Поделиться
Гостем программы «Вечер воскресенья» был музыкант, гитарист, композитор, художественный руководитель Российского гитарного фестиваля Иван Смирнов, сын известного гитариста Ивана Николаевича Смирнова и племянник протоиерея Дмитрия Смирнова.
Разговор шел о пути в музыку, о семье, где звучала классика и духовные песнопения, и о преемственности, которую Иван бережно продолжает.
Гость рассказал о том, какое влияние на него оказал дядя — протоиерей Дмитрий Смирнов, а также о работе в квартете отца и о клубе Ивана Смирнова — камерной площадке живой музыки и театра, где важен один принцип: чтобы была музыка — честная и без фальши. А также о том, какое влияние на
Отдельная тема — Российский гитарный фестиваль «Страна, где ночует солнце», проходящий при поддержке Президентского фонда культурных инициатив и Министерства культуры и туризма Калужской области.
К. Лаврентьева
— «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели! Меня зовут Кира Лаврентьева, и с трепетной радостью представляю вам нашего сегодняшнего гостя. В студии Светлого радио Иван Смирнов — гитарист, музыкант, президент автономной некоммерческой организации «Социум», художественный руководитель и генеральный продюсер Российского гитарного фестиваля, директор Музыкального клуба Ивана Смирнова. Дорогие слушатели, кто знает папу Ивана, Ивана Николаевича Смирнова, который отошел ко Господу в 2018 году, помнят его творчество, помнят его квартет — это сейчас называется — Ивана Смирнова, и место первого гитариста занимаете вы, Иван. Здравствуйте!
И. Смирнов
— Здравствуйте!
К. Лаврентьева
— Здравствуйте! Спасибо вам большое, что вы пришли сегодня на нашу студию. У нас сегодня будет очень теплый разговор, дорогие слушатели. Так что готовьтесь, мы будем слушать композиции квартета, мы будем разговаривать о фестивале гитарном, который в этом году носит название прекрасное «Страна, где ночует солнце», и одноименная песня будет представлена в конце этого разговора.
Да, по поводу фестиваля — это очень интересно, но мы, конечно, вас будем сначала спрашивать все-таки о вас, о том, как вы вошли в церковную ограду, о вашем творчестве, о вашем папе. Ну давайте начнем, наверное, с папы — ведь это он повлиял на вас и на ваше музыкальное развитие! Поэтому предлагаю с этого и начать.
И. Смирнов
— Давайте. (Смеется.)
К. Лаврентьева
— Да, да, да! Вы когда решили, что будете музыкантом? Когда Иван Николаевич предложил вам это почетное... почетное звание? (Смеется.) Простите...
И. Смирнов
— Ну, дело в том, что у нас все дети, вся наша большая семья (нас восемь человек детей у папы) — все...
К. Лаврентьева
— Это вообще отдельная тема, это потрясающе.
И. Смирнов
— Да... Вот... Все так или иначе учились в музыкальной школе. Это было таким обязательным, что ли...
К. Лаврентьева
— ...опцией! (Смеется.)
И. Смирнов
— ...да, опцией в воспитании также. А дальше — кто... у кого как складывалось. У меня сложилось, что я пошел по музыкальным таким... по музыкальному пути. Но я-то учился как пианист вообще, но поскольку гитара — она с детства у нас, там... сутками папа занимался, и это, конечно, на меня повлияло, и я начал заниматься гитарой сначала в музыкальной школе — классической... классической... как правильно сказать?
К. Лаврентьева
— Ну, классической гитарой.
И. Смирнов
— Да, классической гитарой. А потом уже я перешел на технику с медиатором. И папа — он меня так подслушивал (я замечал) — стоял под дверью и интересовался, чем я там занимаюсь с гитарой... (Смеется.) И в итоге я занял в его группе место второго гитариста.
К. Лаврентьева
— Вот изначально, да.
И. Смирнов
— Да. Ну, и всё, и понеслась гастрольная жизнь. (Смеется.) Практически, сразу. Мы немного порепетировали, что-то он мне там, конечно, подсказывал. Да он всегда, там... Хотя я не назову его, конечно, таким прям... педагогом, что ли — нет, у нас это как-то естественно всё...
К. Лаврентьева
— Органично, да?
И. Смирнов
— ...да, складывалось.
К. Лаврентьева
— Я сразу вспоминаю Рахманинова прекрасного, который был удивительным музыкантом, но совершенно не выносил преподавание. Это написано в воспоминаниях о нём. Он начинал очень быстро нервничать, когда у ученика что-то не получалось! (Смеется.)
И. Смирнов
— Как я его понимаю! (Смеется.)
К. Лаврентьева
— Я тоже! (Смеется.) Для меня сделать уроки с детьми — это уже достижение. Так, да!
И. Смирнов
— Это огромный труд.
К. Лаврентьева
— И вот вопрос тогда, конечно, про Церковь, про путь к вере. Вот он как складывался, этот путь?
И. Смирнов
— Да... он складывался с самого начала. Я, как помню свои первые какие-то воспоминания (ну, не знаю, каким я себя помню — ну, наверное, лет с трех, да?), и мы всегда были в храме, всегда на Пасху, всегда, каждое воскресенье... Как-то это у нас прям... Ну, благодаря отцу Дмитрию, конечно.
К. Лаврентьева
— Отцу Дмитрию Смирнову, дорогие слушатели. Сегодня мы будем его тоже вспоминать, потому что семья Смирновых непосредственно... жизнь семьи Смирновых непосредственно пересекалась, конечно, с прекрасным отцом Дмитрием.
И. Смирнов
— Да. Дело в том, что... Ну, если так поглубже залезть в наш род, то у нас же священнический род, который был прерван в 1938 году. У нас был расстрелян священномученик Василий Павлович Смирнов...
К. Лаврентьева
— О! То есть, новомученик в роду у вас?
И. Смирнов
— Да, да. Да, честно сказать, и не один. Но если говорить о прямо прямых таких родственных связях, то вот тогда это, в первую очередь, конечно, прапрадед, о котором мы долгое время ничего не знали, потому что всё же засекречено. А отец Дмитрий, когда поступил в семинарию, он же тоже не знал, потому что это всё позже вскрылось, вот. И первый вот после вот этого обрыва — первый в храм пришёл отец Дмитрий у нас, который всех и, собственно, подтянул. Вот. Если коротко говорить. (Смеется.)
К. Лаврентьева
— А как «подтянул»?
И. Смирнов
— Ну, как...
К. Лаврентьева
— (Смеется.) Вот, наверное, этот вопрос — главный в этой истории.
И. Смирнов
— Да у них всегда... Я даже слышал истории, как они в детстве, ну, в то время, защищали Церковь и Бога вот во всяких там компашках. Потому что они жили в бараке — сами понимаете, какое там сообщество их окружало.
К. Лаврентьева
— Ну да.
И. Смирнов
— Вот. И потом вот это всё время безбожия, там, и так далее, и поношений, и запретов. Но они всегда, да, когда кто-то там глумился, они это пресекали — что папа... Папу вообще называли в школе «Пасхой» — вот как раз из-за такого случая, когда он заступился в каком-то глуме над... не помню конкретно... что-то такое вот... что-то такое — кто-то глумился, он сказал: «Да вы что творите? Вы что? Как можно?!» И его прозвали с тех пор «Пасхой». А отца Димитрия в школе называли... Ой, как же его называли? «Патрик», что ли? Что-то такое тоже... Ну что-то такое...
К. Лаврентьева
— Ну да, как бы имя нашли какое-то более-менее связанное с Церковью.
И. Смирнов
— Да нет, а никто же не знал тогда, что... Они просто были такими, ну, уже, видимо, на внутреннем чувстве как-то, да. Вот. А потом отец Дмитрий, когда уже был рукоположен, он нас всех и подтянул, я так думаю. Вот так и есть, наверное. Так что я-то с детства...
К. Лаврентьева
— Слушайте, ну, конечно, вы счастливые люди, конечно, Иван.
И. Смирнов
— Да? (Смеется.)
К. Лаврентьева
— Да.
И. Смирнов
— Думаю, что... ну, слава Богу! (Смеется.)
К. Лаврентьева
— Слава Богу! Слава Богу... Да. Иван, я думаю, что пришло время нам послушать песню. Кто не знает по какой-то причине творчество квартета Ивана Смирнова, вот он может сейчас с этим самым творчеством немножко познакомиться. Первая песня у нас — «Сон-Остров». Расскажите, пожалуйста, историю ее создания, Иван, если можно, вот хотя бы вкратце.
И. Смирнов
— Да. Ну, это вообще музыка дедушки, папы отца Димитрия и Ивана Николаевича, моего папы. Он был композитором и писал такую музыку — непростую, классическую музыку ХХ века, в духе... я не знаю... в духе Скрябина, наверное... Он очень любил Скрябина, Бартока. Вот. И я выбрал этот вальс не просто так — потому что папа мечтал всю жизнь его сделать, и я начал работу. Поскольку папа ничего... (Смеется.) ...в смысле, не приступал к этому вальсу (он тогда назывался «Вальс»). И я начал работу, и отец услышал эту запись — и даже на меня обиделся, потому что он говорит: «Ну как так? Это же музыка моего папы! Я тоже должен там что-то сыграть». Я говорю: «Ну я же уже всё сыграл!» Он говорит: «Дай мне хотя бы соло сыграть!» Но он, к сожалению, почил, вот, и, тем не менее, я в сольной части, где гитарное соло, я вставил какие-то цитаты папины. Вот. Называние «Сон-Остров» тоже неслучайно, потому что дедушка — он путешествовал по Карелии на байдарке. Я тоже путешествую, потому что один раз туда съездишь — и сложно забыть такую первозданность карельскую. (Смеется.) И Сон-Остров — это такое место в Карелии, собственно, где моряки и рыбаки пережидали шторм, ночевали там, пока шторма нету.
К. Лаврентьева
— Ну, давайте тогда слушать. «Сон-Остров», друзья.
(Звучит композиция «Сон-Остров».)
К. Лаврентьева
— «Вечер воскресенья» на радио ВЕРА. У нас сегодня в студии Иван Смирнов — гитарист, музыкант. Меня зовут Кира Лаврентьева.
Иван, вот слушала эту композицию и думала, можно ли оставаться неверующим человеком, никак не интересоваться духовной жизнью, когда ты прикасаешься к красивой гармоничной, вот такой высокой музыке. Когда ты не на низких вибрациях играешь, потому что мы понимаем, что талант — он может уходить в очень низкие вибрации и писать такую инфернальную музыку, уходить в инфернальное творчество, а когда ты занимаешься вот такой вот, ну, можно сказать, божественной какой-то такой вот... ну, очень высокое слово, но такой, знаете, высокой... высоким творчеством. Можно ли не задумываться о Боге вообще, есть ли такой вариант?
И. Смирнов
— Мне-то самому сложно сказать, потому что...
К. Лаврентьева
— Понимаю. Но вы же взаимодействуете с разными людьми, да...
И. Смирнов
— ...я — человек, выросший в церковной все-таки семье. Вот. Но мы же все — люди, и творческие люди — они бывают настолько гадкими! Думаешь — как тебя земля носит? Но при этом он, ну, талантливый гений.
К. Лаврентьева
— Гений.
И. Смирнов
— Да. И таких случаев много. Мы не будем, конечно, называть конкретно...
К. Лаврентьева
— Нет, назовём! (Смеется.) Огласите список! (Смеется.) Шучу-шучу!
И. Смирнов
— Кхгм... Это в другой программе... (Смеется.) Да... Поэтому... тут вот что я могу на это ответить.
К. Лаврентьева
— То есть, всё индивидуально?
И. Смирнов
— Да, думаю, так, конечно.
К. Лаврентьева
— Всё очень индивидуально. Тогда еще у меня к вам такой вопрос...
И. Смирнов
— Всё равно в человеке-то заложена же...
К. Лаврентьева
— ...искорка Божия.
И. Смирнов
— Конечно, конечно. Поэтому какой бы он сволочью не был, всё равно это проявляется же — его такая вот эта составляющая.
К. Лаврентьева
— Точно.
И. Смирнов
— Так что...
К. Лаврентьева
— Точно. В творчестве может и проявляться. А, кстати, можно разделять человека и его творчество?
И. Смирнов
— Ммм...
К. Лаврентьева
— Ну, например, если он творит неизвестно что, а музыка у него прекрасная? Вот можно ли слушать его музыку и думать о том, что, в общем, это вообще никак не связано с личной жизнью композитора (также писателя, также поэта)? Мне очень сложно просто разделять, я сразу скажу, поэтому я и спрашиваю.
И. Смирнов
— Ну, мне кажется, а зачем об этом думать? Если он сделал прекрасное... Вообще, конечно, ну вот слушаешь, да, какую-то музыку — ну прекраснейшая музыка, и думаешь: ну, наверное, раз человек такую музыку создаёт, значит, он и внутри себя такой, в глубине, несмотря на то, что он сволочь по отношению к другим.
К. Лаврентьева
— Я просто знаете почему спрашиваю? У нас же есть поэты Серебряного века, у нас есть писатели начала ХХ века, у нас есть Лев Николаевич Толстой, гений которого сложно отрицать. Но, так или иначе, у них прослеживаются какие-то тяжёлые моменты во взаимоотношениях с Церковью, и это всё равно отражается на их творчестве. Вот чем хуже их духовное состояние, тем более разрозненное, сложное, конфликтное их творчество. Вот поэтому-то я и спрашиваю: отражается ли это так на музыке у композиторов, когда они в сложном каком-то находятся духовном состоянии?
И. Смирнов
— Ну, конечно, видимо, отражается — вот раз вы это говорите!
К. Лаврентьева
— Какой вопрос — такой ответ! (Смеется.)
И. Смирнов
— Нет, ну потому что это же на всё отражается, да? — вот какие-то такие сложные периоды. Это и на семье отразится, там, конкретно.
К. Лаврентьева
— Абсолютно точно.
И. Смирнов
— На всём. И уж на творчестве — тем более.
К. Лаврентьева
— Да. Иван...
И. Смирнов
— Не дай Бог...
К. Лаврентьева
— Не дай Бог! Не дай Бог!
И. Смирнов
— ...попасть в такое...
К. Лаврентьева
— Да. Иван, я так как-то аккуратно в начале нашей программы сказала, что вы как-то переплетены с отцом Дмитрием, но уж, положа руку на сердце, вы являетесь его племянником, если уж так сказать, как есть... (Смеется.)
И. Смирнов
— Ну да.
К. Лаврентьева
— И вот в этом смысле не могу не спросить все-таки про влияние его. Потому что к нам приходят гости, которые являются его духовными детьми, помощниками, соработниками, которые вот просто изменились, их жизнь изменилась после знакомства с отцом Дмитрием. А когда отец Дмитрий в семье — это, наверное, немножко по-другому воспринимается? Так же?
И. Смирнов
— А, нет, воспринимается...
К. Лаврентьева
— Ну вот как бы его... Он как личность — вот как он воспринимается, когда ты его родственник, когда ты его племянник, почти сын? Вот...
И. Смирнов
— Нормально воспринимается. (Смеется.)
К. Лаврентьева
— Отлично воспринимается! (Смеется.)
И. Смирнов
— Потому что, да, многие говорят: «А вот...» Думают, что вот в своих вот проповедях он такой бескомпромиссный и так далее... Он такой был всегда и везде. И за столом у нас всегда между братьями было абсолютно такое же общение. Они все такие.
К. Лаврентьева
— Прямое...
И. Смирнов
— Да, прямое.
К. Лаврентьева
— ...и конкретное.
И. Смирнов
— И конкретное. Вот он такой человек. Да и папа был, собственно, таким. Правда, помягче, потому что он младший, вот... (Смеется.) А так они... Отец Дмитрий — был он такой вот, какой есть. И бабушка у нас такая была, мама — такая абсолютно...
К. Лаврентьева
— Жжёт глаголом! (Смеется.)
И. Смирнов
— Да-да-да! Но при этом...
К. Лаврентьева
— Вот откуда всё пошло!
И. Смирнов
— ...мы к этому относились как бы, ну спокойно...
К. Лаврентьева
— Абсолютно спокойно.
И. Смирнов
— Да, абсолютно спокойно. То есть, это... Да, вот так вот общались.
К. Лаврентьева
— Потому что любовь была.
И. Смирнов
— Да, конечно.
К. Лаврентьева
— Вот все, кто к нему подходили, они говорили, что от него шло столько любви, что эти слова — они уже не ранили, они как бы шли в дело, в цель били. (Смеется.)
И. Смирнов
— Да-да-да, точно. Его невозможно было отпустить, на самом деле. Вот мы, когда... Мы редко достаточно виделись, потому что он все-таки был часто занят. В основном мы виделись на поминках, панихидах, вот, и, ну, на юбилеях, там, каких-то, таких датах, вот. Но периодически пересекались на каких-то концертах. Ну он к нам ходил на концерты. Последний раз вообще мы вот чуть ли не за день до... или, там, за несколько дней до его кончины... Несмотря на запрет врачей, он пришел, значит, днём на панихиду на кладбище служить по папе... Ну, он уже такой был, в колясочке...
К. Лаврентьева
— Да-да-да.
И. Смирнов
— Служили мы, а он сидел так смиренно и плакал. И спал. Вот. Ну потому что он был уже совсем слабый. Вот. А вечером вдруг он приехал на концерт памяти отца. Я тогда вёл. Ещё не было фестиваля. Вот. И что было для меня удивительно — как он вырвался. Побыл недолго, правда, но... Так мы прямо попрощались. Вот. А вообще — да, это человек-любовь, безусловно, потому что его даже невозможно было отпустить. Вот мы обнимались — держишь его, и... (Смеется.) И... Да, конечно, отец Дмитрий... Господи помилуй...
К. Лаврентьева
— Царствие Небесное.
И. Смирнов
— Да, Царствие Небесное.
К. Лаврентьева
— А есть такой момент какой-то посмертной поддержки отца Дмитрия?
И. Смирнов
— Да конечно. Безусловно. Да. Ну даже вот для людей нецерковных... Память — это же великая вещь, да? И это тоже... А уж для церковных — так, конечно, всё это чувствуешь, однозначно.
К. Лаврентьева
— Иван, я так понимаю, что есть песня, которую отец Дмитрий принимал на свой счёт и был уверен, что она посвящена ему. (Смеется.) Хотя история создания чуть другая, но так уже традиционно сложилось, что она будто бы действительно ему и посвящена. Расскажите, пожалуйста, что это за песня.
И. Смирнов
— Это пьеса из кинофильма. Из кинофильма, по-моему, тоже «Кош ба кош», если я не ошибаюсь. Вот, «Кош ба кош» — игра в кости. Вот написана она была совместно с композитором Ахмадом Бакаевым. Вот они тогда писали музыку к кино. Вот. Фильм даже занял... получил «Серебряного льва» на Венецианском фестивале, кинофестивале. И... «Ах, братан»... Я не знаю... Ну, многие считают, да и отец Дмитрий — так он как-то... проскальзывало там, типа, «ах, братан», классно. Думал, что, может быть, папа ему посвятил, а может, это так и есть.
К. Лаврентьева
— А может, это так и есть, да.
И. Смирнов
— Сейчас все так и считают, да. У них же отношения... Ну как — они росли в бараке, там «братан»! (Смеется.) Это... Для них это нормально! (Смеется.) Вот папа решил так назвать. Что, может быть... Сейчас уже сложно сказать. Надо у Мишки спросить, у старшего брата. Наверняка, знает.
К. Лаврентьева
— Давайте послушаем песню «Братан», которую Иван Николаевич Смирнов, по большой вероятности, написал отцу Дмитрию Смирнову, братом которого был, и они, я так понимаю, были не только братья, но и друзья в течение всей жизни и ушли один за другим — вот такой тоже момент. Буквально вот два-три года прошло между их уходом. Иван Николаевич в 2018-м ушёл, а отец Дмитрий — в 2022-м, по-моему, или в 2021-м.
И. Смирнов
— В 2021-м.
К. Лаврентьева
— В 2021 году. Три года, да.
И. Смирнов
— Да. Но отец Дмитрий был очень удивлён. Он сказал: «А почему это он младший — и вперёд меня?»
К. Лаврентьева
— Поторопился, поторопился. (Смеется.)
И. Смирнов
— Да-да-да. Вот я помню его такое высказывание.
К. Лаврентьева
— (Смеется.) Погорячился!
И. Смирнов
— Да-да-да.
К. Лаврентьева
— Ну что, слушаем песню.
(Звучит песня «Братан».)
К. Лаврентьева
— «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА, и у нас в студии гитарист, музыкант Иван Смирнов, сын легендарного гитариста Ивана Николаевича Смирнова. Меня зовут Кира Лаврентьева. Мы очень скоро к вам вернёмся. Пожалуйста, оставайтесь с нами.
«Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА продолжается. Меня зовут Кира Лаврентьева. У нас в студии Иван Смирнов — гитарист, музыкант, сын Ивана Николаевича Смирнова, «наиболее значимого композитора и музыканта в новейшей музыкальной истории России» (так пишут о нем в Интернете) и племянник протоиерея Дмитрия Смирнова. Поэтому мы сегодня говорим и об Иване Николаевиче, и об отце Дмитрии, и о самом Иване, его пути, да, его восприятии детском отца Дмитрия (что, кстати, очень глубоко и очень трогательно, и как-то я даже боялась комментировать, Иван, когда вы рассказывали о нем, — вот хочется прямо вот просто не мешать). И вот в этом смысле хочется еще вопрос задать: вы бунтовали когда-нибудь — ну вот в подростковом периоде?
И. Смирнов
— Конечно.
К. Лаврентьева
— Вот! Вот. Расскажите, пожалуйста, что это был за бунт, и как родителям себя вести в таких ситуациях, когда всё, вроде, в ребенка вкладываешь, причащаешь с детства, а он потом — раз! — такой: о-па! (Смеется.)
И. Смирнов
— Да... Появляется вдруг неожиданно какая-то причёска...
К. Лаврентьева
— Да! Другой человек, другая причёска, другая манера поведения — всё другое.
И. Смирнов
— Дело в том, что папа сам бунтарём был когда-то. То есть, в то время у него были длинные волосы. И поэтому ко мне... Ну, то есть, мне не досталось особо ничего... Ну, и папа, и мама отнеслись к моему бунтарству абсолютно спокойно, не пытались мне вообще ничего, ну, я не знаю, запретить.
К. Лаврентьева
— А вы пытались с ними спорить, отвоёвывать какую-то свою свободу? «Тварь я дрожащая или право имею?»...
И. Смирнов
— Ну, да, было дело, когда я кое-что отцу сказанул... (Смеется.)
К. Лаврентьева
— (Смеется.) «Крошка-сын к отцу пришёл»...
И. Смирнов
— Да-да-да... Ну, начитавшись вдруг какой-то фигни социалистической... Вот тут-то меня папа на место поставил жёстко...
К. Лаврентьева
— ...конкретно...
И. Смирнов
— ...конкретно и быстро.
К. Лаврентьева
— Она касалась вероучения?
И. Смирнов
— Ну, да-да-да, вдруг мне залетела какая-то ерунда — не помню, откуда, да и слава Богу. Вот. Но это быстренько у меня прошло. Вот в этом плане — да. Так что... (Смеется.) Вот. А что касается вот бунтарства — какое-то проявление, там, во внешнем виде... Тем более, что отец сам был воспитан на... ну, помимо, конечно, музыки, которую слушал и играл дедушка... Когда они жили в бараке, представьте, там было пианино, и для всех окружающих (смеется), для вот этого общества непростого...
К. Лаврентьева
— ...мягко скажем, да...
И. Смирнов
— ...да, вдруг звучит музыка... И там же собирались такие люди — тоже академики и так далее — вокруг дедушки. Вот. А отец Дмитрий, например, тоже не просто так боксом занялся — это для того, чтобы давать отпор вот этим ребяткам, которые там возле барака ошивались.
К. Лаврентьева
— Я помню, в проповеди он говорил... А проповеди его мама ставила ещё с моих лет девяти на магнитофончике на кассетном. Мы жили в Сибири, вы представляете, и мы по субботам убирали квартиру — ну, такая была традиция, по субботам мы убираемся (и, наверное, у всех так было).
И. Смирнов
— Субботник?
К. Лаврентьева
— Да, субботник. И вот мы, пока убираемся (я, там, пыль протираю или какую-то комнату мою), она включает проповеди отца Дмитрия. И некоторые я просто знала наизусть. И он (если я не ошибаюсь, это как раз был он) говорил о том, что смирение — это когда ты можешь дать сдачи, можешь, но не даёшь. А вот когда ты не можешь дать сдачи (у тебя просто ни сил, ни характера нету, ни решимости) и ты говоришь «я такой смиренный» — это не смирение, это трусость. Это вот прямо так «по-смирновски»! (Смеется.)
И. Смирнов
— Ну да! Скорее всего, это он сказал. (Смеется.)
К. Лаврентьева
— Да, да. Я тогда это очень хорошо запомнила. Я думаю: надо же, свою трусость и свои слабости лучше за добродетелями христианскими не прятать, не пытаться замазать какие-то вещи. Лучше над ними работать стараться. Меня тогда его радикальность, конечно, очень вдохновляла. Но он, с одной стороны, был радикальный, а с другой стороны, он был очень любящий. У меня подруга пришла к нему, трясясь, на исповедь, боялась его — ну понятно, все наслушались его проповедей, слухов о нём каких-то. Кажется, всё, сейчас он тебе, конечно, даст! А она говорит: «Он меня окутал такой любовью, что я каждый раз, — говорит, — вспоминаю и плакать хочу».
И. Смирнов
— Поэтому — какой он радикальный?
К. Лаврентьева
— Да. Радикальностью там и не пахнет, он любящий, конечно.
И. Смирнов
— Да.
К. Лаврентьева
— Иван, время слушать новую песню, и слушать мы будем «Долгое озеро». Там тоже интересная история. Расскажите, пожалуйста.
И. Смирнов
— Да, «Долгое озеро» — эта композиция написана... Ну, я бы ее вообще назвал такой... Это как протяжное русское пение. И «Долгое озеро» называется почему? — были такие озёра. Они и сейчас есть, наверняка. Они достаточно узкие и долгие (длинные), вот. И папа вот под впечатлением такого пейзажа написал вот такую пьесу. И при этом он вернулся как-то, чтобы посмотреть на это Долгое озеро, приезжает — а там никакого озера, собственно, нет, а стоят домики... Так что они имеют свойство пересыхать. Но у меня ассоциация вот с этой композицией — мы на лето уезжали в деревню во Владимирскую область — такая была деревня Собино, куда нас всех тоже, Смирновых, и не только Смирновых, вот ближайших, там, двоюродных, троюродных и четвероюродных, нас там объединил отец Дмитрий. Он хотел сделать такую общину и сбежать от мегаполиса. То есть, на самом деле, задачи-то он не ставил себе такие — быть таким проповедником московским... (Смеется.) А он думал совершенно о другом. И в избе, в сенях — там была такая... ну это, конечно, не домовой храм, а такая часовня, где мы причащались преждеосвященных, так сказать, даров и исповедовались. Но потом отец Дмитрий, естественно, перестал туда... перестал туда... все реже и реже приезжать, ну, и мы как-то вообще... Эта деревня зачахла. Мы недавно там были — конечно, всё выглядит уже совсем... Домики развалились, осталось буквально три местных жителя.
К. Лаврентьева
— Ну это боль, конечно.
И. Смирнов
— Да-да, на это смотреть тяжело.
К. Лаврентьева
— Очень.
И. Смирнов
— А было там всё настолько прекрасно — и пейзажи такие, и деревня жила. А сейчас...
К. Лаврентьева
— Уходит...
И. Смирнов
— Да.
К. Лаврентьева
— Уходит русская деревня.
И. Смирнов
— Точно.
К. Лаврентьева
— А Россия как раз в деревне во многом живёт. Поэтому, конечно, это сложно, сложно. Так, ну что, давайте слушать «Долгое озеро».
К. Лаврентьева
— «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА. У нас в студии Иван Смирнов — гитарист, музыкант. Сейчас мы слушали композицию «Долгое озеро», да, и вот в такие минуты понимаешь, что у некоторой музыки в комплекте идёт ещё картинка — то есть, ты слышишь и видишь сразу. Это удивительно. Ты видишь это озеро чистое, в котором отражается солнце, ты видишь этот лес, ты слышишь эту тишину... Это вообще... И, кстати говоря, кто немного знаком с музыкальным творчеством в принципе и с владением музыкальными инструментами, понимает, что вот такое виртуозное перебирание струн — это, конечно, отдельный дар и отдельная работа. То есть, это не так — взял гитару и сыграл. Поэтому...
И. Смирнов
— На любой труд нужно жизнь положить, чтобы...
К. Лаврентьева
— Это, конечно... Это много труда.
И. Смирнов
— Угу.
К. Лаврентьева
— Да, Иван, спасибо вам огромное. Давайте поговорим про фестиваль, тем более, он состоится очень скоро, я так понимаю — с 13 по 15 ноября он будет в «Клубе Ивана Смирнова» проходить, а с 16 по 18 ноября — в Центре исполнительских искусств на «Добрынинской» (бывший «Градский-холл») — не пугайтесь, дорогие слушатели, вы знаете это место, его легко найти. Его можно даже увидеть с дороги, потому что находится, практически, в центре Москвы. Вот кто живёт здесь, тот знает, где он находится.
Да, расскажите, пожалуйста, Иван, поподробнее о фестивале — что будет представлено на нём, как туда попасть, где взять билеты? Фестиваль, я так понимаю, называется «Страна, где ночует солнце», и проходит при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
И. Смирнов
— Да, а также при поддержке Министерства культуры и туризма Калужской области. Калуга с давних пор — наши друзья, потому что отец был там талисманом Гитарного Калужского фестиваля «Мир гитар». И вот эти связи — они таким образом работают. Вот.
А фестиваль — это вообще большой очень проект. Помимо гала-концертов, у нас в клубе проходят и мастер-классы, и конкурс, финалисты которого будут участвовать и в гала-концертах, и мы снимаем клипы на музыку папы, вот, и делаем, соответственно, к этим клипам записи на студии сначала. И конкурсанты, финалисты конкурса тоже принимают вот в этом всём участие.
Проект у нас длится — аж на 2026 год зайдёт. То есть, там достаточно много всего интересного по музыке, что будет. Ну, как всегда, будет гитара представлена во всех её стилях и жанрах. Потому что, ну, так или иначе, отец — он объединял стили музыкальные и гитарные, при этом делав свою такую какую-то... свой, что ли, музыкальный язык и свое пространство. Он всегда, кстати говоря, об этом говорил — что это самое важное, ни в коем случае не нужно никого копировать. А то, что есть, там, какипе-то корни какого-то там джаза или, там, фольклорные корни (не обязательно русские — испанские например, там, и так далее), вот, но при этом ты на этом создаёшь что-то своё. Вот.
И, ну, конечно, у нас будет и классическая гитара, и джаз-роковая гитара, и... (Смеется.) И мы даже поиграем с оркестром «Искусство музыки». Сыграем папину музыку, а также будет там и Пьяццола, и Бах, и Шостакович, и Артемьев, и даже Алексей Львович Рыбников, у которого в этом году юбилей, вот. Так что много чего интересного, приходите!
К. Лаврентьева
— Так, информацию где брать, Иван?
И. Смирнов
— Информацию брать в соцсетях и на сайте http://ivansmirnov.com/
К. Лаврентьева
— Иван, смотрите, а в «Клубе Ивана Смирнова», который находится на Долгоруковской, 31, строение 32 (ну, опять же, вся информация — в Интернете), — там, я так понимаю, на постоянной основе можно послушать музыку и проходят какие-то концерты?
И. Смирнов
— Да, конечно. В первую очередь, гитарные, но и не только. У нас там есть и театр... Клуб — он такой достаточно камерный, человек на 80, но всё равно там очень уютная сцена и очень хороший звук — вот благодаря нашим партнерам. Так что да, там много чего у нас интересного проходит.
К. Лаврентьева
— То есть, это пространство, где встречаются музыканты, исполнители живой музыки?
И. Смирнов
— Да, да, да. Не только инструментальной, но и песенной. Но вообще идея была — что касалось... ну, объединить вот под крышей клуба такую многожанровость и не только же... что было, что ли, и есть в контексте вот музыки папы (потому что клуб ему посвящен). Вот. Ну, и, тем не менее, мне показалось, что вот какие-то театральные постановки — это очень там уместно. У нас там и детские театры проходят, и не детские, и всякие моноспектакли. То есть, я подумал — почему бы нет...
К. Лаврентьева
— То есть, и с детьми туда можно ходить на какие-то представления?
И. Смирнов
— Да. Да и на концерты с детьми можно ходить.
К. Лаврентьева
— На коцерты, да.
И. Смирнов
— У нас же там...
К. Лаврентьева
— Ну да, я сейчас как раз на сайте тоже смотрю. Да, очень интересно. Почему я так подробно вас выспрашиваю об этом — потому что у музыки же тоже есть какая-то планка. И если клуб носит название Ивана Николаевича, то эта планка — она обязательна, и поэтому ты всех, конечно, туда не позовёшь. Вот этот отбор — он по какому принципу осуществляется, Иван?
И. Смирнов
— Ну... Я — ДР. (Смеется.)
К. Лаврентьева
— Какие главные критерии?
И. Смирнов
— Главный критерий — чтобы это... чтобы музыка была. Вот и всё. Чтобы не было пошлости, чтобы не было... ну, в первую очередь, пошлости, которая, ну, тут везде у нас, да, со всех, так сказать, источников информационных. Ну сколько можно? Поэтому... Я не скажу, что я прямо такой жестокий тиран...
К. Лаврентьева
— Цензор, да.
И. Смирнов
— ...да, но это — да, я кое-кому отказываю, конечно. Потому что зачем превращать место в какую-то там рюмочную, там? Ну, мне бы этого не хотелось. (Смеется.) Так что я стараюсь, так сказать, клуб огородить от такой штуки.
К. Лаврентьева
— Что довольно непросто, потому что время сложное, и ты делаешь один шаг в другую сторону — и там просто форточка открывается для каких-то неверных решений.
И. Смирнов
— Да, наверное. (Смеется.)
К. Лаврентьева
— Иван, какие вы для себя ставите задачи? Вот этим творчеством своим прекрасным что вы хотите дать людям, и что вы хотите для себя получить от этого? Зачем вы это делаете, вот если упростить вопрос максимально?
И. Смирнов
— (Смеется.) Ну, может быть, просто я занимаюсь тем, чем должен заниматься, у меня нет сомнений, это первое. Вот. А занимаюсь я этим честно. Потом, ну, так уж получилось, что я стал таким еще, помимо музыканта, помимо того, что я музыкант, я стал таким организатором и даже более того. Хотя вся организация, когда мы с папой работали, тоже лежала на мне, потому что я в какой-то момент начал выполнять такую функцию — не только музыкант, но и менеджер, что ли, группы. Вот это всё вылилось в итоге в фестиваль в большой, который вот в будущем уже двигается в регионы.
К. Лаврентьева
— Иван, простите, такой вопрос — обычный, на самом деле, когда дело переходит от отца к сыну: не было ли у вас желания что-то своё привнести в группу, отвоевать какой-то свой собственный выбор, своё видение споров каких-то с Иваном Николаевичем на эту тему? Ну, то есть, какого-то желания показать, что вы отдельный человек и вы сейчас вот себя проявите?
И. Смирнов
— Никогда. Я же... У меня есть моя пластинка — пока одна. Сейчас времени нет. Материала — куча, который можно освоить и издать. Помимо того, что я продолжаю играть музыку папы (потому что, ну, не так уж и много, хотя стали появляться ребята, которые играют, и это очень хорошо, они и у нас на фестивале будут играть, в том числе, разные гитаристы молодые будут играть папину музыку), но я и включаю свою... свои произведения, которые, ну, там, я не знаю... тот же «Сон-Остров» и не только — много композиций, которые входят уже в нашу новую программу. Но, тем не менее, есть такие вещи, как «Долгое озеро», которые я просто не могу не играть. Я сам люблю это, ну это потому что часть меня, понимаете?
К. Лаврентьева
— Конечно.
И. Смирнов
— Поэтому... Поэтому так. (Смеется.)
К. Лаврентьева
— Просто в передаче вот этого дела от отца к сыну — тут чего должно быть больше, мудрости отца, который просто в какой-то момент отходит немного в сторону и даёт проявиться сыну, или смирения сына, который понимает, что он личность свою никак не потеряет от того, что он где-то просто спокойно примет наследие отца, не пытаясь что-то там исправить?
И. Смирнов
— Я вообще, честно говоря, даже не думаю о таких вот вещах. (Смеется.)
К. Лаврентьева
— Как это прекрасно!
И. Смирнов
— Меня почему-то это вообще не заботит! Вот вы мне это говорите...
К. Лаврентьева
— Как это прекрасно!
И. Смирнов
— ...но я как-то... Я говорю — я занимаюсь тем, чем... ну как бы у меня нет сомнений. И я даже не хочу зарубаться, там, вот — проявить себя... Да нормально я проявляюсь! (Смеется.)
К. Лаврентьева
— Слава Богу! Вот в этой простоте, да, и есть мудрость, на самом деле.
И. Смирнов
— Ну, да, дай Бог.
К. Лаврентьева
— К которой нас призывают святые отцы, мы всё никак не научимся. Мне один монах из Оптиной Пустыни говорит: «Кира, думай меньше!» — вот о всякой вот такой вот ерунде, которая просто запутывает человека и не ведет ни к каким решениям.
И. Смирнов
— Да! (Смеется.)
К. Лаврентьева
— (Смеется.) Иван, давайте...
И. Смирнов
— Что тут сказать! «Делай что должно — и будь что будет».
К. Лаврентьева
— Да. Давайте расскажем нашим слушателям о завершающей в этом часе песне — «Страна, где ночует солнце». Так будет называться фестиваль в этом году, и назван он в честь песни, которую мы сейчас услышим. Какая история создания этой песни?
И. Смирнов
— Это тоже музыка из кино, написана она была совместно с композитором Ахмадом Бакаевым. Так уж вышло, что именно эта пьеса вообще стала такой визитной карточкой творчества папы, несмотря на то, что есть такие концептуальные вещи, как «Долгое озеро», там, «Ноктюрн», или какой-нибудь «Хмель» с пластинки «Карусельный дед». Но, тем не менее, вот она в народ больше зашла, народ её полюбил. Она действительно такая необычная, фактурная — сейчас услышите. И поэтому мы так решили назвать фестиваль. Ну, «Страна, где ночует солнце» вообще — красивое название.
К. Лаврентьева
— Да, очень. Очень красивое. Иван, давайте ещё раз напомним: информацию о фестивале, который состоится с 13, по большому счету, до 18 ноября, просто в разных местах, можно найти на сайте Ивана Смирнова и на сайте «Клуба Ивана Смирнова». С 13-го по 15-е фестиваль будет проходит в «Клубе Ивана Смирнова», а с 16-го по 18 ноября — в Центре исполнительских искусств на «Добрынинской» (это бывший «Градский-холл», проще так говорить для понимания). Да, и огромное вам спасибо, Иван...
И. Смирнов
— Спасибо вам.
К. Лаврентьева
— ...за этот какой-то очень мирный, глубокий разговор. Дорогие слушатели, в студии Светлого радио был Иван Смирнов — гитарист, музыкант, президент Автономной некоммерческой организации «Социум», художественный руководитель, генеральный продюсер Российского гитарного фестиваля, директор музыкального «Клуба Ивана Смирнова». Мы сегодня говорили о пути Ивана к музыке, к храму, в храме, в вере, вспоминали Ивана Николаевича Смирнова, папу Ивана — большого человека, большого музыканта, виртуоза, говорили об отце Дмитрии Смирнове, дяде Ивана. Такая уникальная семья! Сегодня обо всех поговорили, всех вспомнили, помянули — и отца Дмитрия, и Ивана Николаевича. Так что спасибо вам огромное, Иван!
И. Смирнов
— Спаси Господь!
К. Лаврентьева
— Помоги Господь! Слушаем композицию «Страна, где ночует солнце».
Все выпуски программы: Вечер Воскресенья
Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел. Валантен де Булонь
1 Кор., 136 зач., VI, 20 - VII, 12
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Каким путём к Богу можно прийти быстрее? Путём семейной жизни или не вступая в брак? Ответ на этот вопрос находим в отрывке из 6-й и 7-й глав первого послания апостола Павла к Коринфянам, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 6.
20 Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии.
Глава 7.
1 А о чем вы писали ко мне, то хорошо человеку не касаться женщины.
2 Но, во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа.
3 Муж оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу.
4 Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена.
5 Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим.
6 Впрочем это сказано мною как позволение, а не как повеление.
7 Ибо желаю, чтобы все люди были, как и я; но каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе.
8 Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я.
9 Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться.
10 А вступившим в брак не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем,-
11 если же разведется, то должна оставаться безбрачною, или примириться с мужем своим,- и мужу не оставлять жены своей.
12 Прочим же я говорю, а не Господь: если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее;
В Коринфе времён первого века по Рождестве Христовом даже самому законопослушному гражданину не считалось зазорным купить себе ночь со жрицей Афродиты. В том мире храмовая проституция была нормой. Против этого общественного уклада и пишет в только что прозвучавшем отрывке апостол Павел. «Вы куплены дорогою ценою», — напоминает он коринфским христианам. Другими словами, Христос умер за вас на кресте, чтобы вы больше не участвовали в том, к чему вас влечёт сила греха. Он открыл вам возможность жить новой, свободной от всякой нечистоты жизнью. Не только ваши души, но и ваши тела стали храмом Святого Духа. Осквернить своё тело похотью — значит оскорбить Самого Бога.
Но если это так, то не лучше ли вообще не вступать в брак? Именно такой вопрос, видимо, Павлу задавали коринфские христиане. А потому апостол отвечает на него сегодня. Павел рассматривает безбрачие исключительно как особый талант от Бога. А потому он категорически запрещает навязывать подобный образ жизни всем. Ведь в таком случае человек будет разжигаться похотью и не сможет ровно нести своё служение Церкви. При этом важно отметить, что и брак для апостола — это не второсортный духовный путь по сравнению с безбрачием. И тем более это не уступка греху. Это законный образ жизни, который также ведёт человека к святости. Поэтому он даёт и несколько рекомендаций тем, кто выбрал этот путь.
Пожалуй, главная мысль апостола заключается в том, что тела супругов, не принадлежат им самим. А потому ни один из них не имеет права уклоняться от другого, то есть пренебрегать супружескими отношениями. При этом апостол пояснят, что, безусловно, должны быть периоды воздержания, когда супруги посвящают себя посту и молитве. Ведь в противном случае их начнёт искушать сатана, то есть верх в отношениях возьмёт похоть. Однако эти периоды должны происходить лишь по обоюдной договоренности и согласию. А не по решению одной стороны.
Итак, перед нами два пути, которые может выбрать верующий человек, и этот выбор зависит исключительно от его уникальной духовной, душевной и телесной организации. Жизнь семейная и безбрачие. Казалось бы, эти два пути отличаются друг от друга радикально. И всё же из слов апостола Павла следует, что оба они подчиняются общей духовной закономерности. Ни в первом, ни во втором случае человек не вправе направлять свою сексуальную энергию туда, куда ему заблагорассудится. Ни в первом, ни во втором случае наше тело не принадлежит только нам самим. И в браке, и в безбрачии мы призваны к воздержанию и служению. И в браке, и в безбрачии наша телесность должна быть не проводником наших собственных желаний, но храмом Духа Святого. То есть оставаться достаточно чистой и светлой, чтобы через нас в этом мире беспрепятственно мог действовать Господь.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 69. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Псалмы отличаются друг от друга как содержанием, так и стилистикой. Есть псалмы очень красивые и возвышенные, а есть те, которые подобно воплю вырвались из сердца человека и навеки остались без должной литературной обработки. Один из таких псалмов — псалом 69-й. Сегодня он звучит во время богослужения в православных храмах. Давайте его послушаем.
Псалом 69.
1 Начальнику хора. Псалом Давида. В воспоминание.
2 Поспеши, Боже, избавить меня, поспеши, Господи, на помощь мне.
3 Да постыдятся и посрамятся ищущие души моей! Да будут обращены назад и преданы посмеянию желающие мне зла!
4 Да будут обращены назад за поношение меня говорящие мне: «хорошо! хорошо!»
5 Да возрадуются и возвеселятся о Тебе все, ищущие Тебя, и любящие спасение Твоё да говорят непрестанно: «велик Бог!»
6 Я же беден и нищ; Боже, поспеши ко мне! Ты помощь моя и Избавитель мой; Господи! не замедли.
И стиль, и содержание только что прозвучавшего псалма ясно указывают на то, что царь Давид в момент составления этого молитвенного воззвания находился в крайне непростой ситуации. Он был буквально на волоске от гибели, а потому он без каких-либо вводных слов начинает свою молитву с призыва «поспеши, Боже», и это обращение он повторяет два раза, меняя при этом форму: сначала он говорит «Боже», а потом использует личное имя Бога, переданное в русском и церковнославянском переводах как «Господи».
Изменение обращения в 69-м псалме отличает его текст от аналогичного текста, содержащегося в конце 39-го псалма. Исследователи полагают, что оба эти псалма появились во время гонений на Давида со стороны его сына Авессалома, и отличаются они лишь незначительными стилистическими особенностями.
Нам же, конечно, интереснее не сопоставление псалмов, а сам тот вопль отчаяния, который зафиксирован прозвучавшим сегодня 69-м псалмом. Мы склонны забывать, что Богу не нужно наше красноречие — ведь Он Сам источник риторических способностей человека; склонны мы забывать и то, что к Богу, конечно, должно обращаться в подобающее время и в подобающем месте, но при этом мы имеем возможность быть с Ним всегда и быть с Ним предельно искренними. Такими, каким был царь Давид.
Давиду страшно. Но он не переходит грань: он не призывает Бога уничтожить своих врагов, он просит лишь защитить от них и чтобы они были «обращены назад и преданы посмеянию». Давид был царём, а это означает, что он был публичным человеком, и, как всякий публичный человек, он был в центре внимания. Были и те, кто искал малейшую возможность для того, чтобы, найдя какую-то слабость Давида, посмеяться над ним. Об этом говорит довольно странная фраза псалма: «Да будут обращены назад за поношение меня говорящие мне: „хорошо! хорошо!“» (Пс. 69:4). В другом русском переводе она звучит понятнее: «Пусть, пристыженные, отвернутся, кто надо мной насмехался, говоря: „Гляди, гляди, вот он!“». Подобное мы видим и в современных социальных сетях: стоит кому-то сделать что-то неудачное, как тут же об оплошности узнают все; видео, фото или текст станут пересылать знакомым даже те, кто считает себя друзьями незадачливого блогера. Подобное происходило и с Давидом. Мы не задумываемся об этом, но и в социальных сетях действует тот нравственный принцип, который в своё время не стал соблюдать сын Ноя Хам: грех или ошибку другого человека нужно не масштабировать, а стараться покрыть любовью. В противном же случае слова прозвучавшего сегодня псалма обратятся и против нас — Бог найдёт возможность пристыдить тех, кто с нелепой дерзостью смеётся над другими людьми.
Давид, как и всякий иной человек, ошибался, но он, требуя от Бога воздаяния грешникам, никогда над ними не насмехался, и он всегда был готов открыть своё сердце Богу. В этом величие древнего царя, и в этом его сегодняшний урок нам.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 69. На струнах Псалтири
Поделиться
1 Начальнику хора. Псалом Давида. В воспоминание.
2 Поспеши, Боже, избавить меня, поспеши, Господи, на помощь мне.
3 Да постыдятся и посрамятся ищущие души моей! Да будут обращены назад и преданы посмеянию желающие мне зла!
4 Да будут обращены назад за поношение меня говорящие [мне]: "хорошо! хорошо!"
5 Да возрадуются и возвеселятся о Тебе все, ищущие Тебя, и любящие спасение Твое да говорят непрестанно: "велик Бог!"
6 Я же беден и нищ; Боже, поспеши ко мне! Ты помощь моя и Избавитель мой; Господи! не замедли.
