«Особенности православного высшего образования». Диакон Николай Антонов

Гостем программы «Пайдейя» был начальник Управления по стратегическому развитию Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета диакон Николай Антонов.

Разговор шел о том, какую роль играет высшее образование сегодня, как получение конкретной профессии может дополняться общим интеллектуальным и духовным развитием, в чем особенность получения образования именно в православном ВУЗе и, в частности, об образовательных программах ПСТГУ.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

К. Лаврентьева

— Дорогие друзья, здравствуйте!

В эфире — программа «Пайдейя».

Меня зовут Кира Лаврентьева.

Как всегда, напоминаю, что этим красивым словом древние греки называли целостный процесс образования и воспитания. О том, как образование может помочь человеку на пути к достижению идеала, раскрытию образа Божия в себе, мы, в том числе, надеюсь, сегодня будем говорить.

И напомню, что эти беседы мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер-лаборатория», который объединяет учителей, руководителей школ, детских садов, родителей — всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовно-нравственным развитием.

С радостью представляю нашего сегодняшнего гостя. В студии Светлого радио — диакон Николай Антонов, начальник управления по стратегическому развитию Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета.

Здравствуйте, отец Николай!

О. Николай

— Здравствуйте, Кира!

К. Лаврентьева

— И — добро пожаловать, в очередной раз! Всегда очень любим, когда Вы к нам приходите в гости...

О. Николай

— Очень рад.

К. Лаврентьева

— Это всегда, такие, очень глубокие, разноплановые разговоры.

Но сегодня мы говорим об образовании свято-тихоновском, которое, как ни странно, дорогие наши слушатели, но, при всём желании, вы успеете получить ещё в этом году, если хотите.

О. Николай

— Да...

К. Лаврентьева

— Давайте, прям, с главного начнём... потому, что есть ещё несколко дней — подать заявку, подать документы на обучение, и сейчас обо всём этом подробно расскажет отец Николай.

О. Николай

— Да. Спасибо большое!

Действительно, дорогие слушатели, мы хотим донести до всех эту возможность, поскольку процесс поступления, с каждым годом, не становится проще, скажем прямо. И, действительно, в этом году, может быть, даже особенно хорошие ребята, с хорошими баллами, пролетели мимо бюджетных мест... периодически это происходит, мы знаем, они к нам обращаются. И у нас, поскольку есть... поскольку, мы не государственный ВУЗ, у нас есть возможности и государственного ВУЗа — то есть, у нас есть бюджетные места... ну, были... сейчас это уже закончилось. А, вот, главное — что у нес есть внебюджетные места, на которых наш фонд оплачивает, полностью или частично, образование. И на них подача документов идёт аж до 26 августа...

К. Лаврентьева

— ... то есть, у нас ещё 4 дня...

О. Николай

— ... да. Остаётся ещё некоторое количество дней.

Но мы знаем... вот, последние 4 года... всегда, в эти последние дни, к нам тоже приходят, причёт приходят люди с, действительно иногда, с очень высокими баллами, очень какие-то толковые люди. Иногда люди передумывают поступать туда, куда они хотели, и идут к нам. В общем, в эти дни мы всё ещё продолжаем набирать абитуриентов и ждём всех заинтересованных в фундаментальном образовании в наших бакалавриатах.

К. Лаврентьева

— Давайте, о специальностях, отец Николай...

О. Николай

— Да...

К. Лаврентьева

— Какие специальности доступны сейчас?

О. Николай

— Значит... программы по направлениям: теология, религиоведение, по филологии, и ещё... правда, там уже мест немного, но какие-то отдельные случаи можно рассмотреть...

К. Лаврентьева

— Ну, филологическая школа очень сильная в ПСТГУ...

О. Николай

— Да.

К. Лаврентьева

— Я сразу, кстати говоря, хочу развеять возможные сомнения, которые возникают у слушателя — если он о Свято-Тихоновском ещё ничего не знает каким-то чудом — да, очень сильная школа филологов.

О. Николай

— Да, да, у нас, действительно, прекрасные филологи, но там, действительно, уже не очень много мест осталось...

К. Лаврентьева

— ... но... подать документы, всё равно, можно...

О. Николай

— Да, да... отдельные места ещё есть.

На — «Истории искусства», на «Истории» просто... да... на нашей тоже замечательной программе...

К. Лаврентьева

— Да, на этот случай, у нас есть сайт Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета, и слушатели прямо сейчас могут зайти и посмотреть всё на сайте... посмотреть, куда ещё можно подать документы...

О. Николай

— Да... на сайте pstgu.ru, в целом, 14 направлений образовательных, и на некоторых из них ещё остались бюджетные места. Там надо смотреть дальше, какие ЕГЭ вы сдавали, но, в целом, это набор, безусловно, гуманитарный. То есть, это... там... если русский и история, и что-то ещё... или русский и обществознание, и что-то ещё.

К. Лаврентьева

— Упрощает очень сильно, что подать документы можно через Госуслуги...

О. Николай

— Да, конечно.

К. Лаврентьева

— Я вспоминаю, как я подавала документы в Свято-Тихоновский. Мы ехали с родителями из Нижегородской области — долго, на машине... новой дороги ещё не было... мы ехали 8 часов подавать эти документы! Жара...

Мы их подали, и, вдруг... мы уезжаем, приезжаем домой, нам звонят и говорят: «Вы знаете, здесь нет оригинала...» — какого-то, там. Мы говорим: «А можно мы... пожалуйста... ну, что-то сделаем... можно, мы по почте пришлём?» — «Нет, — говорят. — Сегодня последний день».

И, Вы представляете, мы эти 600 км — поехали заново на следующий день!

О. Николай

— Кошмар какой!

К. Лаврентьева

— Поэтому, дорогие наши слушатели... вы видите, какое рвение проявляли люди, чтобы поступить в Свято-Тихоновский ещё в 2007 году. А сейчас — можно подать...

О. Николай

— ... Госуслуги, да. Это делается, на самом деле, за 15 минут. Если у вас все документы вбиты, просто нажимаете галочки — какие документы подтянуть. И всё. В этом, действительно, есть свои преимущества.

К. Лаврентьева

— Да, да... в Свято-Тихоновском — просто блестящий преподавательский состав, вы можете тоже изучить и посмотреть, очень сильная база.

Там, конечно, не забалуешь, честно скажу...

О. Николай

— Да.

К. Лаврентьева

— ... из собственного опыта. Но это — мощная очень база. Это очень мощная база, которая даёт хорошее основание образовательное на всю жизнь. Не побоюсь таких громких слов.

О. Николай

— Да. Собственно... действительно, что, наверное, удаётся удерживать — это акцент на... опять... «фундаментальное образование» — это звучит сейчас, как просто... ну, что-то... хорошие слова...

К. Лаврентьева

— ... такая... красивая фраза...

О. Николай

— ... но, действительно, у неё есть, на самом деле, конкретное содержание. Потому, что, действительно, есть большое различие между навыками, которым ты можешь научиться... ну, каким-то быстрым... сейчас... там... написание какого-то типа текстов, написание... ну, или работа с какого-то типа форматами... а фундаментальное образование даёт совершенно другие вещи.

Ну, во-первых, просто, знание языков — ну, это просто время... ты ничего не сделаешь... знание языков. Причём, тоже — не в смысле просто выученной грамматики. Это, действительно, большая школа языковая, когда ты погружаешься в культуру, в эпохи...

К. Лаврентьева

— Да, это правда...

О. Николай

— в мысли этих периодов, культур, народов, и так далее... и это... это, как бы... по-другому нельзя сделать. Никакие языковые курсы здесь...

К. Лаврентьева

— Не помогут.

О. Николай

— ... не дадут этого, да.

И — просто, работа с текстами. Профессиональная работа с текстами... это касается не только филологии... просто, мы оба здесь филологи в студии... а любое гуманитарное образование — это определённая работа с текстами — древними, новыми, на русском или на другом языках, — которую не заменит... ну... то есть... получения этого образования ничто не заменит. Это, конечно... ну, это, такой, вклад в будущее.

Я для себя вывел формулу, как отличить фундаментальное образование от нефундаментального. Я придумал, как это сказать. Значит... на какой вопрос оно отвечает? И... сейчас часто смотрят на образование так, что... ну, если совсем грубо — сколько я буду зарабатывать через 4 года? Ну, или, там, если более, может быть, разумно, но, тем не менее — куда я устроюсь... на какую работу я устроюсь через 4 года?

Это, на самом деле, вопрос естественный. Он всех волнует, и он не может не волновать, и нас он тоже волнует неизбежно... но он не правильный. Я убеждён. Потому, что образование высшее должно отвечать на вопрос: кем я буду через 50 лет?

К. Лаврентьева

— «Кто виноват» и «что делать»!

О. Николай

— 50 лет.

К. Лаврентьева

— Ну... 50 лет...

О. Николай

— А как иначе? В плюс-минус 20 — заканчиваешь университет... ну, в 21-22, хорошо... с магистратурой — 23... да? Это очень здорово — тебе целых 23 года! Но... ты доживёшь до 70-ти, «аще же в силах», 80-ти, да? И, вот, образование — это та штука, которая должна тебе что-то давать, вот, эти, следующие 50 лет.

Вот, если так посмотреть, то, дальше — что у нас будет с нашим миром через 50 лет, если он, вообще, ещё будет? Ну... ну... как бы... какие навыки — сохранятся?

Ну, Радио ВЕРА, конечно, будет через 50 лет, по-прежнему, ведущей станцией, но даже там будут совершенно другие технологии, способы подачи информации... ну, как бы... очевидным образом, это всё трансформируется. Мы это наблюдаем, вот, сейчас.

Вспомните мир, 5 лет назад... 5 лет — дают реальную трансформацию. 15 лет — ну, это, вообще... другая вселенная!

К. Лаврентьева

— Я вспоминаю, как моя подруга, которая училась на Богословском факультете... вообще, как она там училась — это немыслимо... и она пыталась сдать древне-греческий язык. Это было ужасно! У неё вообще не получалось... ну, знаете... она, вообще, никак не могла вникнуть! И её отправляли, отправляли на эти пересдачи... она плакала...

Но, Вы знаете, что ценно? Она сидела, обложившись книгами, учила эти термины, времена, глаголы, окончания... ей было очень трудно. Но сейчас я понимаю, что это, просто, очень-очень крутую базу ей тогда подарили, просто!

О. Николай

— Да-да-да... однозначно совершенно...

К. Лаврентьева

— Потому, что сейчас — что мы делаем? Я же вижу, как это происходит.

Молодой человек открывает чат GPT... что-то, там, с него перепишет... что-то, там, сдаст... но, извини, ты с чата не выучишь язык! Это — новые нейронные связи, это — совершенно другое развитие мозга... и, вот, этот подход фундаментальный, с кучей учебников... историей, там, языка... историей страны... это — совершенно другая история.

О. Николай

— Да-да-да... и это, действительно, так. Потому, что вопрос надо... значит... почему тоже мы называемся гуманитарными, и отстаиваем это по-прежнему, хотя у нас есть там и математика...

К. Лаврентьева

— Много чего есть...

О. Николай

— ... социология... социальная работа... на это всё продолжается набор... и... это всё — вопрос про человека. Образование формирует человека. Вот, у Вас программа — «Пайдейя»?

К. Лаврентьева

— Да.

О. Николай

— Это уже звучало. Образование формирует человека. И не надо делать вид, что оно занимается чем-то другим.

Оно не готовит профессионала... тоже это... ну, профессионал, при этом, производится, действительно... но... это — человек, которому 50 лет жить, после этого... и, здесь, действительно, вопрос — какие навыки нужны? И ответ универсальный — думать, читать и писать. Всё остальное... всё остальное — трансформируется.

Любые инженеры через 50 лет будут совершенно другими. При этом, если они получили хорошее образование... там... в физике... или... там... по инженерным специальностям — настоящее фундаментальное — точно так же, через 50 лет, они смогут сохранить себя, как настоящие специалисты.

И всё это уйдёт, если ты получал какое-то... есть очень смешной пример. Мой близкий друг, очень хороший парень, пошёл в какую-то космическую инженерию... я сейчас... я плохо понимаю в этом всём... и он получил специальность, на которую, когда он заканчивал, была одна вакансия в стране — её заняли. А потом, когда этот проект закрыли... и их, просто, больше не будет. Это, какая-то, в общем...

К. Лаврентьева

— Чудо какое-то!

О. Николай

— То есть... буквально... то есть, он, просто, как бы... нет, это чудо — со знаком «минус». Потому, что он не успел закончить... не он закрыл эту вакансию, нет!

К. Лаврентьева

— А... не успел! Всё, всё...

О. Николай

— В том-то и дело! Потом, просто, этот проект закрыли... какой-то космический... состыковка каких-то спутников... я, может быть, сейчас вру сильно, но это не так важно. И, как бы — всё. Вот — его образование.

Но, опять-таки, в его образовании была фундаментальность — он пошёл в программисты, естественным образом, потому, что там был какой-то остаток... у него была хорошая математика.

Но, как бы... вот, вопрос — насколько имеет смысл получать узкое специализированное образование... конечно... и даже не в перспективе 50-ти лет, а в перспективе, вот, такой, вот...

То есть, когда он начинал... поступал... там был рассказ, что это будет развиваться, это будет — ух-х! — какое величие! А когда он заканчивал бакалавриат, уже проект закрыли.

К. Лаврентьева

— Программа «Пайдейя» на Радио ВЕРА.

В студии у нас — диакон Николай Антонов, начальник управления по стратегическому развитию ПСТГУ.

А я открыла, собственно, образовательные программы, на которые ещё можно подать документы — по крайней мере, вот, сейчас они у меня так отображаются... дорогие слушатели... может быть, частично это изменится на момент подачи...

О. Николай

— Нет... тут важно сказать, что на некоторых уже нет мест просто...

К. Лаврентьева

— Давайте, мы их просто назовём, а человек пусть уже сам изучает, смотрит...

О. Николай

— Давайте, да.

К. Лаврентьева

— «Теология. Библейское и святоотеческое богословие». «Теология. Вероучение и история Церкви». То есть, это, всё-таки, два разных...

О. Николай

— Две очных программы, да...

К. Лаврентьева

— Две разных программы... три даже — «Теология. Богословие и уставы Церкви».

О. Николай

— Это — заочное и вечернее...

К. Лаврентьева

— Заочное и вечернее... так... «Религиоведение», «Социология», «Социальная работа», «Педагогика» и «Церковное шитьё»... даже так...

О. Николай

— Да.

К. Лаврентьева

— Да... и, отец Николай, у меня, конечно, в связи с этим, к Вам вопрос.

Мы говорим о гуманитарном образовании — причём, фундаментальном, многоплановом, многогранном — таком, которое даёт, действительно, базу на всю жизнь... громко звучит... но у нас есть уже опыт выпускников ПСТГУшных, и мы видим, что это, действительно, такие, вот... во многом, блестящие умы. Очень многие люди, в том числе и гости нашей радиостанции — выпускники Свято-Тихоновского. И это уже — блестящие преподаватели, это — научные сотрудники, и Вы — в том числе, отец Николай, уж простите за комплимент!

Но, вот... вопрос такой. Ведь, очень многие наши слушатели сейчас, наверное, побоятся, что это — закрытое, узкое духовное образование. Пусть гуманитарное, но — духовное. Потому, что мы же слышим: «теология»... «религиоведение»...

О. Николай

— Да... «православный университет»...

К. Лаврентьева

— ... да. Вот, как с этим быть? Всё-таки, из песни слов не выкинешь, и у Свято-Тихоновского, действительно, духовное направление. Оно — стратегическое, оно — самое главное. И это — его великое благо и великое счастье. Но там — есть и другие направления, которые тоже имеют духовную основу, и в этом — главный смысл, да?

Но, всё-таки, чтобы не напугать... слушателей, которые ещё не знакомы с ВУЗом, давайте, мы им расскажем подробнее...

О. Николай

— Давайте, попробуем, да. И, действительно, вопрос — как смотреть на Православие и на слово «православный»... или «духовный»... там... не так сейчас важно.

Действительно, так сложилось в нашем языке, в нашей культуре русской и, особенно, в постсоветской, что, когда мы к чему-то добавляем слово «православный», оно сразу... в общем... таким... немножко сомнительным становится.

Вот, «православная литература» — нет, ты сразу не скажешь, что это что-то плохое... но, как бы... это не какая-то «нормальная» литература. То есть, именно, что это... именно, это какая-то сфера чего-то, такого... непонятного. Там же, наверное... про свечки... батюшки, вот... ну, в общем, что-то... даже для церковного человека, это сразу что-то... потому, что... ну... если ты читаешь, то читаешь хорошую литературу. Но ты не читаешь «православную» литературу.

Ну... мне сложно представить, вот — «Православный университет». Это, как бы, он — чего? Он, вот, такой же... как бы, университет... но, как бы...

К. Лаврентьева

— Полу-университет...

О. Николай

— ... что-то непонятное, да?

Эта ситуация — оттого, что у нас было 70 лет советского атеизма, где специально создавали образ толстого попа, глупых бабушек в храме, и так далее... Но — это то, с чем университет, изначально, призван бороться, пытаться этот образ победить. Причём, это делается тоже не на уровне... как бы... не то, что, вместо одной пропаганды, надо предложить другую, где будут, наоборот... такие... знаете... подтянутые батюшки...

К. Лаврентьева

— ... спортивные...

О. Николай

— ... да... боевые... есть прекрасные такие — не в смысле, чтобы ругать католиков, это просто смешно... у них была такая серия фотографий — семинаристы с котиками. Очень известная в своё время. Такие прекрасные молодые люди, по которым все девочки, очевидно, начинают сразу сохнуть, а они пошли в семинарию...

К. Лаврентьева

— Опасная, такая, тенденция, конечно...

О. Николай

— Ну, да... такой был своеобразный пиар-ход... ну, и... понятно, это шутка...

Соответственно, противопоставить этому можно только образованное духовенство, образованных мирян, которые понимают, зачем они в Церкви, и, при этом, являются профессионалами в одной из названных, например, сфер — педагогике, социальной работе, социологии, и так далее, и так далее...

Вот. И, в этом смысле, мы убеждены, что в гуманитаристике Православие — это, в значительной степени, просто... ну, некоторое её адекватное понимание.

Я сейчас говорю тоже... понятно, что раз это говорит дьякон, это, может быть, звучит не так убедительно. Но я — филолог по образованию базовому, античник, и мне очень понятно, что понимание европейской культуры без Христианства — это, просто... ну... абсурд. Это, просто, смешно. И, если вы всерьёз посмотрите на гуманитаристику ХХ века, на любой её извод антицерковный — любой... то есть, человек может быть совершенно любого направления — всё равно, все гуманитарии изучают Церковь.

К. Лаврентьева

— Хочешь ты или не хочешь...

О. Николай

— Да, хочешь ты или не хочешь. И если ты хочешь это делать с тем, чтобы рассказать, какая Церковь плохая... но ты, всё равно, занимаешься этим.

А у нас в стране — это пытались вынести за скобки. При том, что у нас была великая Византинистика, но она вся — окольными путями... Ну, какая-то, вот, Византия... вот... такая страна была интересная... ну, смешно же?

К. Лаврентьева

— С Православием не связанная...

О. Николай

— Ну, просто смешно... да?

Ну, и так — везде. Ну, что такое изучение английской культуры — если ты какой-нибудь английский филолог... мне что-то филологические примеры идут в голову... давайте, возьмём другие...

Социология. Социология — это проект, выросший в диалоге... может быть, в критическом диалоге... с теологией, но оттуда выросший. И сейчас — огромное количество исследований, что, если ты берёшь классиков социологии — ну, Вебер, самый известный, да — половина его концепций вырастает из церковных терминов, из его собственного протестантского контекста, естественно, и так далее. Это — то, чем сейчас реально занимаются исследователи. Причём, они могут быть совершенно нецерковными, их личный выбор здесь может быть каким угодно.

Это — просто реальность нашей культуры. Наша европейская культура — церковна по своим основаниям тотально. И пока ты этого не понял, ты эту культуру — не понял. И, если ты, вдруг, хочешь что-то понять про нашу культуру, тебе нужно разбираться с Церковью. Если ты, при этом, православный человек хоть насколько-то... ну... в этом стоит разбираться всерьёз.

Это делают светские коллеги. Причём, делают иногда, понятным образом, достаточно странно — просто... ну... не понимая специфики. В этом смысле, церковность — действительно, некоторое преимущество в исследовании культуры. Потому, что... тоже, там, вот... ну, я не могу сказать, что...

Я занимаюсь Григорием Богословом сколько-то лет. Я не могу сказать, что люди нецерковные никогда не поймут... только — церковный человек. Это, конечно, анти... ну... совершенно ненаучное высказывание — есть замечательные исследователи Григория Богослова, сами Церкви не принадлежащие. Ни нашей, ни Католической, ни какой. Протестанты есть, очень хорошо исследующие Григория Богослова. Всё, что угодно, есть, естественно.

Но... какие-то аспекты ты, всё-таки, понимаешь лучше, если ты сам в этой Церкви живёшь. Конечно. Просто... ну, просто, на уровне твоего интереса. Просто, вопрос: что тебе интересно?

Если ты понимаешь, что Евхаристия — это центр жизни... ну... ты можешь понять, что для Григория это — так же. Просто потому, что ты сам этот вопрос — себе ставишь. И ты можешь увидеть, как устроена мысль Григория чуть-чуть лучше, чем другие исследователи — именно, просто потому, что ты... как бы... чуть-чуть ближе к его стихии. Хотя, между нами, те самые полторы тысячи лет... другая культура... другой бэкграунд... всё другое. Но, вот это... церковность здесь даёт преимущество.

Ну, это понятно — сфера богословия... это понятно. Но... то же самое — в педагогике... то же самое — в социологии, как я сказал... да?

Чтобы воспитывать человека, нужно какой-то ответ иметь на то, что такое человек. Какой-то ответ нужно иметь. Он может быть разный. Он может быть марксистский, он может быть какой угодно, но он — должен быть. И самое страшное, что сейчас происходит — когда его просто нету.

Ну, его сейчас нету! Ты идёшь в любой педагогический ВУЗ...

К. Лаврентьева

— ... да, пустота.

О. Николай

— ... ну, как бы... что такое человек? — «Ну, это очень что-то очень хорошее, замечательное такое...»

К. Лаврентьева

— А — дальше?

О. Николай

— Как бы, да... Понятно, что здесь, за этой цепочкой ответов — если ты будешь уточнять — должен быть какой-то предел. Он где-то должен быть. Он может быть поставлен и с гуманистической, марксистской... ну, хоть какой-то перспективы. А мы сейчас живём в ситуации — отсутствия этой перспективы. Мы отвечаем на два вопроса, а к третьему по глубине мы уже просто не перейдём.

Ну, это... мне кажется, что это не очень хорошо сказывается на нашем... окружающем нас мире. Потому, что все серьёзные вопросы дальше в это утыкаются: что такое человек? И на него придётся как-то отвечать. Любому педагогу нужно хоть в какой-то перспективе в себе этот ответ иметь. Ну, это ж катастрофа, что это не так. Это, просто... мы этого не видим, но это правда. Если на это попробовать посмотреть отстранённо — это, просто, абсурд какой-то! Просто, абсурд. Когда в педагоги идут люди, которые... как бы... ну... не интересуются тем, что такое человек особо... плохо себе представляют, что такое ребёнок... Опять-таки, не в смысле, что... там... у них не было курса какой-нибудь когнитивной или, там, детской психологии — это, как раз, пожалуйста, было...

К. Лаврентьева

— Определение этого можно дать...

О. Николай

— Да. Но... где какое-то понимание жизни здесь?

К. Лаврентьева

— Отец Николай, но Вы говорите, как раз, о том, что среди молодёжи называется «взрыванием мозгов». То есть, это очень неудобные вопросы. А их сейчас стараются намеренно избегать — чтобы, не дай, Господи, человека не привести к тревожным расстройствам, к депрессии, или к каким-то, вот... таким... рефлексивным состояниям, которые могут, потенциально, привести к неврозу.

То есть, мы же все сейчас, в некоторой степени, наблюдаем печальную картину, когда намеренно сужается человеческое сознание, которое... буквально, вот... «от» и «до»... «от» и «до»... деньги... может быть, материальное... ну, какая-то гармония — тоже, дальше, к серьёзным вопросам, уже не идущая.

Но людей-то не обманешь! Душа-то человеческая правду, всё равно, ищет. И, поэтому, люди, бедные, то туда кинутся, то сюда кинутся... то эзотерика...то ещё какая-нибудь... Так или иначе, Вы говорите, что это всё — от необразованности получается, отец Николай?

О. Николай

— Ну, это — от печального уровня... то есть, опять... слово «культура» не все... его можно по-разному...

К. Лаврентьева

— Да... допустим... мы его сейчас, да, отодвинем... от чего ещё?

О. Николай

— ... но, в целом, от печального уровня... тоже... тут сложно подобрать... ну... духовной культуры, я бы сказал. Опять, не «духовности» в смысле... там... знания устава... глубинной молитвы... хотя, глубинная молитва никогда никому не вредила... и не от «культуры» в смысле «ну, да, я читала сто лучших книг мира, по Бродскому» или, там, по кому-нибудь... мне кажется, что между этими вещами есть какая-то сфера, где... ну... какой-то уровень понимания человека, его запросов, его нужд ставится на серьёзном уровне, и рассматривается в перспективе... ну, как-то... смысла вообще. То есть, что такое, вообще, «смысл», и откуда он берётся.

И... все культуры... все цивилизации... ну, не все, в смысле, а были такие, которые доживали до периода, когда эти вопросы ставились как-то по-настоящему. Как-то очень глубоко и серьёзно.

Это было в античности... какой-нибудь поздней... ну, кто-нибудь, вроде Сенеки, или что-то такое...

К. Лаврентьева

— Всё равно, до этого доходишь, конечно...

О. Николай

— ... да, они доходят до этого... и это было в Христианстве... это было во всех европейских странах... и, может быть, это где-то и есть — я сейчас не говорю, что всё позади, да... но кажется, что... мы сейчас, скорее, теряем уровень, чем набираем. И, в этом смысле, вот, эта, вот, сфера духовной культуры — то есть, культуры... ну, опять... на самом деле, просто культуры, как она есть... просто у нас сейчас и понятие «культура» само тоже девальвировалось... и само понятие, и процесс, так сказать... — именно, вот... какой-то серьёзный вопрос о том, что такое человек и зачем он что-то делает.

К. Лаврентьева

— Ну, вообще, зачем мы живём... обычно, такие вопросы...

О. Николай

— Да. И, в итоге, собственно, зачем мы живём, да.

И, поскольку было создано, как Вы сказали, действительно, очень много... как бы, затычек на эти вопросы — не ответов, а затычек... вот, мне кажется, поэтому, у нас сейчас можно наблюдать какой-то... такой... ну... потерю глубины, просто, собственно...

К. Лаврентьева

— Програма «Пайдейя» на Радио ВЕРА.

Этот разговор мы сегодня проводим с диаконом Николаем Антоновым, начальником управления по стратегическому развитию ПСТГУ.

Меня зовут Кира Лаврентьева.

Мы очень скоро продолжим нашу беседу — пожалуйста, оставайтесь с нами!

К. Лаврентьева

— Программа «Пайдейя» на Радио ВЕРА продолжается.

Сегодня у нас в студии — диакон Николай Антонов, начальник управления по стратегическому развитию ПСТГУ.

Меня зовут Кира Лаврентьева.

Чем дальше разговариваем, тем интересней... ну, это так всегда с отцом Николаем. Мысль развивается совсем, вот, как-то...

О. Николай

— Простите...

К. Лаврентьева

— ... непредсказуемо, и этим очень интересна, честно говоря. Всё хочется больше, больше как-то обсуждать...

Отец Николай, я читала недавно исследование, что поколение после нашего, то есть, в 2000-х родившееся... я, ни в коем случае, сейчас не хочу всех огульно судить, но какая-то тенденция есть, что это первое поколение, которое... ну... менее образованное, чем предыдущие.

Обычно, следующее идёт, как-то, лучше... а, вот, тут идёт некое падение уровня образования, и связывают это с очень разными аспектами... но, давайте, мы, наверное, к ВУЗам вернёмся.

Ещё недавно, я помню, когда ещё я поступала... ВУЗов было очень много, в том числе, частных... их было — миллиард. Поступить туда было довольно легко. Учиться там можно... ну... просто, вот... совершенно не напрягаясь, и у тебя на выходе — корочка о высшем образовании. Это, конечно, зло.

Сейчас стрелка весов качнулась в противоположную сторону, и высшее образование становится всё менее и менее доступным. Мы это видим. У меня — дети учатся в разных классах, и я вижу, например, что, если ты не попал в какой-то специальный углублённый класс в 7-м, то ты вряд ли попадёшь в хороший класс в 10-м. А если ты сейчас уже в 1-й класс не попал в математический, то тебя, скорее всего, определят в общеобразовательный, и там, в 5-м, будет опять новый отбор...

К этому можно по-разному относиться. Но то, что меня это, честно говоря, немножко пугает, как мать... я даже переживаю об образовании и будущем своих детей... конечно, да. И я думаю, что многие напуганы. Потому, что, вот, в этом году, Вы сами сказали, бюджетных мест, конечно, было не добиться...

О. Николай

— Да, да... конкурс сильно выше был... намного...

К. Лаврентьева

— Да, да, да... Свято-Тихоновский, в этом смысле, держит как-то ещё... планку...

О. Николай

— Ну, да... действительно, непонятная тенденция. Я бы, на самом деле, здесь... вот... боюсь что-то говорить. Потому, что нужны какие-то большие данные — у нас их пока нету.

К. Лаврентьева

— Да, мы только наблюдаем...

О. Николай

— Да... только наблюдаем... тут надо каких-то серьёзных аналитиков звать. Это, действительно, на самом деле, просто нужно делать — потому, что непонятно, что происходит. Это самое неприятное. И я боюсь, что на всех уровнях есть сейчас такое непонимание.

То есть, какая-то стратегия есть, она куда-то движется... какие будут эффекты? Опять-таки, к сожалению, эффекты надо смотреть не в 5-ти и не в 10-тилетней перспективе, а в 30-летней перспективе — то есть, когда эти люди вырастут и станут полноценными гражданами, так сказать, состоявшимися.

Вот, это сложно сейчас представить. Плюс все эти переживания про нейросети — они, действительно...

К. Лаврентьева

— Не беспочвенны.

О. Николай

— ... абсолютно не беспочвенны! Действительно, это катастрофические масштабы принимает.

Но... я думаю, что, стандартным образом, происходит... ну, действительно... элитизация образования. И она происходит не только за счёт каких-то государственных тенденций... вот... на сокращение бюджетных мест, и так далее... это, может быть, неизбежно... но и она происходит, как раз, из-за той самой массовости. Потому, что, как только ты делаешь что-то массовым, в этом начинают выстраиваться внутренние этажи... ну, как бы, это давно было, и всегда было. То есть, понятно, что одно дело — ты поступил в МГУ, а другое дело — ты поступил... там... в городе... не хочу какой-нибудь город обижать...

К. Лаврентьева

— Город N...

О. Николай

— ... да... в городе N... в ВУЗ третьего сорта в этом городе N. Всегда было понятно, что это — разные вещи.

Но сейчас это сильно накладывается на финансовую составляющую. Опять таки, это всегда было... но, конечно, эта тенденция усиливается. И тоже... я, вот, сейчас читал нескольких коллег, которые сильно переживают.

Ну, просто, сейчас есть рынок по подготовке ЕГЭ, рынок по подготовке к олимпиадам... и ты, либо в него влезаешь и тратишь бешеные деньги на это, и твой ребёнок тогда попадает... Это не связано ни с умом ребёнка, ни с его нуждами реальными, ни с его талантами, ни с его сферами, где он мог бы раскрыться по-другому. Просто — рынок, в который ты отдаёшь ребёнка. Его натаскивают... это более-менее проверенная технология... и, если он из нормальной семьи — в смысле, что его... там... просто... научили нормально читать и писать, — дальше он, значит, будет подготовлен на соответствующие баллы и поступит в соответствующий ВУЗ в такую же среду таких же натасканных детей и... в общем, там есть очень серьёзный обратный эффект. Потому, что это — конкурентная среда. Она считается продуктивной для ВУЗа... у меня большие сомнения на этот счёт. Потому, что... ну, как бы... эти люди, без сомнения, добиваются очень высоких результатов точечно... вот... в этой самой среде, но как это складывается, опять таки, дальше в их жизни, в их рабочей, профессиональной, семейной и прочих сферах... то есть, именно, вот, в жизни в перспективе 50-ти лет после ВУЗа — это большие вопросы. Потому, что жизнь — это не гонка, где нужно оказаться лучшим в группе, и такой взгляд на жизнь мне кажется не очень полезным ни для кого.

Причём... ну... чисто с житейской даже... не с какой-то, там, духовной точки зрения...

К. Лаврентьева

— То есть, такая, постоянная ставка на конкурентоспособность...

О. Николай

— Да, да... и — да, это позволяет получить лучших на входе, и из них сформировать супермонстров на выходе... но дальше... там... какие-то были исследования, сколько из них сидят на таблетках от тревожных расстройств, и эта цифра... в общем... близка к максимуму.

К. Лаврентьева

— Ужасающе...

О. Николай

— Вот... поэтому... ну, в общем, непонятно, насколько это работает...

Ну, а дальше, я и говорю, собственно, просто отстраивается от этого... как бы... если у тебя есть деньги... Опять, это не значит, что ты богат... главное, что ты готов свои ресурсы вложить в ребёнка — это, просто, определённая родительская стратегия. Может быть, ты не очень много зарабатываешь, но всё, что можешь, ты вкладываешь в то, чтобы ребёнок хорошо сдал ЕГЭ. Оно становится смыслом жизни — и твоим, и ребёнка... ну, в общем, тоже... тут количество... как бы... негатива, который параллельно с этим идёт... к тому, что, может, ребёнок, действительно, чему-то научится, в целом...

Вот, меня по-английскому прекрасная учительница готовила. Но она, действительно, была замечательным педагогом, и я, действительно, английский там неплохо выучил... хотя к ЕГЭ готовился.

К. Лаврентьева

— Ну... какой педагог — так и будешь...

О. Николай

— И я, действительно, благодарен ей за это... хотя, знаю, что, действительно, и другие есть опыты, когда, в общем, люди... ну, не знаю как это сказать... Они сдают ЕГЭ... то есть, они, вроде, язык, действительно, знают... какой-то B2 там есть. Но... в общем, там... ни любви, ни... ну, какого-то впечатления от языка, что ли, нету... не знаю... его восприятия нормального.

К. Лаврентьева

— Отец Николай, вот, я Вас слушаю, и я всё время думаю, знаете, о чём... Мы же, всё равно, должны с детьми разговаривать в контексте высших смыслов. То есть, дружочек, ты делай всё, что от тебя зависит, но ты не забывай, что выше воли Божией тут не перепрыгнуть. Мы, всё равно, ищем волю Божию, как высшее предназначение о самих себе. Вот, наверное, в этом контексте надо выстраивать отношения со своими детьми?

О. Николай

— Ну, да... и, как бы, именно, что... то есть, может быть, кому-то это даже и нужно — жёстко натаскиваться на ЕГЭ... вполне может быть...

К. Лаврентьева

— Ну, это тогда... воля Божия о нём...

О. Николай

— Да-да...

К. Лаврентьева

— ... чтобы он получил именно такое образование.

О. Николай

— То есть, как бы... элитное образование нужно... это очень важно...

К. Лаврентьева

— Но — всем ли, да?

О. Николай

— Оно, точно, нужно не всем. Оно, точно, нужно в стране. Это совершенно однозначно. И даже говорю — не в стране на политическом уровне, хотя это совершенно точно... а, просто — это нужно стране на культурном, на духовном уровне. В стране должна быть элита.

Это, действительно, сложный вопрос. Потому, что... можно, да, сделать элитное образование, а все остальные — пускай, в общем...

К. Лаврентьева

— Ну, как придётся.

О. Николай

— ... да... как придётся. Это, конечно, тоже не правильный путь, но сказать, что лучше... Как бы, очень легко здесь критиковать всех... любое решение легко критикуется... и, в этом смысле, как выстраивать эту модель — у меня совершенно нет никаких ответов, естественно... но я здесь, к счастью, и не должен их иметь.

Но... мне кажется, что здесь... как бы... положительная сторона в этом всём есть... условно положительная, но она есть всегда. Никто не может тебе помешать воспитать своего ребёнка. Всё-таки.

То есть... пока, вот, у нас система... собственно, чем плоха была советская система — она мешала воспитывать ребёнка, как ты хотел...

К. Лаврентьева

— Она брала это на себя, в некотором смысле...

О. Николай

— ... не в некотором смысле, а, конкретно — брала на себя. Очень чётко и осознанно.

А, в целом, у нас сейчас, всё-таки, есть свобода воспитать ребёнка, как ты хочешь. И она пока остаётся. И, мне кажется, все остальные эффекты... То есть, опять... можно, там, рассуждать... прогнозировать... в общем, пафосные делать какие-то заявления... но, если, конкретно, ты переживаешь за своего ребёнка — этого, мне кажется, более-менее достаточно... в целом. То есть, это какое-то нормальное состояние родителя... ну, опять, тут вопрос о степени тревожности этого переживания, да... но это значит, что, скорее всего, он, так сказать, нужные книжки в детстве прочитает, как говорит Высоцкий, и дальше сформируется с какой-то ценностью образование. Важно человеку привить ценность образования. Ведь, образование — это почти половина всего. И, если он сам увидит эту ценность образования, дальше всё сложится... потому, что, опять-таки... ну... этим ВУЗом всё не заканчивается. Там ещё 50 лет ему впереди как-то... либо мучиться, либо не мучиться... в общем, как-то жить.

Вот. И пока кажется, что школа здесь не может... поэтому так сильно развиваются все альтернативные образования, естественно. Семейные школы сейчас растут, просто, как грибы... частные школы тоже, там, стараются. Если сейчас начнут закручивать гайки — вот, это, конечно, будет не очень хорошо. Потому, что... ну, в общем... и, именно, что, опять-таки... пока есть эта свобода, дальше — любые формы здесь могут... ну... считаться формой эксперимента. Потому, что нигде нет правильного ответа. В этом смысле, легко ругать, легко говорить: попробуйте сделать лучше. Я сам — не готов сделать лучше.

Но есть, вот, этот уровень свободы. Вот, если его начнут закручивать — вот, это будет не очень хорошо, конечно. Пока, вроде, кстати... ничего... в этом смысле.

К. Лаврентьева

— Ну, будем надеяться.

Отец Николай, возвращаясь к ПСТГУ. Несмотря на то, что мы приглашаем сейчас людей на образовательные направления, и рассказываем о том, что духовное образование в ПСТГУ — это равно даже, в некотором смысле... оно хорошо совмещается с фундаментальным гуманитарным... то есть, одно не исключает другого. В данном случае, духовное — это ещё и гуманитарное фундаментальное...

О. Николай

— Да.

К. Лаврентьева

— То есть, вот, этот момент — он крайне важен, его повторить не будет лишним...

О. Николай

— Да. Надо, наверное, всё-таки, сказать тоже, что, при этом, это, конечно, образование с... вот, тоже есть, такой, канцеляризм, нелюбимый мной, но, тем не менее... с православной компонентой.

К. Лаврентьева

— Ну, а как без этого... Свято-Тихоновский, всё-таки...

О. Николай

— То есть... у нас есть... именно, на каждой программе... у нас есть набор богословских дисциплин. То есть, изучая любую... там... экономику, социологию, филологию и что угодно, вы будете изучать... не очень много, но везде будет какой-то объём Нового Завета, истории Церкви, догматики, и даже церковного обихода — это то, к чему надо быть готовым. Что это будет не только, вот, в этом, про что я рассказывал — на уровне культурного погружения в церковную специфику... английского языка... социологии или чего угодно... это будет ещё и просто, собственно, прикосновение к церковной жизни, к её каким-то самым базовым основам.

Это очень важная штука — очень многие это ценят очень сильно в этом образовании, не ожидая этого, очень часто. Но, опять-таки... мне кажется, что это какая-то... ну, это очень хорошее... представьте, что это, в общем, типа программы двух дипломов. То есть, у нас даже где-то выдаётся такой диплом... там... «теолог-консультант»... но это — не на всех программах. А, по сути, это — как программа двух дипломов. То есть, ты идёшь на базу какую-то, и, к этому, получаешь допдиплом — то есть, допкомпетенцию понимания церковной жизни. Ну, это, какая-то, стоящая штука, конечно. Действительно, стоящая штука.

К. Лаврентьева

— Это может стать, такой, неожиданной радостью для тех, кто к этому был совершенно не готов...

О. Николай

— Да-да...

К. Лаврентьева

— ... а тут раз — и, вот, так.

Но, отец Николай, мы же должны понимать, что не всем нужно сейчас идти в ПСТГУ только потому, что там остались бюджетные места. Если ты совсем не понимаешь, зачем это надо, то, наверное, и не надо...

О. Николай

— Да. Значит... на всякий случай... остались не бюджетные места — остались места, за счёт средств нашего фонда. У нас есть фонд наших благотворителей, который оплачивает обучение тем, кто в этом нуждается.

К. Лаврентьева

— Но самим студентам платить не нужно.

О. Николай

— Да. То есть, студент учится бесплатно, или с большой очень льготой — 80% за них оплачивает фонд, а 20% — они сами. То есть, это вопрос... типа... там... 7 тысяч в месяц. И, соответственно... для тех, кто сейчас где-то потерялся или поступил, куда не хотел, можно подумать о том, чтобы получить серьёзное образование.

Но, действительно, здесь надо понимать, что... это сложно сформулировать... потому, что я сам — сын профессора ПСТГУ, соответственно, из церковной семьи, которого в детстве водили в храм и так далее, но поступал в ВУЗ... ну... сложно сказать, что я был неверующим, конечно... но я поступал совершенно вне этого контекста. Я, в этот момент, уже не особо сильно ходил в церковь. То есть, никогда не было, чтобы я совсем рвал... но... для меня был большой вопрос... там... атеизм...

К. Лаврентьева

— То есть, было и такое...

О. Николай

— ... да, да... конечно. Ну, как мне кажется... это... плюс-минус, нормально в 16 лет. Но... я точно не шёл за православным образованием. Мне... опять же... ПСТГУ был для меня довольно-таки странным местом, хотя там мой папа работает. Но он тоже сказал... я думал, что я пойду на русскую филологию и буду заниматься тем, что мне нравилось... но папа сказал: «Получи нормальное образование сначала, потом занимайся Пушкиным сколько угодно».

Вот. И, соответственно... ну, я просто знал, что я шёл конкретно к Шичалину... это, действительно, великий наш профессор... и ещё, слава Богу, живой, хотя уже, конечно, пожилой... но... я шёл, конкретно, за образованием. Я совершенно не знал, что там будет Новый Завет, что там будет хор, при том, что я человек... ну, я всю жизнь какой-то музыкой занимался... и хор для меня был чем-то странным — я всю жизнь занимался фортепьяно... но тоже туда пошёл. Вот. Но у меня хватило... и это то, что я, наверное, всем бы советовал... Мне очень не нравятся формулировки... там... кому надо, кому не надо поступать в ПСТГУ — мы берём очень большую ответственность в этой ситуации. Потому, что, действительно, есть люди... ну... совершенно параллельные к церковной жизни, но которые прекрасно здесь находятся... обретаются... как-то им становится очень хорошо. И нужен только какой-то небольшой... ну, не знаю... кураж, что ли, чтоб просто узнавать что-то новое. Вот, если есть установка, что ты идёшь в университет узнавать новое, то... ну, как... ты не будешь дальше удивляться — вокруг будет всё новое.

Я удивился, когда в начале, на паре, начали молиться. Для меня это было странно. Не то, чтобы я, в этот момент, смутился, но, просто... ну, что-то новое. Ну, о’кей... что-то новое. Потом — прослушивание в хор. Ну, о’кей... прослушивание в хор. Немножко странно... ну, ладно. Прошли: «Вы — баритон». Ну, ладно... какой я баритон? Оказывается, баритон. Ну, и так далее... да?

Но, вот, мне хватило куража не бояться нового. Это — главное в университете. Потому, что он, университет, особенно наш — правда, видимо, особенно, — даёт какие-то невероятные возможности. Если хоть чего-то хочешь, если у тебя есть хоть какая-то жизненная энергия куда-то ходить помимо пар... ну, во-первых, на пары, всё-таки... я никогда не пропускал пары — это моё жизненное кредо. Я не слишком усердствую в домашней работе никогда, но никогда не пропускаю пар — мне кажется, это залог успешного обучения. Тебя помнит преподаватель... ты помнишь, о чём он говорил... в общем... И если есть этот кураж — получать новое... а, как бы, зачем идти в университет изучать то, что ты уже изучал... тебе надо открывать новые горизонты — университет для этого нужен... и, вот, это я могу в ПСТГУ обещать на любой программе, мне кажется, совершенно точно — мы удивим... и в хорошем смысле! Это — мой переживание от ПСТГУ постоянное. Действительно, колоссальное количество возможностей!

Но, бывает, действительно, что кто-то приходит... бывает, что затыкается... «вот, меня тут что-то заставляют делать» — и так далее. Но я говорю: это какая-то неправильная позиция к университету вообще. Если ты идёшь в университет не за новым, то... будет много разочарований.

К. Лаврентьева

— Программа «Пайдейя» на Радио ВЕРА.

С нами сегодня — диакон Николай Антонов, начальник управления по стратегическому развитию ПСТГУ.

Меня зовут Кира Лаврентьева.

И... давайте, мы ещё раз напомним — до какого числа, куда, когда... можно подать документы.

О. Николай

— Да. Дорогие друзья, все, кто сейчас, так или иначе, потерялся при поступлении после школы в бакалавриат, могут ещё до 26 августа подать документы через Госуслуги, как и во все ВУЗы, в наш Православный Свято-Тихоновский Гуманитарный Университет по куче разных направлений, в основном, гуманитарного толка. А, именно, это — теология, религиоведение, социальная работа, социология, несколько есть ещё мест на филологии, хотя меньше...

К. Лаврентьева

— ... педагогика...

О. Николай

— ... на педагогике есть ещё места, да... вот, эти все программы сейчас ещё на них можно поступить и учиться либо полностью бесплатно, за счёт средств нашего фонда, либо с большой очень льготой ( фонд будет оплачивать 80% стоимости обучения, а вы будете платить 20% — это около 7 тыс. в месяц ).

К. Лаврентьева

— Да, это не требует возврата средств и дальнейшей отработки.

О. Николай

— Да, это не целевое — это, именно, наш фонд благотворительный, который поддерживает... то есть, он называется «Фонд поддержки православного образования». В общем, этим, плюс-минус, всё сказано.

К. Лаврентьева

— Ну, вот... и — да, получить место, за счёт средств фонда, могут как высокобалльники, олимпиадники...

О. Николай

— ... да... но, опять... вы, просто, обращайтесь — там... даже, если у вас невысокие баллы, это всё можно обсудить... там надо просто смотреть по ситуации. В ряде случаев, нам нужна будет рекомендация от священнослужителя — то есть, вы должны быть, так или иначе, знакомы с каким-нибудь священником, который может вас порекомендовать... в ряде случаев, просто по баллам это возможно... В общем, если вы где-то сейчас в процессе поступления потерялись — не отчаивайтесь, приходите к нам.

К. Лаврентьева

— Четыре дня ещё есть — до 26 августа. Подать документы можно на Госуслугах.

О. Николай

— Да. Кажется, что это можно до 26 августа 12.00 — поэтому, лучше не откладывать, а, прям, сразу...

К. Лаврентьева

— А... три дня...

О. Николай

— Всё-таки, три дня, скорее всего... я что-то не помню точную дату, честно говоря.

К. Лаврентьева

— Три полных дня.

О. Николай

— Ну, в общем, не откладывайте, гуглите наш сайт, и вы всё найдёте быстро. Кстати, что, может быть, проще — нам всегда можно позвонить и написать прежде, чем подавать документы. У нас везде телефоны наши висят — где угодно звоните, пишите — ВК, телеграм, боты — у нас всё есть, мы везде быстро отвечаем... просто, чтобы мы вас быстро проконсультировали, сориентировали, какие у вас сейчас есть возможности.

К. Лаврентьева

— Да. Дорогие родители и будущие абитуриенты, студенты, пожалуйста, слушайте внимательно, изучайте информацию на сайте pstgu.ru... собственно... не нужно ничего специально запоминать.

И важно ещё отметить, что ПСТГУ — он готовит не только будущих священников, он, всё-таки, готовит ещё и специалистов...

О. Николай

— Да... ну, вот... понятно, что, вот... педагогика, социальная работа, история, филология... там никто священником не становится... религиоведение тоже — это всё...

К. Лаврентьева

— Если и становится, то уже по особому произволению...

О. Николай

— Ну, да, да... я, вот, стал диаконом, хотя я филолог по образованию, и это от меня потребовало, вы не представляете, каких... Потому, что я кандидат теологии, но, поскольку у меня нет базового образования богословского, мне пришлось встать на уши и... в общем, я сейчас снова учусь, фактически.

К. Лаврентьева

— Вот, так! Век живи — век учись...

О. Николай

— Да. Но, зато, филологическое образование... я очень ему благодарен, конечно!

К. Лаврентьева

— Вот, это фундаментальное образование, которое мы уже сегодня... несколько раз этот термин звучал... помимо всего прочего, ещё учит извлекать знания, учит получать знания, учит учиться, да? Ты не можешь потом остановиться!

О. Николай

— Да.

К. Лаврентьева

— Ты хочешь опять учиться... и ещё учиться... и если у тебя возникает какая-то пауза, то мозг требует — какой-то сложной книги... какого-то умного собеседника... то есть, тебе нужно питать мозг...

О. Николай

— У меня, вот, печаль, что я языками не могу заниматься. Мнет, прям, хочется... но сейчас времени нет... действительно, прям, хочется изучать языки. Это, вот, интересно!

Ну, в смысле... я, получил, там, пять языков одновременно, в какой-то момент... поэтому... Ну, в общем, у меня мозги, в какой-то момент, настроились на это неплохо... и, вот, я, прямо скучаю — по языкам скучаю.

Ну, то есть... я, там, слышу на английском, периодически, или на немецком, но, именно, хочется как-то...

К. Лаврентьева

— Углубляться...

О. Николай

— Да, углубляться. И, главное, не пассивно, а — активно. Но сейчас, просто, нет никакой возможности совершенно.

К. Лаврентьева

— Но кто его знает, как жизнь...

О. Николай

— Да, надеюсь, что когда-нибудь, да, будет...

К. Лаврентьева

— Господь-то видит наши желания...

О. Николай

— Итальянский хочется... я его совсем мало учил — в магистратуре один семестр. А итальянский, конечно, прекрасный язык... хочется итальянский когда-нибудь поучить... ну, я надеюсь, не всё потеряно!

К. Лаврентьева

— Да... вдруг вспомнила... мы с Вами сейчас говорим об образовании и воспитании, собственно, нравственном...

Недавно смотрела лекцию Владимира Романовича Легойды о Дон Кихоте, и он приводит цитату очень классную: «Учёность, лишённая добродетели, всё равно, что жемчужина в навозной куче».

То есть, всё-таки, образование — оно обязательно должно иметь какую-то смысловую составляющую. Образование ради образования...

О. Николай

— Да-да-да... мне кажется, что это, прям, искусственно... мы, как бы, делаем вид, что существует отдельно образование и отдельно нравственность — это неправда.

Существует — человек, и ничего, кроме человека не существует. И, в этом смысле... ну, как бы, да... если человек — подлец, он — подлец, и никакое знание языков это не изменит. И это... ну... мне кажется, это, именно, единое образование, конечно. То есть... речь, вообще, про то, чтобы человек формировался. И, просто, вот, эта форма университетского формирования — это недаром уже тысячелетняя традиция — когда человек... это не значит, что все, кто закончил университет — высокопорядочные люди... совершенно очевидно, что нет... но, тем не менее, это — одна из форм приобретения добродетели. Потому, что наука — это, на самом деле, аскетическое действие.

К. Лаврентьева

— Это интересное, кстати, очень...

О. Николай

— Это очень, такой... ну, как бы, настоящие профессора, если вы вспомните любых ваших настоящих профессоров, которых видели в жизни, вы поймёте, что они же, на самом деле, были хорошими людьми.

И, вот, это... «вот, был такой подлец, но, зато, как физику знал»... наверное, да... но такой человек никогда не создаст школу, такой человек никогда не зажжёт сердца людей.

А, вот, настоящие профессора — именно, потому, что они отдались этому, как своему служению. Это их служение Богу — даже если они неверующие. Это, всё равно, их служение Богу. Хотя они об этом не знают. А, в нашем случае, это — их сознательное служение Богу.

И это, именно, чтоб... ну... это не то, что, вот, они соединили какие-то разные элементы — это и есть форма образования людей. И никакой другой нету.

К. Лаврентьева

— Я вспоминаю свою лекцию однажды у одного профессора... намеренно не буду называть его фамилию, чтоб его не компрометировать. Нас было 50 человек. И он смотрит, значит... смотрел, смотрел на аудиторию... какой-то девушке говорит: «У Вас очень глупое выражение лица... выйдите, пожалуйста, из аудитории!» — вы представляете? Это произвело такой фурор... и на неё саму, конечно... она там орала, возмущалась ещё долго по коридору... там... Мы все, естественно, замерли на случай — а вдруг ещё у кого-то такое глупое лицо...

О. Николай

— Все сделали умные лица!

К. Лаврентьева

— Но интересно то, что это, в некотором смысле, могло стать для человека точкой отсчёта. То есть, он злился, злился... писал, писал жалобы... пытался скандалить и отстаивать свои человеческие права: «Какое Вы имеете право так меня оскорблять?!» — а потом начинал думать... что с ним не так, что его выгнали? И, вот, это, вот, становилось точкой отсчёта. Он возвращался к нему: «Нет, скажите... почему Вы сказали, что у меня такое глупое лицо?»...

То есть, с точки зрения общепринятой педагогики, психологии — это ужас и кошмар, нарушение границ дичайшее... ужас, просто! Это —надо идти на самый верх... это — надо разбираться, ставить человека на место...

Но, с другой стороны, в данном случае, вот, в этом, конкретно, профессоре, была такая харизма, что он, наверное, имел право это сказать... да?

О. Николай

— Ну, может... да... да... да...

К. Лаврентьева

— Я не советую сейчас делать всем так... но это было — потрясающе, честно...

О. Николай

— Это возможно, и может быть правильно воспринято...

К. Лаврентьева

— ... отдельными харизматичными личностями...

О. Николай

— ... это — во-первых. Нет... важно, что это должен быть университет, где есть, именно, вот... ну, как бы... где профессор — это центральная фигура.

К. Лаврентьева

— Да.

О. Николай

— Пусть это тоже сейчас не везде так...

К. Лаврентьева

— Да, если так будет делать каждый, это будет странно...

О. Николай

— Да... именно, если этот человек — настоящий профессор... ну... люди, опять-таки, понимают, что у него есть какой-то вес... в его словах. И... если есть этот уровень доверия, это может, действительно, даже такие...

То есть... тоже... у нас был, вот, Николай Алексеевич Сергеевич Фёдоров — латинист великий, такой, был... он преподавал нам, вот, уже прямо перед смертью своей, совсем старенький, но тоже ещё... там... в первые годы он ещё был бодр — тоже, он мог выгнать, мог обругать... прям... ну, в общем, это было крепкое впечатление...

К. Лаврентьева

— «Смирить», короче...

О. Николай

— ... но, как бы... тоже, при этом... это никогда не вызывало какую-то обиду. Его авторитет, и какое-то... ну... действительно, внутреннее достоинство совершенно не позволяло это как-то неправильно воспринять.

Всё-таки, вот... ну, это, действительно, вот — такая фигура профессора — это что-то очень важное в университете.

К. Лаврентьева

— В таком... в таком, как бы, невежливом обращении, может читаться очень большая любовь к личности самого человека.

То есть, педагог видит, что — что-то он делает не так... и, чтобы его немножко встряхнуть...

О. Николай

— Да, да...

К. Лаврентьева

— ... он иногда может использовать такую шоковую терапию. В отдельных случаях.

О. Николай

— Бывает, да...

К. Лаврентьева

— Но... чести ради, скажу, что это, всё-таки, было не в Свято-Тихоновском. Там преподаватели и профессора, всё-таки, очень вежливы... А тогда — я уже в светском ВУЗе училась. Но... на меня это произвело впечатление.

Так, что в педагогике, конечно, важна харизма преподавателя — что в институте, что в школе... без этого никак. А харизма, как раз... как раз, наращивается... подходом глубоким...

О. Николай

— Я, кстати, тоже хочу сказать про педагогику — что у нас же открывается новый педагогический факультет, и в этом году у нас тоже есть набор на «Начальную педагогику», на неё тоже ещё можно поступить. В следующем году будут открываться уже новые программы, и мы надеемся, что у нас тоже будет развиваться сейчас Педагогический факультет.

Как и социология — она у нас тоже в этом году открылась, и тоже на неё ещё есть набор. И это — очень яркое явление. Сейчас там несколько очень выдающихся социологов Москвы собралось из разных ВУЗов... в общем-то, такая, сильная команда собралась... очень интересно за этим следить.

И — тоже — вот, сейчас будет новый Педагогический факультет открываться. Мы надеемся, что это будет какое-то развитие в эту сферу серьёзное, дальше вкладываться будем в это.

К. Лаврентьева

— Ну, то есть, Свято-Тихоновский, конечно, развивается бесконечно...

О. Николай

— Надеемся, надеемся...

К. Лаврентьева

— Я ещё помню там Миссионерский факультет, на котором, собственно, я, как раз, изначально училась. Но сейчас его упразднили, по разным причинам...

О. Николай

— Да, да... это, часто, административные решения. То есть, программы-то все остаются.

А сейчас — Педагогический. Тоже, у нас Педагогика была на Историко-филологическом факультете, а сейчас — снова выделяется в отдельный факультет. Именно, чтобы дальше развивать это направление уже более целенаправленно. Там новые магистратуры будут, новые бакалавриаты... научный центр, видимо... и так далее. Это, вот, сейчас начнётся — с сентября.

К. Лаврентьева

— Да, но... к сожалению или к счастью... онлайн-образования, всё-таки, нету...

О. Николай

— У нас есть одна дистанционная программа — полностью дистанционная — по социально работе. И это, между прочим, очень интересное явление.

У нас есть она и очная, но есть и дистанционная. Это, как бы, та же программа, но она сильно методически продумана и переделана под дистант-формат. Это очень интересное явление, надо сказать. По ней... ну, действительно... со всей России там учатся. И есть у нас Институт дистанционного образования, где курсы и магистратуры дистанционные есть. Так же, можно гуглить ИДО ПСТГУ. Но есть и один бакалавриат по социальной работе, и на него тоже сейчас продолжается набор — поэтому, это, вообще-то, может многих заинтересовать. Это — очень интересная, яркая программа. Действительно.

К. Лаврентьева

— Да... вовремя! Как хорошо, что мы об этом поговорили. Потому, что для жителей регионов это, как раз, может быть очень востребованным.

О. Николай

— Да. И это — то, что сейчас, действительно, очень важно. Действительно, сейчас это...

К. Лаврентьева

— Конечно... служение!

О. Николай

— Вот, эти... как бы... локальные формы поддержки людей, когда понятно, что сейчас... в целом, социальное пространство у нас в стране в сложной ситуации находится... ну, особенно, в связи с военными действиями, и так далее... в этих регионах — это вообще необходимые вещи... но, вообще, сейчас везде — вот, эта профессиональная человеческая поддержка, человек, который умеет профессионально выстраивать системы помощи людям — это сейчас очень ценное и очень важное служение. Действительно, настоящая профессиональная деятельность по тому, чтобы делать этот мир немножко лучше. В общем... очень хорошая вещь.

К. Лаврентьева

— Так, что... дорогие слушатели, если вас заинтересовала история обучения в ПСТГУ — пожалуйста, до 26... ну, а лучше до 25 вечера подавайте документы...

О. Николай

— Подать документы, сейчас можно ещё успеть...

К. Лаврентьева

— ... да... да... не то, что бюджетные места, а места, за счёт фонда, ещё остались.

О. Николай

— Да, места, за счёт средств нашего фонда, когда наши благотворители будут оплачивать — либо полностью, либо частично — ваше обучение.

К. Лаврентьева

— Спасибо огромное, отец Николай!

Дорогие друзья, напомню, что наши регулярные беседы об образовании мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер-лаборатория», который собирает лучший, и самый интересный, опыт работы в области образования и воспитания.

Узнать подробнее об этом проекте, стать участником или поддержать его вы можете на сайте clever-lab.pro.

А у нас, в этом часе, был диакон Николай Антонов, начальник управления по стратегическому развитию ПСТГУ.

Меня зовут Кира Лаврентьева.

Отец Николай, огромное спасибо...

О. Николай

— Спасибо вам!

К. Лаврентьева

— ... за очень интересный разговор!

До будущих встреч, дорогие наши слушатели!

Всего вам доброго, и — до свидания!

---

Все выпуски программы Пайдейя

• «XV Всероссийский хоровой фестиваль "Осеннее многоголосие"». Наталья Романова, Екатерина Заборонок
• «Онлайн-курс "Православие и неоязычество"». Священник Дионисий Гришков, диакон Даниил Якушев
• «Искусство и воспитание детей». Иван Горский