«Путь к священству и служение пением». Священник Илья Макаров

В программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА в цикле «Путь к священству» Кира Лаврентьева и Сергей Платонов беседуют со священником Ильёй Макаровым, кандидатом богословия, настоятелем Князь-Владимирского собора в Санкт-Петербурге, директором хора духовенства Санкт-Петербургской митрополии.

Отец Илья вспоминает детство на Дальнем Востоке в семье военного, крещение в Александро-Невской Лавре в день пророка Илии и книгу «Закон Божий», которую отец принёс из военторга. Читая о Евангелии, мальчик ощутил, что Тот, о Ком он читает, рядом. Позже пришли прислуживание в алтаре, пение, клирос и желание поступить в семинарию. Но по настоянию родителей и благословению духовника он сначала окончил исторический факультет.

Священником отец Илья становиться не мечтал: ему нравилось служить диаконом, петь, читать Евангелие, выстраивать красоту богослужения. Но так управил Бог, что через временную потерю голоса пришло благословение епископа на рукоположение в священники.

Значительная часть беседы посвящена пению, разговору о хоре духовенства, который отец Илья возобновил в 2009 году. Гость убеждён, что церковное пение — это тоже проповедь и служение.

Ведущие: Кира Лаврентьева, Сергей Платонов

---

С. Платонов

— У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. Сегодня у нас в гостях иерей Илья Макаров, кандидат богословия, настоятель Князь-Владимирского Орденского собора в Санкт-Петербурге, а также директор хора духовенства Санкт-Петербургской митрополии. Батюшка, здравствуйте, приветствую вас.

Иерей Илья Макаров

— Здравствуйте.

С. Платонов

— Вы у нас уже были. Наши слушатели могли вас услышать в программе «Пайдея».

Мы там говорили о том, как воспитывает музыкальный слух у нашего подрастающего поколения. Но там мы специально опустили вопросы, которые касаются того, как вы пришли к священству. Поэтому сегодня поговорим об этом.

К. Лаврентьева

— Специально опустили, чтобы задать их в этой программе.

Иерей Илья Макаров

— Именно так. Хотелось об этом поговорить более подробно.

Иерей Илья Макаров

Как я стал священником?

К. Лаврентьева

— Да, как вы вошли в церковную ограду.

Иерей Илья Макаров

— На самом деле именно священником быть не мечтал. Мечтал всегда служить церкви. С детства я имел такой религиозный склад характера, общался с Богом, хотя покрестился не в младенчестве, а в детстве, не в младенчестве, потому что мой отец —военнослужащий, мы жили на Дальнем Востоке, это ещё советские времена, и там, конечно, ни храмов, ни монастырей рядом даже не было. Это сейчас, кстати, на месте моего рождения, на Русском острове, есть монастырь. А тогда на Сахалине, например, сложно было найти храм. Но в любом случае мы приезжали сюда, к бабушкам, в Ярославль, в Нижний Новгород. И вот однажды визит в Петербург, он меня потряс, оказавшись в Николо-Богоявленском соборе, бабушка моя сказала: ну, всё, хватит, давайте будем его крестить. Ну, покрестили меня в Александро-Невской лавре в день Ильи Пророка. Так случилось. И потом, я, уже поступая в семинарию, узнал, что крестил меня такой-то и такой-то священник, это протоиерей Виктор Грозовский, очень известный пастырь в нашем городе, и именно в день Ильи Пророка. Ну, вот так совпало. Но до того, как я поступил в семинарию, я просто учился в школе, и однажды папа принёс из военторга, а это конец 80-х-начало 90-х, кто тогда жил, тот понимает, что дефицитом было всё, и он из военторга, то есть это, значит, специальный магазин для военнослужащих, приносит мне Закон Божий. Но не вот этот однотомник толстый Слободского, а был ещё пятитомник ИМКА-Пресс.

С. Платонов

— Тоже Слободского же?

Иерей Илья Макаров

— Нет. Там как раз вот нет. Вот ИМКА-Пресс, у него какой-то свой Закон Божий в нескольких томах. Я его прям взахлёб просто читал, и чуть позже я уже смог это состояние сформулировать. Когда я его читал, и особенно евангельские, про Евангелие вот эти все главы, у меня какое-то вот такое ощущение было, что вот Тот, про Кого я читаю, вот Он вот рядом, Он со мной, вот Он здесь. Я потом то же самое вычитал в биографии митрополита Антония Сурожского, по которому писал диплом в духовной семинарии. И вот тогда я вспомнил этот свой опыт и его смог сформулировать. Ну вот и это ощущение, как я хочу быть здесь, про что я читаю, оно сработало, и уже в старших классах школы, когда я алтарничал, я понимал, что я хочу пойти учиться в семинарию. Но я не мечтал быть именно священником, я просто хотел служить церкви.

Но всё равно по настоянию родителей, по благословению духовника я после школы сначала в университете отучился, а потом уже, значит, такое...

С. Платонов

— К слову, правильно вы сделали, пошли в университет сначала.

Иерей Илья Макаров

— Но легче было, кстати, в семинарии учиться, это правда, человеку с высшим образованием. Ну и, конечно, мне нравилось пение, Сергей, ты меня понимаешь? Мне нравилось пение, я пел в хоре, я потом, значит, солировал, я занимался постановкой голоса, мы путешествовали в разные страны тогда и с хором, и квартетом, и так далее.

То есть вот я, в общем, жил в этом, в церковном пении, в музыке. И, конечно же, для меня эталоном служения было это протодиаконство. Вот это прямо...

С. Платонов

— А вы долго служили диаконом, да, батюшка?

Иерей Илья Макаров

— Ну, недолго. Но вот когда я заканчивал уже духовную академию, митрополит Владимир Санкт-Петербургский говорит: давай, вот, значит, рукополагайся после завершения образования духовного и владыке Маркеллу, а это вот только-только архимандрит Маркелл Ветров стал тогда архиереем, владыке Маркеллу нужен протодиакон. То есть владыка мне уже сразу программу мою нарисовал. Всё, я буквально сразу, ну, там, не без испытаний, конечно, но сразу же закончив академию, я осенью стал диаконом и с такой радостью служил, мне так нравилось, делать красоту богослужения. Значит, всё там как-то вот...

С. Платонов

— Читать Евангелие, говорить возгласы, петь нотные к тени, наверное, да?

Иерей Илья Макаров

— И прокимны. У меня даже книжечка такая была, нотная записная книжка в кармане, всегда со мной, где нужные песнопения, которые, может быть, я не всегда сразу по памяти воспользуюсь, но они все были у меня расписаны, запевы на 9-ю песнь и так далее.

С. Платонов

— Вот у меня у папы так.

Иерей Илья Макаров

— Вот, а владыка Маркел, он ещё, знаете, как, например, мы выезжали куда-то служить, он викарный епископ, Владыка-митрополито его благословлял храмы освящать, рукополагать, в разных приходах служить. Он же, у него был ещё свой репертуар на богослужении. То есть я регенту собора перед нашим визитом давал, значит, списочек, вот здесь вот этого автора, спойте, здесь этого.

С. Платонов

— Ну, это вот питерские владыки, питерское духовенство, вот высокое такое вот служение.

Иерей Илья Макаров

— У него очень оригинальный был вкус, регенты не понимали, но когда вот это уже было в контексте богослужения, все потом: ой, какая служба, какая служба.

С. Платонов

— А вы знаете, вот это очень важный момент вы говорите, вот, кстати, мне кажется, то, что мы потеряли сейчас, вот духовенство сейчас не такое музыкальное.

Иерей Илья Макаров

Выстраивание этого звукоряда.

С. Платонов

— Патриарх Пимен, кстати, перед службой регент приходил к нему, знаменитый регент Комаров приходил, и они обсуждали репертуар. А ныне в Лавре есть такой архимандрит Агафадор, наместник Донского монастыря когда-то он был, он был регентом вот этого хора духовенства, то есть все иподиаконы, все в окружении святейшего, патриарх Пимен были музыкальными людьми, и у них перед службой даже спевки проходили, то есть они могли спеть на службе не просто «Святый Боже» болгарского, вот этот «Святый Боже» простой, да, что мы все слышим постоянно почти.

К. Лаврентьева

— Старо-болгарский распев.

Иерей Илья Макаров

— Ну, наверное, я знаю как болгарский. В общем, такой обиход, скажем, нашего богослужения. А они могли спеть «Святый Боже», например, Чайковского. То есть это алтарь чтобы пел Чайковского, в Москве сейчас такого не встретишь.

Знаете, где встретил? У владыки Константина, ныне экзарха Африканского.

К. Лаврентьева

— Ну, вот тоже надо, знаешь, грань знать, чтобы храм в консерваторию не превращать.

С. Платонов

— Нет, богослужение тоже проповедь, и поэтому это тоже важно, и это редко встречается, на самом деле.

Иерей Илья Макаров

— Насчет «Трисвятого» Чайковского. Все как ведь поют? «Святый Божий, Святый Крепкий». Громко и экспрессивно, и быстро. Я думаю, что Пётр Ильич, если вот всю его литургию от начала до конца прочувствовать, я думаю, что Пётр Ильич, он как раз иначе это всё воспринял. Потому что у него литургия, она такая воздушная, полётная, там, домажорная, всё, да, ну, и минорные вещи есть.

Иерей Илья Макаров

— Кстати, вот эта знаменитая его ектиния, «Господи, помилуй», на литургии, и «Подай...», вот, которая просительная. Домажор, ля минор, домажор, ля минор. Проще не придумаешь, но это так звучит гениально. Так вот, его «Трисвятое», я уверен, нужно петь в три раза тише и в два раза медленнее. Вообще другой эффект. Вот мы так в соборе делаем. Я всё-таки заставил наш хор переосмыслить Чайковского, и мы так делаем в соборе, вообще другое ощущение, понимаешь? Всё другое. Так вот, насчёт священства. Да. Служу идиаконом, никого не трогаю, мне всё нравится, всё замечательно. Всё замечательно. А, значит, такой, ну, надо же звучать, там же собор. Тогда, кстати, ещё не популярны были микрофоны, как сейчас.

С. Платонов

— Мне кажется, это плохая, кстати, практика.

Иерей Илья Макаров

— Для вокалистов, конечно, плохая. Потому что ни один оперный уважающий себя певец не будет петь в микрофон. Это безобразие. Надо озвучивать. Надо ловить вот эти акустические моменты. Знаете, как Шаляпин, он приходил в какой-то новый концертный зал, ходил по сцене, хлопал так, акустику пробовал, и потом, когда уже был спектакль, он знал, на какой точке он будет стоять, чтобы его было лучше слышно. У Шаляпина, ну, это все музыканты знают, которые интересуются оперным пением, что у него от природы не сильный голос был. Были люди в его время и посильнее звучали. Но он умел грамотно пользоваться акустикой зала и своим голосом, и темпом.

С. Платонов

— И техникой. Так же, как Паваротти считался не очень большим певцом.

Иерей Илья Макаров

— Ну вот, служим, служим Великий пост. И я, значит, как это, простуды, а я все равно давлю на связки, стараюсь. Значит, надо же... И где-то уже ближе к Страстной седмице, и ты всё, раз, рот открываешь, голоса нет. Ну, бывает такое, да? Всё, разболелся.

С. Платонов

— Кончился.

Иерей Илья Макаров

— Да. И я что-то так прямо расстроился, подхожу к Владыке, говорю: «Владыка, ну, всё, у меня уже, видите, уже сил нет, голоса нет, ну, зачем вам такой диакон?» А он такой улыбнулся. И я помню, Великий четверг, мы служим в соборе Феодоровской иконы Божьей Матери, а после службы он меня вызывает к себе в кабинет и говорит: «Ну, готовься». Я, конечно, всё мог в голове перебрать, к чему готовиться, и к самому лучшему, и к самому неприятному, а уже Великая суббота, я чувствую, что иподиаконы бегают, суетятся, что-то как-то там подозрительно на меня поглядывают, думаю: ну, ладно. И именно в тот год Владыка- митрополит благословил на Пасху Владыке Маркеллу служить в кафедральном соборе в Казанском у нас, в Петербурге. И уже перед службой я, конечно, узнаю, что документы готовы на самом деле были, и меня, значит, будут рукополагать в священники. Ну, у меня там, не знаю, 10 потов, наверное, с меня сошло. Этой службы не забудешь.

К. Лаврентьева

— Вы как будто этого не ждали, отче?

Иерей Илья Макаров

— Нет. Вот именно этого момента нет. Я не могу сказать, что я его не хотел, но я к нему не стремился.

К. Лаврентьева

— Интересно, кстати. У нас были священники, которые говорят, что когда они были диаконами, они прям дождаться не могли, они прямо мучились, когда их рукоположат.

Иерей Илья Макаров

— Нет, я диаконом был готов вот всю жизнь. Мне это так нравилось.

С. Платонов

— Интересно. А мне один батюшка сказал, что, говорит, когда ты станешь диаконом и посмотришь в Чашу, ты захочешь быть священником. Он говорит, ты должен это увидеть просто, почувствовать.

К. Лаврентьева

— Ну какая-то это тайна.

Иерей Илья Макаров

— Это разные вещи, я согласен. Но первый раз, когда ты оказываешься в алтаре, когда ты прикасаешься к престолу. Вот я помню диаконскую хиротонию, которая, кстати, случилась в Князь-Владимирском соборе.

С. Платонов

— Вот оно что. Вот такие параллели.

Иерей Илья Макаров

— Я помню, у меня такое было ощущение, что меня там же водят вокруг престола, да, иподиаконы, иподиаконы заводят, диаконы водят. И у меня такое ощущение было, что меня вот носили просто на руках, вот как будто ты вот парил там, то есть ты даже ног не чувствовал под собой. А когда ты священник, ну, там вообще, наверное, невозможно описать твоё состояние в саму ночь. А потом практика же. Вот эти наши сорокоусты, так называемые. И меня поставили как раз на мой приход, где я с детства. Это Смоленская икона Божьей Матери, там, где Ксения Блаженная, Смоленское кладбище. Я там проходил значит, этот сорокоуст. Мой любимый приход. Я помню свою первую литургию. Когда ты сначала, вот в самый первый раз, тебя же ставят сразу возглавлять, там батюшка тебя контролирует сбоку. И вот ты выходишь к народу, проповедь уже говорить после литургии, и прям тебя распирает, да? А люди ведь это чувствуют. Вы знаете, вообще, есть такая, ну как, традиция, что ли? Нельзя назвать это приметой, традицией назовём, что вот кто первый у новорукоположенного священника возьмёт благословение. Есть такое.Поэтому люди, наши прихожане православные, они знают, любят, что вот только что батюшку рукоположили, всё, у него столько там благодати, надо этим моментом пользоваться.

С. Платонов

— А вы знаете, что в этот момент даже священники берут благословение у священника?

Иерей Илья Макаров

— Да, есть такое.

К. Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, в студии у нас сегодня священник Илья Макаров, кандидат богословия, настоятель Князь-Владимирского собора города Санкт-Петербурга, директор хора духовенства Санкт-Петербургской митрополии. Я думаю, слушатели уже поняли, что не чужд отец Илья музыкального искусства, не чужд.

С. Платонов

— Отец Илья, продолжаем наш разговор. Действительно, вы сказали про благословение, тоже очень трепетный момент, когда вот... Я это увидел в семинарии, когда учился, что все батюшки... Я вот не помню, владыки тоже берут благословение, кажется? Ну, вы знаете, когда рукополагают твоего одноклассника, а ты с ним там в футбол играл, за партой сидел, а потом он становится священником, ты к нему подходишь, и он как бы так неловко себя чувствует, стесняется, а ты говоришь: «Благословляй», и он тебя благословляет. Вот это такое ощущение, вот вновь рукоположенный священник, оно очень ну, такое интересное, трепетное. Вот сейчас вспомнилось. Ну, батюшка, продолжим. Проповедь у вас там, кажется, была.

Иерей Илья Макаров

— Да, так вот, это первая проповедь, и вот ты просто в таком вот восторге, потому что ты... Ну, не можешь это объяснить словами, но тебя вот действительно вот распирает.

Ну, я не знаю, как это назвать. Ну, наверное, это вот та самая благодать, которая вот и даже на таком физическом уровне действует. И люди... А меня там все знали, конечно, с детства: «Илюша, Илюша», там мальчик Илюша, все понятно, который там читает и поет, и кадило подает. И вот они подходят, улыбаются, крест целуют, благословляются, и я думаю: «Господи, какое счастье! Как вообще вот Бог все устроил». А, самое интересное дальше. Я же уже преподаю в Санкт-Петербургской академии. А преподаю церковное пение, помимо всего остального. А ну как ты, преподаватель, который сам не может показать и петь. Ну, что-то там тихонечко да, а я думаю, задумываюсь, да нет, надо что-то делать, как-то с этим надо бороться, что ли. Ну, там выкручивался, как мог. А потом возвращается голос. Ну, это, на самом деле, вокалисты знают, это естественный процесс. То есть случилось, голос потерял, помолчи там месяц-два, оно потом все восстановится, если у тебя там не что-то криминальное со связками. Вот. И возвращается голос, и, значит, по духовной академии такой слушок пошел: «Ну, он это специально так сделал, чтобы священником стать», потому что диакона с хорошим голосом, их не торопятся рукополагать священники, потому что красота богослужения. А в Петербурге всегда диаконское искусство, ну и в Москве тоже, всегда диаконское искусство.

К. Лаврентьева

— Очень ценится.

Иерей Илья Макаров

— Да, да. И человек с красивым голосом, со способностями, и всё. Ну, его, по крайней мере, будут очень долго отговаривать от священства. «Ну, подожди, послужи еще диаконом», ему дадут двойной орарь, камилавку, зарплату, лишь бы он наслаждался.

С. Платонов

— Архидиакон Андрей Мазур говорил, кажется, вот папа рассказывал, что он говорил, диакон молится — храм молится.

Иерей Илья Макаров

— Конечно. Ну, вот так вот шутили, конечно, ну, может, кто-то и действительно думал, что я так специально сделал. Нет, голос потом восстановился, и всё, и всё нормально было. А вот дальше началась жизнь, раз уж мы об этом вспомнили, началась жизнь музыкальная, связанная, конечно, с хором духовенства, и это 2009 год. Это первый приезд Святейшего Патриарха Кирилла, вот когда он был интронизован на Патриарший Престол, он в свой город любимый, приезжает. А мы накануне, ну, там за полгода до этого, выпускники духовной академии, я выпустился в 2007 году, и у нас там плеяда была тех, кто вот музыкой дышит.

С. Платонов

— Голосистые.

Иерей Илья Макаров

— Да, музыкой дышат. И я думаю, ну, нам же надо как-то собраться, мы же сейчас все рассеемся, разъедемся, всё, надо собраться, вот уже в конце нашего обучения, и записать диск. Это вообще первый диск был в моей жизни, я не знал, как это делать, но мы собрались в студии, мы записали песнопения и современные, и такие уже традиционные, и всё. Не самый лучший, может быть, вариант записи, но это случилось. И тут, значит, кто-то, я даже знаю, кто, отец Павел Шуклин, протодиакон тоже нашей партии, он, значит, говорит: а вот раньше вот наши вот настоятели, они же собирались, они там при Никодиме с отцом Павлом Герасимовым, пратодиаконом лаврским, пели же, всё на службах, там даже какие-то концерты делали, а мы-то чего?

И мы такие сидим, значит, я и ещё один отец, Максим Устименко, тоже настоятель у нас в Петербурге, и мы говорим: да, давай-ка мы хор духовенства-то продолжим. И вот так можно сказать, это был уже третий созыв хора духовенства, то есть вот 1971-й год, потом как-то там немножко рассредоточились, у всех там свои дела, перестройка началась, потом опять, тысячелетие Крещения Руси, опять хор духовенства, новый такой, второй созыв, скажем так. Мы уже, получается, третий, 2008 год.

С. Платонов

— Получается уже 55 лет.

Иерей Илья Макаров

— Но у нас в третьем созыве были те, кто в первом пели, вот. Да, то есть на самом деле такая преемственность есть. И вот мы грянули, ну как, вот наш новый состав, обновленный состав хора духовенства в Санкт-Петербургской митрополии грянул как раз на торжествах в честь митрополита Никодима, очередная годовщина там, круглая дата его памяти, на которой присутствовал Святейший Патриарх Кирилл, и вот всё, после этого мы уже не смогли разойтись. И началось. Мы теперь, как приезжает Святейший Патриарх в Санкт-Петербург, мы поём, хор духовенства поёт на службе. Потом у нас были путешествия по заграницам. Мы в Швейцарии каждый год выступали. Нас там встречали как какое-то чудо. А у нас ещё каждое выступление на светской площадке, это не просто концерт, мы даже свой формат отработали, концерт-проповедь. Мы же общаемся с аудиторией. Я помню, в Италии мы выступали, я на итальянском, значит, проповедь выучил. Потом по-английски, понятно, можем тоже. Ещё на каком? На немецком языке. Где-то мы тоже были в немецких землях, и у нас там один наш солист, он немецкий хорошо знает. То есть мы общаемся с аудиторией. Мы не только поём на непонятном для многих церковно-славянском или русском языках, мы ещё и общаемся с аудиторией. И вот началась наша жизнь. Потом, конечно, когда заграницы прекратились по известным причинам, у нас, слава Богу, Русь-Матушка велика. Вот недавно, например, наш хор духовенства побывал на Славянском базаре в Белоруссии. Вот, прям там даже какую-то награду получили от организаторов. То есть мы не унываем, мы служим пением тоже. То есть музыка нас связала, и она от нас не отстала, и я думаю, что это продолжится. У нас теперь уже новые пополнения. Я не могу сказать, что это четвёртое поколение, потому что разрыва-то сейчас не было. Как раз с 2008 году мы непрерывно всё время собираемся. Но молодые приходят уже. Вот только-только ставшие диаконами. У нас, кстати, есть и чтецы тоже.

Чтец же — это, Сергей, подтверди, первая степень священнослужения, так это считается. Поэтому чтец — это тоже, хоть и не церковнослужитель, но он клирик.

Поэтому у нас с чтецов уже начинается, чтецы и диаконы, священники. И у нас даже духовник нашего хора — это епископ Тихвинский Владыка Мстислав.

Он был и участником нашего хора, потом он стал... Он был секретарём у нас в епархии, потом он стал Владыкой. И вот рядом...

С. Платонов

— В дополнение к несомому послушанию.

Иерей Илья Макаров

— Это рядом Тихвинская епархия. Это рядом, это наша единая митрополия. То есть у нас священники не только из Петербурга. Вы понимаете, да? И Ленинградская область — это вот единая митрополия. И да, вот он наш духовник. То есть можно сказать, что у нас и епископ есть в хоре.

С. Платонов

— Ну и хор сделал такой большой рывок, скажем так. Ведь он стал, кажется, в статусе... Ну, является сейчас хором такого, как сказать, объясните. Он государственный хор или как?

Иерей Илья Макаров

— Он не государственный, но у нас... А, да, давайте так. Мы являемся членами Дома народного творчества в Санкт-Петербурге. То есть мы народный коллектив, но это официальное звание. И пару лет назад нам присвоили звание «Заслуженный коллектив народного творчества». Вот как мы теперь называемся.

С. Платонов

— То есть государственный всё-таки коллектив такой?

Иерей Илья Макаров

— Ну, государственный — это когда мы, наверное, на зарплате у государства.

Мы не у них на зарплате. Это не в штатном расписании, но звание — это официальное, да. И ещё на Всероссийском конкурсе, это был конкурс-смотр всех народных коллективов, включая вокальные, танцевальные и так далее, по всей России. И вот здесь, в Москве, в Театре русской песни, Дом русской песни Надежды Бабкиной, там был финал этого Всероссийского конкурса, и мы выиграли.

С. Платонов

— Батюшки. Вот так.

К. Лаврентьева

— На общих основаниях, без всяких поблажек.

Иерей Илья Макаров

— Да, совершенно. Кстати, у меня была мысль, чтобы был хор духовенства Московской городской епархии.

С. Платонов

— Областной я знаю.

Иерей Илья Макаров

— Областной есть, да. А вот шортлист себе даже составил, кто хочет петь, мне сказали, чтобы я не занимался ерундой и рукополагался.

К. Лаврентьева

— Все говорят тебе примерно одно и то же. На самом деле, это, конечно, очень интересно, и можно слушать долго. Действительно, в трудные времена хоры всегда занимали особое место. Что говорить, если вспомнить даже Великую Отечественную, даже блокаду Ленинграда. Шостакович со своей симфонией уже очень поддерживал людей.

Иерей Илья Макаров

— Театр музыкальной комедии, он не прерывал свою деятельность.

К. Лаврентьева

— Не прерывал. Люди в шубах, полуголодные, с голыми ногами приходили, слушали и смотрели его постановки и симфонии.

Иерей Илья Макаров

— Песня строить и жизнь помогает. Это никуда не делось. И вот в сложные времена...

Кому-то кажется, что пение — это развлечение, а это не развлечение, это служение. И вот как раз в трудной... Ну, смотрите, вот у нас в храме. Крестим, венчаем, хороним. Везде поём. Везде поём, при печальном поводе, прощаясь с человеком, мы поём, при радостном, когда люди семью создают. Мы поём. Это в русской культуре, это в нашей душе. Это никуда не ушло. Кстати, итальянцы тоже такие. Я уж не знаю, забудут они сейчас свою традицию в связи с тем, что в Европах происходит. Но я надеюсь, что нет, они всё-таки люди. Самобытные очень. Вот изначально они всё-таки верующие.

Они тоже всегда поют.

К. Лаврентьева

— На них надежда есть.

Иерей Илья Макаров

— В каждом, ну так сказать, уездном городке есть театр оперный. Боже, это же вообще. В каждом городке есть оперный театр.

С. Платонов

— И, кстати, там ой, как поют. Я вот был в таком маленьком театре. Действительно очень круто.

К. Лаврентьева

— Как в последний раз.

Иерей Илья Макаров

— Так что уровень такой, да. Музыка — это служение, а пение — это действительно Ну а если говорить о духовном музыке, то это вообще проповедь. Не устану это повторять вообще.

С. Платонов

— Вчера мы с тобой общались. Ты сказал, что русская духовная музыка — это мягкая сила, вот. Это правда.

Иерей Илья Макаров

— Ну если уж говорить, если политизировать этот вопрос, что, конечно, может быть, не очень правильно, но это мягкая сила. Потому что через... Когда ты поёшь и поёшь сердцем, это слышит любой человек. Он понимает твою душу, твою суть. Кто ты есть на самом деле. И он будет тебя воспринимать не по заголовкам газет или интернет-изданий, а воспринимает тебя как человека. Это, мне кажется, самое важное сейчас. Поэтому мы... Человеку нужен человек, а не вот что-то там. Поэтому мы, батюшки, мы не артисты, а мы проповедники, но в том числе языком пения, музыки. Для нас это реально служение. То есть, как мы говорим, пространство храма не вмещает широту наших сердец, и мы свою проповедь через музыку, в том числе, значит, выносим за пределы храма. И это уже в Петербурге норма, потому что наш коллектив там на 9 Мая концерт на Дворцовой площади приглашают. Да, мы же поем не только духовную музыку, и военные песни, и народные, и современные тоже композиции.

Каждый год большой пасхальный концерт в Мариинском театре тоже не обходится без хора духовенства. То есть, это уже визитная карточка города. Так губернатор всегда нам говорит. И на общецерковном уровне все, что связано с пением, тоже в наш адрес имеет отсылку. Я помню, когда был большой концерт в Кремлёвском дворце, по-моему, десятилетие было интронизации Святейшего Патриарха, там президент был, и там собрали главный коллектив, в том числе хор духовенства Московской епархии, хор Синодальный, и нас пригласили. И мы вот сколько... Вся сцена была здоровенная, и мы вот стояли вот в этом едином порыве, и это мощь, это вот прям сила православия, это вот тогда, когда мы все поем. И потом же вот эти единые, вот эти огромные порывы хоровые, они же были восприняты в том числе, например, и Гергиевым, и Валерием Абисалович, и вот этот знаменитый детский хор в несколько тысяч человек, который ежегодно, ну, по-моему, в последний год, по понятным причинам, там, по безопасности это не было, а так каждый год на открытом месте, на площади, на какой-то там 4-5 тысяч детей, это единый детский хор, со всей России собирались. Да, они поют. Это очень здорово.

С. Платонов

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У микрофонов Кира Лаврентьев и Сергей Платонов. Сегодня у нас в гостях иерей Илья Макаров, кандидат богословия, настоятель Князь-Владимирского Орденского собора города Санкт-Петербурга, а также директор хора духовенства Санкт-Петербургской митрополии.

К. Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. В студии сегодня священник Илья Макаров, кандидат богословия, настоятель Князь-Владимирского собора города Санкт-Петербурга, директор хора духовенства Санкт-Петербургской митрополии. Отец Илья, у меня к вам такой вопрос. Как-то мы уже так вот заметили среди верующих людей и вообще по собственной жизни, что когда человек находит своё место, которое ему Господь уготовил, когда он находит вот свой логос, вот этот вот, да, волю Божию о себе понимает, да, он становится абсолютно счастлив, даже несмотря на какие-то естественные, трудности, скорби, крест, который есть у каждого человека. Он чувствует, что он на своём месте. И это просто невероятно. Это то, наверное, к чему каждый православный христианин стремится, пытается понять, узнать. Вот у вас было это чувство после рукоположения? Или вы уже диаконом это ощутили в полной мере?

С. Платонов

— Или ещё ребёнком, когда кадило подавали?

Иерей Илья Макаров

— Я думаю, что с семинаристом, потому что у нас такой курс был интересный. Они там все, все настоятели, священники, даже Владыка есть. А мы вот друг с другом разговаривали на переменах там очень активно. Вот это же в конец 90-х, когда церковь сейчас вся должна проповедовать, катетизировать и так далее. И мы вот это всё обсуждали, в том числе негативные какие-то, может быть, моменты. Что нужно улучшить в церковной жизни? Говорили, говорили, обсуждали. И у меня тогда мысль такая зародилась, и все с ней согласились. Если не мы, то кто же? И вот, наверное, с таким чувством, если не я, то кто же? я дальше и шёл в своём служении. И не то чтобы я должен был стать священником, как мы уже сегодня обсудили, а то, что я на своём месте. Ну, да, я на своём месте, но не по дару от Бога священнослужение, это прям какой-то подарок, да, это вот то, что ты должен всё время потом воздавать. Вот Бог тебе даёт, а ты должен воздавать, отдавать своё служение. Я думаю по своим другим церковным послушаниям. Вот то, чем я в церкви занимаюсь, образованием, культурой, ещё там какими-то направлениями, я это всегда делаю не через усилия, не потому что меня обязали, а я благословение священноначалия воспринимаю, как очередной повод для раскрытия твоего потенциала, который в тебе есть. А он есть в каждом человеке, и он неисчерпаем. На самом деле он неисчерпаем. Когда человек выгорает, устаёт, это значит, просто нужно выспаться, и всё станет на свои места. Это не значит, что ты потерял свой талант или твоё предназначение изменилось, ничего подобного. Вот это призвание почувствовать.

Ну, наверное, всё-таки Бог с детства призывал к церковному служению, к служению церкви, да. Ты себя чувствуешь абсолютно адекватно.

Мне очень понравилось, вот свой логос, обретаешь смысл, смысл своей жизни. А он в призвании, он в исполнении. Я иногда судьбу других людей читаю, великих людей, которых все знают, там, творческих, от науки кто.

У них же какие были перипетии? Это же казалось, что выжить невозможно. А вот этот внутренний стержень, что они занимаются тем, чем должны заниматься, он их всегда через испытания выводил на новый уровень. Поэтому даже если есть трудности, даже если всё сопротивляется твоему предназначению... Ты не должен сомневаться.

Это значит, Бог тебя выводит на новый уровень. А ведь как бывает в жизни духовной? Бог, когда хочет вывести тебя на новый уровень, он немножко тебя должен проверить, что ли, испытать. Поэтому тебе кажется, что у тебя всё рушится. Ничего подобного. Нет, это ты сейчас в воспитании, ты сейчас должен это пройти, и дальше ты поймёшь, для чего ты это проходил. И, как правило, Бог тебя действительно просто ставит на другой уровень.

К. Лаврентьева

— Но при этом путь не универсален. Если сейчас все мужчины нашей страны пойдут учиться в семинарии, вряд ли они все единодушно почувствуют то, о чём вы говорите. Всё-таки у каждого свой путь. И вот, наверное, отец Илья, к вам вопрос: как этот путь найти? Мы очень часто его задаём. И, кстати, ответы всегда очень разные, поэтому мы не устаём задавать этот вопрос. Вот как действительно волю Божию о себе найти?

Без суеты какой-то, без бегатни по старцам.

Иерей Илья Макаров

— А я всё равно хотел сказать, что кто-то тебе должен помочь.

К. Лаврентьева

— Духовник обязательно.

Иерей Илья Макаров

— Нет-нет, я даже считаю, что родители. Ведь когда родители воспитывают детей, они что делают? Почему так случается?

Вот его в эту записали, кружок, он в эту школу пошёл, туда-сюда. Мы иногда методом тыка пробуем. Но что хотят сделать родители?

Они хотят раскрыть потенциал своего ребёнка. То есть вот к чему он расположен, что ему нравится, что у него хорошо получается. Это и есть раскрытие таланта, то есть и призвание. Не факт, что он пойдёт по этому пути. Ну, например, я захотел пойти в музыкальную школу, потому что у меня брат двоюродный, он вот тоже там учился на скрипке. Я прям...

Я пошёл в музыкальную школу. Естественно, посерединке этого пути я готов был её бросить. Мама говорит: «Ну, конечно. Мы зачем поступали, чтобы бросить?» То есть она сидела, я долбил эти гаммы, и она сидела, пока я все эти гаммы, значит, не выиграю, не проиграю. Закончил музыкальную школу. Казалось бы, забудь это навсегда. Ну, никто мне тогда не мог сказать, что я в духовной академии буду церковное пение преподавать. И учебник по церковному пению должен буду написать? Ну, кто мне тогда мог сказать? Да никто. Потом уже было музыкальное училище, а сейчас даже и магистратура музыкальная. Это я уже сам, своими мозгами доходил, что нужно повысить там свой потенциал. Да.

То же самое с университетом. Я пошёл на истфак. Почему?

Ну, потому что в школе была любимая учительница, которая преподавала историю, которой я очень восхищался. И если идти учиться после школы, то куда, конечно же, на истфак. Ну, поступил, там, конкурсы тогда были ого-го в начале 90-х.

С. Платонов

— Батюшка, вы до сих пор вообще учитесь, да, насколько я понял?

Иерей Илья Макаров

— Я сейчас вот в магистратуре Института культуры

К. Лаврентьева

— Грызёте гранит науки.

Иерей Илья Макаров

— А что делать? Надо повышать свою квалификацию. Так вот, кто мне мог тогда сказать, что это историческое образование мне пригодится? Я думал, что я просто учусь, лишь бы отучиться и дальше пойти в семинарию. Ну, так историческое, как раз, и помогает теперь и статьи писать, и диссертацию изучать и так далее. Поэтому раскрытие вот этого твоего предназначения — это время, это не сразу. «А, хочу это!» И пошёл на всю жизнь. Ну, такое бывает, но очень редко. Очень редко. Это вот прям какое-то, знаете, вмешательство Божье в жизнь человека, и тебя прям действительно вот торкнуло, и ты пошёл этим заниматься всю свою жизнь. Всё-таки есть какой-то поиск. Есть явные таланты, вроде Моцарта, да, который 4 года музыку сочиняет, и понятно было, что он будет музыкантом. Ну, хорошо. А есть тот же Бородин. Он же вообще не про музыку, он вообще не от музыки. Но он написал «Князя Игоря», и не только. И он остался композитором. Кто теперь помнит, кем он был по профессии, чем он на хлеб зарабатывал? Римский-Корсаков тоже самое закончил. Совершенно другое вуз, технический, можно сказать, да?

Поэтому то, через что ты раскроешь своё предназначение, это даже может со временем только определиться. Но это нужно делать обязательно. И вот родитель, он нащупывает, он помогает ребёнку себя найти в чём-то. Вот где тебе хорошо, где у тебя получается, где тебе интересно. И мне кажется, вот это детское ощущение можно и на взрослую жизнь перенести. И нужно, чтобы тебе кто-то помог.

Или кто-то вдохновил. Может быть, даже человек, с которым ты лично не общаешься, но ты на него смотришь с открытым ртом. Это твой кумир в хорошем смысле слова, кумир в земном, не в духовном. То есть тот, кого ты уважаешь, на кого ты хочешь быть похож, он тебя вдохновляет. Это обязательно. Вот мне кажется, какой-то внешний пример, заразительный, он должен быть в жизни. А по-другому как? А духовная жизнь, смотрите, раз мы на Радио ВЕРА, то можно такой пример вспомнить.

Наставник, какой-то старец в монастыре. И он же как? Он передаёт опыт новоиспечённому монаху. Это обязательно должно быть. По-другому, по книжкам стать духовным человеком невозможно. Точно так же, как онлайн.Помните, когда было онлайн-образование? Когда пандемия началась, вот это всё случилось. Я имею в виду, когда все перешли онлайн. В общем, было странно. Как онлайн научиться петь? Как онлайн научиться танцевать? То есть может быть, ты какие-то лекции онлайн можешь послушать, а есть ведь много практических навыков, которые при личном контакте только передаются. Вот это важно.

К. Лаврентьева

— Дух какой-то, да, заразить каким-то духом, хорошим, правильным.

Иерей Илья Макаров

— Конечно. Как мой вокалист говорил, к нему приходит и говорит: поставьте голос мне, пожалуйста. А он говорит: куда?

Потому что он считал, что учиться петь правильно — это как раз раскрытие твоего внутреннего потенциала, твой личный тембр, твои возможности голосовые. Это раскрытие. Он освобождал от зажатости, от комплексов, от надуманности. То есть он тебя высвобождал. Поэтому действительно, это вот твое внутреннее, что должно раскрыться. Вот я думаю, и с детства это, и всю жизнь дальше идёт. Кто-то в старости какую-то новую профессию обретает. Ну вот сколько... Ну я несколько знаю людей, которые в таком возрасте уже, серебряном, начинают картины писать. Ого! И так здорово! Причём выставки делают.

Ну вот кто мог сказать, что в 60 лет он начнёт картины писать?

К. Лаврентьева

— Созрел. Личность созрела, вызрела. Удивительно. Я вспоминаю Марию Юдину, которая играла Шостаковича, и сам Шостакович слушал и говорил, что это не моя музыка совершенно, но ты играй.

Она играла её напористо, совершенно по-своему, вкладывая туда своё видение. И вот вы сейчас рассказываете про музыку и про таланты, и про какое-то раскрытие вот это вот. Это же всё про свободу, отец Илья. Божья свобода какая-то.

Иерей Илья Макаров

— Во всём должно быть своё. Мы в церкви служим по уставу. Ничего нельзя делать от себя. Всё по служебнику. Да, это так. Но стиль ты никуда не денешь, индивидуальность. Каждый священник служит по-особому. Говорит вроде те же самые слова, ходит в те же самые стороны. Но в каждом священнике есть его стиль, его почерк. И вот, видите, прихожане, они же выбирают себе батюшку по духу, да? И это очень ярко видно даже в том, как он совершает богослужение. Ещё до того, как он тебя исповедует, какие-то советы тебе даёт. Это даже по богослужению видно. По темпу, по ритму ещё почему-то. И я считаю, это здорово.

Вот эта свобода, вот эта самость такая. Опять же таки не самоволие, а именно самость. Вот ты должен прочувствовать твой личный диалог с Богом, и он выражается в твоём поведении. Как на Афоне говорят, когда встречаются друг с другом: как ты молишься, да? Не как здоровье, как дела, а как молитва, как молитва? Вот у нас тоже так, у священников, мне кажется, глядя на него, можно понять, какой его опыт общения с Богом. Вот какой у него контакт с Богом. Мне кажется, это вот в его стиле можно даже прочувствовать. А это чисто музыкальная история. Вот музыкальная интонация Бориса Асафьева классная такая. Мы с тобой на той программе как раз говорили про это. Классная такая. Он советский-пресоветский, казалось бы. И только недавно, пять лет назад, раскрылось, что он писал духовную музыку в блокадном голодном Ленинграде. Это потрясающе. Борис Асафьев, его все музыковеды знают. Это величина.

С. Платонов

— А это вы исследовали?

Иерей Илья Макаров

— Да-да. Он сначала был в нашей консерватории, потом в московской. Его перевезли во время войны. Ну, их всех тогда, кого надо было, вывезли в Москву из блокадного Ленинграда. Так вот, он ещё помимо композиторства был музыковедом. Он писал теоретические труды по музыковедению. Он говорил о важности музыкальной интонации.

Вот обычно интонация — это вроде бы ты чисто поёшь или грязно. Нет. Интонация — это вот что-то такое, да, вот стиль, какая-то главная мысль, вот какое-то идейное что-то, что ты можешь уловить только в контексте целого музыкального произведения. Это невозможно фрагментировать. Вот то же самое в человеке, в его деле, в его служении. Ты не можешь его по полочкам раскладывать. Музыку, как труп разъять, как у Сальери, нельзя. Это нельзя делать, понимаете? Так и человек. Человека вот ты разложи по полочкам — всё. Это уже не человек. Вот эта целостность, она должна нами ощущаться, чувствоваться.

К. Лаврентьева

— Священник Илья Макаров, кандидат богословия, настоятель Князь- Владимирского собора города Санкт-Петербурга, директор хора духовенства Санкт-Петербургской митрополии проводит сегодня с нами «Светлый вечер» у микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов.

Чем дальше, тем интереснее. И я уже скорблю, что мало времени осталось до окончания программы. Очень многое хочется спросить, потому что какую-то жилу мы такую нащупали, прямо вот такую жизнь, жизнь этого разговора, о чём, собственно, отец Илья говорит. И жизнь должна быть не только в творчестве, в личности человека и в его любом деле, которым он занимается, но и в нашем «Светлом вечере» без жизни вообще никак невозможно. И, отец Илья, конечно, вы потрясающие вещи говорите. Вот рассказываете, приходит к вам человек и говорит, поставьте мне голос.

Это же очень хорошо можно и с разговором о духовной жизни сопоставить. Батюшка, помогите мне, да, вот как мне спастись?

С. Платонов

— Что у меня впереди?

К. Лаврентьева

— Как победить мне свои страсти? Но прежде чем вести какой-либо разговор, нужно понять вообще, на каком уровне находится твоя личность. В каком уровне развития ты находишься? Какой контекст зрелости твоей личности наличествует на данный момент? И вот тут, наверное, гвоздь, отец Илья.

Иерей Илья Макаров

— Обратите внимание, психологи тоже это подметили.

И вот когда они проводят сеансы, что они делают? Они слушают. Мне кажется, из часового сеанса психолог, наверное, будет говорить минут пять, а пятьдесят пять будут говорить те люди или человек, который к нему пришёл. Я обратил внимание, вот те такие опытные священники, которые на исповедь выходят, я обратил внимание, они как исповедуют? Они очень мало говорят. Они в основном слушают. И получается, чтобы почувствовать, поймать вот эту волну, что ли. Про что он вообще? Вибрацию, духовную вибрацию человека ощутить. Надо, чтобы он говорил, ты должен его послушать. И тогда уже, может быть, даже в ответ не нужно много слов. Ты ему что-то одно, одну фразу скажешь, всё, и у него сразу настроился инструмент его внутренний. Буквально чуть-чуть подкрутил что-то, всё, звукоряд весь уже рабочий.

К. Лаврентьева

— А исповедь — это ещё и благодать Божия, которая врачует.

Иерей Илья Макаров

— Да, это самое главное. Только так и действует. В обычных отношениях человеческих, вот мы говорим, семья, любовь, а что? Сейчас даже в школах учить будут в семейной жизни, дожили. То есть надо учить теперь этому. Время такое. Про любовь. Все говорят про любовь, но мало для кого она достижима.

С. Платонов

— Мало кто терпит. Так вот...

Иерей Илья Макаров

— И жертвует. Так вот, что это такое? Как к этому прийти? Как это почувствовать? А вот это созвучие найти, созвучие душ с человеком. Ты вот в нём должен оказаться. Не в его шкуре, а в его душе. Ты должен вот это почувствовать.

С. Платонов

— Пропустить мимо ушей фальшивые нотки.

К. Лаврентьева

— У меня тоже абсолютно идёт музыкальная аналогия. Такое ощущение, что вы ищете тональность. Даже руками делаете такие жесты, как будто ищете тональность общую.

Иерей Илья Макаров

— Ну а как иначе? Мне кажется, вот в близких отношениях, да и не только в близких, это именно так, великие исполнители, которые выходили на большую сцену, перед которыми были тысячные залы, они говорили на самом деле то же самое. Ты как будто ниточки находишь между тобой и теми людьми, которые в зале. То есть вот идёт вот это взаимодействие, идёт реакция. Ты не просто вышел, отчитался и ушёл. Молодец.

Все билеты проданы. Нет. Вот почему артист, вот этот артист, вау, его прям все на него стремятся. А тут, ну, хороший артист, молодец, ну, так в очередь не встанут к нему. Почему? Вот идёт вот этот вот обмен душевный, да, силой вот этой нашей. Можно сказать, что это благодатная сила, потому что её Бог даёт, значит, это его дар, значит, это благодать. И вот если у тебя есть это, харизма ещё сейчас любят говорить, да, дар такой.

К. Лаврентьева

— Ну, харизма — это же благодать, по-моему, с греческого, да? Да, да, да. Это благодать. Я удивилась, когда узнала. Харизма. Сейчас все говорят, я харизмат, я ищу свою харизму. А, по сути дела, это же связь человека с Богом тоже.

Иерей Илья Макаров

— Вот, вот. То есть вот то, что мы говорим, дар, призывание, твой смысл, это то, что тебе даётся Богом, то, что ты раскрываешь, и то, чем ты с людьми обмениваешься. Ведь вот когда мы говорим о благодарности, вот высшая молитва — это благодарение. Что такое благодарение? Тебе дан дар, ты в ответ благо даришь. То есть ты другим этот дар распространяешь. Вот тогда работает, тогда симфония жизненная получается, тогда музыка становится музыкой, а не набором звуков. Тогда в храме мы вот эту соборную молитву осуществляем. Потому что вот удивительно, как в храме каждый молится вроде бы за своё, со своими приходят проблемами, но это всё объединяется в одну молитву, это становится соборной молитвой, а соборная молитва — это вот это есть призвание вот этой божественной благодати, и тогда это начинает работать. Почему всегда считается, что чем больше людей за тебя помолятся, тем быстрее твой вопрос разрешится? Потому что вот эта соборность, она начинает действовать в реальности. Это происходит в храме, то же самое, ну, примерно, только по другому поводу происходит в зрительном зале. Вот там должно это действие совершиться, там должна эта мистерия случиться. Если это не происходит, то это вообще не искусство. Зачем приходить в концертный зал, в театр, если этого не случается? Вот это греки говорили про катарсис, вот это очищение, а Дмитрий Ростовский говорил про вот это одухотворение, вот это нравственное сопереживание. У него же тоже был театр в его школе, там ученики. Он сам писал пьесы, Дмитрий Ростовский, у него удивительные были герои. У нас там Иван- Царевич, ещё кто-то в сказках или в постановках театральных, а у него герои: благодать, доброта. То есть он добродетели персонифицировал, делал их героями, личностями. Они между собой как-то общались, говорили. Ну вот что? Должен произойти вот этот акт, творческий акт, когда вот оно должно случиться, оно должно зародиться и даже развиться, что ли. И тогда ты уйдёшь, как мы говорим, одухотворённым, даже после театральной постановки. Ты не развлекаться ходишь в театр, ты ходишь туда для своего очищения, преображения. То есть театр должен быть отчасти духовным местом.

К. Лаврентьева

— Хотя театр, мне кажется, сейчас испытывает некие трудности.

Иерей Илья Макаров

— Сейчас и музыка испытывает современная трудности. Она не музыка, она даже не музыка. Она-то вот, в лучшем случае, тыц-тыц на танцполе, и всё. Но это же не музыка, это вообще не про музыку, это не про искусство.

А я могу сослаться на Владимира Мартынова, который вообще сказал, что музыка умерла. Её нет. Ну, а он как раз вот знаток и сторонник церковного, знаменного распева и так далее. То есть что-то надо делать, друзья, с этим всем. И с музыкой, и с театром. Это надо менять, потому что иначе не будет места, где человек будет приближаться к духовной реальности. Я даже уверен, что современный человек сначала придёт в поле искусства, а потом поймёт, что вот здесь вот ещё бы, ещё бы мне надо напитаться какой-то силой особенной. И тогда он придёт в храм. Но так было в советское время, помните?

К. Лаврентьева

— Очень классная музыка.

Иерей Илья Макаров

— Приходили в храм послушать музыку крутую, Николай Матвеев, храм на Ордынке. Приходили в храм послушать музыку, потому что знали, ой, там самый крутой хор, там Рахманиного можно услышать, духовного.

С. Платонов

— А знаете, что ещё было? Когда пели Великим постом «На реках Вавилонских», приходили иудеи. Они слушали этот псалом и уходили.

Такое было.

К. Лаврентьева

— У нас в студии была внучка Козловского и рассказывала, что он действительно очень верующий человек. Она живёт в его квартире, там всё в иконах. Он такой вообще не стеснялся своего православия.

Иерей Илья Макаров

— Познакомьте меня, пожалуйста, с ней.

К. Лаврентьева

— Хорошо. Не стеснялся. Очень аскетично. Очень аскетично, и даже говорят, что пел в церковном хоре, когда Сталину сказали, что мол ну Иосиф Виссарионович... Верующий человек, значит, и ведущий оперный певец Советского Союза, он ответил, она рассказывала, сидела здесь на этом стуле. Говорит: «Ну, если я его расстреляю, ну, кто же нам будет петь?» Всё-таки Сталин и Марию Юдину он так же не трогал. То есть он видел, конечно, несмотря на все ужасы, о которых мы сейчас не будем говорить, каких-то звёзд, несмотря на то, что они явно говорили о себе как о верующих, он, слава Богу, их не тронул.

Иерей Илья Макаров

— Он молился в Троице-Сергиевой Лавре под клиросом отца Матфея.

К. Лаврентьева

— Козловский?

Иерей Илья Макаров

— Да, да. Кстати, его вождь, кстати, видите, любил очень протодиакона Максима Михайлова...

С. Платонов

— ...который был солист в Большом театре?

Иерей Илья Макаров

— Да, по большому счёту настояли на том, чтобы он из Храма Христа Спасителя, тогда ещё не разрушенного, он перешёл на службу в Большой театр. С него никто сан не снимал. Его, кстати, отпевали по благословению Святейшего, когда он умер, его отпевали как протодиакона. И Сталин его очень любил.

С. Платонов

— Вот мы его нашли с папой. Папа нашёл его в соборе в диаконской комнате, где я ещё когда-то помню отца Андрея Мазура, он там отдыхал, ведь он был клириком в его соборе, и он тоже из питерских считается. И там есть фотография, которую папа оцифровал, отреставрировал, где как раз Михайлов, Туриков, архидиакон, его внук сейчас Владыка Алексей, по-моему, есть фамилия Дормедонтов, кажется, ещё, да, вот эта плеяда диаконов 40-х-30-х годов. Вот эта фотография старая-старая, мы её отреставрировали. Вот дух времени.

Иерей Илья Макаров

— Да, здорово.

К. Лаврентьева

— Отец Илья, у нас буквально 2-3 минуты остаётся до окончания программы, и вопрос, понятное дело, не на 3 минуты, а вообще для нескольких программ. Но всё же давайте вот как-то попытаемся, да, верю, что вашего не только музыкального, но и риторского таланта хватит сейчас как-то тезисно всё-таки закинуть удочку для наших слушателей.

Вот кто-то сейчас, допустим, набравшись достаточного количества саморефлекции, вдруг понял, что он личностно незрел, так как мы сегодня много об этом говорили. У него и тут, может быть, там не клеится, и там не клеится, и он как-то, может быть, в каких-то деструктивных пребывает состояниях. Неважно, все мы люди грешные, у нас у всех бывают свои какие-то тупики. И вот ему хочется действительно личностно раскрыться, вот эту связь с Богом, о которой вы так много сегодня говорили, найти вот эту живую, живую, неподдельную, которую вообще ни с чем не спутаешь. Вот с чего начать, отец Илья?

Иерей Илья Макаров

— Ну, мой, наверное, рецепт такой будет. Если действительно такое состояние есть и человек это понял, что ему надо что-то делать. Да, ему надо что-то делать. Я бы посоветовал первое, два будет момента последовательных. Первое — это оказаться в абсолютном покое, одиночестве и умиротворении, то есть куда-то уехать, куда-то уйти, на день хотя бы, два.. Вообще, да просто.

К. Лаврентьева

— Наедине с самим собой. Это не все могут.

Иерей Илья Макаров

— Просто. Это надо выдержать, надо выжить.

К. Лаврентьева

— Самого себя невыносимого потерпеть.

Иерей Илья Макаров

— А после этого, может быть, там ещё ничего в голову не придёт, но, по крайней мере, ты выдохнешь. А после этого пойти к тому, кого ты уважаешь, любишь, ценишь. Он тебе обязательно что-то скажет.

Это не факт, что это будет духовник.

К. Лаврентьева

— Мудрого человека найти.

Иерей Илья Макаров

— Это не факт, что будет духовник или священник. Просто, не знаю, однажды для меня таким откровением была Алиса Бруновна на Френдлих. Наша, да, любовь петербургская.

К. Лаврентьева

— Какая же она прекрасная.

Иерей Илья Макаров

— Мы её пригласили на концерт. Хор духовенства, благотворительный. Она согласилась. Она там читала свой знаменитый «Оскар и Розовая дама». Вот она читала тарелок. И мы ехали в машине. Я её встречал, мы её везли и ехали. И она вот вроде одну фразу сказала. Такую, которую священник знает с семинарской скамьи, да?

К. Лаврентьева

— Но как она её сказала.

Иерей Илья Макаров

— Да, да. Про то, что, вот, говорит, если бы жить по заповедям, то и всё бы было у нас нормально. Мы говорили о том, что благотворительный концерт, мы деньги собирали на лечение детей с онкологическим заболеванием. И мы заговорили, ну, вот такое время, ну, что, не могут вылечить, надо деньги там собирать, да? То есть, государство там не справляется или ещё что-то. Я говорю, ну, что делать-то? Нам, вот, куда деваться? Она такая, спокойно всё говорит. Ну, вот, если бы по заповедям Христовым жили, то было бы всё по-другому. Ну, вообще, я после этого так загорелся взять у неё интервью. Она же мне дала интервью. И она там рассказала, вот, как её крестили, как её, значит, бабулечки в блокаду там спасали. Она ребёнком была. Много интересного. Как она из лютеранства перешла в православие. Ну, то есть, столько откровений было от неё. Вот, не от старца я, а от актрисы. Она очень уважаемая, светлая такая, да?

К. Лаврентьева

— Глубокая.

Иерей Илья Макаров

— Духоносная, да.То есть, обязательно с этим человеком поговорить. Он тебе что-то скажет. Потому что будет говорить не он. Через него будет говорить Бог. А потом уже решение придёт. Будет правильный выбор, где ты раскроешь себя как полноценная личности и обретёшь своё предназначение.

К. Лаврентьева

— Я ещё замечала, что иногда человек ищет, ищет своё место, ищет отчаянно, всех спрашивает, со всеми говорит, вот как вы советуете, ищет всяких мудрецов разных. А потом оказывается, что он на своём месте.

Иерей Илья Макаров

— Конечно.

К. Лаврентьева

— Просто он этого не понимал. Тут, конечно, здравое зерно всегда должно быть. Отец Илья, спасибо.

Иерей Илья Макаров

— Вам спасибо.

К. Лаврентьева

— С большим интересом мы этот час провели. Спасибо вам огромное.

С. Платонов

— У микрофонов сегодня была прекрасная Кира Лаврентьева.

К. Лаврентьева

— И не менее прекрасный Сергей Платонов.

Иерей Илья Макаров

— Это так.

С. Платонов

— В гостях у нас был ученик Илья Макаров, настоятель князя Владимирского собора, кандидат богословия, директор Духовенства Хора Санкт-Петербургской метрополии. До свидания. Спасибо вам большое.

Иерей Илья Макаров

— До свидания. Всего доброго.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Женские образы в романе Льва Толстого "Анна Каренина"». Наталья Городилова
• «Благотворительность и театр». Игумения Елисавета (Позднякова), Илья Ильин
• «Женские образы в повести Достоевского „Дядюшкин сон“». Ирина Мелентьева