Top.Mail.Ru
Москва - 100,9 FM

«Преподобные Кирилл и Мария Радонежские». Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

(17.05.2026)

Преподобные Кирилл и Мария Радонежские (17.05.2026)
Поделиться Поделиться

Гостем программы «Лавра» был преподаватель факультета церковно-певческого искусства Московской духовной академии иеромонах Иоанн (Мерзляков).

Разговор шел о родителях преподобного Сергия Радонежского — преподобных Кирилле и Марии, и о том, какое влияние они оказали на своих детей, в частности, на будущего великого русского святого — преподобного Сергия.

Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский


Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие слушатели. Меня зовут Кира Лаврентьева. Со мной как всегда архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии. Напомню, что Лавра — это цикл исторических программ об одном из духовных центров России Троице-Сергиевой лавре и ее основателе преподобном Сергие Радонежском. Мы говорим с нашими гостями о том, какую роль играл преподобный в духовном становлении Российского государства, какие важные вехи, события проносит сквозь века история Троице-Сергиевой лавры и почему важно знать об этом сегодня. Важно отметить, что цикл программ подготовлен при поддержке культурно просветительского центра Троице-Сергиевой лавры «Киновия». Сейчас отец Симеон по доброй традиции прочитает нам цитату, сегодня она не отца Павла Флоренского. Но прежде чем он это сделает, мы откроем главную интригу этого часа и представим нашего сегодняшнего гостя. В студии сегодня иеромонах Иоанн (Мерзляков), преподаватель факультета церковно-певческого искусства Московской духовной академии. Отче, добро пожаловать.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Здравствуйте.

Кира Лаврентьева

— Говорить мы будем сегодня о родителях преподобного Сергия, совершенно прекрасных преподобных Кирилле и Марии. Было бы хорошо нам поговорить о феномене благочестивого родительства. Конечно, всегда о преподобном Сергии, всё вокруг преподобного Сергия в рамках этой программы. Это для нас большое счастье, о нем говорить, мы никогда не устаем. Отче, ваша цитата, и тогда приступаем к нашей беседе.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— «Родители, бояре знатные, по видимому, жили просто, были люди тихие, спокойные, с крепким и серьезным складом жизни». Это пишет замечательный наш писатель Борис Зайцев в своей книге «Преподобный Сергий Радонежский». Отец Иоанн, мы сегодня говорим о родителях преподобного. Само по себе довольно интересно, что, как правило, монахи были из крестьянской семьи, из простых. Это было и в ранние века, и в 19-м веке. Редкий случай, как святитель Игнатий, например, из дворян, он как белая ворона был среди монахов. Но вот здесь мы видим, что преподобный Сергий происходит из знатной семьи, обеспеченной. Он воспитывался в хорошем доме, видимо, с образованием соответствующим. Как-то это повлияло на его становление? Что собой представляла его семья, его родители?

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Семья — это всегда то место, где происходит становление личности, и преподобный Сергий, в миру Варфоломей, здесь не исключение. Следует, в первую очередь, обратиться к тому, где он родился. Это город Ростов Великий, современный райцентр Ярославской области. В то время город — самый крупный центр культурный, церковный центр в Северо-Восточной Руси. Это одна из самых древних епархий в Русской Православной Церкви наряду, конечно же, в первую очередь, с Киевской митрополией и архиепископией в Великом Новгороде. Ростов это и крупный торговый и политический центр, но это еще и центр книжности и грамотности. Замечательный Григорьевский затвор, так называемый, территориально сейчас это место, занимаемое Ростовским кремлем, Ростовской архиерейской резиденцией ростовских митрополитов. Там был монастырь в честь святителя Григория Богослова. В этом монастыре был замечательный скрипторий, там переписывали книги. Ростов был центром книжности, где эти книги переписывались. Там была школа, эту школу закончил будущий святитель Стефан Великопермский. Эту школу закончил, по видимости, преподобный Епифаний Премудрый, один из первых авторов жития преподобного Сергия Радонежского. Конечно, скорей всего в этой школе обучались представители аристократии и ростовской интеллигенции. Вы сейчас в цитате замечательного нашего писателя Бориса Зайцева сказали, что семья крепкая и семья серьезная. По-другому быть не могло, потому что ростовские бояре это те люди, которые сопровождали ростовских князей в поездках в Орду. Это те люди, которые имели хорошие доходы, чтобы и за князя, и за свою землю выкупы во время давать Орде и платить соответствующие взносы. Поэтому не серьезным и не крепким быть не могло. Тем более в чем эта серьезность и крепость? Не в какой-то надменности из-за своего положения. Крепость, в первую очередь, в православной вере. Время такое было нестабильное и неспокойное, как говорил Василий Иосифович Ключевский, матери пугали своих детей словом татарин, они засыпали. Это как раз время детства, отрочества и юности преподобного Сергия. В то темное, неспокойное время крепость могла быть только в вере православной и в каких-то сопутствующих обстоятельствах.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Как сейчас говорят, сделаем Ростов снова Великим, и ему действительно вернули название. Возвращаясь к родителям, их занятия какие, они были купцами или кем?

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Преподобный Епифаний Премудрый прямо говорит, что люди знатные и боярин Кирилл. Так житие и называет — боярин Кирилл и его жена, супружница его боярыня Мария, люди из благочестивого корня, как говорит преподобный Епифаний Премудрый. Здесь, может быть, стоит историческую отсылку сделать, потому что ростовское боярство, знать ростовская делилась на две стороны, на Сретенскую и Предтеченскую. Именно Сретенская сторона была на стороне Твери, а другая сторона тяготела к Москве своей специфической политике. Боярин Кирилл это человек, который принадлежал к боярам с ориентировкой на Тверь. То есть это люди знатные, это люди, которые имели свое особое положение в Ростове. Тот же преподобный Епифаний Премудрый говорит, что и поместье у них было, он не говорит точно где, но говорит — в окрестностях Ростова. Голубинский, наш замечательный историк дореволюционный, говорит о том, что это где-то поблизости. Но народное церковное предание говорит более определенно и твердо, что это поместье там, где сейчас поселок Варница в составе города Ростова Великого. Это люди со своим поместьем, со своей землей. Что такое варница? Варница — это там, где вываривают соль. Это промысел, который принадлежал только великокняжеской семье. Если посмотреть на некоторые дарственные грамоты, например великокняжеского московского дома, княгиня Мария Ярославовна, это мама великого князя Ивана III, дарит только одну солеварницу своему младшему сыну князю Андрею Васильевичу. Это считается поистине великокняжеским подарком. А здесь в окрестностях Ростова вываривают соль. Причем, говорит, варницы, то есть это несколько солеварниц, которые принадлежали, может быть, не одной семье бояр, может быть, были еще уточнения, мы не знаем, но это очень высокое положение у человека, который стоит у источников дохода княжеской казны Ростова Великого.

Кира Лаврентьева

— Да, это очень интересно. И также интересно то, что, несмотря на свое зажиточное положение, что уж скрывать, они хорошо жили, преподобный Кирилл не гнушался физического труда. Об этом четко сказано в житии, что он мог этого не делать, но он трудился много, физически в том числе. Несмотря на всё это, это очень благочестивые люди были. Ведутся же дискуссии о том, как совмещать такое...

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Предпринимательство.

Кира Лаврентьева

— Да, предпринимательство и веру, аскетику. Но, извините, у них же преподобный Сергий еще в утробе возглас подавал во время литургии. Это какой уровень благочестия родителей, ну и, конечно, уже отмечен младенец преподобный Сергий, так себя проявил.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Действительно, мы видим, что честь, звание, почет, деньги не заглушили самого главного, чем жила эта семья, именно корень.

Кира Лаврентьева

— Вот, вот.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Поэтому только там, где сильный корень, может быть хороший ствол, может быть хорошая отрасль, дальше дерево, крона развивается. Это замечательное развитие кроны, если посмотреть на членов этой семьи, то это сами преподобный Кирилл и Мария в основании.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Сколько детей у них было?

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Трое детей в семье. Это Стефан, старший брат; второй Варфоломей, будущий преподобный Сергий; третий Петр. Есть предположения некоторых исследователей, что были еще дети, например, дочь по имени Анна. Но другие исследователи думают, что это невестка Кирилла и Марии, жена старшего сына Стефана. Более достоверно, что три сына: Стефан, Петр и Варфоломей. Стефан также дал потомство, от Стефана, мы знаем, замечательного сына, в миру Иоанна, в монашестве Федора, основателя Симонова монастыря в Москве и знаменитого архиепископа Ростова Великого. То есть на своей малой исторической родине он впоследствии станет архиереем. И преподобный Кирилл и Мария, и старший сын Стефан, и внук Федор, и, конечно же, преподобный Сергий, самая яркая звезда этой семьи, звездочка такая замечательная на небосклоне русской святости — все эти люди во святых. Это семья, пять членов которой канонизированы.

Кира Лаврентьева

— Все святые.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Это как Неманичи в Сербии, и Стефан Первовенчанный, и Савва Сербский, они же все родственники, и Владислав его сын, король святой, и другие. Это как кусты, можно сказать, святости. Мы обсуждали, Василий Великий, его сестра и мать. Григорий Богослов.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Григорий Богослов, и отец и мать. Отец Григория Богослова также в святительском достоинстве, в то время еще были архиереи семейные. У святителя Василия Великого мы видим отца, вот, пожалуйста, пример, адвокат, Василий старший. Но при этом жена и дочь уйдут впоследствии в монастырь и станут одними из основательниц женского монашества в древнехристианской Церкви.

Кира Лаврентьева

— А святая Моника и блаженный Августин?

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Святая Моника, здесь в основном всё на матери сконцентрировано, мы читаем в «Исповеди» у блаженного Августина, что отец был не самым любящим мужем, может быть, не самым заботливым отцом, но все равно Августин во многом благодарен своему отцу. И мы видим, благодаря святости Моники, как уходит из этой жизни ее муж, а он уходит действительно достойно звания православного христианина. Он говорит о любви к ней, принимает крещение и уходит в распростертые любящие руки Отца Небесного, которому всегда Моника аккуратно, не нагнетая обстановку дома, говорила. Ее муж, который, как пишет Августин, и изменял жене и вел себя не очень прилично, действительно обласканный любовью жены, матери своих детей, ее любовью он направляется в любящие руки Отца Небесного. Это замечательные примеры семьи, когда не все члены семьи, как у нашего преподобного Сергия, в такой благочестивой обстановке живут.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— У Кирилла и Марии тоже были какие-то предки благочестивые, неужели из ничего это появляется? Как возникает такая семья?

Кира Лаврентьева

— Известно что-то о них?

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— К сожалению, мы не знаем, источников достоверных, которые могли бы нам пролить свет на этот вопрос, откуда сами они, нет. Сохранился семейный синодик, так называемый, его называют так в исторической науке: синодик семьи преподобного Сергия Радонежского, который сохраняется в запасниках Историко-художественного музея-заповедника Ростов Великий в церкви Иоанна Богослова и Григория Богослова, территориально, где был Григорьевский монастырь, где был затвор, скрипторий и книжность. Есть также синодик из Троице-Сергиева Варницкого монастыря, но это более поздний документ, переписанный в середине 18-го века, в поздней редакции. Там упоминаются Кирилл, Мария, Стефан, Петр, Сергий, Матфей, Анна, Марфа, Матфей, епископ Афанасий и князь Андрей. Кто они друг другу, мы только по некоторым лицам можем понять, что и как. Кто такой епископ Афанасий? Если бы все люди попадали в этот синодик, который связан по каким-то жизненным обстоятельствам жизненным, он был бы очень пространным. А здесь епископ Афанасий. Есть два епископа Афанасия времен преподобного Сергия. Это епископ Афанасий Владимиро-Волынский, самый известный, который проводил хиротонию иерейскую, возведение в сан игумена преподобного Сергия. Неужели он? О другом Епископе Афанасии еще меньше известно. Кто такой князь Андрей? Или это князь Ростовский, который потом станет князем Бохтюжским, или это князь Андрей Радонежский, в землю которого потом переедет семья преподобного Сергия, наука до сих пор большой-большой знак вопроса в этом ставит.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский) и Кира Лаврентьева. В студии у нас сегодня иеромонах Иоанн (Мерзляков), преподаватель факультета церковно-певческого искусства Московской духовной академии. Мы говорим о родителях преподобного Сергия, об их удивительной жизни. Отец Иоанн, вопросов все больше и больше, потому что очень хотелось бы узнать, какой у них уклад был внутри семьи, хотелось бы узнать, известно ли нам что-то об их отношениях между собой, хотя бы какие-то капельки, какие-то отблески их жития и их коммуникации внутри семьи.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Отблески, конечно, в житии преподобного Сергия Радонежского.

Кира Лаврентьева

— Изложенного преподобным Епифанием.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Изложенного преподобным Епифанием Премудрым, который так и пишет по окончании написания своего труда, что я со многими старцами собеседовал, которые помнят преподобного Сергия. Много узнал и от старшего брата его Стефана, это говорит о том, что старший брат пережил преподобного Сергия. Соответственно Епифаний видел воочию тех людей, которые общались, жили с преподобным Сергием. Что мы можем там обрести, в этом замечательном тексте, этом замечательном памятнике древнерусской агиографии? Он пишет, что отец Кирилл посылает своего сына, боярского сына, Варфоломея, найти лошадей, которые ушли куда-то далеко от дома. Мы видим, что Кирилл посылает своего сына, хотя мог послать кого-то из работников. Здесь сразу встает вопрос, как говорят некоторые светские историки, просто обеднел, и некого послать, кроме сына младшего. Но видя потом, как к труду будет приучен Варфоломей, будущий преподобный Сергий, как он трудился в лесной пустыни, мы можем говорить о том, что отец с матерью приучали своих детей к физическому труду с самого детства. Навряд ли в ущерб их здоровью, навряд с каким-то фанатизмом, но они понимали, что это жизнь, и надо жить и уметь делать то, что ты с других требуешь. Видимо, действительно, был такой православный, семейный, здравый аскетизм. Потому что аскетизм бывает разный, бывает и не здравый. В этой семье были здравые приоритеты, которые потом дадут свои замечательные плоды. Также мы видим, что юный отрок Варфоломей, который повстречал недалеко от дома, в районе современных Варниц, по преданию, в окрестностях Ростова Великого, схимника, монаха. И это не надменный боярский сын, который видит бедного монаха, каким-то непонятным образом там очутившегося, и просто мимо проходит и всё. Нет, он останавливается, он разговаривает с ним и приглашает его в свой дом. Это говорит о том, что родители были гостеприимными. Он точно знал, что родители не скажут, кого ты нам тут привел с дороги. Он точно знал, что и странника в церковном одеянии, в церковном звании, и странника простого в их доме принимают. И наоборот ему отец с матерью могут даже взыскание какое-то сделать, если узнают, что он не призвал их в дом. Мы сами видим, как родители монахолюбивы. Они перед смертью, незадолго до своей праведной кончины принимают ангельский монашеский образ. Такие некоторые моменты внутренней коммуникации. Слово родительское в авторитете, причем этот авторитет укореняется православной традицией в церковной жизни. Мы видим, что мать Мария уже, видимо, на большом сроке посещает храм, она не сидит дома. Далее, ребенок приучен к труду, приучен к молитве, и при этом, как он любит этих родителей, как он скорбит из-за того, что родители в него вкладываются, родители переживают от того, что он не может научиться грамоте. Это трепетное отношение к родительской ласке, трепетное отношение к родителям как таковым и их вкладу в меня лично. Это замечательная черта, которая в Сергии будет до конца его дней, она будет красной нитью проходить. Трепетное отношение к человеку, которое было воспитано его родителями. Которое будет потом к его ученикам, трепетное отношение к людям, которые в монастыре у него будут. Если кто более внимательно знакомился с житием, там же будут и нестроения в монастыре после. В том числе и по вине старшего брата Стефана. Как он трепетно, чтобы не нарушить этот целостный организм, просто ночью уходит. Уходит, понимает, что здесь десять лет назад начал жить, и на новом месте начну в лесу жить. Главное, чтобы сохранить мир там, где это можно. Это трепетное отношение к князьям, не заискивание. Тот же князь Олег Рязанский, если мы вспомним, он идет к этому князю, который недружелюбно относится к Москве и даже врагов хочет навести на Московскую землю. Что стоило Сергию, с каким уважением, с каким трепетом к личности, к образу Божию в этом человеке он подошел к князю Олегу. И мы видим по житию, князь Олег расплакался, значит, он затронул какие-то сокровенные струны его души, и пошел на мировую. Преподобный Сергий примирил Москву и Рязань, это были враждующие семьи на протяжении многих десятилетий.

Кира Лаврентьева

— Это какая-то тонкость, да, получается, батюшка? Это какая-то тонкость, которая была ему, может быть, преподана в качестве примера со стороны родителей? Я сразу думаю об этом. Ведь если он так трепетно к ним относился, то, может быть, и они трепетно относились к людям, друг к другу, к своим детям.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Вероятней всего, да, потому что также, по житию преподобного Сергия, оба уходят в одно время в монастыри. Преподобный Епифаний Премудрый говорит о том, что они ушли каждый в свой монастырь. Это, может быть, тема дальнейшая, именно о Хотьковском монастыре, но они каждый ушли в свой монастырь, то есть это было обоюдное согласие. Это не так, я хочу и сейчас буду свою идею продвигать. Хочешь ты меня отпустить, не хочешь, я хочу быть монахиней или монахом, и я ухожу. Нет, это обоюдное согласие, это уважение, это любовь друг к другу. Как дети, выросшие в этой семье, не могли видеть пример, как отец любит мать, мать уважает и трепетно относится к супругу. Дети своим детям это переносят. Ведь неслучайно, когда мы сейчас, даже в наше время слышим, когда дети не очень уважительно относятся к пожилым родителям, это всё копируют внуки. Когда они вырастают, эти немудрые родители — не будем их называть плохими, будем говорить немудрые родители — говорят, почему же ко мне так относятся? Да потому что твой сын или дочь видели в свое время, как ты к малоподвижной матери или к малоподвижному отцу относился так, что когда тебя не станет или...

Кира Лаврентьева

— Как ты надоел.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Да, как ты надоел, как мне с тобой тяжело.

Кира Лаврентьева

— Ужас. Страшно.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Это страшно и дети всё это копируют. Они это впитывают, может быть, не полностью повторяют, но какие-то отголоски есть. И потом родители эти сами стареют и думают, почему же ко мне так плохо относятся? Потому что ты такой подал пример. Здесь мы не видим рассказов о бабушках, о дедушках преподобного Сергия, но на ровном месте преподобные Кирилл и Мария не могли бы быть такими замечательными сосудами света и солнца, которые могли преподать своим детям. Значит, действительно, корень был мощный.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Отец Иоанн, вы говорили о переходе преподобного Сергия в другой монастырь из-за нестроения среди братии. Может быть, здесь тоже отразился переезд в свое время родителей? Ведь им пришлось из Ростова, с насиженного места, где они высокое положение занимали, вдруг почему-то переехать в Радонеж на новые территории, незнакомые совершенно, снова обустраивать весь свой быт. С чем это было связано?

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Нам говорят об этом Тверская летопись, так называемый Рогожский летописец, краткий лаврский летописец, конечно же, житийная литература, житие преподобного Сергия, правда, прикровенно говорит, но летописные своды более подробно. Это 1327-1328-й год. В Твери восстание против татар, татарские баскаки приехали в Тверь, учинили поборы, так называемая Туралыкова (или Федорчукова) рать. Так бы, может быть, и ничего, и можно было бы отплатиться, побольше дань собрать. Но в ходе этого восстания при непонятных обстоятельствах умирает жена князя Юрия Даниловича княгиня Агафья, которая была родной сестрой хана Узбека. Все эти события приводят к тому, что Орда идет покорять, усмирять непокорную Тверь. Мы должны помнить, что в это время Тверской князь имеет достоинство великого князя, центр в Твери. В это время Тверь борется за гегемонию в Северо-Восточной Руси, объединяя вокруг себя земли. Ростов — это важная торговая и политическая точка на дороге между Ордой, Москвой и Тверью и далее на Великой Новгород. Поэтому, конечно, Ростов всегда был или туда или туда, то есть он был всегда на перепутье. Поэтому говорят, что одна сторона Ростова глядела в сторону Москвы, другая сторона Ростова, город был так поделен, в сторону Твери. И вот Тверь покорена, князь великий Александр Тверской бежит в Псков, а ростовская знать потеряла многие свои привилегии, часть Ростова была присоединена к Москве. В скором времени князем великим становится Иван Данилович Калита, который имел дружественные отношения с Ордой, поэтому сорок лет со времен Калиты и далее была тишина в Московской Руси. Это благодаря заслугам, тонкой дипломатии, может быть, не всегда красивой, как говорит Владимир Иосифович Ключевский, он московских князей называет хищниками, это мнение нашего знаменитого историка, но это дипломатия дала Руси покой на несколько десятилетий после этих всех ратей и походов на Тверь. Конечно, Ростов теряет свое положение, боярской знати ростовской куда-то надо дальше идти. Епифаний Премудрый пишет, что хлеба неурожай два года подряд. Кирилл разоряется в числе другой аристократии ростовской, и он куда идет? И он идет в сторону более спокойной Москвы. Он видит, он понимает, что за Москвой, видимо, будущее русской земли. Может быть, он без пиетета это делает, но он видит это своим профессиональным взглядом человека, который все время был приближен к власти.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Сколько ему лет примерно?

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Это примерно 1331-й год. Преподобному Сергию, если брать дату его рождения, которая до сих пор тоже спорной является, но и по церковному преданию и более освящена авторитетом Церкви, 1314-й год. То есть Сергию примерно в это время 16-17 лет, у него есть старший брат Стефан. Мы не знаем, какая у них была разница в возрасте. Кириллу около 50-ти, человек по тем временам проживший жизнь и уже готовящийся к переходу в мир иной. Здесь надо уйти на новое место, как вы правильно сказали, отец Симеон, сорваться с насиженного места, где ты родился, где у тебя всё было рассчитано, и идти вперед, в неведомые московские земли. Поселяются они в городке Радонеж, тогда это был просто погост Радонеж, потом уже именуется городок. Это были Московские земли, которые князь Иван Калита дал в удел своему младшему брату Андрею. Именно в этом небольшом, захолустном тогда еще местечке, благодаря помощи московских товарищей, а они были, это целая семья, которые называются тысяцкие: это Протасьевы и Вельяминовы. Это были выходцы из Ростова, которые были дальними родственниками семье преподобного Сергия. Они были тысяцкими Москвы при Иване Калите, при Симеоне Гордом. И они вызволили свою обедневшую ростовскую родню не в саму Москву, конечно, в Москве бы места Кириллу не нашлось, все-таки он был когда-то на стороне Твери, поэтому поселили на окраине, в Радонеже. Но Господь всё промышляет так, что именно эта тихая спокойная московская окраина стала родиной еще большего возрастания духа преподобного Сергия.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. Это замечательная беседа сегодня проходит, благодаря иеромонаху Иоанну (Мерзлякову), преподавателю факультета церковно-певческого искусства Московской духовной академии. Беседуют с отцом Иоанном архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Мы очень скоро продолжим этот разговор. Пожалуйста, оставайтесь с нами.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Мы продолжаем наш разговор о родителях преподобного Сергия Радонежского с иеромонахом Иоанном (Мерзляковым), преподавателем факультета церковно-певческого искусства Московской духовной академии. Да, отец Иоанн, тут прямо целая история, во-первых, а во-вторых, благодарим вас за такой глубокий анализ ситуации. Одно дело читать жития, которые мы знаем и читали и слушали, так или иначе всё это на слуху, а с другой стороны, взглянуть на ситуацию их, на их общение с точки зрения чисто человеческой, с точки зрения душевной, с точки зрения коммуникации, душевного тепла. Я почему-то об этом никогда не задумывалась, что скромность преподобного Сергия и при этом его незаурядный ум это во много, скорее всего, вклад его родителей, предков, молитвы и, в первую очередь, благодати Божией, которая явно на нем почивала. После переезда в Радонеж как складывалась жизнь Кирилла и Марии?

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Мы видим, что они, по житию преподобного Епифания Премудрого, поселились недалеко от местной церкви Рождества Христова. По преданию это место, где сейчас в ныне действующем селе Радонеж находится храм Преображения Господня. Примерно здесь было поместье преподобных Кирилла и Марии. Конечно, жили уже скромно, потому что и доходы, и нет ни варниц рядом, ничего, поэтому приходилось, видимо, туго, но семья сохранила свое лицо. В Радонеж переселилась не только семья преподобного Кирилла, но и другие его земляки. И мы видим, что некоторые из них позже станут сотоварищами, сомолитвенниками преподобного Сергия, когда он уйдет на холм Маковец, на место нынешней Троице-Сергиевой лавры. Мы видим монаха Онисима, который именуется дядей, то ли самому преподобному Кириллу, то ли преподобному Сергию. Там написано дядя, но так поставлено это слово, что непонятно, кому он дядя. Он дядя Кириллу, то есть, получается, двоюродный дед преподобному Сергию, или он брат Кирилла и дядя преподобному Сергию. То есть, и родственники пришли в Радонеж, вместе общинкой они и жили. Мы видим дальше, что преподобный Епифаний Премудрый говорит, старший брат Стефан женится, у него двое детей, старший Климент, второй Иоанн. Иоанн войдет в историю, как мы с вами уже говорили, как будущий святитель Федор, архиепископ Ростовский, замечательная личность в церковной нашей отечественной истории последней четверти 14-го века. Брат Петр женится, но о его дальнейших домочадцах, родственниках мы больше ничего не слышим и не видим. Видимо, этот род какое-то время продолжался на этом месте, просто потом растворился в окрестностях. И, наконец, Варфоломей, который просит у родителей: папа, мама, отпустите меня в монастырь. Мы видим снова коммуникацию внутри этой семьи, как мы с вами эту тему затронули. Он им говорит открыто, куда он хочет, и они ему говорят так же открыто, без всяких обиняков, что доведи нас до гроба, мы уже люди пожилые, в очень плохом состоянии, и мы тебя благословляем на твой путь. Здесь можно подумать, что Варфоломей должен был всё бросить и сказать: нет, вы мне не идете навстречу, я же хочу монашеского ангельского образа. Он также покорно, смиренно говорит, да, доводит родителей до упокоения. Потом, отдав часть имущества нищим, часть имущества, свою долю, младшему брату Петру, уходит на пустынножительство в Маковецкий лес.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Как раз Борис Зайцев замечательно сравнивает, что если бы был на этом месте Франциск Ассизский, то он не стал бы никаких родителей слушать, а со своей экзальтацией бросил бы их и пошел по этому пути. Он интересное сопоставление проводит.

Кира Лаврентьева

— Мы знаем в свято-отеческой традиции были случаи, когда некоторые святые уходили в монастырь при живых родителях, но на это какая-то особая воля Божия, я думаю, была, чтобы именно так было.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Можно вспомнить преподобного Макария Желтоводского, чудотворца. Это территория нынешней Нижегородской области. Он ушел из дома на 12-м году жизни. Родители думали, что всё, он потерян. Тут вдруг отец узнает, где его сын, приходит, стучится в келью в дверь. А мальчик 12-летний ему отвечает: нет, отец, ты даже меня не увидишь, потому что иначе я захочу снова уйти домой.

Кира Лаврентьева

— Да, душу мне не трави.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Да, душу мне не трави. Трудно представить, что испытывал в это время отец, но, видимо, и семья была тоже непростой, если мы немножко отступим, у Макария Желтоводского. Если ребенку на 12-м году жизни такая мысль приходит, и он ее полностью воплощает в жизнь, значит, разговоры какие-то на подобные темы в семье велись, благочестивое отношение к церкви, к монашеству было. Отец не стал выбивать дверь, не стал вытаскивать по рукам и ногам связанного своего ребенка, он ему сказал, ну Бог с тобой, и ушел.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Ну да, а Феодосий Печерский, как его мать всячески пыталась вытащить.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— А потом приняла монашество.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Да, но все-таки что-то очень важное в облике преподобного Сергия, в его взаимоотношениях с родителями, что он смиренно принимает их волю. Он же не знает, сколько они еще, может быть, они еще много лет проживут, и он уже будет в каких-то солидных летах. Но он принимает их выбор, их решение и смиряется.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Это и есть то, чем Сергий без каких-либо богословских трактатов и пространных проповедей, и воспитывает монашество в Северо-Восточной Руси впоследствии до конца своих дней. Василий Иосифович Ключевский, который восторгался личностью преподобного Сергия, пишет об этом. Сам преподобный и его ближайшие продолжатели, то есть его ближайшая школа учеников, вторая половина 14-го — начала 15-го века, мы нигде не увидим больших перекосов в их жизни. Мы не увидим каких-то особых, в уме не укладывающихся подвигов. Мы не увидим от них каких-то призывов к чему-то. Это тихие, смиренные, спокойные делатели, это те, кто, как преподобный Сергий, в заштопанной рясе копает огород и в это время слышит, видит, как крестьяне приходят и говорят, разве этот человек может быть игуменом? Или Кирилл Белозерский, который был родственником тысяцкого Вельяминова, соответственно дальним родственником преподобного Сергия Радонежского, на Симоновских хлебнях здесь, в Москве, печет хлеб до изнеможения. Потом автор жития преподобного Кирилла Белозерского пишет: а кто не знает Симоновских хлебней? То есть это было, видимо, такое тяжелое мероприятие, вымесить это тесто и потом в огромных количествах выпечь. Это всегда что-то такое тихое, это всегда спокойное, без надрыва. Именно из этого спокойного начала, которое Сергий положил, именно из этого спокойного, благообразного человека, как из его тихой семьи, как из его тихого дома, выходит потом это дерево Вологодских, Белозерских святых, Подмосковных, Московских святых. У них уже бывает что-то свое, они вносят что-то индивидуальное, но это начало, тишина, мирная, домашняя обстановка первоисточника дает качество, а потом, может быть, пойдет и количество, не забывая, конечно, и о качестве. Сергий именно воспитатель, он мудрый зачинатель, а потом его дети, и внуки, и правнуки духовные, которые, может быть, не всегда соответствовали образу преподобного Сергия, продолжали его дело, как могли.

Кира Лаврентьева

— Отче, как важно, что вы это говорите. У меня сейчас возникла мысль, что русскому человеку с нашим сложным нравом, временами порывистым и эмоциональным, такой святой, такой отец Руси нашей...

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Умиротворяющий.

Кира Лаврентьева

— Умиротворяющий и очень ровный, идущий царским, срединным путем, необходим, этот пример необходим. Мы то в подвиг какой-то идем, немыслимый, сами себе в голову вбив что-то.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Широк русский человек.

Кира Лаврентьева

— Либо идем в полное расхолащивание. Эта золотая середина, которую нам показывает преподобный, бесценна.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Посмотрите на Стефана. Ведь тот же Епифаний Премудрый пишет: «Носило их одно чрево», -они сыновья одной матери и одного отца, но совсем уже другой образ.

Кира Лаврентьева

— Другой.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Преподобный Стефан был женат, имеет двоих сыновей. Только жена преставилась, еще живы Кирилл и Мария, он приходит в Хотьковский Покровский монастырь, начинает там свой монашеский образ жизни принимает монашество. Родители уходят в мир иной, Варфоломей и Стефан их погребают в Хотьковом монастыре, и Стефан, видимо, чего-то хочет, видимо, более бурная, эмоциональная натура. Ему Варфоломей говорит: не хочешь ли со мной пойти на отшельничество. Он говорит: пойду. Вот они приходят, вот они на этой поляночке строят свою первую деревянную церквушку по благословению митрополита Киевского, проживающего в Москве святителя Феогноста. Стефан, ближе к холодам понимает, нет, это не моё. Снова эмоциональный градус понижается, именно эмоции. Если у Варфоломея мы не видим эмоции, он просто это вынашивает, он идет и делает, то у Стефана это более эмоциональные скачки. Сначала умирает жена, он от этой безысходности, от этого горя уходи в монастырь. Он, конечно, воспитан благочестивыми родителями, но ранняя смерть жены еще его к этому сподвигла. Потом он уходит на отшельничество, на отшельничестве не получается, он уходит в Московский Богоявленский мужской монастырь.

Кира Лаврентьева

— Да, такой поиск себя.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Да, поиск себя. И находит же ведь.

Кира Лаврентьева

— Слава Богу.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Он становится духовником великого князя Симеона Гордого, старший брат Стефан. Родственник тысяцкого Вельяминова, бывший ростовский боярин по отцу, по матери, административной должности ему бы никто не дал, но в церковной ему применение нашлось. Образованный, видимо, обучался в этом же Григорьевском затворе, предположительно, и он нашел свое место там. Потом что-то происходит, некоторые историки считают, после того, как при Иване II — Иван Иванович Красный, папа Дмитрия Донского — администрация Москвы меняется и Вельяминовы уже больше не у власти, Вельяминова убивают на Соборной площади Московского Кремля. После этого все, кто были к нему близки, понимают, что в Москве больше нечего ожидать, и Стефан опять возвращается на Маковицу и говорит: и я здесь имею часть, и я здесь имею долю. Начинает говорить, в житии Сергия это видно, канонарх берет книгу с клироса, ему Стефан говорит: кто тебя благословил взять эту книгу? Он говорит: игумен Сергий. Сергий в это время уже игумен. А он говорит: а я здесь кто? Начинается брожение. В это время Сергий начинает вводить общежительный устав. Посмотрите, здесь тоже нельзя не увидеть роль семьи, когда всё общее, когда монастырь — это семья, когда монастырь это братство во главе с отцом игуменом. Не просто административный человек, который распределяет, что, кому и как, это отец. По общежительному уставу это именно так. Сергий вводит общежительный устав у себя в монастыре. В то время на Руси в основном были особножительные монастыри, каждый жил своим умом и на свои средства. Здесь Стефан, который сторонник особножительства, идет наперекор своему брату, который за общежительство. Это «я», «моё», от чего был далек Сергий, привело к тому, что Сергий не стал ничего доказывать, он просто ночью ушел в неизвестном направлении. Мы знаем эту дорогу, по преданию это там, где сейчас источники, так называемые Малинники, и потом далее Владимирская земля, река Киржач, город Киржач сейчас на этом месте находится и известный Романовский Благовещенский монастырь, который он основал во время этого ухода.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. В студии иеромонах Иоанн (Мерзляков), преподаватель факультета церковно-певческого искусства Московской духовной академии. У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский) и Кира Лаврентьева.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Отче, если вернуться к родителям, в то время взаимоотношения родителей и детей. Понятно, когда они маленькие, безусловное послушание. Но как было принято? Совершеннолетия достиг человек. Насколько он зависел о родителей? Насколько он должен был им подчиняться? Или он мог уже самостоятельно совершенно решать свою жизнь, направлять свои стопы, куда ему вздумается? Как это строилось? Есть ли какие-то сведения?

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Если смотреть на литературу древнерусскую и средневековую русскую литературу, которая в монастырях и переписывалась, мы там таких сборников с нравоучением, как должен себя вести ребенок в таком или таком возрасте по отношению к родителям, не найдем. Были «Ивановские истины», на которых и строилось сознание древнерусского, а потом и средневековой Руси, общества. Это уважение к старшим, это уважение к родителям, это не просто уважение, это любовь, потому что это исполнение заповедей Господних. Поэтому даже когда человек входил в совершенные лета, а показатель этому было то, что он женился, то все равно сохранялось послушание родителям. Образ отца земного был как некий символ образа Отца Небесного на земле. Именно так к родителям относились, поэтому мы видим часто в грамотах великокняжеских, держаться отчины своей, то есть держаться своего отеческого надела, держаться предания своего отца, держаться предания своего деда, как наши отцы и деды нам завещали. Это постоянное упоминание отцов и дедов. Конечно, наверняка были какие-то и отрицательные явления. Но та же самая житийная литература и какая-то публицистика, переписанная литература иного характера, которая была в наших скрипториях монастырских, мы можем судить о том, что уважение к старшим всегда воспитывалось, на этом настаивалось. Иначе попадали под понятие, что ты совершил грех, этот грех обязательно вернется к тебе и к твоему потомству. Такое было направление в общественном понимании. Мы видим, например, даже светские семьи, великие князья, тот же князь Иоанн III, окончательный собиратель земель вокруг Москвы, герой стояния на Угре. У него были непростые отношения с братьями, крайне непростые. Это человек, который хотел их лишить уделов и лишал, кого-то даже отправлял в заключение из своих родных братьев. Трудные были отношения, но авторитет матери. Пока была жива великая княгиня Мария Ярославовна, которая приходилась внучкой Владимиру Андреевичу Храброму, там со всех линий один род Рюриковичей, тут прямая линия Дмитрия Донского, здесь линия двоюродного брата Храброго, то есть семья сильная. Авторитет матери для Ивана III был законом. Он ее слушал, она своим авторитетом спасала своих детей и внуков от опалы великокняжеской, хотя не всегда Иван III был таким деспотом. Иногда его братья действительно ставили ему палки в колеса, а мать спасала своим авторитетом, потому что она мать. На этом примере мы видим уважение института семьи и непосредственно родителей, неважно, в каком возрасте. Это сохранилось в нашем отечестве вплоть до 20-го века. Есть такая история, извините, не помню, где, описывает один наш писатель, что он, проезжая через какой-то населенный пункт, видел, как мать берет хлыст какой-то в руку и стоит и сечет своего сына, убеленного боевыми сединами казака. Но она мать, и, говорит, он даже не отвел рукой наказание матери, потому что она мать. Она уже сама древняя старушка, он уже убеленный сединами, она стоит и хлещет его, потому что она мать и она права. Поэтому я не думаю, что в 14, 15-м веке могло быть что-то иное, авторитет матери и отца был очень велик.

Кира Лаврентьева

— Да, это очень интересно. Я вспоминаю Бориса и Глеба, которые родились в браке князя Владимира и Анны, его константинопольской жены, которую он обрел после крещения, и это совершенно потрясающая история. Там такое благочестие и чистота этих детей, которые совершенно смиренно пострадали в междоусобицах, даже не стали пытаться спасаться, как-то оправдаться, убежать, побороться, вообще ничего. Просто первая пролитая кровь на православной Руси мученическая. Это тоже нельзя не замечать. Какая-то святость, какая-то тайна матери благочестивая очень много значит.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— А мне другая тоже мысль приходит. Вы упомянули, что русский народ кипучий какой-то, эмоции.

Кира Лаврентьева

— Противоречивый очень.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Преподобный Сергий это уже три с половиной столетия православия на Руси.

Кира Лаврентьева

— Уже всё устаканилось.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Мы уже воспитались, мы уже укоренились в этой традиции. Хотя много языческих верований оставалось в той же Владимирской земле, в Ростовской вплоть до века 16-го, Великий Новгород, Псков, и нынешняя республика Коми, и Архангельский край.

Кира Лаврентьева

— Это до сих пор.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Сплошь и рядом. Но Борис и Глеб, это же первое десятилетие, и они уже настолько... православие их просто перефоматировало колоссально. Самого князя Владимира, который вложил в них это. Окружение. Мы видим верных бояр, которые рядом с Борисом и Глебом, младшим из них, который не оставил князя Бориса и погиб вместе с ним. Потом его братья станут монахами, считаются основателями монастыря в Торжке в Тверской области, один из братьев этих бояр. Насколько вера православная, насколько действенно слово евангельское, которое не просто слово в книге, которое услышал и интеллектуально его используешь. А настолько оно поле сердечное культивирует, и семечки эти прорастают и дают какой всход. Сергий Радонежский вместе со своей семьей, каким бы ни был Стефан эмоциональным, но это тоже интересно, видите, в семье сохранялась свобода. Не было такого, что все должны быть одинаковые, все, народное выражение, под одну гребенку, такого нет. Стефан со своими индивидуальными особенностями, Варфоломей со своими, о Петре мы ничего не знаем, кроме его имени. Но видимо, он был более тихого нрава и при этом семейная жизнь, ни к чему, видимо, такому не стремился. Но Стефан весь вот он, Москва, потом Маковец и потом опять тихо, спокойно уходит, и опять эта тишина. Видимо, авторитет слов родителей, авторитет младшего брата, если верить, как преподобный Епифаний Премудрый говорит, он застал в живых еще Стефана, то действительно обстановка в семье была такая, что мы тебя уважаем, каждый имеет свои индивидуальные особенности, но есть то, от чего отступать нельзя. Это замечательно.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Отче, вы говорили о том, что родители Кирилл и Мария попросили преподобного Сергия, чтобы он покоил их старость, был с ними до кончины. Но вот они все-таки в конце решают уйти в монастырь. Как вы думаете, с чем связано такое решение? Почему Хотьковский монастырь?

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Начнем с того, почему вообще в монастырь. Для человека древней Руси уйти в монастырь — это просто высший пилотаж духовной христианской жизни, это лучший конец, какой только может желать себе человек. Это мы унаследовали от Византийской поздней традиции, когда считалось, что монашество это второе крещение, соответственно, все грехи прощаются. Монах — как будто не было его предыдущей жизни, ухожу сразу в обители Небесные. Поэтому многие из представителей аристократии старались принять монашеский постриг уже на смертном одре. Так делали наши великие князья, так делали наши монархи на Московском царском престоле. Но здесь, видя всю жизнь преподобных Кирилла и Марии, тот плод, который они после себя оставили, было бы неприлично подумать, что они были только людьми формалистами, которые желали задобрить гневного Бога, чтобы он не хотел с них спросить, как они жили обычной светской жизнью. Настолько они были, видимо, людьми искренними, живущими Христом, что для них это было логическое завершение всей линии их жизни. Преподобный Епифаний Премудрый не говорит, что они ушли в Хотьковский монастырь, он не называет этого пункта. Он говорит: и каждый ушел в монастырь свой. Возможно, в окрестностях Радонежа были какие-то небольшие общинки, нам неизвестные по наименованию и местоположению, где могли жить и монахи и монахини, каждый ушел в монастырь свой. Но далее мы видим по житию, что Стефан и Варфоломей похоронили родителей своих в одном монастыре. Предание народное, которое не могло основываться на какой-то выдумке, всегда на протяжении всего 15-го столетия чтит именно Хотьковский Покровский монастырь как места упокоения схимонаха Кирилла и схимонахини Марии. Подтверждением этому служит ружная грамота (руга — сбор) на пропитание, на процент из сборов средств за какие-то налоги — руга. Это ружная грамота великого князя Василия III 1505-го года, это первый год его великого княжения. Он в этой грамоте пишет, что такой-то общинке в местечке Хотьково полагается такая-то руга. Там не сказано, что это монастырь, там указано, что это просто поп и 17 человек, которых он окормляет, старицы и старцы, то есть это богодельня при храме. Но нельзя говорить о том, что во времена Сергия, Кирилла и Марии это был не монастырь. Предание говорит, что он был основан в 1308-м году, такая дата тоже фигурирует. Возможно, из-за каких-то событий 15-го столетия монастырь потерял своего ктитора, благодетеля, как это часто бывало, и монастырь перестал быть монастырем, и просто стал общиной. Но уже в 16-м столетии он снова становится монастырем. Родители всегда почитались, гробница их, и сейчас мы видим их всеобщее прославление, поклонение. Известна народная мудрость благочестивая, прежде чем идти к преподобному Сергию, обязательство в Хотьковском Покровском монастыре поклониться его родителям, и потом уже к сыну.

Кира Лаврентьева

— Только хотела сказать.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Это народная этимология, как некоторые рассказывают, что название Хотьково от того, что хоть кого принимают, и мужчин и женщин. У кого-то из историков есть, что это был один монастырь с двумя отделениями, мужским и женским.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Да, есть такое мнение. Например, Голубинский этого не придерживался, но один из замечательных современных наших исследователей, Тимофей Олегович Крючков, и книгу написал «Преподобный Сергий и его окружение» она именуется, он разделяет эту мысль, она имеет место быть. Почему нет? Мы знаем о таких совместных монастырях смешанного типа, когда жили и пожилые монахи и пожилые женщины. Акцент именно на пожилые, мы знаем до 16-го века, до времен святителя Макария Московского.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Макарий начинает с этим бороться.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Да, он с этим борется.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Он с этим борется, то есть это действительно было распространенное явление.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Сам факт того, что Василий III пишет, что место погребения Кирилла и Марии, и ружную грамоту дает, это подчеркивает что прошло сто с лишним лет, народная молва не мола забыть, что это место упокоения родителей преподобного Сергия. Не могли забыть о том, где малая родина преподобного Сергия. И уже через пять лет после обретения его мощей, а мощи, напомню, обрели в июле 1422-го года при постройке каменного Троицкого собора. Прошло пять лет и летом 1427-го, по благословению святителя Ефрема Ростовского, был основан Троице-Сергиев Варницкий монастырь, действующий до сегодняшнего дня, на следующий год отмечающий юбилей, 600 лет со дня своего основания.

Кира Лаврентьева

— Спасибо огромное. Спасибо, отче. Это интереснейшая беседа. Я надеюсь, мы ее еще продолжим в рамках нашего формата. Программа Лавра на Радио ВЕРА. Сегодня у нас был иеромонах Иоанн (Мерзляков), преподаватель факультета церковно-певческого искусства Московской духовной академии. А я завершаю нашу программу, по доброй традиции, цитатой из священника Павла Флоренского. «Чтобы понять Россию, надо понять лавру, а чтобы вникнуть в лавру, должно внимательным взором всмотреться в основателя ее, признанного святым при жизни, чудного старца святого Сергия, как свидетельствуют его современники». У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Отче, от всей души вас благодарим. Спасибо огромное.

Иеромонах Иоанн (Мерзляков)

— Благодарю вас. Спасибо.

Кира Лаврентьева

— Низкий поклон. Дорогие слушатели, будьте на волнах Радио ВЕРА. Всего вам доброго. До свиданья.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— До свиданья.


Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России

Мы в соцсетях

Также рекомендуем