
— Андрей Борисович, к чему это вы так внимательно прислушиваетесь?
— Маргарита Константиновна, и вы послушайте тоже: издалека доносится колокольный звон. Очень красиво, не правда ли?
— Да, Андрей Борисович, теперь и я тоже слышу! Действительно, сюда, в вечерний парк, долетает откуда-то звон колоколов. И атмосфера сразу меняется...
— Есть в прогулке под благовест что-то необыкновенное...
— Андрей Борисович, вот, вы сейчас сказали: «под благовест», и я вспомнила картину с точно таким же названием.
— Вы, наверное, имеете в виду полотно Михаила Нестерова?
— Угадали! Картина Михаила Васильевича Нестерова «Под благовест» — одна из моих любимых. Художник создал её в 1895 году, а сегодня увидеть её можно в Петербурге, в Русском Музее.
— Согласен с Вами, замечательная картина! Я бы с удовольствием прямо сейчас на неё посмотрел.
— Андрей Борисович, давайте присядем вот сюда, на скамейку под берёзами. И откроем в интернете.
— Располагайтесь, Маргарита Константиновна, я сейчас найду картину. Так... Михаил Нестеров, «Под благовест»... Да, это она!
— Два монаха — старый и молодой, идут к вечерней службе в небольшую, белокаменную церковь, расцвеченную лучами заходящего солнца. У молодого инока, высокого и стройного, со светлыми волосами, в руке молитвенник. Пожилой монах, сгорбленный, седобородый, держит в руках, как полагают многие искусствоведы, Часослов — богослужебную книгу. Оба погружены́ в молитвенное чтение. А вокруг — весенний вечер, природа только пробуждается после зимы, деревья едва покрылись молодой листвой.
— Маргарита Константиновна, удивительное ощущение от картины — кажется, это одновременно и пейзаж, и, в каком-то смысле портрет!
— Так и есть, Андрей Борисович! Нестеров выстроил на полотне гармоничную композицию, в которой пейзаж сливается с изображёнными людьми в единый художественный образ. Посмотрите, как облик пожилого сгорбленного монаха созвучен древней церковке. Даже его голова в высоком клобуке́ — монашеском головном уборе — словно повторяет контуры храма, изображённого на картине.
— Продолжая вашу мысль, предположу, что облик молодого инока созвучен тонким берёзкам на переднем плане. Кстати, вам не кажется, что берёзы здесь очень напоминают церковные свечи?
— Именно, Андрей Борисович! И в этом тоже — знаменитый нестеровский символизм. Свеча — символ горения человеческой души перед Богом. Художник словно подчёркивает глубокую веру монахов, их твёрдость на пути служения Господу. Вероятно, это же символизирует и светлая дорога, по которой они идут. Художник, искусствовед и критик Александр Бенуа, современник Нестерова, восхищался одухотворенным настроением картины, он говорил, что в ней ему слышится музыка — тихая, блаженная, умиротворённая.
— Как раз хотел сказать, что, глядя на полотно, словно слышу тот благовест, под звуки которого её герои идут в храм.
— А вы заметили, Андрей Борисович, что молодой инок в руке держит веточку вербы?
— Теперь вижу! И это ведь, наверно, тоже не просто так, Маргарита Константиновна?
— Разумеется! Верба в руке молодого инока, вероятно, указывает на то, что монахи идут к Богослужению накануне праздника Входа Господня в Иерусалим, или Вербного воскресенья. Таким образом, мы понимаем, что действие происходит за неделю до Пасхи, и монахи готовятся к Страстной седмице.
— Так вот почему мне показалось, что картина наполнена чувством ожидания! Нестеров изобразил весну духовную, когда всё словно замерло, притихло перед Страстной неделей, чтобы в праздник Светлого Воскресения Христова возрадоваться великим духовным ликованием.
— Совершенно, верно, Андрей Борисович! Художник очень точно передал атмосферу ожидания и молитвы.
— Мне вспомнились слова Михаила Нестерова о своём творчестве. Он утверждал, что ни краски, ни техника, ни фактура не интересовали его так, как живая душа человека.
— И на полотне «Под благовест» он изобразил состояние души монахов, устремлённых к Богу.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Все выпуски программы Свидание с шедевром
Второе послание к Фессалоникийцам святого апостола Павла

Апостол Павел. Худ.: Джованни Франческо Барбьери
2 Сол., 274 зач. I, 10 - II, 2

Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА, священник Стефан Домусчи. Может ли человек быть достоин Бога? Ответ на этот вопрос звучит в отрывке из 1-й и 2-й глав 2-го послания апостола Павла к Фесалоникийцам, который читается сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Глава 1.
10 когда Он приидет прославиться во святых Своих и явиться дивным в день оный во всех веровавших, так как вы поверили нашему свидетельству.
11 Для сего и молимся всегда за вас, чтобы Бог наш соделал вас достойными звания и совершил всякое благоволение благости и дело веры в силе,
12 да прославится имя Господа нашего Иисуса Христа в вас, и вы в Нем, по благодати Бога нашего и Господа Иисуса Христа.
Глава 2.
1 Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему,
2 не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов.
Разговоры о достоинстве человеческой личности звучат в нашей речи довольно часто, хотя мы далеко не всегда это замечаем. Задумывается человек о том, что зарплата, которую он получает, не соответствует тому, сколько он трудится, и у него возникает мысль: «я достоин большего». Не нравится кому-нибудь дом, в котором он живёт, и он думает: «я достоин лучшего». И так со всем, вплоть до людей, с которыми мы соприкасаемся. Если мы присмотримся к своей жизни, мы увидим, что в нашем сознании всё время работают весы, с помощью которых мы взвешиваем всё, с чем сталкиваемся, всё, что входит в нашу жизнь. Но кто нам сказал, чего мы на самом деле достойны? Какими критериями мы пользуемся, чтобы это определить? Я понимаю, когда христиане говорят, что человек достоин чего-то высокого: они хотя бы верят, что он сотворён по образу Бога, а значит, стремится соответствовать не просто высокому, но высочайшему статусу. Однако, когда говорят, что человек появился в мире случайно и представляет собой чуть ли не особо адаптированную и мозговитую обезьяну, совершенно непонятно, чего он достоин. Жизни в саванне под деревом? Средневекового замка в горах или домика на 6 сотках? Каковы критерии? Поведение? Усилия? Кто может посчитать, как соотносятся ценности подвига и подвижничества? Кто каким наградам соответствует? В мире случайностей всё относительно.
В отрывке, который мы сегодня услышали, апостол Павел тоже говорит о достоинстве. Как человек верующий, он, конечно, говорит о христианском достоинстве учеников, то есть об их соответствии Христу. Именно Христос, Господь и Богочеловек, оказывается для верующего критерием достойной человеческой жизни. При этом апостол выражается удивительным образом. Он говорит, что Спаситель придёт прославиться во святых и явится дивным во всех уверовавших в Него. И здесь важно обратить внимание, что речь идёт не просто о прославлении святыми и верующими Того, Кто явился перед ними в виде какого-то объекта поклонения. Апостол пишет, что Господь прославится во святых и явится во всех уверовавших. Они в свою меру жили, как Христос, и во втором пришествии Он будет в них, их жизнь будет жизнью вместе с Ним и в Нём. Но разве может любой человек соответствовать Христу и быть достойным Бога? Думаю, ответ очевиден: нет. Сам человек никогда Богу соответствовать не может. Но Павел и не пишет об этом. Он говорит, что молится за фессалоникийцев, как и за всех верующих, конечно, чтобы Бог соделал их достойными, то есть соответствующими их призванию. Не они стали достойны, а Он соделал достойными их и, по выражению апостола, «совершил», то есть, говоря современным языком, «довел до совершенства» их благое и свободное стремление к добру и дело их веры, чтобы в итоге все исполнились славой и благодатью во Христе Иисусе. Что же во всей этой истории имеет отношение к современному верующему? На первый взгляд может показаться, что практически ничего, так далеки мы по своим ощущениям от апостола Павла и фессалоникийской общины. Но на самом деле всё, потому что, несмотря на без малого 2000 лет, которые нас разделяют, мы в той же Церкви, мы причастны тому же Господу Иисусу Христу и также надеемся, что Он соделает нас достойными нашего христианского призвания.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Псалом 56. Богослужебные чтения
Могут ли в жизни беда и хвала идти рука об руку? Кажется, что вроде бы как нет. Однако 56-й псалом Давида, который читается сегодня в храмах за богослужением, именно о том, что в жизни верного Богу человека — такой неожиданный «дуэт» совершенно возможен.
Псалом 56.
1 Начальнику хора. Не погуби. Писание Давида, когда он убежал от Саула в пещеру.
2 Помилуй меня, Боже, помилуй меня, ибо на Тебя уповает душа моя, и в тени́ крыл Твоих я укроюсь, доколе не пройдут беды.
3 Воззову к Богу Всевышнему, Богу, благодетельствующему мне;
4 Он пошлтё с небес и спасёт меня; посрамит ищущего поглотить меня; пошлёт Бог милость Свою и истину Свою.
5 Душа моя среди львов; я лежу среди дышущих пламенем, среди сынов человеческих, у которых зубы — копья и стрелы, и у которых язык — острый меч.
6 Будь превознесён выше небес, Боже, и над всею землею да будет слава Твоя!
7 Приготовили сеть ногам моим; душа моя поникла; выкопали предо мною яму, и сами упали в неё.
8 Готово сердце моё, Боже, готово сердце моё: буду петь и славить.
9 Воспрянь, слава моя, воспрянь, псалтирь и гусли! Я встану рано.
10 Буду славить Тебя, Господи, между народами; буду воспевать Тебя среди племён,
11 ибо до небес велика милость Твоя и до облаков истина Твоя.
12 Будь превознесён выше небес, Боже, и над всею землёю да будет слава Твоя!
Для начала вспомним контекст прозвучавшего псалма. Царь Саул ищет Давида, чтобы его убить. За царём — власть и отборное войско. У Давида тоже есть люди, но их жизнь проходит в бегстве, среди пустынных гор и временных убежищ. Пещера даёт им укрытие. И однажды именно в эту пещеру входит Саул. Теперь жизнь преследователя оказывается в руках преследуемого. Давиду предстоит решить: или убить Саула, и тем самым избавить себя от угрозы собственной жизни — или же великодушно даровать ему жизнь с надеждой, что Саул образумится и перестанет видеть в Давиде исключительно соперника, врага — каковым Давид, конечно же, не был. Давид решается на совершенно безумный с точки зрения житейской логики поступок: он... отрезает часть одежды Саула, чтобы тем самым показать ему, насколько он был близок, и... не трогает его, тем самым упуская уникальный шанс расквитаться с обидчиком.
Почему Давид так поступает? Он абсолютно, целиком доверяет Богу свою жизнь и все её обстоятельства — и учится, как бы сегодня сказали, «несимметричным ответам». Вместо мести — прощение, вместо обиды — великодушие. Оставляя в живых Саула, Давид тем самым его отдаёт на суд Божий — не дерзая самому становиться судьёй.
Что в итоге получает Давид? Это очень точно отражено в словах псалма: «готово сердце моё, Боже, готово сердце моё!» Что это означает? Великодушный поступок изымает Давида из привычной житейской повседневности; он словно бы «приподнимает» его от земли, от склок и наветов, от погони и преследования — словно бы он теперь смотрит на всё это с высоты, и перестаёт быть внутри человеческого мельтешения. Так же, как совершенно меняется восприятие окружающего мира, когда мы поднимаемся ввысь на самолёте, и мы понимаем, что нас там, на земле, теперь уже нет — мы в полёте, и можем спокойно наблюдать за происходящим внизу, словно за какой-то детской игрой, — так и Давид, уподобляясь Богу в милости, обретает возможность с распахнутым верой навстречу Господу сердцем быть внутренне свободным от обиды, злобы, гнева — всего того, чем одержим его противник.
Вот так и получается, что беда и хвала Богу в истории Давида оказались не просто переплетены воедино — но и действительно «шествуют неразлучной парой»! Так что, когда и в нашей жизни начинают сгущаться тучи, — самое время снова и снова читать 56-й псалом Давида и учиться у него, как саму безнадёжность можно переплавить верой в очень мощный и позитивный актив!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Николай Бердяев «Я и мир объектов»
В этом выпуске программы «Истоки» Константин Мацан и Максим Печенкин размышляли над смыслами философско-богословского труда выдающегося русского философа Николая Александровича Бердяева «Я и мир объектов. Опыт философии одиночества и общения», в котором автор рассматривает взаимодействие как бы двух миров: мира субъектов, связанного со свободой, духом и личностью, и мира объектов, т.е. мира вещей.
Ведущие: Константин Мацан, Максим Печенкин
Все выпуски программы Истоки
- Николай Бердяев «Я и мир объектов»
- «"Слово о законе и благодати" святителя Илариона Киевского»
- «Иван Ильин. „Аксиомы религиозного опыта“»
При грантовой поддержке международного грантового конкурса «Православная инициатива – 2026»











