«Общество и человек в романе «Евгений Онегин». Протоиерей Павел Карташев

(05.06.2025)

Протоиерей Павел Карташёв в студии Радио ВЕРА

У нас в студии был настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы Одинцовского района протоиерей Павел Карташёв.

Разговор шел о природе уныния и о влиянии общества на человека на примере образов романа Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин».

Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных жизни, творчеству и духовному пути А.С. Пушкина.

Первая беседа с экскурсоводом первой категории Государственного музея Александра Сергеевича Пушкина в Москве Анной Исаевой была посвящена детству и юности поэта;

Вторая беседа с писателем, публицистом Алексеем Бархатовым была посвящена ссылкам А.С. Пушкина;

Третья беседа с писателем, публицистом Алексеем Бархатовым была посвящена последним годам жизни А.С. Пушкина.

Ведущая: Алла Митрофанова

Алла Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте. Продолжается цикл программ об Александре Сергеевиче Пушкине на радо «Вера» в связи с тем, что 6 июня его день рождения. Я считаю, наш всеобщий праздник.

Протоиерей Павел Карташев

— Да.

Алла Митрофанова

— Протоиерей Павел Карташев, настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы, проводит с нами этот час. И завтра в это же время тоже мы будем с отцом Павлом в студии говорить о Пушкине. Отец Павел, здравствуйте.

Протоиерей Павел Карташев

— Здравствуйте. Спасибо за приглашение.

Алла Митрофанова

— Да, вам спасибо, что приезжаете. Бесценные наши с вами беседы, лично для меня это какое-то общение...

Протоиерей Павел Карташев

— Необходимо, конечно. Всегда радостно и как-то мобилизует, собирает.

Алла Митрофанова

— Притом, что мы с вами не всегда, как выясняется, на одной волне.

Протоиерей Павел Карташев

— Ну так, и тем ценнее.

Алла Митрофанова

— Во-от. И слушатели нам прислали сообщение, и продюсер говорит, вот искрило — про Булгакова мы с вами говорили, про «Мастер и Маргариту» — искрило, классно получилось, оказывается.

Протоиерей Павел Карташев

— Ко мне на приход приехали.

Алла Митрофанова

— Серьезно? Люди?

Протоиерей Павел Карташев

— Да. Накануне всенощного бдения под субботу, чего я никогда не ожидал, даже один спецназовец, ветеран чеченских войн.

Алла Митрофанова

— Классно. Фантастика.

Протоиерей Павел Карташев

— Да.

Алла Митрофанова

— Послушали в эфире?..

Протоиерей Павел Карташев

— Послушали в эфире, совершенно для меня неожиданность большая, подходят и говорят: мы прослушали, нам многое стало понятнее, как-то яснее, какие-то точки над i проставлены. Вот так.

Алла Митрофанова

— Слава Богу. Потрясающе.

Протоиерей Павел Карташев

— Ну, и написали на почту, какая-то обратная связь есть, отклик. Это всегда очень ценно, ведь правда, да? Это здорово?

Алла Митрофанова

— Конечно.

Протоиерей Павел Карташев

— А то, что разномыслие, ну так это же Евангелие, апостол Павел: «Надлежит быть разномыслию между вами, чтобы открылись искусные». А в данном случае мы не о себе, а чтобы через разномыслие глубже постичь проблему, открыть ее для себя. В этом столкновении мнений много заложено и перспективы.

Алла Митрофанова

— Согласна. И слава Богу, пусть будет разномыслие. Главное, во всем любовь, тоже по апостолу Павлу.

Протоиерей Павел Карташев

— Да, да, да.

Алла Митрофанова

— Сегодня мы с вами к «Евгению Онегину» прикоснемся. Сразу оговоримся, роман неисчерпаемый.

Протоиерей Павел Карташев

— В движении, как сказал Белинский.

Алла Митрофанова

— Причем, в постоянном движении. Сколько бы раз мы его ни перечитывали, он в постоянном движении. И каждый раз открываются новые и новые какие-то смыслы, и мы взрослеем с Евгением Онегиным. Мы его читаем сначала в школе, потом мы его читаем, надеюсь, в институте, потом перечитываем в течение жизни, мы взрослеем с этим романом в руках. И каждый раз через него открываем, надеюсь, новые грани самих себя.

Протоиерей Павел Карташев

— Пушкин сказал в самом конце: «И даль свободного романа». Просто даль — перспектива, значит, она не ограничена временем, датой написания. «И даль свободного романа». Свободного романа — он не закончен, это художественный прием и замысел Пушкина. Роман не дает ответа на поставленные вопросы, как сказал Валентин Семенович Непомнящий, он ждет ответа от каждого нового поколения, от каждого возраста.

Алла Митрофанова

— Гениально. У Валентина Семеновича Непомнящего, кстати, был цикл на одном из федеральных каналов, каждой главе там был посвящен отдельный выпуск цикла о Пушкине, о «Евгении Онегине», и Непомнящий читал роман, естественно, наизусть. Я, например, «Евгения Онегина» наизусть не знаю. Вы знаете, отец Павел?

Протоиерей Павел Карташев

— Нет.

Алла Митрофанова

— А Непомнящий всю жизнь посвятил Пушкину, конечно, это глыба, это величина, Царство ему Небесное, выдающийся, конечно, человек. Слава Богу, что записаны эти беседы с ним. Так вот он читает наизусть главу и комментирует ее, это в открытом доступе есть, всем рекомендую.

Протоиерей Павел Карташев

— Да, конечно, это великое событие в русской культуре, когда такой удивительный, масштабный комментарий. Не мелочный, не отвечающий на вопрос, кто такие «автомедоны наши бойки, неутомимы наши тройки», это само по себе очень интересно, это отсылает к Гомеру.

Алла Митрофанова

— Да, пусть такие комментарии будут, они очень важны.

Протоиерей Павел Карташев

— Да. Или там булочник-немец «не раз уж отворял свой васисдас». Но что это такое? А по-французски васисдас — это форточка. Непонятно сначала, это что такое? Это форточка.

Алла Митрофанова

— Это из немецкого же пришло?

Протоиерей Павел Карташев

— Это пришло из немецкого вас ист дас.

Алла Митрофанова

— Ну вас ист дас — «что это такое?» по-немецки.

Протоиерей Павел Карташев

— И это вдруг перекочевало во французский язык какими-то сложными путями культурными бытовыми.

Алла Митрофанова

— Удивительным образом.

Протоиерей Павел Карташев

— И, видимо, прозвучавший вопрос, указывающий на фрагмент вырезанного окна, который открывается, закрывается, через который что-то выдается или через который проникает свежий воздух в комнату — что это такое? Васисдас.

Алла Митрофанова

— Интересно, языковые такие пути.

Протоиерей Павел Карташев

— Это уровень конкретный — филологический, бытовой, культурно-исторический, культурологический, если хотите — комментария. А у Непомнящего комментарий вселенский, у него русская картина мира. Он постоянно подчеркивает, что это русская картина мира. Здесь он в скрытой полемике с Белинским, это не энциклопедия русской жизни, а русская картина мира. А русский мир, слава Богу, существует. Значит, это зеркало, в котором русский мир может себя увидеть и лучше понять, движется вместе с историей русского мира.

Алла Митрофанова

— Не в националистическом ключе, что важно.

Протоиерей Павел Карташев

— Нет. Тут ведь речь идет и ставится вопрос о том, что, благодаря таким великим произведениям культуры, совершается самоидентификация русского народа. Это я потому, что русский народ должен остаться самим собой, как и, повторяю — в частности и Непомнящий на этом настаивает — любой другой народ мира. Он не должен исчезнуть, раствориться. Его культура, его опыт, его история — это всё бесценные сокровища общечеловеческой истории.

Алла Митрофанова

— Тот самый, может быть, культурный код, простите за штамп. А, между прочим, сейчас читаю замечательные совершенно «Беседы о русской культуре» протопресвитера Александра Шмемана, он обращает внимание на феномен Пушкина, очень много внимания ему уделяет, особое место Пушкин занимает в этом мировидении отца Александра.

Протоиерей Павел Карташев

— Его друг отец Иоанн Мейендорф считал, что суждения отца Александра о поэзии — это одна из вообще вершин его богословского творчества.

Алла Митрофанова

— Согласна.

Протоиерей Павел Карташев

— Это такое проникновение в дух, в значение Мандельштама ли, или Ахматовой, или Пушкина. Мы тоже можем рекомендовать Шмемана в качестве, даже не сказать литературоведа, а философа культуры.

Алла Митрофанова

— Да, согласна. Вот эти самые «Беседы о русской культуре», собственно, так они и называются, изданы, есть в открытом доступе, пожалуйста, любой желающий может их найти. Что там удавливает отец Александр, и, на мой взгляд, он абсолютно стопроцентно прав. Понимаете, говорит, ведь Пушкин занимается созданием русской культуры. А после Пушкина, кого ни возьми, начиная с Гоголя и включая и Достоевского, и Толстого, они говорят о проблемах культуры, не говоря уже о Писареве, Чернышевском и всех остальных.

