«Путь к священству». Прот. Олег Стеняев

(16.03.2021)

У нас в гостях был клирик храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках протоиерей Олег Стеняев.

Отец Олег рассказал о своем пути к вере и священническому служению, а также о переходе из Зарубежной Церкви в Русскую православную Церковь.

Ведущие: Константин Мацан, Кира Лаврентьева

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, уважаемые друзья. В студии Кира Лаврентьева...

К. Лаврентьева

— Добрый вечер.

К. Мацан

— И Константин Мацан. Добрый вечер. В гостях у нас сегодня протоиерей Олег Стеняев, клирик храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках, преподаватель Сретенской духовной семинарии. Добрый вечер.

Протоиерей Олег

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Не первый раз вы у нас в гостях, отец Олег, для нас это очень радостно. Но сегодня в немного необычном качестве мы вас будем расспрашивать в наших этих беседах, которые мы с Кирой ведем — мы говорим со священником о его пути к вере и в вере. Для многих, особенно тех, кто смотрит на церковную традицию со стороны, кажется, что священники такие люди, из какого-то особенного теста, каким-то особенным образом живущие, какая-то особенная судьба их привела к тому, что они стали священниками — и это и вправду так, судьба особенная, у каждого она особенная. Но священники люди из того же общества, в котором мы живем, и почему-то в этом обществе есть те, кто пришел к вере и решил всех себя посвятить служению Богу. Вот об этом пути, о том, с какими вопросами он был связан, мы бы хотели с вами сегодня поговорить.

К. Лаврентьева

— Отец Олег, вы занимаетесь миссионерской деятельностью, обширной миссионерской деятельностью очень давно и не одно десятилетие. И у вас очень большой опыт катехизации, у вас большой опыт реабилитации людей, которые по каким-то причинам повредились сознанием в сектах, и вы занимаетесь этим давно, целенаправленно и успешно. И когда я начала читать вашу биографию, я наткнулась на то, что у вот этого вашего дела жизни есть определенное начало, есть своя история, которую вы уже рассказывали и мне бы хотелось попросить вас рассказать ее еще раз для наших радиослушателей. Потому что действительно это событие, которое перевернуло ваше направление жизни целиком и полностью.

Протоиерей Олег

— Где-то вот в период горбачевской перестройки, когда начали освобождать из мест заключения священников, мирян православного исповедания, я очень как бы увлекся политической жизнью. Нам хотелось как можно быстрее как бы преодолеть вот эти соблазны коммунистической идеологии и на волне вот этих желаний, казалось бы, даже естественных, я очень увлекся идеями Русской Православной Церкви за рубежом. Ну мы все любили эту Церковь, читали книги Иоанна (Максимовича), отца Серафим (Роуза), других авторов, в конце концов «Закон Божий» Слободского — все это приходило оттуда. И на волне вот этих увлечений в советское время я перешел в Русскую Православную Зарубежную Церковь. Там я находился где-то чуть больше двух лет, трех лет, вот так. И в какой-то момент у меня появилось желание как-то все это перепроверить вот именно с духовной точки зрения. И вместе с одним своим другом, тоже священником Зарубежной Церкви, мы решили поехать в Троице-Сергиевскую Лавру и встретиться с старцами. И мы договорились, у нас там был общий знакомый, который все организовал, со всеми договорился, он нас встретил. И сначала мы прошли к старцу Филадельфу — это такой был крупный ученый в свое время, потом он ушел в монастырь, и там он так до смерти и подвизался. И вот очень интересный был разговор с этим старцем Филадельфом. Он внимательно выслушал наши претензии — нам это не нравится, это не нравится, — потом говорит, ко мне обращается: а вас где крестили, в Нью-Йорке или в Чикаго? Я говорю: да нет, в Подмосковье, в Орехово-Зуево. А моего друга спрашивает, отца Тихона: а вас где крестили? В Детройте или в Лос-Анджелесе? Он говорит: да нет, — назвал место, где его крестили. И после этого отец сказал так: вот то, что вот вы чем-то недовольны — я это понимаю. Но если вы крещены в этой Церкви, эта Церковь — Мать, а больную мать не оставляют. Если у нее какие-то проблемы, сложности, недуги — ее не оставляют, ее не бросают. И потом он больше с нами не разговаривал, он стал нас угощать какими-то плюшками там. И мы не могли слова как бы сказать. Потом мы пошли к отцу архимандриту Кириллу (Павлову), он тогда еще, слава Богу, здравствовал. Он так очень хорошо принял. Но, как ни странно, он беседовал только со мной, хотя вот отец Тихон он бы значительно старше меня, и мне от этого было даже как-то неудобно. И он тоже выслушал какое-то наши недоумения, и когда мы говорили: нам вот не нравится там вот это, это, политика Патриархии там в сфере экуменизма там и так далее. Он спросил нас: а вы лично знакомы с Патриархом Алексием? Я говорю: я только по телевизору видел, ну там иногда на службе, когда диаконом был в Патриархии. Отец Тихон говорит: ну я больше по телевизору видел. Тогда архимандрит говорит: а я знаком, и я знаю, какой это тяжелый крест, и что всегда это служение будет сталкиваться с непониманием и недопониманием. И я, как он сказал, поминал Патриарха и буду поминать. И когда мы возвращались в Москву, я уже принял для себя такое четкое решение, что я должен вернуться в Церковь — это Церковь Мать, меня с детства водили в храм, я вырос при храме. Я родился от венчанного брака, я был крещен. И я обратился в Чистый переулок, меня принял владыка Арсений очень тепло, мы беседовали. Владыка сказал: Стеняев, вы все делаете очень талантливо, вы в расколе так себя проявили. Сотворите талантливый плод покаяния. Ну тогда я взялся за возвращение Марфо-Мариинской обители. В то время я был зарубежным священником Марфо-Мариинской обители, и там я провел собрание с прихожанами. Там у нас было еще два священнослужителя. И вся община постановила, что да, они хотят вернуться в Патриархию. Потом Патриарх встретился с ядром руководства общины, и через какое-то время Марфо-Мариинская обитель вернулась — совершенно спокойно, мирно. Ну когда это произошло, я получил большой указ от Патриарха, там были перечислены как бы мои ошибки, но в то же время отмечена вот эта заслуга, то что я способствовал возвращению Марфо-Мариинской обители.

К. Лаврентьева

— И вас приняли в лоно Русской Православной Церкви.

Протоиерей Олег

— Да, я был принят. И опыт собственного возвращения, он мне потом очень помогал.

К. Мацан

— А в чем?

Протоиерей Олег

— Ну я знал, как это работает. Я понимал психологию людей, которые еще на распутье, они еще не определились. И я создал где-то в 94-м году Центр реабилитации жертв нетрадиционных религий памяти Алексея Степановича Хомякова. У нас стала работать приемная, и вскоре очень много людей стали приходить к нам — это в основном были родители, дети которых оказались втянуты в какие-то секты. Ну через родителей мы встречались с самими сектантами, организовывали, проводили диспуты. Первый диспут вобще был с движением «Аум синрикё» — такая полутеррористическая организация. Но в результате этого диспута где-то группа в 25 человек, она покинула эту секту. Я тогда звонил в Чистый переулок, владыке Арсению, и спрашивал: а как их присоединять? Он говорит: ну присоединись сначала сам, а вообще-то лучше, чтобы это делал епископ. И я написал прошение Патриарху Алексию, что для большего представительства — это знаковый момент присоединения людей, чтобы всегда благословляли епископы. И в храме «Всех скорбящих Радосте» на Большой Ордынке возникла традиция, которая вот с 94-го года она продолжается до сих пор.

К. Мацан

— Насколько я знаю, вас в вашу бытность в Зарубежной Церкви рукоположили во священника.

Протоиерей Олег

— Да.

К. Мацан

— И когда вы перешли обратно, присоединились к Московскому Патриархату, вас приняли обратно в сане диакона, то есть священство ваше не признали действительным.

Протоиерей Олег

— Да.

К. Мацан

— А вот не чувствовали ли вы тогда какого-то, ну не знаю, ну не унижения, а обиды какой-то, что нужно как бы сделать шаг назад теперь и снова стать диаконом, уже побыв священникам, уже попредстояв алтарю и так далее?

Протоиерей Олег

— Ну, во-первых, я смирился перед ситуацией. Я с доверием отнесся к Церкви —матери. И когда я пришел на епархиальную встречу, там был владыка Арсений, священники, которые входят в епархиальную как бы структуру. И у меня крест был с собой, но я его положил в карман.

К. Мацан

— Очень интересная деталь такая.

Протоиерей Олег

— Да, интересная деталь. И я как сейчас помню...

К. Мацан

— Крест священнический такой, наперсный, который священники носят поверх облачения.

Протоиерей Олег

— Да, я его положил в карман подрясника. И как сейчас помню, отец Димитрий Смирнов, блаженной памяти, Царство ему Небесное, он спросил: а где же ваш крест? Я говорю: я смиряюсь перед Матерью-Церковью, если она сочтет возможным, я опять буду священником, если нет — я готов оставаться диаконом или даже мирянином. И они как-то все так очень единодушно меня поддержали, те священники, которые входили в эту епархиальную структуру. И через некоторое время я прошел чин присоединения, а потом был перерукоположен. После этого мои друзья стали говорить обо мне: ты дважды иерей Советского Союза.

К. Мацан

— Да-да, дважды герой — дважды иерей.

К. Лаврентьева

— Отец Олег, ну все же мы понимаем, что бывших священников не бывает. И даже когда случаются какие-то трагические события в жизни священнослужителя, ну или какие-то просто жизненные обстоятельства вынуждают его по какой-то причине, да, прекратить свое священническое служение, он все равно остается священником. Это же как монашество: ты один раз постригаешься — и ты всегда монах. Даже если ты по каким-то причинам не живешь в монастыре и вообще как бы снимаешь с себя монашеские обеты. И вот это ваша очень интересная откровенная история про то, что вы были готовы остаться диаконом или даже мирянином, что это был за выбор, отец Олег? Вот пойти после этого собрания и стать мирянином?

Протоиерей Олег

— Я могу сказать прямо, что Зарубежная Церковь меня никак не обидела, я получал все мыслимые и немыслимые награды от Зарубежной Церкви — получил там и протоиерейство, и крест с украшением, и другие какое-то всякие награды были. Они очень по-доброму ко мне относились, они дорожили моим миссионерским служением. Но внутренне я чувствовал некий такой дискомфорт. Я уважал этих людей и, кстати, покинув Зарубежную Церковь, я не позволил себе ни одного плохого слова сказать в адрес Зарубежной Церкви — я считаю, что это неэтично. Потому что ко мне было очень такое доброе, открытое отношение. Я познакомился со священнослужителями, которые приезжали из Джорданвилля, встречался с их архиереями, тот же владыка Марк Берлинский, они все на меня производили хорошее впечатление. И когда я уже открыл центр реабилитации при храме «Всех скорбящих Радосте», у меня в приемной висел портрет владыки митрополита Антония (Храповицкого), которого я не перестал любить, ценить по-своему.

К. Мацан

— Которого считают основателем Зарубежной Церкви.

Протоиерей Олег

— Это основатель Зарубежной Церкви.

К. Мацан

— А как вы восприняли в 2007 году акт о восстановлении канонического общения?

К. Лаврентьева

— Воссоединении РПЦЗ и РПЦ.

К. Мацан

— Русской Православной Церкви Московского Патриархата и Русской Православной Церкви за границей. С тех пор это уже две разные Церкви, но объединенные в одну семью, и уже вот сейчас была бы невозможна та коллизия, которую вы тогда пережили, до объединения, в 90-е.

Протоиерей Олег

— Там был такой момент интересный. Вот когда я вернулся в Патриархию, у меня же оставались Святые Дары, всякий священник имеет Святые Дары. И на меня вышли как бы инициативники Зарубежной Церкви, такие инициативные люди, они говорят: передайте нам Дары. Хотите, мы их даже купим там, хотите, мы там их поменяем на чего-то. Я говорю: ну это вообще для меня недопустимо. Я понимаю, что есть какие-то споры между разными юрисдикциями, но Христос не разделился. И я оставил их в дарохранительнице. И по мере того, как мне необходимо было причащать людей, я добавлял туда еще Дары, и так это и происходит, так это и сохраняется. Я никогда не сомневался в том, что эта Церковь рано или поздно она объединится с нами.

К. Мацан

— То есть в вашем личном опыте объединение произошло еще раньше, чем в 2007 году, вот так символически, получается.

Протоиерей Олег

— Это не только как бы мое открытие. В то время приехал один из архиереев нелегально, митрополит, и он делал прием всех священников, которые принадлежали к их юрисдикции. И он там очень четко говорил: мы не хотим вас никого обнадеживать, рано или поздно мы будем объединяться с Московской Патриархией. Это было в 90-х годах. Они все знали уже тогда, что рано или поздно наступит этот момент. И вот когда произошло объединение, мне вдруг стали звонить мои прихожане и говорят, которые в Зарубежной Церкви: батюшка, ты поспешил уйти, ты бы у нас давно архиереем стал бы, и сейчас тебя приняли бы в сущем сане. Так и получалось там. А Евтихий был владыкой, он стал архиереем Зарубежной Церкви и был принят в Московской Патриархии в сущем сане, его там никто не перерукополагал.

К. Мацан

— Протоиерей Олег Стеняев, клирик храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках, преподаватель Сретенской духовной семинарии, сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер». Мы начали с того, что вы очень активный, известный проповедник, много выступаете. У нас в программе бывают разные священники — и также публичные, спикеры, и люди, которых, наверное, мало кто знает из широкой аудитории, которые свое служение несут у себя на приходе для очень узкого круга лиц и в медиа-сфере не присутствуют. Вот вы присутствуете. И когда слышишь выступление известного проповедника, сразу думаешь, что это человек, который для себя на все вопросы ответил и теперь от изобилия опыта и знаний делится им с аудиторией. А вот ну при этом мы понимаем, что если человек думает, что на все вопросы для себя ответил, то он остановился, замер и в каком-то интеллектуальном смысле почти умер. А вот какие вопросы о вере, об отношениях с Богом сейчас вас лично волнуют, как христианина? Вот именно сейчас, именно в этот период жизни, вот сегодня.

Протоиерей Олег

— Когда Игнатия Богоносца везли на казнь в Рим, он был святитель, он писал: я только становлюсь оглашенным. То есть его внутреннее самоощущение было, что он только становится учеником, только становится оглашенным. На все вопросы мы сможем ответить для себя, когда мы перейдем рубеж между этой жизнью и той. Апостол Павел в 13-й главе Первого Послания к Коринфянам пишет: сейчас мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, а тогда познаем так, как мы познали. Поэтому для меня то, что называется процесс обучения — это непрерывный процесс: я читаю книги, я слушаю лекции разных известных христианских лекторов — и для меня этот процесс не завершается. И я думаю, процесс постижения будет продолжаться и в будущей жизни. Писание я читаю регулярно. Вот когда начинается Великий пост, я стараюсь дважды прочитать Библию за время Великого поста — это правило я воспринял от блаженной памяти отца Даниила Сысоева, который именно так поступал.

К. Мацан

— А можно все-таки примеры привести тех вопросов, которые вот сейчас, сегодня вам по-христиански важны? Мы же проходим какие-то стадии, какие-то этапы. Вот иногда, ну по крайней мере я по себе сужу, иногда там вот эту неделю или этот месяц вот эта мысль в голове о вере сидит, что-то что сейчас тебе очень важно для себя понять и решить. Вот есть у человека, вы сказали, что есть такие вопросы и у вас, с вашим духовным опытом, о чем сейчас?

Протоиерей Олег

— Вот за год до смерти отца Даниила мы в течение года обсуждали вопрос: было ли у Господа Иисуса Христа детство в человеческом понимании этого слова? Ведь во Христе существует взаимодействие Божественной и человеческой природы. А насколько вот это взаимодействие, оно сильно? Было ли во Христе как в человеке познание мира, то что составляет радость детского периода жизни человека?

К. Мацан

— То есть от некоей малой меры знания к большой мере знания, продвижение в этом познании, вы имеете в виду.

Протоиерей Олег

— Да. В Евангелии от Луки сказано, что Он возрастал в познании. И мы как раз это отнесли к Его человеческой природе, потому что в Божестве ничего нельзя усовершенствовать. И мы как раз вот в течение года рассуждали, как это соотносится, Божественная и человеческая природа в процессе взросления. И находили разных авторов, разные высказывания отцов и обменивались ими.

К. Мацан

— А это такой, что называется академический интерес, богословский или это важно ну экзистенциально вам лично понять, для чего-то?

Протоиерей Олег

— Отец Даниил — это был человек, который жил богословием. И мне очень повезло, что я с ним общался. Потому что сейчас я не могу найти собеседника, с которым я год буду обсуждать один вопрос. Когда я обращаюсь к известным православным авторам, они говорят: Стеняев, ты сам все знаешь, давай не будем эти вопросы обсуждать. А вот он как раз всегда откликался. Любой сложности вопрос. И с ним действительно в течение года можно было вот обсуждать с разных сторон одну какую-то тему.

К. Мацан

— Очень интересно. А не бывает реакции, когда вы говорите собеседникам: вот там давайте этот вопрос обсудим, например, про детство Христа, вам отвечают: ну все же понятно, вот так, так и так. То есть когда некая уверенность, о что все понятно, предшествует интересу, любопытству и такому детскому изумлению: нет, непонятно, давайте разберемся, это же как понятно, давайте усложним тогда, раз понятно, чтобы нам было интересно в этом копаться?

Протоиерей Олег

— Мне нравятся авторы, которые излагают сразу несколько точек зрения. И которые не навязывают своего личного мнения, а предоставляют читателю как бы материал с разных сторон. А читатель как бы становится участником этого процесса познания, и он сам как бы начинает решать за себя, вот что ему более понятно, а что все-таки сложно понять.

К. Мацан

— А что вы для себя по-христиански читаете? Вот авторы, которые вам близки, которые вас сегодня наполняют, питают, от старых до новых?

Протоиерей Олег

— Ну, конечно, отцы Церкви. Потом мне очень нравятся средневековые авторы.

К. Мацан

— Например?

Протоиерей Олег

— Фома Аквинский, Бонавентура.

К. Мацан

— Даже так. То есть столпы западной католической традиции.

Протоиерей Олег

— Не совсем. Дело в том, что Фома Аквинский, он не был богословом, он был философом — вот на это мало кто обращает внимания. Если мы изучаем философию Аристотеля, а почему нам не изучать христианскую философию? Чем мне нравятся вот эти авторы — там диалектика, там спор, там система университетских диспутов: сначала выдвигается тезис, ну например: Христос —Бог. Потом все возможные возражения по этому тезису, потом точка зрения Церкви, а потом ответ на каждое возражение. Это система университетских диспутов. У нас Фому не переводили на русский язык ни в XVIII веке, ни в XIX. В общем-то, я понял почему. Потому что откройте любой учебник по догматике — там совпадает и количество библейских цитат, и святоотеческих цитат — просто все пользовались этим наследием как некоей хрестоматией. А если перевели бы его труды непосредственно, то это было бы слишком очевидно.

К. Лаврентьева

— Отец Олег, пока мы говорим о святых отцах, внутреннем поиске и вопросах, мне хочется задать свой личный вопрос. Я его уже как-то задавала в нашем эфире, но мне хочется повторить его и задать лично вам, потому что именно ваши толкования на портале «Экзегет.ру» меня на этот вопрос навели. В общем, в чем он заключается. Ветхий Завет и Новый Завет — это книги, естественно, составные одной книги, и Новый проистекает из Ветхого — ну мы все так воспитаны, мы это впитали с молоком матери, христиане. И когда ты начинаешь читать не «Закон Божий» Слободского, да, при всем уважении, а ты открываешь Книгу Бытия и начинаешь читать каждую главу подробно, пытаясь разобраться, слушая толкования, читая, разбираясь, выписывая что-то, размышляя, у тебя неизменно возникают в голове разного рода вопросы. И мой самый главный вопрос (и, может быть, кому-то из наших радиослушателей он вобще покажется бессмысленным), скорее всего он покажется бессмысленным и вам с Костей, но для меня очень важно его сейчас задать.

К. Мацан

— Теперь интересно.

К. Лаврентьева

— Да, действительно для меня это очень важно. Когда-то это считалось очевидным, а вот сейчас почему-то нет. Книга Исход, она включает в себя очень подробные указания Богом Моисею, как обустраивать ветхозаветную скинию. И что меня поразило — вплоть до материалов, вплоть до того, где что поставить, и какого цвета и фактуры что сделать, где стоять, как говорить. И я задавала этот вопрос одному священнику в нашей студии, в нашем эфире «Путь к священству», и он мне сказал: Кира, ну а как же? Архитектор, он же дает точные указания, как построить здание. Безусловно, конечно, понятно. К техническим моментам у меня вобще вопросов нет, кто я такая вобще, чтобы их задавать. У меня совершенно другой вопрос. Кажется, когда ты открываешь Исход, Книгу Бытия или еще какие-то книги Ветхого Завета и Новый Завет, что это настолько разные, разные истории. Ветхозаветные книги, они основаны на точном исполнении закона, они основаны на маленьких вот этих вот крючках, на которых зиждется целое полотно иудейского мировоззрения. И здесь приходит Спаситель и Он начинает вобще иным языком общаться, Он начинает общаться иными категориями. Они ему про субботу — Он вобще это отринивает, они ему про немытые руки — Он их обличает, они Ему там то, се — и получают каждый раз, они получают, ну грубо говоря, да, по носу. И что мы видим, отец Олег, люди, воспитанные, впитавшие в себя полностью вот это вот мировоззрение, где право, лево, нельзя, есть черное и белое, и они вот с этим мировоззрением встречают Христа — естественно, ну как бы вот с точки зрения обычной, вот моей, обывательской такой, среднего ума, естественно, Христос им непонятен. Отец Олег, может быть, я ошибаюсь, может быть, я просто ну не дошла до той глубины знания, которая бы мне это объяснила. Но я действительно вот в этой ситуации, глядя, как точно и четко, и все скрупулезно описано и соблюдается в Ветхом Завете, я могу понять, ну хотя бы вот на капельку оправдать иудеев, которые ну совершенно, совершенно не смогли говорить на одном языке с Господом. И вот что ответить мне себе самой на этот вопрос?

Протоиерей Олег

— Ну в-первых, надо вспомнить то, что все что делал Моисей, он делал по образу небесной скинии. Ему Господь показывал буквально все. И потом по образу небесной скинии он созидал земную скинию. Поэтому культ и ветхозаветной Церкви как он был, и новозаветной, Православной Церкви — это отображение неба на земле. Внимательное отношение к культу в христианстве — это добродетель. Отец Павел Флоренский говорил, что вся разруха современной церковной жизни именно от невнимания к культу. Вот отличие православных от тех же там братьев-католиков, у них есть такое понятие как aggiornamento — то есть обновление откровения. Мы это не признаем, мы считаем, что это ошибка наших братьев и мы настаиваем на том, что истина раскрывается, она раскрывается. Но она не обновляется и не приспосабливается под этот мир. Потому что тот же апостол Павел, в Послании к Римлянам он пишет: не сообразуйтесь с веком сим. Христос не оспаривал права книжников и фарисеев. В Евангелии от Матфея Он говорит: на Моисеовом седалище сели книжники и фарисеи; итак все, что велят вам делать, делайте...

К. Лаврентьева

— Делайте.

Протоиерей Олег

— Но по делам их не поступайте, ибо они говорят, но не делают. Более того, в Нагорной проповеди Он говорит: если ваша праведность не превзойдет...

К. Лаврентьева

— Праведности книжников и фарисеев.

Протоиерей Олег

— Праведности книжников и фарисеев, вы не войдете в Царство Небесное. Что значит превзойти? И в чем была беда этих книжников и фарисеев? Они сконцентрировали все свое внимание на внешней форме — то что называется в нашей православной традиции обрядоверие — и для них это было главное. А Христос говорит: надо превзойти — то есть соблюсти форму, внимание к культу, на чем настаивает отец Павел Флоренский, а превзойти — подняться выше: все наполнять духовным содержанием. То есть не только обряд, а и подлинный смысл обряда. Раскрытие его, любого обряда для самого себя, кто совершает этот обряд или это действие, и для верующих, которые участвуют в этих действиях. Поэтому христианство — это благодать на благодать. Но если очень коротко говорить о разнице между Ветхим и Новым Заветом, я бы сказал так: Ветхий Завет — это закон Божий, он рассказывает о том, что Бог хочет от нас. А Новый Завет рассказывает о том, что Бог сделал для нас. Конечно, это несоизмеримая вещь: то, что мы можем сделать для Бога и то, что Он сделал для нас. Поэтому святитель Иоанн Златоуст говорит: как небо выше земли, так и Новый Завет выше Ветхого.

К. Мацан

— Вернемся к этому разговору после небольшой паузы. Я напомню, сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер» протоиерей Олег Стеняев, клирик храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках, преподаватель Сретенской духовной семинарии. В студии моя коллега Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. Мы скоро вернемся, не переключайтесь.

К. Мацан

— Еще раз здравствуйте, уважаемые радиослушатели. «Светлый вечер» на радио «Вера» вновь приветствует вас. В этом часе с нами протоиерей Олег Стеняев, клирик храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках, преподаватель Сретенской духовной семинарии. У микрофона Константин Мацан и я, Кира Лаврентьева. Отец Олег, у нас было множество священников в этом цикле программ «Путь к священству», и многие из них говорили о том, что их к вере привела неизменно бабушка. Я этой теме хотела уделить особое внимание именно в нашем сегодняшнем разговоре, потому что меня особенно поразил тот факт, что вас не только бабушка, родившая одиннадцать детей, если я не ошибаюсь, из которых ни один из них не стал членом КПСС, комсомола и всего прочего, да, и очень обособленно жили эти замечательные люди, судя по вашим рассказам. Но что меня больше всего поразило: когда вы выросли и пришло время делать выбор жизненного пути, вы захотели стать, как я понимаю, милиционером, вы хотели пойти учиться в эту сферу, но бабушка сказала: нет, ты идешь в священнослужители. И вы молча, смиренно, безропотно поступаете в семинарию. Отец Олег, вы уже были взрослый, вы уже были ну не юноша даже, даже не подросток, вы были взрослый человек, и такое безропотное послушание. Отец Олег, отозвалось сердце тогда этому благословению?

Протоиерей Олег

— Дело в том, что у меня в милиции работал дядя.

К. Лаврентьева

— А, то есть все не так уж трагично, трагичный и фатальный выбор.

Протоиерей Олег

— Пример был перед глазами и мне казалось, что это очень интересно. Но где-то с двенадцати лет я уже стал думать о священстве. Но решающее слово оставалось за бабушкой. И у нас был такой вот бабушкин матриархат. Она работала в церкви, она была самым обеспеченным человеком в роду, потому что тогда храмы были очень богатые, в советское время. Она убирала там, готовила крестины, и у нее всегда были необходимые средства — ну Господь так сделал. И все зависели от нее. И все мои тетки, когда они вступали в брак, они венчались. Все мои братья, сестры родились от венчанного брака. Я тоже родился от венчанного брака. У нас в семье самое ругательное слово было «коммунист». Если бабушка говорила о каком-то человеке не «козел», а вот именно «коммунист» — это означало, что я не должен с ним здороваться, я не должен отвечать на его вопросы, я не должен останавливаться, когда он там пытается меня как-то остановить — я равнодушно прохожу мимо. У нас висел портрет Царской Семьи в том месте, где бабушка молилась, я засыпал под бабушкины молитвы. А большая часть ее молитв — это тетрадки с именами людей, она молилась о живых и о мертвых. Под конец это там в основном мертвые оставались. Ну и живые, конечно, но их было значительно меньше, имена, которые она называла во время этих молитв. И у нас вокруг нее формировалось буквально все. Она была нравственным стержнем нашей семьи, она создала вот такой бабушкин матриархат. Позже, когда я учился в семинарии, я делал опрос на двух потоках, кто через кого уверовал — не было ни одного случая, что кто-то уверовал через священника. Почти не было, чтобы кто-то уверовал через отца. Редко — через мать, чаще — через бабушку. Да и Русь-то крестилась почему — князь Владимир сказал: и бабка моя, мудрейшая из женщин, эту веру избрала.

К. Лаврентьева

— Ну, отец Олег, тут не только миссионерская деятельность вашей бабушки, тут еще и ее авторитет. Потому что ну вы действительно ее послушались, отец Олег, послушались и пошли по тому жизненному пути, который она вам указала фактически. Это редкость, я такое первый раз слышу.

Протоиерей Олег

— Орехово-Зуево — это такой особый город, он наполовину старообрядческий, наполовину новообрядческий. И когда я ребенком бегал в храм, ну там когда мне было там 9 лет, 10, 12, я пробегал мимо старообрядческой молельни, и они меня часто зазывали чай попить. И вот каждый праздник я видел, как у них готовятся. Если они раньше начинали, я всегда слушал это пение, мне очень нравится знаменное пение с детства. А потом я бежал в наш храм, у нас служба была попозже, чем у них. И я видел как бы, вот я очень благодарен старообрядцам — они показали красоту русской старины. Они сохранили пение, они сохранили церковное чтение. Нигде так не читают грамотно и правильно, как в их общинах — с расстановкой, не спеша, определенный стиль есть. У них даже есть система, как поются слова святителя Иоанна Златоуста, его поучения. Я когда это наблюдал — это для них действительно как песнь. Ну и наш приход — это храм Рождества Пресвятой Девы Марии, это собор, там я бы крещен, там венчались мои родители и там я вырос. И я когда вспоминаю детство, я вспоминаю, что мы идем к причастию — вот что я вспоминаю. Выстраивала бабушка своих внуков — причем на солее, со стороны правого клироса — мы так торжественно двигались в сторону к священнику. Священник с Чашей разворачивался к нам и всех нас причащал. И вот потом, после причастия мы идем домой, и вот мы обсуждаем — братья, сестры. У нас семья была действительно большая: внуки, мы могли составить две команды и играть в футбол — и все были родственники, за редкими исключениями.

К. Лаврентьева

— Да, действительно. И не было преследования от советской власти?

Протоиерей Олег

— Это уже было не то время. Когда однажды учителя пришли, и они меня застали — я читал огромную Елизаветинскую Библию на славянском, — а мне было лет там двенадцать, они подняли скандал. Бабушка взяла веник и погнала их, и сказала им: не то время, ваше время прошло. Вот что интересно, вот эти люди 60-х годов, они четко знали, что время этой власти прошло. А бабушка моя умерла где-то вот в начале 80-х, но она четко говорила: ты доживешь, откроют храмы все, колокольный звон откроют (у нас же колокольня была закрыта тогда), монастыри откроют, все поедут креститься, все пойдут венчаться, но такой веры уже не будет.

К. Мацан

— А вы это чувствуете сейчас? Бабушка права оказалась, такой веры уже нет?

Протоиерей Олег

— Ну здесь надо понять, что когда все под прессингом вот этой идеологии, это очень сплачивает людей. Человек имеет возможность исповедовать свою веру и это граничит иногда с мученичеством. Ну не в том смысле, что тебя распнут на улице или забьют камнями, а в том смысле, что начинают ставить навет, что ты верующий, значит, ты не в себе немного...

К. Мацан

— Я про это и спрашиваю. Эта часто мысль звучит в последнее время от людей, которые ваши ровесники, которые приходили — ну не всем повезло родиться в верующей семье, кто-то приходил к вере в 70-е годы, в 80-е, до тысячелетия Крещения Руси. И сейчас эти времена, как ни парадоксально, люди вспоминают ну в каком-то смысле с ностальгией. Потому что вот тогда это было тем, о чем вы говорите, таким исповедничеством. И сейчас люди, которые так немножко ностальгируют в этом смысле, может быть, по себе в юности, даже с некоторой как бы печалью глядят на нынешнее поколение — что удобно, все верующие, и нет того накала, нет того исповедничества, да и вера слабее и как бы жиже в целом. Вот вы это так чувствуете?

Протоиерей Олег

— У меня ощущение такое, что тогда не было в Церкви посторонних.

К. Мацан

— Интересно.

Протоиерей Олег

— Все были свои. Вот когда гонения, угрозы со стороны власти — в Церкви не было посторонних. Потому что никто не будет делать карьеру на минном поле. А положение многих христиан в советской России было именно такое.

К. Мацан

— Я почему к этой теме, что называется, цепляюсь — потому что я пришел к вере в уже совсем другое время, и я не с детства в Церкви, и в студенчестве уже пришел в Церковь. И когда я слышу, что было время, когда вера горела ярче, а сейчас такое время уже более спокойное, мне как-то обидно становится, что вот то, чем я живу, вера которая для меня главный экзистенциал, не выдерживает сравнения с тем, как это было раньше.

Протоиерей Олег

— Вы знаете, я немножко завидую людям, которые вот помнят момент обращения к Богу, неофиты. Потому что для них как бы существует вот такой контраст...

К. Мацан

— До и после.

Протоиерей Олег

— Да, до и после. Мы знаем «Исповедь» блаженного Августина — он описывает, как он обратился. Книга Деяний рассказывает об обращении Савла, гонителя, который стал первоверховных апостолом Павлом. И такие люди, конечно, они воспринимают свое обращение как некое чудесное событие, которое только может укрепить их веру. А я как бы рос в этой среде и для меня это естественно, органично. И какой-то момент, я помню, где-то в 8 классе даже еще раньше, в 7-м, я начал немножко подтрунивать над неверующими. Потому что времена так стремительно менялись, там слушали «Голос Америки», вот мне нравились религиозные передачи отца Виктора Потапова — он там объяснял всякие праздники церковные и так далее. И вот сейчас я точно не могу сказать, может быть, другой был священник, но потом мы слушали Потапова, а вот то что была возможность слушать религиозные передачи — там нам говорили о том, как важно сохранять веру. И вот эта романтика, что ты живешь в мире, который вот против тебя. Там был момент такой у меня интересный. Я шел на Пасхальную службу с братьями, а там двойное оцепление было — оцепление, значит, милиция, дружинники и преподаватели разных школ города. И вот нас схватили и тянут к себе, а бабушка выскочила и нас тянет к себе. И вот это был решающий момент в моей жизни: вот есть бабушка — это авторитет, она тянет к себе, а весь мир — там с милицией, с мигалками, с преподавателями — они меня тянут в другую сторону. И меня и моих братьев. И она нас выдергивает — я не знаю, откуда у нее силы взялось. И она говорит: все, ваше время прошло. Она вот с такой уверенностью это говорила. И я иногда сомневался, я иногда говорю: бабушка, а ты уверена, что опять будет как при царе, свобода? Она говорит: все будет, доживете.

К. Мацан

— А вот вы упомянули отца Павла Флоренского, у него встречается такая мысль, что в православии некоторое небрежение именно к культу, к богослужебной стороне жизни, к обрядам или какое-то нерадение вот о службе прощается тяжелее, чем, допустим, нравственный какой-то проступок. Вот есть такая вот важность культово-обрядовой стороны в православии, некоторое ощущение его, ну в кавычках, особенной «сакральности» какой-то, особенной важности в жизни христианина. Вот вы с этим сталкиваетесь в реальной жизни, в жизни Церкви? Вы большой путь в Церкви прошли, и что вы об этом думаете?

Протоиерей Олег

— Для меня православие — это царственный путь. Я придерживаюсь концепции святителя Филарета (Дроздова), который говорил, что православие — это духовный экватор: кто-то к нам ближе, кто-то дальше, но свет солнца, свет благодати здесь явлен в полноте. Ну а есть места, где там вообще солнце отсутствует, там ночь несколько месяцев и так далее. Для меня православие — это жизнь во Христе и со Христом. Я всегда ощущал дух православия. Вот как раз я благодарен старообрядцам, они как раз помогли ощутить дух вот этой нашей традиции. И был такой момент в моем детстве, когда мне было лет восемь-девять: у меня был отчим, который работал в такси. И иностранцы забыли коробку, две коробки слайдов из Рублевского музея и аппарат, как смотреть эти слайды. И вот мне отчим подарил эти две коробки слайдов. Я все детство смотрел эти иконы, а каждая была подписана по-английски и по-русски. И вот все детство — ты смотришь, смотришь. Вот как икона формирует православное мировосприятие, так ничто не формирует, конечно, кроме культа, культ очень значим. Но культ, он связан с иконой, потому что это как бы симфония — это видимый ряд, это обоняние, запах ладана...

К. Мацан

— Это слух, это пение.

Протоиерей Олег

— Да, пение, общая атмосфера, эти горящие лампады перед ионами иконостаса, свечки. Вот для меня это всегда означало, что Православная Церковь — это небо на земле, ни больше ни меньше. Кстати, в детстве у меня было интересное разочарование. Я был уверен, что вот все события, когда еще был маленьким ребенком — там проповедь Христа, там крещение на Иордане, даже предательство Иуды — все это происходило на небесах. Почему я так думал? Потому что в церкви были изображены святые на облаках. И вдруг однажды бабушка меня разочаровала, она сказала: это было на земле и это было очень давно, и там уже почти ничего не осталось. Я так это переживал — я там два дня чуть не рыдал. Потому что я был уверен, что все это продолжается, вот эта мистерия образов, событий, то как бабушка рассказывала о Евангелии, что это другой мир, это как другое измерение.

