«Книги о святых». Ирина Ордынская

Гостьей программы «Вечер воскресенья» была писатель, сценарист, координатор литературного конкурса «Молитва» Ирина Ордынская.

Мы говорили с нашей гостьей о ее пути к вере, об опыте написания книг о святых, а также о значении литературных конкурсов сегодня.

Ирина Николаевна рассказывает, как в художественном слове соединяются переживание веры, молитва и образ, почему художественный текст способен обратиться к сердцу человека сильнее публицистики. Она вспоминает работу над книгами о русских святых и говорит о том, как их живые образы помогают читателю осмысливать путь к Богу.

Отдельная тема — конкурс «Молитва»: его задачи, поддержка авторов из регионов и зарубежья, востребованность произведений о духовном поиске, номинации, спецпризы и опыт прошлого сезона, когда работы лауреатов были опубликованы и вошли в сборники.

В финале разговора — личные истории: детство в воцерковлённой семье, первые воспоминания о молитве, встречи с удивительными людьми и читатели, для которых её книги стали поддержкой. Тёплая беседа о том, как литература открывает человеку путь к вере.

Ведущие: Игорь Цуканов, Кира Лаврентьева

---

Игорь Цуканов

— Добрый вечер, дорогие друзья. «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА. У микрофона Кира Лаврентьева.

Кира Лаврентьева.

— Добрый вечер.

Игорь Цуканов

— Я диакон Игорь Цуканов. И, как всегда, по воскресеньям вечером мы беседуем с нашими гостями на тему «Христианин в обществе». И сегодня у нас в гостях Ирина Николаевна Ордынская, писатель, прозаик, драматург, сценарист, публицист, член Союза писателей России, член Союза журналистов России. Правильно, Ирина Николаевна, да? Добрый вечер.

Ирина Николаевна Ордынская

— Добрый вечер.

Игорь Цуканов

— Прервёмся ненадолго в перечислении, да?

Ещё важно сказать, что Ирина Николаевна — координатор литературного конкурса современной духовной художественной литературы «Молитва». Мы сегодня об этом конкурсе тоже поговорим. Вот, наверное, о чём хотелось упомянуть в первую очередь.

Этот конкурс начался не так давно, и до 1 марта будут приниматься заявки на участие в этом конкурсе. Это конкурс, ещё раз скажу, современной духовной художественной литературы. Причём конкурс международный, то есть, видимо, заявки могут из разных стран поступать. А вот что такое духовная художественная литература? Вот о чём мне хотелось Вас спросить, Ирина Николаевна, потому что понятно, что такое духовная литература, понятно, что такое художественная литература, а вот как они друг с другом сочетаются? Насколько это лёгкое соединение?

Ирина Николаевна Ордынская

— Я думаю, что они сочетаются очень даже хорошо, потому что так устроен литератор, что он пишет о самом дорогом для себя. И если человек верующий, то ему хочется поделиться с миром. Если поэт, то это стихи, если прозаик, то это рассказы. Самым дорогим. Если человек верующий, для него самое дорогое — это его вера в Бога. Поэтому это очень естественно, когда человек, скажем, выходит из храма в Пасху, и у него есть литературный дар. И он чувствует такую радость необыкновенную, что он пишет стихи о празднике, он пишет стихи о Пасхе. То есть переживание, молитва — это часто превращается в произведение художественное. И это очень важно, потому что художественные произведения, в отличие от публицистики, обращены к сердцу человека, они обращены к душе человека. Поэтому для верующего человека, мне кажется, очень естественно, для писателя верующего, именно создавать вот такие духовные художественные произведения.

Игорь Цуканов

— Ну, духовное произведение — это попытка поделиться своим духовным каким-то опытом. А через художественную литературу это сделать и легко, и сложно одновременно, потому что художественное произведение, особенно поэзия, обращено к сердцу человека, но, с другой стороны, легко поделиться эмоцией, легко поделиться каким-то настроением, ну, если есть талант, а сложно поделиться именно, наверное, духовным опытом, опытом какой-то встречи с Богом, потому что этим вообще сложно делиться. Или легко?

Ирина Николаевна Ордынская

— Я думаю, что это вопрос, конечно, непростой, но мне кажется, что если человек по-настоящему верующий, если для него молитва естественна, для него вера естественна, то я думаю, что это не так уж сложно. Если есть, вы абсолютно правы, талант. Безусловно, тут ключевое слово — это талант. Потому что очень важно, чтобы человек на высоком профессиональном художественном уровне создавал свои литературные произведения. И тогда очень большой отзыв они вызывают в душах людей, которые читают эти произведения. Мне кажется, что такие произведения очень миссионерские, понимаете? То есть это настоящая эмоция, настоящая философия, настоящее глубокое погружение в молитву; когда человек умеет этим поделиться, то это не может не вызвать ответную реакцию. И я думаю, что это очень важно, чтобы такая православная литература у нас была обязательно. Из моего опыта тоже есть такое подтверждение, когда мои книги, допустим, посвящённые нашим святым, посвящённые тому, как приходит человек к вере, вызывают отзыв у людей, стоящих на пороге храма, или просто даже у неверующих людей. И я думаю, что это вовсе не пустое дело. Возникновение такой литературы — это очень органично сейчас в нашем мире.

Кира Лаврентьева.

— Ирина Николаевна, а как писать, чтобы эта литература не была своей для своих? Знаете, православный писатель написал православную книгу для православных читателей, как это очень часто бывает. Как всё-таки писать, во-первых, а во-вторых, подходить к этой литературе, чтобы она всё же выходила и в зону не воцерковлённых, неверующих людей, чтобы была действительно миссия настоящая. Что вы об этом думаете?

Ирина Николаевна Ордынская

— Ну, я думаю, очень важно, чтобы подобная литература была действительно высококачественной литературой. А тут ведь много составляющих, кроме духовных. Тут и психологическая она должна быть, и философская. Язык очень хороший должен быть. Должен быть, соответственно, прекрасный русский язык. Если эти все составляющие присутствуют, плюс вера человека в Бога, то я думаю, что такие книги действительно находят отклик и в сердцах людей неверующих. Знаете, иногда люди неверующие, читая мои книги, воспринимают, может, меня в какой-то степени как историка. Вот я рассказываю о наших великих святых, они читают, и для них это часть истории России. И это уже первый путь к пониманию того, что наша русская цивилизация создавалась как православная, возникла как православная, и она таковой и остаётся, потому что главные мысли, главные идеи даже, скажем, наших классиков, они во многом строятся, безусловно, на осознании именно православности нашей культуры. Пушкин говорил, что мы должны сказать «спасибо» монахам за создание нашей истории, за сохранение нашей истории. И если взять, допустим, те же произведения Достоевского, то они ведь все глубоко православные. И у большинства наших писателей, так или иначе, главная идея именно православность нашей культуры. И вот, честно говоря, я тут недавно писала философскую статью по заказу одного журнала. Эта статья посвящена тому, что наша русская литература изначально возникла как литература именно православная, потому что первые высшие учебные заведения были духовными. Первые писатели были духовными писателями. И именно оттуда, из этого корня православного, растет наша литература. Поэтому для нас, для русской литературы очень органично задумываться о вере в Бога, о том, какое оно — православие. И я думаю, что если вдуматься, то по-настоящему, возможно, сейчас возникнет литература, в которой очень органично будет православие. Потому что православие вернулось к нам после 90-х годов. Можно верить, можно ходить в храмы, больше нет никаких запретов. И могут выходить книги, и я думаю, что самое время нам заняться художественной православной литературой.

Игорь Цуканов

— И для этого конкурс, в том числе. Но мы про конкурс ещё скажем. Пока напомним, что Ирина Николаевна автор, кажется, 16 уже различных произведений художественных, публицистических книг, книг, посвящённых различным святым русским. Это и блаженная Матрона, которой посвящены две книжки, в том числе биография, вышедшая не так давно в серии «Жизнь замечательных людей». Царская семья, Святые царственные страстотерпцы -также есть две книги: «Наследник» и книга «Святая царская семья», тоже в серии «ЖЗЛ». Книги, посвящённые блаженной Ксении Петербургской. Ну и вот недавно совсем, как мы узнали, буквально на днях, можно сказать, на неделях, вышла из печати книга «Повесть о русских святых», которая адресована детям (это, как я понимаю, первая книжка для детей, Вами написанная?)

Ирина Николаевна Ордынская

— Первая книжка, которая вышла в детском издательстве, которая рассчитана на подростков, это средний и старший школьный возраст. Я, конечно, очень рада, потому что я считаю, что, безусловно, детям нужно читать подобные книги, и вот -лиха беда начала.

Кира Лаврентьева

— Напомним нашим слушателям, что это программа «Вечер воскресенья». И в студии у нас Ирина Николаевна Ордынская, прозаик, драматург, сценарист, публицист и просто прекрасный, очень добрый и тёплый человек. У микрофонов Дьякон Игорь Цуканов и Кира Лаврентьева.

Игорь Цуканов

— Ну, а почему именно на этих святых ваш выбор остановился? Это какие-то ваши самые близкие вам люди и из сонма святых прославленных, или, может быть, они какую-то особенную роль такую сыграли для русской истории? Как вы выбирали?

Ирина Николаевна Ордынская

— Вы знаете, есть такое понятие «архетип». И мне кажется, что эти святые — это как раз архетип для нас, русских людей, определенных, скажем так, качеств, которые очень ценны именно в России. Если говорить о этих четырех святых, то, знаете, преподобные — это подобные Создателю, да? Когда всматриваешься в святых, понимаешь, как велик был замысел Господа, когда Он создавал человека. Вот они, эти бриллиантовые души, эти удивительные совершенно люди, и в первую очередь это люди, да? Ведь живых святых не бывает. Но они прожили, очень многие из них прожили очень тяжёлые судьбы. И я думаю, что эти четверо святых, скажем так, архетипы, наше представление... Скажем, Сергий Радонежский — это отеческая любовь, это забота о людях, это наше представление о том, какой бывает настоящий отец. Ксения Петербургская — это наше представление о том, как велика и чиста может быть любовь между мужчиной и женщиной. То есть наше представление о семье, идеальной семье. Серафим Саровский — это «радость моя», это радость православия, это его поэзия, это совершенная его чистота. А Андрей Рублёв — это освящённое творчество. Если человек свой талант развивает в духовном плане, то его глаза могут увидеть то, что не могут увидеть глаза простого человека. Он написал удивительную икону Святой Троицы. Она уникальна, она действительно, может быть, самое лучшее художественное произведение в мире. И надо сказать, что, Андрей Матис, известный художник говорил: «Почему вы ездите смотреть картины в Италию, во Францию? Чтобы научиться настоящей живописи, нужно ехать в Россию и смотреть древние иконы. Нужно смотреть икону „Троица“ Андрея Рублева, потому что это настоящая, одухотворенная живопись». И вот это всё мне хотелось передать в одной книге, потому что эти повести как бы дополняют, разные стороны святости собираются в единый комплекс. И мне казалось очень важным познакомить с этим всем детей наших, чтобы они любили Россию, чтобы они понимали, в какой удивительной стране они живут, чтобы они понимали, почему Россия называется Святой Русью. Вот благодаря нашим святым, которые в России живут, постоянно появляются до наших дней, она и является Святой Русью. Хочется, чтобы наши дети любили свою Родину, чувствовали себя наследниками, что они не без рода и племени, а что корень у них, на самом деле, в этой настоящей русской святости. Нужно что-то сделать, чтобы наши дети действительно по-настоящему полюбили нашу Россию. Почему иногда ребята наши молодые не чувствуют такой любви к нашему? Это как раз из-за отсутствия исторического контекста, который бы они понимали. А для этого нужно в том числе и писать такие книги.

Игорь Цуканов

— Ну и для этого, видимо, и конкурс, цель которого — найти каких-то самородков, каких-то новых писателей, какие-то новые произведения, которые будут посвящены теме веры. Там есть две номинации: это проза и поэзия. И я хотел вас попросить, Ирина Николаевна, немножко про конкурс этот рассказать. Всё-таки конкурсов православной литературы довольно, не то чтобы много, но их какое-то количество есть, да? Вот ваш чем отличается, в чём его особенность?

Ирина Николаевна Ордынская

— Да, вы правы. Конкурсов православной литературы достаточно много. Издательский совет проводит конкурсы. Но все эти конкурсы рассчитаны на сложившихся писателей. Это конкурсы книг. Это глубоко уважаемая премия литературная, она вообще рассчитана на корифеев, то есть на людей, которых уже можно считать классиками. И многие другие конкурсы тоже рассчитаны на людей, которые написали значимые книги, просвещение через книгу и прочее. Есть детский конкурс, замечательный, я тоже там принимаю участие в его работе — «Лето Господне». Чудесный конкурс, замечательный, он помогает ребятам. А большая часть литературы, которая рождается сейчас... Многие из авторов публикуются в журналах, но у них нет, может быть, даже ещё книг, или их мало. Много таких авторов православных в регионах, у которых вообще нет никакой возможности даже опубликоваться, потому что у нас мало сейчас вообще литературных журналов, и они стали как бы с меньшими возможностями. В светских литературных журналах очень часто православную литературу не приветствуют и не публикуют. Будем смотреть правде в глаза. В итоге огромное количество авторов чувствуют свою невостребованность, и это мешает в том числе и развитию подобной литературы. И вот задача конкурса «Молитва» — помочь этим людям. Потому что среди них, как вы правильно сказали, действительно много самородков. Действительно есть люди, которые пишут хорошие стихи, хорошую прозу, и им нужно помочь. Им нужно помочь. Поэтому я создала этот конкурс, и мне помогает большое количество моих единомышленников. Это очень разные люди, известные писатели. Есть среди них и преподаватели театрального института, и работающие в издательском совете, и писатели-священники. И я очень всем благодарна, что они меня поддержали. Какое-то количество СМИ тоже поддержало нас. И я надеюсь, что сейчас мы соберём эту литературу, поможем этим людям, лучшим из них, и я думаю, что это очень важно именно для развития литературы.

Игорь Цуканов

— Помощь будет заключаться в том, что вы им поможете издать что-то, или просто что их имена появятся на слуху, что называется?

Ирина Николаевна Ордынская

-Да, да. Дело в том, что это же второй сезон конкурса «Молитва» Первый сезон конкурса прошёл в 2021-2022 годах. И с тех пор, вы не поверите, я каждую неделю получала письма по электронной почте от каких-то авторов, которые говорили: «Ну, когда вы снова его проведёте, потому что я не успел поучаствовать, я хочу?» В первом сезоне участвовало 1030 человек из 30 стран мира. Наши соотечественники, прихожане храмов Церкви Московского Патриархата, и это было очень масштабное действие, и много писали о конкурсе, и была пара замечательных праздников, посвященных ему. Кроме приза за лучшую поэзию, лучшую прозу, было много лауреатов, были интересные спец-призы. В этом году тоже у нас несколько спец-призов. Допустим, издательство «Вольный странник», митрополит Тихон Шевкунов («Не святые святые») — у них есть спец-приз в нашем конкурсе. Очень нам помогает знаменитый наш православный поэт отец Роман. И, в общем, я думаю, что конкурс собрал вокруг себя очень значимых, талантливых людей, которые хотят помочь, в том числе, и нашей молодёжи заявить о себе как именно о православных поэтах и писателях. И я должна сказать, что после первого конкурса проза и поэзия появились в разных сборниках. У некоторых авторов вышли книги, в Сретенском издательстве выходили книги авторов, которых открыл конкурс. Некоторые поэты, которые стали лауреатами конкурса — это для них тоже стало каким-то трамплином, и они сейчас, многие из них уже, получили какие-то награды, публикуются. Я очень рада, я ими горжусь, этими поэтами, в какой-то степени прославившимися после конкурса. И я думаю, что сейчас мы объявили конкурс 14 октября, чтобы под покровом Богородицы...

Кира Лаврентьева

— Ирина Николаевна, до 1 марта сбор заявок?

Ирина Николаевна Ордынская

— До 1 марта, да. Мы за это время, буквально за неделю, получили больше 60 писем. Очень много работ из Мордовии, из Самарской области, из Красноярска, из Крыма, из Архангельской области, из Тульской области. В прошлый раз вообще не было региона и не было ни одного даже среднего города, из которого бы не пришли работы. Я очень горжусь, очень радуюсь этой географии конкурса, потому что, ещё раз повторю, очень важно для развития современной литературы, именно православного направления, чтобы был такой конкурс, который бы объединял этих всех авторов.

Игорь Цуканов

— «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, у микрофона Кира Лаврентьева, я, диакон Игорь Цуканов, и сегодня у нас в гостях Ирина Николаевна Ордынская, писатель, сценарист, драматург, публицист, автор 16 уже книжек, посвященных различным русским святым. Также она является координатором конкурса литературного, который называется «Молитва», о котором мы сегодня говорили и еще, может быть, будем говорить.

Кира Лаврентьева

— Ирина Николаевна, у меня к вам еще вопрос есть. Какой возраст писателей обычно, которые участвуют в таких конкурсах? Вот интересно, кто сейчас заинтересован в написании хорошей православной литературы? Хотя, честно говоря, очень сложно звучит это: православная литература. Как, знаете, православный стоматолог или православный, я не знаю, гастроэнтеролог. То есть мне кажется, что писатель христианский, если он направлен весь главным смыслом, то это всё равно пронизывает его творчество, даже если он вообще не говорит ни на какие духовные темы. А вот по поводу, давайте так называть, православных сюжетов, православных смыслов. Может быть, кто-то пишет житийную литературу или околожитийные рассказы, как у вас сейчас в этой потрясающей книге для детей. Вы житие святых в художественном смысле перекладываете для детей, адаптированно в виде такого повествования. Это тоже очень здорово, целый жанр. Среди конкурсантов, которые уже сейчас есть, и конкурсантов прошлых годов, скажите, пожалуйста, какой примерно возраст авторов?

Ирина Николаевна Ордынская

— Вы знаете, что меня радует? То, что авторы разного возраста. У нас как бы с 18 лет участники могут участвовать. Совсем молодых, конечно, мало. Это да. Но где-то начиная с 30 лет практически, после прошлого сезона я даже специально посчитала. Ну, скажем так, вот если 100% разделить, то молодёжи до 30-ти лет — 25%. Где-то от 30-ти до 50-ти — тоже 50%, и старше 50-ти — еще 25%. Вот приблизительно так. И, конечно, это замечательно, что у нас достаточно много молодежи участвует в нашем конкурсе. Среди них были и лауреаты конкурса. И я повторюсь, что когда человек по-настоящему верит, и он одарён литературно, он писатель, он не может не писать на духовные темы, потому что так уж устроен литератор, что он пишет о том, что больше всего волнует его душу. И как бы он ни маскировался в своих произведениях, есть какой-то совершенно мистический закон, по которому читатель сразу просчитывает: врет автор или не врет, что он думает на самом деле. Бывают писатели, которые всю жизнь пишут о себе. Вот они любят себя больше всего. И все их книги на самом деле о их собственных переживаниях, они, знаете, как цыпленок, который не вылупился еще из яйца. Его интересует мир вокруг него. Дальше им не интересно смотреть. С этой точки зрения, мне кажется, можно говорить о духовной литературе, если для человека, для писателя, это действительно очень важно, если ему хочется поделиться своим опытом, своими открытиями, поездкой в святые места, своей любовью к каким-то святым. Как ему интересно, что, скажем, человек, который вчера был атеистом, а сегодня он пришёл к вере. Как? Почему? Что случается с этим человеком? Как это происходит?

Игорь Цуканов

— Кстати, одна из номинаций этого конкурса называется достаточно традиционно, «За лучшее прозаическое произведение о пути к Богу». Я, когда прочитал название этой номинации, подумал о том, что, в общем, тоже есть такая сугубая сложность в том, чтобы описывать достижение этой цели. Потому что когда ты пишешь о пути человека к Богу, то, в общем, логично должен произойти какой-то момент истины, когда человек в каком-то смысле достигает Бога. Но очень сложно всегда определить этот момент, и очень часто такое событие, о котором трудно вообще рассказать. Ну, у кого-то это получается, как у, допустим, митрополита Антония Сурожского, знаменитый его рассказ о встрече со Христом, но у большинства людей всё-таки это, действительно, прикровенный такой опыт, очень личный, и о нём сложно говорить. В этом есть такая сложность, так ведь? То есть в художественном произведении не просто показать какой-то путь, которым человек идёт, а показать, как человек меняется на этом пути...

Ирина Николаевна Ордынская

— Но вы говорите практически о том, как устроена художественная литература, да? Публицистика: мы как бы обращаемся к разуму человека. Мы им говорим открыто, объясняем, аргументируем всё. А художественная литература устроена немного иначе. Она к душе человека обращена, к сердцу. Мы рассказываем историю, которая лучше иногда объясняет ситуацию, чем откровенная публицистика, откровенный рассказ о чём-нибудь. Понимаете? Это очень важно. Я за это очень люблю художественную литературу, потому что она — как волшебное увеличительное стекло: когда с помощью художественной литературы ты приближаешься к какому-то человеку (допустим, исторический роман), и, кажется, чувствуешь его дыхание. У меня есть повесть о Сергии Радонежском. У нас Сергия Радонежского публицисты очень часто изображают, знаете, таким государственным деятелем, который благословил князей.

Игорь Цуканов

— Которым он не был, конечно.

Ирина Николаевна Ордынская

Ирина Николаевна Ордынская

— И мне очень хотелось о нём рассказать именно как об отце. Чтобы мы почувствовали тепло, которое от него исходило. Чтобы мы почувствовали, как он заботился о людях, как он любил этих людей, насколько он сам не был человеком гордым. Такая ошибка его таким изображать. Потому что он был совсем другим. Он ведь от патриаршества отказался. Вернее, тогда это митрополия была. Да, он отказался быть митрополитом. Он ушёл из монастыря, когда его старший брат вернулся. Уже был известным монастырь Святой Троицы. А брат не выдержал сложностей и ушел в свое время в московский монастырь. А потом вернулся, сказал: «Я старший брат, и вместе с тобой основывал этот монастырь, так кто должен быть игуменом?» И Сергий Радонежский не стал с ним спорить, он просто собрал котомку и ушел. И создал другой монастырь на Киржаче, на реке. Вы представляете, какой это был удивительный человек?! Если я вам это всё буду объяснять фактами, то я в трёх предложениях расскажу вам об этом. А если я буду писать об этом повесть, и вы почувствуете всю высоту духа его — вы его в конце моей повести полюбите. Вы поймёте, почему он святой, почему он так дорог россиянам, почему 700 лет люди обращаются к нему с молитвой, приезжают в Лавру, и этой любви хватило на 700 лет!

Игорь Цуканов

— Получается, что художественный писатель делится с читателем всё-таки своим каким-то пониманием, своей интерпретацией, потому что, конечно, в этих историях, которые мы можем читать в книгах художественных, есть вымысел, не в смысле неправды, а в смысле художественном. Художественное некоторое осмысление биографии, жития. Или вы не согласны с этим?

Ирина Николаевна Ордынская

— Ну, вымысел исключён. Я всегда, когда работаю над историческим материалом, когда пишу о ком-то, я изучаю. Когда вышла книга «Наследник» о Цесаревиче Алексее, один из историков прочёл и сказал: «Можно защищать докторскую диссертацию». Потому что я работаю с материалом скрупулёзно, я не позволяю себе никаких выдумок. Что касается фактического материала, всё должно быть железно, соответствовать тому, что знает история. А что касается моего отношения, безусловно, автор делится...Это всегда субъективизм — он делится своими чувствами. Но я считаю, что это не минус, а плюс.

Игорь Цуканов

— Своим опытом знания этого святого.

Ирина Николаевна Ордынская

— Своей любовью, потому что на любовь невозможно не ответить, потому что когда человек читает и понимает, насколько для тебя это дорого, и действительно чувствует твое восхищение, твое отношение такое искреннее, то это вызывает ответную реакцию. И я думаю, то, что сейчас эти повести рассчитаны на детей, это очень важно, потому что ребёнку трудно читать сухие публицистические тексты. Ему нужно посопереживать, ему нужен автор-собеседник. Тогда у него это вызывает ответную реакцию и интерес.

Игорь Цуканов

— Дорогие друзья, у нас сегодня в гостях Ирина Николаевна Ордынская, писатель, драматург, сценарист, член Союза писателей, член Союза журналистов и координатор литературной премии «Молитва». Сбор заявок на участие в очередном конкурсе «Молитва» начался некоторое время назад, и до 1 марта 2026 года заявки можно присылать. Есть сайт, на котором всё подробно описано. Конкурс «Молитва» — международный литературный конкурс. Возвращусь к теме пути к вере. Одна из номинаций этого конкурса так и называется, может быть, не стоило бы так на ней концентрироваться, но мне хочется спросить про Ваш путь в этом смысле. Мы помним с Кирой, что вы родились в воцерковлённой семье в Таганроге. И у вас в этом смысле не было каких-то выборов между верой и неверием. Но всё равно мне кажется, что у любого человека есть определённый путь в вере, скажем так, путь к Богу. И было бы интересно узнать: какие-то основные вешки на вашем пути были? Может быть, были какие-то специфические вопросы, которые вам приходилось для себя решать, развилки? Могли бы немножко поделиться с нами?

Ирина Николаевна Ордынская

— Ну да, вы абсолютно правы. Я родилась в православной, воцерковлённой семье, где Пасха был главный праздник. Не Новый год, а Пасха. Бабушка говорила: «Живём от Пасхи до Пасхи». «Вот и дожили мы до следующей Пасхи», — говорила бабушка. Где мама пекла куличей просто иногда по 300 штук, чтобы угостить всех соседей, всех друзей. Она говорила: «Ну, как же, такой великий праздник. А они куличи не пекут». И соседи говорили: «Ох, как пахнет ванилином. Это Нина печет снова куличи, будет всех угощать». И я росла в такой семье. Первое воспоминание у меня, знаете: я маленькая, совсем где-то годик, наверное, может, даже меньше; мне страшно, темно, и у бабушки в красном углу горит лампадка, и вот этот красный огонёк, который меня согревал, — это первое моё вообще детское воспоминание. И, конечно, вера была настолько органична, то есть я не выходила из дома, чтобы мама меня не перекрестила. Вечером она приходила, чтобы вместе мы помолились. И первые молитвы я учила вместе с бабушкой: «Отче наш», «Богородице Дево, радуйся»... Меня этому всему совсем маленькой учили. И это всё очень чудесно было, потому что неофиты иногда теряют радость веры. Они сомневаются, они встраиваются. Постепенно в их организм встраивается вера. А у меня в каждой клеточке эта вера присутствует с детства. И это очень большая радость, потому что семья была, знаете, радостная. То есть эти праздники были радостные. И посты были какие-то... Просто это были периоды молитвы, а вовсе не печали. Никто не переживал, что он чего-то там не ест. Это было просто: естественно и органично.

Людей любили разных, в том числе атеистов, в том числе иноверцев. Просто мама говорила, что каждого человека есть за что пожалеть. И если было нужно, она бросалась всем помогать. И когда она умерла, простая женщина, на её похороны собралось человек 300. Люди плакали, плакали братья моего папы, потому что каждому из них она помогала. У папы три брата, они приходили из армии к нам, и мама их всех принимала, она их всех любила. А вот двоюродный брат папы, который вырос в их семье, потому что во время отечественной войны отец погиб, а мать немцы повесили за связь с партизанами. Он был круглый сиротой. И он жил у бабушки как сын. Когда он пришел из армии и жил у нас, мама говорила, что «нельзя, нет, мы не возьмем деньги». То есть он просто жил, как ещё может быть один ребёнок. Она говорила: «Ну, он же сирота, ему некому помочь. Пусть он лучше эти деньги соберёт, чтобы у него была своя семья, чтобы он потом смог как-то устроиться со своей семьёй». Так это и произошло. И потом, когда он женился, у них родился ребёнок, он жил на другом конце города. Мама через весь город вечером, после работы, после того, как всё сделала в доме, ехала туда, потому что двое молодых ребят боялись купать родившегося малыша. И она ехала, купала его с ними вместе, а потом назад возвращалась уже глубокой ночью. Вот это было лучшее, наверное, из миссионерства — вот эта любовь к людям.

Иногда люди ее использовали. Она кому-то помогала, а соседи говорили: «Ну, что ты ей помогаешь, она же тебя использует?» А мама говорила: «Ну, пусть она поминает наших родственников». То есть это был совершенно другой взгляд на мир. Причём это пришло всё оттуда, ещё из дореволюционной России. Такая была прабабушка, так она воспитала бабушку, и вот так она воспитала маму. Поэтому это была очень естественная вера.

А мне всегда было близко искусство, я в юности в театре играла и начала писать рассказы. В какой-то момент мне стало интересно поделиться всем этим. Это же не мои какие-то заслуги, а просто подарок от Бога — то, что я приобрела в своей семье. Когда я начала писать, я начала писать в том числе и об этом. А потом через какое-то время стали происходить вещи для меня просто чудесные. Почему-то ко мне начали приближаться какие-то святые. Это не мой был выбор, когда я начала писать, а просто какой-то святой начал появляться в моей жизни. То есть я куда-то еду — и попадаю к Сергию Радонежскому. Кто-то мне о нём рассказывает — этот святой оказывается вокруг меня. Куда я ни посмотрю — везде он. И мне интересно тоже узнать побольше о нём, понять. Я слушаю разных людей, которые рассказывают о нём.

В первый раз была в Лавре Троице — Сергиевой, когда она ещё была практически не восстановлена. Это был 1978 год. И там было всё очень сложно. Мы приехали туда просто на экскурсию. Нам дали свободное время. И так получилось, что тут же я познакомилась с женщиной, которая была духовной дочерью одного из лаврских старцев, она мечтала уйти в монастырь. Мы с ней проговорили, наверное, минут 40. Потом появились ее знакомые монахи. И все это вокруг меня завертелось. В какой-то момент я поняла, что это удивительный совершенно был святой, и написала о нем.

Потом так же возник в моей жизни Серафим Саровский. Вот как-то возник сам, и мы поехали в первый раз в Дивеево после большого праздника — в пустое Дивеево! Мы приезжаем, а там нет паломников! И я знакомлюсь с монахинями и тоже попадаю в этот круговорот восхитительного Дивеева. И это так замечательно, и какой-то совершенно потрясающий покой, и радость. И какие-то люди в библиотеке, выясняется, что они уже что-то моё читали, показывают какие-то святыни, оставшиеся от старца Серафима...

Точно такая же история с Ксенией Петербургской. Это всё возникло, непонятно как.

А когда ты начинаешь писать, вот как я писала о Царской семье, то просто происходят какие-то чудеса. То есть неожиданно появляется выставка, на которой я никогда не была, о детях Царской семьи. Я туда звоню, и меня сразу, незнакомого человека, соединяют с человеком, который эту выставку сделал. Я говорю, что приеду к ним. Они говорят: «Да, приезжайте, только я выйду в отпуск, уже все куплено, я уезжаю». «Ладно, я приеду, хотя бы пообщаюсь с музейщиком, если вас не будет». Я приезжаю — у нее все поломалось. Она меня встречает лично. Мы с ней общаемся. Мы подружились с директором. И я была там две недели. Мне показали все материалы, которые были в музее. И я, допустим, поднимаюсь на второй этаж, в комнату Цесаревен, там сидит женщина и дети, и рисуют Цесаревен. И мне интересно, я с ней начала разговаривать, и вдруг выясняется, что она внучка женщины, которая была няней у Царских детей. И потом я собираюсь уезжать, у меня самолёт днём, а мне директор говорит: «Ой, как жалко, вы уезжаете... Утром у нас молебен: мы решили в день, когда Царскую семью отослали в Сибирь, вот в этот же день повторять этот же молебен, приносить ту же самую икону. Может быть, останетесь?» И я смотрю, что вот я прям вписываюсь, то есть я успеваю на самолёт. И вот я первый раз присутствую на этом молебне у той же самой иконы в память о нашей святой Царской семье!

И так везде. Я приезжаю в Крым — Ливадийский дворец закрыт: видите ли, приплыл какой-то из пароход Европы, и туда простых людей не пускают. Мы с мужем расстроены, сидим, смотрим, как входят иностранцы, и вдруг я вижу, что какая-то женщина машет рукой, зовёт всех. Мы подбегаем, она говорит: «Тут группа не приехала, отказалась. Хотите, сейчас можно пойти на экскурсию?» И нас собирается, буквально, 10 человек. И мы идём, она всё там показывает, рассказывает. Я задаю вопрос, она говорит: «Вы, чувствую, в материале?» Я говорю: «Да вот, я пишу о Цесаревиче». Она говорит: «Хотите в его комнату попасть?» Я говорю: «Хочу, конечно!» Она говорит: «У нас там сейчас гиды сидят, туда экскурсии нет». И мы идем туда, в эту комнату Цесаревича. Она потом говорит: «А наши музейщики, в смысле наши научные работники, еще не ушли домой. Они уйдут ровно через полчаса. Вот как вы удачно пришли, — она мне говорит. — Вы с ними сейчас познакомитесь». И мы идём к ним, а там целый отдел занимается Царской семьёй! Они дарят мне свои книги научные. Мы обмениваемся контактами. Вы понимаете, вот как? Это невозможно! Господь как-то всё это собирает, соединяет.

Игорь Цуканов

— Да. Ну, на самом деле, это, наверное, опыт каждого из верующих людей. Слушаешь Вас и узнаешь какие-то свои ситуации, когда действительно чувствуешь, что существует какой-то пазл, который сходится там, где он должен сойтись. Мне очень понравился отзыв о Вашей книге, я не помню, кто это сказал, кто-то из редакторов, по-моему, что у Вас в книгах, хоть они посвящены святым, но через них как-то всегда читателя ведут к самому Христу. Допустим, книга, посвящённая блаженной Матроне, — через эту книгу читатель как-то восходит к Христу, он не остаётся только лишь с Матроной, он чувствует, что Матрона — это христианская святая, что есть Христос, что в конечном счёте мы все должны стремиться именно к Нему. И вот кто-то из читательниц сказал, прочитав книгу о Матроне: «Кажется, мне пора пойти причаститься».

Может быть, последнее, что хотелось как раз спросить. У нас мало времени осталось, поэтому буквально минутка. Может быть, есть какая-то история именно читателя? Может быть, вы сама этот читатель, которого книга та или иная как-то изменила и повернула лицом, немножко развернула лицом к Богу. Или, может быть, о каких-то Ваших книгах вы знаете, что были люди, которые, прочитав их, свою жизнь немножко подправили?

Ирина Николаевна Ордынская

— Ну, у меня есть такая книга с Матронушкой. Она о тех верующих, которые приходят в Покровский монастырь. Вот эти огромные очереди к мощам Матроны Московской... Там очень разные люди приходят. Многие приходят неверующие, а потом приходят к вере, благодаря святой. И эта книга уже выдержала четыре переиздания. Она вышла в том числе и на румынском языке в Бухаресте. Несколько раз я встречала людей, которые мне говорили, ну, не скромно так говорить, это просто цитата, что «эта книга в определённый момент меня спасла», — говорили мне несколько женщин, потому что там тяжелейшие судьбы людей описаны, которые приходят к Матроне, и благодаря прикосновению к святыне, к святым, они приходят к вере в конце концов. У меня есть знакомые, которые эту книгу давали читать другим людям в периоды, когда тем людям было тяжело. И тоже говорили, что им после этой книги становится легче. И многие, кто прочитал книгу, потом мне говорили: «Я поехала в Покровский монастырь к Матронушке!» Я глубоко уверена, что много таких случаев, когда, благодаря святым, благодаря прикосновению к их судьбам, люди приходят к вере, приходят к Христу. Для меня это очень важно. Вы говорили сейчас, что этот путь сложно воссоздать, изобразить. Я думаю, что именно художественными приёмами сделать это гораздо лучше. А что касается самого пути, знаете, мне однажды один монах из Лавры, Троицы-Сергиевой, прочитав мою книгу, сказал такую вещь: «Я встречал людей, которые приходили к вере совершенно неожиданно для себя. У нас есть монах. Он в 90-е годы был настоящим братком, который на Дальнем Востоке однажды зашел в храм перед какой-то разборкой поставить свечку. А из храма он вышел и пошел пешком в Лавру. Он сначала был трудником, теперь он монах. И вот когда я у него спросил: «Как же так получилось, что ты вошёл в храм бандитом, а вышел из него монахом практически?» Он мне сказал: «Господь, — я тебе не могу этого рассказать, — Господь дотронулся до моего сердца».

Игорь Цуканов

-Спасибо огромное, дорогая Ирина Николаевна. Напоминаем, друзья, что сегодня у нас с вами в гостях была Ирина Ордынская, писатель, драматург, член Союза журналистов, член Союза писателей и координатор литературного конкурса «Молитва».

У микрофона были Кира Лаврентьева и диакон Игорь Цуканов. И мы с вами, будем надеяться, услышимся в следующее воскресенье в это же время на Радио ВЕРА. С Богом, всего доброго!

Кира Лаврентьева

— Спасибо огромное, до свидания!

Ирина Николаевна Ордынская

— До свидания!

---

Все выпуски программы: Вечер Воскресенья

• «Рождественский свет в кино». Наталья Кононенко, Наталья Березовая
• «Паломничества в современной России». Юрий Минулин
• «Путь иконописца». Александр Чашкин