Протоиерей Павел Карташев

— Что позволило Ивану Ильину, русскому философу знаменитому и замечательному, сказать, что Пушкин это солнечный центр русской культуры.

Алла Митрофанова

— Совершенно верно. А после него начинаются: проблемы культуры, проблемы персонажей, проблемы того, проблемы сего. До сих пор, когда в академических работах я вижу это слово «проблема такая-то в „Пиковой даме“», в рецепции чего-то там и прочее, я вздрагиваю. Я понимаю, что это язык современного литературоведения, но мне, как читателю, хочется говорить не о проблемах, а о целостности, о том цельном мировидении, к которому хочется стремиться через великие тексты и Пушкина и других наших гениальных авторов.

Протоиерей Павел Карташев

— Но если Пушкин солнечный центр, то лучи проникли и в Гоголя, и в Достоевского.

Алла Митрофанова

— Во всех.

Протоиерей Павел Карташев

— Кстати, это сказано конкретно о романе в стихах «Евгений Онегин», что «Евгений Онегин» слышится, читается во всех великих творчествах 19-го века, не во всех, но во многих. Иногда это прямые цитаты, в «Преступлении и наказании», иногда это образы, темы, но он проникает, всюду столкновение совести и обезличенности человека, жизни по совести, и жизни как части социальной машины. Одна из главных, простите, проблем. Мы найдем другое слово — одна из главных коллизий, столкновений, противопоставлений.

Алла Митрофанова

— Вызовов.

Протоиерей Павел Карташев

— Которые придают такую динамику, это двигатель романа, когда решается кто, за кем будущее, что вообще ценно, чему жить, а что искусственно, наносно? Конечно, роман всем своим содержанием нам подсказывает, говорит о том, за кем правда. За Татьяной, которая русская душой, и которая живет по совести, и которая не просто человек долга, а великий человек, великая женщина? Или за Онегиным, в котором она в силу любви своей прозревает очень многое, и любит его за то, каким бы он мог бы быть, как и автор. Говорят, есть два человека, я не говорю условно человека, в данном случае персонажи имеют в виду условность, но есть два человека, которые любят Онегина за то — и хочется продолжить шаблонно, какой он есть — за то, каким он мог бы быть. И эти два человека — автор, Пушкин, и это Татьяна.

Алла Митрофанова

— Абсолютно согласна.

Протоиерей Павел Карташев

— И вот они Онегина за то, каким бы он мог бы быть, любят и не то, что ему прощают, а как Татьяна в конце, ему не потакают и не прощают, а ради этой любви, облеченной совестью, или ради совести, движимой любовью, они ставят Онегина, как сейчас бы сказали, на место.

Алла Митрофанова

— Я абсолютно согласна с таким прочтением. Мне тоже кажется, своим отказом Татьяна дает Онегину шанс.

Протоиерей Павел Карташев

— Конечно.

Алла Митрофанова

— На то, чтобы он, наконец, пришел в себя.

Протоиерей Павел Карташев

— Да.

Алла Митрофанова

— Как в притче о блудном сыне, к которой снова и снова мы возвращаемся с вами в разных разговорах, программах, она одна из центральных евангельских, один из центральных сюжетов в нашей жизни.

Протоиерей Павел Карташев

— Конечно, мы через Евангелия должны смотреть вообще-то на то, что происходило и происходит, в идеале. Не забывать, что Евангелие отвечает на все вопросы, в том числе и культуры и литературы. И в этом нет никакого, как кто-то, может быть, подумал бы и сказал — опять, нет, в этом нет никакого фанатизма, это проверено жизнью.

Алла Митрофанова

— Протоиерей Павел Карташев, настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы, проводит с нами этот «Светлый вечер». Еще одного исследователя выдающегося, пушкинистов огромное количество, их плеяда есть...

Протоиерей Павел Карташев

— «Еще и тем ты долго будешь мил, что тьму пушкиноведов прокормил».

Алла Митрофанова

— Гениально, отец Павел. Еще одного пушкиноведа выделим, отметим. Наряду с Непомнящим, протопресвитером Александром Шмеманом, хотя он, в общем-то, не пушкинист, но очень хороши его «Беседы о русской культуре», синтетические они и аналитические, и синтез и анализ в себе сочетают. Лотман, конечно.

Протоиерей Павел Карташев

— Конечно, классика.

Алла Митрофанова

— Его комментарии — это абсолютная классика, это то, что знают даже школьники, и слава Богу, что они это знают. Без его комментариев к «Евгению Онегину» нам сегодня в 21-м веке, наверное, было бы сложно визуализировать очень многие моменты.

Протоиерей Павел Карташев

— Они как раз сочетают предметность, конкретность с обобщениями.

Алла Митрофанова

— Верно. Историкосоциокультурные комментарии блестящие.

Протоиерей Павел Карташев

— Причем, предваряется это очерками дворянского быта замечательными совершенно, которые и глубоки, это блестящая эрудиция автора, иногда даже поражаешься.

Алла Митрофанова

— Поражающая, иногда даже пугающая.

Протоиерей Павел Карташев

— Тогда интернета не было, это надо понять, что этот человек, который у себя в Тарту аккумулировал вообще всё, что могла накопить наука гуманитарная, не скажу даже филология, литературоведение, и история, и культурология тогда нарождавшаяся — всё это он собрал и предъявил.

Алла Митрофанова

— Лично для меня представление, что такое дуэль и в чем драма дуэли, с Лотмана началось. Что такое бал и в чем драматургия бала — тоже с Лотмана.

Протоиерей Павел Карташев

— Или дороги.

Алла Митрофанова

— Да, да, дороги.

Протоиерей Павел Карташев

— «Лет через пятьсот ... шоссе Россию там и тут, соединив, пересекут». Это Пушкин мечтает о том, что «заведет крещеный мир на каждой станции трактир». Что это такое, ни поесть, ни попить, ухабы сплошные? Совершенно замечательно приводит в комментарии к «Евгению Онегину» стихотворение Вяземского сам Пушкин, мне на всю жизнь запомнилось, что только или снег сглаживает эти жуткие подобия дорог, или такой зной, когда муха, зажмурясь, сможет вброд пройти бывшую лужу. Зажмуренная муха, которая пересекает лужу из Вяземского, а Пушкин приводит в своем комментарии к этому месту. А почему это место? А потому что Ларины целым поездом, чтобы не тратиться на почтовые, движутся из имения в Москву.

Алла Митрофанова

— О, да. Сколько там, семь дней тащились они?

Протоиерей Павел Карташев

— Семь дней, не торопясь.

Алла Митрофанова

— На почтовых, это имеются в виду лошади скоростные.

Протоиерей Павел Карташев

— Да, они заемные, за них же платить надо, а это свои. Семнадцать, кажется, кляч там привели на двор?

Алла Митрофанова

— Да, да.

Протоиерей Павел Карташев

— И там всё: и пожитки, и компоты, и квасы всякие... И вот они тянулись-тянулись, и дальше замечательный въезд Лариных в Москву: «Москва... как много в этом звуке для сердца русского слилось! Как много в нем отозвалось!». И вот он видит эти сады, великолепный город, лето, там и тут купола, сады, башни, сам этот проезд кинематографической точности по Тверской, он описывает всех, кто как бы смотрит за этим проездом. А потом «У Харитонья в переулке». Харитониевский переулок. Я каждый раз, личное, «У Харитонья в переулке» — места детства. Мимо Харитонья я ходил из школы домой и из дома в школу.

Алла Митрофанова

— И у вас стучали в голове эти строчки?

Протоиерей Павел Карташев

— Позже, маршрут-то проложен был в первом классе, я еще не знал об этом. А потом, когда я открыл: ба, и Пушкин сюда привез Ларину.

Алла Митрофанова

— Татьяну. Отец Павел, предлагаю нам с вами сегодня, сильно не спеша и придаваясь лирическим отступлениям...

Протоиерей Павел Карташев

— Что мы и делаем пока до сих пор.

Алла Митрофанова

— ...да простит нас Александр Сергеевич Пушкин, поговорить о «Евгении Онегине» в ключе тех векторов, которые Пушкин задает. Давайте сразу же объявим, у нас завтра будет еще один разговор, посвященный Евгению Онегину«, надеюсь, что это будут две самостоятельные беседы. Сегодня мне бы хотелось разобраться, каковы те удочки, которые Пушкин забрасывает. Где те подсказки, которые он нам, читателям, оставляет? В каком направлении мы могли бы в рефлексии по поводу романа, по поводу Онегина, по поводу самих себя двигаться? Начать бы этот разговор мне хотелось с эпиграфа, который предваряет не первую главу — «И жить торопится и чувствовать спешит» (князь Вяземский) часто повторяемый — а с эпиграфа, который предваряет вступление самого Пушкина. Там, где он, обращаясь к читателю, говорит: «Прими собрание пестрых глав». Вот это самое «Petri de vanite». Я по-французски не говорю, выпендриваться не буду, прочту русский перевод, который Пушкиным деликатно обозначен как «из частного письма». Вы, в отличие от меня, по-французски говорите прекрасно и можете читать оригинал. Итак, по-русски: «Проникнутый тщеславием, он обладал сверх того еще особенной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием как в своих добрых, так и в дурных поступках, — вследствие чувства превосходства, быть может, мнимого». (Конец эпиграфа) Каждое слово настолько глубоко. Это тот прием, когда, как мне кажется, автор от себя проводит что-то существенно важное и: как принято говорить, или как мы знаем, или как считают, или из частного письма, как здесь у Пушкина. И вот это потрясающе глубокая формулировка.

Протоиерей Павел Карташев

— Задающая тон, да.

Алла Митрофанова

— Которая задает тон и как будто обымает всего Онегина и весь этот роман. Здесь хочется зависнуть, простите меня за это слово.

Протоиерей Павел Карташев

— Разобраться.

Алла Митрофанова

— Разобраться, а что же здесь такое. «Проникнутый тщеславием, он обладал сверх того еще и особенной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием как в своих добрых, так и в дурных поступках» — о, как Пушкин прав.

Протоиерей Павел Карташев

— Да. Потом весь роман будет посвящен, что касается фигуры Евгения Онегина, то Пушкин стоит перед загадкой Онегина, и она постепенно-постепенно с помощью дорогой его сердцу Татьяны, с помощью этого милого идеала, Татьяна для него идеал...

Алла Митрофанова

— Да он сам об этом говорит.

Протоиерей Павел Карташев

— Он и сам об этом говорит, и с помощью Татьяны, и потом сами поступки Евгения говорят об этом. Постепенно нам раскрывается, что Евгений это человек, который в своем мнении, в своем самопонимании возвышался над толпой. Еще ему снисходить к этим людям, как-то там приноравливаться к ним, что-то от них скрывать — это одна сторона дела. А другая сторона — нам этот эпиграф говорит, что произведение перед нами, которое создается, будет очень честным. В нем будут показаны как светлые, так и темные стороны действительности, русской жизни. И в частности, этот человек будет представлен и в своих добрых поступках, побуждения, намерениях, но также и очень честно будет явлено всё, что может нас в нем испугать, или возмутить, или вызвать глубокое несогласие, сожаление, досаду: как же так, как можно так поступать, как можно быть таким эгоистом? Нам Пушкин заранее говорит, перед вами сейчас будет очень честный разговор о современном человеке. Причем, этот разговор о современном человеке будет сразу разворачиваться в нескольких планах. Это начало жизни Евгения, его образ жизни. Образ жизни являет человека? Одна из существенных мыслей произведения этого в частности и вообще жизни, а это очень верное отношение к жизни, что человек не совпадает со своими поступками, что человек часто намного глубже, светлее, добрее, умнее, чем его деяния. Еще апостол Павел нам об этом сказал: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злого, которого не желаю, то творю». Это наблюдение потом прослеживается, да мы и сами по себе это знаем, что намерения-то самые светлые, а вот осуществление, иногда даже так шутим: хотел по-хорошему, получилось как всегда. Человек не совпадает со своими поступками, а почему? И Пушкин нам дает ответ. Мы эпитет «гениальный» часто к Пушкину применяем. Первая глава нам просто представляет, вокруг чего всё крутится. Кто такой Евгений? Евгений Онегин это добрый приятель Пушкина, позже ставший приятелем при определенных обстоятельствах, образ жизни которого Пушкину очень знаком. Это такая жизнь, которая просто утопает в наслаждениях, причем, вроде бы и день занят, правда, спит за полдень, потом просыпается, потом у него всё расписано. Причем, кем расписано? Брегетом, механизмом. Он сам себе не принадлежит, и это очень важный момент. Сначала он едет куда?

Алла Митрофанова

— «Там будет бал, там детский праздник. Куда поскачет наш проказник?»

Протоиерей Павел Карташев

— Сначала он гуляет, потом он едет в ресторан. В ресторане описываются просто раблезианские пиры, изобилие всего, даже названий сейчас таких не знаем.

Алла Митрофанова

— Из Страсбурга пирог нетленный. Это, кстати, форма перевезения паштета. Запаковывали в тесто, вот вам отсюда пирог, потом разрезали, тесто выбрасывали, а паштет жив-здоров.

Протоиерей Павел Карташев

— Я, когда читаю это, и названия вин и блюд, вспоминаю классический пример, но далеко не сем известный. У Учителя (но учителя с большой буквы) Церкви 3-го века Климента Александрийского в его «Педагоге», его вещании к эллинам, есть описание на нескольких страницах, как ели древние и как они одевались. Мы сейчас бледная тень того, сейчас еще эти наши фастфуды. После этого он едет в театр. Сначала у нас стол ресторанный, потом он так описывает театр, что всё, что мы видим в театре — это тоже как некое меню, как некие продаваемые и потребляемые публикой блюда. После этого он едет на бал, и на балу такое перечисление всех страстей, всех образов поведения — это тоже... и причем все это совершенно незнакомые блюда, выдумать нельзя, поэтому это тоже что-то такое потребляемое героем. После этого он едет спать, отдыхать. А после этого, с чего и начинается роман, отец его закладывает имение, после этого умирает. Евгению это всё докучно. Он имение сдает заимодавцам, отделывается от него. Тем более что имеет в виду, наверное, уже слышит, что дядя, которому он является наследником, готов в скором времени перейти в мир иной. И тут он получает известие, что дядя хочет с ним проститься, и он едет. И, удивительно в этой цепочке, застает дядю на столе.

Алла Митрофанова

— «Как дань готовую земле». И тоже, получается, прости, Господи, как очередное потребляемое блюдо.

Протоиерей Павел Карташев

— А почему? А жизнь человека становится эквивалентом его состояния, его денег? А всё оцифровано, а всё монетизировано, а всё имеет свое переложение на то, что удовлетворяет потребностям. А Евгений в данном случае, получается, во всех своих видах и проявлениях потребитель. Здесь ест и здесь потребляет глазами, ушами, и здесь потребляет страстями, а здесь потребляет деньгами. То есть всё время такой человек-терминатор, истребитель.

Алла Митрофанова

— Нам сейчас прерваться нужно будет на пару минут, отец Павел. Как Пушкин об этом пишет: «Бывало, он еще в постеле, ему записочки несут». Одна наша замечательная знакомая матушка, супруга священника, так шутя говорила про своего мужа: бывало, он еще в постели, ему записочки несут. То есть это тоже жизнь священника...

Протоиерей Павел Карташев

— Но культура записок того времени совершенно иная.

Алла Митрофанова

— Иная.

Протоиерей Павел Карташев

— Записки с загнутым уголком, записки такие, записки сякие, это был целый язык записок.

Алла Митрофанова

— Понимаете, какая штука. Ведь священник тоже себе не принадлежит, но совершенно в другом смысле — когда жизнь служение. Она иронично так, она совершенно блестящий филолог, поэтому об этом говорила, действительно очень хорошо зная и контекст «Евгения Онегина». Вот так она с легким юмором и с большой любовью говорила о своем муже: бывало, он еще в постели, ему записочки несут. То есть, покоя нет.

Протоиерей Павел Карташев

— Записки сейчас шлют, сейчас уже целый электронный...

Алла Митрофанова

— Вот это она тоже и имела в виду. Что священник не успевает открыть глаза, а у него уже длинный список: батюшка, помолитесь, батюшка, то, батюшка, то.

Протоиерей Павел Карташев

— И, слава Богу, что кто-то обращается. Слава Богу.

Алла Митрофанова

— У Онегина другое. «Бывало, он еще в постеле: к нему записочки несут. Что? Приглашенья? В самом деле, три дома на вечер зовут». И во всех он побывает. «Там будет бал, там детский праздник. Куда ж поскачет наш проказник?» И опять по новой завертелось колесо этого дня, и «завтра то же, что вчера», — говорит Пушкин.

Протоиерей Павел Карташев

— Совершенно верно. И вот при этом это dolce far niente, сладкое ничегонеделание, а это же не дело, а он же не занят, а он же совершенно пуст. При этом он не трудится над своей душой. И Татьяна на это обращает внимание, и он сам это понимает прекрасно, что он для упорного труда-то не создан, когда вдруг он наскучил этой жизнью, ему всё наскучивает. Почему? И автор, и Татьяна прозревают, они понимают, что это не просто скука, это скука обнадеживающая. «Условий света свергнув бремя, как он, отстав от суеты, с ним подружился я в то время. Мне нравились его черты», — пишет Пушкин об Онегине. Онегин вдруг понимает интуитивно, глубоко душой — так жить нельзя, это не жизнь.

Алла Митрофанова

— Многоточие здесь поставим. На пару минут буквально прервемся, отец Павел, и вернемся к разговору о «Евгении Онегине». Протоиерей Павел Карташев, настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы, проводит с нами этот «Светлый вечер». Я Алла Митрофанова. Оставайтесь с нами.

Алла Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, дорогие друзья, продолжается. Протоиерей Павел Карташев, настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы в нашей студии. Говорим мы сегодня о «Евгении Онегине» Александра Сергеевича Пушкина в связи с тем, что у Пушкина завтра день рождения. И это наш, по-моему, всеобщий праздник и всеобщая радость.

Протоиерей Павел Карташев

— Да, конечно.

Алла Митрофанова

— Всеобщее ликование, что нам Господь дал такое чудо — Пушкина.

Протоиерей Павел Карташев

— Да, да. Праздник, проникнутый благодарностью Богу за Пушкина.

Алла Митрофанова

— Верно. Про «dolce far niente», отец Павел, с позволения вашего, поделюсь своими размышлениями. В случае с Пушкиным, он же там в первую очередь о себе говорит, Одессу он имеет в виду или Бессарабию, он был в южных землях в это время.

Протоиерей Павел Карташев

— «Путешествие Онегина», дополнительная глава, да?

Алла Митрофанова

— Нет, это в самом начале, dolce far niente он упоминает. Не суть. Смысл в том, что Пушкину это состояние было знакомо, и он умел или же научался со временем с этим состоянием очень правильно обходиться.

Протоиерей Павел Карташев

— Справляться.

Алла Митрофанова

— Справляться и получать из него максимум пользы для развития своего таланта. Еще Жуковский ему писал, когда Пушкин совсем юным был, что ты силач, ты, может быть, еще не осознаешь весь масштаб твоего таланта, твоего дарования, но ты несешь ответственность за свой талант перед Богом, Который тебе его дал, перед людьми. Тебе сейчас кажется, вот тебя в ссылку отправили, что ты в открытом море, а я стою на берегу и даю тебе умные советы. Нет, нет, я знаю, что ты выплывешь. Я стою и любуюсь, молюсь за тебя, потому что я знаю, что ты силач. И я любуюсь тем, как ты это делаешь, и знаю, что ты это всё преодолеешь. Отнесись ответственно к своему таланту. И Пушкин действительно внимает и Жуковскому и обстоятельствам жизни, через которые с ним Господь говорит, как с каждым из нас. К своему таланту он начинает относиться максимально хорошо, максимально глубоко, максимально ответственно. Но это самое dolce far niente, сладкое ничегонеделание, с которым он умеет обращаться, это не всегда плохо. В случае Онегина, когда речь идет о праздности, о том, что он дожил «без дела, без трудов до 26-ти годов», а это надо было умудриться дворянину в то время «дожить без дела, без трудов до 26-ти годов». Ничем не заниматься, нигде не служить. Дворянин — это человек, который служит.

Протоиерей Павел Карташев

— Да.

Алла Митрофанова

— А он не служит. Ладно, хорошо. Это одна сторона праздности. А другая сторона праздности, мне кажется, это то, что очень хорошо знакомо бывает людям 21-го века. Это то, что описано, например, Гончаровым в феномене Штольца в «Обломове». Штольц, который не может остановиться, который как заведенный достигатор. Он не может остановиться, замереть в моменте времени, чтобы просто почувствовать дыхание вечности рядом, Господа Бога почувствовать рядом. Как только он в какую-то минуту останавливается и начинает ничего не делать, его охватывает как будто паника. Пока он достигает, пока он берет одну вершину за другой, он понимает, про что его жизнь, а остановиться и побыть в тишине внутри себя — этого он не может, вот этого самого far niente он не познал. Оказывается, что это другая крайность. Ведь если мы возьмем молитву Ефрема Сирина и посмотрим, как она переводится на русский язык: «Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми». Уныние — это не только та хандра, которая описана в «Евгении Онегине». Уныние — это еще и многоделание может быть. Многоделание как форма бегства от себя. Это то, что не знакомо Онегину, но то, что бывает хорошо знакомо сегодня нам, когда мы начинаем выстраивать свой график, на самом деле подобно Онегину, но только мы в какие-то дела: в производство, в зарабатывание денег и прочего — а он в формы выстраивания досуга.

Протоиерей Павел Карташев

— Ну, конечно.

Алла Митрофанова

— А разница-то? А на выходе одно и то же, уныние и там и там.

Протоиерей Павел Карташев

— Весь роман и вообще всё мудро сказанное в истории людей — это о смыслах, а ради чего? О чем роман «Евгений Онегин»? Он на какой главный вопрос отвечает? А кто такой человек? Каким он должен быть? В чем смысл его существования, его бытия — пожалуй, едва ли не самый главный вопрос. Если человек начинает задумываться и понимать самого себя, тогда выстраивается и правильная линия его жизни, он начинает правильно себя вести и распоряжаться своими силами и своими талантами. Но когда он это понимает, когда его озаряет понимание смысла жизни и к какой цели он движется, тогда он понимает, что просто созерцать эту цель и просто быть наполненным этим смыслом никак нельзя, потому что если ты не плывешь против течения, то течение относит тебя назад, и ты деградируешь. То есть жизнь это постоянное усилие. Когда ты видишь эту цель и понимаешь, ради чего ты трудишься, тогда совершенно другое дело, тогда все твои труды и даже твой трудоголизм становится правильным образом жизни. Тем более что это такой подвижник, это такой аскет своего рода, не обязательно пустынник, но это человек, которому всякое лыко идет в строку и всякое усилие и всякая мысль работают на самое главное. Мало того, в этом труде человек не изнемогает, а наоборот обновляется, он получает силы. Евгений Онегин же — Евгений, как Пушкин его кратко по-приятельски называет — после того, как вдруг захандрил и дух уныния его охватил, почувствовал, он видит, что люди-то трудятся, что люди как-то не просто хлеб насущный добывают, но работают над своей душой, над ней же трудиться надо. И потом, хорошо сказать, мы часто это встречаем в подростковой жизни, когда: я буду философствовать, я буду о чем-то рассуждать, я буду стихи писать.

Алла Митрофанова

— Я буду блогером.

Протоиерей Павел Карташев

— Это да, но нужно, чтобы тебе было что сказать и нужно вообще-то овладеть какими-то элементарными умениями и навыками. А к этому путь... надо заниматься хорошо. Я в школе часто задаю вопросы, прихожу, говорю: ребята, поднимите руки, кто хочет быть олигархом?

Алла Митрофанова

— Олигархом?

Протоиерей Павел Карташев

— Олигархом. Ну да, надо брать самое большое. Самые безбашенные, самые легкомысленные поднимают руки, два-три человека. Все остальные чувствуют, что неспроста вопрос задан. Я говорю: к доске, пожалуйста, давай, сейчас с тобой пункт за пунктом перечислим, что для этого нужно. — У-у-у, нет, и учиться надо хорошо, и быть собранным человеком, и вообще не растрачивать себя понапрасну, и сохранить себя для будущих побед. Но это совершенно скучно. А что ж ты хочешь? Ты хочешь сразу прыгнуть в цель, в конец? Никак это нельзя. И в этом разочаровался Евгений, и в этом разочаровался Евгений. «И вы, красотки молодые, которых позднею порой уносят дрожки удалые по петербургской мостовой, и вас покинул мой Евгений, отступник бурных наслаждений, Онегин дома заперся, зевая...»

Алла Митрофанова

— «За перо взялся».

Протоиерей Павел Карташев

— «...за перо взялся, хотел писать». Алла, вы говорите, не знаете наизусть. «Но труд упорный ему был тошен; ничего не вышло из пера его, и не попал он в цех задорный людей, о коих не сужу, затем, что к ним принадлежу». Здесь характеристика Пушкина. Труд упорный, это ж труд упорный. Это такой был искрометный талант, но смотришь на черновики Пушкина...

Алла Митрофанова

— О, да. Сколько там труда.

Протоиерей Павел Карташев

— Не люблю я этого поэта, сказавшего о тоннах словесной руды, но тем не менее, это тонны словесной руды. Или эпиграмма какая-то про Паустовского: «Он с удочкой стоит неутомимо, он знает, в чем задача рыболова, чтоб не ленивой тушею налима, а рыбкой золотой (отсылка к Пушкину) блеснуло слово». Рыбкой золотой. Да это упорный труд, это вообще нужно столько... И потом, это постоянный выбор, а Евгений не дорос до того момента, до той, хотя бы предварительной, благодати, которая ставит его перед выбором. Оказывается, до этого еще пока не дорос. Таится в нем тоска по настоящему, но он не научен искать путей, которые разрешат, которые снимут эту тоску, которые наполнят его светом.

Алла Митрофанова

— Тот самый потенциал, который видит Татьяна в нем.

Протоиерей Павел Карташев

— Да, и автор.

Алла Митрофанова

— Вот он колоссальный, потому что человек себе правильные вопросы мог бы задавать.

Протоиерей Павел Карташев

— Почему он подружился с ним в то время?

Алла Митрофанова

— Потенциал.

Протоиерей Павел Карташев

— Потому что он тоже «условий света скинул бремя». Правда, эта строфа первой главы тоже очень многозначащая. Пушкин растет вместе со своим романом.

Алла Митрофанова

— О, да.

Протоиерей Павел Карташев

— «Условий света свергнув бремя, как он, отстав от суеты, с ним подружился я в то время. Мне нравились его черты, мечтам невольная преданность, неподражательная странность». А вот это самое главное, что за черта: «И резкий, охлажденный ум». Мы очень ценим интеллектуальные способности человека, особенно на заре нашей жизни. Нам кажется, мало того, человечество некоторое время заблуждалось, казалось, развий ум человека, просвети его во всех отношениях и добро, наступит рай на земле. Нет, есть какие-то более глубокие категории, связанные с совестью, с духовной жизнью. «И резкий охлажденный ум. Я был озлоблен».

Алла Митрофанова

— «Он угрюм».

Протоиерей Павел Карташев

— Это отсылает нас к чему? К эпиграфу. Очень честно всё. Пушкин просто пишет очень честно: да, наверное, страсти мной владели, и самая главная вот эта страсть — гордыня, я чувствовал в себе силы, что я могу писать и о том, и о сём.

Алла Митрофанова

— Об этом же «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей».

Протоиерей Павел Карташев

— Вот, это следующее. «Я был озлоблен, он угрюм. Страстей игру мы знали оба». Конечно, мы знаем биографию Пушкина, поэтому, судя Евгения, он судит самого себя безусловно, хотя он и оговаривается, что же нам уже не можно ни о ком писать, как только о себе? И мы с этим соглашаемся, что это все-таки вымышленные фигуры, вымышленные персонажи, но правда их жизни пропущена через себя. И тут мы касаемся очень важного вопроса. Роман в стихах, это что, оксюморон какой-то? Ведь роман — это динамика, это развитие, это сюжет, это что-то отстраненное, самое главное в данном случае определение романа, это взгляд на человека со стороны на события, на историю, на его внутренний мир. А лирика? А стихи, а поэзия? А это изнутри, это о себе, это то, как во мне отзывается. Ну что такое одно из определений поэзии? Поэзия — это рассказ о том, как неповторимо мир сказался в твоем сердце. Только так и никак иначе. Строка поэтическая — это скальпель нейрохирурга, проникающий до самой-самой глубины человеческого существа и отзывающийся в этой глубине тем импульсом, который передан через этот инструмент поэтической строки. То есть это личное. А что такое роман в стихах? Перед нами большое стихотворение, как Пушкин вначале говорил, которое может быть, и не будет закончено, то есть это лирика. И в то же время эпос, романное, это соединение неповторимое. Пушкин здесь нашел такой ход и такой прием, который позволяет ему сказать и об этом и о том.

Алла Митрофанова

— Протоиерей Павел Карташев, настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы, проводит с нами этот «Светлый вечер». Отец Павел, вновь хочу к эпиграфу обратиться. У нас с вами сегодня весь разговор, получается, крутится вокруг него и мы снова и снова...

Протоиерей Павел Карташев

— К нему возвращаемся, сверяем часы, стрелки и снова идем дальше.

Алла Митрофанова

— «Проникнутый тщеславием он обладал сверх того — он, некий он, Пушкин тут не конкретизирует, о ком идет речь — еще особенной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием в своих как добрых, так и дурных поступках». Вот это поведение напоказ, которое у Евгения тоже есть, и которое, как мне кажется, очень здорово проявляется в его отповеди Татьяне. Когда, с одной стороны, он ей всё честно говорит, и в общем-то, сегодня часто повторяют: мог бы воспользоваться ею, этой ее наивностью, невинностью, но нет, всё честно ей сказал и поэтому молодец. Действительно, молодец. Но как он это делает? Ведь он ей боль причиняет не столько своим отказом, сколько той формой выверенного, отработанного равнодушия, с которым он всё произносит.

Протоиерей Павел Карташев

— Но и содержание убийственно для Татьяны.

Алла Митрофанова

— Это как раз и есть. «Признаваться с одинаковым равнодушием в своих как добрых, так и дурных поступках». То есть человек красуется тем дурным, что я таков.

Протоиерей Павел Карташев

— Он человека в другом человеке не видит. А знаете почему?

Алла Митрофанова

— Потому что он заполнен собой.

Протоиерей Павел Карташев

— Да потому, что он сам в себе человека в результате своего образа жизни, и воспитания, и прочих вещей почти выдавил. Только автор и Татьяна видят в нем потенциал человечности, а он-то весь состоит из каких-то...

Алла Митрофанова

— А он этого не видит.

Протоиерей Павел Карташев

— ...зависящих от общества, от общественного мнения, от молвы, от слов дураков всяких, ничтожеств, как Зарецкий, например.

Алла Митрофанова

— «Слов модных полный лексикон?.. Уж не пародия ли он?» — говорит Татьяна.

Протоиерей Павел Карташев

— Но получается, что стартовая позиция — это то состояние души, которое самым непосредственным образом связано с гордыней и с пренебрежением людьми. Пренебрегать людьми человек сочувствующий, сострадательный не будет. «Я был озлоблен, он угрюм; страстей игру мы знали оба; томила жизнь обоих нас». Духом уныния. «В обоих сердца жар угас, обоих ожидала злоба слепой Фортуны и людей на самом утре наших дней». Ну что ты, да подожди, тебе это кажется, хочет сказать Пушкин, да подожди, ты еще изменишься и, может быть, изменится твой герой, Онегин. По крайней мере, ты нам даешь надежду и оставляешь роман незаконченным в этом смысле. Мы прощаемся с Евгением в тот момент, когда он...

Алла Митрофанова

— «В минуту, злую для него».

Протоиерей Павел Карташев

— В минуту злую... он стоял как громом пораженный. Всё может быть, в этот момент он увидел, как один герой Достоевского, истину. Он увидел, как нужно, как должно быть. Всё, я люблю тебя, Татьяна, ему так кажется. Она его любит, она признается: «Я вас люблю, к чему лукавить?» Ну, всё, какие проблемы-то? Преграды все сняты, мы оба друг друга любим, предадимся друг другу. Ну, а свет? Ну, в этом вообще-то ничего страшного нет. Кстати говоря, в каком-то комментарии я читал, что, увы, к сожалению, если в девичестве что-то не соблюдено, честь и так далее, это еще полбеды. Но замужняя женщина никогда не должна изменять мужу, такой общий кодекс поведения.

Алла Митрофанова

— И при этом, мы понимаем прекрасно, что измены были.

Протоиерей Павел Карташев

— Измены-то были.

Алла Митрофанова

— Мужчине это простительно?

Протоиерей Павел Карташев

— И наоборот, если она уже замужняя, то можно, то вообще-то в высшем обществе это было не редкостью. И поэтому в этом нет ничего удивительного. Евгений действует опять по шаблону. Он опять по стереотипу: ну а что, все так живут? Мы сейчас часто это повторяем: ну что мы за ханжи, ну, что мы за святоши такие, все так живут. Мы имеем в виду не только этот грех прелюбодеяния, но и всякие другие грехи: А все так, а все воруют, а все ругаются плохими словами, а все так делают. Это что такое? А у тебя своя-то голова есть на плечах?

Алла Митрофанова

— Это стрелочничество, это перенос ответственности с меня на других, все побежали и я побежал.

Протоиерей Павел Карташев

— Чтобы до такого поведения докатиться, я не хочу сказать дорасти, чтобы до такого поведения спуститься, нужно сначала принять некую философию жизни, особую философию жизни, которая постепенно стала господствовать в том обществе, в том мировоззрении, в котором родился Евгений, вырос, он ею пропитан, он ее очень хорошо усвоил. Тот же Непомнящий говорит о том, что в начале второго тысячелетия — мы не будем обозначать хронологически, и он, кстати, не говорит это, я от себя прибавляю, от своих знаний каких-то — что образ жизни христианина, особенно поначалу в Западной Европе, кардинально изменился. Сначала человека еще до эпохи Возрождения или на заре ее приравняли к Богу. Что человек равен Богу. Да, христианский дискурс, христианские ценности, всё это остается, и вполне возможно, мы когда-то и утратили рай, вернуть нельзя, поэтому мы построим рай на земле. Мы сделаем всё так. Но, приравняв когда-то человека к Богу, спустив его, придав ему эту энерцию падения, что мы получили? Мы получили человека, который относится ко всему по праву, который вселенную и все богатства Божии без благодарности и без пиетета, без сознания того, что всё от Бога, потребляет. Это человек, который считает себя достойным всех тех богатств и ценностей, которые... Непомнящий на этом, может быть, даже не акцентирует внимание, а ведь вектор это не предел всего. Человек, который по образу жизни уже подобен потребителю, ест, пьет, развлекается, отдыхает и исполняет потребности инстинкта продолжения рода. К этому сводится существование вполне приличного с виду человека, подобия человека, пародии на человека, копии человека. Это то, что разгадала Татьяна после дуэли посетив кабинет Онегина, антикелью. называется келья.

Алла Митрофанова

— Ну да.

Протоиерей Павел Карташев

— Вместо иконы кто, что?

Алла Митрофанова

— Байрон.

Протоиерей Павел Карташев

— Портрет лорда Байрона. Вместо распятия с распростертыми руками...

Алла Митрофанова

— Столб чугунный.

Протоиерей Павел Карташев

— Чугунный столбик в шляпе «с пасмурным челом, с руками, сжатыми крестом».

Алла Митрофанова

— Это бюст Наполеона на столе.

Протоиерей Павел Карташев

— Бюст Наполеона, который антираспятие. Потом к Наполеону еще вернется Пушкин в 7-й главе, когда нетерпеливый этот герой стоял и взирал на Москву, и от «Москвы коленопреклоненной» он ждал ключей, но «не пошла Москва моя к нему с повинной головою. Не праздник, не приемный дар, она готовила пожар нетерпеливому герою». То есть Наполеону. Наполеон здесь всплывает постоянно. А Наполеон это кто? Это не просто узурпатор, а узурпо — этот потреблять, это символ общества потребления, тогда уже нарождавшегося, а сейчас торжествующего. Наполеон.

Алла Митрофанова

— Да. Причем, отец Павел, я бы не стала говорить, что вот, это всё в Западной Европе, а нас это всё не касается. Во-первых, эксперимент по строительству Царства Божия на земле никто, наверное, не довел до такой точки абсурда, как наши соотечественники в советском проекте, вынеся Бога за скобки.

Протоиерей Павел Карташев

— Советский проект начался — я не буду ни на кого ссылаться, чтобы ответственность с себя не снять — с революции Петра I. Это слова Пушкина.

Алла Митрофанова

— В общем, да.

Протоиерей Павел Карташев

— Окно в Европу распахнули, и дыхнул на нас тот воздух и пришли к нам те механизмы поведения и те новые ценности, ради которых Петр и старался, которые нам не были знакомы. А мы — про это очень часто говорят — доверчивая и восприимчивая нация. Мы воспринимает как всё самое светлое и хорошее, так, увы, к сожалению, и дурное. В частности то, о чем мы с вами, может быть, будем говорить. Дуэль не была знакома русскому обществу в 17-м веке.

Алла Митрофанова

— Между прочим, в таких оценках окна прорубленного Петром, может быть, с вами бы пополемизировал отец Александр Шмеман. У него очень любопытные в «Беседах о русской культуре» заметки на этот счет. Я сейчас, естественно, дословно не готова воспроизвести, но мысль его такова, что соединившись с той частью христианской культуры, с которой у русской культуры антологически была связь и общие корни, и получила наша культура, мощнейший импульс к своему развитию. Буквально за один век мы достигли того уровня, который французская культура, итальянская культура готовила веками. А у нас Петр, потом проходит век 18-й, и вот он Пушкин.

Протоиерей Павел Карташев

— Расцвет русской культуры 19-го века.

Алла Митрофанова

— Расцвет. За один век это было бы немыслимо, просто накапливался колоссальный потенциал, который был приведен, как часовой механизм, в действие вот этими самыми петровскими реформами. Вот такой интересный взгляд.

Протоиерей Павел Карташев

— Совершенно верно. Даже такая параллель. Но я сейчас из этого сделаю, если позволите, несколько другой вывод. Например, расцвет церковной науки. Мы в отношении изучения древнехристианской литературы, я говорю, как преподающий ее, например, отстали от Западной Европы, приблизительно, навскидку, от научного, систематического изучения на 500-600 лет. У нас бурный расцвет в 19-м — в начале 20-го века. Это о чем говорит? Встретились два импульса, два энергетических потока. С одной стороны, то, что очень хорошо привилось, экономические, политические, финансовые, военные реформы, насажденные Петром I, и благодарение Богу, сохранение той традиции православного христианства, которую Петр I отменить не смог. И это сочетание — это счастливый брак традиции и новаторства произвел взрыв, то есть фонтан русского творчества, русской культуры. Действительно, мы достигли необыкновенно многого и поднялись на громадные вершины.

Алла Митрофанова

— Это правда.

Протоиерей Павел Карташев

— Но если бы мы восприняли только это техническое, techno аристотельское, от Западной Европы, то вряд ли у нас что-то... История не знает сослагательного наклонения, но предположить, что остались мы при том образе жизни, который Алексею Михайловичу, отцу Петра I было свойственно, тоже странно. Рано или поздно нас бы жизнь заставила как-то приспосабливаться, ощетиниваться, сопротивляться тому наступлению, которое еще с 16-го века мы на себе ощущаем. Вообще Россия это какая-то арена некоего спора сначала Востока, потом Запада. Если хотите, тема актуальная до сих пор.

Алла Митрофанова

— Здесь дьявол с Богом борются — я бы даже не столько Восток-Запад обозначала, а вот эту антологическую битву — а поле битвы сердца людей. Сейчас нам уже пора завершать разговор, отец Павел, завтра мы продолжим. А Пушкин потрясающую фигуру Петра в «Медном всаднике» со всеми этими противоречиями отобразил, и с тем, насколько грандиозен его вклад, и как это располосовало наше существо, этот бедный, опять же, Евгений, герой «Медного всадника», ах, ах. Это с одной стороны, прорыв, с другой стороны, катастрофа, и как это всё сочетается?

Протоиерей Павел Карташев

— А Татьяна, русская душою, сохранила.

Алла Митрофанова

— Давайте, завтра продолжим разговор о «Евгении Онегине». Спасибо вам огромное, что приезжаете к нам.

Протоиерей Павел Карташев

— Спасибо вам.

Алла Митрофанова

— И что даете такую удивительную возможность поразмышлять, окунуться в любимые тексты, искупаться в этом счастье.

Протоиерей Павел Карташев

— Да. Наш разговор предполагает, что само произведение слушателю известно, потому что мы с вами вокруг него разговариваем.

Алла Митрофанова

— Конечно. Я надеюсь. Краткое содержание книги мы пересказывать не будем.

Протоиерей Павел Карташев

— Не, это можно найти.

Алла Митрофанова

— Протоиерей Павел Карташев, настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы, был в нашей студии. Мы говорили о романе в стихах «Евгений Онегин» Александра Сергеевича Пушкина. Завтра у Пушкина день рождения. Снова и снова всех нас поздравляю с этим удивительным событием в нашей культуре. И завтра снова разговор о «Евгении Онегине». Окунемся в самую глубь драматургии этого романа и попробуем примерить на себя те коллизии, перед которыми нас ставит Пушкин. Я Алла Митрофанова, прощаюсь с вами. До свиданья.

Протоиерей Павел Карташев

— Спасибо. До свиданья.

Алла Митрофанова

— Спасибо вам.

Все выпуски программы Светлый вечер

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Духовные этюды

7 февраля. «Смирение»

Скачать

Фото: Mariana Mishina/Unsplash

Более всего нас смиряет сознание щедродательности Творца и Его непостижимой милости к кающимся грешникам. Когда мы, в награду за покаяние и исповедание грехов, получаем прощение от Господа Иисуса (посредством разрешительной молитвы священника), душа тотчас вкушает сладкий плод смирения. Сознание неоплатного долга пред Судией и Его всепрощающей любви к искренно кающимся должно как можно долее удерживать в сердце.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Частное мнение

Молчание. Мария Чугреева

Скачать

Какое значение в нашей жизни имеет слово? Оно может быть животворящее, обнадеживающее или обвиняющее, угнетающее, вводящее в отчаяние. Часто мы роняем слова, как фантик на дорогу. Вроде бы мелочь, а позади остается грязь, мусор. Не думаем о том, что за словами стоит, что произойдет в душе другого человека от наших оценок, рекомендаций, какие, возможно, судьбоносные последствия произойдут от необдуманных слов.

«Люби более молчать, чем говорить, от молчания ум сосредотачивается в себе, от многословия он впадает в рассеянность», — сказал Игнатий Брянчанинов.

«Более люби молчать, чем говорить, молчание собирает, а многословие расточает», — говорил Андроник Глинский.

Действительно, часто после принятия Христовых Тайн или посещения святого места впадаешь в празднословие, суетное обсуждение чего-то и уходит благодать... Как будто и не было ничего. Это не значит, что не нужно делиться духовными переживаниями, но какое-то время стоит побыть в состоянии «внутренней тишины», той самой сосредоточенности, о которой говорят святые, чтобы не расплескать полученную благодать.

Часто говорю себе о том, как важно промолчать. Не ответишь на оскорбление — не будет ссоры. Не передашь человеку негативный отзыв другого о нем — не испортишь ему настроение, не смутишь душу! Как важно хранить в тишине то, что доверяют тебе другие, как необходимо помолчать, не поддержать осуждение кого-то. Практикуясь в молчании, можно избежать многих серьезных ошибок, грехов. И стать ближе к Богу. Помоги мне в этом, Господи!

Автор: Мария Чугреева

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 8 февраля (7 февраля) 2026г.

Вечер 07.02.26

Неде́ля о блу́дном сы́не.

Собо́р новому́чеников и испове́дников Це́ркви Ру́сской. ^[1]

Глас 2.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 2:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 2:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Пре́жде век от Отца́ Ро́ждшемуся Бо́жию Сло́ву,/ Вопло́щшемуся от Де́вы Мари́и,/ прииди́те, поклони́мся:/ крест бо претерпе́в,/ погребе́нию предаде́ся, я́ко Сам восхоте́:/ и воскре́с из ме́ртвых,// спасе́ мя заблужда́ющаго челове́ка.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Христо́с Спас наш,/ е́же на ны рукописа́ние пригвозди́в на Кресте́ загла́ди,/ и сме́ртную держа́ву упраздни́:// поклоня́емся Его́ Тридне́вному Воскресе́нию.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Со Арха́нгелы воспои́м Христо́во Воскресе́ние:/ Той бо есть Изба́витель и Спас душ на́ших,/ и в сла́ве стра́шней и кре́пцей си́ле,// па́ки гряде́т суди́ти ми́ру, его́же созда́.

Стихиры Недели о блудном сыне, глас 1:

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: В безгре́шную страну́ и живо́тную вве́рихся,/ посе́яв грех, серпо́м пожа́в кла́сы ле́ности,/ и рукоя́тием связа́в дея́ний мои́х снопы́,/ я́же и постла́х не на гумне́ покая́ния:/ но молю́ Тя преве́чнаго де́лателя на́шего Бо́га,/ ве́тром Твоего́ любоблагоутро́бия разве́й пле́ву дел мои́х,/ и пшени́цу даждь души́ мое́й оставле́ние,// в небе́сную Твою́ затворя́я мя жи́тницу, и спаси́ мя.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Позна́им бра́тие, та́инства си́лу,/ от греха́ бо ко оте́ческому до́му восте́кшаго блу́днаго сы́на/ преблаги́й оте́ц предустре́т лобза́ет,/ и па́ки своея́ сла́вы позна́ние да́рует:/ и та́инственное вы́шним соверша́ет весе́лие,/ закала́я тельца́ упита́ннаго,/ да мы досто́йно сожи́тельствуем,/ закла́вшему же человеколю́бному Отцу́ и сла́вному заколе́нию,// Спа́су душ на́ших.

Стихиры новомучеников, глас 5, подобен: «Ра́дуйся...»:

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Ра́дуйтеся, новому́ченицы и испове́дницы Росси́йстии,/ правосла́вных удобре́ние,/ новозакла́ннии а́гнцы,/ ве́ры побо́рницы и храни́телие,/ хода́таи о нас к Бо́гу непосты́днии,/ в ле́та после́дняя/ страда́ньми подража́телие пе́рвым му́чеником яви́стеся,/ терпе́ния столпи́ непоколеби́мии,// душа́м на́шим испроси́те ве́лию ми́лость.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Ра́дуйтеся, страстоте́рпцы сла́внии,/ стопа́м после́дующе дре́вних му́ченик,/ ве́ры ра́ди подвиза́стеся тве́рдо/ в лю́тая времена́ земли́ на́шея/ и ны́не всех подвиза́ете к сла́ве и хвале́нию Бо́га,/ укре́пльшаго ва́ше немощно́е естество́/ и обогати́вшаго вас дарова́ньми Ду́ха,// во спасе́ние душ на́ших.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Прииди́те, Небе́снии предста́телие на́ши, к нам,/ ва́шего ча́ющим ми́лостивнаго посеще́ния,/ и изба́вите озло́бленныя мучи́тельскими преще́нии/ лю́таго неи́стовства неве́рных,/ от ни́хже, я́ко пле́нницы и на́зи, гони́ми есмы́,/ от ме́ста на ме́сто ча́сто преходя́ще/ и заблужда́юще в верте́пех и гора́х./ Уще́дрите у́бо, прехва́льнии,/ и да́руйте нам осла́бу,/ утоли́те бу́рю/ и угаси́те е́же на ны негодова́ние,/ Бо́га моля́ще,// подаю́щаго ва́ми земли́ на́шей ве́лию ми́лость.

Стихира новомучеников, глас 6, подобен: «Все отло́жше...»:

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Святи́телю о́тче Ти́хоне,/ архипа́стырю многострада́льне,/ ты в годи́ну лю́тых безбо́жных гоне́ний/ ве́рная ча́да Це́ркве Росси́йския,/ утеша́я, призыва́л еси́/ за Христа́ и ве́ру Правосла́вную му́жественне стоя́ти,/ сам же, по вся дни умира́я за па́ству твою́,/ испове́дник непоколеби́мый яви́лся еси́.// Сего́ ра́ди тя с любо́вию прославля́ем.

Стихира Недели о блудном сыне, глас 2:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху

Стихира: О, коли́ких благ окая́нный себе́ лиши́х!/ О, какова́ Ца́рствия отпадо́х стра́стный аз!/ Бога́тство изнури́в, е́же прия́х за́поведь преступи́х./ Увы́ мне, стра́стная душе́!/ Огню́ ве́чному про́чее осу́дишися./ Те́мже пре́жде конца́ возопи́й Христу́ Бо́гу// я́ко блу́днаго приими́ мя сы́на, Бо́же, и поми́луй мя.

Догматик, глас 2:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Пре́йде сень зако́нная,/ благода́ти прише́дши:/ я́коже бо купина́ не сгара́ше опаля́ема,/ та́ко Де́ва родила́ еси́,/ и Де́ва пребыла́ еси́./ Вме́сто столпа́ о́гненнаго,/ пра́ведное возсия́ Со́лнце:/ вме́сто Моисе́я, Христо́с,// спасе́ние душ на́ших.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Парими́и новому́чеников:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Дея́ний святы́х апо́стол чте́ние. [2]

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 4:)

Чтец: В ты́я дни собра́шася во Иерусали́м кня́зи, ста́рцы, кни́жницы/ и ели́цы бе́ша от ро́да архиере́йска./ И, поста́вльше Петра́ и Иоа́нна посреде́, вопроша́ху:/ ко́ею си́лою, или́ ко́им и́менем исцели́ста хрома́го?/ Петр, испо́лнився Ду́ха Свя́та, рече́:/ кня́зи лю́дстии и ста́рцы Изра́илевы,/ а́ще мы днесь истязу́еми есмы́ о благодея́нии челове́ка не́мощна,/ о чесо́м сей спасе́ся,/ разу́мно бу́ди всем вам и всем лю́дем Изра́илевым,/ я́ко во и́мя Иису́са Христа́ Назоре́я,/ Его́же вы распя́сте,/ Его́же Бог воскреси́ от ме́ртвых,/ о Сем сей стои́т пред ва́ми здрав./ Сей есть ка́мень, укоре́нный от вас, зи́ждущих,/ бы́вый во главу́ у́гла,/ и несть ни о еди́ном же ино́м спасе́ния./ Несть бо ино́го и́мене под небесе́м, да́ннаго в челове́цех,/ о не́мже подоба́ет спасти́ся нам./ Ви́дяще же Петро́во дерзнове́ние и Иоа́нново, и разуме́вше,/ я́ко челове́ка некни́жна еста́ и про́ста, дивля́хуся,/ зна́ху же их, я́ко со Иису́сом бе́ста./ Ви́дяще же исцеле́вшаго челове́ка с ни́ма стоя́ща,/ ничто́же имя́ху проти́ву рещи́./ Повеле́вше же и́ма вон из со́нмища изы́ти,/ стяза́хуся друг со дру́гом, глаго́люще:/ что сотвори́м челове́кома си́ма?/ Я́ко у́бо наро́читое зна́мение бысть и́ма,/ всем живу́щим во Иерусали́ме я́ве,/ и не мо́жем отврещи́ся;/ но да не бо́лее простре́тся в лю́дех,/ преще́нием да запрети́м и́ма, ктому́ не глаго́лати о и́мени сем ни еди́ному от челове́к./ И призва́вше их,/ запове́даша и́ма отню́д не провещава́ти, ниже́ учи́ти о и́мени Иису́сове./ Петр же и Иоа́нн, отвеща́вше к ним, ре́ста:/ а́ще пра́ведно есть пред Бо́гом/ вас послу́шати па́че, не́жели Бо́га, суди́те? Не мо́жем бо мы, я́же ви́дехом и слы́шахом, не глаго́лати./ Они́ же, призапре́щше и́ма, пусти́ша я,/ ничто́же обре́тше, ка́ко му́чити их, люде́й ра́ди,/ я́ко вси прославля́ху Бо́га о бы́вшем./ Лет бо бя́ше мно́жае четы́редесяти челове́к той,/ на не́мже бысть чу́до сие́ исцеле́ния./ Отпуще́на же бы́вша, приидо́ста к свои́м и возвести́ста,/ ели́ка к ни́ма архиере́и и ста́рцы ре́ша./ Они́ же, слы́шавше, единоду́шно воздвиго́ша глас к Бо́гу и реко́ша:/ Влады́ко, Ты, Бо́же, сотвори́вый не́бо и зе́млю и мо́ре, и вся, я́же в них,/ И́же Ду́хом Святы́м усты́ отца́ на́шего Дави́да, о́трока Твоего́, рекл еси́:/ вску́ю шата́шася язы́цы и лю́дие поучи́шася тще́тным?/ Предста́ша ца́рие зе́мстии,/ и кня́зи собра́шася вку́пе на Го́спода и на Христа́ Его́./ Собра́шася бо вои́стину во гра́де сем на свята́го О́трока Твоего́ Иису́са,/ Его́же пома́зал еси́,/ И́род же и Понти́йский Пила́т, с язы́ки и людьми́ изра́илевыми,/ сотвори́ти, ели́ка рука́ Твоя́ и сове́т Твой преднарече́ бы́ти./ И ны́не, Го́споди, при́зри на преще́ния их/ и даждь рабо́м Твои́м со вся́ким дерзнове́нием глаго́лати сло́во Твое́,/ внегда́ ру́ку Твою́ простре́ти Ти во исцеле́ния,/ и зна́мением и чудесе́м быва́ти и́менем святы́м О́трока Твоего́ Иису́са./ И помоли́вшимся им, подви́жеся ме́сто, иде́же бя́ху со́брани,/ и испо́лнишася вси Ду́ха Свя́та,// и глаго́лаху сло́во Бо́жие со дерзнове́нием.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: К Тимофе́ю посла́ния свята́го апо́стола Па́вла чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 4:)

Чтец: Ча́до Тимофе́е,/ засвиде́тельствую у́бо аз пред Бо́гом и Го́сподем на́шим Иису́с Христо́м,/ хотя́щим суди́ти живы́м и ме́ртвым в явле́нии Его́ и ца́рствии Его́:/ пропове́дуй сло́во,/ насто́й благовре́менне и безвре́менне,/ обличи́, запрети́, умоли́ со вся́ким долготерпе́нием и уче́нием./ Бу́дет бо вре́мя, егда́ здра́ваго уче́ния не послу́шают,/ но по свои́х по́хотех изберу́т себе́ учи́тели, че́шеми слу́хом,/ и от и́стины слух отвратя́т, и к ба́снем уклоня́тся./ Ты же трезви́ся о всем, злопостражди́,/ де́ло сотвори́ благове́стника,/ служе́ние твое́ изве́стно сотвори́./ Аз бо уже́ жрен быва́ю,/ и вре́мя моего́ отше́ствия наста́./ По́двигом до́брым подвиза́хся,/ тече́ние сконча́х, ве́ру соблюдо́х./ Про́чее у́бо соблюда́ется мне вене́ц пра́вды,/ его́же возда́ст ми Госпо́дь в день он, пра́ведный Судия́,// не то́кмо же мне, но и всем возлю́бльшим явле́ние Его́.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Ко Евре́ем посла́ния свята́го апо́стола Па́вла чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 11:)

Чтец: Бра́тие,/ и́же ве́рою победи́ша ца́рствия,/ соде́яша пра́вду, получи́ша обетова́ния,/ загради́ша уста́ льво́в,/ угаси́ша си́лу о́гненную,/ избего́ша о́стрея меча́,/ возмого́ша от не́мощи,/ бы́ша кре́пцы во бране́х,/ обрати́ша в бе́гство полки́ чужди́х./ Прия́ша жены́ от воскресе́ния ме́ртвых свои́х./ Ини́и же избие́ни бы́ша, не прие́мше избавле́ния,/ да лу́чшее воскресе́ние улуча́т./ Друзи́и же руга́нием и ра́нами искуше́ние прия́ша,/ еще́ же и у́з и темни́ц./ Ка́мением побие́ни бы́ша,/ претре́ни бы́ша, искуше́ни бы́ша,/ уби́йством меча́ умро́ша,/ проидо́ша в ми́лотех и в ко́зиях ко́жах,/ лише́ни, скорбя́ще, озло́блени./ И́хже не бе досто́ин весь мир,/ в пусты́нях скита́ющеся, и в гора́х, и в верте́пах, и в про́пастех земны́х./ И си́и вси, послу́шествовани бы́вше ве́рою, не прия́ша обетова́ния,/ Бо́гу лу́чшее что о нас предзре́вшу,// да не без нас соверше́нство прии́мут.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской практике может опускаться)

Поется стихира храма [3] , затем:

Стихира Недели о блудном сыне, глас 2, самогласна:

Стихира: Блу́днаго глас приноша́ю Ти, Го́споди:/ согреши́х пред очи́ма Твои́ма Благи́й,/ расточи́х бога́тство Твои́х дарова́ний.// Но приими́ мя ка́ющася Спа́се, и спаси́ мя.

Стихира Недели о блудном сыне, глас 8:

Стихира: Ижди́х блу́дно/ Оте́ческаго име́ния бога́тство, и расточи́в, пуст бых,/ в страну́ всели́вся лука́вых гра́ждан,/ и ктому́ не терпя́ с ни́ми сожи́тельства,/ обра́щься вопию́ Ти, ще́дрому Отцу́:/ согреши́х на не́бо и пред Тобо́ю,/ и несмь досто́ин нарещи́ся сын Твой./ Сотвори́ мя я́ко еди́наго от нае́мник Твои́х, Бо́же,// и поми́луй мя.

Стихира новомучеников, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Прииди́те, мучениколю́бцы,/ прииди́те, соста́вим лик,/ торжеству́юще и Бо́га прославля́юще/ в ра́достный пра́здник новому́чеников и испове́дников Росси́йских,/ си́и бо не уклони́шася ско́рби,/ ни убоя́шася темни́цы,/ го́рькими рабо́тами, гла́дом и хла́дом изморе́ни/ и многови́дными му́ками умерщвля́еми,/ я́ко а́гнцы незло́бивии, смерть прия́ша./ И ны́не в ра́дости святы́х// мо́лят Триеди́наго Бо́га о земне́м оте́честве свое́м.

Стихира Недели о блудном сыне, глас 4:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Я́ко блу́дный сын приидо́х и аз Ще́дре,/ житие́ все ижди́вый во отше́ствии./ Расточи́х бога́тство, е́же дал еси́ мне О́тче:// приими́ мя ка́ющася, Бо́же, и поми́луй мя.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 2:

Стихира: Воскресе́ние Твое́, Христе́ Спа́се,/ всю просвети́ вселе́нную,/ и призва́л еси́ Твое́ созда́ние:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Дре́вом, Спа́се, упраздни́л еси́,/ ю́же от дре́ва кля́тву,/ держа́ву сме́рти погребе́нием Твои́м умертви́л еси́,/ просвети́л же еси́ род наш воста́нием Твои́м./ Те́мже вопие́м Тебе́:// Животода́вче Христе́ Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: На кресте́ я́влься, Христе́, пригвожда́емь,/ измени́л еси́ добро́ту зда́ний:/ и безчелове́чие у́бо во́ини показу́юще,/ копие́м ре́бра Твоя́ прободо́ша,/ евре́и же печа́тати гро́ба проси́ша,/ Твоея́ вла́сти не ве́дуще./ Но за милосе́рдие утро́б Твои́х,/ прие́мый погребе́ние, и тридне́вен воскресы́й// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Животода́вче Христе́, во́лею страсть претерпе́вый сме́ртных ра́ди,/ во ад же снизше́д я́ко си́лен,/ та́мо Твоего́ прише́ствия ожида́ющия,/ исхи́тив я́ко от зве́ря кре́пкаго,/ рай вме́сто а́да жи́ти дарова́л еси́./ Те́мже и нам сла́вящим тридне́вное Твое́ воста́ние,/ да́руй очище́ние грехо́в,// и ве́лию ми́лость.

Стихира новомучеников, глас 2: [4]

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Но́вый до́ме Евфра́фов,/ уде́ле избра́нный,/ Русь Свята́я,/ храни́ ве́ру Правосла́вную,// в не́йже тебе́ утвержде́ние.

Стихира Недели о блудном сыне, глас 6, самогла́сна :

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Оте́ческаго да́ра расточи́в бога́тство,/ с безслове́сными скоты́ пасо́хся окая́нный,/ и тех жела́я пи́щи, гла́дом та́ях не насыща́яся,/ но возврати́вся к благоутро́бному Отцу́,/ взыва́ю со слеза́ми:/ приими́ мя я́ко нае́мника// припа́дающа человеколю́бию Твоему́ и спаси́ мя.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Дважды)

Тропа́рь новому́чеников, глас 4:

Днесь ра́достно лику́ет Це́рковь Ру́сская,/ прославля́ющи новому́ченики и испове́дники своя́:/ святи́тели и иере́и,/ ца́рственныя страстоте́рпцы,/ благове́рныя кня́зи и княги́ни,/ преподо́бныя му́жи и жены́/ и вся правосла́вныя христиа́ны,/ во дни гоне́ния безбо́жнаго/ жизнь свою́ за ве́ру во Христа́ положи́вшия/ и кровьми́ и́стину соблю́дшия./ Тех предста́тельством, долготерпели́ве Го́споди,/ страну́ на́шу в Правосла́вии сохрани́// до сконча́ния ве́ка.

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия