат, в наши аккаунты: что делать? у меня боль моя, что все мои близкие — безбожники. Я говорю, что ты можешь просто их любить. Любить так, чтобы они просто за тобой пошли.

А. Макарский

— (Напевает.) «Ты мне скажи, а что ещё тут делать, как не любить?» — это новая песня у нас «Счастлив ли ты?» Ох, какие у нас сейчас песни.

К. Лаврентьева

— «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА. У нас сегодня в студии Антон и Виктория Макарские, артисты, певцы, ведущие проекта «Святыни России». Сейчас к песням подойдём. Очень понравилась ваша мысль, Виктория, и я её уже слышала, что иногда приход к вере человека — это, конечно, духовный капитал, накопленный не нами. Кто-то помолился, предки помолились, бабушки, прабабушки.

А. Макарский

— Я бы тоже не стал снимать ответственность с нас самих, потому что это всё такое совместное.

К. Лаврентьева

— Нет, не снимаем, выбор-то мы делаем сами.

А. Макарский

— «Каждый выбирает для себя» — опять же, Юрий Левитанский.

К. Лаврентьева

— Ну вот я хотела спросить: ведь у творческих людей — как у нас? Говорю «у нас», потому что всё равно журналистика — это то же самое, по сути дела. Это же всё равно такая сконцентрированность на себе. Ты как бы играешь, и ты весь на себе, и у тебя рефлексии эти бесконечные, и ты вот центр собственной вселенной. И тебе нужно ещё разочароваться в тебе, чтоб понять, кто ты есть на самом деле, чтобы себя здорового обрести.

В. Макарская

— Да, это потрясающая тема! Мне неудобно, что я сижу вроде как не по правилам православной жены, рот у меня не закрывается, мужу слова не дают сказать. (Все говорят разом, шумно.) Смиряйся, муж мой. Я очень быстро скажу. Меня прям разрывало, пока я не поняла одну вещь, что нужно быть сконцентрированным не на себе, и Господь мне это показал, показал неоднократно. Самое первое потрясение было, когда Он просто взял и на ровном месте забрал у меня голос. И я поняла, что нужно не себе служить, а таланту, Богу и людям. Вот тебе Господь дал талант, ты обязан сделать всё, чтобы это талант приумножить и служить этим талантом Богу и людям. И тогда ты понимаешь, насколько ты немощный. Вот Господь мне дал понять. То есть ты такая вся крутая, то есть голос у тебя такой. А вот нету голоса — и что? И каждый раз сейчас, когда я... каждый же артист: «А я красивый или некрасивый? А как я выгляжу в этом платье? А я же на ангела похожа. А свет какой дали. А вот сейчас как спою ноту...» Господь меня так смирил, причём очень смиряет каждый раз. Вот едем в тур. Ну как может нормальный человек отработать столько концертов подряд без выходных? Никак. И получается, что каждое утро я встаю, просыпаюсь и, как в той песне «Ангел» которую Антон поёт, «а как лягу, так боюсь не встать». Вот я просыпаюсь с утра и понимаю, что сегодня, если мы говорим про Вику Макарскую, то концерт работать некому. А если мы говорим про служение Богу, то сейчас Господь так устроит, что я встану и пойду.

К. Лаврентьева

— В немощи сила Моя совершается.

В. Макарская

— Да, и я вот в этой немощи, когда я понимаю, что я сама не могу сегодня ничего, прихожу в гримёрку, встаю на колени. И Господь делает меня другим человеком, потому что я говорю: «Господи, я так хочу порадовать вот эти полторы тысячи человек в зале». А даже если и триста человек в зале — зал маленький. Сейчас мы поедем в маленькие городки, где 300-400 мест зал. Я говорю: «Господи, вот этих людей — сейчас вот они пришли грустные, печальные, разбитые, уставшие. Дай мне, Господи, возможность послужить Тебе», — я недавно у старца прочитала: «Только не думай, что ты что-то сделал для Бога». Не обольщайся, что ты что-то сделала для Бога. Меня это потрясло. Я говорю: «Господи, я только хочу, чтобы этим людям стало лучше, легче. Дай послужить», — всё. И всё возвращается.

А. Макарский

— А ещё очень важно понимать, зачем ты на сцене. Вот мы послезавтра выезжаем — у нас каждый день новый город. И так весь ноябрь.

К. Лаврентьева

— Давайте, пока мы эту тему затронули, расскажите, какие города, какие даты, чтобы слушатели знали когда и куда идти.

А. Макарский

— Начинается всё с послезавтрашнего дня, с 4 ноября, в 19:00. Владимир — 5-е, Нижний Новгород — 6-е, Чебоксары — 7-е, Йошкар-Ола — 8-е, Киров — 9-е, Пермь, дальше — Ижевск Набережные Челны, Альметьевск, Волжск, Казань, Димитровград, Ульяновск, Самара, Тольятти, Сызрань, Балаково, Энгельс, Рязань, Чехов. И 26 ноября на моей родине, в Пензе, мы будем отмечать моё пятидесятилетие.

В. Макарская

— В Большом драматическом театре — приходите.

А. Макарский

— Потом небольшой перерыв, и поехали дальше. Декабрь — Ярославль, Тула...

В. Макарская

— В декабре практически не ставим концерты, только те, которые очень попросят. А вообще, потом рождественские...

А. Макарский

— И всё-таки, чтобы немножечко закрыть эту тему предыдущую...

К. Лаврентьева

— Да, тщеславия, ага.

А. Макарский

— Да, очень важные были моменты. Вот Вика говорит, что у неё голоса не было. Было несколько концертов, когда у меня полностью голоса не было. Были ситуации, вообще непредсказуемые. У нас и система такая живого концерта, у нас всё строится на непредсказуемости. Мы не знаем, может быть, кто-то выйдет на сцену, с нами споёт, может быть, какой-то вопрос задаст или песню попросит, или стихотворение, которых я знаю очень много. Но вдруг, знаете, щелчок, и всё — и я не помню ни одного слова, что там дальше, потому что давно не повторял, поскольку неожиданно возникла такая ситуация. Поэтому Вика сказала про то, как она просит у Господа. Я тоже сокровенным своим поделюсь. Я всегда перед началом концерта прошу: «Господи, благослови, помилуй, сподоби спеть, сказать, прочитать так, чтобы порадовать тех людей, к которым мы сегодня приехали. И через них послужить Тебе. Впрочем, не моя, но Твоя воля да будет». И всё, то есть я вот этот груз ответственности, в принципе, с себя как бы не то чтобы снимаю, но основную часть я делегирую. Не я, а мной веди.

В. Макарская

— Меня тут спросили: как доверять Богу? Я же всегда себе задаю вопрос: как я доверяю Богу? И тут я так искренне, по-детски отвечаю. Вы знаете, вот не получается у вас что-то. Ты говоришь, так отдаёшь Ему свою проблему: «Господи, пожалуйста, помоги мне решить». И вот это есть доверие Богу. То есть ты Богу доверил решить свою проблему.

А. Макарский

— А ещё очень важно, знаете, я услышал лет, наверное, 10 назад, как один батюшка говорил, что он перестал употреблять выражение «Господи, помоги». Потому что «помоги» — это значит, что я что-то делаю, а Ты мне помоги, подсоби. Нет, я не могу ничего — Ты меня бери, как слепого котёнка, и веди туда, где мне лучше. То есть вот только так.

К. Лаврентьева

— Это очень сильно и очень в точку.

В. Макарская

— Потому что люди вот говорят: «Вика, всё плохо — и вот это, и вот это». Я говорю: «Как довериться Богу? А почему ты не хочешь доверить Ему свою проблему?» — «Но я же должна её решать». Я говорю: «Ты никогда её не решишь сама. Богу отдай — Бог точно решит». Потому что «без Меня не можете творить ничего». И я летом почти заболела. У меня было такое состояние, такое искушение. Я о земном скажу. С нами же отказались работать все прокатчики, потому что никто не хотел возить музыкантов. Все говорили, что вы вдвоём, и всё. А у нас 14 человек коллектив — это свет, звук, мы везём аппаратуру с собой. У нас такая красота невозможная. И никого нельзя убрать. Ну кого ты уберёшь — флейтиста или пианиста? Давайте вот об актуально поговорим, кесарю — кесарево. Ввели сейчас такие налоги, что полностью стало под угрозу вообще существование какого-либо бизнеса, в том числе и живого концерта. Потому что мы стали проводить концерты сами, чтобы делать их живьём и качественно. И я аж заболела.
Вот честно, я заболела от стресса. И вот в этот момент я лежу, мучаюсь и думаю: «Господи, это невозможно, эти концерты не могут пройти, мы останемся в долгах, мы не окупимся». И вдруг пришло вот это понимание: «Подожди, а Бог?» И у меня такое, знаете, прозрение прошло: «Господи, если эти концерты нужны, значит, они будут. Это всё равно чудо. А если они не нужны, значит, специально всё так складывается, чтобы мы там сели писать книги, чтобы Антон там начал снимать какое-то кино. Чего я-то переживаю? Я сделала всё хорошо? Хорошо. Вступают в силу какие-то новые человеческие законы? Вступают — они всегда будут вступать и меняться. А Божий закон когда-нибудь менялся? Нет». И для меня вот это осознание, что Божий закон не меняется никогда, он неизменен — присоединись к этой неизменности. Что ты всё смотришь, что в мире происходит? Я прошу прощения, я скажу очень важную фразу, которая меня потрясла. Мы же всё время учимся. Вот говорят, что православный человек учится всю жизнь. То есть очень глубокую мысль скажу. Вот когда мы жили в Израиле, окормлялись в Горненском монастыре — как израильтяне друг с другом здороваются? Там нет такого, типа «привет» или что-то такое. Они спрашивают: «Как твой мир?» То есть они не спрашивают про политику, про дела, как что, они спрашивают: как твой мир? Царство Божие внутрь вас есть. В твоём мире что? Потому что в мире вот этого человека одно...

А. Макарский

— Вот в моём мире очень большое место занимает поэзия.

В. Макарская

— Кира, я так уже скажу, мы с тобой на «ты», в твоём мире — твой мир. В моём мире — мой мир. А как твой мир? Как твой мир, мужчины, женщины, как ты и чем ты сегодня живёшь? Это потрясающее приветствие — спрашивать: как твой мир?

К. Лаврентьева

— По поводу мира — меня потрясла совершенно мысль святого преподобного Иосифа Исихаста, которая описана в книге «Моя жизнь со старцем Иосифом» Ефрема Филофейского, совершенно потрясающая книга. И меня так потрясла эта мысль, честная и правдивая. Старец Иосиф говорит, что если человек пытается молиться и пытается жить с Богом, то он будет переживать уже здесь и ад, и рай. Не надо бояться. Ты проходишь через все состояния: и ухабы, и лужи, и грязь какая-то, и чистая, красивая поляна. Ты идёшь путём, проходишь путь — это невероятно просто.

А. Макарский

— А я убедился в том, что рай и ад — это не место, а состояние души, особенно когда побывал на Соловках.

К. Лаврентьева

— Про Соловки все говорят, кстати, да?

А. Макарский

— Это просто какое-то невероятное там наступает состояние, когда это противоречие, этот парадокс тебя разрывает. С одной стороны, это место, где просто можно дотянуться до неба рукой. А с другой стороны, ты понимаешь, что в начале ХХ века человек своими руками сделал этот ад, который там происходил. И в этом аду находились люди, которые были в райском устроении. Это просто фантастика какая-то. А сколько людей, которые живут просто в золоте, в шоколаде, и они находятся в аду. Как когда-то, помните, батюшка Димитрий Смирнов говорил: «Ты говоришь, что ада нет — ты посмотри на себя в зеркало, на свою рожу посмотри! Ты же в аду живёшь!» Поэтому это очень важно, рай и ад — это не место, это состояние. А вот когда силы нашлись и с 2018 года я перестал сниматься в том, в чём снимался. Это же кошмар, сколько мне сил потребовалось приложить, чтобы закрыть эту дверь. Ну страшно же: я сейчас перестану сниматься, меня перестанут приглашать — как, собственно, и произошло. Во многие проекты меня перестали приглашать. Но тут другой закон: одна дверь закрывается — другая открывается. А последний год — это что-то невероятное, что произошло. Какие авторы нам повстречались на пути, какие песни они пишут, какие проекты делают — это же просто невозможно: красота, глубина.

В. Макарская

— Ждёшь вечер, чтобы выйти и спеть эти песни. Честно скажу, у меня раньше не было такого. То есть я понимала, что вот я выйду, спою. А тут прям, знаете: сейчас-сейчас, так — семь часов, сейчас начало, сейчас мы будем петь эти песни. Дмитрий Хмелёв — автор. Это фантастика.

А. Макарский

— И невероятная роскошь работы с единомышленниками. Это настолько потрясает.

В. Макарская

— И когда ты видишь, что люди, которые впервые приходят, и ты понимаешь, что ты что-то меняешь, ты можешь этой песней, этим словом, этой музыкой... это просто фантастика. Ну, конечно, дети очень любят нас. Кстати, у нас все дети до семи лет ходят бесплатно на концерты.

К. Лаврентьева

— Это важная мысль, дорогие друзья, это важная новость для многих, пожалуйста, учтите этот момент. Тем более, что Антон и Виктория будут в ближайшие три месяца по разным городам ездить. Так что у вас есть шанс точно их увидеть. «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА. Антон и Виктория Макарские, артисты, певцы, ведущие проекта «Святыни России». Меня зовут Кира Лаврентьева. Мы очень скоро продолжим этот жизнеутверждающий разговор. Пожалуйста, оставайтесь с нами, не переключайтесь ни в коем случае, мы скоро вернёмся.

К. Лаврентьева

— Программа «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА. В студии Антон и Виктория Макарские, артисты, певцы, ведущие проекта «Святыни России». Мы говорим сегодня об их осмыслениях по поводу собственного прихода к вере и Церкви. Мы говорим об их концерте, который начинается послезавтра, 4 ноября, в 19:00 в городе Владимире. Простите, не концерт, а концертный тур, который будет проходить по разным городам. Антон в первой части нашей программы уже называл даты и города, озвучивал. Если вы только что присоединились, можно переслушать программу — завтра уже она будет на сайте radiovera.ru и посмотреть всю информацию в интернете, она представлена там очень доступно, там всё написано, всё можно узнать. Тут, конечно, напрашивается самый такой банальный вопрос. Я сижу и уже полчаса с ним борюсь — как мне его не задать, чтоб свою журналистскую компетентность не уронить уж совсем на пол. Но не могу не задать, конечно: это же сумасшедший график. Вы поёте сами, вы всё делаете сами, вы выдаёте огромное количество энергии, вы не халтурите на своих концертах. Каждый день новый город, не будем кокетничать — это огромная нагрузка.

В. Макарская

— Мы не фантазируем. Когда смотришь на список из 80 городов, то нужно понимать, что всё-таки это не подряд. То есть три недели в ноябре. Потом мы работаем Рождественский тур — всегда неделю после Рождества, начиная с Рождества. Потом мы работаем две недели в феврале, до начала поста. И потом мы начинаем работать Пасхальный тур. А потом уже летом у нас фестивали. То есть у нас это всё разделено.

А. Макарский

— Я же в прошлом спортсмен. Я и сейчас как бы от спорта далеко не ушёл, это всё-таки очень важная и большая составляющая часть моей жизни. Я очень любил бегать с ускорениями. Это очень полезно, между прочим. Ты вот бежишь в нормальном темпе, а потом стометровка — и ты просто взрываешься, изо всех сил бежишь. И у тебя куча гормонов в кровь сразу поступает: адреналин, тестостерон, эндорфины, всё, потому что организм думает, что кто-то тебя догоняет, или ты кого-то обязательно должен догнать сейчас. И вот то же самое у нас с работой нашей. Вот мы двигаемся, готовим, работаем в студии, какие-то проекты делаем. И вдруг там ноябрь и февраль — побежали, спортивное ускорение. Самое главное в этих ускорениях и самое трудное — не делать выходных. Потому что выходные нас выбивают абсолютно.

В. Макарская

— Все музыканты говорят: ребята, пожалуйста, не делайте выходной, пожалуйста, не надо.

А. Макарский

— В ритм попадаешь — и всё. А в выходные нас зовут обязательно куда-нибудь в баню. И снова собираться приходится.

В. Макарская

— Только не выходные, пожалуйста. И мы работаем вот так тур.

К. Лаврентьева

— Вопрос ещё такой: мы ведь все люди, конечно, очень душевного склада и, когда приходим к Богу, к вере, углубляемся в ней, понимаем, что дух, духовная организация и душевная организация — это всё-таки разные вещи. И понятно, что ваше служение — а это именно служение во многом — направлено, конечно, на душевность, чтобы раскачать в человеке душевность, здоровую, добрую, красивую, чтобы он немножко расшевелился, чтобы он немножко вышел из этого бешеного темпа жизни, когда он совершенно замотан, закручен, вообще не знает, зачем он тут живёт. И тут он приходит на ваш концерт, и такой: опа! — поплакал, посмеялся, ушёл, как после пасхального богослужения. Это я сейчас, конечно, может быть, утрирую. Но Пасха — ладно, мы живём в пасхальное время и всё равно должны друг другу дарить эту Пасху. И вот кусочек Пасхи, ладно, не богослужения, но кусочек Пасхи он вынес с вашего концерта. Но вам-то как? То есть духовно это просится тоже, а приходится работать всё время душой. Я сейчас задаю, наверное, очень такой сложный вопрос, но мне кажется, что вы очень хорошо понимаете, о чём я говорю. И не выматывается ли вот душа, которую ты всё время раскачиваешь, чтобы дать что-то другим?

А. Макарский

— Не выматывается, потому что есть очень крепкая база — смысл. У нас нет неинформативных песен, у нас нет проходных, у нас нет треков, у нас нет дорожек, у нас каждая песня несёт колоссальные смыслы. И это то, к чему я всю жизнь стремился, чего всю жизнь жаждал просто — не хотел, а жаждал, и оно произошло. У нас каждая песня — глубины. Вот как у Арсеньева: «Моя любовь сейчас переплавляет в золото всё, что сказать за это время не смогла». Вот это песня «Не уходи», которая совсем недавно вышла. Это же просто там что ни фраза, то глубина, сидишь и думаешь над этой фразой — можно и туда повернуть, и туда повернуть. И это подтверждает слова одного очень известного миссионера, которого я услышал на заре тоже своего прихода в храм, к Богу, что всё, что заставляет нас думать, является союзником христианства, союзником православия. Когда я читал Достоевского, я ничего не понимал, но мне очень нравилось. Я понимал, что там глубина такая, высота такая, широта такая. И я перечитывал каждый год, особенно «Братья Карамазовы». И вот недавно — сейчас похвастаюсь ещё, простите, не могу удержаться. Мы же каждый год присутствуем на фестивале «Дни Достоевского в Оптиной пустыне».

К. Лаврентьева

— Мы как раз с вами делали программу по этому поводу.

А. Макарский

— Да. И вот там есть чтения — актёры читают Достоевского. А я не могу, когда мне говорят: вот это прочитай. Я понимаю, что я инструмент, но я хочу всё-таки быть каким-то... чтобы отклик был. Не просто голосом что-то произнести, не просто вот мегафон, в который кричат, но и чтобы тоже было вот это соприкосновение, чтобы я мог от себя что-то добавить, смыслы, подтексты. И вот Надежда Куприянова, организатор этого фестиваля, говорит: «Ну что же вы ничего?..» А я возьми да ляпни: «А давайте я „Великого инквизитора“ прочитаю?» Она говорит: «А давайте». Я так: «Вы серьёзно? То есть так можно было?» Там же такие темы поднимаются, что, мама дорогая. Там Христос приходит, а Его хотят опять распять, то есть там, в данном случае, сжечь на костре. Й она говорит: «Да-да, конечно, это же здорово, это же глубоко. А давайте ещё и с оркестром». И мы оркестром «Глобалис», с Леонидом Бутинским делаем это. А он просто в каком-то воодушевлении от этого проекта. Он подбирает невероятных композиторов, и классических композиторов, и современных. И получается какое-то произведение на час пятнадцать, про которое он говорит: «А давай-ка запишем». И мы это записываем, тоже во многом благодаря Радио ВЕРА, у вас на студии с вашими прекрасными редакторами.
И это сейчас выходит. И это тоже проект, который в моей жизни, как некая жемчужина, который я озвучил, который мы сделали вместе и который сейчас можно послушать. Потому что, если честно, я, конечно, привередливый человек, но вот те главы «Великого инквизитора», которые есть в доступе, они немножко... я всё-таки киношник, я люблю точить. А там вот театрально (Изображает.): «Вот что я тебе скажу, брат Алексей!» — вот такое всё немножко. А хочется именно донести мысли. Вот я в качестве официанта здесь работаю. Вот как я стихи люблю читать, не Я на первом плане, не Я читаю стихи, а я должен очень аккуратненько донести это прекрасное блюдо, которое приготовили до меня и подать так, чтобы человек вкусил эту красоту, эту глубину.

К. Лаврентьева

— Собой не перегрузить.

А. Макарский

— Да! Вот я максимально постарался это сделать. Как получилось — вот на ваш суд.

К. Лаврентьева

— Ой, спасибо, Антон. Как вы это рассказали! Спасибо огромное.

В. Макарская

— Я вспомнила отца Максима, который, помнишь, в Геленджике тогда вышел батюшка? И он говорит: «Я всё думаю, вот что вы такое делаете?» Вот если говорим о духовности и душевности. Оно и то, и то присутствует: и духовность, и душевность. И, как вот у святителя Луки: дух, душа и тело. У людей даже, когда они выходят... женщина говорит: «У меня гормональный баланс меняется. Я выхожу — у меня даже прыщи проходят».

А. Макарский

— А ещё мы очень скромные.

В. Макарская

— Очень скромные. Но девчонка, правда, выходит и говорит: «Вы понимаете, у меня лицо, как будто я у косметолога побывала. Вот я выхожу — оно у меня светится от счастья». А это ведь всё взаимосвязано. И отец Максим как-то сказал: «Вы даже не понимаете, что вы почти через, не буду говорить „анекдоты“, но короткие, весёлые, радостные, невероятно увлекательные истории умудряетесь за концерт людям рассказать практически по всем темам, ответить на вопросы евангельские». Причём мы это не планировали. Мы просто то, что у нас болит, в радостной, весёлой форме искренне пытаемся через свой опыт донести. А так как мы артисты, мы это должны сделать весело, не загрузить человека, ничего. Затронуть тему и родителей, и всего, что с нами происходит, тему детей, вообще тему всего. И без духа никак здесь не обойдёшься, невозможно. Во всяком случае, я говорю только о нашем концерте, о живом концерте — невозможно.

А. Макарский

— А какие клипы нам снимает Дмитрий Бурлаков! С которым я знаком с 1997 года, а Вика с 1999 года, с мюзикла «Метро». Он тоже актёр, который вырос в режиссёра потрясающего и очень просто снимает глубочайшие вещи, просто глубочайшие. Вот у нас сейчас в месяц, после очень долгого перерыва, выходит несколько минифильмов, по две премьеры в месяц. Это потрясающе. Причём просто, но настолько глубоко. Он тоже, знаете, пытается не перемудрить, не самовыразиться как режиссёр, а именно вот донести ту мысль, которая заложена в произведении, в тексте, в стихах, в песне, в музыке — это очень важно. Ещё раз повторюсь, что это колоссальная роскошь — работать с единомышленниками. У нас причём в планах и кино снимать, уже есть намётки на несколько фильмов. Ух, как интересно! Кто там говорил, что в 50 всё только начинается? Вот у нас сейчас такой период.

К. Лаврентьева

— Точно. «Москва слезам не верит». Там, правда, про 40 говорили, но, честно говоря, сейчас как-то время очень сдвинулось.

В. Макарская

— Кира, у тебя тоже быстро время бежит?

К. Лаврентьева

— Вот я сейчас расскажу.

К. Лаврентьева

— Программа «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА. У нас в студии Антон и Виктория Макарские, артисты, певцы, ведущие проекта «Святыни России», зажигают этот эфир. Ты знаешь, Вик, мне кажется, оно сжато сейчас, как концентрированное вино. За каждое слово ты очень быстро даёшь ответ, за каждое действие ты очень быстро огребаешь или, наоборот, получаешь какую-то награду. Не тот поворот — ты уже сразу понимаешь, что это новый виток по МКАДу, то есть как-то совершенно по-другому всё стало распределяться, потому что оно очень сжалось до предела. И такое ощущение, что очень мало времени творить добро, что мы уже сеяли, а сейчас уже надо жать, надо уже делать руками. То есть вот такое ощущение, что надо успевать что-то очень быстро.

А. Макарский

— Сейчас мы будем с Димой Бурлаком, с нашим другом, работать над стихотворением Юрия Левитанского. Олег Давлет Хан какую музыку пишет! Вот эта вот коллаборация его музыки и поэзии, разных поэтов — вот то, что вы говорите. «Один и тот же сон мне повторяться стал, мне снится, будто я от поезда отстал. Один в пути зимой на станцию ушёл, а скорый поезд мой пошёл, пошёл, пошёл. И я хочу бежать за ним, и не могу, и чувствую сквозь сон, что всё-таки бегу. И в замкнутом кругу сплетающихся трасс вращение земли перемещает нас...» — и так далее. Я всё-таки думаю, что это не время ускоряется, а это мы доросли до того, что так его ощущаем. Потому что во все времена люди думающие, доросшие до некого периода зрелости, ощущают вот это.

В. Макарская

— Время очень быстро. Такой поток информации, который идёт в наши мозги, дерзну предположить, я не люблю что-то утверждать, он даёт то самое ощущение ускорения. Потому что никогда в жизни мы не получали столько информации. У нас не было таких периодов. Я, когда детям сейчас рассказываю, говорю: «Маша, вы сейчас можете вообще всё, что угодно, мгновенно посмотреть. Вот я тебе говорю, что есть такая книга потрясающая. И ты просто раз так, нажал на кнопку в интернете, и у тебя уже через час эта книга». Мы сейчас в центре Москвы живём — через час доставка книг. И ты думаешь, что раньше тебе нужно было книгу искать, пойти там куда-то.

А. Макарский

— Не знаю, книга через час — у меня через 30 секунд всё скачено уже.

В. Макарская

— Да, и музыка, и любая информация. И что мы сейчас имеем? Информация поступает мгновенно, ты набрал там: такая-то музыка — и мгновенно тебе выдали результат, ты мгновенно получаешь. И вместе с этим потоком... вы знаете, вот этот поток, лавина, несёт же не только чистую горную реку, оно же, сметая всё на своём пути, что только можно, несётся в этой лавине. И вот вопрос лжи — я очень хочу затронуть этот вопрос лжи. Я рассуждала позавчера, почему стало так много вранья, то есть количество вранья, клеветы, инсинуаций уже такое, что когда ты что-то уже слышишь, я уже не верю. Что сейчас только ни напишут. И ты перестаёшь верить.

К. Лаврентьева

— Критическое мышление максимально...

А. Макарский

— Да, развиваем обязательно.

В. Макарская

— Мы, советские люди, вот люди нашего возраста, привыкли, что если по телевизору показали, значит, правда, или если в газете написано. И вот мы ещё не можем привыкнуть к тому, что если в газете написано, потому что тогда была цензура, которая проходила на предмет как бы того, чтобы это была достоверная какая-то информация. Сейчас что с этим делать? И вот у меня очень много вопросов. Девчонки говорят: «Вик, ну как, кому верить? Вот этот говорит очень убедительно. И здесь говорят очень убедительно. Кому верить?» Даже в рамках, если мы возьмём, Русской Православной Церкви, и этот вроде говорит убедительно, и этот говорит убедительно. Лучше всех батюшка Константин Корепанов сказал, я его очень люблю. У него вышла большая лекция — почему отличались мнения даже святых и старцев.

К. Лаврентьева

— Да, в первые века христианства сколько споров было.

В. Макарская

— Да, очень много всегда споров. Но сейчас количество лжи стало большое. И я как для себя отмечаю, как кажется? Человек, который молится, живёт с Богом, ему Господь даёт правдивые ответы. Мы же молимся «избави нас от лукавого». И человек, который регулярно исповедуется, причащается и молится, у него гораздо больше шансов иметь правдивую информацию, потому что Господь Сам будет его вразумлять. И человек будет видеть: нет, вот это плохо. Я заметила, когда помолишься, когда причастишься, когда ты находишься в благодатном состоянии, хоть какое-то время не осудил никого, ничего плохого не сделал, продержался какое-то время, ведь это совершенно ясный мозг. И я раньше думала, почему старцы со святыми, вот как они? Вот о святых говорят «ясновидящий». А это происходит просто от ясновидения, то есть когда ты очищаешь своё сердце от зла и от гордыни, естественно, то тебе Господь открывает и говорит, что вот ты просто понимаешь, что вот это враньё. Ты даже не можешь, возможно, себе объяснить. Но, вообще, всегда лучше, как мне батюшка Иннокентий говорит...

А. Макарский

— С мужем посоветоваться.

В. Макарская

— Да, кстати, с мужем я советуюсь всегда, у него совершенно другой взгляд на все вещи. Я с ним, может быть, и не соглашусь, но всё равно, скажем так, сделаю так, как он хочет. Потому что Боженька, видя моё смирение, потом всё равно вырулит ситуацию в лучшее русло. Очень смиренная, очень прям...

К. Лаврентьева

— Так и есть. Это очень важная мысль.

В. Макарская

— И вот я заканчиваю. То есть если ты хочешь знать правду, не неистовствуй, не кричи, не бегай: «Где справедливость? Я сейчас всех победю». Это не надо. Вот если ты очистишь сердце, Господь тебе откроет, где правда. А зная правду Божию, ты вдруг поймёшь, что всяк человек ложь. И вдруг просто ощутишь и скажешь, что люди вообще все ошибаются. Какое тебе дело? И потом раз, и ты переходишь на любимый рассказ Антона, когда монах говорит: " А как вот смирение?" И его к коряге подводят и говорят: «Ругай корягу». Потом: «Хвали корягу. Как реагирует коряга? Никак не реагирует. Вот и ты никак не реагируй. Клевещут на тебя — и чего теперь? Хвалят тебя — и чего теперь?» Вот это надо поймать, как Маша говорит: «Мама, мне так в твоём вайбе нравится». Надо поймать вот это состояние, когда тебе понятно и спокойно. Если ты думаешь, что тебе всё понятно, и у тебя злоба в сердце, и ты хочешь всем отомстить, значит, это неправда. Но если у тебя есть понимание, когда ты в спокойном... очень батюшка Иннокентий меня этому учил. Он говорит: «Только мирное сердце. Вика, ты проси у Бога мирное сердце, чтобы у тебя мир был в сердце».

А. Макарский

— Слушайте, ну не могу ещё четверостишие не прочитать из Левитанского: «Обманчива неправды правота. Она — как та стоячая вода. Она прозрачной может быть, о, да, но течь она не может никуда». Кстати, это человек, который позиционировал себя атеистом. Ну какой он атеист? Это просто потрясающе, это такая глубина. Юрий Левитанский — это один из любимейших поэтов.

В. Макарская

— В Советском Союзе он, может быть, говорил, что он атеист. Но не может атеист такое написать. Человек явно знал Христа.

А. Макарский

— «Обманчива неправды правота» — но это же какая глубочайшая богословская мысль!

К. Лаврентьева

— А художник Левитан писал потрясающие полотна религиозные, очень духовные, но при этом будто бы в храм не ходил. Тоже вопрос возникает, потому что, мне кажется, всё равно душа-то у него христианского такого толка.

А. Макарский

— Как там у Силуана Афонского? Что мы удивимся трём вещам, если попадём в рай. Мы увидим совершенно не тех, кого планировали. Не увидим того, кого сто процентов там планировали увидеть. И очень удивимся, если сами туда попадём.

К. Лаврентьева

— А ещё, знаете, меня мысль какая ужасает? И я часто о ней стала думать — что Страшный суд для нас... это вот какой-то святой отец сказал. Одна из форм, знаете, Страшного суда?

Это может быть то, что мы увидим, кем могли бы быть при всех возможностях, которые дал нам Господь. Вот мы придём, нам скажут: «Смотри, вот это ты в твоём идеальном состоянии, если бы ты всё в своей жизни сделал правильно». И ты, видя себя идеального, и тем, кто ты тут стоишь и как ты выглядишь, ты переживаешь весь суд за всю свою жизнь. Вот это очень меня мысль пронзила просто.

В. Макарская

— Удивительная мысль, Кира. Я никогда об этом не думала. У меня, вообще, надежда только на милосердие. У меня по поводу себя иллюзий нет. Во-первых, знаете, мне Господь постоянно даёт понимать, какая я глупая, постоянно.

А. Макарский

— Ну, и не только Господь... (Смеются.)

В. Макарская

— Есть ещё люди добрые.

А. Макарский

— За ноги с небес-то на землю.

В. Макарская

— И Он это постоянно мне показывает. Он не настаивает никогда, Он меня не принуждает, но Он абсолютно ясно дал мне за всю жизнь понять, что я могу действовать вообще разумно хоть сколько-то, исключительно когда я с Богом. Вот тогда идут какие-то правильные действия. И становится очень как бы, знаете... Приведу пример: вот как очень маленький котёнок слепой — ему обязательно нужна вот эта мамина сиська. Вот ему нужно подойти к кошке, он будет искать, мяукать, плакать. И потом раз — и он на месте. Вот этот источник питания, про который батюшки, я слышала, говорят «розетка», говорят: «Представь, лампочку от розетки отключить — и нет ничего». И вот Господь — как источник питания твоего. Ты подключился — опа, мозги на место встали. Ты подключился — опа, тело твоё, смотри, болело, а сейчас здоровое, не болит ничего. Причастился — обижался страшно, думал, что убьёшь вот сейчас — такая ненависть к человеку. А тут пошёл, помолился, попросил, Господь убрал, ты подключился к Господу — нет ненависти, нет обиды. И вот поражают плоды. Вот говорят «род прелюбодеев иссякнет» — по-разному можно трактовать эту фразу. И вот у всех батюшек спрашиваю, у богословов, отца Льва замучила, который всю жизнь преподавал богословие, прошу объяснить мне. Ведь нам показывает Евангелие, что даже Христос — до Марии нам показывают Его родословную, что там были очень лютые на самом деле грешники. И вочеловечившийся Христос, Его человеческая сущность, всё равно ведь через грязь... то есть каждый из нас, независимо от того, что там в роду было, но, придя ко Христу, может очиститься. И вот эти все, что говорят родовой грех...
И вот я всё время говорю: ну как же «иссякнет род прелюбодеев»? И вот мне разные священники объясняли. Но мысль такая, что не научили человека. То есть вот человек, который живёт среди прелюбодеев в своей семье и так далее, если не научат, если он не будет знать плодов. Сейчас многие люди просто не знают, что благодать существует. Они уже родились, допустим, в семьях, где только ругаются, где только скандалы, где вот эти притензии. И они не знают даже, что... они не маются, страдают, ссорятся, скандалят. Они не знают другой жизни. Мама так разговаривала с папой, бабушка так разговаривала. И вот как выбраться из этого? И тут включается поиск радости.

А. Макарский

— «Вот почему, если что-то идёт не так, если опять под ногами дрожит земля, сбей окончательно старо-привычный такт и, ничего не боясь, начинай с нуля».

К. Лаврентьева

— Прям хорошие слова.

В. Макарская

— Да, «ничего не боясь». Бояться нечего — страшно не сделать. Я себе ответила однажды на вопрос — страшно не сделать. Вот когда ты... стихотворение прочитай, пожалуйста, вот это — «нет права опускать руки».

А. Макарский

— Это Мария Чебан написала, из Сергиева Посада девушка: «Нет права опускать руки, ведь в них спрятано наше завтра. Самой тяжёлой мукой — осознание невозврата. Самой глубокой раной — невозможность вернуть возможность. Слаще небесной манны по пути к идеалу сложность. Ветер в лицо — не страшно, палки в колёса — просто. Бог выбирает отважных, чтобы им задавать вопросы. Бог выбирает честных и дарит им мудрость и силу, а кротких и безызвестных Он являет во славе миру. Хочешь быть ярким? Будь им, смирение — не помеха. Не нужны фарисеи-зануды творцу здорового смеха. Не застрянь только в круговерти, а застрянешь — спасайся бегством... Мы не призваны к медленной смерти, мы призваны к Совершенству».

В. Макарская

— Кстати, Мария Чебан закончила духовную академию. У неё потрясающей глубины стихи.

К. Лаврентьева

— Чего-то знакомое имя, кстати.

В. Макарская

— И вот это состояние, что, главное — вот эта невозможность вернуть возможность.

К. Лаврентьева

— Это страшная фраза.

В. Макарская

— Вот это то, про что ты, Кира, сказала — когда мы перед Богом останемся. Вот невозможность — возможность была, а ты её не использовал.

К. Лаврентьева

— Я с подругой вчера разговаривала по поводу детей своих, которые в подростковый возраст вошли. Я говорю: «Слушай, я прекрасно вижу все свои ошибки». Она говорит: «Отлично, посыпь голову пеплом и отдай их Богу». Я такая думаю: «Отлично — это же очень хорошая мысль». Посыпь голову пеплом, ты неправа была очень во многом, сделала по своей там молодости, отсутствию мудрости что-то не так. Всё, вот он результат — что-то хорошее, что-то плохое. Скажи: «Господи, пожалуйста, исправь. Потому что Ты видишь, что я всё, что могу, делаю». И мне так понравилась эта мысль. То есть пока мы живы, мы эту возможность можем вернуть покаянием. Это же очень важно.

В. Макарская

— А дети ведут нас к этому покаянию. Именно дети наши.

А. Макарский

— Они помогают.

К. Лаврентьева

— Они — наше отражение, всех наших хороших и плохих черт.

А. Макарский

— Да, главное — правильно понимать всё, что происходит. Чем, собственно, мы и пытаемся заниматься.

К. Лаврентьева

— Давайте ещё раз напомним нашим слушателям, что послезавтра начинается концертный тур Антона и Виктории Макарских. Начинается с Владимира. Антон, пожалуйста, напомните нам ещё раз, какие города — вот хотя бы на самые ближайшие даты.

А. Макарский

— Хорошо. Тур начинается 4 ноября в городе Владимире. И потом каждый следующий день: Нижний Новгород, Чебоксары, Йошкар-Ола, Киров, Пермь, Ижевск, Набережные Челны, Альметьевск, Волжск, Казань, Димитровград, Ульяновск, Самара, Тольятти, Сызрань, Балаково, Энгельс, Рязань, Чехов и Пенза моя любимая.

К. Лаврентьева

— Я это слушать устала, я не знаю, как вы будете объезжать эти города. (Смеётся.) Но только с Божией помощью.

А. Макарский

— И очень много нового музыкального видеоматериала выходит. Вот «Братья Карамазовы» — «Великий инквизитор» Фёдора Михайловича Достоевского с оркестром «Глобалис» можно послушать на всех площадках.

К. Лаврентьева

— Всю информацию на сайте Антона и Виктории можно найти.

А. Макарский

— Да, и песни новые. И «Белые птицы» — восхитительная какая-то песня, которую написал батюшка Александр Андреев из Питера. Вика её исполняет — просто что-то невероятное творится. И вот «Не уходи» совсем недавно вышла Константина Арсеньева песня, такая глубокая и таким языком простым и глубоким написанная. Это, кстати, единственная песня, которую Константин Арсеньев написал специально под артиста, под меня. Вот он сидел, смотрел на меня и написал такую песню, написал такие потрясающие строки, глубочайшие.

К. Лаврентьева

— Вникал вот в суть вашу. Это ценно, кстати, очень, это дорогого стоит. Спасибо, дорогие, вы скрасили, украсили сегодня наш вечер.

А. Макарский

— Спасибо. Простите нас за какой-то сумбур, который вечно присутствует с нами.

К. Лаврентьева

— Нет, он необходим.

В. Макарская

— А ещё я хочу сказать, что Антон только что вернулся со съёмок, где был снят ещё один фильм из серии «Святыни России» — про Ямал.

К. Лаврентьева

— И это мы тоже можем всё вскоре увидеть в интернете. На сайте Антона и Виктории Макарских это всё можно узнать, разузнать, посмотреть. Так что, не теряем нити внимания, дорогие наши слушатели, посещаем концерты, слушаем Радио ВЕРА. Будем все вместе, спасибо огромное.

А. Макарский

— Спасибо.

К. Лаврентьева

— Антон и Виктория Макарские были сегодня в этой студии, артисты, певцы, ведущие проекта «Святыни России». Меня зовут Кира Лаврентьева. Я от всей души желаю вам творческих успехов и Божией помощи, дорогие. С Богом.

В. Макарская

— Спасибо, Кира.

А. Макарский

— Только с Ним!

---

Все выпуски программы: Вечер Воскресенья

• «Рождественский свет в кино». Наталья Кононенко, Наталья Березовая
• «Паломничества в современной России». Юрий Минулин
• «Путь иконописца». Александр Чашкин