К. Лаврентьева

— Ну тем более богослужебный годовой круг, он же повторяющийся.

Протоиерей Олег

— Храм, он действительно является отражением неба на земле. Здесь ты живешь действительно седмичным кругом, месячным кругом, минейным, годовым кругом. Праздники, православные праздники — это сильнейший миссионерский фактор. К каждому празднику мы готовились, к каждому празднику мы обсуждали, в чем мы пойдем в церковь, что мы будем одевать. И это было событие. И кульминация — это причастие. А когда после причастия мы выходили из храма, приложившись ко кресту, там был такой момент. Детей тогда было немного в храмах, и вот в два ряда стоят бабушки, ну весь храм полон ими, и они справа и слева нам дают конфеты.

К. Лаврентьева

— Протоиерей Олег Стеняев, клирик храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках, преподаватель Сретенской духовной семинарии. У микрофона Константин Мацан и я, Кира Лаврентьева. Отец Олег, вот по поводу переел конфет в храме, и с тех пор я их ненавижу — а вот как не перекормить ребенка псевдоблагочестием, когда правило, когда надо, когда так, так, сяк и по-другому никак? Как оставлять вот этот вот живой родник, из которого ребенок, а потом юноша, а потом мужчина, потом пожилой человек может всегда пить и этот родник не иссякнет. Точнее родник-то, понятно, не иссякнет, как так сделать, чтобы ребенок этому роднику дорогу не забывал за вот этими миллионами благочестивых правил?

Протоиерей Олег

— Я уверен почти на сто процентов: если бы моя первая Библия была бы русская, я бы не стал священником.

К. Лаврентьева

— Почему?

Протоиерей Олег

— У меня была бы иллюзия, что я читаю и понимаю. Но первая Библия была именно церковнославянская, огромная Елизаветинская Библия. И я читал и что-то я не понимал.

К. Лаврентьева

— Как какую-то тайну.

Протоиерей Олег

— И я задумывался, я вчитывался, я перечитывал. И бабушка, когда увидела эту Библию, она говорит: ой, это по-славянски, как это понять. Хотя молитвенник у нас тоже был по-славянски. Но молитвенник она читала, она знала наизусть эти молитвы.

К. Лаврентьева

— Уже привычно.

Протоиерей Олег

— Да. А тут все непонятно. И я ей сказал в 12 лет (когда Библия у нас появилась, мне было 12 лет): я буду тебе читать и объяснять. И вот начинается моя экзегеза. Я действительно читаю (а по-славянски читать я умел, но я не все понимал) и я пытаюсь додуматься — ну там два-три слова в предложении понятные, там одно слово непонятное — и я ей пытаюсь объяснять. И вот тогда я стал таким вот юным экзегетом, в самом нежном возрасте. И я думаю, что славянский текст Библии — это текст, который заставляет человека думать. И когда вот сейчас ко мне приходят молодые люди, студенты, и я даю им Евангелие — это маленькие такие Евангелия, маленького формата, на славянском языке. Я специально даю на славянском языке. Этот молодой человек открывает и говорит: ой, а я пойму? Я говорю: ну конечно, поймете, вы вчитывайтесь, главное. А если бы я дал ему на русском, он бы читал и у него была бы иллюзия, что он все понимает. И вот один молодой человек потом вернулся в храм и поблагодарил меня. Он говорит: у нас весь наш курс удивляется, что я читаю такую книгу. Мусульмане подошли, говорят: а ты понимаешь? Они там по-арабски читают, тоже не очень понимают. А я им говорю: ну это же славянский язык, в нем корневая основа всех русских слов, всех украинских слов, всех белорусских. Здесь генетическая память у меня просыпается, когда я читаю. И все его стали умолять: достань нам тоже, мы хотим вот именно это читать. И у него один друг был, который до этого по-русски читал Библию, ну он так и не понял, как ее читать. Он читал Бытие, потом Исход — до 12-й главы дошел — там какие-то законы начались. Он, значит, Евангелие от Матфея почитал, стал Марка читать — то же самое, что у Матфея. Заглянул в Апокалипсис — ничего не понял. Потом в Псалтирь. И вернул людям, которые дали ему. У меня с другом такая же ситуация была, когда я ему Библию подарил. Поэтому вот поэтика славянского языка — вот для меня с детства это песнь души, с детства это песнь души. Я чувствую поэтику этого слога славянского. И я не могу представить, как мы это возьмем все переведем. Вы представьте себе, выходит диакон с Евангелием и говорит: «Вонмем, вонмем». А если мы все это переведем? Выходит диакон с Евангелием и говорит: «Внимание, внимание!» У вас какие ассоциации возникнут?

К. Лаврентьева

— Ну понятно, что ты находишься на каком-то... собрании.

Протоиерей Олег

— И вот эта поэтика этих букв, красота вот красных буквиц заглавных. У нас в храм обычно относили книги, когда кто-то умирал пожилой в семье и все книги относили. И чаще книги были старообрядческие — такие огромные фолианты, они никому был не нужны. Бабушка мне их приносила, говорит: читай.

К. Лаврентьева

— Отец Олег, ну если возвращаться к моему вопросу, как получается, не надо ничего разжевывать детям? Получается так? Вы же это имели в виду, да?

Протоиерей Олег

— Ребенок должен понять, что все это не так просто. Если мы попытаемся все разложить по полочкам...

К. Лаврентьева

— Поклон, свечка, служба.

Протоиерей Олег

— Все вот объяснить, как бы закрыть все вопросы — он никогда не станет ни священником, едва ли он станет читающим православным человеком.

К. Лаврентьева

— Но у вас пытливый ум, отец Олег. А какой-то ребенок скажет: ой, наоборот, это все слишком сложно, пойду я во двор.

Протоиерей Олег

— А вы попробуйте, подарите какому-нибудь вашему знакомому, который совершенно невоцерковлен, хорошее какое-нибудь карманное издание на славянском. И потом через месяц пообщайтесь с ним.

К. Мацан

— Такому знакомому, над которым не жалко поэкспериментировать.

К. Лаврентьева

— Слушайте, какой интересный совет.

К. Мацан

— Отец Олег, а есть ли место какое-то в Библии — в Новом Завете, в Ветхом Завете, к которому вы чаще всего мыслями возвращаетесь в личном плане? Вот что-то, что ударило в сердце, как об этом иногда говорил владыка Антоний Сурожский, и вот стало таким спутником по жизни?

Протоиерей Олег

— Если человек регулярно читает Библию, то в разные периоды жизни смещаются акценты. Я вот не знаю почему, но, например, в детстве это книга Бытия. Ну вот когда в 12 лет я начал читать Библию — это книга Бытия. А вот когда я вхожу в юность, и у меня появилась Библия на русском уже — это книга Второзакония. Почему?

К. Мацан

— Да, интересно, почему?

Протоиерей Олег

— А там заповеди, что можно, что нельзя. А я же вхожу во взрослую жизнь, мне хочется разобраться — я ее перечитывал по несколько раз. Евангелие от Матфея — для меня это вобще дверь во все библейское Откровение. Я за свою жизнь провел 15 циклов бесед только на Матфея, включая на радио «Радонеж» — девяносто с чем-то часов — это на каждую из глав Евангелия от Матфея. Потом в какой-то период мне открылось Евангелие от Иоанна. Вот сейчас текст, который доминирует в моем осознании — это 16-я глава Евангелия от Матфея, когда Христос в Кесарии Филипповой говорит: «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее». Потому что сейчас мы видим, мы как бы входим в период некоей апостасии — агрессия против Церкви, агрессия против всего церковного, агрессия против всего христианского, агрессия против Священного Писания. В мире происходит растабуирование — снимаются все запреты, грех объявляется нормой. И вот эти слова Христа, сказанные в Кесарии Филипповой: врата ада не одолеют Церкви, — а я знаю что это Православная Церковь, я верю в это. И вот этот текст, он наполняет мою душу уверенностью, что не будет меня там, не будет моих знакомых там, мир изменится там через 50, через 100 лет, но эта Церковь будет существовать. А сейчас мы христиане, сегодня и сейчас. И от того, как мы себя будем вести сегодня и сейчас, зависит отношение к Церкви как таковой.

К. Мацан

— Аминь. Спасибо за этот финал. Лучше слов, наверное, для окончания нашей беседы не найти. Протоиерей Олег Стеняев, клирик храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках, преподаватель Сретенской духовной семинарии, сегодня был с нами и с вами в программе «Светлый вечер». В студии была моя коллега Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. Спасибо. До свидания. С Богом.

К. Лаврентьева

— До будущих встреч.

Протоиерей Олег

— С Богом.

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 3 мая (вечер 2 мая) 2026г.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры Недели о расслабленном, глас 1, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Дла́нию пречи́стою созда́вый челове́ка,/ прише́л еси́, Благоутро́бне, неду́гующия исцели́ти, Христе́,/ разсла́бленнаго во О́вчей купе́ли,/ сло́вом Твои́м возста́вил еси́:/ кровоточи́вой же боле́знь исцели́л еси́:/ ханане́и отрокови́цу стужа́емую поми́ловал еси́,/ и проше́ния со́тника не презре́л еси́./ Сего́ ра́ди зове́м:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Непогребе́н мертве́ц сый,/ разсла́бленный ви́дев Тя, возопи́:/ поми́луй мя Го́споди, я́ко одр мой гроб мне бысть./ Что ми приобре́тение живота́?/ Не тре́бую О́вчия купе́ли,/ не и́мам бо никого́же влага́юща мя,/ возмуща́ющимся вода́м:/ но к Тебе́ исто́чнику прихожду́ исцеле́ний,/ да и аз со все́ми зову́:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Взы́де Иису́с во Иерусали́м на О́вчую купе́ль,/ глаго́лемую иуде́йски Вифесда́,/ пять притво́ров иму́щую:/ в тех бо слежа́ше мно́жество немощству́ющих./ А́нгел бо Бо́жий по вся ле́та сходя́, возмуща́ше ю́,/ и здра́вие подава́ше приступа́ющим ве́рою./ И ви́дев Госпо́дь многовре́менна челове́ка, глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль:/ враче́м изда́х все име́ние мое́,/ и ми́лости улучи́ти не сподо́бихся./ Но Врач душ и теле́с глаго́лет к нему́:/ возми́ твой одр и ходи́, пропове́дуя Мою́ си́лу,// и ве́лию ми́лость в конце́х.

Догматик, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́/ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: При О́вчей купе́ли,/ челове́к лежа́ше в не́мощи,/ и ви́дев Тя Го́споди, вопия́ше:/ челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в ню./ Егда́ же прихожду́, ин предваря́ет мя, и прие́млет исцеле́ние:/ аз же немощству́яй лежу́./ И а́бие умилосе́рдився Спас, глаго́лет к нему́:/ тебе́ ра́ди Челове́к быв,/ тебе́ ра́ди в плоть облеко́хся,/ и глаго́леши: челове́ка не и́мам:/ возми́ одр твой и ходи́./ Вся Тебе́ возмо́жна, вся послу́шают, вся повину́ются:/ всех нас помяни́, и поми́луй Святы́й,// я́ко Человеколю́бец.

Богородичен воскресный, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Храм и дверь еси́,/ пала́та и престо́л Царе́в,/ Де́во Всечестна́я:/ Е́юже Изба́витель мой, Христо́с Госпо́дь,/ во тьме спя́щим яви́ся, Со́лнце Сый пра́вды,/ просвети́ти хотя́, я́же созда́ по о́бразу Своему́ руко́ю Свое́ю./ Те́мже Всепе́тая,/ я́ко ма́терне дерзнове́ние к Нему́ стяжа́вшая,/ непреста́нно моли́// спасти́ся душа́м на́шим.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:/ пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о расслабленном, глас 8.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: В притво́ре Соломо́нове,/ та́мо слежа́ше мно́жество немощству́ющих,/ и преполови́вшуся пра́зднику,/ обре́те Христо́с три́десять осмь лет разсла́блена лежа́ща,/ Влады́чним гла́сом глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль./ Он же глаго́лет к нему́:/ возми́ одр твой, и ходи́:/ се здрав был еси́, ктому́ не согреша́й./ Богоро́дицы моли́твами// низпосли́ нам ве́лию ми́лость..

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия