«Преподобный Паисий Святогорец о гордости». Архимандрит Симеон (Томачинский) 

В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» наша ведущая Кира Лаврентьева вместе с доцентом кафедры филологии Московской Духовной академии архимандритом Симеоном (Томачинским) на основе фрагментов из собрания «Слов» преподобного Паисия Святогорца говорили о гордости: как ее распознать в себе (особенно, если она скрытая), как она зарождается, как бороться с ней и чем она отличается от гордыни и эгоизма. Мы также обсуждали, почему преподобный Паисий называет гордость «генеральным штабом всех страстей».

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

Кира Лаврентьева

— Это программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели. Меня зовут Кира Лаврентьева, у микрофона сегодня архимандрит Симеон Томачинский, доцент Московской духовной академии. Здравствуйте, отче!

Архимандрит Симеон Томачинский

— Добрый день!

Кира Лаврентьева

— Сегодня мы читаем старца преподобного Паисия Святогорца, том «О страстях и добродетелях», и, собственно, говорим о страсти гордыни, тщеславия, и по этому поводу сразу тогда начнём читать цитаты.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, старца Паисия очень любим, поэтому всегда его радостно читать. Начинаем. «Геронда, я завистлива, злопамятна, осуждаю, гневаюсь». «Зависть, осуждение, гнев, злопамятство и так далее происходят от гордости». Гордость — это, так сказать, генеральный штаб всех страстей. Поражая гордость, ты поражаешь все страсти, и в сердце приходят смирение и любовь. Потому, думаю, достаточно сосредоточиться на гордости, развернуть фронт на её направлении, сосредоточить весь огонь на цитадели гордыни, отделяющей нас от Бога. Враг, когда хочет захватить государство, главный удар наносит по столице. Если удастся захватить столицу, считай, захватил всё государство«. Да, вот замечательные слова, напоминание о приоритетах, потому что действительно и апостол Павел говорит, что надо как-то вот так сражаться в духовной брани, чтобы не попусту бить воздух. У нас иногда бывает, мы ставим какие-то цели, особенно на Великий пост, на какие-то ещё периоды, какие-то то ли они второстепенные, то ли как бы они какие-то периферийные, не против основного своего врага. А вот здесь очень точно, конечно, старец Паисий формулирует, что, собственно, в чём цитадель дьявола в нашем сердце — это гордость. Потому что действительно, если так проследить, оттуда же происходит, если человек там превозносится над другим, но Господь попускает ему впадать тогда и в прочие все грехи, и в гнев, и в осуждение, и в блудные всякие вещи, потому что он превозносится над другими. А поскольку гордость, она изгоняет благодать Божию. «На кого воззрю? Только на кроткого и смиренного, и трепещущего словес Моих». Вот это из Священного Писания. Интересно, что старец Паисий любит иногда такие военные терминологии, потому что ему самому довелось служить и воевать. В общем-то, он это описывает. Воевать, поэтому генеральный штаб всех страстей, весь огонь на цитадели гордыни. Нам, кстати, сейчас стало, к сожалению, понятны тоже эти образы, и они действительно как-то хорошо объясняют суть нашей борьбы. «Геронда, кому сродни гордый?» «Тому, кто за этими стенами с дьяволом. Хотя дьявола победить легче, чем гордого, для этого достаточно смириться. А гордого, даже если смиришься перед ним и попросишь прощения, всё равно не сможешь умягчить. Он скажет тебе: ты притворяешься. У кого больше смирения, у того богаче духовное содержание. Гордый не имеет внутреннего содержания. Он, как незрелый колос, стоит прямо, а зрелый склоняет голову вниз. Помрачённый гордостью человек не только внутренне неспокоен, но и внешне встревожен и шумен. Все его дела как воздушный шарик. Дьявол его сперва надувает, а потом прокалывает, и шарик с шумом лопается. Гордость — постыдная и страшная вещь, ведь она ангелов превратила в демонов. Она нас выгнала из рая на землю, а теперь с земли пытается отправить в ад». Да, сильные, конечно, слова, но вот как-то действительно удивительно. Старец Паисий умеет очень доступно об этом рассказать и сравнить с тем же шариком. Пример такой, вроде бы, и детям понятный, но, собственно, если так на себя со стороны посмотреть, действительно, мы подчас же как оцениваем свои действия, что-то там, каких успехов достиг, таких внешних совершенно. Мы тут, кстати, замечательно на учёном совете, когда собирались, Алексей Ильич Осипов, профессор, вспомнил, привёл цитату, он даже её выписал специально из дневника святителя Николая Японского, который говорит, что пишет для себя дневник, что, говорит, я уже 35 лет в Японии тружусь, но если у меня, я сейчас своими словами пересказываю, но если у меня при этом будет гордость от моих дел, а я не стяжу смирение, то всё это бесполезно. Человек, который основал японскую церковь с нуля, который такие труды апостольские подъял, он равноапостольный, сколько он привёл людей к православию, совершенно далёких от этого, сколько священников воспитал, сколько храмов построил, и он говорит, что если это всё меня приводит к гордости, то это всё не то, что даже бессмысленно, а ещё хуже даже, это осуждение мне, потому что, говорит, и апостол Иуда был среди ближайших учеников и творил чудеса, и что толку. Вот какое страшное дело гордость. И мы, конечно, все задумались, когда действительно на учёном совете эти слова прозвучали, что мы, собственно, тоже вроде бы такие праведные, благочестивые, труды несём. Если это нас не к смирению ведёт, то это всё вообще не то что бессмысленно, а страшно, получается, разрушительно для нас.

Кира Лаврентьева

— Отец Симеон, ну, русский человек, душа горячая, он склонен к крайностям. И, конечно, мы, когда начинаем бороться с гордостью, это иногда может доходить до каких-то просто смехотворных абсолютно попыток и ситуаций. Мы совершенно не туда можем пойти. Это всё надо делать под руководством духовника, святых отцов, Евангелия. Конечно же, напоминаем всегда об этом из программы в программу. Но, отец Симеон, давайте всё-таки разберёмся, что такое христианское достоинство, самоценность, такая здоровая, без вот этого всего «я самая лучшая, всех старше и монарше». И, действительно, гордыня, которая человека просто изнутри сжирает и делает абсолютно пустым. Вот о чём пишут святые отцы. Это опасно тем, что у тебя, может быть, миллион достижений, а внутри ты будешь звенящая пустота. Это просто жуть. До старости дожить и понять, что, например, всю жизнь болел гордыней и так и не смог её никак победить. Но и в старости есть шанс, да. Всегда есть шанс покаяться.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Нет, но вы правы, конечно, что смирение — это не забитость, не какая-то там приниженность такая внешняя, а это то, что мы посвящаем свои дела Богу и понимаем, что не своими мы силами, не нам, не нам, а имени Твоему, как в Псалтири говорится. И неслучайно Достоевский, наш тоже великий писатель, мыслитель, говорил о том, что смирение — это великая сила, потому что она действительно горы может передвигать. То есть здесь смирение не в смиреннословии заключается, не во внешних каких-то вот...

Кира Лаврентьева

— В раболепстве таком, да.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Приниженности, а именно в каком-то внутреннем благородстве, собственно, оно как раз смирение ведёт к тому, что человек действительно даже внешне становится каким-то...

Кира Лаврентьева

— Адекватным.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Наверное, одухотворённым, да, каким-то величественным даже, можно сказать, хотя он сам, естественно, этого не замечает и не понимает. Вот тот же там старец Паисий, как он себя вёл с людьми, как он представал перед другими. Его там могли, когда он в огороде копался, не узнать, и могли подумать, что это какой-то вообще непохожий на старца.

Кира Лаврентьева

— Да-да, его ещё спрашивали: «Позови старца Паисия».

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, поэтому, конечно, некоторые внешние обстоятельства и поведение, оно тоже может помогать нашему смирению. «Облачахся во вретище, смирях постом душу мою», — как пророк Давид говорит. Авва Дорофей пишет, что одно ощущение у человека, сидящего на коне, другое ощущение у человека, который во все облечён, во все золотые одежды, сидящего на троне, ну и так далее. То есть внешнее тоже влияет на внутреннее, но здесь важно не перепутать средства с целью.

Кира Лаврентьева

— Отец Симеон, вы сказали, что смирение человек в себе не замечает. Интересно, что и гордость и тщеславие человек тоже в себе не замечает. Это такой секрет, она же слепит самого человека. Вот святые отцы говорят всегда, что она и опасна тем, что она слепит. Человек начинает ошибаться, глупить, говорить какие-то странные вещи. То есть он делает то, что страшнее всего для гордого. Начинает просто позориться, когда уже совсем заболевает гордыней. Это, конечно, такой момент тоже интересный.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Это точно, конечно. Заметить в себе гордость очень трудно. И как-то трезво, честно об этом себе сказать и как-то с ней бороться. Но, тем не менее, это вот... Старец Паисий в данном случае говорит, что это главное, генеральный штаб страстей. И, значит, нужно как-то уметь...

Кира Лаврентьева

— Нейтрализовать этот штаб.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Основной огонь туда направить. Как это сделать, это уже множество способов. Но, в конце концов, всегда Господь нам посылает, если что-то не так. Просто нам надо это увидеть и понять. «Благо мне, яко смирил мя еси». Помните, мы как-то уже обсуждали про пророка Давида, царя, когда его поносил другой человек, какой-то простолюдин, при всех. Он говорит: «Оставьте его, это Господь ему повелел меня поносить, поэтому...» То есть он сознательно выбирал, принимал эти укоризны и поношения ради того, чтобы смириться.

Кира Лаврентьева

— «Геронда, я не ощущаю гордости, когда горжусь чем-то конкретным». «Значит, в тебе есть гордость в общем. Дьявол часто представляет вещи замаскированно, и человек не понимает, когда поступает по гордости. Но если он будет внимателен к себе, то поймёт, когда действует с гордостью. Он может не ощущать своей гордости, которая в нём, но хотя бы часть её он чувствует, может распознать, если ощутит чувство эгоистичной удовлетворённости и превосходства над другими». Да, это, конечно, больной вопрос. Больной вопрос.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Ну вот, видите, он, в общем-то, отвечает на ваш вопрос.

Кира Лаврентьева

—Ну вот, как раз мы об этом говорили.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Во-первых, внимательность к себе. То есть если человек внимателен к себе, почему мы всё-таки стараемся как-то и вечером, как провёл день, как-то размышлять об этом, и как-то каяться. Потому что если совсем жить невнимательно, то, конечно, ты не заметишь вот этих ростков. Помните, как Маленький принц проснулся, планету почисти свою от этих вулканов, пока они ещё потухшие и, так сказать, слабенькие. Ну и вот превосходство над другими. Да, ведь это же, конечно, нас, так сказать, греет наше сердце. Вот «не таков есмь как прочие человецы». Но это же можно в себе заметить. Да, вот такой душок такой. Потому что наша проблема, что мы влюбляемся в это состояние, что оно нам нравится, что я лучше, я достиг. Вот тут себя всегда надо как бы останавливать. Поэтому на это и обращает внимание старец Паисий, что это требует отдельных таких усилий. Ведь у нас разные есть тоже в жизни вещи, к которым мы прилагаем своё внимание и своё усердие к каким-то бытовым вопросам или творческим вопросам, или деловым каким-то вещам, где мы углубляемся как в породу. А вот здесь тоже нужно этому уделять внимание, действительно, какое-то вне, в течение дня, может быть, вечером, когда мы себя оцениваем, насколько мы возгорделись, превознеслись над другими. Потому что когда мы читаем Евангелие, мы же видим, что это самое отвратительное для Бога качество, это превозношение над другими.

Кира Лаврентьева

— Мерзость перед Богом, как мы знаем. Сегодня у микрофона архимандрит Симеон Томачинский, доцент Московской духовной академии. Меня зовут Кира Лаврентьева. Мы сегодня читаем святого преподобного старца Паисия, его труды. Я так понимаю, что это сёстры монастыря как раз задавали ему эти вопросы, записывали за ним. Отсюда и вышли эти прекрасные тома, его творения. Вот мы сегодня как раз читаем том «Страсти и добродетели».

Архимандрит Симеон Томачинский

— Не только тома, сейчас и фильм, сериал замечательный.

Кира Лаврентьева

— Не устаём вообще о нём говорить. Сериал «Старец Паисий. С Фареса на небеса». Пожалуйста, дорогие наши слушатели, если вы ещё по какой-то причине его не видели, то смотрите на сайте «Паисий.рф» он в самом лучшем переводе. Перевод делали как раз сотрудники Радио ВЕРА. Мы очень рекомендуем именно в этом переводе смотреть, потому что действительно очень много сил вложено в эту работу. Благодатнейший сериал, конечно. Все, кто смотрели, говорят, что у них жизнь в какой-то степени даже изменилась после него внутренняя или внешняя. Ну вот меняет старец Паисий сердце, когда человек с ним соприкасается, даже через фильм.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, удивительно, что для нашего времени он оказался настолько востребованным. Вроде бы из другой страны, культуры немножко, да. Это Афон, всё-таки тоже специфическая такая монашеская республика. Но вот он сумел как-то выразить какие-то важнейшие духовные законы и очень как-то ярко и образно и доступно. Поэтому он действительно вроде бы монахиням рассказывает, но это всем нам вполне ложится на душу. Да, продолжаем.

Кира Лаврентьева

— «А если человек совсем не понимает, что в нём есть гордость, что тогда происходит?» «Тогда начинают действовать духовные законы. Человек гордится, падает и смиряется. Снова гордится, опять падает и опять смиряется. И так продолжается всю жизнь. Гордость — смирение, гордость — смирение. Такое смирение не добродетель, а результат действия духовных законов. Человек смиряется, сам того не желая, не делая для себя никаких выводов. Это состояние застоя. Человеку просто даётся возможность понять, что в нём что-то не так. Например, говоришь сестре: «Эта икона у тебя хорошо получилась». Если она возгордится, то в следующий раз, когда нужно будет написать другую икону, подумает: «Эту икону я напишу лучше, чтобы старец опять меня похвалил». И смотришь, вместо иконы у неё выходит карикатура.

Я её исправляю, а она снова говорит себе: «На этот раз сделаю в точности так, как мне сказал старец, и он меня похвалит». И опять получается карикатура. «Геронда, а может ей сама её икона казаться красивой?» «Конечно, может. Ей сама её мазня может казаться шедевром. Она придёт и будет с радостью говорить мне: «Как теперь, геронда, хорошая получилась икона?» Я ей объясню, что её работа — мазня. Тогда поймёт. «А если не поймёт?» Если не поймёт, значит, гордость задеревенела, и она будет допускать те же самые ошибки. Что бы ты ни говорил, будет стоять на своём. Отец Симеон, я как про себя читаю. У нас, у журналистов же, тоже есть эта тема. Как только ты начинаешь думать, что ты что-то из себя представляешь, ты просто тут же падаешь в лужу, какие-то ляпы допускаешь, вообще просто возмутительные, глупые. Думаешь: «Как я мог попасть в эту ситуацию?» Ну, то есть абсолютно такая смиряющая история. Потом думаешь: «Ну, значит, нечего о себе и думать». То есть действительно есть такой момент. Также даже профессор медицинский, если начинает думать, что он самый лучший, самый умелый, знающий, тоже начинает ошибаться. Это ведь вот так работает.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, но Господь же нас любит, поэтому Он не хочет, чтобы мы закоснели в этом состоянии. Это тоже у кого-то есть, по-моему, у аввы Дорофея, что гордость уже исправить в другом человеке практически невозможно. Только сам Господь может исправить её. А как исправить её? Через вот какое-то тяжёлое искушение, через какое-то падение, через какое-то вот такое жёсткое вразумление. Но вот здесь старец Паисий говорит о том, что это тоже может не помочь, если человек не хочет учиться. То есть гордость, падение, смирение. Но дальше как бы выводы не делаются. То есть работа над ошибками должна проделываться. К сожалению, я по своей жизни вижу, что мы подчас опять начинаем на ту же колею вставать. Вроде бы понятно, что тебе Господь показывает. Нет, надо измениться, надо по-другому немножко вести. Иначе опять будет то же самое. Опять будет превозношение, падение и смирение. Но Господь не устаёт нас воспитывать, и действительно, может быть, уже на склоне лет мы сможем наконец-то осознать. Потому что даже само по себе покаяние уже всё-таки великая вещь. Даже если мы не сможем что-то в себе преодолеть. Главное, чтобы не застрять в этом состоянии гордости, из которого нас Господь всё время вытаскивает. А вот видите, всё-таки старец Паисий говорит, что обязательно нужно делать для себя выводы, чтобы ни в этом состоянии застоя не оказаться. Особенно понятно, что люди церковные, которыми мы много лет в храме, духовная жизнь, у нас подчас это в какую-то рутину превращается. Примерно всё понимаем, всё знаем, но на другой уровень не переходим. Уровень я имею в виду именно смирение. Чтобы понять, что здесь нужны усилия, чтобы приносить свои труды Богу и не превозноситься над другими. Если уж великий святитель Николай Японский так себя вразумлял и напоминал, что цель-то — смирение, от которого любовь происходит, а не сами по себе труды. Труды сами по себе, это просто... Потому что когда человек трудится в духовном направлении, у него всякие препятствия, у него всякие искушения, всякие испытания он проходит. И он так или иначе тоже вынужден смиряться с этим. Этим очищается его дело, очищается его гордость, чтобы всё-таки он это не себе приписывал. Но, опять-таки, если он делает выводы правильные. Мне кажется, у старца Паисия одна из важнейших мыслей, что всё в голове происходит. Это фабрика добрых помыслов. Мы за этим должны следить, потому что там корень всего. В голове, в сердце, можно сказать. Потому что иначе мы можем внешне всё благочестиво и хорошо совершать. Как вот сестра, которая пишет иконы. Иконы — великое дело писать. Она наверняка искусная в этом деле, но видите, как один помысл может целое дело божественное разрушить. «Геронда, а если я умом чувствую гордость, а сердце остаётся глухим?» "С этого и начнём, и постепенно придёт исцеление. Врач сначала ставит диагноз, а уже потом приступает к лечению«.«Геронда, это хорошо, когда при исполнении моих монашеских обязанностей встречаются небольшие трудности. Я чувствую от этого пользу. Может, в этом тоже есть гордость?» «Если человек невнимателен, он может гордиться, лёжа на кровати и ничего не делая. Поезд может улететь под откос и вправо, и влево. Дьявол нас уловляет и с той, и с другой стороны. Некоторые меня спрашивают, на что мне обратить внимание, чтобы не впасть в гордость? Это всё равно, что спрашивать, где я могу упасть — здесь или там? И здесь можешь упасть, и там. И с правой стороны, и с левой. И с лестницы можешь упасть, и со стула, и со скамейки. В любой момент и при любых обстоятельствах нужно внимание. Потому что гордость проникает всюду». Да, действительно, это очень важный такой момент. И не случайно старец Паисий на нём делает акцент, что устранение от дел ничего не решает в этом вопросе. Вот, давай, я там ничего не буду делать, потому что... Я везде грешник. Ну и что? Ты будешь гордиться тем, что ты такой умный. Что ты смирился, что ты отошёл от дела. Поэтому здесь, конечно, требуется и искусство, и внимательность. «Геронда, а может человек гордиться, ничего не имея?» «Иногда такой человек может гордиться больше других. Когда я жил в монастыре Стомион в Эпире, узнал там про одного старика-пастуха. У него не было семьи, и он переходил с места на место. В конце концов, его приютил у себя другой пастух, поселив в хижине, где он хранил ветки для своих коз. Он не разрешал тому старику разводить огонь, чтобы не загорелись ветки. Так и жил этот старик в холодной хижине, спал в углу на двух досках, на которые клал старый матрас. Услышав о нём, я пошёл его навестить. Он был совсем плох. Я спросил одну бедную женщину, сколько она хочет, чтобы вымыть его.

— Ничего, только мыло, — ответила она.

В другой раз я навестил его, когда он обедал. Закончив есть, он посмотрел на меня, перевернул тарелку вверх дном и гордо заявил: „Вот это голова, отец, у меня, а то тут собаки, коты“. Перевернуть тарелку вверх дном, чтобы её не облизывали собаки и кошки, он считал достижением. Как будто в космос слетал. Вот гордыня. Жил, не пойми как, а гордился».

Кира Лаврентьева

— Прям про нас. Не знаю, как про вас, отец.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Ну, конечно, конечно. Конечно, любая уборщица может гордиться, и любой сантехник, кто угодно. Здесь дело не в том, какое ты положение занимаешь, а в том, что у тебя действительно в сердце происходит, какими ты питаешься мыслями, что ты о себе думаешь, о других. Поэтому нужно здесь выращивать. Представьте, сколько старец заботился об этом человеке.

Кира Лаврентьева

— А помните, преподобный Иоанн Лествичник, что рассказывает, что в его монастыре поселился молодой монах, который был необыкновенного просто смирения. Просто необыкновенного смирения. И он решил узнать, в чём его секрет. Подошёл к нему, говорит: «Скажи, отец, как ты стяжал такое смирение в таком вот ещё незрелом возрасте?» Он говорит: «А что мне обращать внимание на этих псов?»

Архимандрит Симеон Томачинский

— Это ужас, конечно.

Кира Лаврентьева

— Ну, правда, ведь в этом тоже что-то есть, да? Я не буду ему отвечать, потому что я выше этого. Фраза такая довольно распространённая, она считается даже некой добродетелью. То есть ты как бы выше этих мелких людишек.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Ну, буддийская такая.

Кира Лаврентьева

— Да-да-да, точно. И ты не будешь, значит, свой покой каким-то образом тревожить.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Ну, вот заметить в себе, действительно, это, может быть, непросто. Почему здесь требуется, конечно... Требуется искусство определённое, духовное такое. И потом, видите, действительно, такое состояние гордости, в которое оно может как снежный ком расти. То есть если человек уже начал себе это взращивать, услаждаться этим, а тем более считать ещё как-то это значимым, то это далеко может завести его.

Кира Лаврентьева

— Программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА, и сегодня у микрофона архимандрит Симеон Томачинский, доцент Московской духовной академии. И Кира Лаврентьева. Мы очень скоро продолжим читать труды святого преподобного Паисия Святогорца. Пожалуйста, не переключайтесь, оставайтесь с нами.

Кира Лаврентьева

— Программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели, еще раз здравствуйте. Меня зовут Кира Лаврентьева, у микрофона сегодня архимандрит Симеон Томачинский, доцент Московской Духовной Академии. Мы с отцом Симеоном сегодня с большой радостью читаем труды святого преподобного Паисия Святогорца, том «Страсти и добродетели». Читаем, собственно, о гордости, читаем с болью, потому что какая-то такая болезнь, касающаяся, наверное, всех. Ветхий человек у нас заражен изначально этой гордостью, уж тем более, если мы ее не замечаем, она, как нам сказал старец Паисий, может разрастись просто как огромное дерево и доходить абсолютно до смешного. Вот, кстати, отец Симеон, у кого-то мы с вами тоже читали, по-моему, что хорошо помогает относиться к себе немножко с юмором.

Архимандрит Симеон Томачинский

— С самоиронией.

Кира Лаврентьева

— С самоиронией, ну что уж, смеяться-то, о чем тут говорить, какая гордость, смешно гордиться каким-то таким достижением, немножко себя так заземлять. Пока крылья совсем не унесли.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Как раз старец Паисий дальше об этом говорит, его спрашивают: «Геронда, что нужно делать, когда к нам приходят гордые помыслы?» «Как другие люди смеются, когда видят в нас гордость, так и мы должны смеяться над помыслами гордыни». «А смиренному человеку приходят гордые помыслы?» «Приходят, но он смеется над ними, потому что знает, кто он есть на самом деле».

Кира Лаврентьева

— Вот, кстати, свои какие-то, да? Да, вот так что вы прямо точно сказали.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Ну, действительно, что ты иногда, вот, как я так здорово все сделал, да, ангелы и вся вселенная удивишася твоим подвигам или что-то в таком роде. Вообще самоирония, она вот свойственна духовным людям. И вот, кстати, старец Паисий в этом отношении тоже замечательный пример. А это, помните, тоже где-то в Патерике, когда кому-то из святых, из отцов там явился, дьявол в виде Христа, да, что вот, ты такие подвиги совершил. Он говорит: да кто я такой, чтобы мне Христос являлся? И тот сразу, значит, растаял.

Кира Лаврентьева

— Мы же вспомним сразу явление преподобной Ефимии старцу Паисию, когда он её просто заставил, если не ошибаюсь, ну, как бы попросил делать земные поклоны, молиться вместе с ним, произносить Иисусову молитву, восхвалять Святую Троицу. И только после того, как она всё это сделала, он поверил, что перед ним святая. Настолько он считал себя недостойным. Кстати, каялся потом за это, что вот он так мучил бедную святую Ефимию, но она с большой любовью и как бы милосердием отнеслась к этому, потому что действительно такая духовная трезвость.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, потому что люди смиренные, они действительно к себе очень критично относятся и с таким, да, подтрунивают, так сказать, над собой.

Кира Лаврентьева

— Подтрунивают над собой. Но тут тоже, главное, слишком тоже не уходить вот в это, что я уж настолько всего недостоин, что уж вообще не надо ни на что обращать внимание. Так можно пропустить действительно такое действие Святого Духа в нашей жизни. То есть трезвость всё-таки должна быть всегда и везде.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Ну, видите, у нас всё время в передачах мы немножко в какие-то вступаем в противоречия с психологией современной. Ну, что ты сделаешь? Тут вот старец Паисий так говорит. И православная аскетика, она всё-таки говорит о том, что бездна смирения, да, то есть это такая вещь, которая бесконечная. Кто уж вот смиреннее, чем Сам Спаситель, да, как он себя вёл. Почему мы всё время Евангелие перечитываем? Чтобы вот как-то напитаться этим духом, этим образом, этим примером. Потому что через живые примеры лучше всего же это воспринимается.

Кира Лаврентьева

— Отец Симеон, я как-то прям заинтересовалась темой проверки себя на гордость и тщеславие. Понятно, что она есть, но есть же конкретные вот такие вот маркеры, которые определяют человека буквально вот с первых секунд. И нашла проповедь Святейшего Патриарха Кирилла. Он говорит, если вы сомневаетесь, есть ли у вас тщеславие, вы кому-нибудь помогите, сделайте доброе дело. И если даже засохшая герань не знает о вашем добром деле, и вам от этого горько, вам хочется хоть какой-то живой душе, а может быть так вскользь, украдкой, сказать, что вот я помог этому человеку. Знайте, что вы очень тяжело больны гордостью. То есть добрые дела, они делаются тайно. И главный показатель того, что у тебя ещё не так всё плохо, это если ты сделал доброе дело, ну и действительно вот бросил в воду, как говорят, и абсолютно забыл. А если ты начинаешь там вот духовнику, там вскользь, вот я вот помог там или супругу, или другу, или кому угодно. Вот буквально вот незаметно, но тебе нужно хоть кому-то об этом сказать, то, конечно, дела плохи. Вот такая проверка. И он говорит: делайте добрые дела и старайтесь никому об этом не говорить. Это тоже лечение от гордости, от слишком сильной гордыни. Делайте тайно, терпите вот это вот, как будто непризнанность, вас не похвалили, вас не признали как добродетельного человека. Выжигайте в себе вот это вот, терпите это, и оно будет потихонечку уходить.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, это замечательный способ. Ну и другой способ тоже известный, что принимать, как это Иоанн Лествичник говорит: пей поношение как воду живую. Да, вот это, на самом деле, самое лучшее лечение от гордости. Да, ну вот ты постарайся стерпеть какое-то обидное слово, или что тебя толкнули, или что тебе предпочли кого-то другого, например, это очень трудно же. Ты должен был там повышение получить, или какую-то награду, или что-то, а это другому оказали. Вот как раз момент истины. Как ты это воспринял? Сможешь ли ты порадоваться за другого человека, а себе сказать, что я реально недостойный человек, и слава Богу, что не меня выделили, а его, потому что...

Кира Лаврентьева

— Чтобы я с этим делал потом, как бы с этим справлялся внутри себя.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, поэтому я думаю, да, вот эти две вещи, с одной стороны, хорошие дела, и о них никому не рассказывать, и второе, терпеть как бы укоризны и несправедливости, стараться как бы, по крайней мере, внешне сохранить спокойствие при этом.

Кира Лаврентьева

— А терпеть помогает как раз в воспоминания о своих былых падениях, что, а что я еще достоин, что у меня еще... Это еще мало за мои прегрешения. Так святые отцы советуют.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, есть, кстати, замечательное толкование Амвросия Оптинского. Это как раз почему Христос сказал, что когда тебя ударят по одной щеке, подставь в другую. Что это значит, как это... Ведь даже мы помним самого Христа, ведь когда ударили во время бичевания, он сказал, что я что-то неправильно сделал?

Кира Лаврентьева

— «За что ты бьешь меня?»

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, значит, как бы все-таки в этой фразе тоже какой-то есть такой символический смысл. Не просто формально подставить другую щёку. А Амвросий Оптинский очень интересно объясняет, что это, собственно, когда ты получаешь какую-то укоризну или обиду, может быть, незаслуженную совершенно, ты вспомнишь, что у тебя есть тайные грехи, которых никто не знает, и подставив вот эту щеку, левую, другую щеку, что это на самом деле за то дело, которого никто не знает, ты получаешь. Внешне кажется, что это несправедливо в этом случае, а на самом деле это справедливо, потому что ты заслужил это другими делами своими, о которых, может быть, никому и неизвестно.

Кира Лаврентьева

— И ты это знаешь.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, и вот это и есть подставление второй щеки. Очень хорошее такое, мне кажется, толкование. Оно многое объясняет. Потому что даже в одном же Евангелии говорится, когда тебя ударят по правой щеке, а вообще-то если человека бьют, то его бьют по левой щеке. То есть это некая, в этом есть символизм некий.

Кира Лаврентьева

— «Геронда, я где-то читала, что гордые помыслы надо отгонять сразу, как и непотребные». «Непотребные помыслы распространяются сразу, — отвечает старец Паисий. — А чтобы распознать помысел гордыни, нужно трезвение. Например, если во время молитвы в уме появится непотребный помысл, ты его распознаешь и сразу отгонишь. Ну-ка, пошел отсюда. А если в церкви тебе придет помысл, что ты хорошо прочитал псалтырь, то нужно трезвение, чтобы его распознать и отогнать. Но ведь в большинстве случаев помысел гордости появляется во мгновение ока. Как успеть привести на ум смиренный помысл? Готовиться нужно заранее. «Уготовихся и не смутихся», Псалом 118, говорит пророк Давид, «помысл гордыни приходит молниеносно, это старая уловка дьявола, а ты примени другую уловку. Постоянно возделывай смиренные помыслы, чтобы обогнать его». То есть, такая некая внутренняя работа.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Ну да, вот возделывание, как сад свой. Вот эта фабрика добрых помыслов, о которой постоянно говорит старец Паисий, вот это сюда и входит, в это понятие, что возделывать их надо, над ними надо трудиться и заранее, и всё время.

Кира Лаврентьева

— Отец Симеон, ну я ещё подумала, что если у нас действительно что-то хорошо получается, мы же можем поскальзываться на этом моменте, присваивать это себе и думать, что вот я, конечно, хорош. Но ведь получается, что и здесь мы должны возблагодарить Бога. Господи, спасибо, что ты дал мне вот эту возможность. Спасибо, что ты дал мне этот талант, умение, ещё что-то. Потому что Господь, как дал, так и может взять обратно.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Ну понятно, что Иоанн Лествичник говорит, что слава такой троерожец, который всегда один рог у него вверх стоит, поэтому как ни поверни, он тебя всё время будет подлавливать. Но именно это побеждается смирением. Помните же эту замечательную историю, как Антонию Великому, он вдруг увидел все сети дьявола на земном шаре и вообще ужаснулся, говорит: «Кто может это победить, ведь дьявол нам везде козни строит? Как это можно победить?» И ему был один ответ — «Смирение, только смиренный человек». А к смиренному даже не может дьявол подойти, как это поведали, интересно, какая мысль, что дьявола легко победить, потому что его можно смирением победить. Только одним смирением. Потому что смирение привлекает благодать Бога, и всё, с благодатью Божьей ты всё можешь преодолеть, всё, можешь победить, дьявол к тебе даже не приблизится. Понимаете, вот как бы вообще суть всей духовной жизни, получается, в смирении заключается. Смирение, но в котором есть любовь на самом деле. Просто мы не всегда как-то можем выразить правильно содержание этого понятия, да, и путь к нему, потому что он, видите, старец Паисий объясняет, какое непростое трезвение, внимательность, возделывание этих помыслов, подготовка своей души, возделывание души своей, и тогда, если душа определённым образом настроена, то она уже и не примет даже этот гордый помысл, или как бы быстро увидит его и отвергнет, как вот из Патерика старец, который видит Христа, он уже заранее готов, что к нему не может в принципе явиться Христос, потому что он грешный человек, ему не надо даже на эту тему размышлять.

Кира Лаврентьева

— Притязания какие-то иметь.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, он уже как бы внутренне готов к тому, что он достоин каких-то самых ужасных вещей. Собственно, об этом, если так это обобщить, и старец Силуан говорил, что держи ум свой во аде и не отчаивайся. То есть в этом смысле, что я ничего не достоин, я вообще хуже всех, я же есмь червь, а не человек. Мы вот всё время перечитываем в Псалтири пророка Давида, это же был человек, обладающий огромной властью, царём был и величайшим мыслителем, поэтом, которого сам Господь избрал, избранник Его, и вот он так себя всё время смирял, всё время смирял, это же поразительно.

Кира Лаврентьева

— Программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА. Сегодня у микрофона архимандрит Симеон Томачинский, доцент Московской Духовной Академии. Меня зовут Кира Лаврентьева, мы читаем сегодня том из бесед со старцем Паисием «Страсти и добродетели», говорим о гордости. Да, и продолжаем, собственно, читать цитаты.

Архимандрит Симеон Томачинский

— «Только смиренные помыслы приносят смирение, и только со смирением уходит гордость. Один проповедник рассказывал мне, что как-то раз приготовил очень хорошую проповедь. Поднялся на амвон и стал говорить, говорил очень красиво. В один момент у него в уме промелькнул гордый помысл, и он сбился, разразился плачем и спустился с амвона опозоренный. Потом он долго не мог произносить проповеди, пришёл в негодность. Я ему сказал, это с тобой случилось из-за гордости, ты возгордился и поэтому благодать Божия отошла. Теперь со смирением начни всё сначала. Когда подойдёт время подняться на амвон, говори себе: если я собьюсь, значит, мне для пользы духовной нужно опять стать посмешищем. Если вдруг снова начнёшь плакать, то люди будут думать, что ты плачешь от умиления, и не соблазняться, а получат пользу, так что не бойтесь. И в самом деле он вернулся к своему занятию и стал со смирением произносить проповеди, всегда готовый к унижению». Да, это как раз по моей теме, гомилетика, искусство проповеди. Очень интересная история, потому что, конечно, мы тоже говорим, что в проповеди всегда действуют три силы, три лица. Это сам проповедник, конечно, это паства, которая внимает и ждёт, и как-то соучаствует в создании проповедника. Ну, и Господь Бог, несомненно. «Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишься, зиждущий». Ты можешь прекрасную проповедь подготовить, но если её Святой Дух не зажжёт, не сделает какой-то действительно настоящей, глубокой, подлинной, то всё это будет просто пустыми словесами. Поэтому, видите, даже такие испытания могут случаться на амвоне. У нас, слава Богу, люди очень снисходительные, наши прихожане, они такие вещи и понимают, и прощают, к нашим батюшкам хорошо относятся, потому что действительно всякие бывают испытания. Очень трудно, ну, ты же объективно, например, иногда понимаешь, что проповедь хорошая. Ты говоришь, ну, вообще, ты даже сам удивляешься, как я вообще мог это сказать, потому что Господь Бог даёт. Да, вот здесь как бы важно это себе как-то не приписать. То есть, вот именно отдавать отчёт, что это как бы такая синергия, что это общее такое творчество. Ну, как правило, слава Богу, проповедники, ну, по крайней мере, мы студентов именно так учим, что здесь своими силами только это невозможно. Но и свои силы надо, чаще всего, кстати говоря, приходится наоборот говорить, что всё-таки надо потрудиться.

Кира Лаврентьева

— Со смирением, да.

Архимандрит Симеон Томачинский

— С составлением проповеди, подготовкой, продумыванием. То есть, так вот совсем положиться, вот как там мне откроется, так я и скажу — это тоже какая-то гордыня, да, в этом есть, потому что что ты пророк, что ли, да? Что на тебя снизойдёт. А если не снизойдёт? Поэтому здесь вот действительно не случайно рассуждение считается высшей такой добродетелью, да.

Кира Лаврентьева

— «Геронда, вы сказали, что во мне есть скрытая гордость. Что такое скрытая гордость?» «Это внутренняя гордость, а внутренняя гордость намного хуже внешней». «А чем внешняя гордость отличается от внутренней?» Внешняя гордость заметна, и потому легко поддаётся врачеванию. Человека, имеющего внешнюю гордость можно узнать и по одежде, и по походке, и по разговору. Но бывает, что скажешь ему несколько слов, и он, глядишь, начинает исправляться. А скрытая гордость очень коварна, и потому с трудом поддаётся исцелению. Она прячется глубоко, окружающие её не видят, и только опытный человек способен распознать её. Скрытой гордостью страдают в основном люди духовной жизни. Внешне они могут казаться смиренными, благочестивыми, а в душе скрывать такую гордость, что будь здоров. Так что тангалашка может быть одет и в лохмотья. О, Отец Симеон, вот это, конечно, высший пилотаж, это такая тонкость, прямо уже такие тонкие сферы, которые нужно опытному духовнику отслеживать и просить Господа открывать нам, потому что очень такая скрытая, тонкая, коварная болезнь — скрытая гордость.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да видите, и духовник не всегда может помочь.

Кира Лаврентьева

— А потому что мы научились, мы научились этим смиренным речам. Вот я тщеславный человек, да, грешу, грешу тщеславием. То есть мы уже как бы о себе всё уже публично заявляем, что мы такие гордые, что мы такие тщеславные. Но оказывается, даже это можно говорить со скрытой гордостью. То есть как бы смиряться вот так вот, и думать, что мы так каемся, а на самом деле любуемся своим покаянием. Это же вообще просто мрак. Только Господу возможно это исцелить.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Это прекрасная как раз проповедь приснопамятного отца Димитрия Смирнова, помните, про это исцеление жены хананеянки, дочери хананеянки. Говорит, ну вот вы выйдете, помните, из храма, и скажите кому-нибудь: эй, ты, псина, куда прёшься?

Кира Лаврентьева

— Я сижу и думаю об этой проповеди, и вы сейчас об этом говорите.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, и вы такую порцию христианства получите от своих собратьев. То есть действительно одно дело то, что мы вроде бы признаём и говорим, а другое дело, как мы действуем. И он как раз в этой проповеди, отец Димитрий, к чему ведёт, что вот в чём был подвиг этой женщины-то, что она настоящее Христово смирение стяжала.

Кира Лаврентьева

— Что и ладно, и псы едят еду под столом господ, ничего, Господи, мне и так подойдёт.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, и поэтому её благодать и осенила, что она достигла, если так уж и говорить, вершины духовной жизни, к которой мы там много лет идём, и всё что-то не то. Он там говорит, что мы там большие посты, правила вычитываем, а как только нас кто-то укорил, мы там сразу вспыхиваем.

Кира Лаврентьева

— Точно.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Но это же, не знаю, наверное, это тоже к скрытой гордости относится. Хотя бывает вот тот случай, который из аввы Дорофея, он, конечно, более такой яркий, где вообще было не видно.

Кира Лаврентьева

— А я вчера вообще в лекции отца Стефана Домусчи по нравственному богословию прочитала, что есть такая болезнь, я раньше о ней не знала, но она довольно узнаваема. Есть такая прям духовная болезнь, тонкая прелесть, о ней Феофан Затворник, по-моему, говорит, что человек бурно очень и горячо кается в каких-то вещах, может, даже которые не являются таким каким-то очевидным грехом, но он настолько на себе сконцентрирован, что он там подбирает какие-то крупицы, в них кается, страдает, но он не видит, что это тоже обратная сторона гордости. То есть он не видит в себе огромную гордость. Да, и самость, и в какой-то пылинки какие-то собирает на периферии своего сознания и занимается совершенно не тем. Это тоже такая уловка лукавого, чтобы перекинуть человека с самого главного на второстепенное. Я такая думаю: вот это да. Вот это да, как на слове, да? Без помощи Божией, без благодати, без Причастия. Тут, конечно, своими силами вообще без вариантов.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Нет, ну поэтому очень неправильно, что старец Паисий, что он делает этот акцент и показывает, что в основании лежит, на что особенно надо обратить внимание. Потому что всё остальное, ну, Господь нам простит, но на самом деле, ну что, где-то ты там оступился, где-то что-то не так сделал, в конце концов, ты там раскаялся и всё. Но если ты будешь гордым, то хотя бы у тебя там ты миллион прекрасных дел совершил.

Кира Лаврентьева

— Всё обнулится.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, а что толку-то? Ты не готов вообще, ты чужд христианского духа, ты не его абсолютно, да? Потому что ты просто себе памятник воздвиг какой-то рукотворный, нерукотворный, и в ему поклоняешься. Да, вот поэтому здесь, конечно, этот акцент очень важен. Спрашивает старец Паисий. «А человек, имеющий скрытую гордость, чувствует её?» «Если наблюдает за собой, то чувствует. Мне кажется, что имеющий скрытую гордость не чувствует в душе покоя, покоя от Бога не чувствует, даже не знает, что это такое, но успокаивает свой помысл». «Геронда, что может помочь мне распознать скрытую гордость, и как бороться, чтобы избавиться от неё?» Вот молодцы, они спрашивают, видите, докапываются до истоков. Старец Паисий отвечает. «Представим, что ты ревностно подвизаешься, и помысл тебе говорит, что ты делаешь нечто великое, что ты добродетельный человек. Если так, тогда в тебе есть гордость, но ты её скрываешь. Если присмотришься, то увидишь, что удовлетворение, которое ты испытываешь, ложное. Чтобы скрытая гордость ушла, тебе нужно возненавидеть эту ложь и прогнать её от себя. Люди гнушаются теми, в ком есть внешняя гордость, и этим помогают им исправиться. А те, у кого внутренняя, скрытая гордость, чтобы от неё избавиться, должны сами возгнушаться собой. Также, если ты даёшь другим право делать тебе замечания, то этим тоже себе помогаешь. Потому что скрытая гордость выходит наружу, становится явной, а затем постепенно исчезает». Ну, вот о чём мы говорили. Замечания. Пожалуйста, потерпи вот эти замечания. Да, это горько, это, может быть, хотя бы, как Антоний Великий говорил, вы хотя бы ударом на удар не отвечайте, это уже будет большой плюс, когда вас ударили по одной щеке. Вот. Как бы вот уже это путь к этому. Но, видите, конечно, возгнушаться собой. Конечно, нас бы сейчас все психологи мира осудили бы и сказали, что, как это у них там называется, в общем, что это, так сказать, издевательство над собой и всё такое. Но, в общем, не одобрили бы в этом старца Паисия.

Кира Лаврентьева

— Не знаю, мне вот подруга как раз говорила, что она когда в себе приметила это, она говорила, слушай, это просто отвратительно. Вот это просто отвратительно, это мерзко. Ты начинаешь просто к себе, не к себе относиться, а вот именно к этому в себе, как к какой-то навязчивой, противной, мерзкой одёжке, которую на тебя пытаются всё время надеть враг рода человеческого. Вот, вы представляете? То есть это не к себе, не к своей вот этой христианской, Богом данной сути, а именно тебе противно, что вот на то, что тебе дал Бог, ты надеваешь то, что уродует твою суть. И я такая, думаю, ох, точно. Но вот такое вот Бог, конечно, открывает в нас иногда, что просто вот смрад от этого идёт. Вот ты где-то выступил, такой идёшь, о, я такой вообще. Потому что это мешает твоему как раз правильному, личностному развитию во Христе.

Архимандрит Симеон Томачинский

— То есть возненавидеть худшее в себе.

Кира Лаврентьева

— А не себя.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да. Не в смысле свою богодарованную сущность. Вот эту мерзость, которая тебя искажает. Это, кстати, очень хорошо у Льюиса в его «Расторжении брака» показано на таких живых образах. Действительно. Но вот это вы точно подметили.

Кира Лаврентьева

— Она же не даёт взлететь, получается. Вот ты хочешь воспарить горе, стать действительно тем, кем тебя Бог видит. А она тебя сковывает просто через все вот эти штучки: похвала, самолюбование, превозношение. Сковывает тебя по рукам и ногам. И ты в какой-то момент начинаешь ощущать эти кандалы. Это очень болезненно. На самом деле, видимо, другого пути тоже нету, отец Симеон.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Я думаю, что нету. Потому что иначе... Ведь это возрастает всё в человеке. У нас все навыки, они укореняются. И если нам нравится это состояние, когда нас хвалят, когда мы сами себея хвалим и так далее, то это же всё будет и дальше развиваться. Конечно, Господь, мы сейчас читали, он будет посылать всякие молоты, чтобы разбивать эту гордыню. Но всё равно, если мы по-настоящему не захотим, она может так и один молот, другой, третий, десятый. И человек просто ропщет и себя жалеет. А этот урок он так так и не выучит до конца своих дней. Да, очень точно, конечно. Дальше. «Гордость и эгоизм — это разные страсти? Гордость, эгоизм, тщеславие — это одна и та же страсть, только в разных её оттенках и проявлениях. Сатанинская степень гордости называется гордыня». Здорово, что старец Паисий классифицировал. «Эгоизм — непослушный сын гордости. Эгоист всегда стоит на своём. Но как деревья, которые, не сгибаясь, под напором ветра в конце концов ломаются, так и эгоист расшибает себе лоб, потому что не уступает. Эгоизм — великое зло. Хотя эгоист не находит покоя, всё равно стоит на своём. Например, Арий. Мать говорила ему — сколько людей утверждают, что ты неправ, неужели ты не понимаешь? — Знаю, — отвечал он, — но не могу подчиниться их мнению. Эгоизм Ария не позволял ему признать свою ошибку. Неужели ему было всё равно, что он стольких людей увлёк в свою ересь? Это его не интересовало. Если я признаю ошибку, — говорил он, то потеряю уважение своих сторонников. И чем больше он понимал, что заблуждается, тем активнее пытался убедить других в своей правоте. Страшная вещь — эгоизм».

Кира Лаврентьева

— И вот также про эгоизм следующий вопрос задают. «Геронда, а чем эгоист отличается от гордеца? У эгоиста есть упорство, упрямство, а у гордого может не быть ни того, ни другого». О, как коварно, да? «Например, в церкви вы подходите к иконам по очереди, все знают, кто за кем идёт. Если у какой-нибудь сестры эгоизм, и другая сестра обгонит её, то так она надуется что не пойдёт прикладываться. Если она меня обогнала, значит, я вообще не пойду прикладываться. А если у неё гордость, то она тоже обидится, но не покажет вида. А то ещё и другим якобы из вежливости уступит место, проходите, и ты проходи, и ты. Ой, ой, да. Тут, конечно, сложно всё.

Архимандрит Симеон Томачинский

— В этих хитросплетениях мы можем запутаться, если мы просто не будем в себе выращивать вот это смирение. Потому что, ну, как бы это известно, или ты можешь бороться вот с какими-то внешними проявлениями одного, другого, третьего, или ты можешь противоположное взращивать в себе.

Кира Лаврентьева

— У нас остаётся совсем немного времени как раз на последнюю, важную очень цитату в этом разговоре. Отец Симеон, пожалуйста, прочитайте.

Архимандрит Симеон Томачинский

— «Геронда, что мне делать, когда ущемляют моё достоинство?» «Когда уязвляют твой эгоизм, не надо спешить к нему на помощь, оставь его, пусть себе умирает. Если эгоизм умрёт, то душа воскреснет. А как умирает эгоизм? Надо похоронить своё я. Пусть гниёт и превращается в удобрение, чтобы на нём выросли смирение и любовь».

Кира Лаврентьева

— Дорогие психологи, передаем вам привет от имени всей радиостанции ВЕРА.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Замечательные слова, замечательный финал.

Кира Лаврентьева

— Прекрасно, да? Опять же, речь же не про своё я вот это вот истинное, вот эту суть нашу, а про я, которое вот это наносное, греховное, ветхое, прекрасное.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Пусть гниёт и превращается в удобрение, а на нём вырастает смирение и любовь. Да, замечательно. Но теперь вот осталось нам пытаться воплотить это в своей жизни, в своих мыслях, в своих поступках.

Кира Лаврентьева

— Спасибо огромное, отец Симеон. Дорогие друзья, мы сегодня с архимандритом Симеоном Томачинским, доцентом Московской Духовной Академии, читали труды старца Паисия, беседы с ним о гордости, тщеславии. Пятый том «Страсти и добродетели». Всего, по-моему, там шеститомник. Очень советуем читать эти замечательные беседы, эти белые книжечки, которые изданы уже давно, переиздаются, к счастью. И действительно там очень много мудрости и радости духовной, которую передаёт нам старец Паисий со свойственной ему любовью и жизнелюбием.Отец Симеон, огромное спасибо за этот разговор. Дорогие друзья, мы прощаемся с вами, читайте святых отцов вместе с нами.

---

Все выпуски программы Почитаем святых отцов

• «Святитель Иоанн Златоуст о преодолении скорбей». Священник Михаил Дочия
• «Блаженный Августин о богообщении». Архимандрит Симеон (Томачинский)
• «Духовные наставления прп. Исаака Сирина». Протоиерей Андрей Рахновский

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов