Поделиться
В начале 1113 года случилось солнечное затмение; в нем все увидели дурное предзнаменование, и действительно, 16 апреля скончался великий князь Святополк на пути около Вышгорода. Его положили в лодку, привезли в Киев и похоронили в Михайловском Златоверхом монастыре, им основанном.
«Святополк, — говорит наш знаменитый писатель Карамзин, — имел все пороки малодушных: вероломство, неблагодарность, подозрительность, надменность в счастии и робость в бедствиях». При нем значительно унизилось достоинство великого князя, и только сильная рука Мономаха поддерживала его 20 лет на престоле, даруя победы отечеству. Отличаясь большим корыстолюбием, столь несвойственным русским князьям, Святополк сильно покровительствовал ростовщикам, которые пользовались при нем большими льготами в Киеве и нещадно обирали жителей, давая им деньги в долг за неимоверно высокие «резы» или рост.
Таково было княжение Святополка. Легко понять, что ни он, ни племя его не пользовались любовью на Руси. Не пользовались также любовью и Святославовичи; как мы видели выше, они часто, в особенности же Олег Святославович, наводили половцев на Русскую землю, а этого… забыть было нельзя.
Общим же любимцем всей земли был, разумеется, Мономах.
Мы видели, как своевольно поступил Новгород, когда князья хотели вывести из города любимого жителями Мстислава. Так же поступили киевляне после смерти Святополка, непременно желая иметь у себя после него Мономаха.
Они собрали вече, решили, что княжить должен Владимир и послали ему объявить об этом в Переяславль: «Ступай князь на стол отцовский и дедовский», — говорили ему послы.
Мономах, узнав от них о смерти Святополка, много плакал, но в Киев не пошел. Если по смерти отца своего Всеволода он не пошел туда, уважая старшинство Святополка, то… и теперь он не пошел в Киев по тем же побуждениям, уважая старшинство Святославовичей.
Однако киевляне и слышать не хотели о Святославовичах. При вести, что Мономах в Киев не идет, в городе поднялся мятеж; одни пошли грабить дом тысяцкого Путяты, державшего сторону Святославовичей, а другие стали громить дома сотских и ростовщиков.
После погрома киевляне послали опять к Владимиру с таким словом: «Приходи князь в Киев; если же не придешь, то знай, что много зла сделается: ограбят уже не один Путятин двор, или сотских и ростовщиков, но пойдут на княгиню Святополкову, на бояр, на монастыри, и тогда ты, князь, дашь Богу ответ, если монастыри разграбят». Тогда Владимир решил, наконец, идти в Киев. Навстречу ему вышел митрополит с епископами и со всем киевлянами, принявшими с великою честью и радостью доблестного князя. Мятеж же сейчас утих.
Так сел в 1113 году на золотой стол отца своего и деда — Владимир Мономах — 60 лет от роду.
…Первым делом Мономаха по занятии киевского стола было обуздание ростовщиков. Он тотчас же собрал совет из своих мужей, на который был приглашен и муж от Олега Святославовича, и советом этим … было установлено, что наивысшая величина «рез» или процентов не может быть свыше одной трети долга, причем ростовщики могли взимать эти резы только три раза, после чего теряли право на самый долг.
Сохранилось известие, что Владимир Мономах вовсе хотел освободить Русскую землю от ростовщиков, и собрал для этого совет из всех князей, которые положили их изгнать; ростовщики, однако, после этого постановления не исчезли из нашего Отечества.
Время сидения Мономаха на Киевском столе было одним из счастливейших.
Свято чтя память братьев страстотерпцев Бориса и Глеба, погибших из-за братской вражды, и находя, что храм, где они покоятся, недостаточно прочен, Мономах воздвиг новую каменную церковь в Вышгороде и 2 мая 1115 года состоялось перенесение мощей угодников в эту церковь.
На торжество съехались все русские князья, и бесчисленное множество людей толпилось на улицах и городских стенах; чтобы чистить дорогу для духовенства, Владимир велел бросать в народ ткани, одежду, драгоценные шкуры зверей и серебряные деньги. Олег же Святославович дал роскошный пир для князей, а бедных и странников угощал три дня.
Уже ни половцы и никакие другие иноплеменники не осмеливались нападать на Русскую землю. Напротив, сам Владимир посылал своего сына Ярополка на Дон, где он завоевал три города и привел себе жену с северного Кавказа, дочь Ясского князя, отличавшуюся необыкновенной красотой.
Старший сын Мономаха — доблестный Мстислав — нанес вместе со своими новгородцами сильнейшее поражение чуди в 1116 году и взял их город Оденпе …, а сын Мстислава — юный Всеволод-Гавриил совершил в 1122 году труднейший поход в Финляндию и победил жившее там финское племя ямь, предков нынешних обитателей Финляндии.
На северо-востоке, во время великого княжения Мономаха дела наши шли также удачно: в 1120 году, другой его сын Юрий, — посаженный отцом в Ростовской области, ходил на волжских болгар, победил их полки, взял большой полон и вернулся домой с честью и славой.
Не смели и младшие князья заводить во время великого княжения Мономаха усобиц; в случае же строптивости, они чувствовали его сильную руку. Владимир всегда прощал первые попытки нарушить порядок, но за то строго карал их повторение.
Так, после смерти Всеслава Полоцкого, между сыновьями его наступила жестокая усобица, причем один из них, Глеб, напал на Слуцк, принадлежавший великому князю, и сжег его; Владимир пошел на него войною, но Глеб поклонился ему, и Мономах оставил его княжить в Минске, дав наставление, как вести себя; когда же Глеб нарушил это наставление, то Мономах, в 1120 году, отнял у него Минск и привел в Киев, где Глеб и умер. Точно так же, в 1118 году, Владимир, собравши князей, пошел на сына покойного Святополка — Ярослава, сидевшего во Владимире Волынском, который дурно обращался со своей женою, внучкой Мономаха, дочерью Мстислава Новгородского. После двухмесячной осады, Ярослав покорился Мономаху и ударил ему челом; Владимир простил его, дал наставление, как жить, и ушел в Киев. Однако Ярослав вскоре опять отослал от себя жену; тогда Мономах вторично выступил против него и изгнал из Владимира-Волынского. После этого Ярослав бежал в Венгрию, а потом и в Польшу, и, возвратившись с большой ратью из чехов, поляков и венгров, стал осаждать Владимир-Волынский, занятый в это время сыном Мономаха — Андреем. Однако осада эта окончилась весьма печально для Ярослава; он был предательски убит двумя поляками, из приведенной им же рати, после чего вожди этой рати поспешили заключить с Мономахом мир и разошлись по домам.
Послание к Ефесянам святого апостола Павла
Поделиться
Рембрандт (1606—1669) Апостол Павел
Еф., 223 зач., III, 8-21
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Любовь Божию невозможно постигнуть разумом. Всякий раз, когда мы, размышляя о любви Божией, начинаем анализировать, вычислять, сопоставлять и взвешивать, мы приходим в тупик непонимания. Здесь можно привести классический пример такого тупика: как можно говорить о любви Божией, если в мире есть страдания? Как страдания соотносить с любовью Божией? И что это за любовь такая? Разумного ответа — то есть того ответа, который мы можем постигнуть разумом, — попросту не существует. Но это не означает, что ответа нет, — ответ есть, но он превосходит человеческий разум, и, несмотря на это, человек в состоянии его постигнуть. О том, как получить такой ответ, повествует звучащий сегодня во время литургии в православных храмах отрывок из 3-й главы Послания апостола Павла к Эфесянам. Давайте его послушаем.
Глава 3.
8 Мне, наименьшему из всех святых, дана благодать сия — благовествовать язычникам неисследимое богатство Христово
9 и открыть всем, в чем состоит домостроительство тайны, сокрывавшейся от вечности в Боге, создавшем все Иисусом Христом,
10 дабы ныне соделалась известною через Церковь начальствам и властям на небесах многоразличная премудрость Божия,
11 по предвечному определению, которое Он исполнил во Христе Иисусе, Господе нашем,
12 в Котором мы имеем дерзновение и надежный доступ через веру в Него.
13 Посему прошу вас не унывать при моих ради вас скорбях, которые суть ваша слава.
14 Для сего преклоняю колени мои пред Отцем Господа нашего Иисуса Христа,
15 от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле,
16 да даст вам, по богатству славы Своей, крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке, 17 верою вселиться Христу в сердца ваши,
18 чтобы вы, укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что́ широта и долгота, и глубина и высота,
19 и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Божиею.
20 А Тому, Кто действующею в нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем,
21 Тому слава в Церкви во Христе Иисусе во все роды, от века до века. Аминь.
Только что прозвучавший отрывок Послания к Эфесянам начался с апостольского упоминания о том, что Павлу — «наименьшему из всех святых», то есть наименьшему из христиан — была дана Богом великая благодать. Павел был призван к апостольству, в этом нет никакой его заслуги, он осознаёт свою ничтожную малость, и для него это не фигура речи — это то самоощущение, которое помогает быть хранителем благодати Божией, ведь благодать может действовать лишь тогда, когда ей не препятствует человеческая гордыня. Плоды трудов апостола Павла доказывают, что гордыни в апостоле не было.
Начав с упоминания самого себя, святой апостол продолжил и перешёл к молитвенным благопожеланиям, каждое из которых чрезвычайно возвышенно и глубоко. Особое же внимание обращает на себя упоминание уразумения превосходящей разумение любви Божией. Эти слова Павла стоит произнести ещё раз, ведь они поистине удивительны: «Уразуметь превосходящую разумение любовь Христову» (Еф. 3:19). Понять апостольскую мысль нам помогает то, что Павел написал чуть раньше: там он сказал об укоренённых и утверждённых в любви сердцах, в которые верою вселился Христос.
В итоге же получается следующая последовательность: через веру в сердце человека входит Христос, живя по вере, человек исполняется любовью, исполненное любовью сердце становится способным постичь то, что непостижимо разумом — следующую и совершенную ступень любви — любовь Христову. Постигнув же любовь Христову, человек начинает понимать и замысел Божий о мире, начинает во всём видеть истинный и высший смысл, такого человека перестают смущать различные нестроения, даже сама смерть для такого человека, как и для апостола Павла, перестаёт быть трагической бессмыслицей, а становится приобретением, ведь для познавших любовь Христову, как написал апостол Павел в Послании к Филиппийцам, «жизнь — Христос, и смерть — приобретение» (Флп. 1:21).
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 73. Богослужебные чтения
Поделиться
В 1909 году Сергей Булгаков — философ, богослов, будущий священник — потерял трёхлетнего сына. Именно этот сын — Ивашечка — так его ласково звали в семье — был ребёнком особым, исключительно светлым, словно сияющим изнутри. И когда он умер, перед отцом стояло Распятие, а в душе гулко и неумолимо звенел вопрос, на который он не находил объяснения: «Как я могу простить то, чего я не умею понять!»
Сегодня в храмах звучит 73-й псалом, который в точности повторяет этот крик души молодого Булгакова.
Псалом 73.
Учение Асафа.
1 Для чего, Боже, отринул нас навсегда? возгорелся гнев Твой на овец пажити Твоей?
2 Вспомни сонм Твой, который Ты стяжал издревле, искупил в жезл достояния Твоего, — эту гору Сион, на которой Ты веселился.
3 Подвигни стопы Твои к вековым развалинам: все разрушил враг во святилище.
4 Рыкают враги Твои среди собраний Твоих; поставили знаки свои вместо знамений наших;
5 показывали себя подобными поднимающему вверх секиру на сплётшиеся ветви дерева;
6 и ныне все резьбы в нём в один раз разрушили секирами и бердышами;
7 предали огню святилище Твоё; совсем осквернили жилище имени Твоего;
8 сказали в сердце своём: «разорим их совсем», — и сожгли все места собраний Божиих на земле.
9 Знамений наших мы не видим, нет уже пророка, и нет с нами, кто знал бы, доколе это будет.
10 Доколе, Боже, будет поносить враг? вечно ли будет хулить противник имя Твоё?
11 Для чего отклоняешь руку Твою и десницу Твою? Из среды недра Твоего порази их.
12 Боже, Царь мой от века, устрояющий спасение посреди земли!
13 Ты расторг силою Твоею море, Ты сокрушил головы змиев в воде;
14 Ты сокрушил голову левиафана, отдал его в пищу людям пустыни, Ефиопским;
15 Ты иссёк источник и поток, Ты иссушил сильные реки.
16 Твой день и Твоя ночь: Ты уготовал светила и солнце;
17 Ты установил все пределы земли, лето и зиму Ты учредил.
18 Вспомни же: враг поносит Господа, и люди безумные хулят имя Твоё.
19 Не предай зверям душу горлицы Твоей; собрания убогих Твоих не забудь навсегда.
20 Призри на завет Твой; ибо наполнились все мрачные места земли жилищами насилия.
21 Да не возвратится угнетённый посрамлённым; нищий и убогий да восхвалят имя Твоё.
22 Восстань, Боже, защити дело Твоё, вспомни вседневное поношение Твоё от безумного;
23 не забудь крика врагов Твоих; шум восстающих против Тебя непрестанно поднимается.
Прозвучавший псалом — один сплошной недоуменный вопрос, обращённый к Богу: Боже, да что же происходит, в конце-то концов? Что за ужас творится не просто на Твоей земле — но в Твоём же храме, в Твоём же городе? Одни сплошные вопросы — и не похоже, чтобы ответы были слышны.
Но псалмопевец — как и Сергей Булгаков — всё же продолжает обращаться к Богу. Казалось бы, вполне можно было бы остановиться: то, что я не понимаю, — я не принимаю — и точка! И такая позиция была бы вполне рационально понятной: это позиция неверия, которое, не слыша ответа, прекращает задавать вопросы.
Однако — и это очень хорошо показывает 73-й псалом — есть иной подход, когда вера обнаруживает свою предельную глубину: человек приносит Богу саму невозможность понять Его! Действительно, иногда вся вера человека помещается в этом единственном слове — «Господи!» — произнесённом сквозь слёзы. Когда нет уже никакой конкретной просьбы. Нет обиды. Нет ожидания. Нет даже самой надежды на понимание. Только — один призыв: «Господи!» А если ещё внимательнее всмотреться в сам текст псалма — то это обращение станет ещё короче: «Ты!» И это совершенно понятно: когда мы общаемся с близким человеком постоянно, мы куда чаще используем личное местоимение, нежели имя. И псалмопевец, перечисляя различные благие деяния Бога, на самом-то деле прежде всего старается удержать именно эту «тональность близости»: не «Он», Который «где-то там, далеко» — а — «Ты» — Который — здесь, рядом, несмотря на весь хаос и безумие текущего момента.
Начавшись с кажущихся безответными вопросов, 73-й псалом, ближе к своему концу, демонстрирует явный проблеск надежды: ну и что, что прямых ответов мы сейчас не получим — но ведь так уже бывало, и неоднократно, — когда ясные ответы приходят только по прошествии значительного времени. Значит, пока мы внутри процесса, пока ситуация вокруг нас интенсивно развивается, — наивно ожидать ясности и понимания. Всё придёт — но — значительно позже. А что же тогда делать сейчас? Именно то, что и делает автор псалма: всё происходящее превращать в молитву! И когда всё встанет на свои места, придёт очевидность: да, и правда, лучшее, что следовало делать, — это «держать открытым канал коммуникации с Господом Богом» — да простят мне эту стилистическую вольность — и когда это общение и правда есть, ощущение Его близости даёт крепость переносить любые испытания!...
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Протоиерей Сергий Булгаков "Две встречи"»
Поделиться
Мы размышляли над смыслами автобиографической статьи протоиерея Сергия Булгакова, где автор описывает два посещения Дрезденской картинной галереи и созерцания «Сикстинской Мадонны» итальянского художника Рафаэля Санти в разные периоды своей жизни: до осознанного воцерковления и после принятия священнического сана. В своем эссе отец Сергий поднимает вопросы: чем иконопись отличается от религиозной живописи, и почему восторг от созерцания картины не может быть подлинным религиозным опытом.
Ведущие: Константин Мацан, Максим Печенкин
Все выпуски программы Истоки
